save me from my self-destruction

— Давай встречаться. Хёнджин останавливается и смотрит на Феликса с непониманием. Если шутка, то не смешная. — Что? Ты сейчас серьезно? — Я просто так подумал. Ты такой хорошенький. По тебе куча девушек сохнет, а ты их будто не замечаешь. Смею предположить, что тебе нравятся парни. И, возможно, тебе нравлюсь я. Прямолинейность зашкаливает. Хёнджин с каждым словом удивлялся всё больше. — А я так посмотрю, ты не особо отличаешься тактичностью. — Слезаешь с темы. Ему не хотелось отвечать на этот вопрос. Точно не сейчас. Последнюю пару дней в голове невесть что. Хёнджин снова и снова думал о том поцелуе. Насколько его устраивало то, что он был? Он не уверен, но, на самом деле, повторить не против. И это желание слегка напрягало. — Ты, конечно, прикольный и всё такое, но над таким вопросом мне нужно подумать. — Ну нет. Не хочу ждать. Сейчас. Ответь прямо сейчас. — Издеваешься? — Развиваю в тебе критическое мышление. Замечательно. Как же он обожает такое. Нетерпеливость Феликса когда-нибудь обязательно сведёт его в могилу. Хёнджин занервничал. Феликс нравился ему. Словами не описать, как сильно нравился. Но строить с ним отношения? Хёнджина абсолютно устраивало смотреть на него со стороны. До этого момента точно. Хотелось ли ему как-то более тесно с ним взаимодействовать? Возможно, иногда. Но он никогда не думал о чём-то большем. Для Хёнджина отношения это, в первую очередь, про доверие и хорошую дружбу. О, с Феликсом они были хорошими друзьями, и Ликс в достаточной мере доверяет Хёнджину. Тогда в их общение просто добавятся более тесные взаимоотношения, типа поцелуев и прочей херни? Феликс уже целовал его и, походу, тогда его совсем не волновал статус их отношений. Для Хёнджина быть с человеком в отношениях что-то очень серьёзное. Это значит, что вы важны друг другу. По-настоящему. Важен ли Феликс для Хёнджина? В этом вопросе главное не путать «нравиться» и «нужен». Честно, он сначала повёлся на внешность. Феликс офигеть какой красивый. И его стиль очень привлекал. Хёнджин умирал внутри каждый раз, когда видел его. Но Ликс всегда был как цветы у бабушки на клумбе, можно только смотреть, а тронешь — застрелят на месте. Невидимая преграда. Физический контакт запрещен на духовном уровне. А Феликс сейчас всё рушил. Представление о Феликсе начало стремительно меняться, когда они начали общаться. Он узнавал его ближе, переживал за него более ярко, хотел разделить многие моменты именно с ним. Хван не смог бы отпустить его сейчас. Он хотел бы подумать над этим чуть больше. — Перед тем, как я отвечу, хочу задать один вопрос: насколько я важен для тебя? Лицо Феликса меняется моментально. Кажется, он серьёзно задумывается. — Ты очень важен для меня. Я слишком часто думаю о тебе, и я хотел бы делиться с тобой буквально всем. Я и не знаю, где бы я был, если бы не ты. Хёнджин думает. Он хочет попробовать. Он надеется, что не делает сейчас ошибку. — Я согласен. Феликс сначала вопросительно смотрит, но, как только понимает, его лицо озаряет такая яркая улыбка. — Хёнджин, ты такой… такой… — Ликс хватает его за щеки и впивается в его губы в мимолётном поцелуе. — Ахуенный. Я словами описать не смогу насколько. С трудом верилось в то, что сейчас происходило. Хван тупо улыбался, а лицо горело. Странно, но так приятно. Внутри всё кипит. — Ты прям как вишенка теперь, — он кончиками пальцев провел по щекам Хёнджина. — Позволит ли эта вишенка пригласить себя на свидание? Хван кратко смотрит на небо. Темнеет уже. Он кивает. Спокойно говорить сейчас не представляло возможности. — Я хотел сходить с тобой в один бар. Сегодня вечером там дают концерт мои знакомые. Я, кстати, скидывал тебе пару их песен. И они тебе понравились. Возможно, не самое лучшее место для первого свидания, но я давно хотел тебя туда отвести. Так что… Хёнджин не жалуется. Объективно это было лучше, чем поход в кафе или кино. Не то чтобы он много раз был на свиданиях. Феликс заражал собой. Потому что, как только он берёт его руку, Хёнджин вообще забывает, о чём думал до. Единственный вопрос: а так можно было? Держатся с кем-то за руки оказывается очень приятно. И как же он глупо улыбался сейчас. /// В баре невыносимо жарко. Людей, вроде, не так много, но шума хватает. Стало не по себе. Находиться тут было не очень приятно. Хёнджин всегда не любил людные места. Он хотел держаться ближе к стене, привлекая