Уходить надо на пике

      Машина выехала далеко за КАД. Слева и справа их окружал дремучий лес и от этого тревога в груди Антона росла с каждыми ста метрами.       — Арсений, скажи, к кому мы едем? — зеленоглазый напряженно смотрел то на дорогу, то незаметно косился на сосредоточенного брюнета, заставляющего лететь эту машину на большой скорости далеко за город.       — Да расслабься ты. Едем к одному моему другу. Помнишь, я говорил, что спас кое-кому однажды жизнь? Так вот, это он. Зовут Павлом, фамилия Воля. Женат. С Ляйсан, думаю, поладите, она хорошая. Это ненадолго, как стемнеет, так я за тобой приеду.       — Это он эту машину в лес привез вчера?       — Да, старая тачка на крайний случай, который, к сожалению, наступил, — брюнет поджал губы, явно не радуясь всему тому, что сейчас происходит и на какие меры приходится идти. Все катится вниз, и он это чувствует. Чувствует и злится. Но злится не на Антона, а на самого себя.       — Ты говорил, что он тоже киллер. И как он работает, так же, как и ты?       — Ну почти. Тоже берет заказы, вот только принципов у него никаких нет, можно сказать, что его работа — сплошной винегрет. Выгодно — возьмется, а нет — значит нет.       — И каким образом ты ему жизнь спас?       — А это ты лучше у него спроси, заодно и поболтать будет о чем. Кстати, он может с виду показаться суровым и грубым, но ты не пугайся, он хороший, просто жизнь заставила таким стать. В природе хищник должен быть хищником, а не пушистой овечкой.       "Мне к такому не привыкать", — подумал Шаст про себя. Не так давно киллер, сидящий рядом, вгонял его в такой дикий ужас при одном своем взгляде, что несколько часов с этим незнакомым человеком покажутся каплей в бушующем океане.       — А дети у них есть? — решил продолжить расспрос Антон, прощупывая почву, на которую в скором времени придется встать. Информация о каком-либо человеке — самое ценное оружие, которое может в любой момент понадобиться.       — Нет, им не до детей, поверь, — сухо ответил старший не вдаваясь в подробности. О семье Воли он знает очень многое, но вряд ли стоит обо всем этом знать Антону.       Хотелось спросить еще кое о чем терзающем, но Шаст никак не решался поднять этот вопрос. Он его мучил, пугал, но спросить было будто еще страшнее. Тело подхватило это внутреннее переживание и незаметно для своего хозяина начало жить своей жизнью: то нога затрясется, то руки вздрогнут, то он несколько раз поменяет положение в кресле, ерзая на пятой точке.       И ведь все бы было ничего, только Арсений-то это все замечает. Такое сложно не увидеть, особенно, когда сидящий рядом человек напряженно дышит и крутится, как уж на сковородке.       — Что-то не так? Укачало? — косясь на бледного юнца, Арсений не мог не задать этот вопрос.       Он был уже готов прижиматься к обочине, как парень резко ответил:       — Нет, все хорошо.       — А что тогда?       Парень молчал. Он пытался подобрать слова, но никак не мог. Не хотелось казаться трусом, не хотелось ныть и вновь говорить о страхах, но кому еще о них говорить, если не Арсению?       — Антон, — Арсений сбавил скорость и осторожно переложил свою руку с коробки передач на колено бледного юнца. — Расскажи, что тебя волнует?       — Просто... — Шаст, опустил глаза на мужскую руку, спокойно лежащую на его ноге. В животе запорхали бабочки, они щекотали своими крылышками все изнутри настолько сильно, что от этого чувства начало подташнивать. Но от этого, как ни странно, было приятно. Рука киллера отдавала теплоту и некую заботу, благодаря которой хотелось говорить, хотелось не молчать и ничего не утаивать. Потому он собрался и, закрыв глаза на все, вывалил на старшего шквал эмоций. — Я его совсем не знаю. Что если этот Воля мне что-то сделает? А что если наоборот, ничего не сделает, когда потребуется?       — Все нормально, он опытный киллер, Тош. Ничего он тебе не сделает, а защитить в случае чего точно сможет. Поверь, если бы я не был в нем так уверен, то не вез бы тебя сейчас к нему.       Легонько похлопав парня по ноге, Арсений снова взялся за коробку передач и прибавил газу. Время идет, часики тикают, встреча близится, а опаздывать на такие мероприятия — не есть хорошо.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      Двухэтажный особняк находился возле замерзшего озера. Его тщательно скрывали высокие сосны и ели, отгораживая от человеческих глаз. Но этот дом стоял здесь далеко не в гордом одиночестве. Где-то вдали виднелось еще около десяти подобных: с богатыми фасадами и дорогими тачками, стоящими возле их высоких заборов.       Атмосфера леса вызывала у Шаста панику. Хотелось заблокировать все двери и сказать: "Я отсюда никуда на выйду", но он старался казаться спокойным. Ему вроде как все разжевали и в рот положили, попытались успокоить, но все это будто прошло мимо ушей. Инстинкт самосохранения теперь работает 24/7.       Арсений припарковался возле большого черного джипа, который, по всей видимости, принадлежит хозяину этого огромного дома. Как только машину заглушили, наступила тишина, отзывающаяся в ушах Шаста неприятным звоном.       — Пойдем, — старший отстегнул ремень безопасности и вынырнул из салона на улицу.       Но Антон остался. Он не спешил покидать машину, потому что очень не хотел оставаться в этом месте без Арсения. За недолгое время он привык находиться в поле его зрения и ему самому стало предельно ясно, что вся ерунда обычно происходит в те моменты, когда брюнета рядом нет.       Крутя головой, парнишка осматривал территорию, разглядывал Арсения, подходящего к высокому забору, но мысли мгновенно распались на пазлы, как только он увидел открывающуюся калитку.       Оттуда вышел человек, ранее Антону незнакомый. Чем-то этот мужчина был похож на Попова: такой же внешне холодный, сдержанный и строгий. Он протянул руку и что-то сказал, отчего Арс обернулся и будто без единого удивления, что парень не пошел за ним, кивнул на развалюху.       Антону казалось, что сейчас его спешно оставят тут и даже не дадут привыкнуть к хоть и временной, но все же новой обстановке. Арсений же эти опасения не подтвердил. Он будто никуда и не торопился. Сунув руку в карман, оттуда достали пачку сигарет. Арс предложил другу закурить, но тот культурно отказался, и тогда Попов закурил один.       И вот сейчас перед зелеными глазами стоят уже два киллера: один — ему хорошо знаком, уже привычен и с ним находиться очень спокойно и приятно, а второй — совсем чужой, такой незнакомый, пугающий и чем-то отталкивающий.       Арсений курил, щурился, смотрел куда-то вдаль, иногда переводил взгляд на лобовое и пристально следил за реакцией Антона, пока его друг что-то увлеченно рассказывал. Докурив сигарету, он бросил ее себе под ноги и придавил ботинком. Кинув тоскливый взгляд в сторону машины, голубоглазый тяжело вздохнул и тронулся с места, направляясь к двери Шаста.       — Идешь? — положив предплечье на край крыши, Арсений уперся об него лбом, заглядывая в открытый салон.       — Мне он не нравится, — сглатывая ком волнения, Шаст не мог перестать смотреть на человека, ждущего его возле калитки.       — Почему? Вы же еще даже не познакомились.       — Что-то в нем есть такое... отталкивающее и пугающее, — охарактеризовал он причину своего недоверия двумя словами.       — Согласен, такое имеется. Но я же предупреждал, что Павел может вызвать не самые положительные эмоции, зато с ним ты будешь в безопасности, Тош.       — Ладно, — немного посомневавшись выдохнул младший, пытаясь снять таким образом напряжение. — Пообещай, что ты заберешь меня вечером.       — Обещаю, — улыбнувшись и сделав шаг назад, Антону дали возможность выйти из машины.       Идя впереди, он не переставал слышать шаги Арсения позади. Незаметно для самого себя, этот человек стал его своеобразным Ангелом-хранителем, который придает уверенности с каждым новым шагом и, если что, всегда станет опорой, в этом Шаст был уверен на все сто.       Приближаясь все ближе к незнакомцу, Антону хотелось все сильнее отдалиться, сбежать и спрятаться. Как бы он не пытался себя переубедить, всеми силами стараясь найти в незнакомце плюсы, но этот человек не внушал ему совершенно никакого доверия.       — Проходи в дом, — Павел дернул калитку на себя, пропуская парня в свой двор.       Шаст опешил. Он ожидал, что сначала ему пожмут руку или хотя бы скажут приветственное: "Здравствуй", но нет. Во взгляде Воли строгость зашкаливала, он будто превозносил себя над всем этим миром.       — Тош, я в дом не пойду, — кинул Попов юнцу в спину, когда тот уже начал перешагивать пока еще неизведанную им территорию. — До вечера.       Зеленоглазый обернулся, хотел встретиться с голубыми глазами еще раз, но увидел лишь спину брюнета, направляющегося к машине. Может это даже и лучше? Долгие расставания приносят много боли, а зачем все это, если через несколько часов они все равно снова встретятся?

