Уходить надо на пике

      В полной тишине Попов расхаживал перед шеренгой парней, каждый из которых смотрел на него, как на своего личного врага. По сути, сейчас он для них таковым и является.       Матвиенко сидел на диване в большом холле на первом этаже. Закинув локти на спинку, он расслабленно смотрел перед собой на строгого коллегу, прожигающего взглядом юные тела. Сергею приносит удовольствие наблюдать за отбором, в котором он сегодня принимает второстепенное участие. Наконец у него появилась возможность не тянуть эту лямку эскорта в одиночестве.       Каждый парень обладает приятной внешностью, в каждом есть что-то свое, что несомненно будет играть хозяевам на руку. Разнообразные парни привлекут разнообразных клиентов, а разнообразные клиенты принесут любые деньги, только бы сладко провести время, уединившись в одной из комнат этого дома.       — Арс, ну что? — подал голос армянин, дотягиваясь до ближайшего стеклянного столика с безалкогольными напитками. — Кого берешь?       Хоть Сергей и является таким же хозяином, имеющим право на юношей, но тут он предпочел дать волю своему другу. Арсению необходимо прочувствовать эту власть, чтобы наконец понять: его это или нет.       По разговору, который состоялся между ними еще утром, Матвиенко понял, что Попов недостаточно погрузился в мир разврата, денег и похоти. На то было много причин, одной из которых является парнишка по имени Антон, из-за которого Арсений теперь появляется в эскорт-клубе гораздо реже. Он и до этого был тут не частым гостем, а теперь исчез вообще. Несколько часов ранее...

— Арс, ну ты совсем пропал. Димка звонил, рассказывал, что ты своих самолетом отправил на неопределенное время. Что-то случилось? — видя, что на сегодняшний день в лице Арсения что-то изменилось, Сергей решился на этот разговор здесь, за закрытыми дверьми своего кабинета.

— Ничего не случилось. Все нормально, — поджав губы, ответил Попов.

— "Нормально" — не значит хорошо. Если что-то волнует, то ты всегда можешь мне об этом рассказать, ты же знаешь.

— Знаю, — напряженно согласился брюнет.

Попов тяжело вздохнул, опуская глаза. Обсуждать свои терзания он привык лишь с одним человеком — с Алёной, но сейчас она далеко, а грузить ее по телефону не очень хочется, да и нельзя. Никогда не знаешь: подслушивают вас или нет. Но Матвиенко как никто другой может понять его сейчас. Как никто другой может дать совет. Именно он крутится в этом бизнесе много лет, потому его слово очень многое значит для Арсения.

— Дело, в которое ты меня так увлеченно принял, пока не приносит мне абсолютно никакого удовольствия. Не мое это. Каждый шаг в этом направлении делается мной через силу, меня никогда не покидают мысли о прошлом. Желание вернуться к былому сводит с ума, — Арсений говорил медленно, уткнувшись взглядом в пол. Этот диалог он будто в тысячный раз вел с самим собой, а не с другом, сидящим напротив.

— Знаешь, Арс, а мне кажется, что ты уделяешь всему этому слишком мало времени. И связанно это вовсе не с твоим прошлым, а с твоим настоящим. Виной этому служит твой Антон, которого ты подсадил в свою берлогу.

Как только разговор зашёл про зеленоглазого, то Попов тут же прикусил губу. По метающемуся взгляду брюнета, Матвиенко понял, что он прав в своих догадках. Этот юнец другу небезразличен. Копать глубже никакого смысла больше не имеет, иначе Арсений замкнется в своих мыслях еще сильнее и больше никогда ничем не поделится.

— Предлагаю тебе сегодня самостоятельно провести отбор парней. Их привезут через час, и твоей задачей будет выбрать самых лучших.

На данное предложение брюнет поднял взгляд на друга с хвостиком и увидел в его лице улыбку. Значит такой ход придумал Серега. Ладно. Значит попробуем.

