Часть 7
17 ноября 2023 г., 22:50
Эти несколько дней доходчиво научили Гермиону ценить внутреннюю тишину и беречь внешнюю.
Проснувшись на рассвете, она надела красивое цветастое платье, заплела тугую косу и пошла гулять. Несмотря на то, что спала всего несколько часов, Гермиона как никогда чувствовала себя отдохнувшей. Она вдохнула полной грудью прохладный, ещё не успевший прогреться на солнышке воздух, подмечая, что в шевелюрах деревьев появляется всё больше жёлто-красных заплаток. Утренние часы стали тягучими и тихими, чего не заметишь в городской суматохе. Ещё несколько жарких деньков, и на грядках созреют пузатые тыквы. Пчёлы деловито копошились в последних цветах чабреца. Первые яблоки, тяжёлые, налившиеся светом и теплом жаркого лета, уже начали срываться с веток и золотыми солнышками выглядывать из-за выгоревшей травы на соседских участках.
К центру Полиантеса вело несколько дорог: одна манила отправиться по узкой набережной, другая, самая короткая, петляла лабиринтами улиц. Однако сегодня Гермиона выбрала дорогу через большой парк. Мимо проносились спортсмены в обтягивающих шортах. Бабушки, сбившись в группу, активно занимались на поляне аэробикой. Гермиона прошла мимо женщины, покачивающей ногой коляску, в которой агукал малыш. Мамаша настолько увлеклась книгой, что не замечала его пробуждения.
Выйдя из старинных ворот парка, Гермиона свернула на главную торговую улочку. Прошла мимо книжного магазина, который, к её сожалению, ещё не открылся. Увидела паб, где работал Себастиан, и остановилась возле старенькой витрины «Плюшки-ватрушки». Она помнила этот магазин. Пироги за стеклом выглядели так же заманчиво, как и в детстве. Только теперь не надо было вставать на цыпочки, чтобы их разглядеть.
Парень, не старшее её, в лёгкой белой футболке и бежевом комбинезоне вытащил из магазина рекламный щит и, поставив его на тротуар, улыбнулся.
— Ну как? Соблазнить вас чем-нибудь вкусным, но вредным?
— Если только чем-нибудь особенным, — в ответ улыбнулась Гермиона и неожиданно вспомнила: — А нет ли у вас заварных пирожных с масляным кремом? Я их часто здесь покупала, когда была маленькой.
— С масляным?
— Да, я знаю, что сейчас все предпочитают с более лёгкими начинками, но я очень хочу десерт из детства.
— Не знаю, что продают все, но у нас только самые вкусные и самые масляные пирожные во всей округе.
Набрав полный пакет свежей выпечки, Гермиона выдвинулась обратно. До полудня было ещё три часа, но солнце вновь решило расплавить термометры рекордными температурами. Выбрав кратчайший путь, она разглядывала очень похожие друг на друга домики кварталов и уплетала ещё тёплый багет.
Завернув к своему дому, увидела перебегающую ей дорогу чёрную пушистую кошку в белых носочках. Проводив животное взглядом, Гермиона направилась по гравийной дорожке, как вдруг заметила выходящую спиной из её дверей Эйонолу.
— Возражения не принимаются! — Услышала она громкий голос, адресованный сонному Малфою, который возник в дверях через мгновение после соседки. — Лето кончается, а вы оба, как смерть, бледные. Ладно ты, а девочке не помешает солнце.
Взглянув на свои белые коленки, Гермиона поморщилась и, подняв глаза, встретилась с насмешливым взглядом Малфоя, заметившим её. Подавив в себе желание показать ему определённый палец, перехватила удобнее бумажный пакет и, отодвинув щеколду, вошла через калитку.
— Гермиона! А вот и ты! — воскликнула Эйонола и, развернувшись, бабочкой спорхнула с высокого крылечка. — Мы с Хеджином приглашаем вас на пикник! — Она с чувством сжала свободную руку Гермионы и возбуждённо начала её потряхивать. — Что скажешь? Погода чудесная! По радио сообщили, что со следующей недели похолодает, а мы так и не смогли выбраться на природу.