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      Первое, что увидел Антон, перешагнув порог этого дорогого дома — идеальную чистоту. Кругом царила какая-то педантичность: выстроенная в ряд обувь, со вкусом подобранные икебаны в больших вазах и профессиональное оформление буквально всего, что заполняет этот дом изнутри, над которым явно трудились дизайнеры. На полу лежала бело-черная плитка, а стены покрыты тканевыми обоями, на которые даже смотреть было страшно:

"Вдруг испорчу?"

      Снова он попал на территорию человека, который владеет очень большими суммами. По прошлому опыту подобные истории для него очень плохо заканчивались. Что на этот раз?       — Как разденешься, поднимайся на второй этаж. Сразу напротив будет гостиная, сядь на диван и жди, — мужчина будто выскользнул из своего пуховика и так же быстро разулся, ставя обувь в тот самый педантичный ряд.       Павел завернул в одну из комнат, скрываясь с глаз гостя, а на Антона обрушилось чувство, будто ему тут очень не рады. Он явно является обузой для этого "нового" киллера. Кому приятно возиться с чужими проблемами? Никому.       Стоял в дверях он не долго. Вскоре куртка была повешена на вешалку, а ботинки поставлены так, как предпочитает хозяин этого дома. К сожалению, этот тип явно не такой, как Арсений: наводить порядки и переставлять что-то чужое он вряд ли будет. Конфликтов сейчас очень не хочется, поэтому придется играть по чужим правилам.       Шаг за шагом, ступенька за ступенькой и вот он уже стоит на втором этаже, в роскошном холле. Снова перед глазами предстало множество комнат и до конца было не ясно, зачем Павлу с женой столько? И в высоту, и в ширину этот дом казался просто огромным. Возможно это очередные любители показать всему миру о свой достаток.       Как и приказали, Антон направился в комнату, которая смотрела прямо на лестницу. Его вниманию открылся просторный гостевой зал с длинным синем диваном, двумя такими же креслами, журнальным столиком и огромной плазмой, висящей на стене. Богато, со вкусом, но ему здесь очень некомфортно.       Пересилив внутреннее нежелание, он присел на диван и уставился на черный настенный прямоугольник. Такого он еще не видел. Этот телек был не то что большим, он был огромным. В экране Антон видел самого себя — грустного, убитого и зажатого.       Расположившись на мягком диване поудобнее, он попытался казаться самому себе более уверенным. Все-таки его сюда не в очередной плен привезли, а погостить. Надо постараться не выглядеть жертвой, тем более он больше ею не является. Ведь, так?       — Привет, — привлек неожиданно появившийся женский голос на пороге.       Шаст устремил взгляд на приятную женщину, мило улыбающуюся ему с кружкой в руках. Длинные каштановые волосы, спускающиеся на ее ключицы, стройное тело, подчеркнутое приталенным платьем — все это вызывало приятное впечатление от первой встречи.       "Должно быть это...", — и только Антон успел завязать в голове мысль, подрываясь с дивана, как приветливая хозяйка протянула ему руку.       — Ляйсан, — подмигнула она парню, пожимая юную кисть.       — Очень приятно, — растерялся Шаст. — А я — Антон.       — И мне очень приятно. Присаживайся, — рукой указали на место, на котором он всего пару секунд назад пытался казаться более уверенным, но теперь весь настрой как рукой сняло.       Женщина села рядом и поставила чашку перед гостем. Ее плавные движения были подобны лебединым, она будто плыла по жизни, а иногда, возможно, даже летала.       — Угощайся, в вазочке есть конфеты, бери, не стесняйся, — открыв крышку небольшой фарфоровой чаши, которую парень не сразу заприметил, она пододвинула угощение к нему поближе.       — А где ваш...       — Павел? — помогла она ему договорить. — Он скоро подойдет, а пока мы с тобой поговорим, чтобы тебе скучно не было, — увидев, что гость не спешит притрагиваться к чаю, она оживилась. — А ты чего сидишь? Ну-ка давай, налетай!       — Не, спасибо, — культурно отодвинув от себя чашку чая, Антон пренебрег сильному желанию чем-то перекусить, и положился на этикет.       — Почему? Никто не отравит, не бойся, — шутливо усмехнулась она.       — Де нет, я не поэтому. Просто, некрасиво пить чай в одиночку, тем более, когда рядом сидит дама.       — Антон, я только что пила его внизу. Пей и ни о чем не тревожься. Манеры — это, конечно, хорошо, но морить гостя жаждой — не очень, согласись?       Шаст кивнул, на лице появилась улыбка и он взялся за чашку, делая несколько желанных глотков. Привкус черной смородины доставлял какой-то особой эйфории от этого процесса. Казалось, что ничего вкуснее в своей жизни он еще не пил.       В гостиной повисла тишина, и чтобы ее разбавить, Ляйсан вновь заговорила приятным нежным голосом.       — Мы с тобой совершенно незнакомы, поэтому я немого расскажу тебе о себе и муже. Живем мы в этом доме уже семь лет. Здесь спокойно, тихо и безлюдно. Городская суета никогда не нравилась, всегда хотелось какого-то уединения. Вот и купили дом.       Антон внимательно слушал рассказ, то отхлебывая чай, то кусая шоколадную конфету, вкус которой уже успел стать для него забытым. Не часто в доме киллера появляются сладости, а если и появляются, то точно не конфеты.       — Я открыла свое дело, шила платья, костюмы и многое другое, что всегда привлекало любителей принарядиться. А Павел, полагаю, ты знаешь, что он работал и до сих пор работает киллером, правда, помимо этого он работает и в других сферах криминала, но не буду вдаваться в скучные подробности. Вскоре он предложил мне уйти из бизнеса, но дома сидеть я долго не смогла, пришлось вернуться в свое дело. Но появляться в своем салоне я стала гораздо реже, работаю, в основном, удаленно.       — А с Арсением вы давно знакомы?       — Конечно. Павел и Арсений несколько лет назад... — не успев договорить свою речь, Ляйсан остановилась.       В дверном проеме показался тот, кто сразу заставил сойти разговор на нет. Воля оперся рукой о косяк и строго смотрел на жену, давая понять, что ей пора удалиться. Стоя в уже домашней одежде он казался не таким и пугающим, правда, мурашки у юнца все равно забегали под толстовкой.       — А вот и Павел. Антон, ты пей чай, а я оставлю вас с мужем наедине. Вам найдется о чем поговорить, — Ляйсан встала, улыбнулась и вышла, целуя любимого в щеку. Видимо такой жест как-то успокаивал этого человека, а она, как никто другой, прекрасно знает за какие ниточки надо дергать, а за какие подвязывать, чтобы ее дикий хищник не сорвался с цепи, кусая всех вокруг.       Как только Антон и Павел остались вдвоем, то киллер подошел к одному из кресел и плюхнулся в него, кладя руки на широкие подлокотники.       Шаст отставил чашку в сторону, прекрасно понимая, что далее не сможет сделать ни единого глотка. От неприятного типа, сидящего рядом, появлялась разве что тошнота, но никак ни аппетит и желание вкусить что-то сладкое.       — Ты пей, а я пока кое о чем тебя попрошу.       "Попросит? Неужели меня впервые о чем-то попросят, а не прикажут или заставят? Тем более странно слышать это от такого человека, как ты, Павел", — про себя сказал Антон, продолжая чаепитие через силу.       — Тебе наверняка известна причина, почему ты здесь, так что объяснять, что к чему не буду. Арсений обещал приехать за тобой ближе к ночи. Ходи по дому, осматривайся, можешь все рассматривать и трогать, только не выходи ни во двор, ни уж тем более за его пределы. Места здесь спокойные, но вот только время не совсем такое, особенно для тебя. Запретить я тебе ничего не могу, держать взаперти не намерен, да и Арс попросил ничего подобного не предпринимать, поэтому надеюсь на твое благоразумие. Если жить хочешь — сиди и невысовывайся. Внутри этого дома ты в безопасности. Надеюсь, договорились.       Антон замер с прислоненной к губам чашкой. Он не пил, он слушал то, что ему говорит человек, сидящий рядом. Это были не жесткие условия, а самая настоящая просьба, которая впервые прозвучала от человека, который находится явно выше по "рангу".       — Мгм, — ответил он, чувствуя, как внутри разливается тепло от того, что Арсений предусмотрел все, в том числе и насильственное удерживание в этом доме.       — Вот и славно. Я рад, что мы друг друга поняли.       — Павел, — набравшись смелости, Шаст решил начать расспрашивать о том, о чем очень хочется узнать.       — Да?       — Вы с Арсением давно дружите? Он говорил, что спас Вам однажды жизнь. Как это получилось?       — Да, мы дружим с ним очень давно, начинали вместе, вместе и работали долгое время. Еще до женитьбы мы с ним поехали на одно дельце, где надо было убрать троих мужиков. Ну, я был молод и горяч, посчитал, что справлюсь с двумя спокойно. Арсений был к тому моменту более опытнее: чаще брал заказы, порой работая в одиночку, а мне хотелось не кануть в грязь лицом перед ним. Это, знаешь, была попытка доказать всем и самому себе, что я тоже профессионал и профессионал не меньше него. Вот и допустил фатальную ошибку. Меня ударили сзади по голове, я отключился, а когда пришел в себя, то лежал в луже крови, и самое ужасное, что кровь принадлежала мне. Рядом стоял Попов. Он успел застрелить этих двух горилл, прежде чем они бы выстрелили мне в лоб. Потом он меня выхаживал, у меня было сотрясение, я долго приходил в себя, но в итоге выкарабкался. Как-то так, — тяжело выдохнув, Воля прикусил уголок рта, явно без удовольствия вспоминая свой "провал" в работе.       "Так вот откуда он опыта набрался. Значит я был не первым, кому он голову бинтовал", — пронеслось в юной голове.

