Уходить надо на пике

      "Я ведь не самоубийца? Я ведь хочу жить? Зачем тогда я глотал эти таблетки? Как они вообще попали в мой организм?"       Антона уже три дня запирают в комнате, заставляя сидеть как собаку на цепи. Выйти из своей будки он может только под руку, в сопровождении Арсения, который как всегда делает вид, что ничего не произошло.       Но Антон все помнит. Он помнит, как его привезли в холодный лес, помнит, как бежал по ебучему снегу, спотыкаясь об каждую ветку. Он помнит, как пули свистели над головой, как он прятался за деревьями, надеясь, что скоро все закончится. Но как же он ошибался...       Эти "догонялки" длились бесконечно долго. Оборачиваясь назад, он запомнил тот самый взгляд, который останется в его памяти до конца жизни. Взгляд охотника, бегущего за жертвой, убийцы, которому ничего не стоит направить на человека оружие, выпуская пули одну за другой.       Таким он Арсения еще никогда не видел. Это будто была вовсе не игра, а бой на поражение.       "Неужели он не боялся попасть в меня? А если бы я резко рванул не в ту сторону, он бы меня убил?", — сердце заходилось только от одной мысли, которую Антон так не хотел допускать в свою голову.

***

      За окном уже стемнело. Арсений сидел в своей комнате за рабочим столом, перебирая старые бумаги "из прошлого". Каждая папка была отдельной историей, куда складывалась вся информация о человеке, за жизнь которого Попову когда-то хорошо заплатили.       Глаза проходились по черным строчкам, где каждая буква была настолько хорошо изучена, что последующий текст всплывал в памяти без какого-либо усилия.       От бумаг мужчину оторвал внезапно зазвонивший телефон, прервавший столь интересное погружение в воспоминания, которые содрогают его сердце до сих пор.       Взглянув на засветившийся экран, Арсений прикусил губу. Контакт, который в данный момент пытается с ним связаться, звонит очень редко, но, что называется — метко. Обычно это намекает на очень большие неприятности. Но какие? Новых заказов он пока не берет, своим лицом нигде не светит. Неужели давнишние враги вышли на его след?       Рука с опаской взяла телефон, и палец смахнул кружок вправо, позволяя секундам разговора начать тикать.       — Слушаю, — сдержано начал Арс.       — Вечер добрый. Хотя... кому как, — знакомый голос будто уже нес в себе странную интонацию. — Я по делу звоню. Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты паренька у себя держишь. Насколько мне известно, его Антоном, кажется, зовут.       — А в чем собственно дело? — брови киллера сошлись к переносице, уже понимая, что сейчас он услышит не очень хорошие новости касательно парня.       — Антон Шастун Андреевич. Девяносто первого года рождения. Родился в Воронеже. Из родственников только бабушка.       — Сань, к чему ты клонишь? — Попов упал спиной в спинку стула, стараясь понять к чему ведет его давнишний знакомый.       — А к тому и клоню. В розыске твой зеленоглазый парень, как без вести пропавший.       Арсения эта новость не напугала, но напряжение в его теле значительно усилилось. Конечно он полагал, что знакомые Антона вряд ли будут сидеть на месте ровно, когда парень уже больше месяца не выходит на связь. Если не бабушка, то у парня полно друзей, знакомых, с которыми он учился и общался каждый день. Наверняка в институте за него тоже спохватились.       Любая база, куда заносят человека так или иначе связанного с Поповым — это прямая угроза для него самого. Благо, есть такие люди, как Саша, который работает на Арсения и выполняет роль ищейки. Они общаются мало, только по делу, но брюнет каждый месяц перечисляет ему хорошую сумму за свою безопасность, и видимо не зря.       Саша перелопачивает все базы, в которых может засветиться Попов и его окружение. Если бы не этот парень, то на нежных запястьях Арсения уже давно бы висели тугие наручники.       — Хорошо, Сань, я тебя понял. Благодарю.       Вполне короткий разговор, но уже достаточно привычный. Вот только на этот раз Попов должен позаботиться в этих списках не о себе, а об Антоне.       Тут помочь может только единственный человек, имеющий доступ к таким вещам. Это чистая случайность, что когда-то такой важный для любого криминального лица человек, как Павел Воля, стал обязан жизнью киллеру. Несколько лет назад именно он спас свой козырь, который уже не один раз помогает ему остаться на плаву.       Палец быстро нашел в телефонной книжке нужный контакт по фамилии "Воля", и нажал на него, запуская тревожные гудки.       — Да, Арс?       — Паш, есть к тебе дельце одно, подсобишь?       — Конечно. В чем вопрос?       — В общем. В базе без вести пропавших людей есть некий Антон Шастун, родился в Воронеже в девяносто первом году. Надо сделать так, чтобы его там больше не было.       Быстрые пальцы прошаренного в этой теме человека в считаные секунды пробили нужного парня.       — Да, есть такой. Зеленоглазый парнишка, да?       — Да, — Арсений неосознанно улыбнулся уголком рта, лишь на секунду представляя перед собой эти, тревожащие душу, изумруды.       — Это займет некоторое время. Надо сгладить все мелочи.       — Хорошо. Сколько я должен перевести?       — Нисколько. Самая большая плата от тебя — моя жизнь.       На том конце повисли гудки, заставившие Попова задуматься о дальнейших действиях. Столь тонкая работа должна проводиться очень внимательно, дабы не совершить оплошности.       Открыв верхний ящик своего рабочего стола, рука перебрала несколько сим-карт. Выбрав одну из них, Попов нашел там же и свой второй телефон, который уже давно не включался. Именно с него Арсений отправлял фото выполненной работы заказчикам, после чего всегда избавлялся от симки.

