Часть 2
23 сентября 2023 г., 00:00
Юлька принялась мыть Михаль, как делала это и два дня назад, и неделю, и год — поднимала безвольные руки, шампунем промывала короткие волосы. Намыливала ноги, пах, между ягодицами.
Приоткрылась дверь, зашла та же женщина — каблуки, юбка, блузка — невольно отметила Юлька.
Сумасшедшая подошла к кровати и посмотрела на Михаль в уже аккуратно застегнутом памперсе. Юлька быстро прикрыла Михаль одеялом и попросила посетительницу выйти. Надо было одеть пациентку. Ненормальная хотела что-то сказать, но передумала и покорно вышла из палаты.
— Я быстро, — сказала ей вслед Юля. Она сноровисто одела Михаль — спортивные штаны, майку и сверху тонкую рубашку, тонкие носки. Расчесала и пригладила влажные после мытья ее волосы. Подняла бортики больничной кровати, позвала посетительницу и, выйдя из палаты, оставила дверь слегка приоткрытой. Блондинка сначала опять долго смотрела, потом не выдержала: опустила бортик, стянула очки в черной толстой оправе, встала на колени рядом с кроватью, попыталась положить голову в ноги Михаль — не дотянулась. Дотянулась лишь руками и зарыдала, причитая на иврите:
— Прости, прости, прости…- Потом все же встала и, пришепетывая, целовала колени и ступни, пока Юлька, заглянув, тихо не сказала ей:
— Я могу что-то для вас сделать? Помочь?
Посетительница лишь скорбно покачала головой, достала духи из шкафчика, поставила какую-то песню, уселась в кресло и дала себе волю- рыдала, плакала и бормотала неразборчиво на иврите, сжимая в кулаке флакон с духами. Немного обалдевшая Юлька погрозила пальцем любопытствующему Хитаму в приоткрытую дверь, сказала ему одними губами «я сейчас» и захлопнула белую створку перед его носом.
— Как вас зовут?
— Зои, Зои Коренберг. По-русски Зоя. Я специально на иностранный лад сделала, чтоб удобней было.
— Кто вы?
— Адвокат. — Юлька удивилась. « Ничего себе, совпадение»
— Кем вы приходитесь Михаль?
— Подругой.
«Наверное, очень близкая подруга, вон как убивается, даже дети ее так не страдают.»
— Да не волнуйтесь вы так. За ней хороший уход. Очень хороший. Мы присматриваем за ней, честно.
— Я вижу. Но… — Зои опять разрыдалась, опять зашептала что-то на иврите. «Молится, она что ли?»
Юлька вздохнула. За пять лет она видела много разных семей, но эта уж что-то совсем несчастная, смотрит совсем уж жалобно. Юлька проговорила — на всякий случай, хоть и жалела она эту ненормальную, но и куда-нибудь деть эту женщину хотелось- она мешала Юльке, отвлекала от работы и интересовала:
— У нас тут социальный работник есть, может он посоветует вам обратиться к кому-нибудь?
Зоя (или Зои, что ли) взглянула на Юльку, как ей показалось, с отвращением:
— Зачем мне социальный работник?
— Вы так плачете…
— Да, плачу… понимаете, я…
— Понимаю, вы скорбите… вы недавно узнали об ее состоянии?
— Да… Михаль… я так злилась на нее, господи, как же я злилась на нее. Я желала ей смерти, я проклинала ее, я ненавидела ее, она… но у меня есть и смягчающее обстоятельство.
— Какое же? — невольно спросила Юля.
— Я любила ее… Хотите услышать нашу историю? О господи, я ведь даже и рассказать никому не могу, а она-то уж точно никому ни сном, ни духом. Даже дети ее не знают ничего. От них она наиболее тщательно скрывала вернее не от них, а от окружения. Хотя и от них тоже. Вы знаете такого режиссёра, достаточно известного. Ярин Яалом?
— Нет
— Ну, конечно, нет. Он гей.
— Да? Ну и что?
— Ах, ну, конечно же, он ее сын.
— Ну и?
