Уходить надо на пике

      Пробираясь по утренним пробкам Петербурга, Антон старался не коситься на человека, который так холодно отвозит его обратно в эскорт-клуб. Но иногда эти попытки быть "сильным" сводились к тому, что изумруды нет-нет, да и глянут мельком на брюнета, спокойно ведущего машину по давно знакомому маршруту.       Внутри себя Шастун чувствовал то тревогу, то радость от того, что выйдет хоть на какое-то время из поля зрения киллера. Но все же, чувство страха за свое тело возрастало с каждым светофором. Там ведь никто не защитит... Кто знает, что Сергею придет в голову?       Расслабиться на переднем кресле Антон не мог еще очень долго. Зато Арсений был спокоен, но это только так, с виду. Остановившись перед очередным светофором, он приоткрыл возле себя окно и зажег сигарету.       Знакомый и приятный запах табака ударил парню в нос. Попов курит очень редко и только тогда, когда нервы действительно трещат по швам. Стало очевидно, что мужчина все-таки нервничает, только вот причина этому неизвестна. Вряд ли это связано с каким-то парнем, который ничего теперь в своей жизни не решает. Возможно, вся нервотрепка исходит от предстоящего перелета, который состоится уже сегодня вечером. Только Антону это тоже неизвестно, он не знает ничего, что входит в планы Арсения.       Пареньку остается думать только о своем: о приближающемся Новом году, например. Календарей в квартире киллера нет, поэтому ориентироваться в днях приходится либо по новостям, идущем по телеку, либо по телефону брюнета, на котором изредка загорается экран с цифрами. До праздника осталось чуть больше недели, но чувства радости так и не наступает. Чему радоваться? Тому, что он теперь вечный заложник? Тому, что он как приговоренный к смертной казни, сидящий в своей камере, и незнающий, когда к нему придут и выстрелят в лоб.       Перекресток за перекрестком, поворот за поворотом, нескончаемое количество проезжающих мимо машин, и вот оно — здание человеческого унижения.       Припарковавшись, Арсений заглушил двигатель и продолжил смотреть куда-то вдаль, докуривая сигарету. В юной груди что-то резко защемило. Антон был готов встать на колени и умолять не оставлять его там. Чувство неизбежности подкралось со спины и передавило шею, перекрывая дыхание.       — Пойдем, — выдохнув, Попов выбросил окурок в окно и потянулся рукой к заднему сиденью, забирая пакет с вещами Антона.       — Арсений, — Шаст схватился пальцами за пальто мужчины, сжимая со всех сил.       Океаны упали на юную руку, которая невольно передавала волнение. К такому Арсений не привык. Он никому еще не позволял приближаться настолько близко, а уж тем более хватать его за одежду, пускай даже от страха. В любой другой ситуации у него бы моментально вспыхнула агрессия, но только не с... Тошей. Попов никогда не признается даже себе в том, что ему самому сейчас очень тяжело отвозить парня, расставаясь на неделю. Но надо. Иногда приходится действовать так, как надо, а не так, как хочется.       Холодная рука легла на кисть парня, хладнокровно разжимая пальцы, вцепившиеся в ткань. Арсений знает, что придется действовать жестко, чтобы это все не переросло в истерику этого зеленоглазого чуда. Лучше жестко и быстро. Надо показать свою безразличность к данной ситуации.       — Что случилось, Антон? — сухо спросил брюнет со всей строгостью.       — Пожалуйста... не оставляй меня там... Я могу неделю посидеть один, — слова из юных губ вылетали быстро. Парень будто действительно надеялся отговорить старшего.       — Да, конечно... Только тебя на несколько часов одного оставить опасно, а тут неделя. Боюсь, что к моему возвращению там не то что тебя в живых не будет, так и дома моего тоже, а на его месте образуется глубокий кратер.       — Я правда буду очень аккуратен, обещаю не делать ничего подобного! — с надеждой в глазах протараторил Шаст.       Оправдания парня рассмешили Арсения, и он без лишних слов открыл дверь, выходя на улицу. Антон поник. У него не получилось. Его не услышали.       Дверь рядом открылась и в салон проник морозный ветер. Арсений смотрел на парня сверху-вниз, ожидая, когда тот поднимется со своего места. Но Антон сидел, уставившись на свои ноги, будто, не замечая присутствие брюнета рядом.       — Антон? Вставай, пошли, — у Попова заканчивалось терпение, и он решил обратить на себя внимание.       — Я не пойду, — твердо произнес юнец, все так же, не поднимая глаза на человека, стоящего справа.       — Заявление, конечно, интересное. А теперь встаем, — схватив парня подмышку, Арсений вытащил его из машины, заставляя встать на ноги.       Таких грубых действий к себе со стороны киллера Шаст уже даже не помнил. Он не помнил, когда в последний раз его так вытаскивали и встряхивали.       — Дальше сам пойдешь или мне помочь? — приблизившись к уху, строго прошипел Попов, сжимая руку младшего.       — Сам, — коротко ответил парень, и его тут же отпустили.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      Идя след в след по этой гребаной лестнице, Антон больше всего на свете хотел развернуться и побежать в противоположную сторону. Он вдыхал этот запах разврата, запах спермы и запах наигранной сексуальной жизни. От всего этого его мутило, хотелось вывернуть желудок прямо на эту дорогущую лестницу, по которой он идет на второй этаж.       — Помнишь, где твоя комната? — обернувшись, спросил Попов.       — Помню, — дерзко ответил Шаст, вырывая из рук жестокого человека пакет с вещами. Обойдя мужчину справа, Антон обиженно пошел к себе со скоростью пули.       Ноги путались и переплетались между собой, тело отказывалось идти вперед, но мозг заставлял, он подталкивал, не позволяя проявлять слабость перед убийцей, которому сейчас все равно.       Арсений же пошел выше, на четвертый этаж, прямиком к своему другу-коллеге, дабы обсудить очень важный вопрос. Вопрос, который его пока волнует больше всего. Вопрос об Антоне.       Зная своего дружка, Попов прекрасно понимает, что тот не оставит юное тело без дела, он обязательно приспособит его на свой лад, только чтобы парнишка "не скучал".       Пока ноги вышагивали по лестнице, проходя через третий этаж, Арсений только и думал о том, как сейчас Антон вернулся в ту самую комнату, откуда он собственноручно выводил его не так давно в полностью разваленном состоянии. Он так старательно собирал его по частям, чтобы что? Чтобы привезти обратно?       Ступив на четвертый этаж, Попов быстро нашел глазами нужную дверь и после стука вошел в кабинет Матвиенко.       — О, Арс, ты приехал? — коллега с хвостиком, до этого так удобно лежащий на диване, привстал, спустив ноги на пол.       — Да, я на минутку, — прикрыв за собой дверь, Попов сделал несколько шагов, усаживаясь рядом.       — Да понятно, что на минутку. На дольше ты сюда не заглядываешь, — усмехнулся армянин, слегка подстегивая друга.       Сергею с каждым днем становится все яснее, что его коллега не собирается плыть с ним в одной лодке. Ему проще пойти ко дну, но делать то, что хочет он. Криминальная жизнь интересна многим, но каждый увлечен в своем аспекте. Матвиенко для себя понимает, что сам он бы никогда не взялся за пистолет и не расхаживал по городу, зарабатывая деньги таким путем. У каждого своя лодка. Пускай дырявая, с коррозией, но своя. Заставлять он никого не намерен.       — Раз шутишь, значит настроение у тебя сегодня не плохое, — пропуская стеб мимо ушей, произнес Попов. — Я привез Антона.       — Серьезно? — Сергей от удивления чуть не подавился собственной слюной. Поверить в то, что этот парень побывает в этих стенах еще хоть раз, он не мог.       — Я улечу на неделю к Алёне с Кьярой, обещал им прилететь, как только смогу. В следующий понедельник вернусь. Попрошу лишь об одном...       Голубоглазый прикусил нижнюю губу, боясь, что за просьбой последует целая вереница вопросов.       — Антона в работу не пускай. Пусть сидит у себя, гуляет по этажу, но никаких клиентов. Ровно через неделю я приеду за ним сразу же из аэропорта.       Замолчав, брюнет смотрел на реакцию Сергея, который стучал пальцами по своему колену. В лице друга не появилось ни единого вопроса, он поднял взгляд и спокойно кивнул. Расспрашивать что к чему можно было бы бесконечно, вот только Арс все равно не скажет настоящую причину. Да и зачем? Арсений его хозяин, так что как говорится в эскорте: "Чужое тело — чужое дело".       — И еще... — Попов продолжил, будто что-то вспомнив. — Я снова взялся за киллерство, поэтому после моего возвращения мы с тобой расторгнем договор. Всех парней, кроме Антона, я перепишу на тебя. Не мое это, Серег, не мое, — дружески хлопнув пока еще коллегу по плечу, мужчина встал и направился к двери, молча скрываясь за ней через мгновение.       "Значит ты все решил, Арс", — произнес у себя в голове Матвиенко, вновь удобно укладываясь на любимый удобный диван.

