Прикоснись ко мне

      — А вот и прелесть! — воскликнул Забини, развалившийся на диване, и отсалютовал появившейся в камине Гермионе бокалом с янтарной жидкостью. — А ты совсем не спешила, да?       — Я пришла, как только получила сову, — ответила Гермиона, выходя из камина в квартирке на Косой аллее. — У тебя же есть мой номер, это намного быстрее.       — Может быть, вы обсудите это после того, как я уйду?       Гермиона обернулась и увидела миниатюрную изящную блондинку у барной стойки, разделяющую кухню и гостиную.       Астория Гринграсс заметила на себе вопросительный взгляд гостьи и растянула губы в фальшивой улыбке.       — У нас всего пятнадцать минут до активации портключа. — В доказательство своих слов девушка ударила несколько раз ноготком по циферблату наручных часов. — Так что давай опустим всю эту светскую чушь и перейдём к делу.       — Согласна, — настороженно ответила Гермиона, не понимая, что происходит.       Короткая записка, написанная небрежным почерком, содержала адрес каминной сети и настоятельную просьбу Гринграсс встретиться ровно до полудня. Но Гермиона рассчитывала увидеть совсем другую Гринграсс.       Астория, с её открытой улыбкой и дружелюбным нравом, всегда казалась Гермионе более доступной, чем её старшая сестра. Возможно, именно это качество сможет сыграть ей на руку, ведь сёстры Гринграсс всегда были неразлучны.       — Я бы хотела узнать о Дафне, — начала она, всматриваясь в тонкие черты лица собеседницы, пытаясь уловить малейшие движения её мышц. — Мне очень жаль. То, что с ней приключилось…       Астория закатила свои большие голубые глаза и разочарованно замотала головой, словно сама мысль о разговоре была для неё обременительной.       — Я же сказала, что на любезности нет времени! — выдохнула она с явным раздражением. Её взгляд скользнул к часам, а нога нервно переступила с одной на другую. — Блейз, милый, в спальне осталась ещё бутылка. Можешь взять, если хочешь.       — Как изящно ты указала мне на дверь, дорогая, — с игривой улыбкой ответил Забини и, хлопнув себя по коленкам, поднялся с дивана. — Не буду вам мешать, девочки. — Проходя мимо Гермионы, он наклонился к её плечу и быстро прошептал: — Ты же мне потом всё расскажешь?       — Я всё слышу!       — Не сомневался. — Забини отправил Гринграсс воздушный поцелуй и скрылся за дверью в спальню. Астория наложила на комнату заглушающее заклинание и указала гостье на диван.       В воздухе повисло напряжение.       Гермиона почувствовала, как её сердце начало стучать быстрее от неопределённости, и она приготовилась к атаке, в которой должна получить все ответы, но Астория опередила её:       — Ты хочешь узнать, виновна ли Дафна в исчезновении магии? — резко, без лишних слов произнесла она и чуть склонила голову, изучая реакцию Гермионы. — Если я отвечу, ты даёшь слово героини войны защитить мою сестру?       — Если Дафна виновата в том, что происходит, то этого будет не скрыть, — осторожно начала Гермиона.       — То, что я расскажу, не должно дойти до министерства, — упрямо заявила она. — Мне нужны гарантии, Грейнджер, что ты, в свою очередь, поможешь мне.       Гермиона фыркнула и откинулась на спинку дивана.       — Слушай, ты уже достаточно сказала, чтобы аврорат наверняка бросился на её поиски. Или ты мне доверяешь, или нет…       — Я тебе не доверяю, — сузила глаза Астория, но тут же набрала полные лёгкие воздуха и обречённо выдохнула. — Но я хочу помочь сохранить магию, а ты единственная, кто сможет быть беспристрастной.       — Значит, Дафна имеет отношение к тому, что происходит? Она тоже потеряла магию?       — О, нет. Её магия на месте, но к тому, что скоро её не станет, она имеет непосредственное отношение.       Сердце Гермионы ускорило ритм, и она подалась вперёд.       — Мне нужно с ней поговорить. Где она?       — Это не имеет никакого значения, — грустно хмыкнула Астория, и в её глазах Гермиона увидела боль и невероятную усталость. Она больше не смотрела с вызовом, готовясь отражать любой выпад. Астория хотела всё рассказать, и эта внутренняя борьба между страхом за сестру и совестью мучила её не один день. — Дафна не помнит ничего из того, что с ней было, кроме последних пары минут. Но и этого достаточно для пожизненного в Азкабане.       Астория замерла. Её взгляд упал на часы, и в груди у Гермионы зародилось тревожное волнение. Стиснув что-то в кармане мантии, Гринграсс глубоко вздохнула, стараясь собрать мысли в единое целое, прежде чем снова встретиться глазами с Грейнджер.       — На непреложный обет нет времени, но я надеюсь на твою порядочность, — произнесла она, её голос звучал плоско и безжизненно, как затянувшаяся тень. Словно в попытке вернуть себе уверенность, Астория вытащила руку из кармана и начала вертеть стеклянный пузырёк с тёмно-вишнёвой жидкостью. — Дафна уверена, что виновна, но я считаю, что она такая же жертва, как и остальные. — Её глаза наполнились печалью, но в них так же проскользнула искорка надежды, что Гермиона сможет её понять.       — Что она сделала? — тихим голосом спросила та, стараясь не спугнуть Гринграсс. Всё внутри неё дрожало от нетерпения, но если она проявит неосторожность, то Астория закроется в себе и исчезнет, как только истечёт указанный срок.       — Что ты слышала об инквизиции?       — Со стороны волшебников или маглов? — Гермиона изогнула бровь, не понимая, как история трёхсотлетней давности может быть связана с внезапным отключением магии. Но Астория ждала ответа, и Грейнджер продолжила: — Если кратко, то всё началось с тёмного волшебника, у которого запечатали магию и изгнали из волшебного мира. В качестве мести он собрал последователей, убедил маглов сражаться и в итоге проиграл. Хотя если учесть, сколько волшебников погибло в той войне, то это спорное убеждение.       — Верно, — кивнула Астория, и в её глазах отразилась толика печали. — Но это история вовсе не о мести.       Она поставила пузырёк на столик рядом с собой и всмотрелась в переливы тёмно-вишнёвой жидкости.       — Это история о любви. — Её голос стал тише, и Гермиона почувствовала, как напряжение в комнате нарастает. — Мой предок, Вербена Гринграсс, была влюблена в тёмного волшебника, который должен был стать её мужем. Во времена, когда супруги частенько знакомились в день свадьбы, это было неслыханной роскошью, тем более чувства Вербены были взаимны. Они много лет вели тайную переписку, узнавая друг друга, делились своими страхами и надеждами. Встречались под покровом ночи и ждали, когда смогут во всеуслышание заявить о своей любви. Но в день свадьбы он не пришёл к алтарю. — Мягкая задумчивая улыбка искривилась, и Астория подняла жёсткий взгляд на Гермиону. — Её суженый, несмотря на юный возраст, был амбициозен, обладал невероятной силой и вёл за собой других волшебников, уничтожая любого, кто осмеливался встать на его пути. Его последователи испугались того могущества, к которому стремился их учитель, и выбрали день свадьбы для нападения. Они навсегда сковали его магию, отравив плоть и кость, а после бросили умирать в нищете и страхе.       Астория на несколько секунд замолчала, а после продолжила, ускорив темп повествования:       — Вербене сообщили, что её суженый мёртв. Три дня и три ночи она простояла как статуя в свадебном платье, и никто не мог до неё ни достучаться, ни сдвинуть с места. На четвёртый день перед алтарём рядом с невестой встал младший брат её возлюбленного, и ритуал был завершён. По законам того времени она не могла отказаться, так как уже носила под сердцем ребёнка, а так младенец остался бы в семье, где чистота крови ценилась превыше всего.       Гермиона поняла, что не дышит, захваченная историей, и осторожно, боясь потревожить замершее сердце, вдохнула, ожидая продолжения.       — Вербена утратила смысл существования и стала живым трупом, утопая в своём горе. Она знала, что её молодой муж участвовал в заговоре против брата, и понимала, что как только родится ребёнок, от неё тоже могут избавиться. Но этому не суждено было исполниться. Её любимый вернулся и убил всех тех, кто его предал, оставив в живых только Вербену и её годовалую дочь. Он пытался вернуть себе магию, но когда понял, что это невозможно, решил утопить всех волшебников в крови, заставить их бояться и прятаться, а Вербена согласилась ему в этом помочь.       Тени прошлого накрыли их обоих, и Астория сделала паузу, взглянув на Гермиону.       — Они создали культ среди маглов, — бесцветным голосом произнесла Гермиона. — Научили, как находить и убивать волшебников.       — Да, но этого было недостаточно, — кивнула Астория. — По легенде, он создал то, что способно отравить всю магию и заблокировать её — как это сделали с ним.       В воздухе повисла тишина, наполненная тяжестью откровений. Гермиона ощутила холодок, пробежавший по спине; каждое слово Астории било как удар молнии в её разум.       — Но ведь у них не получилось, — с надеждой в голосе произнесла Гермиона, стараясь мыслить логически. — В истории магии наверняка отразился бы тот момент, когда магия вдруг стала исчезать.       — А сейчас разве это обсуждает пресса? — усмехнулась Астория, и её голос вновь стал равнодушным, с нотками высокомерия. — Тогда с этим было ещё сложнее, да и Вербена вовремя опомнилась. Она отослала уже повзрослевшую дочь из замка и сделала всё возможное, чтобы никто не смог связать происходящее с ней и её семьёй. Всё было уничтожено вместе с замком.       — Но если ты знаешь эту историю, значит, Вербена оставила записи? Может быть, чертежи, или назвала, что это был за артефакт? — в надежде спросила Гермиона. — Хоть какую-то зацепку?       — Нет, единственное подтверждение, это баллада, которую написала её дочь, — пожала плечами Гринграсс. — Может быть, ты слышала её? «О цветке и звёздах». Вот в ней-то и говорится о неком источнике Живой смерти, который был запечатан кровью их создателей. — Астория ещё раз взглянула на стеклянный флакон возле себя и поёжилась. — Дафна помнит, как порезала ладонь и прикоснулась к какому-то сосуду, и как прямой потомок той Гринграсс…       — Она активировала его, — продолжила за неё Гермиона и нахмурилась, пытаясь сложить всю картину воедино. — Но ведь с момента возвращения Дафны и первого отключения прошло несколько недель. Разве это не должно было произойти сразу? И почему она отключается стихийно?       — Я не знаю, как он работает. До того, как я поняла, что магия пропадает, я вообще считала эту легенду глупой песенкой на ночь.       — А Дафна?       — Она знает не больше меня уж точно. И передай Поттеру, чтобы её оставили в покое. Она помнит только тот момент, когда пустила кровь, и следующее, что она уже в больнице. Не знаю, поможет ли тебе это, но Дафна уверяла, что не была под Империусом и добровольно пролила кровь. Именно поэтому она боится наказания, но что-то её заставило это сделать. — Астория указала Гермионе на стеклянный пузырёк и поднялась на ноги, давая понять, что на этом разговор закончен. — Я надеюсь, это поможет закрыть его снова.       — Это твоя кровь? — нахмурилась Гермиона, взяв в руки небольшой флакон, и поднялась вслед за Гринграсс. — Подожди, ты сказала, что нужна кровь двоих. Кем был…       Ответ Астории прервало знакомое гудение, как через пару секунд в камине вспыхнуло волшебное пламя, и из зелёной дымки вылетели две перемазанные сажей фигуры.       Гермиона машинально схватилась за палочку, но тут же узнала в распластавшемся на полу мужчине Гарри, а рядом, крепко цепляясь за его штанину, застонал накрытый с головой ребёнок.       — Гэрри? — ахнула Гермиона.       — Осталось меньше минуты! — Астория резко загородила спиной нежданных гостей и поймала взгляд Грейнджер. — Блэки. Он был Блэком, а единственный потомок, который мог бы это сделать, сейчас тоже лишён магии.       — Что? Драко? — фыркнула Гермиона и замотала головой. — Нет, это исключено!       — Найди первый замок Блэков. Уверена, Драко…       Часы на её руке издали звуковой сигнал, и Астория схлопнулась в пространстве, оставив после себя лишь тонкий цветочный аромат.       — Да отцепись ты! — Гарри высвободил свою штанину из детских пальцев и посмотрел на Грейнджер. — Гермиона, прости, я даже не понял, как он прыгнул за мной! Это была Астория? Она сбежала? Вы говорили о Блэках?       Гэрри скрючился на полу и начал судорожно кашлять, наглотавшись каминной сажи.       Призвав с барной стойки чистый стакан, Гермиона опустилась перед учеником на колени и заботливо похлопала его по спине, помогая откашляться.       — Я всё расскажу, но чуть позже. Агуаменти. — Из кончика волшебной палочки потекла слабая струйка воды, и, наполнив стакан, она передала его Гэрри. — Надеюсь, теперь вы понимаете, мистер Танаф, почему запрещено пользоваться каминами парами?!       — Просите, профессор, — захрипел он и вновь раскашлялся. — Но я очень крепко держался. Я бы не отпустил.       — О, а у нас ещё гости. — Из соседней комнаты вышел Забини и кивнул Поттеру: — Мистер Избранный.       — Вас ждёт серьёзное наказание! — как можно строже продолжила Гермиона, глядя в невинные глаза Гэрри, и перевела взгляд на Блейза. — Пожалуйста, не мог бы ты показать мистеру Танафу, где здесь можно умыться?       — Конечно. Привет, малой. — Блейз подал руку парнишке и скривился, когда на его ладони остался маслянистый чёрный след копоти. — Тебя что, пережевала и выплюнула чумная банши?       — Здравствуйте, я Гэрри Танаф, — важным, аристократическим тоном произнёс он, игнорируя насмешку, и похлопал по своим плечам, поднимая облачко пыли. — И я на секретной миссии с мистером Гарри Поттером.       — А с каких пор в авроры берут малолеток?       — Прошу прощения? — насупился парень и строго посмотрел на Забини снизу вверх.       — Ты хоть палочку-то держать научился, мистер помощник Гарри Поттера?       — Шнурокоптор! — Танаф направил на обувь смеющегося обидчика палочку и злорадно улыбнулся. Аккуратные бантики шнурков на лаковых туфлях Забини тут же развязались и пришли в неистовое движение. Блейз покачнулся и, рухнув на спину, вынужденно поднял обе ноги вверх, пока его шнурки-пропеллеры отчаянно крутились, пытаясь поднять непосильный вес.       — Как видишь, научился, — тихонько рассмеялся Поттер и подмигнул Гэрри.       — Эй, сопля мелкая! — завопил Блейз, когда его туфли устремились в разные стороны, и он схватился за промежность. — Немедленно сними это проклятие!       — Вы же взрослый, снимите сами, — с усмешкой парировал Гэрри и захихикал, подражая смеющимся над идеальным поперечным шпагатом Гарри и Гермионе.       Тут пятки Забини выскользнули из туфель, и его ноги шлёпнулись на пол. Одна туфля тут же вылетела в открытое окно, спугнув задремавшего жука, а вторая начала кружить под потолком, исполняя брачный танец вокруг люстры.       — Приятель, а ты знаешь, как заводить друзей, — выдохнул Блейз, распластавшись на полу, и улыбнулся. — Покажешь, как ты это сделал?       — Сначала ванная, — напомнила Гермиона и подтолкнула Танафа к поднявшемуся на ноги Забини.       Как только они скрылись, Гарри тихо спросил:       — Что сказала Астория? Дафна сможет опознать того, кто её похитил? Или место…       — Нет, она тоже ничего не помнит, но знает, что, а главное, где искать.       Гермиона замолчала и прикусила внутренний уголок губ, пытаясь подавить нарастающее волнение. Её взгляд упал на оставленный пузырёк с кровью. В стеклянных гранях отражались слабые отблески света, внушая искреннее желание помочь.       