Лалли

       Лалли сидит на скамье во главе стола. Напротив него, на табурете — Туура. Оба глядят друг на друга, нахмурившись, словно не знают, с чего начать. Тишина. ЛАЛЛИ: Откуда пожаловали такие важные гости? ТУУРА: Из Кокемяки возвращаюсь. (Молчание.) ЛАЛЛИ: Это там, вроде, проповедует человек Христа? ТУУРА: Он оттуда уже уехал. ЛАЛЛИ: Возвращается в Турку? ТУУРА: Говорил, что направляется сюда. Что хочет встретиться с тобой. ЛАЛЛИ: Вот как. (Мрачнеет.) И что ему от меня надо? ТУУРА: Будто бы слышал он, что ты живешь один среди леса и еще не принял крещения. ЛАЛЛИ: От тебя, что ли, слышал? ТУУРА: Да мне-то что! А тебе всего и надо, что окунуться в воду. ЛАЛЛИ: Ну пусть едет. (Молчание.) ТУУРА: Жена твоя крещена ведь? ЛАЛЛИ: Да. ТУУРА: Так может, сейчас твоя очередь? ЛАЛЛИ (со слабой усмешкой): С чего ей, очереди, приходить-то! Ты сам, случаем, не крестился? ТУУРА: Нет. Я за других переживаю. (Молчит.) Там у дверей я заметил молодого человека. Кто это? ЛАЛЛИ: Инко, охотник. (Улыбается.) Сватался к моей дочери. ТУУРА: Отдашь ее за него? ЛАЛЛИ: А что мне еще остается? Я же вижу, они оба тянут веревку в одну сторону. (Молчание.) ТУУРА: Ты сам больше не ходишь на охоту? ЛАЛЛИ: Нет. По лесам шататься — дело пустое. ТУУРА: А что тогда, по-твоему, достойное занятие для мужчины? ЛАЛЛИ: Хлеб сжать, приятель, поле взборонить да за плугом шагать. А от прогулок дом отсыреет, хозяин озвереет, у хозяйки лучина отвалится. ТУУРА: А еще говорят, как потопаешь, так и полопаешь. Не забывай про это. ЛАЛЛИ (вполголоса): Ты сюда поесть пришел, что ли? ТУУРА: Ты что-то сказал? ЛАЛЛИ: Нет, ничего. (С улыбкой.) Я сказал, летом времени нет, зимой — желания. ТУУРА: А ведь раньше лесной промысел был тебе в радость! ЛАЛЛИ (мрачно): Так то раньше. Может быть. ТУУРА: А сейчас уже нет? Почему? ЛАЛЛИ: Я так тебе скажу: дичи стало меньше в этих краях. ТУУРА (с поддевкой): Отчего же меньше? ЛАЛЛИ (сухо): Это ты лучше меня знаешь. ТУУРА: Знаю, знаю: все больше соседей у тебя. ЛАЛЛИ (в отчаянии) Да уж. ТУУРА (как бы невзначай): Не любишь своих соседей? ЛАЛЛИ: Чего их любить? Молчание. Лалли встает, идет через комнату к клети. Открывает ставень окна, долго смотрит наружу; лунный свет падает на его лицо. Туура следует за ним, кладет ладонь ему на плечо. ТУУРА: Знаю также, какие думы тебя гложут. Ты огорчен, что уже не можешь оставаться с собой наедине. Люди тебя беспокоят. Каждый новый дым по краю неба приносит новые печали и волнения. ЛАЛЛИ (медленно): От печали никуда не деться. Где человек дом построит, там печаль и находит приют. От этого соседа не скрыться, куда ни переезжай. (Отворачивается и снова смотрит наружу. Молчание.) ТУУРА (осторожно): Но ты же перебрался в еще более глухую чащу… ЛАЛЛИ (угрюмо): Да, думал, здесь наконец найду покой. ТУУРА: И однажды, зайдя в лес, ты услышал лай чужой собаки из чащи. ЛАЛЛИ: Наверно, ослышался. Никого там не было. ТУУРА: Нет, кто-то там был. А потом стали приходить еще и еще. ЛАЛЛИ (мрачно): Может, и приходили. Закрывает ставни и медленно идет в сторону двери; рассеянно подбрасывает хвороста в огонь и смотрит на пламя. Туура остается слева на переднем плане. Молчание. ТУУРА: Но после того раза ты больше на охоту не ходил. ЛАЛЛИ: Да неужели? (Улыбается через силу.) Откуда бы я тогда взял