***

      Знакомые стены, до боли знакомый интерьер... Антон сидел на кровати и смотрел на пакет с вещами, который он привез с собой из квартиры Арсения.

Может он зайдет и попрощается?

Нет.

Может передумает и заберет домой?

Нет.

Может возьмет меня с собой?

Чушь.

Бред.

Полная фигня!

      Арсений не придет, он не попрощается, он не заберет. Попов действует только в своих интересах, такова его сущность. Если бы он был небезразличен к другим, то вряд ли бы уехал сегодня на пол ночи, вряд ли бы отмывал себя в ванной от крови, вряд ли вложил бы в свой стол еще одну папку с новым убийством. Семья и любимое дело всегда стоят на разных чашах весов, вот только вторая всегда перевешивает. Возможно он просто не умеет любить, возможно это всего-навсего блестящая актерская игра, а возможно высшая степень эгоизма. Это Антон не поймет никогда.       Парнишка всегда старается ссылаться на свои ощущения. Он помнит, как смотрел на свой ночник, засыпая в пустой квартире, помнит, как киллер вернулся в четыре утра, хлопнув дверью, помнит, как брюнет долго возился в ванной комнате, а потом прошмыгнул к себе. Догадаться о том, где же был Арсений все это время, не составляло никакого труда. Антон не дурак, он все видит, слышит и понимает.       Просидев в одном положении час, изумруды увидели, как дверь в его комнату открылась и на пороге появился Матвиенко, недовольно буравящий его взглядом.       — Антон, Антон, Антон... — армянин закрыл за собой дверь и начал расхаживать перед парнем расслабленной, но в то же время довольно пафосной походкой, намекающей на скудное положение зеленоглазого. — Что же ты сделал с Арсением, м? Он что, имеет тебя?       Как только невысокий человек остановился перед кроватью, с презрением выплевывая свои догадки, так Антону тут же стало настолько сильно не по себе, что внутри все съежилось, будто улитка, залезшая в панцирь. Замерев, Шаст будто забыл все слова и резко стал немым, что очень взбесило хозяина.       — Отвечай, когда тебя спрашивают! — прикрикнул Сергей, наклоняясь слегка вперед для убедительности.       — Да не имеет он меня! — крикнул в ответ парень, со злостью выплевывая слова.       В Антоне резко вспыхнула агрессия. Постоянно под кем-то прогибаться — не легко. Когда со всех сторон зажимают в тиски, ты невольно становишься смелым и языкатым, не зря говорят: "Лучшая защита — нападение".       Такой ответ Сергея устроил. Поиграться с юными мальчиками, давя на них своим положением, входит в список его любимых занятий. Всегда приятно осознавать, что кто-то, пускай даже и выше тебя в несколько раз, будет пищать и зарываться в угол как маленькая шавка, боящаяся всего на свете.       — Раз не имел, значит тебе еще повезло, — улыбнулся хвостатый.       — Что значит "повезло"?       — Ааа... Ты не знаешь? Тогда я открою тебе эту тайну. Арсений женат, да, это правда, но он и гостем у меня здесь часто бывал. Привозил парней, имел их, а потом отвозил в лес, застреливал и прикапывал. Что, не знаешь эту его сторону?       — Не верю. Арсений никогда бы с парнем не...       — Верить я тебя не заставляю. Просто в твоих глазах вижу неимоверное желание вернуться в пенаты киллера. Только запомни, Антон, как бы он не боролся с "плохими", он сам порой оказывается на их стороне. Природа делает свое, и когда крышу сносит от желания, ему будет наплевать на свои убеждения. А теперь оставлю тебя. Правила ты помнишь, надеюсь. Сиди на передержке и жди своего часа, милый Антоша.       Хлопнув дверью, Матвиенко нервно пошел к себе. Последняя возможность поставить друга на "путь истинный" — заставить парня возненавидеть того, к кому он привязался. Если в профессии Сергей все понимает и отходит назад, то с этим зеленоглазым парнем он отмалчиваться не намерен. И пускай все это будет виться через вранье, только что сказанное в комнате Антона, но он попробует сделать так, чтобы Попов утерял интерес к своей жертве.

