Часть 27. Тот, кому есть что сказать, всегда молчит
20 марта 2024 г., 13:53
В мрачном дворе, окруженном заброшенными зданиями, слышны всхлипы. Юное тело отчаянно пытается спастись из крепкой хватки хищника, но у него ничего не получается.
К лицу плотно прижали тряпку, пропитанную какой-то зловонной жидкостью. Из глаз водопадом текут слезы, а руки стараются активно сопротивляться в попытке разжать ладонь, накрывающую рот и нос.
— Арсе... не надо! — приглушенно слышалось из-под ткани, пока Попов хладнокровно смотрел на изумрудные глаза, дергающие за струны его души.
Всего несколько вдохов и тело обмякло, руки упали вниз, и Антон полностью повис на мужчине. С уголка глаза потекла небольшая слеза, оставляя за собой влажную дорожку.
Несколько дней назад...
Прикосновения... Самые нежные, аккуратные и заботливые. Они не вырывали из сна, они выманивали из него постепенно, давая выбор: остаться в царстве Морфея и наслаждаться временным Раем или неспешно проснуться, попадая в омут любви. И только сейчас Антон смог признаться самому себе в том, что он действительно любит, смог признаться, что это вовсе никакая не болезнь, а самые настоящие чувства. Чувства — это возможно единственное, что до сих пор заставляет его дышать и жить в этом мире. Чувства — это то, ради чего он каждое утро открывает глаза.
Веки немного приоткрылись, и парень увидел ноги. Его ноги. Ноги Арсения. И тут же на лице появилась неподдельная улыбка от осознания, что мужчина прямо сейчас стоит над ним и мажет спину мазью. Так ласково и нежно... Пальцы лишь слегка прикасались к ранам, боясь сделать больно. Арсений щурился, иногда менял положение тела, чтобы посмотреть на кожу под углом и проверить, все ли он затронул.
Антон лежал и думал, что брюнет даже не догадывается о его пробуждении, но нет, Арсений уже знает. Конечно же, когда организм вышел из сна, то тело немного вздрогнуло и дыхание сбилось.
Попов продолжал мазать раны как ни в чем ни бывало, иногда замечая, что на юных щеках появляются ямочки от улыбки. Он не хотел нарушать эту идиллию и ждал, пока парень заговорит сам, и он заговорил:
— А я ведь не сплю, — вкрадчиво произнес Антон, стараясь взглянуть на Арсения через плечо.
— Я знаю, Тош, — на лице привычно холодного человека появилась легкая улыбка, он мельком кинул взгляд на изумруды, нацелившиеся на него, и тут же продолжил смазывать корки на юной спине.
— Ты опять снял с меня футболку, — произнес Шаст, как факт.
— Мгм, — согласился старший.
— А я опять не проснулся и даже ничего не почувствовал.
— Это только с верхом такое может прокатить. Если бы подобное надо было сделать с низом, то...
— Арсений! — возмутился младший, насупившись такому намеку.
— Да ладно, — Попов закрыл баночку с мазью и отставил на тумбочку. — Будешь дальше спать или прогуляться съездим?
— Прогуляться? — удивился юнец, приподнимаясь над кроватью.
— Ну да.
— А куда?
— Когда мы туда приедем, ты сразу все поймешь, — интригующе сказал Арсений, направляясь к двери.
Шаст посмотрел в окно и, увидев там темноту, перевел взгляд на часы:
20:22
— А не поздно? — кинул он вопрос уходящему Попову. — Как там говорится? Город засыпает, просыпается..? Старший скрылся в коридоре, оставив недосказанную фразу на размышление, а младший про себя договорил:"Мафия..."
Он и сам не смог заметить, когда стал частью этой мафии. Ему известно о многих убийствах, совершенных Арсением, он лично не раз присутствовал в различных эскорт-клубах и эскорт-отелях и знаком со многими людьми, прилагающими руку к этой самой мафии. Кого-то он видел из далека, а с кем-то удавалось беседовать лично, пускай и не по своему желанию. И это совсем не классное чувство, это не та мафия, которую показывают в фильмах и описывают в книгах, нет. Это глубокая грязная яма с кучей подводных камней, которые при малейшем неуклюжем движении ударят тебе не только по голове, но и по душе.***
Сидеть на переднем кресле Range Rover — для Антона уже что-то обыденное и привычное. В своей "прошлой" жизни он на подобных богатых тачках никогда не катался, а теперь порой даже не обращает особого внимания на эти кожаные удобные сидения, изысканные отделочные материалы и инновационные технологии, занявшие салон изнутри. Он свыкся с тем, что вокруг него кипит роскошь и комфорт, вот только, наверное, в машине Арсения Шаст может воспринимать этот комфорт, как настоящий комфорт, а не что-то, за что потом придется кому-то сосать. Машина рассекала по ярким улицам, проезжала мимо рек и каналов, порой будто специально замедляясь возле красивых сказочных мест. Антон любовался видами за окном, пока вдруг не услышал голос Арсения: — Тош, открой бардачок и найди там блокнот с ручкой, — скомандовал он, поглядывая в зеркало заднего вида. — А что случилось? — вяло спросил парень, отлипая от стекла. — Без лишних вопросов, Антон. Достань и готовься записывать, — строго произнес брюнет, стараясь не потерять цель из виду. Но эта "цель" и не пыталась затеряться, она ехала уже довольно долго за ними, сворачивая там же, где сворачивали они. Большая машина, появившаяся из неоткуда села им на хвост. Киллер пытался проверить, ни его ли подозрительность и осторожность в жизни заставила думать так: сворачивал с назначенного маршрута, петлял по улицам, пока наконец не убедился, что слежка действительно идет. Шаст принялся ощупывать бардачок руками, ища за что зацепиться, но никаких выступов он найти не мог. Арсений на мгновение посмотрел на то, что пытается сделать младший, нахмурился, но тут же переменился в лице, понимая, в чем дело. — Антон, над ним есть кнопка, нажми на нее. Парень нажал на небольшую кнопку и удивился таким технологиям. Новые машины требуют новых решений. Тут даже бордачок открывается по-другому. В освещенном ящике он быстро нашел небольшой блокнот