вон ту шубу? (Показывает на шкуру медведя у двери.) ТУУРА: Косолапого ты мог завалить, когда он забрел в твои поля. Но дальше ты не забираешься. ЛАЛЛИ: Незачем плыть за рыбой далеко в море. ТУУРА (осторожно): Разве тебе не хочется идти хотя бы для того, чтобы ощутить движение мышц? ЛАЛЛИ: Нет. (Молчание.) ТУУРА (подходит к нему поближе): Признайся, приятель: была б на то твоя воля, ты бы прибил любого, кто приблизится к твоим владениям хоть на милю. ЛАЛЛИ (изображает смешок): Да разве ж я убийца? (Молчание.) ТУУРА: Ты и отсюда бы забрался в еще более густой лес, темную чащу, если б не боялся, что люди и туда последуют за тобой. Ты боишься людей, Лалли. ЛАЛЛИ (резко): Боюсь? Кто здесь боится? ТУУРА: Дружище, ты сам так себя ведешь. ЛАЛЛИ: Вот еще! ТУУРА: И потому ты так ненавидишь их. ЛАЛЛИ (неторопливо): Затем я и построил дом в лесу, чтобы жить здесь счастливо. Почему я ненавижу других? Потому что люблю себя. Понятно? ТУУРА: Больше всего на свете себя любишь? ЛАЛЛИ (с тихой улыбкой): Так ведь все такие же. (Молчание. Лалли угрюмо смотрит в огонь. Туура сидит у стола.) ТУУРА: Странный ты человек, Лалли. Не замечаешь, как времена меняются. ЛАЛЛИ (снисходительно): И что там с временами? ТУУРА: А то, что люди держатся вместе. Рука руку моет. Не поодиночке, как дикие звери, а работают и размышляют сообща. ЛАЛЛИ: Как мои предки жили, так и я живу. ТУУРА: Да, жили. Время словно обходит тебя стороной. ЛАЛЛИ (неторопливо): Мне дорого мое место, и других я не трогаю. ТУУРА: Это все знают. (Пауза.) Ты не ходишь ни на суд общины, ни на собрания уезда. (С осторожностью.) А когда нагрянули воины Христа, посылали тебе старейшины вестовой жезл призыва, звали в ополчение, да впустую. ЛАЛЛИ (беззаботно): Ну, про призыв я слыхал! ТУУРА (вполголоса): И еще не раз услышишь. (Осторожно.) Не пошел ты на войну, когда вся община поднялась против врага… ЛАЛЛИ (гордо): Потому-то и не потерпел поражения вместе со всей общиной. ТУУРА: Но теперь деревенские жители обижены на тебя за это. ЛАЛЛИ: Ну и пусть обижаются! Жезл они прислали… ТУУРА: И поэтому отныне твоя жизнь будет все более одинокой. ЛАЛЛИ: А мне никто не нужен. (Выходит на середину. Молчание.) ТУУРА (показывая на себя): Один друг у тебя еще остался… ЛАЛЛИ: Да. Всемогущий ведун из Лапландской чащобы. ТУУРА (помолчав немного): Только останется ли он настоящим другом тебе? ЛАЛЛИ (оборачиваясь к нему): С чего ты так решил? ТУУРА: Все реже ты приходишь поклониться ему. ЛАЛЛИ: Нехорошо зря беспокоить мудрого человека. ТУУРА: Это ли настоящая причина? Ты больше не веришь в его чары. ЛАЛЛИ: С чего это? (Устало.) Все-то ты знаешь. ТУУРА: Твоя жена рассказала, когда заходила к нам. Ты не приносишь жертвы богам, ты не почитаешь деяния предков. Да, ты и раньше не посещал большие праздники с подношениями, но хотя бы оставлял дары скрытому народцу и пел приветственные песни, заходя в лес. ЛАЛЛИ (в шутку): А может, я принял нового бога? ТУУРА: Скажи это кому другому, поглупее. Старым богам ты уже не веришь, принять новых тебе мешает гордыня. ЛАЛЛИ (с вызовом): А пусть сами ко мне явятся! Чай, им до меня идти не дальше, чем мне до них. ТУУРА: А если и в самом деле придут? ЛАЛЛИ: Кто? Боги?! (Смеется.) ТУУРА: Придут зимним вечером, постучат громко в двери. ЛАЛЛИ (в наигранном ужасе): Прямо