***

      — Вы же понимаете, о чем просите? — Матвиенко неодобрительно смотрел на очень влиятельного гостя, заявившегося к нему под вечер.       — Я прекрасно понимаю, о чем прошу, — ответил мужчина в возрасте.       Постоянно поправляя свои седые волосы, человек то опечаленно вздыхал, то всячески намекал на то, что за все хорошо заплатит. Он явно не боялся своего возраста, потому и не пытался выглядеть моложе. Этот мужчина подчеркивал свой образ аккуратно выстриженной барбером бородой и элегантной бабочкой на шее.       — Мой сын болен еще с подростковых лет. Личный психиатр поставил ему страшный диагноз. Необходимо сделать это единожды, чтобы детская травма отпустила мальчика и больше не мучала его психику. Он должен изувечить кого-то так, как когда-то изувечили его.       Голос мужчины в дорогом смокинге дрожал то ли от волнения, то ли от предвкушения договоренности. Сумма, которую он предлагал, была внушительных размеров и ни один клиент, посещающий данное заведение, не может похвастаться такой добродушностью.       — Вы понимаете, что все это испортит одного из моих парней, если еще и не убьет? У меня здесь не пыточная, тут людей не мучают. Если хотите выпустить всех демонов из вашего сына наружу, то купите ему мальчика и отвезите их обоих в лес, пускай изольет душу. Только не здесь и не с моей подачи, — Сергей был непоколебим. Данная сумма его несомненно привлекала, но то, что хотят вытворить с одним из его подопечных — настораживало не меньше.       — Поверьте, Сергей. Мой сын не садист, в нем нет маньяческих наклонностей. Мы уже перепробовали все возможные лечения, летали по всему миру, но все бессмысленно. Осталось только одно... Я с ним много разговаривал, и он хочет, чтобы это некое "лечение" произошло здесь. Он не убийца, просто мальчишке сломали психику в одном из похожих клубов. Поэтому я прошу Вас...       — У меня здесь не клиника для душевнобольных, и так же мой эскорт-клуб не единственный в этом городе, — твердо высказывался армянин, замечая, что перед ним сидит полный псих.       — Подумайте, Сергей. За данное мероприятие я заплачу вам достаточно, чтобы купить впоследствии тридцать таких парней, взамен одного. Если вы передумаете, то вот моя визитка, я с нетерпением буду ждать звонка, — мужчина достал из нагрудного кармана карточку и положил ее на стол перед хозяином, потихоньку вставая в желании удалиться.       Как только дверь закрылась, а Матвиенко остался один, то рука тут же потянулась к стеклянной бутылке, стоящей на столе. После нескольких отрезвляющих глотков, хозяин взял визитку в руки и принялся внимательно вчитываться в инициалы, хоть прекрасно его узнал и так:

Маяковский Владимир Петрович

      Данный человек фигурирует на многих встречах и мероприятиях, всегда является очень желанным лицом везде, где только можно. Обычно таким дорогу переходить опасно, оставлять их в обиде тоже. В секс-индустрии вообще надо тянуться к связям, а не обрубать их. Никогда не знаешь, где этот человечек может тебе послужить подстеленной соломкой.