с ручкой и разогнулся, готовясь слушать. — Готов? — Да. — Пиши под мою диктовку: K. Антон вывел на бумаге первую букву — K. — 864... К ней приписали еще три цифры: K 864. — MK. Ко всему написанному парень дописал две буквы: K 864 MK. — Все? — зеленоглазый поднял на брюнета вопросительный взгляд. — Да. — И что это? — А на что похоже? — На номер машины, — не задумываясь ответил Шаст, смотря на написанные им буквы и цифры. — Правильно. А теперь посмотри в зеркало на машину, которая едет за нами. Антон повернул голову вправо и посмотрел в зеркало, которое было с его стороны. Черный металлический "бегемот" несся за ними не сворачивая, и за лобовым стеклом лишь отдаленно можно было увидеть двух мужчин, одетых во все черное. Взглянув на номер, Шаст сразу же увидел те самые цифры, которые он собственноручно только что записал в блокноте. — Что им от нас н-надо? — заикаясь от страха, спросил младший, смотря на Арсения, как на человека, который в этом деле разбирается явно лучше его. — Кто ж их знает, Тош. Теперь сядь ровно и не крутись, чтобы не вызвать подозрения. — Может поедем домой? — Антон вжался в спинку кресла, боясь даже лишний раз вздохнуть. — Хочешь их к дому привезти? Хотя... Думаю, они от него за нами и следят. — И что нам делать? Они же нас убьют! — вскрикнул Шаст, чувствуя импульсы паники, пробежавшие по всему телу. — Спокойно, никто никого не убьет. Когда хотят убить так не катаются. Голубоглазый боковым зрением подметил страх в лице Антона. Парень сжался, а в его глазах наружу прорывалась только паника и больше ничего. Он вцепился пальцами в ремень безопасности, который сейчас его будто не обезопашивает, а душит. — Тош, бояться не стоит, слышишь? Это просто слежка. Просто кто-то хочет узнать больше, чем им следует знать. Они ничего среди толпы никому не сделают, это же не снайперы. — А кто они? — Скорее всего чья-то охрана, которым просто дали приказ проследить за мной. — А у тебя уже такое когда-нибудь было? — Конечно было. И много раз было. Разговоры стихли, Арсений еще немного попетлял по городу, а потом свернул на небольшую улицу, паркуясь среди других машин. Шаст огляделся по сторонам разглядывая незнакомую обстановку, после чего увидел, как тот самый "хвост" проехал мимо них на скорости, скрываясь за поворотом. — Где это мы? — изумруды блеснули под освещением фонарей, смотря на Арса. — Если немного пройтись, то мы выйдем к Неве, — мужчина отстегнул свой ремень безопасности и посмотрел на все еще не отошедшего от шока Антона. — Пойдем? — А если они... — Шаст указал носом на поворот, за которым скрылась машина. — Нет, они уехали. Пойдем. Пока Попов выходил из машины, парень быстро отстегнулся и нажал на ручку двери, желая, как можно быстрее вынырнуть на улицу, но тут же показался Арсений, перекрывший дорогу. На столь импульсивное действие юнца мужчина отреагировал сразу, подходя вплотную. Брюнету на мгновение показалось, что Шаст решил устроить побег, но нет, тот просто спешно хотел оказаться на свежем воздухе. Антон остановился, поднимая взгляд на человека, выпускающего из носа теплый пар. В этом зеленоглазом взгляде в секунду промелькнули осознание и обида, которую он скрыл в себе. Шаст понял, что означает это действие, а означает оно всего одно: он — жертва, от которой всегда будут ждать побега. Рука соскользнула с ручки двери и плавно легла обратно на колено. Антон поник. — Тош, ты выходишь? — придерживая дверь, спросил старший. — Мгм, — тело плавно вывалилось на улицу, смотря себе под ноги. Вся дорога до Невы прошла в молчании. Арсений шел, смотря только вперед, а Антон плелся рядом, даже не обращая внимание на прекрасную архитектуру, до этого всегда берущую его за душу. На него снова обрушилось чувство неволи, чувство безысходности и осознания где его место, в которое только что ткнули носом. Постепенно они вышли к открытому месту и, перейдя дорогу пошли вдоль замерзшей Невы прямо по гранитной набережной. Антон нехотя повернул голову, смотря на ледяной простор. Вода полностью замерзла, так же, как и сердце того, кто идет с ним рядом. И как бы Шаст не пытался растопить этот ледяной слой, он не может. Все, что ему удается — это небольшие проруби, которые в скором времени снова замерзают. Конечно отчасти душу успокаивала эта прогулка. Приятно смотреть на виднеющиеся вдалеке мосты, соединяющие два берега, на машины, проезжающие сбоку на скорости, на людей, гуляющих и любующихся этой сказочной красотой. Вот только ему сейчас совсем не до всего этого. Сердце вновь получило удар и жалобно заскулило, отчего хотелось разве что броситься вниз и разбиться об лед. — Антон? — внезапно заговорил Арсений. — М? — смотря себе под ноги, ответил Шаст. — Все нормально? — Нормально. — Я вижу. — И что ты видишь? — не сдержав агрессии, изумруды посмотрели на мужчину, сдерживая боль внутри. — Что вижу? — задумался Попов. — Вижу, что ты даже головы не поднимаешь. Вижу, что поник. Вот и хочу узнать. — А что ты хочешь узнать, если и сам прекрасно все знаешь? Или ты не заметил, что снова указал мне, где мое место? Что ты испугался возле машины и подумал, что я могу сбежать? Ты и сам это знаешь! Вот только я сбегать не планировал! За куртку резко схватили и силой усадили на гранит, слегка подавая тело назад, заставив висеть над ледяной бездной. Антон схватил Арсения за рукав, боясь, что тот его отпустит. В голубых глазах блеснула ярость, а губы мгновенно вытянулись в тонкую линию. — Что за истерика, Антон? Неожиданно резкое действие повлекло за собой неожиданно резкое последствие. Ко мне в жизни много раз пытались сначала войти в доверие, а потом обернуть все в свою пользу, и я не могу быть уверен, что ты бы не рванул в толпу. — Но я же никогда... не сбегал, — кряхтя говорил младший, цепляясь за старшего все сильнее. — Я