Моя декабрьская боль

16е, вторник Прошла неделя. Учебный процесс перетек в рутину четкого расписания, заработали клубы по интересам, а я до сих пор искал удобную точку соприкосновения с тобой. Предметы не совпадали: я был на дизайне, ты на инженерном, я рисовал цветовые композиции, ты чертил схемы каких-то мудреных деталей. Однажды я видел твое хмурое смешное лицо через окно аудитории, казалось, ты готов расплакаться от сложных математических формул. Каков дурак. Ты едва успевал за программой, но всё равно упорно таращился в книгу. Если занятия отпадали, значит, следовало искать общий интерес. Что-то вроде спортивной секции, баскетбола или кружка садоводов-любителей, чем черт не шутит. Мы бы столкнулись в коридоре, неловко теряя равновесие и разбрасывая на пол вещи, чтобы потом вместе их собрать. Или я мог бы пролить твой кофе, пользуясь предлогом купить новый в местной кондитерской. Это работало всегда, вряд ли пол и ориентация объекта имели значение. Но вот беда — ты не пил кофе. Не курил, не ходил на вечеринки. Никто не знал, чем ты увлекаешься. Пасть до уровня банальной слежки мне не позволяла гордость, поэтому сбор информации продолжался, несмотря на подколы Роба, такие же безмозглые, как его бритая протеиновая башка. — Ну, как продвигается роман с дровосеком? — спросил он, щёлкнув петлю на банке с газировкой. Я подавился, его девушка подавилась, а ещё двое парней за соседним столиком навострили уши. К счастью, в зале кафетерия было очень шумно. — Никак. Может, ты заткнешься, пока о споре не узнала вся академия? — я в раздражении отодвинул тарелку с салатом, привычно сканируя толпу на предмет твоего присутствия. Это стало каким-то рефлексом, бессознательным прожектором, иногда я будто заранее знал, что найду тебя. И я нашел. Простые джинсы, кеды, белая футболка и флисовая рубашка «в ёлочку», на этот раз песочная. Должно быть, таких идиотских рубашек у тебя в шкафу висел целый десяток, одна нелепее другой. Роб не затыкался. — А что? У меня личный интерес. Время идёт, подвижек никаких. — Тебе же лучше, если выиграешь. Джесс, до этого молча жующая чизкейк, заметила направление моего взгляда. — Думайте, что хотите, но ваше пари плохо кончится. Это новый уровень ублюдочности даже для тебя, Киллуа. Я осклабился и вернулся к обеду, ковыряя вилкой розовые креветки с кусочками авокадо. Ее абсолютная честность портила аппетит. — Ерунда. Все как обычно. — Не скажи! Обычно тебе хватает двух недель, чтобы телефон разрывало от сообщений и фоток с нюдсами, и…ай! — девушка Роба ударила его в плечо, так что между ними начался разбор полетов на тему интереса к обнаженке. Джесс по-прежнему смотрела на меня, прямо как мать. — Ты пробиваешь очередное дно. — А ты что, пытаешься достать со дна мою совесть? У меня ее нет. Ты рассматривал витрину с десертами, когда трое пловцов обступили тебя со всех сторон. Ну вот, старая добрая травля. —… я жду, когда тебя жизнь проучит. Чтобы ты втрескался насмерть, а взаимности не получил, как те несчастные девочки, которых ты… — Джесс завела любимую пластинку о моральных принципах, содержание какой надоело мне ещё на первом курсе. Я встал и направился к очереди у кассы, потому что дружеские объятия явно незнакомой тебе троицы стали через чур назойливыми. Я не знаю, что вообще мной двигало, и почему я решил, будто ты нуждаешься в помощи. Одно могу сказать точно: данный вариант знакомства выглядел не самым лучшим в моей голове, потому что романтика не завязывается на больничных койках. Я вклинился в вашу компанию на полном ходу и по-свойски закинул руку тебе на плечо. — Эй, привет, весь день тебя ищу! Насчёт тетради с конспектами, я ее принёс. Можешь взять до воскресенья. — С-спасибо. — выдавил ты, ошалело таращась на мою руку. Быки из секции плавания