***

Прошло три дня...       Прижимаясь лицом к подушке, Антон не подходя к окну видел падающие с неба хлопья. Казалось, что снег сыпется горстями, желая, как можно быстрее замести все улицы.       "Оказывается, раньше я никогда еще не испытывал настоящее чувство тоски... Я скучал по бабушке, иногда по маме, но еще никогда мне не было настолько невыносимо", — без Арсения дни потеряли палитру, Шаст лежал целыми днями в кровати и лишь изредка вставал, чтобы сходить в душ и сменить одежду.       Сергей к нему захаживал лишь раз в день, чтобы проверить сожрал ли парень еду и жив ли он вообще. Ему было абсолютно насрать на вечно лежащего и умирающего от тоски юнца, который не мог поверить в то, что услышал три дня назад. Он искренне не мог себе представить, как Арсений...       "Нет, ну он конечно же не мог... парня... Это как? Есть жена. Получается не гей. Спит с парнями. Получается он би? Но почему тогда за все это время он не подал ни единого намека на это?", — мысли о сказанной Сергеем новости накатывались в кудрявой голове снежным комом.       Юные пальчики щипали простынь за складки, одеяло то скомкивалось где-то сбоку, то вновь укрывало тело с головой. Шаст переводил взгляд на подаренный ему ночник и от этого становилось чуточку теплее.       "А может Арсений действительно тогда тонко намекнул в ресторане про постель? А если у него действительно в планах стоит этот пункт? Он, как-никак мой хозяин, имеет право делать со мной что хочет", — продолжал копаться в ситуации Антон.       В мыслях был только один Попов. Такой холодный, но надежный, такой строгий, но заботливый.       Шаст ни раз вспоминал про Аню, которая живет этажом выше, но нарушать правила и злить Сергея сейчас не очень хочется. В планах просуществовать эту неделю и спокойно вернуться в квартиру киллера.       "Антон, ты придурок... Как можно хотеть жить с тем, кто тебя похитил и удерживает силой? Как можно принимать от него подарки и есть его еду? Как можно вспоминать о ночи, проведенной с ним в кровати, с улыбкой? Он же все равно в итоге меня пристрелит... Все равно я не жилец..."       Перевернувшись на спину, парень очерчивал изумрудным взглядом потолок.       "Неделя... Неделя, Антон... Осталось еще четыре дня..."

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      Спустя несколько часов, Шаст все же встал, решившись прогуляться по этажу. Сидеть в четырех стенах стало просто невыносимо, а так хоть какая-то смена обстановки.       Остановившись перед зеркалом, Антон оглядел себя с ног до головы, разглядывая не совсем презентабельную одежду. Домашние серые спортивные штаны и голубая футболка... Не самый лучший прикид для появления на людях, но сейчас абсолютно насрать. Не нравится — пусть не смотрят.       Открыв дверь своей комнаты, Шаст неуверенно вышел в коридор. Как всегда, пустота и гробовая тишина. Несмотря на то, что здесь теперь живет много парней, что он понял еще в первый день, когда топал в свою комнату и то и дело встречал их на своем пути, он заметил, что те тоже сидят в своих норах безвылазно.       Глаза сверкнули, когда неожиданно из-за угла показался старый знакомый по имени Тимур. Парень выглядел куда упитаннее, чем тогда, когда его вместе с Антоном выкупили на аукционе. До этого нормально пообщаться не получалось, так как сосед всегда сторонился любимчика хозяина, но тут он подошел сам.       — Антон? Какими судьбами? — удивленно произнес Тимур, протягивая руку в знак приветствия.       — Да вот такими, — протянул в ответ свою руку Шаст.       — У нас тут новобранцы прибыли. Их, кстати, Арсений выбирал. Такой отбор был...       — Какой? — удивленно спросил Антон, заглядывая в карие глаза парня, которого до этого видел только из далека.       — Сначала он осмотрел их внешне, а потом по одному голышом. Парни до сих пор сторонятся этой темы, но с одним я тут сладил, так что мне он все и рассказал. А ты тут надолго?       — Я? Да вроде нет...       И пока Антон углубился в рассказ, Тимур указал ладонью на противоположный конец длинного коридора, призывая пройтись. Шаст послушно пошел, увлеченно делясь своей жизнью, вот только сосед его совершенно не слушал.       Вместо этого у него внутри кипела агрессия от несправедливости. Обидно осознавать, что тебя несколько раз в неделю имеют большие дяди, а этот тощий и зеленоглазый прохлаждается в квартире хозяина, где перед ним бегают "на задних лапках". Зависть настолько затмила разум, что Тимур решил пойти на то, на что никто бы в этом клубе не решился. Часики тикали, время шло, а рыбка все еще не в клетке... Несколько минут ранее...

— Тимур, ты что здесь делаешь? — Матвиенко прожигал взглядом парня, гуляющего по холлу первого этажа.

