Часть 8
24 ноября 2023 г., 17:11
Шум дождя, барабанящего о подоконник, разбудил Гермиону. Оторвав голову от подушки, она сфокусировала сонный взгляд на бушующей за окном стихии и замычала.
— Это просто невозможно! — произнесла она каплям, которые, собираясь в змейки, стекали вниз по стеклу, и уронила голову на полушку.
Домой они вернулись далеко за полночь, и Гермионе казалось, что она легла несколько минут назад, но уже наступило утро. Потерев глаза, она повернулась на спину, но едва лопатки коснулись простыни, её кожа вспыхнула от боли. Приподнявшись на локтях, откинула одеяло и заскулила. Её кожа, ещё вчера поражавшая аристократической бледностью, блестела золотисто-красным оттенком.
Встав с постели, она осторожно стянула ночную рубашку и, придерживая локоны, посмотрела на спину в отражении зеркала на дверце старенького шкафа. Сплошной купальник смог спрятать поясницу от солнца, но остальная часть спины ярким полукругом светилась алым загаром.
Поморщившись от вида молочно-белых отпечатков лямок на плечах, Гермиона попыталась надеть халат и зашипела. Горячая как котёл кожа молила о пощаде.
— Прости, Малфой, но я так не смогу, — тихонько произнесла она, глядя на себя в отражение, и взяла палочку. Применив несложное заживляющее заклятие, она прикоснулась к себе кончиком древка и наблюдала, как краснота спадает, приобретая золотисто-коричневый оттенок.
Повторное прикосновение ткани не спровоцировало снятие скальпа, и, довольная собой, Гермиона направилась в ванную комнату.
Дверь в комнату Малфоя оказалась открыта, и, проходя мимо, она невольно заглянула внутрь. Он стоял спиной к ней в полумраке комнаты, и тусклый свет, пробивающийся между штор, подсвечивал его контуры тела. В ту самую секунду, когда Гермиона оказалась около его двери, он распустил узел полотенца, что держалось на его бёдрах, и махровая ткань быстро скользнула по его ногам вниз.
Сердце Гермионы рухнуло в пятки, и она бесшумно отскочила назад. К щекам резко прилила кровь, и она поблагодарила плотные шторы и полумрак дождя на улице, что не дали разглядеть Малфоя во всей красе.
Сглотнув, посмотрела на заветную дверь ванной комнаты и нервно заправила прядь волос за ухо. До той оставалось всего четыре шага вперёд, и Гермиона определённо нужно было туда попасть.
Отвернув голову к противоположной стене, она как можно быстрее сделала два шага вперёд. Остановилась и, не в силах справиться с соблазном, изогнула спину, заглядывая в комнату соседа.
Малфой стоял лицом к окну, а узкая полоска света, проглядывающая из-за тяжёлых портьер, выгодно очерчивала его тело, которое, казалось, светилось изнутри. Подтянутая фигура с длинными ровными ногами и твёрдыми подтянутыми ягодицами приковали взгляд Грейнджер. Сглотнув, она заскользила глазами выше: тонкая талия постепенно расширялась, переходя в накаченную спину. Крепкие мышцы расходились упругими гладкими жгутами к лопаткам и широким плечам, вызывая у Гермионы невыносимое желание рассмотреть их поближе.
Только она подумала об этом, как Малфой схватился за одну из портьер. Резко одёрнул в сторону, впуская в комнату свет, и потянулся к соседней.
Гермиона вовремя разогнулась, оставаясь незамеченной, и бесшумно юркнула в ванную.
Задвинув за собой щеколду, она прислонилась затылком к двери и прижала ладонь к груди. Её сердце пыталось выпрыгнуть, разорвав рёбра, а щёки пылали похлеще обожжённых с утра плеч. Сглотнув, она прикрыла глаза, вспоминая, как сжались его ягодицы, когда он отодвинул штору, и ощутила прилив крови внизу живота. Перед глазами яркой картинкой предстало его вмиг озарившаяся светом кожа и то место, которое она чуть не увидела в мельчайших подробностях.
— О, Мэрлин, — выдохнула она и замотала головой, в попытке стряхнуть непрошеные мысли о гениталиях Малфоя.
«Ещё секунда, и он бы заметил! — разозлившись на себя, мысленно кричала Гермиона. — Совсем рехнулась? Это ведь Малфой!»
