Прикоснись ко мне

      — Гарри, это Космея! Это она, я уверена в этом! — едва не кричала Гермиона, стоя у себя на кухне. — Она практически призналась мне!       — Гермиона, мы ведём за ней круглосуточное наблюдение. Она и близко к замку не подходила.       — Она сказала, цитирую: «Может, я и не приспособлена к жизни, но посмотрим, как приспособятся твои друзья»! — Она всплеснула руками и тут же упёрлась кулаками в бока. — Это какие ещё друзья? Волшебники? Она не знает никого из моих друзей и не стала бы бросаться такими словами просто так! Да ещё и заявляет, что это будет неизбежно.       — Допустим, — попытался смягчить её Поттер. — А если она невиновна? Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас ворвался и арестовал твою бабушку?              — Да! — выкрикнула она как само собой разумеющееся. — Если она виновна, мы узнаем об этом, а если отключение повторится, то отпустим.       — Мы так не работаем! — повысил голос Поттер. — Это незаконно.       — Но это необходимо! На кону стоит магия, как ты не понимаешь.       Споря друг с другом, они не услышали, как у дома припарковался красный автомобиль, и через минуту повернулся ключ в дверном замке.       — Я-то как раз понимаю! — всё больше раздражался Гарри. — Но она магл!       — И что? Это не помешало Поллуксу Блэку, лишённому магии, создать этот треклятый источник, или что он там из себя представляет.       — А память тогда она как стирает своим жертвам?       — Вот схватим её и узнаем!       — Прелесть моя, что за шум без драки? — со смешком в голосе прервал их Малфой, входя на кухню с большим крафтовым пакетом в руках.       — Я пытаюсь убедить Гарри арестовать Космею.       — Я за, — равнодушно ответил он, поставив пакет на кухонную столешницу, и начал выкладывать продукты. — Что мешает?       — Закон! — рявкнул Поттер.       — Как скучно, — лениво закатил глаза Малфой и отвернулся к кухонным шкафчикам.       — Вот поэтому ты сейчас не на свободе, — огрызнулся Гарри и посмотрел на Гермиону, ожидая поддержки, но, встретив её недовольный, упрямый взгляд, обречённо выдохнул. — А если напоить Космею вертисариумом? Я могу достать зелье. Ты же сможешь позвать её к себе на чай.       — Отличная идея! — воскликнула Гермиона. — Если она ничего не знает о волшебниках, то ничего и не поймёт.       — Вы закончили? — Малфой привлёк их внимание, звякнув бокалами, поставил их на стол. — Поттер, можешь присоединиться, но только до полуночи, — он перевёл взгляд на Грейнджер и подмигнул. — А то у нас горизонтальные планы.       Гарри и Гермиона одновременно посмотрели друг на друга и тут же отвели взгляд, смутившись.       — И что отмечаем? — первым опомнился Поттер, делая вид, что не услышал последнюю фразу.       — Моё вступление в наследство, — широко улыбнулся Малфой, вкручивая штопор в винную пробку. — Завтра получу документы и можно вышвырнуть маглов с территории моего нового Драк-Мэнора.       — Что за дебильное название, — брезгливо скривился Гарри и усмехнулся, наблюдая, как Малфой пытается справиться с пробкой. Но тут она поддалась и с глухим шпыком выскользнула из горлышка бутылки.       — Зависть тебе не к лицу, Поттер, — ничуть не обиделся Драко и изящным движением руки разлил вино по бокалам. — Видели бы вы лицо Харрисона, когда я заявил свои права на замок. Ха! Это он ещё не знает, что земля, на которой стоит город, теперь тоже моя. — Драко взял два бокала. Один вручил Гермионе, а второй протянул Поттеру, но когда тот потянулся за ним, придержал его у себя и хищно оскалился. — За тебя опять всю работу сделали другие, мистер аврор. Маглы с завтрашнего дня носа не покажут на территории замка.       — Не захлебнись самолюбованием, Малфой, — скорчил передразнивающую рожицу Гарри и выхватил свой бокал. Соприкоснувшись хрусталём с Гермионой, он сделал глоток сухого вина и повернулся к Драко. — И, к твоему сведению, маглов там уже нет. Пришлось прикинуться агентами Ми-6 и подправить слегка память их бригадиру.       — Здесь, значит, министерство может вмешиваться, а арестовать преступницу, нет?       — Подожди, Гермиона, — нахмурился Драко, вмиг став серьёзным. — Значит, вы попали на территорию? И что?       — И ничего.       — Вы попали на территорию замка?! — встрепенулась Грейнджер, только сейчас осознав слова Гарри. — Тогда почему мы теряем время?       — Эй, ты куда, — Гарри поймал её за руку и удержал на месте. — Только не говори, что ты собралась туда прямо сейчас.       — Именно так я и собираюсь сделать.       — Гермиона, мы сегодня целый день там ползали и ничего не нашли.       — Это не говорит о том, что там ничего нет, — медленно и с нажимом проговорила она, высвободив свою руку. — Я хочу посмотреть и убедиться лично.       — Грэйнджер, он прав, — неожиданно поддержал Поттера Драко. — Уже поздно, и если профессиональные авроры говорят, что там ничего нет, то до утра это не изменится.       — А не ты ли называл всех авроров тупыми недоумками?       — Что? — тут же нахмурился Гарри и сжал кулаки, готовый ринуться в бой за честь мундира. — Это мы-то недоумки?       — Я так не думаю.       — Она так думает, — кивнул Поттеру Малфой. — Иначе бы доверяла тебе и не кидалась с проверками.       — Это не так, просто я должна убедиться, — строго произнесла Грейнджер и буквально впилась в серые глаза взглядом, требующим прекратить её провоцировать. — Гарри знает, что одна голова хорошо…       — А твоя лучше, — насмешливо продолжил за неё Драко и, приблизившись, быстро чмокнул её в лоб. — Грейнджер, ты очаровательна в своём…       Малфой резко замолчал, не договорив предложение, и Гермиона поняла, что это могло означать только одно.       — Опять? — Выдохнула она, глядя в глаза Драко. — Второй раз за день?       — Что, опять? — не понял Гарри, наблюдая за мысленным диалогом между Гермионой и Драко.       — Тем более нужно идти, — кивнула Гермиона, не отрывая взгляда от серых глаз. — Космея предупредила меня, что скоро это будет необратимо. Она там, я уверена.       — Без магии это может быть опасно.       — И что, мы просто будем сидеть и ждать?       — Можно посмотреть книги, которые я захватил с Гриммо. Они как раз сейчас доступны, — предложил Драко. — К тому же, утром я заскочил к старику Дэнверсу, который был когда-то экскурсоводом в Полинтесе, и он дал мне несколько учебников. У него оказалась даже копия «Молота ведьм».       Гермиона прикусила губу, решая, что будет целесообразнее, и жажда знаний пересилила малую вероятность того, что они действительно поймают преступника, если отправятся прямо сейчас.       Приняв её молчание за согласие, Гарри заткнул бутылку пробкой и убрал её в холодильник, пока Малфой раскрыл спортивную сумку и выложил книги на кухонный стол.