Сейчас.       — Первые три — пойдут, — строго ответил брюнет, продолжая выискивать товар на наличие брака. — Эти два — нет.       Ледяной взгляд проходился по каждому юному организму, заставляя себя думать, что перед ним стоит только товар, и ничего более. Тех, кто не подходил, Арсений просил сделать шаг назад. В дальнейшем они вернутся обратно к своему прежнему хозяину. Ну, а те, кто все-таки пройдут внешний тест, то перейдут ко второму туру, о котором пока даже не догадываются.       Как только десять парней были отобраны, Матвиенко позволил себе встать и осмотреть каждого из выбранных уже своим, профессиональным взглядом.       Расхаживая перед юношами, армянин подметил тонкий вкус Арсения. Действительно, каждый парень обладал притягивающими чертами лица и хорошим телосложением.       — Что ж, ну а теперь второй тур! — скомандовал Сергей, кивая людям, стоявшим все это время в дверях. Именно они привезли сюда этих юношей в надежде, что уедут обратно только с деньгами. Но повезло далеко не всем.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      — Раздевайся, — строго приказал Попов, развалившись на диване возле Матвиенко, хладнокровно нацелившись взглядом в парня, которого отобрал в первом туре.       В небольшой комнате, при ярком свете, хозяева проводили заключительный отбор, в котором необходимо осмотреть то, за что клиенты в будущем будут платить деньги. Богатые дяди и тети, захаживающие сюда, согласны платить деньги далеко не за красивые одеяния. Их интересуют привлекательные тела.       — Глухой? — еще строже выразился брюнет, резко подрываясь с места.       — Я не хочу, — твердо ответил парень, не поднимая глаз на подошедшего мужчину.       — А я разве спросил тебя о том, что желаешь ты? Милый мальчик, теперь тебе стоит забыть о своём желании и делать то, что тебе говорят. Так что снимай штанишки и будь лапочкой, иначе мне придется говорить с тобой по-другому, — прорычал на ухо Попов, пуская всех своих чертей в пляс.       — Я не буду ничего с себя снимать, — юнец продолжил стоять на своем, подавляя страх, разжигающийся пламенем в его в груди.       — Уверен? А так? — рядом с виском что-то щелкнуло, кожи коснулся холодный металл. В руке Арсения лежал пистолет, приставленный к русому виску.       В комнате повисла тишина. Парень пристально смотрел на Сергея, сидящего перед ним со спокойным видом. В его лице не показывалось ни единого волнения, связанного с данным действием коллеги. То ли он настолько доверял вспыльчивому брюнету и точно знал, что тот не выстрелит, то ли ему было глубоко насрать, что перед ним может в одно мгновение резко оборваться чья-то жизнь.       Руки сами потянулись к футболке, стягивая ее с туловища. Следом кисти опустились к штанам, расстегивая пуговицу и ширинку. Низ показательно упал на пол, а следом упали и боксеры. Гордость и убеждение в неприкосновенности тут же сошли на "нет". Стало ясно, что здесь церемониться с ним никто не будет, а проверять, выстрелит ли этот придурок или нет, хотелось меньше всего.       Пистолет сняли с прицела, убирая обратно в кобуру. Арсений начал не спеша расхаживать вокруг голого тела, разглядывая каждую мышцу. Экспонаты руками не трогают, на них только глазами смотрят — это решил для себя Попов. Прикасаться к этим телам он не имел никакого желания, поэтому смотрел только своими глубокими океанами.