Чистокровный волшебник, да и любой нормальный человек, не отдал бы так просто свою кровь. Астория верила в то, что говорила, но Гермиона не могла избавиться от ощущения, что она может ошибаться. Астория действительно хотела помочь не только сестре, но и всему волшебному миру, но стоит ли им слепо верить?       Мысленно вернувшись к разговору, Гермиона поняла, что никогда не встречала даже упоминания о заклятии, при котором жертва сама изъявляла желание помочь преступнику. После Империуса человек осознавал свои действия, но не мог сопротивляться навязанной воле.       Воспоминания о собственном опыте всплыли в её сознании. Да, она тоже ничего не помнила, но, по рассказу Драко, отчаянно желала увидеть кого-то. Вот так это происходит? Как амортенция, но вызывает не романтическую привязанность, а желание служить?       Сердце Гермионы сжалось от этой мысли, и она обхватила себя руками, желая согреться.       Если бы Драко не остановил её, стала бы она помогать этому безумцу?       И вдруг в голове мелькнула ещё одна мысль: а если Дафна солгала? Не просто же так они сбежали всем семейством. Внутри Гермионы разгорелось бурное противоречие. Это бессмысленное обвинение Драко казалось ей абсурдным. Она фыркнула в ответ на свои мысли, ощущая, как гнев переполняет её. Практически в каждом чистокровном волшебнике есть частичка Блэковской крови — это было неизбежно.       — Гарри, а на Гриммо уже подключили каминную сеть? — спросила она, стараясь отвлечься от мрачных размышлений.       — Да, мы скоро туда переедем. На той неделе я вызывал техника.       — Переедете? — Гермиона хотела расспросить Гарри об этом подробнее, но в комнату вернулись Блейз с Танафом, и она решила, что этот вопрос может подождать. — Сможешь открыть мне доступ через пять минут? Я верну Гэрри в Хогвартс и тут же перемещусь.       — Тогда я буду ждать тебя там, — кивнул Гарри, его лицо озарилось лёгкой улыбкой, но Гермиона всё ещё чувствовала тяжесть на сердце.       — Мистер Танаф. — Гермиона протянула руку и, ухватившись за ещё влажную ладошку, достала из-за ворота мантии длинную золотую цепочку со свитком. — Это будет быстрее, чем перемещение по каминной сети, но более жёстким.       — Более жёстким? — пискнул тот, и его чёрные глаза с мольбой уставились на неё.       — Закрой глаза и постарайся расслабиться, — смягчилась она и, почувствовав, как мальчишеская ладошка крепко сжала её ладонь, расправила свиток.       Прошла секунда.       Две.       — Мы уже в Хогвартсе? — не открывая зажмуренных глаз, спросил Гэрри. — Я ничего не чувствую.       — Ай! — вскрикнул Забини, когда парившая над потолком туфля приложилась об его голову и брякнулась на пол.       — Только не сейчас! — захныкала Гермиона.       — Почему мы не в Хогвартсе? — Гэрри открыл глаза и удивлённо посмотрел на своего профессора. — Что-то случилось?       — Мой дом в нескольких кварталах, — громко сказал Гарри, меняя тему разговора, и положил ладонь на плечо Танафа. — Ты когда-нибудь ездил на автобусе? Что насчёт ещё одной миссии?       Лицо Гэрри просияло.       — Все с ума сойдут от зависти!       — Да, не будем тратить время, — растерянно согласилась Гермиона, пряча пузырёк с кровью Астории в кармане мантии.       — Может быть, мне кто-нибудь объяснит, в чём дело? — подал голос потирающий макушку Забини и вопросительно уставился на бывших сокурсников. — Значит, это не массовая эпидемия у волшебных палочек?       — Если бы, — тяжело выдохнул Гарри и открыл входную дверь, пропуская вперёд Гермиону. — Советую не использовать трансгрессию и свести к минимуму каминную сеть.         — И как мне тогда передвигаться?       — На автобусе! — радостно воскликнул Гэрри и выбежал на лестничную площадку. — А можно мы поедем на таком красном в два этажа? А мне дадут покрутить руль?