***

      Антон опирался локтями о подоконник, с замиранием сердца следя за пушистыми снежинками, падающими с неба. Они казались ему такими свободными и такими беззаботными. В отличии от него, белые мухи могли летать где хотят и падать там, где им больше понравится. Но что-то общее у него с ними все-таки было — в конце он, так же, как и они, тоже растает.       Стало грустно. Это чувство будто вживилось в его тело и стало уже чем-то обыденным и привычным. Он не может чувствовать себя весело, живя в плену у психопата, которого по сей день стал бояться лишь сильнее.       Как назло, в коридоре послышались шаги, заставившие взобраться на кровать и сделать вид, что он там до этого так и лежал — съежившись в калачик под теплым и уютным пледом.       В дверь вставили ключ, несколько раз провернули замок и дернули за ручку. На пороге стоял Арсений, держащий в руках стопку теплых вещей Антона.       — Одевайся, — одежду положили на кровать, умалчивая все подробности незапланированной поездки.       Как только мужчина ушел, Антон встал и неохотно начал делать то, что ему приказали. За последнее время он понял, что лучше не сопротивляться требованиям этого голубоглазого придурка. Где-то в глубине души парень надеялся, что его решили отвезти обратно в эскорт-отель. Конечно, мысль о том, что к твоему телу будут прикасаться похабные руки — убивала, но желание сбежать от этого маньяка было куда более приветливее. Это не только некая "свобода", но и возможность хоть с кем-то общаться.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      Машина курсировала по вечернему Петербургу. Антон снова ехал на переднем кресле, все так же прижимаясь ближе к двери. Его руки по-прежнему уже не связывают, лишь тело пристегивают ремнем безопасности.

"Так хочется спросить о том, куда мы едем. Так хочется понять, что тебя ждет. Снова лес? Очередная игра? Или та самая заброшка, где Арсений не застрелил меня в первый день?"