«Интересно, а у него большой?» — стрельнуло в её голове, и, схватившись за волосы, Гермиона замычала. Она даже на член Рона старалась не смотреть и не понимала, чем так её заинтересовало достоинство Малфоя.
«Великий Мэрлин, а что бы случилось, если бы он меня заметил? — ворчала она на себя. — Зачем вообще посмотрела? И почему дверь не закрыта? Он ведь никогда так рано не вставал».
Проверив, плотно ли заперта дверь, Гермиона сделала шаг вперёд, и её лицо брезгливо исказилось, чувствуя, как голая ступня погрузилась в мягкий ворс коврика, который смачно хлюпнул, выталкивая воду.
— Вот гад! — выпалила она и отшвырнула насквозь мокрый коврик в сторону.
***
Замотав мокрые волосы в небрежный узел на макушке, Гермиона посмотрела на своё отражение в зеркале и поморщилась. След от купальника явно выделялся под тонкими бретельками лёгкого голубого платья. Но несмотря на это, Гермиона отметила, что выглядит вполне сносно: нежный цвет ткани оттенял её загорелую кожу, мешки под глазами рассосались, впалые щёки слегка округлились. Улыбнувшись себе в зеркало, она осмотрела себя и попробовала собрать на животе складку. За эту неделю она определённо набрала несколько килограммов и, если будет питаться в том же духе, скоро не будет напоминать ходячий скелет. Похвалив себя за частые прогулки, а Эйонолу за разнообразное, а главное, вкусное питание, Гермиона вышла из ванной и ещё на лестнице услышала голос соседки. — Кто же знал, что вы, бледнолицые, такие нежные, — сокрушалась Эйонола, и Гермиона услышала, как хлопнула дверка холодильника. — Хеджин тоже спать не мог, красный, как рак после варки. — Но вы же давали какой-то крем, — раздражённо ответил ей Драко. — Он был слабеньким, да и мы слишком долго были на солнце. — Доброе утро, — прервала их Гермиона, заходя на кухню. — Доброе. — Эйонола обернулась и встряхнула пустую хлопковую сумку. — Смотря для кого, — фыркнул Малфой. Его щёки, нос и подбородок алели яркими пятнами, вызывая у Гермионы сочувствие и одновременно усмешку. Он осмотрел её с головы до ног, и его лицо исказила жёсткая ухмылка. — Вижу, ты не обгорела… — Моя кожа не такая нежная, — пожала плечами Гермиона и невинно улыбнулась. После утреннего шоу широкие боксёры-шорты уже не смущали её, наоборот, она была счастлива обнаружить их на бёдрах Малфоя. — Вот и славно, — напомнила о себе соседка и вложила в ладонь Гермионы запечатанную в пластик коробочку. — Это очень хорошее средство. Хёджину вмиг помогло, и себя тоже намажь, для профилактики. — Хорошо, спасибо. — А я тут ещё покушать принесла: овощное рагу, салатик настругала и специально для вас курочку с утреца запекла, — на последнем слове она запнулась, встречая недовольный взгляд Малфоя, и перевела взгляд на Гермиону. — В общем, лечитесь, ребятки, а я побегу. Вечером занесу ещё чего-нибудь вкусненького. Закрыв за женщиной дверь, Гермиона вернулась на кухню, читая этикетку заживляющей мази. Хмыкнув над странным составом, она встретилась с недовольным взглядом Малфоя и подбросила коробочку в воздух. Он ловко поймал её здоровой рукой и посмотрел на Гермиону. — Кожа, значит, драконья? — А у тебя змеиная, — передразнила она его. — Скоро слезет. — Я же просил не использовать палочку в доме. — А ты это почувствовал или завидуешь? — Гермиона выдержала его пристальный взгляд и приподняла одну бровь. — Только честно. — У меня всё тело огнём горит, так что нет, разницы не ощутил, — произнёс он и перевёл своё внимание на магловскую коробочку. — Но это не даёт тебе право пользоваться магией. Одной рукой ему удалось извлечь круглую баночку, но крышка не поддавалась. — Даже в своей комнате? — спросила Гермиона и, забрав мазь, попыталась сдвинуть плотно сидящую крышку. — Я произносила заклинание обеспыливания несколько дней назад, их же ты тоже не почувствовал. После немалых усилий крышка сдвинулась с места, и, откинув её, Гермиона поморщилась от вида мази. Густая, болотного цвета субстанция с едким запахом дёгтя и сосновых иголок не вызывала желания нанести её на себя, и она протянула баночку Малфою. Тот проигнорировал