знаю, Антон, знаю, — мужчина потянул юнца на себя, ставя на ноги. — Дальше без истерик, пожалуйста. Арсений снова зашагал вдоль Невы, а Шаст немного оцепенел, приходя в себя. Силуэт в пальто отдалялся все сильнее даже не оглядываясь, а парень стоял, как вкопанный. В первые мгновения он хотел назло всему рвануть в противоположную сторону и посмотреть, что бы было, но потом просто остался, выявляя границы дозволенного. Хотелось понять, когда киллер обернется и насколько позволит себе отойти от своей жертвы, ведь, по мнению Антона, он для него таковым и является. Но мужчина спокойно себе шагал вперед. Он не замедлялся и не ускорял шаг. Он просто шел. Шел и сам не знал, на что надеется. С одной стороны, ему хотелось себя наказать, хотелось, чтобы парень, оставленный им собственноручно, сбежал или начал звать на помощь, тыкая пальцем в причину своей сорванной жизни, а с другой, хотелось, чтобы Антон разобрался в себе и понял, что ему действительно надо: быть свободным или быть любимым. Арсений никогда ему не говорил и возможно никогда прямым текстом не скажет, но этот парнишка действительно многое значит для киллерского сердца. Шаст, будучи таким сломленным, смог раскрасить мир Попова разными красками и пробудил в его груди такие чувства, какие мужчина не испытывал даже к своей жене, которую он очень любит. И только Арсений ушел в свои глубокие размышления, только его сердце приготовилось потерять сегодня все, что у него есть, как сзади послышался бег. Чувство оглушенности заложило уши, и мужчина ждал, когда его скрутят, как преступника, ведь, парень наверняка уже кому-то сообщил о том, что его держат в неволе, но нет... Крепкие пальцы вцепились в руку Арсения, заставляя остановиться. Рядом стоял Антон. Его глаза слезились то ли от холода, то ли от переизбытка чувств, но он не прятался, он целенаправленно смотрел в океаны. Капюшон спал от быстрой пробежки и Попов увидел любимые растрепанные волосы, спадающие на юный лоб. — Ты ушел. Ты оставил меня одного, почему? — Антон, — мужчина по-доброму посмотрел на парня, поднял руки и накинул на русые волосы капюшон, пряча под него спавшую челку. — Я больше не могу и не хочу держать тебя в неволе. Ты должен сам решить, чего ты хочешь: можешь остаться здесь, а можешь... — брюнет прикусил нижнюю губу, не имея сил даже подумать, не то что произнести вслух. Казалось, что второе предложение — это полное безумие, но ему даже не пришлось договаривать, за него это сделал Антон. — Остаться с тобой, — твердо произнес он, отвечая на поставленный перед ним выбор. Попов удивленно вскинул бровь, искренне не понимая такого решения. — Почему ты между свободой и неволей выбираешь второе? — Потому что в неволе я намного свободней, чем на свободе. Потому что я... — парень почувствовал, как дыхание сбилось и губы онемели, будто не давая произнести то, что рвется наружу. Сделав несколько вдохов, он вновь взглянул в переливающиеся океаны и договорил. — Люблю... Ледяное сердце пропустило удар. Грудь защемило и все тело будто онемело от услышанного. Перед глазами залетали "мушки", и Арсений сам не заметил, как теплые губы нежно коснулись его губ. Антон сделал этот шаг первым, не боясь, что его оттолкнут, не боясь, что подумают люди, гуляющие по этой же набережной, и не боясь, что это может быть для него роковой ошибкой. Теперь он сам шагнул навстречу риску, теперь он сам заковал себя в вечные оковы на вечные мучения. Но мучения ли это? Шаст боялся открыть глаза, он до сих пор чувствовал вкус чужих, но таких родных губ. Через секунду на поясницу легла ладонь, заставившая пододвинуться еще ближе. Арсений не оттолкнул. Он прижал к себе еще сильнее. — Ты понимаешь, что это полное безумие? — на мгновение отлипнув от влажных губ, произнес мужчина, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Ты понимаешь, что с такой жизнью я уже сам стал полным безумцем? — произнес в ответ Антон. — Будет сложно. И тебе, и мне. Ты готов на это? — ощущая желанный запах Шаста, Арсений боялся задохнуться. — Готов, а ты? — Готов, — без раздумья ответил брюнет.***
Дойдя до прихожей, Попов сунул руку в карман своего пальто и вынул оттуда бумажку с номером машины. Прочитав несколько раз текст, он будто пытался узнать в нем что-то знакомое, но нет. Этого номера в памяти явно не было, и это он понял еще несколько часов назад, когда машина ехала за ними по пятам. Сделав несколько шагов, Арсений заглянул в комнату к Антону. Стало приятно, когда он увидел, что младший уже спит, сладко посапывая, и по уже сложившийся привычке делает он это на животе. В полумраке светится ночник, с которым уже свыкся не только Антон, но и Арсений, любящий, чтобы в ночное время нигде ничего не светило. Тихо прикрыв дверь, мужчина направился в кухню. Не включая свет, он подошел к окну, достал телефон и набрал того, кто поможет ему в задуманном деле. Смотря на ночной город, брюнет услышал гудки. — Да, Арс? — несмотря на столь позднее время, голос по ту сторону телефона не был удивлен, ведь, его работа отвечать на звонки от Попова даже тогда, когда он спит. — Сань, пару часов назад за мной по центру гонялся хвост. Надо проверить на кого зарегистрирована машина и с кем связан этот человечек, сделаешь? — Конечно. Номер машины есть? — Есть. Записываешь? В трубке послышался шелест бумаг, после чего молчание прервалось: — Да. — K... 864... MK, — останавливаясь, диктовал Попов. — Хорошо. Так, ну пробить человечка я могу сразу, а вот чтобы узнать с кем он связан, необходимо немного времени. Тебе очень срочно? — До утра сделаешь? — До утра да. — Буду ждать звонка.╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸
Из сна выдернул телефонный звонок. Арсений подорвался, думая, что звонит Саня, но увидел контакт под именем "Сережа". Посмотрев на время в углу экрана, Попов про себя проматерился. Ну вот что ему надо в шесть утра? Неужели нельзя было позвонить позже? Что за срочность в праздничные дни? Злость и обида за содеянное с Антоном все еще где-то витала внутри, но абоненту Арсений все же ответил: — Слушаю, — сонным голосом с хрипцой произнес мужчина, спуская на пол ноги и потирая только что разлепленные глаза, вселяя в них хоть какие-то силы не захлопнуться вновь. — Арс, прости за срочность, но я жду тебя у себя в клубе. Это очень срочно, поэтому надеюсь на твою оперативность, — голос Матвиенко был сдержан, но в нем прослеживались нотки взволнованности вперемешку с дикой усталостью. — Что случилось? — хмурясь, Арсений пытался понять необходимость приезда в эскорт-клуб. — Не спрашивай, просто приезжай скорее. И да, Антона с собой возьми, только пускай без твоего ведома из машины не высовывается. Боюсь, одному ему дома не безопасно. От звонка друга стало тревожно и непонятно. Все слилось в один флакон и Арсений вскочил, слыша гудки в телефоне. Рванув в комнату юнца, он еле себя остановил, чтобы не напугать спящего человека своей спешкой. — То-о-ош. Тоша, — рука легонько коснулась плеча, пробуждая от сна. Юные глаза приоткрылись и изумруды взглянули на того, кто не дает ему нормально доспать. Что-то промычав, Антон повернул голову в другую сторону, желая продолжить сладкий сон, но ему не дали: — Тоша, вставай, нам надо срочно ехать. — Куда? — сквозь сон спросил Шаст, тяжело вздыхая. — В клуб. Тут Антон сразу же отлип щекой от мягкой подушки и повернулся на брюнета, смотря на него с недоверием. — Ты же говорил, что мы туда больше не поедем? — Собирайся и через пятнадцать минут мы выходим, — уже строго скомандовал Арсений, покидая комнату.╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸
— Я не хочу его видеть, — обиженно произнес Шаст, сонно пялясь на дорогу перед их машиной. — Я понимаю, но Сергей нас просто так бы не выдернул, — Попов обгонял машины, стараясь сократить время. Несмотря на ранние часы и праздничные дни, пробок на дорогах меньше не становилось. Пробираться через центр города — задача не из простых. Пока скука утягивала парня в сон, он вспоминал вчерашний вечер. Вспоминал, как коснулся губ Арсения, как боялся дышать и открыть глаза, как сердце оглушительно билось в груди и в животе летали бабочки, и пускай, что на улице январь месяц, но они летали. В этот момент он чувствовал себя настолько окрыленным и защищенным, настолько не боялся своих чувств, что сейчас немного краснеет, вспоминая все это. Казалось, что киллер, сидящий рядом, рано или поздно как-то намекнет, припомнит вчерашнее, но нет, он ехал молча и думал о чем-то своем. И Антон знал, о чем. Брюнет явно думал о разговоре, который вот-вот состоится с Сергеем. Шасту не хотелось переступать порог здания, которое уже виднелось среди домов, но успокаивали лишь две вещи: он вновь увидит Аню и рядом будет Арсений. — Пойдем, — заглушив двигатель, Попов вынырнул из машины и обернулся на Шаста, который неспешно выходил из Range Rover, вспоминая, что если он сделает это слишком быстро, то Арсений может подумать о побеге. Правда, в этом уже не было смысла. Вчера брюнет дал ему выбор и Антон сделал его. Именно вчера мужчина оказал высшую степень доверия. Поэтому сегодня Попов просто усмехнулся данному действию, но ничего не стал говорить. Они вошли в здание, которое у Шаста вызывало только отрицательные эмоции. Он зажался и сам того не ожидая подхватил холодную руку Арсения, вставая слегка позади. — Антон, ты чего? — остановившись спросил Попов, видя что-то неладное в изумрудах. — Мне страшно. — Все нормально, никто не тронет, помнишь? — Помню. Младший вновь зашагал за старшим, пока все еще не решаясь отпустить руку. Они прошли холл и поднялись на верхний этаж, минуя остальные. Проходя этаж боли, вспоминая все то, что с ним на нем сделали, Шаст вздрогнул и Арсений это почувствовал, но решил не зацикливать на этом внимание. — Это я, мы можем войти? — постучав в кабинет уже единственного хозяина этого заведения, Попов дал понять, что зайдет не один. — Заходите. В открывшемся глазам Антона кабинете он не сразу увидел Аню, сидящую напротив Сергея. Арсений одобрительно посмотрел на Шаста, и парень вошел внутрь, отпуская мужчину. — Аня? Девушка обернулась на знакомый голос и увидев краем глаза Антона, подлетела с места, готовясь рвануть к другу навстречу, но сдержалась, смотря на строгий, но снисходительный взгляд хозяина. — Арс, ты не против, если они спустятся в холл и посидят там, пока мы с тобой поговорим? Если что, то охрана присмотрит за ними, — обратился хозяин к Попову. Арсений посмотрел на Антона и в пол тона спросил: — Тош, ты не против? Парень помотал головой и в его глазах блеснула радость, что он сможет нормально поговорить с Аней без лишних ушей. Да и сидеть в кабинете Матвиенко, слушая что-то — не особо хотелось, страх к этому грубому человеку где-то глубоко, но сидел. — Тогда иди, — девушка сорвалась с места, быстро подошла к парню и увела его за собой, скрываясь за дверью. И если Матвиенко имел в виду, говоря, что "охрана за ними присмотрит" тот факт, что Антону не дадут сбежать, то Арсений думал совсем о другом. Он был уверен, что эта фраза означает: "Парень будет в полной безопасности". — Присаживайся, — армянин указал рукой на стоящее перед ним кресло. — Что случилось? — усевшись поудобнее, океаны только сейчас подметили не выспавшееся лицо Сережи. — Арс, у тебя и Антона большие проблемы, — Матвиенко поставил локти на свой стол, пряча носогубный треугольник в ладонях. — Я вчера вечером ездил на сходку, ну, там было большинство людей с таким же бизнесом, как и у меня. В общем, сходка сутенеров. Многие озадачены, ходят не очень хорошие слухи о тебе. — Да? И какие же? — брюнет скрестил