***

      Перешагнув порог квартиры, Арсений молча разделся и пошел прямо по коридору. Чувствовалась ужасная усталость. Казалось, что он весь день разгружал вагоны с мешками, а не лицезрел на мягком диванчике вполне красивые для кого-то картины.       Насторожила подозрительная тишина. Утром он не успел оставить парню записку о своем уходе, но все же надеялся, что зеленоглазый не натворит глупостей за это время. Антон никогда особо не отличался шумливостью, но после случая с таблетками сердце каждый раз вздрагивает от отсутствия шорохов и каких-либо звуков.       — Антон? — Попов заглянул в комнату юнца, где не обнаружил ничего длинного и тощего. В груди что-то сдавило от испуга. Испуга за чужую жизнь. За жизнь зеленоглазого парня.       Брюнет метнулся в коридор, уже продумывая все возможные попытки суицида. Все таблетки спрятаны, лезвия и ножи убраны. Что на этот раз?       — Антон, мать твою! Где ты? — крикнул Попов, дернув за дверную ручку ванной комнаты.       Но тут... пусто. Тогда где он?       — Арсений... я тут, — послышался отдаленный сонный голос с хрипцой, доносящийся из кухни.       Долетев быстрыми шагами до комнаты, из которой послышался еле-слышный голосок, Попов переменился в лице. От страха и агрессии он резко почувствовал, как камень свалился с его груди, и воздуха в легких моментально стало настолько много, что в глазах залетали "мушки".       — Господи, Антон... Ты почему... почему сидишь на полу? — брови сошлись к переносице, голубые глаза тщательно разглядывали Шаста, который сидел на ламинате, оперившись спиной о кухонный гарнитур.       — Тебя долго не было, а записки я не нашел. Я думал, что что-то случилось... Потом захотел есть, пришел сюда, а в холодильнике пусто. Стал думать, что приготовить. Сел на пол, залез в ящик, надеясь найти макароны, но там лишь крупы... Вот я и сидел, думая, что делать. Видимо заснул. Где ты был? — шатен потер глаза, придавая себе хоть какой-то бодрости.       Старший все никак не мог успокоить взволнованную грудь. Казалось, что еще немного, и сердце выпрыгнет из груди. Он дышал так, будто только что пробежал стометровку.       То, что парень ничего с собой не сделал — радовало, но то, что в его смолистой голове теперь столько переживаний по этому поводу — напрягало.       — Я работал, — стараясь скрыть волнение, кратко ответил Арсений, подходя к кувшину с водой.       Пытаясь потушить в себе все чувства, он налил немного прозрачной жидкости в стакан, залпом поглатывая ее. Лед любит воду, она ему жизненно необходима.       — Еды дома нет, как и моих сил на готовку. Так что одевайся, ужинать сегодня будем не здесь, — сухо проговорил старший, направляясь к коридору.       — А где? — удивленно поинтересовался парень, подрываясь с пола.       — Оденешься и узнаешь, — ответили из прихожей.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      Шагая рядом со своим похитителем, Антон удачно находил чем себя занять и как отвлечься от дурацких мыслей. После нескольких попыток поговорить с Арсением хоть о чем-то, он понял, что брюнет сегодня слишком устал, а потому неохотно вступает в диалог. Решив больше никого не напрягать, парень занялся тем, что ему нравится больше всего — рассматривать окружающий его мир.       Казалось бы, что необычного в фонарях, темном небе и заснеженных тротуарах? Каждый человек это видит постоянно и уже явно на это даже не обратит внимание. Но для Антона данные прогулки являются всем его настоящим миром. Кроме холодных стен и этих вечерних прогулок этот зеленоглазый парнишка больше в своей жизни ничего не видит.       