***

      От бесконечных текстов и мелких букв, кое-где стёртых от времени, болели глаза. Гермиона была уверена, что мальчики тоже устали, но, как и она, упорно искали информацию, которая могла бы помочь, вглядываясь в древние тексты. Не найдя ничего стоящего в магловском древнем тексте по обнаружению и уничтожению ведьм и колдунов, Гермиона закрыла фолиант и поёжилась. Сквозняки от приоткрытого кухонного окна забиралась под кожу, и она почувствовала, как замёрзла. Поднявшись на ноги, она подошла к окну и отодвинула занавеску. На улице уже давно наступила ночь, опустив температуру до минимума, и начал накрапывать дождь.       Её взгляд приковали освещённые фонарём молочно белые капли дождя, что разбивались о камни тротуарной плитки, и она задумалась. Ей не хотелось верить в то, что её бабушка причастна к исчезновению магии, но чем больше она находила аргументов в её невиновность, тем тяжелее, казалось, становился волшебный кулон на её шее.       Опустив глаза, Гермиона заметила, как неосознанно теребила в пальцах один из кожаных ремешков. Одёрнув руку от кулона, она отошла от окна и включила чайник.       — Что за ужасная погода! — Малфой вытянул руки над головой и потянулся, хрустнув несколькими позвонками. — Может, переместимся в комнату с камином? Там намного уютнее, да и теплее.       — Скажи спасибо, что мы дома, а не скачем по руинам, — зевнул Гарри и тут же поймал на себе недовольный взгляд Гермионы. — Что?       — Ты знаешь что, — недовольно сощурила глаза Грейнджер и, рухнув на стул обратно, притянула к себе тонкую книжицу старинных песен.       — Прелесть моя, обещаю, что мы вместе исследуем каждый уголок этого треклятого замка, — Драко протянул руку через стол и погладил костяшки её пальцев. — А когда я его отреставрирую, то исследуем его снова, но уже с другой целью и сколько пожелаешь.       — Фу, а можно обсуждать свою сексуальную жизнь не при мне?       — Магии сейчас нет, а мы с Грейнджер всё ещё одеты, — парировал Малфой, отстраняясь от Гермионы. — Так что будь благодарен за это.       — Вот уж спасибо, — фыркнул Поттер, как тут же вздрогнул и, схватив свой блокнот, отъехал вместе со стулом от стола. — Стоп. Только не говорите, что это тот самый стол…       — Наша главная ценность, — горделиво улыбнулся Драко и провёл ладонью по гладкой столешнице, словно погладил котёнка. — С него началась наша история, да, Грейнджер?       — Что это? — нахмурилась Гермиона, теребя между двух пальцев одну из страниц книги. — Страницы склеены, но я не вижу шва. Там точно что-то есть.       Гарри и Драко приподнялись со своих мест и прощупали страницу, которая была значительно толще остальных.       — Видимо, здесь было наложено скрывающее заклятие, — попробовала объяснить Гермиона. — Но нам не вскрыть её без магии.       — Дай сюда, — Драко взял из кухонного ящика нож и придвинул к себе книгу.       — Нет! — воскликнула она, но Малфой уже резанул по странице. — Ты что делаешь!       — Это детский сборник песен и сказочек, не представляющий особой ценности, — закатил глаза Малфой, видя возмущение девушки. — И когда магия вернётся, простейшее репаро всё исправит.       — Простые сборники песенок не бьют током любого, кто к ним прикоснётся, — огрызнулась Гермиона, вспоминая, как именно эта книжка ударила её по пальцам. — А уж тем более не хранят тайных посланий.       Придвинув к себе небольшой томик, она аккуратно расправила края разрезанного наискось листа и осторожно извлекла из него сложенный вдвое лист пергамента.       — Это письмо, — заключила она, развернув тонкий лист, и указала на выгравированную эмблему герба Блэков вверху страницы. На первый взгляд можно было подумать, что это письмо было написано совсем недавно, молочно белая бумага сохранила плотность, будто только отпечатана, а чернила не потускнели и не стёрлись от времени.       — Что там? — в голос спросили Гарри и Драко и, встав по обе стороны от Грейджер, всмотрелись в мелкий, аккуратный почерк.       Гермиона прочистила горло и начала читать.       «Моё дорогое дитя!       