Правдивая история, рассказанная Зоей санитарке Юле в доме престарелых "Пуэбло Эспаньол"

Юля уже ждала Зою. Бойко простучали каблуки. Зои вошла, поздоровалась. Взяла склянку, поменяла воду, вернула на тумбочку и начала с того места, на котором вчера остановилась. - С той самой встречи, когда она ругалась за несчастный шекель я поняла, что никуда от нее не денусь. Все, что она захочет, то и будет. Все вокруг, кроме Михаль, быстро шло,хм, в... в... Нахуй. Помешательство оказалось таким сильным, что я, боясь этого, еще попыталась упираться пятками и сопротивляться. Я убеждала себя, что это из-за того, что 7 лет не была с женщиной, мол,это просто блядство такое, прости господи. Я решила, что если быстро с кем-нибудь пересплю, то меня отпустит, потому что Михаль не была ни бишкой, ни лесбиянкой. Я пошла в Амазона бар и познакомилась там с какой-то девой, которой я понравилась, и она мне понравилась. Мы переспали в первый, второй, третий раз. Она в меня как бы влюбилась и была хороша, но это не помогало вытряхнуть Михаль из головы . Я вообще ведь ничего про нее не знала и не представляла, как звонить незнакомому человеку и о чем говорить? О злосчастном шекеле, который она вытребовала? И вдруг она мне пишет. Хочешь встретиться? У мелкого вечером поднялась температура, но я ни секунды не мешкала. Оставила детей на их папочку и поехала в Кирьят Оно. Она ждала меня дома. Я, как полная дура, по дороге купила тортик. Вино. Не знаю, почему не спросила ее. Оказалось, что она не пьет и торты не ест. Мы с ней поговорили о пустяках - она спросила что-то об Игале, о нашей конторе, я рассказала, что работаю там 5 лет, ну и всякая такая ерунда. Я не поняла тогда, зачем она меня позвала. Опять это чувство центрифугальной силы, когда тебя тащит и не можешь сопротивляться... - ты водишь? - Прервалась вдруг Зоя - Сейчас нет, машины нет. - Как вы без машины? Тяжело ведь. Юля не успела ответить. Зоя продолжила: - Но это и неважно, знаешь, то чувство когда на большой скорости входишь в такой длинный поворот и чувствуешь как тебя тащит в сторону? Если не сбросить скорость, то тебя выкинет или перевернет центробежная сила? Так вот, с тех пор как я увидела Михаль у меня все время было такое чувство. Только притормозить не получалось ,как я ни старалась. Я из последних сил набрала той девчонке, напросилась в гости с тортиком и вином. Она меня трахнула просто, - Зоя поискала слово,- по-царски. Так можно сказать про трах? Юлия пожала плечами, смущенно улыбаясь. - Но все равно всю дорогу я думала про Михаль. Никак не получилось сойти с дистанции. Я отвязалась от той девушки и решила посвятить себя дому и семье - каждый день имела близость с мужем, отводила мелких в детсад и забирала. Готовила какие-то обеды, гуляла с детьми в парке, общалась с такими же, как я, мамами, которые устраивали посиделки с детьми. Даже приглашала к нам домой на такие шоколадные шарики и все такое, но ничего не помогало. Обсуждала шмотки, дни рожденья, как раз тогда Вторая Ливанская началась - Орен пригласил к нам пожить каких-то родственников из Кфар Врадим. Но все равно, все мысли были нацелены на Михаль. В один вечер я ей написала. И она, к моему невероятному удивлению, согласилась встретиться. И в тот же вечер я не сдержалась, прижала ее к стене, и целовала. У нее были удивленные глаза, я думала счас оттолкнет, пошлет, обидится, но вдруг она поддалась и положила руки мне на плечи. - Это был так... - Зоя прикрыла глаза. - Чувственно. Мы только целовались, а еще я постоянно нюхала ее волосы. Гладкие, густые. Она их не выпрямляла специально, они были гладкие сами по себе. А ноги у нее были, полноватые, она все время ходила в красивых брючках, но такие, чуть полные как раз и сводили с ума… И губы абсолютно кукольные,аккуратные и глаза черные, блестящие. И любила она поесть, но все время на диете была, потому как в кофе клала сахар, а могла пить кофе по три-четыре раза за день. Господи, да я совсем от нее голову потеряла. Следующий раз мы смогли встретиться только через три дня. Но все это время мы переписывались. Я начинала утро с сообщения - самая прекрасная женщина на земле, желаю тебе хорошего дня. Она посылала смущенный смайл и спасибо. Тебе тоже. В субботу она была свободна. Дети ее не приезжали. Я предложила ей поехать в Кейсарию . Я заехала за ней, мы долго бродили по