сами придут? И постучат? ТУУРА: Так уже случалось. Говорят, Иисус Христос приходит в обличье человека. ЛАЛЛИ: Вот небылица! (Погружается в раздумья. Молчание. Туура встает и подходит к нему.) ТУУРА (устало): Человеку необходимо в кого-нибудь верить, Лалли. ЛАЛЛИ: А мне кажется, этот человек может обойтись собственной головой. ТУУРА: Это уже богохульство! ЛАЛЛИ: Ну, передай богам от меня благодарность, что ли. ТУУРА: От меня боги не прячутся. ЛАЛЛИ (с издевкой): И новые, и старые, да? ТУУРА: И что с того? Запас лодку не перевернет. ЛАЛЛИ (все так же насмешливо): Оба хороши, дайте два — сказал муж из Пскова. ТУУРА: У тебя-то ни одного нет. Для тебя и земля, и небо пусты, а море мрачно, как твое сердце. ЛАЛЛИ: Человек и среди моря остается собой. ТУУРА: Угрюмый ты человек, Лалли, жесткий как камень, холодный как железо на морозе. А мы ведь раньше были друзьями. ЛАЛЛИ (с прохладцей): Ты заходил ко мне изредка, только и всего. ТУУРА: А сейчас ты меня и знать не желаешь. ЛАЛЛИ: Ты сам сказал, времена меняются. С меня довольно того, что я знаю себя. ТУУРА (сам с собой): Ну что ты за человек… ЛАЛЛИ (с гордостью): Я — это я. ТУУРА (равнодушно): Не понимаю я этой мудрости. ЛАЛЛИ: Так поют в Лапландской чащобе. ТУУРА: Вот оно что. (Помолчав.) Велик Всемогущий ведун. ЛАЛЛИ (улыбается загадочно): Я и сам себе волхв. ТУУРА: Да что ты? (Заинтересованно.) И ты научился тайным словам силы? ЛАЛЛИ: Я знаю, что такое жизнь. ТУУРА (с любопытством): И знаешь происхождение всех вещей? ЛАЛЛИ: Знаю, как сделать человеку сердце из железа. ТУУРА: Чтобы стать неуязвимым для стрел? ЛАЛЛИ (торжественно): Чтобы человек вынес тяжесть судьбы. ТУУРА: Спасибо, не надо! (Умоляющим тоном.) Расскажешь мне эту тайну? ЛАЛЛИ: Я бы сказал, да ты не поймешь. Эти заговоры можно узнать только в Лапландской чащобе. ТУУРА: Так ты же рядом с ней живешь. (Вздыхает.) Нет, мне не уразуметь. (Молчание. Лалли вышел на передний край слева. Туура остается справа.) ЛАЛЛИ (сам себе): Деревья разговаривают там. Сопки откликаются на каждый звук. ТУУРА: Когда приходит Всемогущий? ЛАЛЛИ: Когда человек странствует один. ТУУРА (в сомнениях): И человек поймет, что говорят ему деревья? ЛАЛЛИ: Он научится отделять свой голос от остальных. ТУУРА: Вот как… (Подумав.) И какая с того польза? ЛАЛЛИ (оборачивается и пристально смотрит на него): Такая, что человек учится жить своим умом. ТУУРА: Вот как. (Подумав.) Мне этого безумца не переплюнуть в благочестии. ЛАЛЛИ (с тихой улыбкой): Как раз верующие и безумны. ТУУРА (смеется тоже): Дураков не пашут не сеют… ЛАЛЛИ (многозначительно): Нет. Они сами вырастают. (Молчание.) ТУУРА: Это тебе поведал старец с холма Котавуори? ЛАЛЛИ: Жизнь отковала, Котавуори закалил. ТУУРА: Я там никогда не был. Говорят, под холмом скрывается бездонная пропасть. ЛАЛЛИ: Доводилось мне стоять на ее краю. ТУУРА: Голова не закружилась? Не упал ли ты туда ненароком? ЛАЛЛИ (улыбаясь многозначительно): Все мы там будем однажды. (Молчание.) ТУУРА (вздыхает): Ты умудрился разозлить и богов, и людей. Безрадостная жизнь тебя ждет. ЛАЛЛИ (гордо): Я своею жизнью управляю сам. ТУУРА: Управляешь, да сам и ломаешь. ЛАЛЛИ: Пусть ломается слабый! ТУУРА: Тяжелую долю тебе уготовали небеса. ЛАЛЛИ: Меня больше волнуют земные дела. ТУУРА: Поэтому твоя спина