напряжённо зависли, парализованные работой собственных извилин. Один из них спросил меня: — Вы знакомы? — Конечно, мы ходим в один… в одну… — У нас совместные тренировки. — отрезал ты, незаметно избегая моих прикосновений. — Ого, к нам ты вступать отказался, а с новичком, значит, пошел? — Получается так. У них девчонки симпатичнее. — зачем-то съязвил я, теряя последние крохи здравого смысла — Ну, мы пойдем. Перерыв заканчивается, а конспект сам себя не перепишет. Верно, дружище? — Ага. Всё то же ошалелое непонимание. Идти вдвоем к Робу было нельзя, так что я завернул за угол и быстро-быстро двинул в сторону садовой беседки, подпихивая тебя на ходу. Внутренний двор кафетерия пустовал по причине дождя. Мой пиджак вымок на рукавах, так что пришлось отряхнуть и пригладить ткань, пока она не свалялась. Ты просто сел на лавку, сложив руки перед собой в замок. — Слушай, я благодарен за помощь, ведь я не могу драться в академии, потому что не хочу вылететь отсюда в первый же год, но… может, объяснишь, кто ты? Обе моих щеки загорелись так, будто меня ударили. Я вдруг осознал, что в мире не существует гарантий, и что разные люди воспринимают одно и то же событие по-разному. — Ты помнишь день поступления? — Не особо. Я был в ужасе. Ваши канделябры, лепнина на потолке, золочёная лестница… — ты махнул руками, как бы изображая местную помпезность —… слишком много всего, а толку мало. Я искал аудиторию пол часа. Очень нервирует. — И правда. — глупо поддакнул я, досадливо щупая пустой карман, в котором не было сигарет. После тщательных раздумий я пришел к выводу, что ты либо идиот, либо хитрец — забыть лицо человека, на которого смотрел полторы минуты со сцены невозможно. Только не меня. — Так эти парни из клуба плавания, что они хотели? — Спрашивали, откуда я и зачем выделываюсь. Увидели во мне соперника или что-то типа того. Я вспомнил Джесс, чье розовое лицо в день церемонии не скрыли даже плотные слои тонального крема. Необъяснимый, лишенный логики женский вкус. — Дай угадаю: совсем недавно ты говорил с кем-то из девушек в общественном месте. Долго говорил. Твой рот забавно вытянулся в букву «О», как у наивного первоклассника. — Откуда ты знаешь? На занятиях по композиции одна попросила меня помочь со штриховкой, очень милая. Лиза, кажется. Я кивнул, злорадно представляя всю серьезность ситуации. — Рыжая, с пушистыми кудрявыми волосами? Это девушка капитана сборной по плаванию. Ты влип, дружище. — Но она сама подошла! Я просто был вежлив, я же не мог грубо послать её, и… — Именно. — Пришлось оборвать твои восклицания на полуслове, ведь обед близился к концу — Нужно послать её, отшить. Ты до сих пор не понимаешь, куда попал. Они с парнем ведут такую игру уже два года, находят дурачка среди новеньких и играют с ним, как кошка с добычей, пока наружу не полезут кишки. — Зачем? Какой искренний, глупый вопрос. Я передернул плечами, улыбаясь твоей простоте. — Это весело. Не знаю, в каком мире ты жил до Академии, но здесь все по-другому. Люди мерзкие, грязные, алчные ублюдки, склонные самоутверждаться за счёт других. — И ты тоже? Я поднял голову и встретился с тобой глазами. Это было не так, как на церемонии. Больше темноты, спокойствия и ярости (возможно ли вообще совмещать два подобных определения), больше проницательной пустоты — я вздрогнул и поднял воротник. — Все мы дети своего социума. Не стану врать, будто я особенный. Из динамиков на фонарных столбах раздалась соната Дебюсси, что означало конец перерыва. Ты поднялся на ноги, и, как ни в чем не бывало, пошел в сторону галереи. — Эй, как насчёт кофе после пар? — Крикнул я, чувствуя себя невероятно странно из-за наших диалогов. Я наговорил лишнего. Ты обернулся, держа руки в карманах брюк. — Откажусь. Но ещё раз спасибо за помощь, Киллуа.