Сейчас Антон счастлив. Счастлив, как никто другой. Счастлив, что может идти и слышать хруст снега. Безумно рад, что может вдыхать в свои легкие этот ледяной воздух, такой холодный, но такой свежий. В полном восторге от того, что он просто идет. Сам идет. Его не держат, не заставляют идти, не пихают под бок и не тыкают в затылок пистолетом. Он начал привыкать к таким вечерним прогулкам.       Пройдя несколько улиц, Арсений свернул к красивой двери, украшенной еловыми ветками и гирляндами. Она вела в какое-то сказочное место, будто в другую вселенную. Туда, где тепло и хорошо. Туда, где уютно и спокойно.       Недолго думая Шаст послушно свернул за старшим.       — Заходи, — Попов открыл дверь, пропуская юнца вперед.       Антон замешкался. Появилось странное и некомфортное ощущение, заставившее остановиться на пороге и посмотреть в глаза Арсения с вопросом: "Нам точно туда?".       — Ну? Мы заходим или сегодня без ужина останемся? — задал брюнет риторический вопрос, после которого Шаст будто очнулся и быстро пошел вперед, желая никого не раздражать своим торможением.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      — Пожалуйста, Ваше меню. Через сколько вы будете готовы оформить заказ? — официантка приветливо улыбалась, выполняя свою работу.       — Прям сейчас и будем готовы, — Арсений улыбнулся в ответ, даже не удосужившись открыть меню. — Два салата Цезарь, два стейка прожарки Medium, две порции овощей гриль и бутылка вина "Lions de Batailley".       Девушка все записала, кивнула и отправилась на кухню.       Все это время Антон разглядывал просторный зал с приглушенным светом. По окнам спускались гирлянды с приятным желтым светом, люди вокруг мило о чем-то беседовали и стучали столовыми приборами.       Между Арсением и Антоном стоял массивный дубовый стол, покрытый лаком. Сидели они на бархатных диванах, которые оставляли следы от прикосновения к ним. Немного порисовав пальцем по ткани, Антон заметил на себе взгляд голубых глаз, которые явно намекали сесть ровно и не баловаться как малое детя.       — Арсений, ты будешь пить вино? — вдруг поинтересовался Шаст, припоминая, что в заказе был назван алкоголь.       — Мы будем пить вино, Антон, — спокойно ответил брюнет, располагаясь на диване поудобней.       Тут глаза Шаста округлились. С чего это похититель так резко решил напоить вином свою жертву?       Сердце почуяло что-то неладное. Отведать вина в столь роскошном ресторане Антон бы не отказался никогда, но только не сейчас, когда он сидит напротив убийцы, который потом потащит его домой. Пугала лишь только мысль о том, что история, произошедшая с Павлом и наркотиками, может повториться вновь.       — Арсений, можно я не буду пить? — уводя взгляд, парень даже не хотел смотреть в глаза Попова.       — Почему? — удивился старший, даже слегка усмехаясь такому вопросу.       На это юнец зажался и сник. Ему не хотелось говорить с Арсением на эту тему. Хотелось забыть ту ночь как страшный сон и больше никогда не вспоминать, но она сидит в памяти и постоянно крутится как пластинка на повторе.       — Антон, я вроде как задал тебе вопрос, так ответь. Почему отказываешься от вина? — океаны считывали с лица, сидящего напротив многое: и стыд, и смущение, и брезгливость. Вот только до конца понять в чем дело Попов не мог, потому настойчиво пытался дождаться ответа на свой вопрос.       — Я... не хочу, — попытался уйти от объяснений Шаст.       — Никогда не поверю в такую глупость. Я хочу услышать настоящую причину, Антон.       Голос, переходящий на строгий тон, разбудил в парне всю боль, которая так желает выйти наружу. Подняв мокрые от слез глаза, Антон дал возможность заглянуть в свою тайную комнату, пусть даже потом он об этом и пожалеет.       — Когда я жил у Павла, меня накачали наркотой через красивые коктейли, а потом уложили в постель. Из-за алкоголя и веществ, находившихся во мне, я ничего не мог сделать. Я просто лежал и выл, как последний слабак, который не может справиться со здоровым мужиком, трогающим тебя везде, где только можно, — всхлипы давали понять, что парня потихоньку накрывает истерика, что Арсений тут же заметил и напрягся. — Он думал, что меня это расслабит. Он думал, что, напоив меня, получит согласие. Но я не хотел этого. Я не хотел...       Шею будто поместили в петлю, на горле завязывался узел боли, мешающий сделать свободный вдох. Руки тряслись и потели, их настойчиво вытирали об джинсы, унимая истерику. Теперь слезы лились по щекам без какого-либо стеснения. Ему было не стыдно показывать то, что накопилось внутри.       — Тош... — вырвалось из уст Арсения.       Неожиданно появилась официантка с подносом, прервавшая важную речь. Девушка выставила заказ на стол, делая вид, что вовсе не замечает заплаканного парня. Ресторан — это не только место, где люди смеются и весело проводят время, есть и такие гости, которые приходят сюда излить кому-то душу. Не вникая в чужие дела, она вежливо пожелала приятного аппетита и ушла, оставляя двух мужчин за столиком одних.       — Тош, — повторил Арсений, с сочувствием смотря на парня, уводящего от него взгляд. — То, что случилось там, уже случилось. Изменить это ты уже не можешь. Можешь лишь глубоко вздохнуть и расслабиться, оставляя все это в прошлом.       Взяв бутылку, Попов разлил вино в два бокала. Поить парня силой он не собирался. Хотелось лишь, чтобы алкоголь больше не ассоциировался у него с домогательствами.       — Это вино отлично подходит к стейку, раскрывает его вкус и оставляет приятное послевкусие. От него ты расслабишься, но не станешь овощем. Так что можешь смело пить. Наркотиков там нет, а затаскивать тебя в кровать силой — у меня в планах не прописано, — улыбнувшись уголком рта, Арсений поднял бокал и сделал глоток красного вина, показывая, что все не так страшно.       И пока Антон думал о только что сказанной фразе, где фигурировало слово "постель", размышляя шутка ли это или же в голове этого мужчины действительно крутится такое животное желание, то Арсений уже уплетал еду за обе щеки, попутно копаясь в своем телефоне, чтобы не напрягать юнца пристальным вниманием.       Дрожащая юная рука потянулась к бокалу и подхватила тонкую ножку. Напиток поднесли к носу, понюхали и только потом прислонили стекло к губам. Небольшой глоток для пробы показался Антону достаточно вкусным. Внутреннее волнение потихоньку отпускало, он расслабился и взялся за столовые приборы. Стало спокойно. Он доверился.       Вкусная еда охотно елась и так же охотно запивалась. Арсений все так же сидел в смартфоне, никак не проявляя внимание к юнцу, а тот только и был рад, что может спокойно поесть, без напрягающего взгляда.       — Вкусно? — не отрываясь от новостной ленты, спросил Попов.       — Вино вкусное.       Подняв на парнишку взгляд, Арсений усмехнулся.       — За вино я очень рад, но я про еду спросил. Вкусно?       Тут Антон почувствовал долю стыда, даже толком не понимая от чего. Он настолько сильно зациклился на красном напитке, что больше не думал ни о чем.       — Еда тоже вкусная, — тихо ответил он, оставляя вилку.       — Это хорошо. Ну что, наелся?       — Да, спасибо, — скромно подтвердил Шаст.       — Тогда пойдем?       Антон кивнул, соглашаясь. Арсений подозвал официантку, расплатился и вышел из-за стола, подходя к вешалке с верхней одеждой. Протянув сначала куртку Шасту, он принялся наконец одеваться сам. Поблагодарив персонал, Попов направился к выходу, а за ним следом поплелся Антон, прячась от лишних глаз в любимом глубоком капюшоне своей толстовки.