      Наконец, стоя в очередной пробке, брюнет с леденящим спокойствием решил заговорить со своей жертвой первым.       — Мы сейчас приедем в одно место, где от тебя потребуется совершить один звонок...       — Какой? — не выдержав, Антон перебил старшего, на что получил в ответ неодобрительный взгляд с нахмуренными бровями.       — Если ты заткнешься и дашь мне договорить, то узнаешь, — строго ответил Арсений. — Мне проблемы не нужны, тебе тоже. Так что договоримся сразу — говоришь только по сценарию и ничего более. Одно лишнее слово и пуля пробьет твой висок незамедлительно, ты меня понял?       Антон будто хотел отмолчаться, но давящая на него пауза не дала ему такой возможности.       — Понял, — коротко ответил он, продолжая пялиться на машину, стоящую перед ними в пробке.       — Вот и славно, — выдохнул мужчина, снова трогаясь с места. — Тебя занесли в базу, как без вести пропавшего. Но это не такая нерешаемая ситуация. Оттуда тебя уже удалили, но есть человечек, который подал заявление на твою пропажу. Это твоя бабушка.       Сердце мгновенно ускорило свой ритм. Неужели сейчас он услышит, что от нее избавились или силой заставили что-то сделать?       — Ты должен созвониться с ней и успокоить старушку. Вот тебе листок. Пока едем — читай и вникай в то, что ты ей скажешь, — Попов протянул юнцу бумажку, на которой синей пастой был написан текст от руки.       Взяв лист в свои дрожащие руки, которые выдавали его страх и волнение, Антон начал пробегаться по строчкам глазами. Текст, составленный Арсением, полностью противоречил тому, что бы Шаст сказал на самом деле. Это душило изнутри. Его в прямом смысле слова заставляли сказать, что все хорошо, а хотелось проорать в трубку совсем обратное.       Машина свернула с дороги и встала возле какого-то сквера, где гуляло совсем мало людей. Арсений вышел, достал сигарету, поджег ее, и пошел к двери Антона.       — Выходи, — юнца потянули за локоть, вытаскивая на улицу.       "Ну не застрелит же он меня в этом сквере?", — Шаст пытался успокоиться, не веря в слова киллера. — "Хотя, ему не помешает потом увезти меня в лес и сделать все там", — но мозг отчаянно не хотел воспринимать любые попытки успокоиться, исходящие от хозяина.       — Садись, — Арсений смел с ближайшей скамейки снег, потягивая в свои легкие сигарный дым.       Антон присел на край, продолжая вчитываться в текст, который успел перечитать уже несколько раз.       — На вот тебе телефон, набирай ее номер, — в свободную руку вложили смартфон, который выглядел так, будто его хорошо потрепала жизнь.       — А мой? — парень поднял вопросительные глаза.       — Что твой? — Арсений снова нахмурился, смотря в эти зеленые, вечно чего-то боящиеся глаза.       — А где мой телефон? Я думал, что буду звонить с него, — изумруды упали на смартфон, который лежит в его руке, и где-то внутри он уже успел проклясть себя за этот вопрос.       — Твой телефон уже давно валяется на свалке, — соврал Попов. — Ты помнишь ее номер?       — Помню, — коротко ответил младший, не полнимая глаз.       — Ну и в чем тогда вопрос?       — Просто...       — "Просто" — передразнил Арсений, раздраженно усаживаясь рядом. — Тебя думать сейчас никто не просит. Ты лишь делаешь то, что тебе сказали, — табачный дым бил Антону в нос, напоминая о пристрастии, которого тоже лишили.       — Почему ты привез меня сюда? Я мог бы позвонить и дома.       От слова "дом", произнесенного из уст пленника, Попова чуть ли не перекосило. Какой это для него дом? Это клетка, квартира похитителя, но никак не его дом.       — Если ее телефон прослушивается, то я могу привести ментов прямо к своему дому, чего мне не надо. Конечно, вряд ли на телефон старушки установили прослушку, но я исключаю все возможное, так что набирай и звони.       Антон краем глаза видел профиль Арсения. Видел этот холодный взгляд, направленный вдаль, ощущал ровное дыхание и чувствовал запах табака, который так дурманил и сводил с ума.       Нажав на кнопку питания, Антон начал набирать единственный номер, который он помнит наизусть. Ткнув на зеленый кружок, Шаст собирал в себе все силы, чтобы случайно не выкрикнуть желанное: "Помоги мне!".       — Алло, — гудки резко прервались, и на том конце телефона послышался такой родной и до дрожи знакомый голос.       — Бабуль, это я — Антон. Со мной все хорошо. Прости, что пропал на целый месяц...       Арсений кинул сигарету на пол и придавил ее ботинком. В ход пошла вторая. Ее подожгли, и дым снова втянули в себя, пристально смотря за юнцом, который гипнотизировал своими зелеными глазами телефон, на экране которого светился набор цифр и тикающий таймер вызова. Антон замер и через силу выдавал тот текст, который должен сказать. Переминая в одной руке лист бумаги, он сжимал во второй смартфон.       Чувствовалось напряжение, разливающееся по его телу, желание попросить о помощи, но он почему-то этого не делал. И Арсений знал почему. Потому что он не дурак, чтобы в полуметре с рядом сидящим похитителем кричать то, что станет для тебя смертным приговором.       — Антон... — на том конце слышались старческие всхлипы от истерики, заставляющие соленые слезы стекать по юным щекам.       — Я совершил глупость. Мне так хотелось покончить со старой жизнью, что я забыл о чувствах других людей. Я уехал на другой конец города и начал работать. Я оборвал все связи с друзьями. Теперь моя жизнь берет новый исток. Прости меня, бабуль... — каждое слово Антон произносил с содроганием в голосе. Он будто сам поверил в то, что говорит. В голове только и проносилось: "Я ничтожество".       — Антош, — именно так называет его только она. — Я очень люблю тебя и очень рада, что с тобой все хорошо. Не пропадай больше пожалуйста, я за этот месяц чуть с ума не сошла.       — Обещаю, я больше не пропаду. Это мой новый номер телефона, старый я выкинул. Буду, как и раньше, звонить тебе каждое воскресенье.       Арсения состоявшийся разговор заставил понять, какие большие чувства этот парень, сидящий рядом, теплит к единственному близкому человеку. И пока разговор, идущий четко по написанному сценарию продолжался, мужчина успел разглядеть в Антоне все эмоции и мысли, написанные на юном лице без какой-либо фальши.       Когда телефонный разговор был закончен и послышались гудки, Шастун отдал мужчине смартфон, даже не поворачиваясь к похитителю лицом. Ему сейчас так больно, что он готов рвать на себе волосы и бить себя изнутри, но Антон сдерживается. Сдерживается из последних сил.       Арсений поддержал эту вечернюю тишину. Он молча курил сигарету, уже давно сбившись какую по счету. Каждый ушел в себя и думал о своем, вот только Попова из раздумий вытащили тихие шмыганья носом.       Он покосился на дергающуюся спину тяжело переживающего человека. Он увидел комочек боли, который сжимался на этой белой скамейке, сдерживая эмоции.       — Антон, — позвал юнца Попов.       — М? — шмыгая носом, Шаст подал сигнал, что слышит мужчину.       — Почему плачешь?       — Потому что больно... И страшно, — добавил младший, рассматривая своими слезящимися глазами фонарные столбы, стоящие вдалеке.       — Чего ты боишься?              Через несколько секунд молчания, парень нашел в себе силы сказать:       — Тебя...       Больше всего Антон не хотел признаваться в том, в чем он только что признался. Так хочется это утаить в глубинах собственной души, но оно так рвется наружу, будто само желает рассказать похитителю о своем существовании.       — И чего ты во мне боишься? — тихо спросил Попов.       На этот вопрос Арсений увидел шевеления. Антон повернулся к мужчине своим заплаканным лицом, выставляя весь страх на показ. Если он так хочет видеть труды своей работы, то пускай видит эти слезы, руку к которым он прикладывает постоянно.       — Чего я в тебе боюсь? Видимо ты причин сам не находишь, да? Несколько дней назад ты пытался застрелить меня в лесу, но как же жаль, что ты не попал! Сейчас ты заставил меня сказать родному человеку то, чего я бы никогда в своей жизни не сделал! Я бы никогда не отвернулся от человека, который меня любит и заботится!       Антон выплевывал каждое слово Попову в лицо. Боль подкатывала к горлу, перекрывая кислород. Руки тряслись, но позволяли слезам течь по щекам, не стирая их. Антон дал себе право на выплеск эмоций. Он устал держать в себе все это.       — Любить кого-то — это прекрасно. Благодаря таким людям мы живем, — расслабленно начал Арсений. — В сложившейся для тебя ситуации ты все сделал правильно. Иногда лучше выставить себя в плохом лице, чем изо дня в день заставлять человека думать и гадать о том, что же с тобой случилось. Если она тебя любит, а она любит, то обязательно тебя простит.       Сделав последнюю затяжку, Попов бросил бычок на снег к уже имеющейся горке, и придавил его ботинком.       — Пойдем, прогуляемся, — мужчина встал, стряхнул со своего пальто уже налетевший снег, и медленно пошел вперед.       Антона не переставало удивлять то, что убийца стал давать ему эту небольшую свободу. Его больше не таскают за собой на поводке с перемотанными руками. Теперь Арсений позволяет себе уйти вперед и дать возможность Антону пойти за ним.       Конечно, если Шаст рванет и попытается сбежать, то киллер его догонит. Конечно, если Антон начнет кричать и просить прохожих о помощи, то его быстро заставят замолчать. Осознание, что данные действия не принесут никакого успеха, а лишь подорвут доверие похитителя, заставило парня встать и тихо поплестись за мужчиной следом.       Шаг Арсения будто специально был не таким быстрым, как всегда. Он спокойно шел по дорожке сквера, сунув руки в карманы. Совсем скоро рядом пристроился Антон, который как всегда смотрел себе под ноги, вдыхая холодный воздух ртом.       — Дыши носом. Хватит мне твоих болячек, — строго произнес Попов, заставив тем самым юнца закрыть рот и не впускать в него холод.       Пешая прогулка по морозному вечернему городу — прекрасна. Пока Антон, наконец, отвлекаясь от своих ботинок смотрел вперед, разглядывая мимо проходящих людей, красивые фонари, подсвечивающие дорожку и заснеженные скамейки, Арсений же наблюдал за Антоном. Голубые глаза считывали эмоции, понимая, что парень понемногу отходит от разговора с бабушкой.       — Как гуляется? — внезапно спросил старший.       — Хорошо.       — Видишь, уже не "нормально", а "хорошо". Значит лес пошел тебе на пользу, — улыбнулся Попов.       — Что значит "на пользу"?       — Целью того большого забега было не желание тебя пристрелить. Хотел бы убить, то убил бы. В лежащих я тоже стреляю. Главной причиной было — мое желание вновь заставить тебя почувствать, что такое жизнь. Я же сказал тебе об этом, когда мы тогда стояли возле машины. Но, как я сейчас понял, что ты на тот момент меня совсем не слушал.       — Ты стрелял так рядом. Мне даже порой казалось, что пули касались меня. Ты бы поверил, что тебя не хотят убить? А если бы ты задел меня?       Последний вопрос Арсения рассмешил. Он то знает, что никогда не попадет туда, куда не целится, вот только Антону это не объяснить.       — Ну я же тебя не задел? Ведь так?       Антон стих. Его действительно не задели. От руки Арсения он еще ни разу не чувствовал боли. Если, конечно, не считать укол, который, вроде как, был применен для его выздоровления и удар в живот для усмирения.       Постепенно становилось все спокойнее. Антон даже немного расслабился и его страх к человеку, идущему рядом, стал не таким острым и даже не вызывал дрожи. Он внимательно рассматривал прохожих, щурился от ярких фонарей, и слушал хруст снега, исходящего из-под его ног.