руку и, обойдя Гермиону, толкнул дверь в её комнату. Задержавшись в проходе, осмотрел маленькое помещение, и не найдя ничего, стоящего внимания, повернулся к ней. — Странно, — нахмурился он и погладил подушечками пальцев гипс. Гермиона задержала свой взгляд на его больной руке и тоже свела брови. Один край бинта стал неровным и размохрился. Некогда скованные пальцы теперь могли шевелиться и сейчас нервно теребили рваные ошмётки марли. — Всё равно, лучше этого не делай, — подытожил он и, не касаясь Гермионы, взял из её руки баночку. Пока он уединился на диване с заживляющей мазью, она включила чайник и достала тостер. — Наверное, тебе очень обидно, — произнесла Гермиона так, чтобы он услышал. — Сгорел, а сам толком не поплавал. — Я плавал. — На пончике, — усмехнулась она, намазывая тосты земляничным джемом. — Да ещё и гипс намочил. Если хочешь, могу подрезать края. — Не стоит утруждаться, скоро всё равно снимать, — крикнул он из-за спинки дивана. — А ты хорошо плаваешь. Где научилась? — Мои родители очень любили выбираться на природу и часто брали меня с собой. — Гермиона достала одну кружку и, задумавшись на мгновение, поставила на стол вторую. — Я даже не помню, когда именно научилась. Плескалась, плескалась и поплыла. — Прямо как я, но с полётами на метле. — Не-е-ет, — усмехнулась Гермиона. — С полётами намного сложнее. Хотя один раз я чуть не утонула. Тебе чай с сахаром или с мёдом? — Только с заваркой и покрепче. Стоя спиной к гостиной, где сидел Малфой, Гермиона почувствовала резкий запах, заполнивший кухню и, шмыгнув носом, обернулась. Прямо за её спиной стоял Малфой, опершись бёдрами о стол, и смотрел на неё. Мазь, не успевшая впитаться, покрывала его с ног до головы, исключая место, скрытое шортами, и представляло собой страшную картину: серо-зелёная субстанция делала его похожим на приведение, а проступающая под ней краснота сгоревшей кожи давала понять, что его, как минимум, придали огню на кострах инквизиции. Не удержавшись, Гермиона хрюкнула и быстро отвернулась, не желая разразиться диким хохотом. — Давай-давай, не сдерживайся, Грейнджер, — раздалось ехидное замечание, и она засмеялась в голос. Смахнув проступившую слезинку, Гермиона развернулась и увидела, как некогда идеальное лицо Малфоя, сейчас покрытое серо-зелёной кашицей, исказилось. — Прости, но ты похож на утопленника, — произнесла она и не переставая смеяться скорчила сочувствующую мордочку. — Бедняга. И какого тебе впервые в жизни не чувствовать себя красавчиком? — Я-то это смою, а вот тебе всю жизнь с этим мириться в отражении, — произнёс он без тени иронии и покрутил пальцем вокруг её лица. Шумно засопев от обиды, Гермиона попыталась шлёпнуть его по руке, но тот увернулся и, поняв, что задел её за живое, тихонько рассмеялся. — И заметь, ты только что назвала меня красавчиком. — Не называла, — произнесла она, скорчив передразнивающую его мордочку, и, отвернувшись к плите, налила кипяток только в свою кружку. Драко, явно довольный собой, хмыкнул и сам налил себе чай. Устроившись за столом друг напротив друга, какое-то время они боролись за единственную тарелку с тостами посередине стола, перетягивая каждый в свою сторону, пока Малфой не уступил. — И как так вышло, что волшебный мир чуть не потерял самую выдающуюся колдунью? Гермиона откусила тост и, тщательно прожевав, пожала плечами. — Прыгнула без разрешения с тарзанки и наглоталась воды, — ответила она, словно это было в порядке вещей. — Кстати, это было тут, на реке за домом. Себастиан вытащил. Мне кажется, тогда я первый раз использовала магию, так как он уверял, что будто услышал, как я звала его на помощь, но я моментально ушла под воду, и если и кричала, то этого он не мог услышать. — Гермиона отпила чаю и уставилась в окно, выходившее на задний двор. — Интересно, та верёвка ещё там? Я не прочь попробовать вспомнить детство и ещё поплавать. — Только учти, я тебя спасать не полезу, — со смешком фыркнул Малфой. — Ты-то конечно, — закатила глаза она и громко хлюпнула чаем. — Скорее, поможешь утопиться. Малфой сощурил