к себе как можно меньше внимания, но Феликс тащит в самую толпу. Хёнджин морщится от того, со сколькими людьми он столкнулся плечами, пока они добрались до сцены. Феликс сильнее сжимал его руку в своей, когда замечал поникшее лицо Хвана. Приобнял его за плечи и легко поцеловал в щеку. — Ты уверен, что это нормально, что ты так делаешь? — он оглядывается по сторонам. — А что в этом такого? Всем всё равно, поверь мне. Его целуют ещё раз и Хёнджин расслабляется. Может, и правда всё равно. — Просто расслабься. Тебе должно понравиться. Феликс протягивает пиво. Хёнджин выдыхает и отпивает. На сцену выходят трое парней. Толпа гудела. Атмосфера и правда бешеная. Хёнджину даже нравилось. Было круто. Он узнал пару песен, что сохранил себе в плейлист и кайфовал. Слышать их вживую было слишком круто. Он расслабился и был так рад, что они пришли именно сюда. Концерт был в самом разгаре, когда Феликс говорит, что ему нужно отойти. Хёнджин кивает и говорит, что будет ждать у бара. Пиво всё же закончилось. Проходит песня или две, Хван оглядывает по сторонам. — И где он…? Раздражается слегка. Или, может, он волнуется? Но и мысли не успевает пропустить, когда слышит голос Феликса из колонок. Хван с огромными глазами переводит взгляд на сцену и видит его. Такого яркого и довольного. — Спасибо Бан Чану и остальным за то, что разрешили выйти сюда. Всем привет, и я хотел поделиться с вами своей радостной новостью. Сегодня я начал встречаться с самым прекрасным парнем в целом мире. Феликс показывает на стойку бара, прямо на Хвана. Все поголовно обернулись на него. Кто-то улыбался и хлопал в ладоши, а кто-то смотрел с осуждением. У Хёнджина глаза бегали из стороны в сторону. Он неловко улыбнулся и помахал в ответ. А сердце бешено билось. Руки тряслись. Он почти пролил пиво. — И в честь этого, — продолжил Феликс, — Я посвящаю эту песню тебе, Хёнджин. Хёнджин почти плакал и было сложно определить причину. Песня была правда замечательная и его очень трогало от этого. Но всё это внимание со стороны других людей ему не нравилось вообще. Хёнджин был бы рад больше, если бы Феликс не указывал на него вовсе. Спокойно послушать его песню ему мешало слишком много людей. Такое впечатление, что каждый считал своим долгом подойти и прокомментировать. Он вежливо улыбался и кивал. Не важно, говорили ему что-то хорошее или не очень. Хёнджин хотел уйти как можно скорее. И всё вроде закончилось. Зал гудел, когда Феликс уходил со сцены. Хёнджин жестом показал, что будет ждать возле выхода. Сходу на него налетают и обнимают. — Как тебе? — Песня замечательная, правда. Но была бы ещё лучше, если бы я смог спокойно послушать. Хван указывает в сторону, выходя на улицу, а Феликс хмурится. — Что случилось? — Люди… Много кто подходил ко мне и говорил. Я не мог сосредоточиться. Это было не очень приятно. Лишнее внимание всегда заставляло нервничать. Он бы никогда не смог быть популярным. Он бы никогда не смог бы также выйти на сцену. И стоило бы даже поблагодарить, что Феликс не додумался взять его с собой. Он бы расщепился на месте. — Хочешь, чтобы я спел для тебя ещё раз? О, Хёнджин хотел. — Да… Вышло как-то тихо. Они сошли с тротуара, заворачивая на дорогу между домов. Хван с замиранием сердца ждал, а Феликс, походу, никуда не торопился. Хотя, а куда им спешить? Хёнджин расслабленно улыбается и видит такую же улыбку в ответ. Феликс ловит его руку, крепко сжимая, и тогда Хёнджин слышит. Как же его трогает от того, насколько красиво пел Феликс. Нежно, тихо и на этот раз только для него. Хёнджин не сдерживается и целует его. Так аккуратно и чисто. — Спасибо. — Я знал, что тебе понравится. — В жизни не думал, что кто-то посвятит мне песню. — В жизни не думал, что буду петь для кого-то. Феликс улыбается так искренне. Тянет шапку ниже, чтобы не дуло, и смотрит под ноги. Хёнджин смотрит на торчащие волосы на затылке. Ещё никогда ему так не хотелось прикоснуться к кому-то. — Пошли смотреть на небо… — Ликс выглядит очень воодушевленно. — Никогда не понимал, почему ты это делаешь. Феликс только рассмеялся. — И как часто ты видел меня, смотрящего на небо? — Достаточно. Я пытался разглядеть в нём хоть что-то, но быстро надоедало. Тебя я находил более интересным. — Жутковато, — Хёнджин поджал губы. Сам понимал это. — Обычно пытаюсь там мать разглядеть. Она повесилась. — Хван поджимает губы сильнее. О таком слушать всегда было