— Пикник? — переспросила Гермиона, стараясь удержать сотрясающийся вместе с ней пакет, и аккуратно высвободила ладонь.
— Грейнджер не любит пикники, — зевнул Малфой и скривил брезгливую рожицу, пользуясь тем, что Эйонола этого не видела.
— А вот и неправда! — возразила Гермиона и улыбнулась соседке. — Звучит как хорошая идея. Я буду.
— Отлично! — Эйонола подпрыгнула на месте и тихонько захлопала пухлыми пальцами. — Заедем за вами через полчаса.
Гермиона не успела ничего ответить, как женщина, несмотря на пышные формы, упорхнула, скрывшись на противоположной стороне улицы.
— Значит, пикник? — Изогнул бровь Малфой и, отлепившись от дверного косяка, сделал ряд скручиваний торса.
Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь зелёную листву, едва тронутую жёлтыми пятнами, отбрасывали на его грудь и плоский живот причудливые тени. Взгляд сам собой скользнул ниже, и Гермиона почувствовала, что задержала дыхание.
— Ты можешь не ехать, — фыркнула она, стараясь не смотреть, как перекатываются мышцы его пресса.
Продолжая стоять в дверном проёме, Малфой закончил упражнения со скручиванием и упёр кулаки в выступающие над резинкой боксёров бедренные косточки.
— Ну уж нет, я поеду, — очаровательно улыбнулся он и хищно осмотрел её с ног до головы, отчего Гермиона почувствовала, что это она стояла перед ним в одном белье, а не наоборот. — У тебя же есть купальник?
Купальника у Гермионы не было, но была целая комната, забитая старыми вещами, которые принадлежали её матери и бабушке, и она, воодушевившись идеей что-нибудь найти, скривила ехидную мордочку и, толкнув Малфоя плечом, вошла в дом.
Спустя полчаса спешных сборов она услышала звук клаксона подъехавшей машины и, закинув на плечо массивную сумку, побежала на улицу.
В то время как Гермиона устроилась на заднем сидении, противоположная дверца открылась, и, подвинув её сумку, рядом уселся Малфой. Не глядя на неё, он тут же нацепил на нос огромные солнцезащитные очки, закрывающие половину лица, и, натянув козырёк кепки до подбородка, задремал. Гермиона же устроила на коленях большую соломенную шляпу бабушки и поправила чересчур откровенный вырез платья-халата. Сквозь лёгкую ткань просвечивал яркий сплошной купальник её матери, чудом найденный на дне комода. Он был чуть большеват в районе ягодиц, отчего Гермиона ощущала лёгкий дискомфорт. В любом случае в воде этой маленькой проблемки видно не будет, в остальное же время она рассчитывала носить сарафан или повязать на бёдра лёгкий шарфик.
— Все готовы отдохнуть? — От неожиданно громкого возгласа Эйонолы Малфой вздрогнул, но тут же сложил руки на груди и притворился спящим. Не дожидаясь ответа, женщина хлопнула ладошкой по приборной панели машины и кивнула мужу. — Тогда зажигай! — И включила радио на полную громкость.
Гермиона услышала тихий стон Малфоя и повернулась к окну, пряча ехидную улыбку.
Отъехав от города, Хеджин свернул с широкой проезжей части и направил машину в сторону густого леса. Серпантинная дорога, полная кочек, мотала всех из стороны в сторону. Большая сумка, стоявшая между Гермионой и Малфоем, не позволяла им ненароком столкнуться головами.
— Что за магловские пытки. — Малфой пытался устроить свою макушку на подголовнике, но каждая кочка отпечатывалась на его черепушке новой шишкой.
По радио звучали старые песни, и Хеджин, ловко выкручивая руль и не попадая в ноты, громко подпевал исполнителям. Эйонола, в свою очередь, активно танцевала, ёрзая на стареньком сидении. Она так сильно размахивала руками, что машина, казалось, виляла в такт её движениям, а вовсе не из-за плохой дороги. Спустя десять километров и один отыгранный плей-лист, деревья расступились, и машина выехала к широкому озеру.