глаза, наблюдая, как она демонстративно хлюпает, выбешивая его, но промолчал, игнорируя столь выдающиеся манеры. Вместо этого он двумя пальцами взялся за тоненькую ручку и сделал маленький глоток, после чего аккуратно опустил кружку на блюдце, не издав ни единого звука. Наблюдая за этим негласным уроком этикета, Гермиона закатила глаза и ещё громче отпила чай. — Знаешь, Грейнджер, ты меня недооцениваешь, — произнёс, наконец, Малфой и забрал последний тост с джемом. — Я бы пришёл тебе на помощь, если бы это было необходимо. А ты? Смогла бы прикусить свою гордость и помочь мне? — Если бы ты в этом очень нуждался. Едва она это произнесла, Малфой загипсованной рукой пододвинул баночку с мазью на середину стола и жалостливо сложил брови домиком. — У тебя есть шанс доказать это прямо сейчас, — произнёс он и откусил тост. — Мне не дотянуться до спины, а Эйонола придёт только вечером. Я не протяну столько. — И как, по-твоему, я это сделаю, не касаясь твоей драгоценной кожи? — Ты же умная, придумай, — недовольно произнёс он и тут же сменил тон на более подходящий: — Это магловское зелье и правда работает. Грудь и лицо почти перестало щипать. На этих словах он зажал тост зубами и, поднявшись на ноги, развернул стул, на котором сидел. Оседлав его, обхватил деревянную спинку руками и с куском хлеба в зубах смешно зашепелявил: — Хрейнд-хер, хпа-хай меня и не упх-ямхя. Усмехнувшись, Гермиона поднялась из-за стола и, подойдя к нему, скривилась от открывшегося вида. Красное полотно кожи без единого здорового участка вызвало в ней дрожь фантомной боли. Не удивительно, что он проснулся так рано. Гермиона была готова поспорить, что его шёлковые простыни напоминали дно раскалённого котла, а он был той самой лягушкой, не понимающей, что скоро поджарится. Зачерпнув немного мази указательным пальцем, она поморщилась, представляя, какую боль принесёт его обожжённой коже, если от прикосновения к здоровой он падал в обморок. — Нет, — произнесла она, соскоблив крем обратно в банку, и повернулась к кухонным шкафчикам. — Грейнджер, я выдержу, обещаю, — не унимался Малфой и, прожевав остатки тоста, крепче обнял спинку стула. — А если вырублюсь, ты быстренько намажешь, пока я не очухаюсь. Главное, сделай это. — То что надо! — воскликнула Гермиона и, с шумом задвинув один из ящиков стола, с победным видом помахала перед его носом кухонной силиконовой кисточкой, предназначенной для смазывания сковородок. Малфой повернулся к ней, и его брови медленно устремились навстречу друг другу. — Я что, похож на ощипанного гуся? — Очень, — засмеялась она и запустила кисточку в зеленоватую субстанцию. — Поворачивайся, гадкий утёнок, будем из тебя лебедя делать. Гермиона услышала, как недовольно скрипнули зубы Малфоя, но он подчинился. От прикосновения кисти к обнажённой спине вздрогнул, но тут же расслабился и блаженно замычал. — Хорошо-о-о, — выдохнул он, повиснув на спинке стула безвольной тряпочкой. Гермиона хихикнула, радуясь, что он не может видеть её злорадной усмешки. Его кожа всё больше напоминала ощипанного гуся перед отправкой в духовку, покрываясь мурашками после нанесения мази. А зеленовато-серый оттенок маринада вызывал массу поводов для шуток, но Гермиона сдержалась и молча орудовала кистью. Закончив с трапециевидными мышцами, она спустилась ниже к пояснице и замедлилась. Вдруг это перестало быть забавным и даже смешным. Она не спеша провела по его позвоночному столбу, отмечая каждый выступ, и сглотнула. «Я что, и правда мажу кремом спину Драко Малфоя? Чистокровного аристократа, который скорее прыгнул бы в адское пламя, чем принял мою помощь? Как у него гордости хватило попросить меня? И почему, Мэрлин, мне это так приятно?» Гермиона не заметила, в какой момент её дыхание стало поверхностным, а грудная клетка перестала подниматься. Не отрывая взгляда от кисти, она видела, как под его кожей напрягаются и тут же расслабляются мышцы. Гермиона как заворожённая наблюдала, как силиконовые ворсинки скользят по его телу, и поймала себя на мысли, что хочет прикоснуться к его коже сама. Зачерпнуть мазь