неловко. — Знаешь, что биполярка может по наследству передаваться? Я такой везунчик. У меня есть старшая сестра и она живёт себе замечательно. Недавно замуж вышла. А меня даже не пригласила, представляешь? Ну и похер, на самом деле. Я бы там разнёс всё. Ну, в общем, она меня не трогает, а я и вспоминать про неё не хочу. — А отец? — Хрен знает. Мне как восемнадцать стукнуло, так я съехал в мамину квартиру. Он меня не понимал. Феликс задрал голову и поменялся в лице моментально. Будто они сейчас не говорили о чем-то таком. Как же он улыбался. — Никогда не думал, что там? За пределами атмосферы, нашей солнечной системы и, возможно, галактики. Я в детстве так сильно увлекался космосом. Ты бы знал, как я хочу оказаться рядом с Юпитером. Его вихри так завораживают. Или с Сатурном. Всегда было интересно, как вблизи выглядят его кольца. — Феликс замолчал, смотря вверх, видимо, представляя сказанное, но в мгновение поворачивается и смотрит на Хёнджина. — Какая у тебя мечта? — Не знаю. Вероятно, её нет. — Я не верю. Она должна быть. Что-то, о чём можно думать перед сном. Несбыточное и нереальное. — Перед сном я думаю об учёбе и работе… — Феликс смотрел с таким недоверием. — И о тебе. Немного. — Тогда, можно сказать, что твоя мечта стала реальностью? Феликс заулыбался, намекая на себя. Хван почувствовал, как уши начинают гореть. Он клянётся, что положил бы к его ногам не только Юпитер, но и всю солнечную систему. — Возможно. — Да ладно, не будь таким сдержанным. Небось, перед нашей встречей, ночами думал о человеке как я. Рядом с которым будешь чувствовать себя так приятно и свободно. У тебя нет друзей. Смею предположить, что и не было. Правда. Тупая правда. Хёнджин ночами задыхался от одиночества и обиды. Потому что не получалось выстраивать нормальные взаимоотношения. В один момент все разбежались, а он остался. Другие его не понимали или он не понимал их. Считал себя скучным. Странным. Неправильным. Со стороны так просто начать общаться. А у Хёнджина дрожь по телу и язык в тисках, когда он с кем-то говорил. Горло всегда так неприятно сдавливало. И голова сразу тяжёлая от переизбытка тупых мыслей. Он старался завести друзей, но каждый раз понимал, что один. Сам виноват. Недостаточно старался. И сталкинг он оправдывал скукой, но на самом деле пытался отвлечься и создавал иллюзию, что не один. Но он смирился и привык. Быть самому теперь нравилось больше, а общение с людьми утомляло настолько, что не хотелось к ним возвращаться. Что в Феликсе было особенного, он сам не понимал. Так получилось. — Я, походу, что-то не то сказал, да? У тебя такое лицо поникшее сразу стало. Феликс одёргивает Хёнджина и тот нервно давит улыбку. Об этом думать не стоило вообще. — Да нормально всё. — Да ладно тебе. Послушай. — Феликс поворачивает Хвана к себе и крепко сдавливает ладони на его плечах. — Не знаю, о чем ты там думал, но сейчас же всё хорошо. У тебя есть я, а у меня ты. И всё правда так замечательно. Ты замечательный, Хёнджин. — Мне стоит заплакать сейчас? Хван говорит чисто в шутку, потому что не знает, что ответить на такое. — Если тебе это нужно… Феликс выглядит серьезным. Будто понимает всю важность сказанных им слов для Хвана. А Хёнджин… А Хёнджин плачет. Прикрывает лицо руками. Так стыдно, на самом деле. Он чувствовал себя уязвимым. Феликс аккуратно обнимает и перебирает волосы. Молчит. Не пытается успокоить. Просто ждёт. И насколько же становится легче. — Извини, наверное. — Ты не должен извиняться. Хёнджин буквально слышит улыбку в его голове. Хочет отстраниться, но Феликс только сильнее обнимает. Хван заводит руки тому за спину. И… Как же хорошо. Он рад, что встретил Феликса. Он не жалел ни о чём. Прохладный ветер задувает под слои одежды, а на шее он чувствует горячее дыхание. Феликс вообще очень теплый. И комфортный. Хван сильнее зарывается носом под воротник его куртки. Он бы всю жизнь дышал этим запахом. — Нос холодный. У Феликса от такого мурашки по позвонку. Он берет Хёнджина за плечи и заставляет посмотреть на себя. А потом целует его нос. Не уверен, поможет ли это согреться, но он продолжает. Целует скулы, щеки и на секунду замирает, когда добирается до губ. Смотрит завороженно и будто сомневается. Хван сам целует, а Феликс после хихикает. — Пошли, я тебе покажу звёзды и созвездия, а потом всю ночь буду рассказывать легенды о них. Хёнджин не может перестать улыбаться. — Пошли.