раскопкам, рассматривали крепостной ров, голограммы, фоткались на колеснице. Потом спустились к морю. Я расстелила циновку и улеглась на нее. Она положила свою голову на мой живот, и мы так долго лежали. Дома Орен остался с детьми, повез их к бабушке. Ему я сказала относительную правду, что встречаюсь с Михаль Яалом по рабочим вопросам. Постепенно наши встречи становились рутиной, вписываясь в распорядок дня. Но до конца мы так и не доходили. Михаль опасалась, говорила, что ей стыдно, то есть не стыдно, но она не представляла, как это сделать. И она не понимает, как вообще это может произойти между женщинами. Я не торопила ее. Знаешь, она действительно об этом думала часто и боялась. В какой-то момент я ей сказала, что ничего не буду делать. Если ты не захочешь - ничего не будет. Но если да- приди сама. И она пришла. Если она что-то решала - то всегда тотально. Дороги назад не было уже. Мне кажется, в тот день, когда она впервые потрогала меня... о, боже, да я кончила еще до того, как она потрогала меня. Даже не кончила- слово-то какое неподходящее. Это было такое необъяснимое мощное чувство, сбивающее с ног. Никогда до и никогда после ... - Зоя прервалась в волнении. — Это было... так правильно, так точно, как... она поискала слово- как будто пазл сложился, как... Как будто пазы зашли в свои гнезда. Юля жалостливо смотрела на Зою - та, встав, в волнении теребила подол юбки. Перевела взгляд на Михаль, которая лежала себе с полузакрытыми глазами, а по виску ее текла слеза. От сухости и лежания, скорее всего, но ни Юля, ни Зоя не увидели этой слезы. Зоя опять села в кресло и утирала слезы клинексом. - Мы не могли друг без друга. Как сообщающиеся сосуды, как одно целое, как ниточка-иголочка, как... я не могла расстаться с ней даже на день. Я тогда похудела, выглядела роскошно, сил было много. Носилась между детьми, работой и Михаль. Босс мой, Игаль Франкштейн, постоянно выплачивал мне какие-то бонусы, работала я на чистой воды вдохновении, незамутненным ничем. Приходила на работу счастливая. Я знала, что вечером или днем или ночью увижу ее. Меня никто не бесил, не досаждал мне. Клиентура поперла косяком. Секретарша, Лин, такая толстая и достаточно зловредная женщина, пыталась какие-то козни против меня строить, но, - Зойка усмехнулась. - Я этого бряцанья оружием даже не заметила. Настолько поглощена была мыслями о Михаль. Зоя подошла к Михаль, поцеловала ей руку, потом в лоб. - А она? - Она источала такие потоки нежности, что душа моя прилепилась к ней намертво. Да так, что я уже не разбирала, где она, а где я. Понимаешь, все было идеально - я упивалась этим чувством, плавала в нем и не могла насытиться. Она свободно говорила по-немецки. Ее отец, немецкий еврей, ребенком чудом выживший в Маутхаузене, по-моему, и репатриировавшийся сразу после войны, научил ее. В ее семье было много споров, многие упрекали его, что нельзя учить ребенка языку нацистов, но он решил, что дочь его будет как и он, свободно говорить на нескольких языках. Мать ее родилась в Израиле, дочь каких-то евреев из штетла из Галиции,это район Львова,что ли, которые репатриировались до войны и каким-то образом оказались владельцами плантаций апельсинов в Кфар Маас Знаешь, ее вот эта вот то ли бережливость, то ли скопидомство, не знаю. Она меня выводила из себя. Мы были на Крите, ездили отдыхать. Я туда всегда часто ездила к своей подруге. Пошли гулять в Старый Город в Ираклионе, а там масса маленьких магазинчиков. Я выбрала дочке платьишко, такое, белое с голубой вышивкой, красивое. Продавец мне сказал- 20 евро. Я послушно вытащила кошелек, а Михаль налетела как коршун, вся аж светится от предвкушения. Говорит этому мужику, чо так дорого? Платье маленькое, детское, скинь немного. Он ей - ты че, экономическая ситуация плохая, не могу. Я пытаюсь ему 20ку протянуть, а он на меня даже не смотрит, он уже весь в ней. Она ему опять, что даже одно евро не можешь? он говорит одно могу, а она говорит, да не жмоться, а он говорит от души отрываю и платьишком тем трясет - вышивка, ручная работа, мол. Она ему- очень красиво. В конце сторговались. Мне еще сыну нужно было купить, я под ее нажимом выбрала и для него. Заплатила за платье и рубашку детские 26 евро. Михаль прямо счастливая была, я вся красная и грек тот долго ей еще кланялся, предлагал нам вечером в таверну, танцы, узо. Греки