и, распределив её между ладоней, начать втирать в его кожу. Ощутить, насколько она горяча после ожога и как охлаждается от её прикосновений. Чувствовать рельеф тугих мышц, и как он с тихим стоном расслабляется под её лаской. Закусив губу, она не спеша обвела каждый сантиметр на его спине и очень осторожно прикоснулась к белой тонкой полоске чуть ниже правой лопатки. — Откуда этот шрам? — на выдохе произнесла она, стараясь отвлечься от непрошеных фантазий, и нахмурилась, словно старая рана ещё могла причинять боль. — Он совсем старый. Гермиона отчётливо помнила, что кожа Драко даже в подростковом возрасте была идеальной. Любой прыщик или порез немедленно стирался заклинанием. Она была уверена, что такой чистокровный волшебник, как Малфой, не гнушался такими простыми средствами, и было удивительно, что он не залечил его. — Не ты одна чуть не погибла в детстве. — Ей показалось, что Малфой улыбнулся, и Гермиона пожалела, что не видела сейчас его лицо. Макнув кисть в баночку, она ещё раз осмотрела его спину, полностью покрытую серой массой. Закусила щёку изнутри и, помедлив, ещё раз провела по его плечу, заставляя Драко вытянуть шею. — Расскажешь? — Это было на рождество, — начал он, подставляя ей шею с другой стороны. — Отец организовал небольшой турнир по квиддичу среди чистокровных на весь уикенд. В мэнор съехалось невероятное количество волшебников со своими семьями. Все гостевые комнаты были заняты. Кстати. Твои любимые Уизли тоже были. При упоминании знакомой фамилии Гермиона замерла. Драко почувствовал это и усмехнулся: — Твоего парня там не было, успокойся. Только папаша с тремя старшими. Вот серьёзно, сколько их вообще? Десять? — Семеро, — усмехнулась Гермиона. Она взялась за спинку соседнего стула и поставила его зеркально к стулу Малфоя. — Уверенна, они играли за команду соперников. — И они продули, — кивнул он, наблюдая, как она садится напротив. — Жалко только, что мне не разрешили в открытую посмотреть тот турнир. — Действительно, — усмехнулась Гермиона и, увидев на лице Малфоя несколько необработанных участков, поднесла к ним кисть. — Кто бы сомневался, что ты ослушаешься родителей. — Это было грандиозное событие! — нахмурился он, не позволяя коснуться лица. — Тебе этого точно не понять! — И чем же ты заслужил это ужасное наказание? Сломал чью-то метлу? — Тем, что чуть не свернул себе шею, — недовольно фыркнул Малфой, забрав у неё кисточку. — Чем ты слушаешь, Грейнджер? — Значит, вместо свёрнутой шеи ты заработал маленькую царапинку на спине? Хорошо отделался. — Эта царапина, между прочим, была очень глубокой, — обиделся он. — И кстати, если бы не твои замечательные Уизли, этого вообще бы не произошло. Я бы не сел на ту метлу и не напоролся лопаткой на шпиль. — Так метла всё-таки присутствует в этой истории? — улыбнулась Гермиона, поймав его недовольный взгляд. — Да ладно тебе, мне правда очень интересно. Сколько тебе было? — Шесть, — ответил Драко и, повернувшись к столу, зачерпнул остатки мази из полупустой баночки. — В первый день отец организовал что-то вроде шуточного турнира. Были приглашены бродячие артисты со своими магическими шоу, играла музыка. На большой поляне была выстроена несложная полоса препятствий, и все желающие могли себя испытать, — произнёс он и тихонько засмеялся, вспоминая прошлое. — Даже моя бабушка оседлала метлу. Зрелище было невероятное. — И ты, конечно, тоже захотел поучаствовать. — Нет, — усмехнулся он и мазнул по её носу кисточкой. В нос Гермионы тут же ударил едкий запах пихты, и она тут же вытерла нос, вызывая у Драко приступ смеха. — Мне было всего шесть, я до этого ни разу взрослой метлы в руках не держал, — продолжил он и кивнул. — Но мне было обидно, что другие дети начали подкалывать меня и обвинять в трусости. — Ох уж это задетое мужское эго, — закатила глаза Гермиона. — И ты конечно же решил доказать обратное. — Я что, похож на идиота, чтоб вестись на тупые провокации и кому-то что-то доказывать? Тем более, жалким Уизли? — фыркнул он и тут его губы разъехались в самодовольной улыбке. — Я сделал это