и пригибается к земле. ЛАЛЛИ: Пока что не хожу рылом вниз, как свинья. Пока что сижу прямо под собственной крышей. ТУУРА: Сидишь — да надолго ли? Изба и сгореть может… ЛАЛЛИ (дрогнувшим голосом): Не утопну я в болоте, две руки пока имею, пятерню в кулак сжимаю, десятью держусь ногтями. (Долго смотрит вверх. Молчание.) ТУУРА: Этому заклинанию тебя отец научил? ЛАЛЛИ (с нажимом): Эта мудрость передается в нашем роду. ТУУРА: И как, помогает? ЛАЛЛИ: Помогает, когда лихой человек нападет или медведь задерет скотину. Неужто не поможет и сопротивляться течению времени? ТУУРА: К временам можно и приспособиться. Какие времена тебе по нраву? ЛАЛЛИ: У меня на любое время своя мудрость припасена. ТУУРА: Не собираешься делать подношения, чтобы умилостивить богов? ЛАЛЛИ (медленно): Кто рассердится, что нет соли, будет мириться без хлеба. Запомни это, Туура! (Молчание.) ТУУРА: Но ты бы лучше не насмехался над ними так. ЛАЛЛИ: Над кем? (Смеется.) Над богами? Они не увидят, не услышат. Не сидят, не ходят. ТУУРА: Ты в этом уверен? ЛАЛЛИ: Как пустота может двигаться? Как тень может ходить? А ты говоришь… (Лалли останавливается посреди комнаты. Туура переходит на левую сторону. В дверь стучат; удары четкие, редкие.) ТУУРА: Ты слышал? ЛАЛЛИ: Что? Чего? (Отходит вперед и вправо. Молчание.) ТУУРА: Неужто не слышал? Там стучали. ЛАЛЛИ: Кто бы это мог быть? ТУУРА: Он. ЛАЛЛИ: Кто? ТУУРА: Иисус Христос (Снова стук.) Почему ты не открываешь? ЛАЛЛИ (дрожащим голосом): Не за-пер-то. ТУУРА: Говорили же тебе! (Снова стучат.) Он хочет войти. КЕРТТУ (входит в комнату): Там странный какой-то человек. Желает видеть хозяина. ЛАЛЛИ: Кто он? КЕРТТУ: Ну кем может быть странник. ЛАЛЛИ: Чего ему надо от меня? КЕРТТУ: Говорит, что он несчастный нищий и просит тебя о милости. ЛАЛЛИ: Что? (Смеется.) Нищий! Пусть ищет другой дом. Кертту уходит. ЛАЛЛИ: Честно говоря, я сейчас малость растерялся. ТУУРА: Да ладно, другим и меньшего бы хватило, чтобы испугаться. (Молчат.) Ну, пожалуй, пора мне домой. ЛАЛЛИ: А перед этим скажешь, что у тебя за дело было? (Жестом велит ему сесть. Сам садится во главе стола. Туура опускается на табурет по другую сторону стола. Молчание.) ТУУРА: Тут дело в том, что, раз ты не явился, когда получил вестовой жезл… ЛАЛЛИ (перебивает его): Мне его не присылали. ТУУРА: Но это все же общее дело… ЛАЛЛИ: Что? Разве я сам себе не хозяин? Разве я не под собственной крышей? ТУУРА: Под своей, под своей… Но вот так постановил совет уезда и общины. ЛАЛЛИ: Постановили они! ТУУРА: Само собой. Но ты должен признать, что… ЛАЛЛИ: Я в чужие дела не лезу и ожидаю того же от других. Понятно? ТУУРА: Само собой. Как не понять? Но ты же видишь, вся община… ЛАЛЛИ (уже теряя терпение): Я никогда не просил общину о помощи! И не буду по приказу общины брать в руки оружие! ТУУРА: Ну и не надо. Но… ЛАЛЛИ: Почему бы им не оставить меня в покое? (Дрожащим голосом.) Я никому не делаю зла. ТУУРА: Никто так не говорит. Но они… ЛАЛЛИ (опускает руки на стол): Я первым стал жить в этом лесу. Я назвал эти земли своими по праву первопоселенца. А теперь другие тут кишат в каждом закоулке! Как в лес ни пойдешь, обязательно перед тобой окажется чужая лыжня! ТУУРА: Все ты правильно говоришь. Но… ЛАЛЛИ (встает): Но я этого так не оставлю, ясно? Я не позволю превращать