О, Вилактея, моя маленькая вселенная! С великим трепетом обращаю к тебе сие письмо в надежде, что когда ты его получишь, магия будет так же оберегать тебя, как звёзды охраняют ночное небо. Но также это будет означать, что я и твой отец покинули сей мир.       Прости меня, моё драгоценное сокровище, но я знаю, что, несмотря на столь юные лета, ты обладаешь мудростью и силой, превосходящей мою. Сердце моё наполняется печалью при мысли о том, что оставляю тебя, однако я смею тешить себя надеждой, что ты примешь мой выбор, и в твоём сердце сохранится добрая память обо мне и твоём несчастном отце.       Не осуждай своего отца, ибо его намерения были благородны. Поллукс стремился спасти наш мир от грязной магловской крови и создал реликварий, способный лишать этих выродков силы. О, сколько бед и страданий они принесли, обладая тем, чем не должны владеть! Сколько благородных семей уничтожено под гнётом их варварских поступков!       Твоему отцу было предначертано стать спасителем нашего мира, очистить его от скверны грязнокровок, но коварство предательства обрушилось на него. О, эти предатели крови, пусть сгниют их останки в могилах! Они отравили его кости, его кровь и плоть, но не смогли сломить силу его духа.       Свершив месть, Поллукс не оставил свою великую миссию, и так как он был лишён магии, мне пришлось помочь ему, но уже в тайне. Мы продолжили очищать мир от грязнокровок, но как же я оказалась слепа! Я отказывалась замечать, что магия иссякает, и не могла связать это с тем, что он пытался изменить реликварий.       Ты знаешь, сколько сил я вложила в поисках способа вернуть твоему отцу магию, которую у него несправедливо отняли… Твой отец знал, что ритуал необратим, но всё же тешил меня иллюзией, что всё наладится. Когда я обнаружила древний, как сам мир, источник чистой силы, он нашёл способ заблокировать его.       Новый реликварий готов.       Мне открылась правда. Поллукс желает уничтожить всех волшебников, а его безумные маглы-последователи, которых он называет великой инквизицией, сделают его богом в этом новом мире. Каким станет этот мир? Да, мы будем вместе, но разве можно построить своё счастье, уничтожив всё, что дорого и знакомо? Разве могу я предать своих великих предков, хранящих чистоту крови?       Сие письмо я пишу с горькими слезами на глазах, ибо сегодня мне предстоит сделать выбор. Меня страшит тот путь, который я выберу. Но я не могу иначе.       Для ритуала нужен чистокровный волшебник, и я не позволю Поллуксу использовать тебя, моя милая. Как только я поставлю точку в этом послании, я крепко поцелую тебя в последний раз и отправлю туда, где ты будешь в безопасности. Прости, что не дам нам попрощаться должным образом, но я верю, что ты всё поймёшь. Мой брат позаботится о тебе, а я позабочусь о вас всех.       Я остригла прядь твоих волос и напою зельем маглорожденную девочку из деревни, так что твой отец ничего не заподозрит. Магии грязнокровки хватит на час, и этого времени мне будет достаточно, чтобы всё уничтожить.       А после я уйду вслед за твоим отцом.       О, Вилактея! Моя любовь к тебе безгранична, как необъятны все звёзды на небе! Но в мире, где не будет твоего отца, мне нет места. Не смотря ни на что, он мой мир, и я разделю его судьбу, какой бы она ни была.       Я молю о прощении за то, что я оставляю тебя, и прошу принять мой выбор, который в полной мере осознан, пусть и разрывает моё сердце на части. Попытайся простить своего бедного отца, который, несмотря на свою боль, любит тебя, ведь иначе он не создал бы для тебя амулет, способный защитить от бед.       Мне горько прощаться с тобой, Вилактея, но я делаю это ради тебя и всего нашего мира, который прекрасен настолько, насколько жесток.       Не печалься, будь сильной и носи свою фамилию с гордостью. Ты последняя из рода Блэк, твои дети будут носить имя твоего будущего мужа, но чистота нашей крови будет жить в твоих детях и внуках, а значит, наш род не иссякнет.       Будь счастлива, моя маленькая Вселенная!       Не бойся любить и всегда будь верна своему сердцу.       Твоя мама, Вербена Блэк.» 