— Я... — юноша опустил глаза, не зная что ответить.

— Ты где должен сейчас быть? — строго спросил хозяин, до этого за сутки ставя в известность о важном госте.

— На втором этаже в 213 комнате.

— Бегом! — крикнул армянин, нахмуривая брови.

Сейчас.       — ...он обещал, что заберет через неделю, то есть уже в следующий понедельник.       — Антон, постой на минуточку, — Тимур взял парня за руку, крепко сжимая чужое предплечье. — Знаешь, все твои истории очень интересны, вот только клиент уже давно заждался. Ты милый, по-детски невинный, но пора бы уже взрослеть и смотреть правде в глаза. Пока меня тут имели, ты спокойно жил у Арсения в квартире, даже не вспоминая, что есть те, кто зарабатывает на жизнь натурой. Пора и тебе прочувствовать что это такое. Удачи, Антоша, тебе понравится, — вторая рука Тимура легла на ручку комнаты с номером "213", он резко нажал на нее, потянув дверь на себя и двухметровое тело толкнули вбок, захлопывая за ним путь ко спасению.       Шаст замер, не ожидая, что его доверие вновь оборвется. Но оборвалось не только доверие, вслед за ним оборвалось и сердце. Стоило только поднять взгляд и оглядеться, так вены на шее взбухли от страха. По середине небольшой комнаты стояло что-то напоминающее хирургический стол, только он был обтянут кожей красного цвета. На стенах висело все, чем только любят играть любители БДМС: флоггеры, наручники, веревки, стеки, кляпы, зажимы, ремни и ошейники с кожаными кнутами.       Рядом с "кроватью пыток" стоял парень, одетый в классические черные брюки и серую рубашку. Белые волосы по цвету напоминали снег, что создавало достаточно непривычную для Антона комбинацию в паре с мускулистым телом. Парень, стоящий спиной, не вызывал приятных ассоциаций, как и эта комната в целом. Рука в панике ухватилась за дверную ручку в попытке выбраться отсюда, но дверь не подделась. Заперли...       — Ну, привет, — юноша повернулся к Антону лицом и тут сердце упало еще ниже. На лице этого человека красовался огромный шрам, вот только пока не было понятно, чем он был оставлен.       Шаст прижался лопатками к двери, все еще надеясь пройти сквозь нее. Вся ситуация явно не напоминала игру, а эта комната, явно отличающаяся по наполнению от всех других, заставляла дышать реже, экономя кислород, который скоро перекроют.       — Как тебя зовут? — вновь обратился парень, подходя чуть ближе, чем сильно насторожил Антона.       Шаст молчал и вжимался в дверь все сильнее, продолжая смотреть на изуродованное лицо, приближающееся все ближе к нему.       — Молчишь, значит. Ну это ничего, скоро ты свое имя будешь выкрикивать так громко, что эти стены пошатнуться, — юноша подошел впритык, поднимая руку в желании коснуться нежными подушечками пока еще красивого и неизувеченного тела. — Меня зовут Руслан, но это тебе ничего не даст. Знаешь зачем ты здесь?       Как только тонкие пальцы потянулись к лицу Антона, так тот сразу же отвернулся, не давая себя унизить.       — А что такое? — парень округлил глаза и открыл рот, наигранно удивляясь такой дерзости. — Значит играем в молчанку? Ладно, принято.       В одно мгновение Антона схватили за волосы и потащили к пугающему кожаному столу. Шаст схватил сильные кисти, впившиеся в его шевелюру, но те были намного сильнее. Руслан поднял паренька и уложил на живот, умело обходя все сопротивления. Желая раздеть свою жертву, он коснулся футболки, но Антон тут же среагировал и пнул психа ногой.       Сделав шаг назад, Руслан на удивление устоял и лишь сильнее зажегся. Шаст попытался слезть со стола, но его затянули обратно. Пара ударов, прилетевших в бок, заставили сжаться и на секунду оставить бой. За это время ноги зафиксировали в ремнях быстрого фиксирования, а следом грубый парень силой разжал руки, прикрепляя их с двух сторон к ножкам стола.       — Пока ты упрямо молчишь я поведаю тебе предысторию всего этого. Когда мне было пятнадцать, я пошел с друзьями в ночной клуб. Ну, пацаны, тусовки, все дела, понимаешь, да? — подойдя к полочке со скотчем и ножницами, Руслан взял режущий предмет и направился к пареньку. — Коктейли, много алкоголя, наркотики и бац, а я уже в каком-то заведении, подобно этому, — ткань на спине хрустела, ножницы разрезали футболку, оголяя бархатную невинную спинку. — А потом целых два часа Ада. Меня избивали кожаным кнутом по всем частям тела, рассекая кожу на несколько частей. Меня в прямом смысле слова рубили. Теперь, когда мне уже двадцать пять, я решил побывать в роли тех самых, кто стоит с кнутом. Полагаю, ты об этом не знал, так что кричи и стони, друг мой, а я буду внимательно слушать. Так как тебя, кстати, зовут?       Повернув голову набок, Шаст увидел, как в руках мучителя внезапно появилась кожаная плетка. Сердце забилось настолько сильно, что его было слышно даже в ушах.       — Антон! Меня зовут Антон! — выкрикнул шатен, трясясь от страха.       — Очень хорошо, Антон. Тебе как: наискось или поперек? — с улыбкой спросил Руслан, перебирая в руках орудие пыток.       — Стойте! Вы меня перепутали! Это не я должен лежать здесь! Меня сюда силой впихнули! Это не я! — слезы страха подкатывали и уже готовы были излиться на красный стол, до сих пор не веря в происходящее.       — Конечно не ты, конечно перепутали и засунули силой. Скажи мне, дружок, ты бы пошел сюда добровольно, если бы знал, что с тобой сделают? — рядом послышался оглушающий шлепок об пол. — Ну все, Антон, хватит болтовни, пора переходить к делу, — раздался второй удар кнута об пол, который пробуждал в мучителе зверя.       Шаст почувствовал, что он больше ничего не слышит. В уши будто вставили беруши, заставляющие слушать тишину. Лишь сердце, выпрыгивающее из груди, намекало на то, что скоро будет очень больно.       Удар.       Жгучая боль свела всю спину, заставляя выгнуться в обратную строну. Антон завопил во все горло, чувствуя, что боль чересчур сильная. Казалось, что второго удара он просто не вытерпит.       Сжав зубы до скрипа, Шаст пустил слезы боли бежать по его щекам, обжигая кожу. Он не смог восстановить дыхание, как прилетел второй удар, приходящийся по лопаткам. И снова раздался дикий вопль до срыва голосовых связок.       Руслан улыбался, видя, как кожа на хрупкой спине лопается на две части, оставляя кровавые трещины. Все эти крики ложились ему бальзамом на душу, которые будто действительно восстанавливали в его внутреннем мире равновесие.       Снова удар.       Снова дикая боль, приходящаяся на поясницу, а затем разливающаяся по всему телу, сводя судороги во всем организме.       — Хватит! Я сделаю все, что вы скажите! Хватит! — срывая голос кричал Антон мучителю.       — Друг мой, ты и так делаешь очень большое дело, — саркастически улыбаясь, произнес Руслан, нанося четвертый удар.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      Тимур стоял напротив комнаты, откуда доносились душераздирающие крики. Его лицо бледнело с каждым новым возгласом, а ноги подкашивались, отказываясь держать тело на ногах. Он медленно сползал по стене вниз, сжимая в руке ключ от 213 комнаты.       "Я не знал, Антон... Я не знал... Прости...", — чувство вины захлестывало, забирая возможность соображать. Парень сидел с круглыми от ужаса глазами, понимая, что на месте Антона мог бы быть сейчас он.       — Тимур? — послышался голос Матвиенко, поднявшегося с лестницы.       Хозяин быстрым шагом направился к шокированному человеку, который сидел возле комнаты, откуда доносились вопли.       — Ты... Ты почему... А там кто? — указав носом на дверь, он услышал новый заход крика, что заставило зажмурится с непривычки.       — Ан... Антон... — дрожащим голосом прошептал Тимур, смотря в одну точку.       В глазах Сергея моментально вспыхнул страх. Он услышал в душераздирающем вопле голос охрипшего Антона.       — Твою мать! Ключи! — выдернув из руки парня связку, Матвиенко подлетел к двери, вставляя ключ в замок.

Секунда, и комната распахнулась....