народ предприимчивый, темпераментный, поэтому она там цвела и пахла, когда торговалась во всяких деревеньках. Они ставят одну цену, я послушно платила, вернее пыталась, она тут же начинала сбивать цену, просить, доказывать. И они, знаешь, с таким удовольствием с ней торговались. -А для себя она не торговалась? - Нет. Она никогда ничего не покупала в таких местах. Говорю же, не тратилась. Но при мне, прочитав где-то, что какому-то несчастному котенку требуется помощь, не думая тысячу шекелей перевела в ветклинику. Мы встречались тайком–у нее, конечно. Сын ее уже отдельно жил, а дочь в армии была и только по выходным приезжала. А я все время к ней - после работы, во время работы и до работы. У нее график очень плотный был, тяжело было найти окно в расписании в середине дня, но мы приспособились - в Ганот был домик для дискретных встреч – мы там придумали в перерыв мой встречаться раз-два неделю. Игаль хоть и хороший босс, но был против частых отлучек. Говорил, ешьте в офисе, спите в офисе, отдыхайте в офисе и правда, все условия были, но мне нужна была Михаль. Я не могла без нее. Юля зачарованно слушала. - А муж? - Что муж? -А он знал? - Сначала не знал. Долго я его обманывала, хотя... Знаешь, вот эти теории привязанности – что, мол, если у ребенка в детстве была хорошая связь с родителями, то он строит хорошие отношения с партнерами. Не боится, что его будут обманывать, предавать и все такое. Юля не знала, но кивнула. - Так вот и у него, и у меня такая штука. Мы хорошо строим отношения и всегда, - с нажимом сказала Зоя,- он мне всегда верил безоговорочно. Но я не могла ему сказать правды –это было бы как бить ребенка, я знала, как он поступит. Это пугало меня. - А как он бы поступил? - А он и поступил так, как я и думала - немного нервно сказала Зоя. Юлька слушала, открыв рот. Зоя рассмеялась: - Сейчас ворона залетит. Пришла Юлина очередь смеяться: - Мне так мама говорила в детстве. - А ты откуда вообще, Юля? -Из Бат Яма. Зоя довольно усмехнулась – хорошо. - Но ты ж поняла, что я имею в виду? - Да. Из Перми. - Прикольно. Моя подруга тех дней из Краснокамска. - А что с подругой? - Разошлись пути-дорожки, - неопределенно сказала Зоя. - А кем ты там была? - Адвокат. Зоя выпучила глаза: -Да ладно!!! А сколько времени ты тут… временно? - Пять лет. - Иврит выучила? - Ну да, общаюсь. - Ты должна обратиться к Франкштейну, Игаль Франкштейн. Он тебе поможет. У него вроде все еще офис в Ашдоде , мы там с Мухаммадом начинали. А счас у нас своя контора – Коренберг и Халаф. Не тормози. - Зоя, а ты тут сколько? - Где? - Ну, в Израиле. - Да уж 35 лет без пары годиков, - Усмехнулась Зоя. - Всю жизнь почти. Мне ведь 50 должно бы… должно исполниться в этом году. - Ты очень хорошо выглядишь. - Спасибо. – Голубые глаза за стеклами очков в грубой черной оправе весело блеснули. - Юль, а тебе 35? - 36. - Старше, чем я была, когда с Миха́ль познакомилась. Запомни имя - Игаль Франкштейн. Юля взяла телефон: - Зоя, мне идти надо. Время. - Иди, - с улыбкой сказала Зоя. – Завтра работаешь? - Да. - Я тебе завтра дорасскажу. - Пока.

***

Дома Юлька обдумывала все рассказанное Зоей и только диву давалась. Неужели эта лежащая тетенька могла вызвать такие нечеловеческие страсти. Да и сейчас, судя по всему, Зою не отпустило. Как же она ее целует. Даже Артем так никогда ее,Юлю, не целовал. Даже когда совсем молодые были и кровь кипела и влюблены были сверх всякой меры. «Зои́ Коренберг» – повторила Юля про себя. Имя ее звучало совсем по-иностранному, экзотично. И сама она была… Экзотическая, хотя и русская. И забавная, и смешная. Запросто с Юлей на ты, а Юля все привыкнуть не может, что здесь все кругом повсеместно «тыкают» друг другу. Интересно, как у нее с мужем все сложилось? Юля взглянула на своего, который спал рядом, похрапывая. Тоже ему достается -учит иврит, рассылает CV, а пока на заводе вкалывает. Инженер. Образование хорошее, но не везет. Юля почистила зубы, посмотрелась в зеркало, сняла футболку, лифчик, покрутилась перед зеркалом- нет, с такой фигурой она не вызовет никаких таких страстей ни у Зои, ни у кого другого. Только Артем ее и любит. Она прилегла рядом с ним, привычно закинув на него ногу и подумала еще раз про Михаль. Бедная. Любила, радовалась, жила. Надо у девчонок спросить, что с ней произошло. Еще ведь не старая совсем.