***

      — Пей, — поставив перед Антоном кружку горячего чая, Арсений отвернулся к плите, продолжая что-то готовить.       Напиток поднесли к губам и сделали несколько быстрых глотков, обжигающих все внутри. От них становилось приятно больно.       — Мне надо пить лекарство? — зеленоглазый пристально смотрел на мужчину, который по-прежнему стоял к нему спиной.       — Нет, ты уже все пропил. С сегодняшнего дня твое лечение окончено, — ответил Арсений, продолжая что-то помешивать на газу.       "Значит, мое возвращение в клуб уже не за горами", — пронеслось у Антона в голове. Эта мысль его и обрадовала, и огорчила одновременно. Он даже не может понять, что для него хуже: общаться с такими же заложниками, как и он, но терпеть унижения и похоти со стороны клиентов, или жить с Арсением, которого с одной стороны он очень боится, но зато его тело остается только его.       Перед глазами поставили тарелку с макаронами и двумя сосисками. Такая еда Антону пришлась по нраву. Взявшись за вилку, он принялся натискивать спиральки на зубцы, а потом смело отправлять все это дело к себе в рот. Не полезно, зато вкусно.       Арсений сел напротив с тем же набором. Иногда он поднимал глаза, чтобы увидеть, как легко еда стала входить в Антона после нескольких кормлений "из-под палки". Это не могло не радовать.