***

      — Ну, Арс, ты как всегда великолепен! — Матвиенко не мог не обратить внимание на бесподобный вид друга, снимающего с себя пальто, под которым как влитой сидел деловой, стильный и красивый черный костюм.       — Ой, хватит, Сереж, — закатив глаза на подобного рода комплименты, Попов встал перед зеркалом и поправил свои смолистые волосы, зачесывая их назад.       — Ладно, пойдем, а то без нас начнут, — армянин поправил свой пиджак и обернулся на Арсения, дожидаясь его готовности.       Сегодняшняя встреча проходит в одном из крупных ресторанов Петербурга. Закрытое место, куда съехались все самые значимые люди криминального мира: бизнесмены, киллеры, наркодиллеры, сутенеры, ищейки, хакеры и многие другие, кто по зову сердца или жизненным обстоятельствам выбрал путь денег, убийств, разврата и обмана.       Спускаясь по лестнице вниз, Попов и Матвиенко погружались в расслабляющую атмосферу музыки, алкоголя и деловых людей. И если Сережа улыбался, пожимая руку каждому второму встречающемуся на пути человеку, то Арсений ловил на себе косые взгляды. Конечно сегодня ему в этом месте будет уделено максимум внимания. То, что произошло вчера, эта идеально разыгранная сцена — яркий фейерверк для этих типов.       Войдя в центр огромного зала, взгляд голубоглазого сразу упал на очень знакомое лицо. Макар.       Илья Макаров — самый успешный человек, которого все присутствующие здесь называют Макаром. Именно он сегодня собрал здесь всех. Подобная сходка происходит каждый год, и каждый год какие-то лица здесь более не появляются, а какие-то мелькают впервые. Криминал — это водоворот, который легко затягивает каждого, кто оказался рядом, на самое дно.       Рыжеволосый крупный мужчина беседовал со своими гостями, но как только заметил появление в этих стенах Попова, то тут же приостановил все разговоры, выныривая из одного круга общения в другой.       — Арсений и Сергей! Рад видеть вас здесь! — протянув руку своим "коллегам", Макар улыбался во все тридцать два зуба.       — Как мы могли пренебречь такому мероприятию? — наигранно высказался армянин, как его тут же отдернули за рукав.       Три хорошо ему знакомых человека, часто пересекающихся на сутенерских посиделках, не пропустили его мимо глаз.       — Я отойду ненадолго, — предупредил Сергей, уходя с подошедшей компашкой в сторону, тем самым позволяя побыть Арсу и Макару наедине, чтобы расставить все точки над "i". Об этом его Попов попросил сам, когда садился в машину возле своего дома.       — Нам как раз с тобой есть о чем побеседовать, ты же не против? — льстиво улыбаясь, Макар говорил размеренно и в то же время очень раздражающе.       — Не против, — сойдя с своего места, Арсений устремился к столу, на который указал рукой самый большой человек в этом городе.