руки на груди, готовясь слушать. — Всех очень интересует твоя жизнь и причина, по которой ты держишь Антона у себя, но это ладно. Людей всегда интересуют подобные вещи, хоть и многие из них держат у себя пассию. Интерес к твоей персоне больше всего возник у Павла. Он тоже там был и слухи дошли до него тоже. Ему стало известно, что именно ты выкупил парня тогда на аукционе, что ты был его хозяином, а теперь оставил бизнес и собственную "шлюху" держишь у себя дома. Конечно многие думают, что он — твоя пассия, что ты с ним спишь. Хотят так думать, вот и думают. — И что с того? Пускай думают. С кем я сплю — не их забота. — Забота-то не их, только вот Павла видать это за душу берет, ревнует видать. Возможно понял, что зря парня продал, может есть и другая причина. Но он хочет его убить. — Что? — брови брюнета сошлись к переносице. — Понимаешь, Павел — одна из шишек секс-индустрии. Захочет показать всем правило: "Сутенеры своих шлюх не ебут", и покажет. Но, на мой взгляд здесь замешено что-то большее. Скорее всего Антон ему просто небезразличен. От слова "небезразличен" Арсений почувствовал, как внутри вспыхнул гнев. Антон его, только его и никого больше. Ни одна тварь не должна даже думать о подобном. — В общем, советую разыграть сцену убийства. Только так, чтобы от этого расползлись слухи. Когда все подумают, что Антон мертв, то его спишут со счетов, а особенно Павел, — немного задумавшись, Матвиенко продолжил. — За тобой слежки нет, не замечал? — Заме... — Арсений не успел договорить, как у него снова зазвонил телефон. На экране высветилось "Саня" и палец без раздумья смахнул зеленый кружок вбок, показывая другу указательный палец. — Да? Слушаю. — Арс, я все узнал. Эта машина принадлежит некому Олегу Миранову, который работает... — С Павлом Евграфовичем, — перебил Попов. — Совершенно верно, — удивился Саша, но не стал спрашивать откуда Попову стало известно имя. Обычно такое бывает, когда помощь и поиски уже не нужны, когда стало слишком поздно. — Хорошо, Сань, спасибо. — Ага, давай. В телефоне повисли гудки, и Арсений откинулся на спинку, накрывая лицо ладонями: — Бляять, Сереж. Вчера за нами в центре города плелся хвост. Боже, — перед глазами брюнета снова всплыла та самая машина и обещание Антону, что их никто не тронет. Вряд ли бы кто-то осмелился стрелять на набережной, но Павлу с его связями не составит труда нанять хорошего снайпера, который в нужный момент просто нажмет на курок.╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸
— Антон, ты как? — присев на диван в холле, Аня посмотрела сияющими глазами на лучшего друга. — Нормально, — Шаст присел рядом, чувствуя, что очень счастлив от этой встречи. — Это ты лучше расскажи, что произошло в тот день? — Прости, что тогда ничего толком не ответила. Я забеременела от одного из клиентов и меня вели на аборт. — На аборт? — Да. — Я... — Антон не мог найти слов, чтобы описать всю ту бурю чувств, которая сейчас на него обрушилась. Это и сочувствие, и гнев, и сожаление, и волнение. — Уже все нормально, — женская ручка нежно похлопала парня но колену, успокаивая. — Ночью с 31 на 1 я повесила на большую елку игрушку и загадала желание. — И какое же ты желание загадала, если не секрет? — Желания рассказывать нельзя, но оно уже сбылось, так что можно. Я загадала, чтобы я тебя еще раз увидела и поговорила с тобой, — Аня мило улыбнулась, опуская смущенные глаза. — А я тоже желание у елки загадывал, — воодушевленно воскликнул Антон. — Арсений все же поставил елку у себя дома? — Арсений многое сделал для меня. Знаешь, вчера мы с ним... — дыхание снова сбилось от приятных воспоминаний и девушке показалось, что ей не доверяют, но Антон верит ей настолько, насколько это вообще возможно. — Вчера мы поцеловались. Это и было мое желание. Не знаю, правильно ли все это, но он мне дал выбор: остаться с ним, или сбежать. И стоя там, на набережной Невы, обдуваемый ветром, среди множества людей, я понял, что не хочу ничего, кроме как быть с ним вместе. — Знаешь, Антон. Мы живем так мало, что я считаю, если любовь взаимная, то стоит любить. Возможно это неправильно, но мы никогда не узнаем, как правильно, поэтому надо делать то, что подсказывает сердце. — Бабушка тоже всегда так говорит, — улыбнулся Шаст. — Ты с ней общаешься? — Да, каждое воскресенье, как и договаривались. Арсений сам дает мне один из своих телефонов, и мы с ней болтаем столько, сколько она захочет. — Это мило, — девушка рассыпалась в улыбке и немного ушла в себя. — Тебя что-то тревожит? Я же вижу. Расскажи мне. Мне то ты можешь доверять, ты же знаешь. — Знаю. Я влюблена в Сергея Борисовича. 31 декабря призналась ему в этом, но он меня оттолкнул. Благо, ничего плохого в мою сторону за такое откровение не сделал. — А мог? — Мог. Не у одного Арсения есть принципы в жизни, Антош. Матвиенко — человек бизнеса и для него сначала идет он, и только потом все остальное. — Мне жаль, — с сочувствием произнес Антон. Аня подняла взгляд, и заметила, что на зеленых глазах начинают собираться слезы. Для нее не секрет, что парень очень чувствительный и эмпатичный, поэтому ему не составит труда расстроиться из-за чужой проблемы. — Не надо, Антош, уже все позади. Буду присматриваться к нашим, к земным парням, — хихикнула девушка. — Тут много красавчиков, с одним мы даже уже немного разговорились. — Да? С кем? — С Толей. Он внимательный, видимся редко, сам понимаешь почему, но иногда пересекаемся на лестнице и... Аню перебили шаги, доносящиеся с лестницы. Арсений спускался с Сергеем вниз молча, и девушка поняла, что пора прощаться. — В общем, он любит меня, а я его. Антош, — Аня заглянула ему в глаза. — Пообщай мне, что будешь счастлив и что никогда не пожалеешь о своем решении. Я рада, что увидела тебя сегодня. Что бы ни было, какое