следующим утром, пока все спали. И я был хорош, — кивнул он в подтверждение своим словам. — Только не рассчитал движение ветра. И метла была не из самых послушных, ведь до этого я пользовался только детской метлой. В общем, что-то пошло не так, и я напоролся на шпиль с дурацким флажком, ограничивающим полосу препятствий. В тот момент я даже не чувствовал, что проткнул себе лопатку. Думал, там обычная царапина. — Тебе ужасно повезло! — ахнула Гермиона. — А если бы ты не смог себя снять со шпиля? Разорвал бы рёбра и повис... о чём ты только думал! — Как неожиданно приятно, — усмехнулся он и, изогнув бровь, встретился с её карими глазами. — Ты волнуешься за меня, Грейнджер? — Просто представила, как, наверное, горела твоя аристократичная задница после такого подвига, — хмыкнула она и, не прерывая зрительного контакта, опустила голову на скрещённые на спинке стула ладони. — Хочу сказать в поддержку, что после того как я чуть не захлебнулась, меня дома так выпороли, неделю сидеть не могла. Драко тихонько рассмеялся и замотал головой. — Нет, у моего отца были другие методы. Он не дал лекарю залечить мне рану окончательно, так что боль сломанной кости я знаю с детства. — Это ужасно, — сжалась Гермиона, представляя маленького светловолосого мальчика с пробитой костью в спине. Почему Нарцисса не заступилась за сына? Неужели настолько боялась мужа, что не стала ему перечить? — Это воспитание, Грейнджер, я должен был отвечать за свои поступки. Зато отец тут же нанял мне тренера по квиддичу. Чтоб... — Драко замолчал и отвёл глаза. Его челюсть сжалась так сильно, что желваки заходили на скулах. Но через мгновение посмотрел на сидящую перед ним Гермиону и беззаботно улыбнулся. — Чтоб стал я лучшим и больше так не подставлялся. Ну и не разговаривал со мной целую вечность. — Жаль, что моим родным такое наказание не приходило в голову, — грустно усмехнулась Гермиона. — Я бы с удовольствием променяла порку на тишину. Драко опустил подбородок на выставленный вперёд гипс, так что их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга, и саркастично поджал правый уголок губ. — Поверь мне, Грейнджер. Лучше немного потерпеть боль, чем неделями чувствовать себя невидимкой. Гермиона опустила глаза, решая, что из этого хуже, и представила, как маленькая ходит по дому приведением, которое никто не замечает. — Грейнджер, — тихо позвал её Драко после нескольких минут молчания. — Можешь ещё кое-что для меня сделать? Можешь вызвать сюда Поттера? — Гарри? — удивлённо переспросила она и посмотрела в серые глаза, ставшие от чего-то очень тёмными. — Почему ты вдруг вспомнил о нём? — Позовёшь или нет? — Его лоб моментально напрягся, и он отклонился на стуле, увеличивая расстояние. Дружеская атмосфера, возникшая между ними, лопнула, рассыпавшись на острые осколки, и Гермиона нахмурилась, не понимая, что спровоцировало столь резкую перемену. — Да, но… эээ. — Гермиона замялась, вспоминая, что Гарри должен вернуться из поездки только через два дня, и замотала головой. — Вряд ли он получит моё сообщение раньше вторника. — Сегодня, — резко ответил Драко и недовольно скривил губы, словно домовой эльф отказался выполнить его поручение. — Можно завтра. Но не позже. Она сильнее замотала головой и сжала плечи, словно в чём-то провинилась. — Он же твой друг, — начал раздражаться Малфой. — Неужели вы не бежите друг к другу по первому зову? — Что? — ахнула Гермиона и почувствовала, как её кровь начала закипать от гнева. — Если это, в твоём понимании, основа дружбы, то мне очень жаль… — Избавь меня от своих нравоучений, Грейнджер. Мне нужен Поттер. Я бы и сам смог любезно пригласить его в гости, если бы ты не сломала мне руку, — произнёс он, покрутив гипсом перед её глазами. — Но не могу. — А причём тут твоя рука? — повысила голос Гермиона. — Ты вызовешь его? — больше приказал, а не попросил Драко, поднимаясь со стула. — Да или нет? — Нет, — так же резко ответила она, встав на ноги. На долю секунды они схлестнулись взглядами, после чего Малфой с шумом задвинул стул и до конца дня не проронил и слова.