***

      Закончив читать, они несколько минут молчали, осмысливая прочитанное. Недостающие детали головоломки вставали на свои места, но загадка того, кто за всем этим стоит, заставляла внутренности съёживаться от страха. Кто мог сохранить память об этом древнем артефакте? Кому хватило сил восстановить его и привести в действие?       Драко сложил руки на груди и, нахмурившись, откинулся на спинку стула.       — Я читал биографии семейства Блэк, — начал Малфой, сверля взглядом старинный лист пергамента. — Поллукс Блэк сохранился в истории как сумасшедший братоубийца, которого в итоге прибила собственная жена, но ни о каких реликвариях, способных уничтожить магию, нигде не упоминается. Я бы точно запомнил. Как вообще этот чокнутый псих узнал об этом?       — Астория говорила о песнях, — вспомнила Гермиона и, придвинув к себе книжицу, из которой достали письмо, пригладила разрезанные наискось части страницы. — «Песнь о цветке и звёздах», — прочитала она текст заглавия и быстро пробежалась взглядом по тексту. — Тут говорится, что был некий источник, забирающий силу у звёзд, а цветок заманивал эти звёзды. Если отнестись к тексту как к истории и сопоставить сохранившиеся биографии…       — А кто ещё знает текст этих песен?       — Все чистокровные, — сжал плечи Малфой. — Это же детская песенка на ночь. Тот, кто стоит за этим, должен был иметь доступ к библиотеке Блэков.       — Или Гринграссов, — вставил Гарри. — Вербена отправила дочь к своему брату и могла оставить письмо и ему.       — Помилованные пожиратели, боготворящие магию, вдруг решили её уничтожить? — фыркнул Малфой. — К тому же у них кишка тонка сделать что-то подобное.       — Тогда Блэки?       — Они все мертвы, — нахмурил Брови Гарри.       — Нарцисса и Андромеда живы, — пожала плечами Гермиона и поёжилась, встретив ледяной взгляд Драко. — Я не говорю, что они виноваты, — тут же попыталась оправдаться она.       — Ты хочешь засадить свою бабку-магла в Азкабан за глупый подарок, — скрипнув зубами, ответил Драко. — Даже не смей подозревать мою мать и тётку.       — Да не подозреваю я их! — всплеснула руками Грейнджер, и её щёки вспыхнули. — Но они могли рассказать тому, кто воспользовался этими знаниями и сейчас пытается продолжить дело чокнутого Блэка-сквиба.       — А знаете, что мне интересно, — Гарри снял очки и протёр стекло о футболку. — Тот, кто за этим стоит, специально выбирает маглорождённых и полукровок себе в жертвы или же не знает, что для необратимого эффекта нужен чистокровный?        — Надеюсь на первое, — тут же нахмурился Малфой. — Он же отпустил Дафну.       — Он мог не знать, что она чистокровная, — предложил Гарри и, надев очки на нос, фыркнул. — У вас же на лбу не написан этот особый резус-фактор.       — Зато твой рекусфактор отчётливо виден на лбу, — огрызнулся Малфой.       — Ты даже не знаешь, что такое резус-фактор, — снисходительно фыркнул Гарри.       — Потому что я чистокровный волшебник, и эта магловская чушь ниже моих интересов.       — Перестаньте, — оборвала их Гермиона и потянувшись к руке Драко, замерла в дюйме от касания. Малфой заметил её порыв, быстро коснулся ребром ладони её кожи и тут же переплёл с ней пальцы, не чувствуя боли. — Драко, а если Гарри прав и тому, кто за этим стоит, просто не попадался чистокровный волшебник? Ты же так близко от замка, — она перевела обеспокоенный взгляд на Гарри и крепче сжала ладонь Малфоя. — Ты можешь перевести его в другое место, пока всё не успокоится?       — И пропустить всё веселье?       — Это не шутки, Драко, — оборвала его Гермиона. — Ты в опасности! Весь магический мир в опасности!       — Не переживай, с этим аксессуаром, — он указал на серебряную полоску браслета, — у меня иммунитет к волшебству.       — Но его легко снять.       — И тогда меня тут же аппарирует к нему, где бы он не находился, — вставил Гарри.       — А если магии в этот момент не будет? — изогнул одну бровь Малфой и, подцепив ногтем застёжку-клапан, открыл браслет.       — Даже не думай, Малфой! — зарычал Гарри. — Когда магия вернётся, не только я узнаю о том, что ты снял браслет.       — Если меня поместят в этот реликварий, магия уже не вернётся, так что твоя хвалёная побрякушка не поможет.       — Застегни его немедленно!       Драко тихонько рассмеялся, но послушался и вернул браслет на место.       — Слушаюсь, мой недо-надзиратель!       — Получается, если верить письму Вербены, то прямо сейчас в реликварии находится волшебник? И это не маглорожденный, раз магии нет уже больше четырёх часов?       Они замолчали, и воздух завибрировал от напряжения. А что, если прямо сейчас внутри реликвария находится чистокровный волшебник, и они упустили шанс остановить это?       По телу Гермионы пробежала дрожь от кончиков пальцев ног до макушки, а в груди надулся пузырь страха, сдавивший внутренности. Они опоздали? Почему она не настояла? Почему не доверилась своему чутью?       Сердце гулко застучало в груди, отдаваясь эхом в висках, и она инстинктивно потянулась к Драко, чувствуя в нём защитника. Малфой принял её в свои объятия и, прижав губы к её лбу, вздрогнул.       Облегчение лавиной сошло вниз, и они трое одновременно выдохнули.       — Повезло, — почесал затылок Гарри.       — Не тому, кто сейчас лишился магии, — ответил Драко, отстраняясь от Гермионы.       — Думаете, это и правда необратимо? — поёжилась Гермиона и посмотрела на Поттера.       — Колдомедики пытаются разобраться с теми, кто сейчас в Мунго, но пока нет результатов.       — Нельзя больше ждать, — произнесла Гермиона. — Нет никаких гарантий, что завтра в этом реликварии не окажется чистокровный волшебник, и тогда магия умрёт.       — Завтра мы отправимся в замок и положим этому конец, — уверенно кивнул Гарри, и в его зелёных глазах мелькнула узнаваемая искорка веры в успех.