***

      В восьмигранный стакан не переставали подливать коньяк. Макар поднимал в своем монологе различные темы, но к самой желанной пока не переходил. Видимо видел, что Попов еще не настолько пьян, чтобы с его языка можно было вытащить всю реальную информацию.       Арсений же в свою очередь цедил горячительный напиток. Он не спешил заглатывать все залпом, он слушал, приглядывался и анализировал. За спиной рыжеволосого шкафа мелькали люди, где-то в сторонке ошивался Серега, к которому постоянно подходили шишки секс-индустрии, сменяя друг друга.       Приглушенный свет, самая классная музыка и расслабляющая обстановка расслабляла всех, но только не голубоглазого киллера. Но напряжение повысилось, как только на горизонте мелькнул Павел. Тот самый. Евграфович. Мужик, сломавший парню психику похлеще Арсения.       Этот тип прошелся по диагонали всего зала, огибая стол, за которым сидит Макар и Попов. Океаны забушевали. То ли небольшое количество алкоголя повлияло на резкую вспышку агрессии, то ли все то, что рассказал ему Антон, но Арс более не слушал идиотские рассказы о бизнесе. Теперь все его внимание приковано лишь к одному человеку, крутящемуся в этом зале с надменной улыбкой.       С собой Павел привез молоденького паренька. Не надо быть мудрецом, чтобы понять, что он решил сюда заявиться со своей пассией. Пацанчик и на шаг боялся отойти от своего папочки, топая только за ним следом, не поднимая головы.       — Знаешь, Арс, а вот в городе слух один пошел. Знаешь какой? — со слегка заплетающимся языком и уже пьяной мимикой медленно выговорил Макар.       — И что же за слух такой? — откинувшись на спинку кресла, Попов очень старался не показывать свое напряжение и в то же время не упустить в толпе свою "цель".       — Пацанчика ты себе завел. Но это, впрочем, никого особо не удивляет, а удивляет то, что этот парнишка вроде как товаром тебе приходится. Нет, Арсений, ты пойми меня правильно, я не враг тебе. Но есть правила, которые для всех работают по одной системе.       — Так назначил бы встречу сразу, че слухи-то пускать? — с агрессией, запахивая на груди пиджак, прошипел Попов.       — А я слухи и не пускал. Я терпеливо ждал нашей встречи, и вот дождался.       — Макар, ты кого запугать пытаешься? Меня? Раз ты так хочешь за всеми наблюдать, так чего же ты за дружком своим Павлом не приглядываешь. Тот покупает парней, а потом использует их в своих целях, а именно для удовлетворения животных потребностей. И что-то тебя не очень волнует тот факт, что он в своем отельке нескольких парней имеет. Только в отличии от него, паренька я своего в подобных целях ни разу не использовал. И, я не понимаю, к чему мы вообще все это обсуждаем, если этого юнца уже давно нет в живых, м?       — Про похождения Павла мне известно и поверь, просто так это в тени не останется. А про парня твоего мне уже доложили. Умно сделано, Арсений, вовремя избавился от чемодана без ручки. Я впечатлен твоим умом.       В киллерской груди вспыхнула радость и связано это было с планом, который все-таки пошел по намеченным точкам. Не зря все это было. Получается, не зря.       — Все это, конечно, блистательно. Только ты мне ответь на один вопрос. Почему слухам Павла веришь по щелчку, а его собственные грехи спускаешь ему с рук?       — Кто сказал, что спускаю? Не спускаю. Это ваши терки, и я дам возможность вам все это решить. Через полчаса он пойдет в игровой зал, где должен будет происходить покер. Он играет за первым столом и будет открывать эту игру. Придет, будет ждать других участников, а придешь ты. А дальше все произойдет так, как вы договоритесь.       — И на что намек?       — А ты как думаешь? Такое не должно оставаться безнаказанно, а я полагаю, что тебе есть за что ему отомстить. Не мне, Арсений, учить тебя убивать.       — Ты прав, не тебе. Но данная твоя затея в действие приведена не будет. Я не убиваю людей просто так, а тем более я не убиваю их в местах, где собран практически весь криминальный круг.       — Хорошо, тогда попрошу по-другому. Что ты хочешь за это?       — Макар, я не понимаю. У тебя мало людей, которые могут спокойно это исполнить? Или ты думаешь, что я поверю в то, что ты — друг Павла, реально хочешь его убить?       — Мне казалось, что подобное не должно тебя удивлять. У нас в секунду друг может стать врагом.       — У нас? А с каких это пор мы себя к другим людям отнесли? В жизни любого человека может такое случиться. Разговор считаю бессмысленным, — Попов хлопнул ладонью по столешнице и уже хотел выйти из-за стола, как Макар его остановил.       — Ладно, Арсений, постой, — в голосе послышались нотки трезвости, заставившие киллера вернуться на свое место. — Убрать я его могу в легкую, но мне подобное не надо. Если пойдут истории о том, что я убиваю своих подопечных, то меня ничего хорошего ждать не может. Вступлюсь за него — поддержу тебя, вступлюсь за тебя — поддержу его. Люди, у кого в руках власть не должны прикладывать к этому руку, тем более, когда что-то должно и может решиться между двумя людьми без моей помощи.       — И что ты предлагаешь?       — Если честно, то это я хочу услышать твои предложения.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      Шумный зал остался позади. Арсений пробирался по узкому темному коридору все дальше и дальше, пока не дошел до нужной двери. Нажав на ручку, он вошел в небольшую комнату с овальным столом, за которым сидел только один человек и это был Павел.       Мужчина ковырялся в своем телефоне, пытаясь скоротать время до начала игры. На вошедшего в комнату человека он среагировал практические мгновенно. Подняв на голубоглазого свой взгляд, он без всякой фальши очень сильно напрягся.       Брюнет размеренными шагами дошел до стола, провел рукой по бортику и озлобленно уставился на "цель", с которой очень хотелось встретиться.       — Арсений? Какими судьбами? Играешь? — пытаясь не показывать неожиданность от такой встречи, Павел отложил смартфон в сторону и попытался развеять обстановку.       — Да вот, решил заглянуть. Какой же покер и без меня, правда?       — Не знал, что ты любитель азартных игр.       — Да ты много чего обо мне не знаешь, — рука нырнула под пиджак и уже через секунду холодный металл, стреляющий горячими пулями, смотрел мужчине в лоб.       Павел побледнел. Нервный смешок, вырвавшийся из него неосознанно, подпитал агрессию во вспыльчивом брюнете.       — Арс, ты чего?       — Да ничего. Просто так привычнее с некоторыми людьми разговаривать. Да и вопросы так гораздо удобнее задавать.       — Вопросы?       — Да.       — Ну задавай, я отвечу. Мне нечего перед тобой скрывать.       — Зачем слушок пустил? Если Антон был так дорог, то че ты его на аукцион притащил?       — А, вот оно что, — с тяжестью вздохнул Евграфович, не имея сил пошевелиться. Дуло смотрело четко в лоб и это не могло не пугать в данной ситуации. — Не думал я, что именно ты выкупишь его. Этот падонок так сопротивлялся моему вниманию, так пытался строить из себя гордого лебедя, что я захотел ткнуть его в свое же ссанье. Он товар! Он жалкий кусок мяса, который можно легко продать даже с мешком на башке! Только вот не думал я, что план мой рухнет. Ты его выкупил, притащил к себе через время и создал для него комфортные условия. Он жил и горя не знал. Так не должно было быть.       — А как должно?       — Так, как есть сейчас. Парня ты убил, а он ведь тебе в последнее время доверился. Вы там мило гуляли, так общались, я и не думал, что ты решишь все-таки сделать правильный выбор. Убийство было душераздирающим, жаль, что я услышал о нем только на словах. Этот щенок наконец будет гнить в земле, где ему и место.       Последняя капля переполнила сосуд. Арсений сорвался с места и налетел на Павла, хватая того за грудь. Его стащили со стула и повалили на пол. Усевшись на нем сверху, брюнет несколько раз въехал ему по роже, сбивая костяшки на своих руках.       Павел пытался закрыться от ударов, но все было бесполезно. Вся агрессия, накопившаяся за это время, вылилась наружу гейзером. Попов не останавливался, он заставлял превратиться эту рожу в окровавленный кусок мяса, с поломанным носом, заплывшими глазами и порванными губами.       За волосы схватили и к сонной артерии приставили холодное дуло глушителя. Раздался щелчок и пистолет спустили с предохранителя.       — На меня смотри, мразь! — стукнув несколько раз его головой об пол, Арсений дождался зрительного контакта. — Во-первых, я никому никогда не позволю называть его падонком, товаром и куском мяса. А во-вторых, Антон жив! Слышишь, тварь? Он жив! Как же легко вас всех провести вокруг пальца! Жалок вовсе не он, Паш, жалок ты. Твоя низкая самооценка тебя же и закопала. Рыл яму мне, а упал в нее сам. Как бы его не ломала судьба, Тоша остается человеком. Человеком с большой буквы, человеком с добрыми глазами и доброй душой. Он научился жить, существуя как животное в клетке. Он научился любить, когда его оставил весь мир. Он сильнее тебя, Паш.       Пистолет перевели на лоб, плотно прижимая к черепу. Арсений готов был перегрызть этому уроду шею, отрезать по сантиметру, останавливая кровь, колоть его иглами и жечь утюгом. Ему очень хотелось отомстить за все, что испытал Антон. Он хочет отомстить за каждую слезинку, которая вытекла из любимых зеленых глаз.       Палец нажал на курок и прозвучал приглушенный выстрел. Глушитель сделал свое дело.       Брызги крови разлетелись в разные стороны. Рука влезла в карман и достала платок. Попов хладнокровно вытер со своего лица чужую кровь и медленно встал, чувствуя, что наконец добрался до растлителя.       Готовясь выходить, он замер, увидев в дальнем углу юного парнишку. Карие глаза с истерикой смотрели на убийцу, а руки плотно зажимали собственный рот, боясь даже дышать.       — Как тебя зовут?       — ...       — Имя. Быстро!       — Тёма! — рыдая на взрыв, выкрикнул юнец.       — Так, вставай.       Но парень продолжил сидеть на холодном кафеле, трясясь от паники. Увиденное повергло его в шок, он не думал, что когда-либо станет свидетелем убийства.       — Встал!       Тёма подлетел, и киллер схватил его за предплечье. Рука распахнула пиджак и оружие быстро оказалось в кобуре.       — Пойдешь со мной. И не орать! Антона знаешь?       Парень вылупил глаза, слыша знакомое имя, но язык отказывался шевелиться. Дыхание сперло и на шею легла петля, затягивающаяся с каждой секундой все сильнее. Ноги подкашивались, и в какой-то момент показалось, что если бы крепкая рука киллера его не держала, то он бы рухнул вниз и упал замертво.       — Отвечай! Знаешь?!       — Да!       — Отлично. Антон рассказывал мне про тебя, и он всегда думал о том, как тебе помочь. Поэтому молча идешь за мной и не наводишь шума. Понял?       Парнишка дергано кивнул и пошел следом за человеком, который только что убил его хозяина.