Выбрав безлюдное местечко с удобным входом в воду, Хеджин припарковал авто. Выскочив из машины первой, Эйонола резво скинула пляжные шлёпанцы и, взмахнув широким покрывалом, устелила его в тени ветвистого дерева, на которое прямо из пассажирского сидения плюхнулся Малфой.
Надев на голову шляпу, Гермиона сочувствующе посмотрела на распластавшегося Малфоя без каких-либо признаков жизни. Удивительно, что с похмелья он выдержал такую безумную поездку по кочкам, если даже ей приходилось едва сдерживать рвотные позывы.
Пока она помогла Эйоноле постелись ещё несколько покрывал, Хеджин надул большой круг в форме пончика и позвал их искупаться.
Немного помедлив, Гермиона развязала ленты сарафана и, убедившись, что за ней никто не наблюдает, отбросила ткань и отправилась за парой.
Ступая по песчаному дну и ёжась от холодной воды, она погрузилась по пояс, как ощутила, что её пальцев коснулась полоска водорослей. Брезгливо поджав пальцы ног, Гермиона набрала полную грудь кислорода и нырнула. Вода при первом погружении выбила из лёгких воздух, обжигая холодом, но спустя пару мгновений раскинула приветливые объятия.
***
Прохлада озёрной воды приятно обволакивала тело, и Гермионе не хотелось выходить на берег. Малфой как и прежде валялся под деревом и ни на что не реагировал. Хеджин и Эйонола, накупавшись, стали обустраивать лагерь, расставляя контейнеры с едой, и помахали ей присоединяться. Выйдя на берег, Гермиона наспех вытерлась махровым полотенцем и замоталась в палантин. Несмотря на то, что она несколько дней наблюдала Малфоя в одних трусах, ей не хотелось, чтобы он разглядывал её в купальнике — в откровенно плохом купальнике. — Дорогуша, держи, намажься. — Эйонола протянула солнцезащитный крем и кивнула на всё ещё валяющегося без признаков жизни Малфоя. — И эту спящую красавицу не забудь. Хмыкнув, Гермиона выдавила на руку необходимое количество средства и бросила тюбик в Малфоя, угодив ему в спину. — Эй! — вскрикнул он больше от неожиданности, чем от боли, и размял место удара. — Он справится сам, — произнесла Гермиона, жалея, что удар пришёлся крышкой, а не острым краем, и, невинно хлопнув глазами, улыбнулась соседке. — К тому же он проснулся. — Это ещё что? — недовольно спросил Малфой, вертя в пальцах незнакомый тюбик, и, открыв колпачок, брезгливо понюхал содержимое. — Если не хочешь подкоптить шкурку, советую намазаться, — произнесла Эйонола и кивнула на Гермиону, тщательно растирающую белую пенку по ногам. — Или оденься, — хмыкнула Гермиона, начав втирать мазь в плечи. — А ты лучше помоги ему! — ощетинилась Эйонола. — И спину ему намажь, а он пусть тебе намажет. — Думаю, лучше вы, — резко фыркнула Гермиона и отвернулась, пряча от чужих глаз вспыхнувшие щёки. Мысль о том, что она прикоснётся к его обнажённой коже, вызвала невольную дрожь, и Гермиона постаралась как можно быстрее прогнать это неприятное чувство. — Да я лучше утоплюсь, чем позволю ей к себе прикоснуться, — подразнил он её и, выдавив средство, стал втирать его в поясницу. — Детки, вы что, поссорились? — Эйонола сложила пухлые ладошки на груди и жалостливо посмотрела на них. — Вы же такая хорошая пара! — Мы не пара, — одновременно произнесли они и так же синхронно посмотрели друг на друга. — Пока не помиритесь, за стол не пущу! — пригрозила им женщина, размахивая длинным ножом, и вонзила его в спелый арбуз. — И я не шучу! — Да какие ссоры, Эйонола! — наигранно весело произнёс Малфой, поднимаясь на ноги, и, обернувшись на Гермиону, выразительно посмотрел в её глаза. — Мы ж любя, правда? Гермиона вспомнила, как ещё вчера ночью он орал на неё в пьяном угаре, и её зубы недовольно скрипнули. Как он мог вести себя так, будто ничего не произошло? А ведь она и правда хотела помочь, беспокоилась, но всё это осталось незамеченным. — Конечно, — произнесла она и, не отводя взгляда от Малфоя, натянуто улыбнулась. — Иногда так увлекаемся, что даже кости не выдерживают от нашей страсти.***