— Тогда я начну сначала…
— Я не смогу слушать, может к социальному работнику? У меня работа. — Еще раз попыталась Юлька, чувствуя, что ей надолго присядут на уши. Но и отказывать Зое было неудобно — переживала Зоя по-настоящему.
— Ладно. Только если недолго.
— Это недолго. Я с ней познакомилась 16 лет назад. Ей было 50
«Значит сейчас ей 66? А я и не знала.Выглядит старше» -подумала Юлька.
— Я скучаю по ней безумно, поэтому мне хочется рассказать, какая она была. Можно? Это быстро, правда, — просительно сказала Зоя.
Юлька кивнула, подошла к двери, позвала Хитама.
— Хитам, я тут, с этой останусь, что-то ей надо от меня.
— Ладно, но если что, я тебе напишу.
— Договорились.
Зоя стояла у окна, Юля села в кресло для посетителей.
— Роста она небольшого, всегда деловая, с хриплым, низким, как будто прокуренным голосом, хотя она никогда не курила. — С удовольствием начала Зоя. — Целеустремленная женщина, карьеристка, одна из лучших, если не лучшая в своем деле… Была. — С трудом выговорила Зоя. — Профессора, конечно, ей не удалось получить, но врач и руководитель она была от бога. Человечная, но вместе с тем и мелочная до невозможности. Могла пожертвовать кошачьему приюту тысячи шекелей и поссориться с официантом из-за одного шекеля. Очень противоречивый тип. Такой, знаете, — она взглянула на Юлю. — Не разберешь сразу. То ли жадность вселенская, то ли щедрость… Я так и не разобралась окончательно. А счас… — Зоя грустно кивнула на больничную кровать. — И не узнаешь.
— Михаль, как же так получилось! — Она разрыдалась в голос, подбежала к кровати, схватила в руки ее ладонь и начала истово целовать. Юлька, смущенная неподдельной интимностью этой сцены, быстро вышла из палаты, постояла, прислонившись к стене. Вынула из кармана телефон, пролистнула в попытке отвлечься.
Прошла на кухню, подхватила тележку со стиркой, отвезла в прачечную, вернулась. Старичков после завтрака свозили в зал для мероприятий.
— Хитам, пойдем со мной, привезем Михаль.
Хитам хмыкнул:
— А что сама? Она ж не весит ни хрена.
— Да там эта, посетительница странная.
Они зашли- в палате стоял устойчивый запах духов зен, в склянке на тумбочке у кровати стояла одинокая красная роза.
Наигрывала душещипательная мелодия. Зои Коренберг уже не было.
***
Юлька в три часа вышла с работы. Заскочила в магазин, купила по скидке консервированного тунца — 3 банки за 10 шекелей. Хорошо Артему на работу брать. Огурцы, помидоры, лук. Макароны, конечно же. Села в 18-й автобус, расположилась на заднем сиденье с мешками, сунула в уши наушники, привалилась к стеклу и задремала. В четыре она забрала дочку с продленки, проверила домашнее задание, закончила варить суп. Взяла книгу на иврите — попыталась читать — неудержимо начало клонить в сон. Тогда Юлия взяла ноут и в Нетфликсе включила сериал Фауда с русскими титрами. Беспрерывно слушая ругань и крики то на иврите, то на арабском языке, то и дело бегая к экрану в особо напряженные моменты, протерла пыль. Артём должен вернуться в шесть вечера. Она погрела суп, второе. В шесть Артем зашел домой — он помыл руки, довольно улыбаясь, сел за стол. Дочка прибежала, болтая на смеси русского и иврита, Юля ее одернула, попросив говорить только по-русски. Артем поужинал, включил телик и замер перед экраном. Юлька вышла с ребенком на улицу, к дочкиным друзьям и их мамочкам. Потрындели и вернулись домой. Артем засыпал у телека. Юлька разбудила, его он пошел в кровать. Юлька уложила дочку, улеглась рядом с похрапывающим мужем. Вспомнила, как Зои целовала руку Михаль. Может это и было не совсем нормально, но как же жалко Зои. Видно, и вправду близкая подруга. Интересно, кем же Михаль работала, врачом что ли? Стало любопытно. Грустно тоже стало…