      БАЛЛАДА О ЦВЕТКЕ И ЗВЁЗДАХ

      Прекрасная ночь в звёздном сиянии

      Очаровала нежнейший цветок.

      Любуясь огнями, он прошептал ей:

      «Вот что такое любовь».

      Согретая чувством, звезда подмигнула,

      С небес сорвалась, торопясь.

      Не знала она, что свой свет погубила,

      Сгорая во тьме и молясь.

      Пылая от яростых чувств и мечтая

      Звезду свою любимую спасти,

      Цветок ей кричал: «Ощути, дорогая,

      Источник тут силы, бери и свети!»

      Искра звёзды мелькнула слабо,

      Цветок воспрял и произнёс:

      «Сияй же мне, любви отрада,

      Сердечко вновь твое зажглось.»

      Источник, что дарует силу,

      Решил влюблённым помешать,

      Он свет забрал, потухло пламя,

      На миг цветок не смог дышать...

      Секунда - и земля разверзлась,

      От слез и горя цветок запылал,

      Моля небеса, он совсем не был сдержан,

      Когда крик души он в астрал посылал:

      «Сестрицы небесные, вы помогите

      Любимой моей, чтоб одна не была,

      Спуститесь на землю и всё озарите

      Вы светом своим, чтоб звезда ожила!»

      Но силы источник, злобный и грозный,

      Опять потушил свет новой звезды.

      Цветок не сдавался: «Не время для скорби

      Раз в сердце пылает пожар от любви!»

      Источник тушил, цветок не сдавался:

      «Лови, моя звёздочка, только живи!»

      И чудо пришло: свет звезды разгорался,

      Сжигая цветок, что пылал от любви.

      Прекрасная звёздочка вновь засияла,

      И светом своим озарила вокруг,

      Она оглянулась и тут же сказала:

      «Где милый цветок? Покажись мне, мой друг.»

      Цветок не ответил: следа не оставив,

      Сгорел он, спасая любимой свой свет.

      И камнем застыла звезда, угасая,

      Во тьме потерявшись на множество лет.

      

      История эта не очень уж давняя,       «Цветок и звезда» - нет трагичней преданья.       Источник уснул, а на месте цветка       Находится камень, чья память горька       О силе любви, что затмила свет звезд,       Он ждёт смельчака, что побудит от грёз.