Прозрачна как лёд, чиста как яшма

*** Две фигуры лежали на холодном граните. Одна — с мыслями, где же он свернул не туда, вторая — любуясь первой, не в силах отвести взгляд. Единственное, что их спасло — раздробленная гробница, в силу своего состояния не активировавшая ловушки. Шэнь Цинцю вновь напряг мышцы, но не смог даже пальцем пошевелить — каждым принадлежащим ему органом, словно марионеткой, управлял его ученик. Кровяные паразиты идеально подходили для соблазнения, шпионажа и допроса. Стоит ли говорить, что ни один из вариантов не пришёлся ему по душе? Ло Бинхэ, впрочем, не стал спешить. Медленно перебирая волосы наставника, он вдыхал его запах, стараясь убедить самого себя, что переживать ему не о чем, что любимый «человек»-заклинатель-шицзунь не исчезнет. Шэнь Цинцю, тем не менее, не оставлял попыток понять, что творится в голове его ученика. «А как же духовное оружие? А гарем из шестьсот тринадцати жён? А завоевание всех Трёх Миров?» Подключиться к Системе тоже не получалось — она исчезла, будто её и не было. «Наверное, дело в сигнале…» Изящные пальцы спустились ниже, оглаживая утончённые черты лица, немного надавливая. Лорд Цинцзин сглотнул ком в горле. Кровь против воли начала кипеть, дыхание участилось. «Чёрт, ты же несерьёзно?!» Что-что, а вот лишиться невинности тем более с Бинхэ! ему вообще не хотелось! Замерев, будто кобра перед броском, его во всех смыслах ученик наклонился как можно ниже. Между их губами остался жалкий фэнь, но, играя с добычей, Ло Бинхэ невинно поинтересовался: — Шицзунь, вам нравится? Так и не дождавшись какого-то ответа, — благо, ци всё ещё пыталась хоть как-то бороться с паразитами — адепт повелительно взмахнул рукой, запечатывая гробницу. Ах да. Теперь Ло Бинхэ — бывший адепт Цанцюн, полудемон, что в будущем должен был объединить все Три Мира и стать их Императором…стал самым настоящим яндере и обрезанным рукавом!!! Где он, Шэнь Юань Цинцю, просчитался? *** Несколько недель спустя путники достигли-таки столицы. Чжанъян поражал своими размерами: за полдня к началу Запретного города они ни на один чжан не приблизились, ибо предпочитали идти пешком. «Им на возничего денег жаль, раскрывать себя не хотят или берегут энергию?» И то, и другое казалось глупостью: прибыли ученики на мечах, да и по одежде на местных не походили, а для восстановления жизненных или духовных сил есть артефакты. «Либо эти адепты тупые, либо что-то тут не чисто…» — схватив бу ткани, быстро прикрыла нижнюю часть лица. Ножны для меча добывать пришлось тоже незаконным путём — самые неприметные, какие только можно было взять. Щелчок, и Мохэ устало садится на её плечо, прикрыв глаза. «Заработался, бедный», — во время путешествия снимать технику без риска можно было лишь ночью. Неслышными шагами Лю Минъянь направилась на площадь в надежде найти разговорчивого жителя, знающего тот постоялый дом, где хозяин не будет предлагать свою жену гостям. *** — Этот мастер настойчиво просит чжаньмэньшисюна пересмотреть своё решение. — слова, сказанные сквозь зубы, нарушили и так неспокойную атмосферу. Если б он знал, что это Собрание Лордов будет такое же, как и прошлое, то отправил бы чжаньшоу к Лорду Цюндин сразу же после получения приглашения. «Зачем было уделять столько внимания исчезновению этого змеёныша?» Понять причину фаворитизма Юэ Цинъюаня в сторону Шэнь Цинцю он не мог. Напрашивался лишь простой, лишённый элегантности вывод: они знакомы. Давно знакомы. В голову снова пролезли навязчивые мысли: Минъянь любила…довольно экстравагантную литературу почти что с детства. Ностальгия вскоре утихла, оставив после себя усталость — предстояло должным образом объясниться с матушкой, а также ответить на хотя бы часть её многочисленных вопросов. Письмо, отправленное матерью ещё до Собрания, Лю Минъянь проигнорировала. Почему? Лорд Байчжань, как обычно, не вмешивался в большинство обсуждений, обращая внимание лишь на то, что касается непосредственно Цанцюн, Байчжань, и его самого. Чёртовы