***

      — Как знал, проведя здесь электричество. — Гарри щёлкнул выключателем, и прихожая на Гриммо 12 наполнилась мягким жёлтым светом.       Гермиона ожидала увидеть мрачный, пронзающий ледяным холодом особняк, каким она его запомнила, и на секунду засомневалась, что попала именно в тот дом.       Тёмные, наполовину выцветшие и ободранные обои сменились бежевыми с приятным, едва заметным орнаментом. Вместо вытоптанного ковра пол застилала бордовая ковровая дорожка, а старая подставка для зонтиков в виде ноги тролля скорее вызывала улыбку своим свежим маникюром, нежели отвращение.       — Вау! — Гэрри прошёл вперёд и задрал голову, разглядывая уходящие вверх лестничные пролёты, вдоль стен которых больше не висели головы эльфов. — Вы тут живёте, мистер Поттер?       — Ещё нет, но, скорее всего, буду.       — Ты же терпеть не можешь этот дом, — хмыкнула Гермиона. — Неужели Джинни смогла тебя уговорить?       — Я дал себя уговорить сделать здесь ремонт, — пожал плечами Гарри и прошёл на кухню.       Гермиона и Гэрри последовали за ним.       Похожая на пещеру кухня тоже преобразилась. Теперь вдоль стен располагался новенький кухонный гарнитур из молочного дерева, который излучал тепло и уют. На полочках стояли небольшие фигурки керамических животных и несколько книг с рецептами, аккуратно сложенные в стопку. На стенах в плетёных кашпо росли живые цветы: душистые травы, такие как базилик и розмарин, наполняя воздух свежестью и ароматом. Их зелёные листья ярко контрастировали с нежными лепестками цветов на обоях. Вокруг старого стола, отполированного и покрытого новым слоем лака, стояли деревянные стулья с уютными подушками в клетку, а с потолка свисали несколько ярких лампочек, каждая размером с квофл.       — Здесь определённо стало лучше.       — Да, Джинни постаралась, но работы ещё много. — Поттер открыл холодильник и, достав несколько банок с колой, протянул одну Гермионе, а вторую Гэрри.       Парень несколько раз её встряхнул, разглядывая диковинку, и, заметив, как открыли её взрослые, повторил, дёрнув за жестяное колечко. С громким пшиком кола открылась и поднялась резким фонтаном вверх. От неожиданности Гэрри вскрикнул и выронил банку, вызвав смех.       — Не нужно было её трясти, мистер Танаф, — мягко укорила его Гермиона и протянула свою банку, от которой ещё не успела отпить. — Я хотела бы взглянуть на зал с гобеленом.       — Он там же, где и раньше, — ответил Поттер и, открыв упаковку чипсов, дал угоститься Гэрри. — Обещай, что никому не скажешь, чем я тебя тут кормил.       Поднявшись на второй этаж, Гермиона свернула к знакомой двери и вошла в просторную комнату с гобеленом родового древа Блэков.       Ведя пальцем по рисунку, она медленно продвигалась вперёд, отсчитывая столетия и сменяющие друг друга поколения волшебников. На белых ветках нашли своё место десятки Блэков, выжженные пятна осквернителей рода и засохшие пустые ветви нерождённых детей. Столько судеб, вплетённых в единое полотно, сколько историй они могли бы рассказать.         Гермиона вчитывалась в имена, желая отыскать имя Гринграсс, и, наконец, обнаружила его в паре с супругом Кастором Блэком. Рядом, доказывая правдивость легенды, что рассказала ей Астория, чернело выжженное пятно вместо портрета Полукса Блэка. Его ветвь плотно переплеталась с ветвью брата, словно пыталась задушить её, и устремлялась вверх, рассыпаясь десятками новых побегов.       — Гарри, ид-ди сюда! — заикаясь, крикнула Гермиона и увидела, как её палец задрожал, касаясь имени единственной дочери Вербены Гринграсс и Полукса Блэка.       — Портреты не двигаются. Вот почему Вальбурга молчит, — доложил ей Гарри, входя в зал. — А я подумал, Джинни, как и грозилась, закрасила её портрет и заложила перед ней стену.       — Вау! — воскликнул Гэрри, следующий за Поттером, как хвостик. — А у нас дома в Чикаго тоже есть такая комната, но меня туда не пускают.       — Почему?       — А-а, — отмахнулся Танаф, словно это его мало беспокоило. — Боятся, что я узнаю, что папа мне не родной. — Он подскочил к окаменевшей Гермионе и громко зачитал имя, на которое указывал её палец: — Вилактея Блэк!       От произнесённых звуков у Гермионы по всему телу пробежал озноб, и она вздрогнула, как от удара тока.       Каждая деталь загадки встала на свои места, и Гермиона почувствовала, как задрожала. Вилактея Блэк была свидетелем того, что совершали её родители, и именно ей принадлежал тот кулон.       Могущественный волшебник, лишённый магии, обезумел от ярости и создал культ среди тех, кого сам ненавидел, обладая знаниями и поддержкой Вербены, создал источник, блокирующий всё магическое, и мог уничтожить целый мир.       Что сказал Гарри после анализа кулона Космеи? Это сильнейший артефакт, способный защитить разум как от магического, так и не магического воздействия. Если Вербена сомневалась в успехе своего последнего шага, то, возможно, она обезопасила дочь, подарив ей то, что могло бы защитить её в любом из миров. И как он попал к Космее?       «Космея… Космея… Космея», — мысленно начала повторять Гермиона, пробуя на вкус каждую букву. Гринграссы были помешаны на цветах, как Блэки на звёздах. Но ведь Космея — магл. Сквиб? Или волшебница, лишённая магии, как её далёкий предок? Это объясняет наличие у неё кулона, но зачем тогда она отдала его ей? И почему солгала, сказав, что купила его на рынке?       — Так что сказала тебе Астория? — оборвал поток её мыслей Гарри.       — Что похититель заставил её открыть какой-то древний источник, который и блокирует магию. И то, что он находится в родовом поместье Блэков.       — Родовое поместье Блэков здесь, — не раздумывая, ответил Поттер. — Они всегда предпочитали светскую жизнь Лондона деревням.       — Но ведь у их предков наверняка был замок.       — Нужно покопаться в архивах. Уверен, в библиотеке сохранилась информация. Какой именно промежуток времени тебя интересует?       — Времена инквизиции, — Гермиона указала на портреты Вербены и её мужа Кастора. — Мне нужно знать, где жили эти двое.       — Я знаю. — Поднял руку Гэрри. — Летом, когда мы жили с мамой у тёти Цисси, я прочитал несколько родословных в их библиотеке. Хотел узнать историю Поттеров, а заодно прочитал про Уизли, Блэков, Малфоев. Кстати, вы знали…       — Гэрри, где находится замок? — суровым тоном аврора перебил его Гарри.       — На юге Британии... Он был разрушен как раз в разгар Охоты на ведьм, как называют это маглы. Как же он назывался… Точно не Блэк-мэнор. У него было такое красивое цветочное название.       — Полиантес, — прошептала Гермиона и, вцепившись пальцами в волосы, застонала.