Время летело незаметно. Солнце ласкало кожу, свежий воздух дурманил, а вода манила к себе снова и снова. Уже не в силах больше плавать, Гермиона расположилась на покрывале в тени дерева. Прикрыв глаза, пыталась вспомнить, когда в последний раз так отдыхала. Это было в начале лета. Рон, Гарри и Джинни приехали к ней в Хогвартс в последних числах мая, когда она активно готовилась к Ж.А.Б.А. Гермиона злилась на друзей, что они буквально украли её перед экзаменами, и одновременно чувствовала благодарность за возможность отдохнуть. В тот день вода была слишком холодной для купания, но они отлично провели время у костра и встретили закат, рассказывая друг другу истории. Каких-то несколько недель назад Гермиона была уверена в своём будущем, знала, чего хочет и к чему стремится. Или думала, что знает. Она вспомнила, как сидела с Роном, укрывшись пледом, и была абсолютно счастлива. В тот день он сообщил, что купил для них квартирку, и после сдачи экзаменов, если она не будет против, они могут съехаться. А потом изменил ей в той же самой квартире. Гермиона почувствовала, как у неё непроизвольно сжались кулаки, и, поднявшись, достала из сумки книгу. Облокотившись о ствол дерева, попыталась сосредоточиться на сюжете. История вяло текла в её сознании, и она то и дело отвлекалась. Отправив в рот очередную дольку яблока, Гермиона посмотрела на Малфоя. Он лежал на гигантском пончике посреди озера и болтал ногами, погружёнными в воду. Загипсованная рука не позволяла ему насладиться плаванием, и Гермиона терялась в своих эмоциях: сожалеет ему или злорадствует. Когда она вновь отвлеклась от книги, её взгляд снова зацепился за Малфоя. Не доплыв до берега десяти метров, он аккуратно соскользнул с круга, практически не потревожив озёрную гладь, и, вытянув вверх загипсованную руку, окунулся с головой. На какое-то мгновение Гермиона подорвалась спасать его, как его рука начала подниматься выше, и вскоре показалась голова, а после и грудь. Поняв, что ему ничего не угрожает, она перевела взгляд на супружескую пару. Хеджин катал лежащую на матрасе супругу по озеру, создавая шквал брызг ногами. Во время совместного обеда они оба пытались втянуть молодых людей в разговор. Драко и Гермиона охотно поддерживали предложенные ими темы, но кроме колких выпадов не сказали друг другу и слова. Чуть сведя брови, Гермиона посмотрела в книгу, но тут же вернула взор на выходившего из воды Малфоя. Она не могла отрицать, что он выглядел потрясающе: капельки воды, подсвеченные ярким солнцем, соблазнительно стекали с груди. За свою жизнь Гермиона видела не так много мужских тел, но его фигура явно выигрывала в её глазах. Это был не худощавый Гарри, но и не Рон, чей торс за последний год стал слишком накаченным и бугристым. Да, многие девушки пищали от восторга, когда после матча Уизли снимал футболку, но Гермионе нравилась умеренность. «И почему такое шикарное тело принадлежит такому придурку?» — со вздохом подумала она и вновь уткнула нос между страниц, не желая, чтобы Малфой подумал, будто она разглядывала его. Краем глаза заметила, что он остановился в нескольких шагах от неё, и внезапно на страницы полетели десятки капель. — Эй! — воскликнула она, закрывая книгу. Малфой ещё раз встряхнул светлые волосы и плюхнулся рядом с ней на покрывало. — Неужели ты и на отдыхе не можешь без книги? — Лёжа на животе, он положил под подбородок гипс и внимательно посмотрел на неё снизу вверх. — Я же заучка-Грейнджер, — неожиданно для самой себя произнесла Гермиона и сделала