собрания. *** Голова наконец приземляется на фарфоровую подушку — жёсткость этого материала успела стать чем-то привычным. Снять одежду и бинты под ней, равно как и парик из настоящих человеческих волос уже не было сил. «Чувствую себя Мулан». Записи так и остались скрыты за пазухой, Мохэ, измотанный городским шумом, улетел на охоту в ближайший лес. Завтра. Всё завтра. *** Под тёплыми струями нагретой воды вчерашний богатый повеса ненадолго становится хрупкой девушкой. По чернильным перьям ворона медленно большой кляксой растекается солнце. Утро выдалось неспешным. *** Зазывающие покупателей торговцы походили на ярко раскрашенные мишени — скрытая от глаз окружающих, она неспешно присматривалась к ассортименту этих простофиль. Хотя простофили столько не продают. Единственным недостатком «шоппинга» была маленькая вместимость мешков, спрятанных под одеждой — настоящие мешочки цзянькунь здесь купить не представлялось возможным. Бесплатная еда для неё и для Мохэ, одежда, деньги, ценные вещи — такими темпами она и таинственным вольнослушателем станет в какой-нибудь школе для детей привилегированных сословий. Впрочем, среди юных благородных барышень ничему полезному научиться не выйдет — придётся подслушивать и подсматривать за парнями. «Учитывая мой уровень знаний письменного китайского, то не за парнями, а за мальчиками». — Молодой господин, сейчас же вернитесь! Сорванец неожиданно застыл, расстерянно глядя на пустоту перед собой. «Пустота» легонько потрепала его по голове, подушечками пальцев ощупывая затейливый головной убор, внимательно осматривая расшитые золотом одежды. «А жизнь-то налаживается!» *** Шифу Чжан безмолвно любовался происходящим перед ним: наследник семьи Бай наконец взялся за ум! «При столь усердной учёбе он обязательно сдаст кэцзюй!» Гордость за своего ученика вернула теплоту в его взор. Мусорное ведёрко, еда на три дня, туалетные и письменные принадлежности, а также торжественные одеяния, исписанные пожеланиями удачи вместе с различными напутствиями — его подготовка безукоризненна. Он либо сдаёт кэцзюй и становится цзиши, либо… О провале он старался не думать — добраться до высокого ранга хотелось сейчас, а не в старости. Слова, сказанные отцом накануне, заставляли кровь бурлить от волнения: «Не урони лицо пред Сыном Неба!» Сам Император прибудет поглядеть на участников экзамена! Резкий порыв ветра с силой распахнул ставни, донося до ушей присутствующих крик солнечной птицы — вороны. Больше Лю Минъянь здесь ловить нечего. *** Стол ломился от свитков. Иные были аккуратно перевязаны, другие лежали раскрытыми, чтобы не смазать сохнущие чернила. Кисти из белки, из конского волоса из…честно говоря, она просто скупала или забирала каждую себе сразу после того, как предыдущая приходила в негодность. Прописывая мельчайшие детали столь нестандартной и оригинальной — по крайней мере, для этой эпохи — истории любви, беглая ученица хохотала до упаду, предвкушая скорую встречу. «Кто же знал, что у Системы есть спящий режим? ~» Аромат бузины, природной смолы и черники составлял неплохой аккомпанемент для крутящихся вокруг мыслей. «Песню, конечно, было бы легче распространить, насколько бы она не была похабной или запрещённой — хороший мотив и скабрезный припев сам въедается в голову…» Чернила постепенно впитывались в подобие бумаги. Черта за чертой, иероглиф за иероглифом — к здешним правилам письма привыкать пришлось меньше ожидаемого. «В моём случае, нужно лишь подложить рукописи в магазины, расклеить их в многолюдных местах, и поделиться своим творением с особо сентиментальными аристократками… Или просто посетить любой хотя бы с виду богатый дом...Хотя бы попробовать». Мохэ, чувствуя усталость хозяйки, наклонил голову набок в попытке рассмотреть записи. Наверное ворон подумал, что всё дело в них. Чёрные лапки от нетерпения постукивали по её плечу. «Это даже…мило?» — Можешь идти, Мохэ. Довольный, он тут же полетел прочь в поисках добычи. «И чей же скот пропадёт в этот раз?»