расстояние между нами, я всегда буду тебя звать своим лучшим другом. Антон растерялся и замер, не зная, что ответить. Девушка влетела к нему в дружеские объятия, и он обнял ее в ответ. Слова были излишние, сейчас им просто было спокойно от того, что они не одни в этом большом городе, и хоть они оба в неволе, но все равно есть друг у друга. — Тош, пойдем? — напряженно обратился к юнцу Арсений, думая, что ему делать со всей информацией, только что полученной в кабинете друга. — Аня, ты самая лучшая подруга. Я обещаю быть счастливым, но и ты найди себе достойного человека. Пускай даже здесь, пускай вы никогда не поженитесь, но любите друг друга. Спасибо тебе за все, — прошептал Антон, вставая. Шаст пошел следом за Арсением. Аня сидела на диване, смотря в след двум темным силуэтам, которые по насмешке судьбы полюбили друг друга. И ей было спокойно за Антона, она уверенна, что этот хоть и ледяной, но заботливый человек, никогда не причинит ее другу вред.***
В квартире весь день стояла тишина. Еще в дороге домой Антон старательно пытался разузнать о том, что же все-таки произошло и для чего они ездили в такую рань к Сергею, но Арсений постоянно уходил от разговора и в итоге Шаст понял, что эту тему лучше сейчас не трогать. После возвращения, Попов ушел к себе и закрылся на ключ, оставив Антона в квартире наедине с собой. "Может это связано со вчерашним поцелуем?", — про себя думал Шаст, валяясь у себя в комнате на кровати за просмотром телевизора. Его постоянно клонило в сон, он в буквально смысле слова проваливался в него, но потом так же постепенно просыпался, менял позу и снова проваливался. "Может он решил просто от меня отдохнуть?", — сквозь сон задавался юнец вопросом, накидывая на свое тело край одеяла. Поведение брюнета казалось парню странным, но он понимал, что легко не будет никому. У Арсения есть жена и даже дочь. То, на что идет Попов называется "измена" и не несет в себе ничего положительного. Поэтому отчасти Шаст осознавал, что подобное состояние может быть вызвано сложностью сложившейся ситуации, но он даже не знал, что ситуация еще сложнее, чем он думает. Запершись в своей комнате, Арсений смотрел в потолок, лежа на кровати. В голове мелькали утомляющие мысли, но он никак не мог найти ответ на вопрос: "Что делать?". Точнее есть. Можно разыграть убийство и все окружающие будут думать, что Антон мертв. Но какие последствия? Шасту нельзя будет выходить на улицу, нельзя подходить к окнам и дверям. Он должен не только пропасть на время, но и исчезнуть навсегда. Играть роль пожизненно — невозможно, и об этом Арсений знает не понаслышке. Не хочется пугать Антона и вплетать во все это, превращая и так его беспокойную тюремную жизнь в еще больший Ад. Повернувшись набок, Арсений проклинал себя. Проклинал за все: за то, что пошел в этот гребаный подъезд, за то, что оставил парня в живых и влюбил его в себя, а что чего еще хуже, полюбил его сам. Если бы не любовь, если бы не эти бешенные чувства, которые он скрывает в себе, но от этого не переставая их чувствовать и не уменьшая их в размерах, то все было бы иначе. Если бы не любовь, то Антона бы уже давно не было бы в живых. Он бы переступил через свои принципы и избавился от этой ноши, но нет, он влюбился. Влюбился так, как не влюблялся никогда. Теперь пожимает плоды. Его любимому человеку угрожает опасность. "Надо выпить кофе", — подумал Арсений, поднимаясь с кровати. Хотелось придать телу бодрости и поэтому он отправился на кухню, проносясь мимо комнаты Антона. Достав из ящика турку, он насыпал в нее кофе, добавил сахара и налил воды. Поставив все это на маленькую конфорку, пальцы крутанули барашек и турка подсветилась небольшим голубоватым пламенем. — Арсений? — послышался голос с порога кухни, заставивший вздрогнуть. Голубоглазый обернулся, смотря на единственное чудо в своей жизни — парня, который просто своим видом погружает мужчину в купол спокойствия и любви. — Почему ты меня избегаешь? Это все из-за того поцелуя? Ты не уверен? Необходимо время на раздумье? — Антон стоял и не решался сделать шаг в кухню, он прожигал взглядом брюнета с головы до ног, видя впервые его таким обеспокоенным. — Тош, нет, — Арсений сглотнул ком чувств, подкативших к груди. — Просто кое-что случилось, и я пытаюсь принять верное решение. — Расскажи мне, и мы примем его вместе. — Нет, Антон. Тебе не надо... — Не надо, что? — перебил Шаст. — Ты не понял? Там, возле Невы, я , кажется, все сказал одним словом. Любить — это не только целовать. Это быть погруженным во все, что тебя связывает с другим человеком. Все проблемы становятся общими, все радости тоже. Я тебе доверяю, так и ты мне доверься. Прошу, Арсений. Знаю, что тебе это непросто дается, но постарайся. Помнишь? Просто никому не будет. Ни тебе, ни мне. Попов замер. Переступить через то, к чему привык — настолько сложно, что можно сравнить с чем-то невозможным. Держать все в себе — то, чем он всегда жил, но теперь надо открыться. Надо научиться говорить о проблемах. Хотя бы Антону. Хотя бы ему. — Помнишь людей, которые за нами следили? — Арсений предусмотрительно выключил газ, потому что понял, что может забыть про свой напиток. — Помню. — Присядь, — Попов сел напротив опустившегося на стул Антона и продолжил. — Эти люди следили не за мной, а за тобой. Шаст почувствовал, как кровь в его жилах застыла от только что услышанного. Он напрягся, слушая рассказ старшего дальше. — Матвиенко был на одном мероприятии и встретился с Павлом. С тем самым. Этот Евргафович, — злобно, сквозь зубы произнес мужчина. — Он не может успокоиться. Хочет убить тебя, а для этого ему нужно хорошо изучить все места, где мы с тобой бываем, чтобы расположить снайперов. Арсений увидел, как эмоции на юном лице сменились. Антон напрягся, а его губы