вид, что увлечена чтением. Её сердце заскакало в груди, и она не знала, это от того, что он почти обнажённый лежал рядом и так внимательно смотрел на неё, или из-за того, что она терпеть не могла этого мужчину. Даже не пытаясь вникнуть в напечатанный текст, Гермиона просто смотрела в книгу и ждала, когда Малфой отвернётся, как тут между открытых страниц опустился маленький цветок луговой ромашки. Гермиона почувствовала, как её сердце пропустило удар, а щёки моментально вспыхнули. — Что это? — сглотнув возникший в горле ком, спросила она и сдвинула брови, не в силах отвести глаз от белых лепестков. — Моё извинение. Гермиона недоверчиво сощурилась и опустила книгу, ловя на себе взгляд Малфоя. Вглядываясь в тёмную окантовку серой радужки, она не знала, как реагировать на неожиданный подарок, а уж тем более на извинение. — Я перебрал вчера и не должен был срываться на тебе, — произнёс он и дёрнул плечами, словно слова давались ему с трудом. Гермиона опустила взгляд на цветок, вспоминая, как Малфой лежал в её ногах без сознания, и устало выдохнула. — Ты тоже меня прости. Я переборщила. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, оба смущённые непривычной для них манерой общения. Никаких колкостей, обидных подкалываний, усмешек. Такой Малфой нравился Гермионе намного больше, но и пугал до чёртиков. Встрепенувшись, она захлопнула книгу и, сощурившись, вновь посмотрела на него. — На что это похоже? — Гермиона не знала, ответит ли он на её вопрос или обвинит в чрезмерном любопытстве, но, по крайней мере, тишина, возникшая между ними, закончится. — Твоя боль от касаний, какая она? — Смотря к чему прикасаюсь, — пожал плечами он. — Иногда это как противная щекотка, словно под кожей кто-то бегает. А порой напоминает Круциатус, только не такой сильный. — А когда я к тебе прикасаюсь? — Что-то среднее. — Малфой растянул уголок губ и хмыкнул. — Так что будь добра, держи свои руки при себе. — А ноги? — усмехнулась она и, вытянув одну, слегка коснулась его большим пальцем ступни. — И ноги тоже, — сквозь зубы произнёс он и, недовольно сверкнув глазами, отполз к краю покрывала. — Но почему? Я имею в виду, почему это вызывает боль? — Потому что ты ведьма, Грейнджер, — устало произнёс он, словно она спрашивала очевидные вещи. — Я же тебе говорил, мне нельзя прикасаться ни к чему магическому. — Тогда почему через одежду можно? — Не знаю. Сам задавался этим вопросом. Это новая разработка. Возможно, глючит, а может, потому что ты… ну… не чистокровная. — Грязнокровка, — с усмешкой напомнила она прозвище, данное Малфоем много лет назад. — Маглорождённая, — сощурив глаза, поправил он и усмехнулся. — Кто бы мог подумать, что это сохранит мне жизнь. — Если бы тебя коснулся чистокровный, ты бы умер? — Нет. Не думаю. Но это было бы гораздо больнее. — А это какое-то проклятие? Зелье? Как это всё работает? — Может быть, хватит расспросов? Гермиона поджала губы и чуть насупила нос. — Ещё один. Можно? — Она дождалась, когда Малфой посмотрит на неё, и продолжила: — О чём ты подумал, когда узнал о таком наказании? Он хитро сощурил один глаз и усмехнулся, решая, говорить правду или солгать. — О том, что я справлюсь. — После небольшой паузы добавил: — И то, что кое-кто пожалеет об этом. Гермиона чуть наклонила голову, разглядывая сокурсника. Она готова была поспорить, что знает, о ком идёт речь, но решила не озвучивать свою догадку. — И этот кое-кто пожалел? — Отчасти, — усмехнулся он и взлохматил светлые волосы, отчего во все стороны полетели капли воды. — Это довольно сложно, быть отрезанным от привычного мира. Малфой поправил сбившееся за его спиной покрывало и улёгся на спину, закрывая глаза. Гермиона невольно скользнула взглядом по его груди, расслабленным