***

      Ему выделили комнату, постелили чистое постельное белье и оставили в тишине. Лишь тиканье настенных часов и подошедшая к часу ночи стрелка намекали на то, что ночевать он сегодня будет тут. Арсений не приехал. Арсений не забрал. Арсений оставил.       Весь вечер Антон надеялся, что скоро за окном послышится гудение и он увидит машину, приехавшую за ним. Прогулявшись по огромному дому, он заглянул практически в каждую комнату, обходя стороной только те, двери в которых были закрыты.       Дом в буквальном смысле был напичкан достатком. В нем было все. Но кое-чего он здесь для себя найти не мог. Тут не было уюта. Холодно, тоскливо и плаксиво. Хотя, возможно, все это он чувствовал исключительно из-за тоски по одному единственному человеку, который в его маленькой судьбе стал большим смыслом жизни.       "Он даже не позвонил. Он ничего никому не написал. Почему он обманул? Может он решил избавиться от меня таким образом? Я ему не нужен? Отдыхает и не вспоминает обо мне. Избавился от обузы, переложив ее на другого", — глаза заслезились сами.       Усевшись по центру двуспальной кровати, он по привычке поджал ноги к груди, обнимая их руками. В темной комнате было страшно, но еще страшнее было от мыслей, которые заставляли чувствовать себя ненужным.       Слезы хлынули, и Антон стиснул зубы. Ему холодно, ему одиноко, ему тоскливо. Закрыв глаза, он не мог выбросить из головы все самое теплое, что с ним происходило за последние дни: любимый ночник, любимый поцелуй, любимые ночевки в кровати любимого человека, которого сейчас нет рядом.       Грудь охватывала паника, Шаст задыхался и плакал на взрыв, пока силы не покинули тело, заставляя прямо в одежде плюхнуться набок и, свернувшись калачиком, заснул прямо на одеяле.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      — Он тут, — Воля остановился возле закрытой двери.       — Спасибо, Паш, — с заметной усталостью от бессонной ночи проговорил Арсений.       Кивнув, мужчина принял благодарность и перед тем, как оставить Попова с парнишкой наедине, произнес:       — Будем ждать вас внизу.       Арсений нажал на ручку и медленно приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. Антон спал точно так же, как и заснул: свернувшись калачиком, он пытался себя согреть сквозь сон. Опухшие от слез веки было видно еще до того, как брюнет подошел к кровати впритык.       Подхватив нижний край одеяла, он бережно укрыл замерзшего человека, погружая его в тепло. Арсений присел на край кровати, с улыбкой разглядывая младшего, пока тот еще спит.       Дотянувшись рукой до русых кудряшек, он нежно убрал волосы с юного лица назад. Ладонь плавно перешла по затылку на шею, прошлась до лопаток и осторожно погладила руку Антона через одеяло. Так не хочется его будить, но так надо.       — Тош, Тоша-а, — в пол голоса, с теплотой, начал он вытаскивать младшего из сна.       Антон нахмурился, что-то пробубнил себе под нос и лишь сильнее укутался в накинутое Арсением одеяло.       — Антош, просыпайся, я приехал.       Зеленые глаза резко распахнулись. Парень с недоверием посмотрел на силуэт, сидящий рядом, терпеливо дожидаясь, пока зрение сфокусируется и мозг хоть что-то начнет понимать.       Сердце екнуло, а тело будто само выползло из-под киллерской руки. Он отстранился, отодвигаясь подальше от своего обманщика.       — Ты чего? — удивился Арсений. Он ожидал, что его приезду будут очень рады, а сейчас он видит лишь озлобленные зеленые глаза с полопавшимися капиллярами.       — Ты меня обманул! Ты оставил меня тут! — сквозь обиду произнес парень.       — Да. Оставил, — удрученно ответил Попов на столь эмоциональную реакцию. — Кое-что произошло, и я расскажу тебе об этом обязательно, но чуть позже. Просто поверь, что так было нужно. А теперь нам надо быстро собраться, через сорок минут приедет такси, и мы поедем в аэропорт.       — В аэропорт? Зачем?       — Надо улететь. Срочно.       — Срочно? Арсений, что случилось?! Наша постановка не прошла?       — Прошла. Все поверили. Ты молодец, — старший улыбнулся, чувствуя некую гордость за младшего. — Все хорошо. Просто на время нам надо покинуть Петербург.       Шаст замолчал, уставившись на скрытного брюнета, привыкшего все утаивать. Стало еще обиднее от того, что ему по-прежнему доверяют далеко не все.       — Антош, я все тебе расскажу, — обиженный взгляд заставил прервать тишину. — Подожди чуть-чуть, ладно? Времени очень мало, надо собираться.       Зеленоглазый переменился в лице, агрессия развеялась, и он влетел в долгожданные объятия:       — Арсений, я очень сильно скучал. Не оставляй меня больше никогда.       — Я тоже, Тош. Больше — никогда.