поджались до посинения. — Тош, — брюнет вытянулся через стол и взял руку Шаста. До этого всегда теплая ладонь от волнения и страха стала ледяной. — Я никому не дам сделать тебе что-то плохое. Есть только один выход. — Какой? — сглатывая слезы паники, дрожащим голосом спросил младший. — Надо разыграть твою смерть. Сделать ее постановочной, а потом, когда о тебе забудут, то ты сможешь спокойно появляться на улице. Но должно будет пройти достаточно времени. — Постановочной? — Да. Фильмы смотрел? — Смотрел. — Там никого не убивают по-настоящему. Сейчас есть компьютерная графика и большинство пулевых ранений рисует компьютер, а раньше были специальные пистолеты, которые внешне особо не отличались от настоящих. Стреляли краской. Сейчас подобное редко используют, а если и используют, то уже новые пистолеты, которые выглядят очень реалистично. — И как это будет происходить? — Как в фильмах, Тош, как в фильмах. Постановка для зрителей, не более. Только есть одно но. — Какое? — Это не съемка, тут не может быть неудачных дублей. Стрельба будет выглядеть страшно, ты не должен шевелиться и дергаться, должен обмякнуть, как неживое тело. — Как неживое? — Да, — Арсений задумался. — Пойдем со мной, я тебе кое-что покажу.╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸
Открыв ноутбук в своей комнате, Попов вставил в дисковод диск. Еще раз хорошенько подумав "а стоит ли?", он клацнул на появившуюся папку с всего одной видеозаписью. — Антон, — обернулся он на младшего, мнущегося возле стола. — Лучше сядь. Мужчина уступил Шасту место и встал рядом. Длинное тело медленно уселось в кресло, обнимая себя за локти. Стало страшно. Очень страшно от неизвестности. — То, что ты увидишь на видео — это то, чем я занимаюсь большую часть своей жизни. С этим я сталкивался настолько часто, что перестал видеть в этом что-то ужасное. Если ты почувствуешь, что не можешь на это смотреть, то просто подними любую руку и я остановлю, ладно? — Мгм, — согласился парень, догадываясь, что ему собираются показать. — Антон, ты должен понимать для чего я тебе это показываю. То, что я убийца — для тебя не секрет, а вот увидеть, как ведет себя расслабленное мертвое тело ты должен для своего спасения. Если ты полностью не повиснешь на мне, то все станет явным и нас обоих пристрелят прям там же, ты понял? Шатен дергано кивнул и сглотнул, смотря в экран. Арсений нажал на пробел и видеозапись началась. На ней:Арсений выносит из какого-то гаража тело девушки. Ее голова свисает с его предплечья и растрепанные волосы струятся почти до самого пола. Руки висят несвойственно живому телу расслабленно, а ноги болтаются как ниточки.
Тело без всякой жалости закинули в багажник какой-то машины, будто это не девушка, а кусок мяса, с которым церемонится не надо.
Запястье мертвого тела соскользнуло и повисло. Окровавленные пальцы касались наружной части машины...
Антон поднял руку, и Арсений тут же остановил видеозапись. Парень зажмурился, пытаясь стереть из памяти то, что он только что увидел. Не решаясь прикоснуться к ошарашенному невинному человеку, Попов застыл, молча дожидаясь от него хоть чего-то. Пускай обвинит, наорет, обматерит, побьет и попросит отпустить. Пускай назовет убийцей, маньяком и мясником. Арсений ждал этого, ждал и хотел услышать. Отчасти он был рад, что выпала такая хорошая причина показать это единственное сохраненное для чего-то видео, заказчик попросил записать труп девушки на диск, но так и не забрал его много лет назад. — Я должен буду висеть на тебе подобным образом? — напряженно спросил Антон, поднимая взгляд на Арсения. — Да. — Хорошо. Младший вынырнул из-за стола, а Попов не стал ему препятствовать. Длинное тело отрешенно направилось к коридору, но голос Арсения заставил остановиться на месте. — Антон, я — убийца. Если ты поймешь, что ошибся, то я тебя силой удерживать не буду. Шаст обернулся и сквозь бурю захвативших его эмоций, ответил: — Я не ошибся, Арсений. Я люблю тебя все так же сильно. Парень скрылся за поворотом, а на лице мужчины появилась улыбка. Болезненная, немного кривая, но появилась. Он никогда бы не подумал, что этот невинный ангел полюбит грешного демона.***
Утро сопровождалось постоянной тревогой и тошнотой от недосыпа. Антон не мог уснуть пол ночи из-за картинки той самой убитой девушки. Он видел ее каштановые волосы, ее бледные руки в крови. Благо он не видел в видеозаписи ее лица, иначе окончательно бы сошел с ума. Позавтракав, они спустились вниз и сели в машину. Range Rover проносился по улицам, напряжение росло и чувство тревоги сопровождало не только Антона. Арсений молчал, старался не усугублять состояние зеленоглазого парня, старался не пугать еще сильнее, но прекрасно понимал, что сегодняшний день для них обоих может закончиться смертью в случае, если все пойдет не по плану. Еще ранним утром, когда младший спал, приехал Матвиенко. Он как ни в чем ни бывало поднялся к другу, предварительно встретившись с одним человечком, у которого Арсений на время выкупил все необходимое для сегодняшнего "спектакля". Попов понимал, что ему не следует оставлять юнца в квартире одного, да и не факт, что слежка не проконтролировала бы эту "передачку". Важна каждая деталь. Каждая. Поэтому тут помог Сережа. — Они едут за нами? — спросил зеленоглазый, боясь пошевелиться. — Да. От положительного ответа стало одновременно и радостно, и еще более страшно. Радостно от того, что план пока работает, а страшно от того, что эти люди в любой момент могут изменить ход событий, подминая всю ситуацию под себя. Машина проехала через центр города и, все дальше отдаляясь от него, въезжала в ту часть города, где чаще всего случаются убийства и "несчастные" случаи. Киллер свернул в один из дворов, глуша двигатель. Шаст повернул голову, со страхом смотря на