***

      Красивый корсет с рюшечками и оборками, черные чулочки и кудряшки, лежащие на острых плечиках — все это стало чем-то привычным для Ани. Клиентам нравится невинность, легкость и воздушность, им нравится развязывать атласные ленты и снимать стринги с красивого сексуального тела.       Сидя перед туалетным столиком, ее легкая рука вырисовывала черные стрелки и наносила алую помаду на свои сочные губки, от которой в скором времени не останется и следа.       Ни к одному из своих клиентов Аня не испытывает любви. Все стоны и поцелуи настолько притворны, что ей самой от этого тошно, но это ее работа. За это ее кормят и одевают, благодаря этому она до сих пор жива и бегает по этому дому к подружкам на вечерние посиделки.       После того, как Антона забрал Попов, девушка стала грустнее, чем обычно. Теперь ей не послушать его рассказы о прошлом и надежды на будущее. Ане нравилось, когда к ней заходил этот необычный парень. Необычным она его считала из-за богатого внутреннего мира. Казалось бы, с виду этот юноша очень замкнутый, но если найти к нему подход и хоть немного раскрепостить, то рот у него не закроется надолго. Этим он и был привлекателен.       В дверь постучали, и девушка вскочила, поправляя на себе "рабочую" одежду. В комнату вошел мужчина средних лет, но уже хорошо знакомый Ане. Его зовут Евгений.       Он часто к ней приходит, чтобы выплеснуть агрессию, накопившуюся дома и на работе. Встречи с ним проходят очень болезненно и нежеланно, но приходится натягивать уже привычную улыбку, даже если на глаза наворачиваются слезы.       – Анна! Прелесть моя! Моя куколка! — мужчина подлетел и схватил девушку за талию, таща к кровати.       Стройное тело бросили на мягкий матрас, чтобы насладиться беззащитной девчушкой. Пока клиент снимал с себя одежду, он страстно пыхтел, желая, как можно скорее начать процесс. Многие мужчины, приходящие в эти стены, действительно считают эскортниц своими куклами, поэтому их мало интересуют ощущения этих хрупких созданий.       — На колени! — строго приказал Евгений, указывая на место перед собой.       Аня послушно поднялась с кровати и встала перед мужчиной на колени, открывая рот. Минет — стандартное начало любого постельного мероприятия.       Уже возбужденный слизкий член вошел девушке в глотку, перекрывая воздух. Рука клиента легла Ане на затылок и принялась толкать голову вперед, навстречу члену. Мужчина вдалбливался в нее без остановки, не давая ей прокашляться и сплюнуть вязкую сперму, скапливающуюся на корне языка.       — Глубже! — скомандовал он, и стал вдалбливаться еще сильнее.       Анна долго боролась с собой, но когда смазки в ее рту стало настолько много, что она пошла по дыхательным путям, то ей пришлось упереться руками мужчине в пах и отстраниться, чтобы все выкашлять.       — Куда собралась? — данное действие клиенту пришлось не по нраву, он снова схватил девушку за волосы и заставил взять член в рот.       Снова мучительные толчки, заставляющие задыхаться и давать рвотные позывы. Женские ручки пытались оттолкнуть настойчивого мужчину, но это его только сильнее заводило.       Доминировать над женщиной — это главное, почему он приходит сюда. Его сводит с ума лишь мысль о том, что хрупкая Анна бессильна перед ним, что он может делать с ней все, что захочет.       Потянув девушку вверх за волосы, он заставил ее встать в полный рост, а затем грубо толкнул назад. Анна упала на кровать и с нее тут же начали стягивать стринги. Потные мужские руки разглаживали ее живот, бедра и ноги, после чего резко перевернули на живот, желая видеть бархатную спинку с торчащими лопатками.       Клиент лег на нее сверху, зажимая тонкую шею девушки в своем локтевом сгибе. Аня почувствовала, как член вошел в нее, почувствовала, как ей снова перекрыли доступ к воздуху, только на этот раз ее шею сжимали снаружи.       Она хваталась рукам за все, что могла. Стоны, звучащие возле ее уха, намекали, что финал уже близок. Казалось, что она задохнется до того, как этот грубый и эгоистичный клиент выпустит свое белое семя наружу.       Еще несколько толчков и раздался оглушительный крик. На ягодицы вытекла теплая жидкость, а мужчина упал рядом, приводя дыхание в норму. По его телу проходились волны оргазма, заставляющие на несколько секунд покинуть реальность.       Только девушка не могла не думать о реальности. Аня тихо ревела в простынь, осознавая, что таких невыносимых встреч будет еще очень много. Она не может даже пожаловаться, не может возразить и показать свой характер. Этот клиент спит с ней без какой-либо контрацепции, платя Матвиенко за этот риск достаточно большие суммы, а хозяин в ответ дает свое доверие. Слово эскортницы не значит абсолютно ничего, когда речь заходит о деньгах, там более таких больших. Приходится молчать, терпеть, и тихо ныть ночами в мягкую подушку.