***

      — Так, я в душ, а ты иди к себе и ложись спать, — брюнет пошел в ванную, а Антон послушно потопал в свою комнату.       Чувствовал себя он странно. Только сейчас пришло осознание, что Арсений впервые назвал его "Тошей". Возможно, это была отсылка к бабушке, что на тот момент было в сказано точку. Брюнет явно умел в нужный момент вставить необходимое слово для удержания баланса.       Так же, невозможно было не обратить внимание на то, что Попов поменял к нему свое отношение. С каждым днем он будто становится все мягче, да и свободы дает с каждым разом все больше.       Войдя в темную комнату, Антон не стал включать свет. Расположение предметов в этих четырех стенах он выучил наизусть с точностью до миллиметра. Усевшись на кровать, Шаст даже не стал снимать с себя капюшон, а прям так ушел в глубокие размышления.       ...Арсений начинает вызывать теплые ощущения, а это неправильно. Нельзя испытывать к убийце такого. Нельзя доверять. Нельзя расслабляться...       ...Почему он повел меня в кафе? Что за повод? Если дело было действительно в усталости, то можно было просто зайти в недорогое кафе и поесть пюре с котлетой. Может это он так пытается извиниться за то, что произошло в лесу? Зная Арсения, то вряд ли. Скорее, это просто стечение обстоятельств.       Вкус этого мужчины к дорогой жизни парнишка просек сразу, поэтому особо удивляться такому не стоит.       Тем временем шум воды, до этого доносящийся из ванной комнаты, стих. Через несколько минут послышался звук проворачивающегося замка, скрип двери и шаги от прилипающих влажных стоп. В дверях промелькнул силуэт, который за секунду успел разглядеть сидящее на кровати темное тело, которому было сказано лечь спать.       — Антон? Тебе плохо? — послышался голос из коридора.       Из-под капюшона появились два глаза, смотрящие в душу сквозь темноту. Шаст разглядывал мужчину с полотенцем на бедрах с ног до головы. Он будто морально готовился к тому, что может сейчас произойти. Изумруды проходились по обнаженному торсу, на котором можно было рассмотреть каждую мышцу. Со смолистой челки капали капли воды и даже в двух метрах чувствовался приятный запах шампуня.       — Нет, все нормально.       "И снова это "нормально"", — подумал про себя брюнет.       Решив не докучать, Попов пошел к себе, желая лечь и наконец расслабиться. Пускай парень сам приходит в себя. Достаточно на сегодня посиделок с успокоениями. Кто бы успокоил душу киллера? Никто. Туда всем вход воспрещен. Так проще жить.       Сняв с бедер полотенце и откинув одеяло, тело плюхнулось в холодную постель, укрываясь по грудь. Леденящий взгляд, устремленный вверх, заставлял рисовать свои мысли на пустом потолке.       Конечно Арсений прекрасно понимает состояние Антона. Он до сих пор винит себя, что не убил его в тот день на заброшке. Теперь уже поздно. Этот парень вжился в эти стены, стал частью жизни этого хладнокровного человека, сердце которого с каждым днем начинает по капли оттаивать, что брюнету совсем не нравится. Когда ледник чувствует тепло, его части начинают отваливаться, разрушая целостность. Пропадет целостность, пропадет и сам человек.       Еще долго Попов не мог погрузиться в сон. Он слышал шаги, доносящиеся из коридора, слышал шум воды и шмыганья носа, исходящие из соседней комнаты. Антон не спал, он бродил по темной квартире, пытаясь найти себе место. Лишь одну комнату он обходил стороной — комнату Арсения, в которую вела открытая дверь. Парень старался быть тихим, не раздражать человека, который отправился спать, но вот только Попов из-за своей профессиональной деформации слышит даже тихое дыхание соседей сверху.       Усталость взяла свое. Насыщенный рабочий день, в который входил не только отбор парней, но так же и много бумажной работы, накопившейся за несколько дней, уносил мужчину в мир Морфея, заставляя оставить бродящего по квартире парня без контроля.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      Смотреть на ночной город, который засыпает пушистый снег, особенно приятно из темной комнаты. Только тогда можно увидеть эту сказку. Такому секрету Антона научила в детстве бабушка.       Стрелка настенных часов подкрадывалась к двум ночи, а глаза даже не начинали слипаться. Грудь прожигала тоска по прошлой жизни, о которой уже давно пора забыть.       Отталкиваясь от подоконника, парень бродил по комнате, не решаясь выйти в коридор. Это схоже с метанием льва в клетке, только Антон — маленький львенок, который все еще не понимает, что эта клетка — его конец, эта клетка — последнее, что он увидит.       Говорят, что запретный плод сладок. С этим Шаст готов согласиться. Он прекрасно понимает, что вход в комнату Арсения воспрещен, хоть это никогда не обговаривалось. Какой сумасшедший полезет в нору хищника? Разве что только очень любопытный.       Но это любопытство Антон уже научился подавлять. А вот страх темноты — нет. Ночные похождения ограничивались одной комнатой, выходить из которой было страшно. Вполне возможно сон пропал из-за этого. Единственным решением этой проблемы было желание прийти в комнату к своему похитителю и заснуть где-то в углу. Но спать в одной комнате с убийцей тоже страшно. А что страшнее?       Шагая быстро, но тихо, Антон преодолел расстояние от своей комнаты до комнаты Арсения. Тело болело от желания лечь и уснуть, а сердце колотилось от всего, что стояло в тени. Мерещились все ужасы этого мира, кошмары будто бежали по пятам, хватая за шиворот.       