***

— И что, он просто ушёл? Джесс взяла мою левую руку, примеряясь маникюрными ножничками к самому длинному заусенцу. С некоторых пор я начал грызть ногти. — Да! А я стоял там, как дебильный окунь и открывал рот. Получается, он наврал, он прекрасно помнит меня в лицо, даже знает мое имя, он… Урою этого пацана. — А он хорош. На месте заусенца выступила капля крови, и я зашипел. Джесс едва ли придала промашке значение, только сунула в рану кусочек ваты со спиртом. Ее соседка по комнате уехала на уикенд, так что мы развлекались сплетнями, вином и просмотром сериалов. Иногда я помогал ей с липовыми раскладами таро, на которых она зарабатывала в интернете. Первоклассные спагетти на ушах клиентов уже покрыли Джесс треть обучения, а деньги родителей шли в сберегательный счёт. Мне было комфортно рядом с ней, в отличие от шаблонно-маскулинных компаний, где каждый норовит брызнуть тестостероном эффектнее соперника. Прокалывание пивных банок ножом, рыгание и конкурсы подходов на турнике меня мало прельщали. Как и футбол, и травка, и тюнинг машин сомнительного качества. Когда я думал, что ты можешь оказаться таким, я испытывал нечто вроде щемящей безысходности (как перед выходом на улицу ранним зимним утром) — изобразить интерес к человеку данного уровня я бы не смог. — Давай разберёмся. Сначала тебя бесило, что он не запечатлел Твое Величество в памяти раз и навсегда, а теперь бесит, что он тебя запомнил, но не сказал об этом? Я нахмурился, думая над формулировкой Джесс. Все ее умозаключения звучали оскорбительно. — Типа да. Он заставил меня играть во что-то непонятное. Сидел там и смотрел, как я распинаюсь. Она хмыкнула. — Добро пожаловать в мир смертных, господин Золдик, мистер «лучшая-задница-на-факультете». Ах да, уже не лучшая. — Да иди ты! — я бросил в Джесс подушкой и подтянул к себе горячую коробку пиццы. — Серьезно, у девчонок на инженерном новый фаворит. Если не поторопишься, плакало твоё пари. Уведут парня прямо из-под носа. Было сложно вообразить женские стайки вокруг тебя, такого неуместного среди академической элиты, но я доверял интуиции Джесс. Конечно, пару раз ты получишь в нос от какого-нибудь ревнивого амбала, но чем синяки не повод для девичьей жалости? — Всё под контролем, я что-нибудь придумаю. — Например? У тебя нет никакого опыта с парнями. — А это важно? Джесс обняла брошенную в нее подушку и подло улыбнулась. — Есть одна деталька. Внушительная, судя по тому, что я знаю от его одногруппниц. Намек получился вульгарный, пошлый, как военный анекдот. Я остановился на середине укуса и бросил пепперони назад в коробку. — Фу, блять, Джесс… Я же ем! К тому же, я не собираюсь с ним спать. Это так, для общего сведения. Я поправил жёлтую уютную гирлянду над изголовьем кровати, будто искал применение своим рукам. — Ну-ну. А что ты вообще собираешься делать? Присылать цветы и клубнику в шоколаде? Заливать, как красива луна в отражении его чайных глаз? — Конечно, нет. Мы же не в сопливой дораме. Я не президент компании, а он не Ким Ман Да, работающая на лекарства для бабушки. Мы помолчали, допивая уже теплое вино из бокалов. На самом деле Джесс попала в точку, потому что знала меня слишком хорошо. Раньше я веселился, применяя самые заезженные, банальные подкаты: дарил безвкусные веники роз, сладости, устраивал свидания на крыше с музыкантами, специально оставлял свои футболки, пропитанные новым ароматом от Tom Ford, и никогда не оставался до утра. Лишняя навязчивость убивает харизму. Теперь же я, нахрен, понятия не имел, с чего начать. — Начни с дружбы… — будто читая мысли, выдала Джесс — Ты довольно милый, когда не стараешься казаться таковым. Дно бутылки было темно-коричневым, мелкие огоньки сверкали в стекле зёрнами и делали его похожим на янтарь. Я посмотрел через призму на комнату. — А если у нас нет ничего общего? Парниша та ещё заноза в жопе… — злость за утреннюю выходку до сих пор сводила зубы, так что я даже не называл твоего имени. — Общего предостаточно. Моё личное расследование говорит, что вы едва ли не созданы друг для друга. Типичный BL-сюжет. Я перевел бутылку-подзорную трубу на лицо Джесс, не собираясь воспринимать всерьез такую информацию. — А что говорят карты? — Что ты мудак, и за свою выходку наверняка получишь. Я по-прежнему не одобряю ваше сраное пари. А теперь будь добр, заткни фонтан и принеси печенье с кухни. До рассвета далеко, успеем сезон добить.