***

      После быстрого завтрака приехало такси. Антон открыл заднюю дверь и сел в салон. Внутри все содрогалось от волнения и необъяснимого страха неизвестности, все-таки это его первый перелет в жизни. Железные птицы Шаста привлекали, но не манили. Всегда хотелось побывать в самых различных точках земного шара, но из-за авиакатастроф и недостатка денег он никогда никуда не летал. Этот вынужденный перелет заставлял все тело колотиться изнутри и успокоить себя ему ничем не удавалось.       Арсений поблагодарил вышедших с ними к машине Ляйсан и Павла, развернулся и тоже пошел к такси. Открыв соседнюю дверь, он плюхнулся рядом с зеленоглазым, ставя две сумки на пол возле своих ног.       — Аэропорт Пулково, — скомандовал он, пристегиваясь.       Таксист кивнул, и машина тронулась с места. Сердце Шаста упало вниз, и он вжался в спинку своего сиденья. По телу пробежались мурашки, и он сглотнул вязкую слюну охватившей его паники.       — Антон, а ты чего не пристегнутый? — Арсений, дотянулся до соседнего ремня, накинул его на грудь парня и вставил в замок.       Изумруды не реагировали ни на что, Шаст смотрел четко в сиденье перед собой и будто не дышал. Таксист включил в салоне музыку, надел солнцезащитные очки, чтобы хоть как-то спрятаться от холодного яркого зимнего солнца и полностью увлекся дорогой.       — Тош, ты чего? — тихо произнес мужчина, наклоняя голову в сторону юнца.       Но в ответ послышалось лишь молчание. Напрягающее молчание.       — Обиделся? Не стоит. В аэропорту, в зоне вылета, мы сядем, и я все тебе обязательно расскажу.       — Нет, — вырвалось из груди. — Я не обиделся. Мне страшно.       — Почему страшно?       — Я раньше никогда не летал. Это мой первый раз. Я боюсь самолетов.       — Первый? — удивленно вскинул брови брюнет. — Ничего страшного в этом нет. Я летал много раз и как видишь — жив. Не страшнее поездов.       — А куда мы летим? Хоть это скажи.       — В Калининград.       — Туда? К...       — Да. Туда, — перебил Попов, жестко пресекая все дальнейшие расспросы сейчас.       Антон начал дрожать. Это все как-то само получалось, он не хотел показывать свой страх настолько открыто, но тело будто само затеяло все это.       Рука Арсения плавно скользнула по нежному запястью и кисть легла в другую руку, переплетая своими пальцами чужие. Шаст удивленно посмотрел в сторону брюнета, глазами показывая на таксиста, который может это легко увидеть. На лице старшего появилась неподдельная улыбка и он сжал руку еще сильнее.       Эта поддержка была как никогда кстати. Попов инстинктивно понял, что очень нужен этому человеку сейчас. Его опора — это крылья, благодаря которым Антон может спокойно летать.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      Такси остановилось перед огромным зданием. Арсений протянул водителю деньги и открыл дверь со своей стороны. Следом за ним через эту же дверь выполз Антон.       Кругом ходили люди с чемоданчиками на колесиках, смеялись дети и где-то вдалеке было слышно гудение самолетов.       — Пойдем, — взяв две небольшие спортивные сумки, Арсений повел младшего к входу.       Двери распахнулись и перед ними открылся огромный зал. Все раздавалось эхом, ударяя по барабанным перепонкам. Антон встал к Попову поближе и понял, что уже потерялся в этой шумной атмосфере.       Арсений достал билеты, поднял глаза на большое табло отправления и нашел на нем номер их рейса.       — Посмотри на вот этот номер, — Попов показал Шасту билет. — А теперь найди его на этой штуке. В самом конце строчки пишется номер стойки регистрации, к которой мы сейчас пойдем.       — А что там делать будут?       — Предъявим свои паспорта и билеты, измерим ручную кладь и получим посадочные талоны.       — Паспорта? А я не знаю где мой паспорт. Я тогда его вроде дома оставил. В тот день, на Саперном.       — У тебя теперь новый паспорт. Главное — поменьше говори.       — А имя у меня какое теперь?       — Все тоже самое, Антон. Тебе просто сделали другой паспорт. Считай, что старый был утерян.       Арс пошел к нужной стойке, а Шаст плелся за ним хвостиком, боясь потеряться в этом круговороте.       Их встретила милая девушка в красивой форме, сидящая за столиком. Приветливо улыбаясь, она взяла паспорта и билеты, принимаясь что-то сверять, а Антон в это время стал наблюдать за тем, как люди впихивают свои сумки в небольшой ящичек, стоящий неподалеку. Вскоре и им пришлось поместить каждую сумку в этот калибровщик.       Подмену паспорта никто не заметил, все прошло успешно и им наконец выдали посадочные талоны. Взглянув на номер выхода на посадку, Арсений пошел в нужном направлении. А дальше еще интереснее. Вновь их паспорта проверили, и они дошли до ленты личного контроля.       — Разувайся, — скомандовал Арсений.       — Зачем?       — Нас сейчас досмотрят.       Вещи положили на ленту, обувь в специальные ящички, оба прошли через рамку-металлоискатель.       Интересно, волнительно и в диковинку. До этого Антон ездил только на поездах и там такого тщательного досмотра не было. Видимо небо требует дополнительных мер безопасности.       — Ну вот и все, теперь идем в зал вылета.       Большой просторный зал с лавочками и креслами, на которых сидели люди, позволил отойти от всего того, что было несколько ранее. Новые эмоции, впечатления и ожидание от того, что обещал рассказать Арс.       — Садись, — найдя пустые места, Попов поставил сумки на пол и сел возле юнца, вкладывая посадочные в паспорта.       — Теперь ждать?       — Да, посидим, подождем. Как объявят посадку, то дружно пойдем на борт, — мужчина удобно расположился, тяжело выдохнул и устремил взгляд на младшего. — А вот теперь я обо всем расскажу.       Антон приготовился слушать. До отправления оставалось полтора часа, и он понимал, что этого вполне достаточно для того чтобы выслушать, успокоиться и настроиться на перелет.       — Вчера в клубе я заключил договор... Вчера...