любимые черты лица. И вот тот самый момент, когда игра началась. — Здесь за нами уже следят. Ничего не бойся. Брюнет вышел из машины, хлопнув дверью. Он достал небольшой платок и налил на нее специальную жидкость. Для всех — это специальное вещество, угнетающее сознание, а для него, знающего что это в действительности — безвредная пахучая жидкость, вызывающая только слезотечение. Обойдя машину, он через стекло взглянул на испуганные изумруды. Сейчас они боялись за свою жизнь точно так же, как и когда-то, когда парень не успел привыкнуть к своему похитителю и всегда видел в нем убийцу. Дернув за дверь, он вытащил парня в одной футболке на улицу, грубо прижимая к себе. Надо четко показать зрителям, как на футболке остаются "раны". Рука с платком легла на рот и нос юнца, плотно зажимая их, чтобы наступил нужный эффект. Антон почувствовал едкий запах, от которого мгновенно потекли слезы. Они текли без остановки, но Шаст знал почему. Ему до этого все объяснили. Для обыгрывания всей ситуации он принялся сопротивляться. Руки старательно пытались отцепить ладонь преступника от дыхательных путей, но как бы сильно и по-настоящему он не пытался этого сделать, у него ничего не получилось. Пришло время терять сознание. Антон медленно вошел в это состояние и обмяк, прямо как та девушка на видео. Он повис на мужчине, и Арсений, чтобы не уронить длинное тело, сложил платок и убрал в карман, подхватывая младшего за подмышки. Тело доволокли до ближайшей стены и усадили в полусидячее положение. Все это время Антон отлично справлялся со своей ролью. Он даже не жмурился, когда ботинки зацепились об асфальт и уже не подошва, а пятки, царапались о него. И даже несмотря на то, что он был в одной футболке, что все тело замерзало, он чувствовал какое-то необъяснимое тепло. Было ужасно больно, но умирать больнее, поэтому пришлось терпеть. Теперь пришло время самого страшного и опасного. Стрелять для убедительности нужно несколько раз, отчего Антон может вздрогнуть. Эффект неожиданности присутствует всегда и этого практически невозможно избежать. Арсений хотел сначала дать юнцу вдохнуть что-то по-настоящему угнетающее, но у всего есть побочка и вариант, что он более не проснется. Такому риску он подвергать Антона не мог, поэтому порекомендовал несколько киношных хитростей сегодня утром, к котором Шаст прислушался. Попов зарядил пистолет и направил на парня. Сердце замерло. Он будто направил не муляж, а самое настоящее оружие. В памяти всплыл каждый раз, когда он точно так же направлял оружие на свою жертву, вот только Антон — не жертва. Антон — вся жизнь. Спустив пистолет с предохранителя, киллер прицелился юнцу прямо в сердце и... прозвучал выстрел. Киллер без промедления снова прицелился и снова выстрел. Потом еще, еще и еще. Из тела сочилась "кровь". Места соприкосновения выглядели максимально реалистично. И что самое главное — Антон не дернулся. Мужчина перевел дух и открыл багажник. Неспешно подойдя к "мертвому" Антону, он поднял его на руки и тот опять повис на нем как тряпочка. Голова запрокинулась назад, а руки болтались снизу, будто ниточки. Шаста закинули в багажник и у него точно так же вывалилось запястье, которое Арсений хладнокровно закинул во внутрь. Плюхнувшись в водительское кресло, он завел машину и поехал отсюда прочь.╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸
Range Rover свернул на КАД, и только сейчас брюнет смог сказать что-либо, замечая, что за ними слежки нет. — Тош, ты как? — взволновано спросил старший. — Все хорошо, — прозвучало из багажника. — Не укачивает? — Немного. — Потерпи, заяц. Уже почти приехали. Свернув с КАДа, машина съехала на проселочную дорогу. Все еще поглядывая в зеркало, Арсений следил за хвостом, который за ними не ехал. Антон чувствовал каждую кочку, его укачивало и бросало в дрожь. Он смотрел на свою футболку, забрызганную "кровью", и от осознания, что кровь могла быть его — ему становилось дурно. Range Rover остановился, Арсений быстро вышел и открыл багажник. На Антона тут же легла теплая куртка, окутывающая его целиком. — Обувайся, — перед Шастом на снег поставили обувь, предусмотрительно еще утром взятую с собой из дома. — Испугался? — Голубые глаза заглядывали в еще не отошедшее от шока лицо, а холодные руки постоянно поправляли куртку, норовящую все время спасть с плеч. — Немного, — соврал младший, обувшись. На самом деле испугался и даже очень. Но в какой-то момент стало спокойно, ведь оружие ни в чьих-то чужих руках, а в руках Арсения. — Так, теперь бегом вон в ту машину, — он указал носом на серую тачку, которая не выглядела как что-то богатое, но Антон и не пытался понять марку. Парень рванул в машину, припаркованную в гуще леса рядом с их Range Rover. Открыл переднюю дверь и уселся на кресло, пристегиваясь. Следом подлетел Арсений. — А чья это машина? — разглядывая неухоженный салон, зеленоглазый посмотрел на брюнета. — Одного человека, которому я один раз спас жизнь, — прокрутив оставленный в зажигании ключ, мужчина завел рухлядь и тронулся с места. Дорога до дома тоже была напряженная, но довольно быстрая. Казалось, что в любой момент с ними сравняется какая-то машина и бесстрашный человек выстрелит прямо через стекло, но нет. Они спокойно доехали до дома и припарковались не во дворе, а за его пределами. — Почему мы встали здесь? — В моем доме есть второй выход. Он неприметный, но есть. В принципе, ради этого я и купил здесь квартиру, чтоб если что, то... Ладно, пошли, только накинь капюшон. Арсений подождал, пока шатен спрячет свои непослушные волосы, а затем и сам надел шапку с солнцезащитными очками. Они оба вынырнули из машины, оба дошли до подъезда и оба поднялись на свой этаж. Теперь оставалось ждать. Ждать появления новостей из злосчастного преступного мира.