Переступив порог, парень замер. Пришло резкое осознание, что он переступил зону дозволенного. Он вступил на чужую территорию.       Изумруды пялились на спящего брюнета. Ровное дыхание, спокойные черты лица... Черная челка, уже почти сухая после душа, непослушно падала на лоб, прикрывая бровь.       Восстановив дыхание, Антон огляделся по сторонам. В этой комнате он был лишь раз и тот момент знакомства с оружием киллера до дрожи проносилось воспоминанием по его телу. Выкидывая страсти из своей кудрявой головы, юнец искал глазами место для ночлега, желательно такое, чтобы утром его там не заметили. Вполне возможно, что Арсений снова куда-то уедет, даже не заглядывая в комнату Антона. Это рискованно, но мозг уже настолько не соображает, что готов уложить это тело в любом месте, лишь бы в этой комнате. Тут спокойнее. Тут он чувствует себя защищеннее.       Боясь пошевелиться, двухметровое тело так и стояло на пороге, прижавшись спиной к стене. Хотелось, как можно скорее пройти вглубь, но страх разбудить мужчину был сильнее. Поэтому он продолжал стоять и жаться, набираясь смелости дать себе разрешение пройти дальше.       — Ну, и долго ты будешь тут стоять? — неожиданно заговорил Попов, устремляя взгляд в сторону юнца.       Антон испугался и растерялся. Он не знал, что ответить, не знал, что сказать и как себя оправдать. Не стоило сюда идти. Уж лучше было забиться в своей комнате и дрожать где-то в углу, но в своем углу.       — Прости... я не... — заикаясь, Шаст пытался собрать мысли в кучу и сказать уже хоть что-нибудь.       — Что на этот раз случилось? Почему ты еще не спишь? — голубые глаза были настолько хорошо видны во мраке, что Антону от этого было еще больше не по себе.       — Я не могу уснуть... — сказал себе под нос юнец.       — Потому что днем дрыхнуть не надо, — недовольно проворчал мужчина.       — Прости, я уже ухожу, — пятясь назад, парень хотел как можно скорее уйти, но его остановили.       — Постой. А че ты зашел сюда? Что ты вообще делаешь в моей комнате?       — Я просто... — Шаст поджал губы, не зная, что сказать. Признаваться в детских страхах хладнокровному убийце — последнее, что он сделает.       — Ну, говори уже, как есть, — замечая замешательство, Попов уже приготовился к самым тупым оправданиям.       — Я боюсь темноты... Все это время мне получалось засыпать, скрутившись под одеялом, но сегодня я не могу. Хотел заснуть там, где есть хоть кто-то, поэтому пришел сюда.       — И где бы ты лег, если бы я спал?       — Мне все равно, может быть в этом углу, — указав пальцем на дальний угол, Антон понял, как тупо это выглядит. Приготовившись к насмешкам со стороны старшего, он переминался с ноги на ногу, проклиная себя за эту дурацкую идею пойти в эту комнату.       — Что за привычка у тебя спать на полу? У тебя что, кровати в доме не было? — возмутился Попов.       — Была. Просто сейчас мне так спокойнее...       — Ладно. Сегодня можешь поспать здесь, только не на полу. Этого еще мне не хватало.       — А где тогда?       — Ты что, кровать не видишь?       К такому Антон не был готов уж точно. Куда угодно, но только не туда. Только не под бок к убийце.       — Я пойду к себе, — быстро произнес парень, не зная, как теперь выйти из положения.       — С чего это вдруг? Что засмущало? — глаза брюнета блеснули в темноте, он явно почувствовал страх, исходящий от младшего.       — Да... ничего.       — Ну и все. Дай мне поспать, Антон. Ляг уже, и не броди по квартире.       — Хозяин... — еще тише произнес Шаст.       — Что? — переспросил брюнет, нахмурившись.       — Ты являешься моим хозяином, а значит можешь...       — Антон... — нервно выдохнул Попов. — Я всего лишь хочу спокойно доспать эту ночь. Трахать тебя я не собираюсь. Успокойся ты уже!       "Ну вот, теперь он разозлился на меня", — подумал про себя парень, стискивая зубы.       Удалившись из комнаты на несколько секунд, Антон появился в дверях снова, но уже с пледом в руках. Он тихо обошел кровать и робко присел на край, боясь ложиться.       — Ты уляжешься наконец? — проворчал старший, отрывая голову от подушки.       Укладывая свое тело в постель через силу, Антон боялся, что ему что-то скажут про одежду, которую он не снял. В ней спать спокойнее.       Но Арсений на это будто не обратил внимание.       Накинув на себя плед, парень чувствовал, как тело не может расслабиться. Он практически свисал в края кровати, лишь бы быть подальше от киллера.       Тяжело вздохнув, Арсений повернулся к юнцу спиной. Ему самому не верилось, что он это разрешил. Ему не верилось, что он когда-нибудь положит в свою постель парня, а тем более свою жертву. До этого момента вторая половина всегда пустовала и это было уже чем-то привычным. Теперь же там лежит Антон.       Времени на то, чтобы расслабиться у парня ушло достаточно много. Он постепенно отпускал каждую мышцу, начиная снизу-вверх. И только в самую последнюю очередь он расслабил шею и голову, разрешая себе погружаться в сон.       Антон слышал тихое сопенье брюнета, но так и не мог понять: спит он или нет. Он боялся проснуться без одежды. Он понимал, что это неправильно. Он все понимал, но здесь ему почему-то было спокойнее. Именно здесь все страхи покидали его.

Маленький Тоша стал привыкать к Арсению... Он чувствовал себя рядом с ним защищенным.