      — И что ты предлагаешь?

      — Если честно, то это я хочу услышать твои предложения.

      — Хорошо. Заключаем договор: я исполняю это, а ты отвечаешь за то, чтобы слушки перестали распространяться. Смерть Павла будет приписана ко мне, но через время все должно улечься.

      — Согласен. Под расписку? Нотариус заверит.

      — Ты настолько сильно хочешь привести все это в дело, что готов подписать расписку?

      — Арс, — Макар нагнулся над столом, стараясь быть ближе к Попову. — Я могу показать свою власть и убить его своими силами, но тогда я многим другим людям стану врагом, а их мне терять нельзя. Полезны очень, понимаешь? Если это сделаешь ты, то с меня все взятки гладки. Только тебе на время надо будет покинуть Петербург. Ради твоей безопасности я ничего не предлагаю, место, где ты будешь обитать, выбирай сам. Согласен?

      — Да.

Сейчас.       — И под что он написал расписку? — заинтересованно, но осторожно, спросил Шаст.       — На кон поставлена вся его жизнь. Много условий, повышений и понижений.       — Стоп, — Антон дернулся, как только осознание ударило в его голову. — Ты убил Павла?       — Да. Евграфович убит. И знай, что он очень хорошо заплатил за все, что заставил тебя пережить. Там, кстати, был еще кое-кто. Тёма.       От знакомого имени сердце упало в пятки. Тошнота подкатила к горлу, и Антон впервые почувствовал, что возненавидит Арсения, если тот решил избавиться от улики. Очередная улика — очередной выбор.       — Ты и его убил? — напрягся младший.       Брюнет усмехнулся.       — Тош, конечно нет. Он тебя там вытаскивал отовсюду, неужели ты думаешь, что я с ним так поступлю?       — А где он тогда?       — Теперь он будет жить в клубе Сергея, но, — увидев ошарашенные зеленые глаза, Попов тут же пресек весь поток негатива и оскорблений. — Там он будет просто жить. Мы с Сережей поговорили, и он на все условия сказал "да".       — На чей счет он там будет жить?       — На мой. Просто понимаешь, если бы я оставил его на том мероприятии, то Тёму продали бы, как и всех остальных его пацанов. Уж лучше он будет жить у Матвиенко в клубе, чем под каким-то левым мужиком.       Прикусов губу, Антон укладывал все в голове. Евграфовича больше нет, Тёма относительно свободен. Просить о том, чтобы друга отпустили на свободу — бесполезно. На это никто пока что не пойдет. Придется ждать, пока Тёма перейдет в тот возраст, когда молодость покинет его тело, и тогда его перевезут в другую страну навсегда. Тогда он станет свободным, тогда он больше никогда не вернется в Россию и ему будет запрещено разглашать все, что он пережил.       — После всего случившегося я поехал домой. Избавился от всего, что может мне в будущем помешать сюда вернуться, ведь, скоро к нам домой наведаются незваные гости.       От словосочетания "к нам домой" — стало приятно, ведь, Арсений всегда считал, что его дом — это только его дом, но и в то же время вновь прошибло током от того, что к ним наведаются "незваные гости".       — Незваные?       — Да. У Павла было много друзей. Вряд ли люди пропустят такое между пальцев. Они приедут "поговорить".       Глаза Антона потускнели, он расстроенно опустил их на плитку под ногами и принялся переваривать все, что ему рассказали. В голове всплыл вопрос, и он решил тут же его задать:       — А почему ты приехал ко мне только утром?       — Система работает очень быстро, Тош. За мной по щелчку началась слежка и я не хотел подвергать тебя опасности и приводить их всех к дому Воли. Пришлось погоняться по городу.       — Арс...       — М?       — Неужели все это, что произошло из-за меня, стоило того? Ты лишаешься многого: спокойной жизни, карьеры, семьи и многого другого, ради чего? — расстроенные зеленые глаза посмотрели в любимые голубые. Они блеснули и в этом блеске появилось обвинение самого себя во всем, что произошло.       Арс холодно прошелся по Антону взглядом. Он встал и, подойдя вплотную, присел на корточки прямо перед парнем.       — Ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Ты появился в ней неожиданно, но в самый нужный момент. Теперь ты всегда находишься во мне: в моем сердце, глазах, венах и даже под кожей. И я никогда об этом не пожалею, а значит и тебе не стоит. Иногда нужно все потерять, чтобы обрести настоящее счастье и мое счастье — это ты.       Арсений улыбнулся, а ему в ответ улыбнулся Антон. И так получается всегда: один дарит любовь одному, другой ее получает и отдает тем же.