мой дом в рыночную площадь. Я не собираюсь тут толкаться локтями в толпе чужаков. ТУУРА (вставая): Нет, конечно, же. ЛАЛЛИ (хрипло): Я не желаю валяться в ногах у деревни! Я не желаю быть рабом общины! Почему все они не могут оставить меня в покое? Что здесь надо этим людям Христа? ТУУРА: То же, что везде: собирать налоги да провозгласить их бога самым главным. ЛАЛЛИ: Это не я пришел на их земли. Это не я обложил их данью и отменил их богов. Кто их просил приходить сюда? По какому праву они объявились? ТУУРА: По праву меча. ЛАЛЛИ (в отчаянии) Да уж. СИНИККА (входит): Отец! ЛАЛЛИ (резко): Что еще? СИНИККА: Тот странный человек… ЛАЛЛИ: Ну, что там с ним? СИНИККА: Он хочет есть и пить. Много дней он пробирался по глухомани. У него ноги устали, а руки замерзли в стужу. ЛАЛЛИ (с ожесточением): Вот настырный! Что ж он дома не остался? СИНИККА (робко): Он говорит, у него нет дома. ЛАЛЛИ: У каждого есть хоть какое-то жилье. У птицы гнездо, у хищника нора. СИНИККА: Он говорит, ему некуда даже голову преклонить. ЛАЛЛИ: Так пусть идет, откуда пришел. В этот дом не пускают сумасшедших. СИНИККА (умоляет): Но не выгонять же его среди ночи? ЛАЛЛИ: А тебе бы всех пригреть. Синикка уходит. (Молчание.) ТУУРА: Вот таким же образом ты и от призыва на войну отказался… ЛАЛЛИ: И что? ТУУРА: Вот и мужи в деревне (усмехается неловко) решили это тебе слегка припомнить. ЛАЛЛИ: Да ты что. ТУУРА: Потому они меня и послали к тебе, видишь ли (улыбается через силу), чтобы вызвать тебя в Кокемяки, где и будут тебя судить. ЛАЛЛИ (смотрит на него внимательно): Вот как? (Глубоко задумался. Молчание.) ТУУРА (подходит к нему): Не стоит так сильно переживать. Это они так, только для вида. ЛАЛЛИ: Ну ладно. ТУУРА: Точно, для вида и ничего более. Да и явка с повинной зачтется в твою пользу. ЛАЛЛИ (смотрит на него): А если не явлюсь? ТУУРА (смущенно): Ну, сам знаешь обычай… Лалли отворачивается в глубокой задумчивости. ТУУРА: Может, обойдешься вирой. (Молчит.) Во всяком случае знай: что бы ни случилось, я всегда буду твоим старым другом. Лалли не отвечает. ТУУРА: Я останусь тебе другом. И если что-то можно будет сделать для тебя на суде, я сделаю. ЛАЛЛИ: Дверь вон там! ТУУРА (в замешательстве): Все, все, ухожу. ЛАЛЛИ (с ожесточением): Скатертью дорога! ТУУРА: Ну прощай, что ли. (Себе под нос) Вот бедолага. (Уходит.) ЛАЛЛИ (смотрит секунду ему вслед): А теперь в Лапландскую чащобу! (Задумчиво идет через сцену.) Сеть все перекручивается, силки затягиваются вокруг меня. (Хватается руками за голову, будто осознав всю несчастья разом, и бросается к двери.) Жена! Поди сюда, жена! КЕРТТУ (входит): Ты звал? Чего тебе? ЛАЛЛИ (смотрит на нее): Нет, ничего. (Молчит. Ищет что-то у двери.) Куда я мог подевать свои перчатки? КЕРТТУ: Там же, куда ты их зашвырнул, под лавкой у двери. Забыл, что ли? ЛАЛЛИ (вздыхает): Так голова всего одна и на лето, и на зиму… Да где они? КЕРТТУ: Вот тут. ЛАЛЛИ: Хоть смолой дыры в башке заделывай… Пригляди за домом пока! КЕРТТУ: Куда собрался? ЛАЛЛИ: В Лапландскую чащобу. КЕРТТУ: Сейчас? На ночь глядя? ЛАЛЛИ: Чего мне в лесу бояться? КЕРТТУ: Думаешь, Всемогущий дома? ЛАЛЛИ: Тело, может, и дома, а дух гуляет свободно. Ну, пока! КЕРТТУ: Когда вернешься? ЛАЛЛИ: Как получится. До рассвета, во всяком случае. (Уходит.) Занавес.