чертам лица, не боясь быть застуканной. Она смотрела на него и не могла поверить, что самый заносчивый и ненавидящий маглов волшебник сейчас живёт среди них. Это казалось таким абсурдом, что она тихонько рассмеялась. — Что? Что ты смеёшься? — тут же нахмурился он и, открыв глаза, поднял ребро здоровой ладони, закрываясь от пробивающегося сквозь листву солнца. — Я придумала для тебя ругательство, — произнесла Гермиона, поражаясь, что решила сообщить ему об этом. — В следующий раз, когда ты выбесишь меня, я знаю, на что заменю банального «идиота». — Долго же ты соображала, — выдохнул он и повернулся набок. — Ну давай. Выкладывай. — Ну уж нет, я дождусь своего звёздного часа, — произнесла она и засмеялась, представляя, как у Драко сосуды в глазах полопаются от напряжения, когда он услышит то, что она придумала. — Уверяю, ты будешь в бешенстве. — Не думаю, что это что-то оригинальное, что смогло бы задеть меня. — Уж поверь, ты ядом захлебнёшься. — Грейнджер, поверь мне, за свою жизнь я наслушался о себе столько дерьма, что то, что ты там придумала, рядом не стояло. — Могу поспорить. — Это что-то о моей внешности? — Он прищурил один глаз, смотря на неё снизу вверх. — Нет? Тогда о моём прекрасном характере? — Не угадал. — Ты же не опустишься до того, чтобы через меня оскорблять моих родителей? — Конечно нет, — выпалила Гермиона, заметив, как весёлое выражение лица Малфоя сменила жестокая маска. Он посмотрел на озеро, где как раз Хеджин сбросил с матраса супругу и взобрался на него сам. Посмотрел на Грейнджер и потянулся к её книге. — Что ты делаешь, — засмеялась она, не позволяя касаться мокрыми руками страниц. — Уверен, ты подсмотрела это в книге. — Нет, — засмеялась ещё громче она. — Это даже не ругательство вовсе. — Мне тебя выбесить, чтобы ты ответила? Она посмотрела на него и хитро прищурилась, решая, говорить или нет. Малфой в ожидании поднял брови, отчего на его лбу появились несколько складок. — Магл. — Что? — Магл, — повторила она и хрюкнула от сдавившего грудь смешка. — Драко Малфой — самый магловский магл, какой только может быть. Он сощурил глаза до узкой полоски, осознавая услышанное, и смешно поджал губы. — В следующий раз, когда будешь меня задирать, я назову тебя маглом. — Гермиона не могла перестать повторять это слово, видя, как вена на его шее всё больше надувается. — Это же достаточно обидно для тебя? Магл. Полагаю, для чистокровного волшебника это достаточно неприемлемое прозвище. — Только попробуй, — сквозь зубы заскрежетал он, вызывая у неё приступ заливистого смеха. Зарычав, Малфой выхватил книгу из рук Гермиону и легонько ударил ею по её макушке. — Эй, ты не можешь меня касаться. — А я могу и не касаясь отлупить тебя! — И ещё раз очень осторожно приложился книжкой по её гульке на голове. — Ты же сказал, что не бьёшь девушек! — Продолжая смеяться, Гермиона попыталась отнять книгу, но это оказалось очень сложно, ведь она пыталась следить за тем, чтобы случайно не прикоснуться к его обнажённым участкам кожи. — Я вдалбливаю в тебя знания, — издевался Драко и шлёпнул её по плечу. — Это даже полезно. — Ударил по бедру. — Чтоб в голову не залетал всякий бред. — И вновь по макушке. Стараясь увернуться, Гермиона попыталась перехватить книгу, но Малфой извернулся и повалился на спину. Она на миг потеряла равновесие и чуть не упала на него, вовремя выставив руки рядом с его плечами. — Тебе просто невыносимо повезло, что я не могу тебя касаться! — произнесла она, нависая над ним, и пока Малфой удивлённо распахнул глаза и уставился на неё, выхватила книгу и отстранилась. Продолжая лежать на спине, он повернул к ней голову и, чуть склонив её набок, улыбнулся. — Уверен, скоро ты не будешь этому так радоваться.