***

      Посадка объявлена. Они прошли по длинному стеклянному коридору, соединяющему аэропорт и самолет. Шаст видел из окна несколько гигантских величественных железных птиц, которые одновременно и пугали, и воодушевляли.       Стюардесса указала им путь к их местам, и Арсений пошел вперед, выискивая нужный ряд.       — Так, вот наши места. Садись, твое у окна, — пока старший распихивал сумки на верхней полке, младший протиснулся между сиденьями и уселся в кресло, поглядывая в иллюминатор.       Арсений сел рядом, достал телефон и сразу перевел его в авиарежим. Все происходило не так быстро, но Шаст даже не заметил, как все люди заняли свои места и в проходах появились стюардессы, объясняющие технику безопасности на русском и английском языках. Милые девушки показали все, что может понадобиться при аварийной ситуации, после чего попросили пристегнуть ремни безопасности. Но взявшись за его части, Антон от волнения никак не мог сообразить что куда вставлять. Справившись с своим ремнем, Арсений взялся за ремень шатена. Прозвучал щелчок, мужчина дернул за одну из частей, проверяя, все ли закрепилось.       Зазвучал голос пилота, предупреждающий о том, что самолет выходит на взлетную полосу.       Руки Антона вцепились в подлокотники, его сердце оглушительно забилось в ушах, и он отвернулся от окна, зажмуриваясь.       — Тош, — на колено вновь легла рука. — Все хорошо. Я рядом.       — Я боюсь, — не открывая глаза, сквозь стиснутые зубы, произнес Шаст, внутри которого происходил шквал эмоций.       — Это продлится всего несколько минут, а потом снова все будет так же, как и всегда. Расслабься и дыши носом. Скоро ты даже и не поймешь, что уже летишь.       В кресло вжало и уши заложило. Появилось чувство подташнивания и показалось, что все органы, находящиеся внутри, решили выбраться через рот наружу. На мгновение приоткрыв глаза, Антон увидел на себе переживающий взгляд. Арсений не сводил с него глаз, наблюдая за каждой эмоцией, появляющейся на юном лице. Несколько минут показались бесконечностью, это был самый жесткий аттракцион, но в какой-то момент все неприятные ощущения пропали и осталась только заложенность в ушах.       — Вот и все. Ну как ты? — поинтересовался Попов.       — Необычно. Очень необычно.       — Не тошнит?       — Немного.       — Если что, то пакетик всегда под рукой.       — Все нормально, — откинув голову на кресло, Антон только сейчас понял, что его длинные ноги явно не предназначены для эконом-класса между сиденьями которого слишком мало места. Колени впились впередистоящее сиденье, но это казалось такой мелочью, что он быстро об этом забыл.       — Если хочешь, можешь отстегнуть ремень. Они нужны при взлете и посадке, — мужчина уже потянулся к чужому ремню, как руку перехватили.       — Не надо! Мне так спокойнее.       — Ладно, хорошо.       Набравшись смелости, Шаст все-таки посмотрел в иллюминатор. И не пожалел. Его вниманию открылись бескрайние просторы, облака и домики, которые были у него как на ладони. Эта высота больше не пугала, он успокоился и весь полет не мог оторваться от столь прекрасных видов.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      После приземления, которое было настолько же ужасно, как и взлет, но прошло спокойнее внутри Антона, наступил момент, когда заработали телефоны. У людей появилась связь и им тут же начали поступать звонки и уведомления от сообщений из всех возможных мессенджеров.       Арсений достал свой смартфон и отключил авиарежим. Мгновенно прилетело несколько сообщений и пропущенных, среди которых появилось самое страшное сообщение:

"Алёна скончалась."

***

      От аэропорта они ехали очень долго и в полной тишине. Арсений напряженно смотрел в телефон и что-то постоянно печатал, учащенно дыша, а Антон решил оставить его и не трогать.       Еще в самолете он собственными глазами увидел странное сообщение и увидел реакцию на него. Сначала Арс в это не поверил, он начал кому-то звонить и только после разговора с какой-то плачущей женщиной, в глазах киллера появились слезы. Возможно впервые. Настоящие. Очень болезненные. Слезы.       Как оказалось, Попов продумал все. Сделал Антону паспорт еще несколько недель назад, купил за ночь билеты и арендовал дом.       Такси подъехало к двухэтажному зданию, не такому роскошному, как у Воли, но ничем ни хуже. Выполненный из красного кирпича дом выглядел очень достойно.       — Вот деньги, сходи в ближайший магазин и купи продуктов. Я должен уехать на несколько часов. Вот телефон, — он протянул тот самый смартфон, с которого Шаст звонит бабушке каждую неделю. — Там есть мой номер, если что — звони. Через сколько приеду — не знаю. А теперь пошли в дом.       Внутри их ждала женщина, которая любезно согласилась поздним вечером на съём дома. Она передала Арсению ключи и тут же ушла, а за ней через пару минут ушел и Попов, оставив Антона одного. Все мысли сейчас об Алёне, он должен поехать к ней...

***

      Переступив порог, Арсений вошел в холодный серый дом. Здесь не слышался детский смех, здесь не пахло вкусной домашней едой, здесь угасли все краски. Все погрузилось в скорбь.       — Арсений! — мать Алёны кинулась в объятия. Она уткнулась лицом в его грудь, выплакивая всю боль от утраты.       Как бы Попов не старался, он не мог в это поверить. Глаза не видят, значит этого нет. Это обман. Глупая, идиотская шутка. Розыгрыш.       Его ввели в комнату, где когда-то, всего несколько недель назад, они вместе с Алёной горели на ней страстью. Теперь же на ней лежит бездыханное тело любимой, которая ушла в другой мир.       — Я не понимаю, — еле прошептал он одними губами, кидаясь к кровати.       Он встал на колени перед той самой, кого всю свою жизнь боялся назвать "любимая". Он хотел, но всегда опасался, что ей кто-то причинит вред. А вред в итоге причинил он сам.       — Она не была беременна, Арсюш, — с хрипотцой в голосе, сквозь истерику и плач, начала пожилая женщина. — О своем заболевании она узнала полгода назад. Тяжелая неизлечимая форма. Ей так хотелось обо всем тебе рассказать, но Алёна посчитала, что не стоит. Она хотела, чтобы ты запомнил ее живой и здоровой.       — Где Кьяра? Как она? — он подлетел с пола, закидывая вопросами.       — Она в соседней комнате, но...       Его хотели остановить, но Арс прорвался и понесся к своему единственному ребенку.       — Папа! — малышка подлетела с кровати, как только увидела своего второго родителя в дверях.       Попов подхватил маленького человечка на руки, прижимая к себе.       — Я тут, я здесь, все, чш, — прошептал отец, не скрывая слез. Они полились по щекам, его сердце разрывалось от боли, ноги подкашивались, а легкие отказывались принимать в себя свежие порции воздуха.       Рука влезла в такие же смолистые полосы, массируя детский затылок. Единственное, что у него осталось от любимой жены — это Кьяра и память о самой красивой, лучшей и любимой девушке в мире.       — Арсений, тебе просили передать сразу же, как ты приедешь, — женщина протянула ему трясущейся рукой конверт, на котором было написано рукой Алёны всего одно слово: "Любимому".

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      В пустой комнате, в тишине, голубые глаза сквозь соленые слезы бегали по любимому почерку, читая все, что написала любимая рука:

"Арсений, любимый мой...

Если ты это читаешь, то моя жизнь прервалась. Я неизлечимо больна и мне не поможет ни одна терапия. К сожалению, мне пришлось соврать о беременности, иначе ты бы меня просто не отпустил. Я не хотела, чтобы ты видел меня больной, я не хотела, чтобы ты чувствовал ко мне жалость. Я до последней секунды хотела быть любимой и сильной. У меня получилось.

Меня больше нет, но моя любовь будет жить вечно. Антон — это тот человек, кому ты должен будешь отдать всего себя. Именно он поможет тебе, вытащит из любой ситуации и всегда будет рядом. Когда ты прилетел к нам, то я твоих глазах я увидела огонек: маленький, аккуратненький, но такой горячий. Надеюсь, что я не ошиблась и увидела, что тебе он очень дорог. Когда из жизни уходит один важный человек, ему на смену всегда приходит другой. Пришла пора ему заменить меня. Меня и мою любовь к тебе.

Прошу тебя, Арсений, сделай так, чтобы Кьяра осталась жить с моей мамой. Я буду спокойна, если она будет в безопасности. И такое возможно только, если ты сделаешь от нее шаг назад. Это больно, я понимаю, но только так ей ничего не будет угрожать. Лучше ненависть, чем любовь и риск. Раньше я могла ее защитить, а теперь защити ее ты.

Я люблю тебя. Всегда любила и буду любить вечность. Сделай все так, как надо. Холодный ум присущ киллеру, а ты навсегда останешься моим самым любимым, самым родным и самым желанным киллером.

Люблю."