Уходить надо на пике

      На самом верхнем этаже огромного торгового центра Антон за обе щеки уплетал купленную Арсением шаверму, параллельно болтая с бабушкой по телефону.       — Да, все хорошо. ...       — Точно. ...       — Ну не зна-а-аю, — протянул Шаст, задумчиво утыкаясь взглядом в сидящего напротив Попова, который аналогично ему ел тоже самое. ...       — Может быть летом. Если получится. ...       — Я постараюсь.       Разговор длился уже очень долго, отчего парень начал театрально вздыхать. Уже даже таблетка от головной боли, выпитая на голодный желудок, что очень не нравилось старшему, но варианта "не дать ее" у него не было, начала действовать. Звонок от бабушки поступил спонтанно и сказать "нет" Антон просто не смог, хоть и был очень голоден. Прошлось жевать в те моменты, когда абонент по ту сторону начинал что-то говорить.       — Хорошо. Давай. Пока, — с паузами произнес он, наконец облегченно вздыхая.       Телефон отложили на край стола, разрешая себе наконец накинуться на желанную еду. Казалось, что настолько сильно голод его еще никогда не пробирал.       Арсению очень хотелось расспросить о том, что только что парень обсуждал со своей родственницей, но решил оставить этот разговор на потом, сейчас Антону надо в первую очередь поесть.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      Спускаясь вниз на эскалаторе, зеленоглазый робко опускал взгляд вниз с интересом рассматривая середину торгового центра. Много людей бродили туда-сюда с пакетами в руках, где-то продавали воздушные шары, носки с интересными принтами, духи и украшения. Эта атмосфера ему безумно нравилась, хоть и чувствовал он себя немного волнительно, наверное, потому что бывал в таких местах очень редко.       — Арсений, я могу тебя кое о чем спросить? — ступив с эскалатора на этаж, Антон посмотрел на сровнявшегося с ним мужчину, который пытался найти глазами нужный магазин с куртками.       — Можешь, — с теплой в голосе разрешил Попов.       — Почему ты тогда не сказал мне, что не любишь рыбу? Зачем давился ею? Мог бы просто сказать.       — Потому что ее приготовил ты, — не глядя на Шаста, ответил брюнет. — Ты же ел все то, что готовил я? Тебе же тоже не все нравилось? Вот и моя очередь пришла. Полезно и приготовлено хорошо. Кстати, где научился ее готовить? Ты вчера сосиски с макаронами еле сварил, а тут рыба...       — Бабушка часто готовила, она ее очень любит. Это единственное, что я сумею приготовить, даже если мне глаза завяжут.       — Признаюсь, было вкусно.       — Не ври! — абсурдно возразил шатен.       — Не обманывай.       — Что? — младший нахмурился.       — Правильно говорить — "не обманывай".       Антон цокнул, закатывая глаза от правильности этого человека, но потом в груди разожглось тепло, дающее понять, что рядом с этим "правильным" Арсением ему очень хорошо. И пускай тот его заебет своей педантичностью ко всему, но этого мужчину Шаст готов слушать, видеть и чувствовать часами, днями, неделями, месяцами и даже годами, если не веками.       — Нам сюда, — Попов резко свернул в один из магазинов.       Как только Антон прошел через противокражную систему, то тут же вздохнул. Множество одежды мгновенно навеяли тоску, стало скучно и предельно ясно, что они тут надолго.       — Не любишь выбирать одежду? — слегка усмехнувшись такой реакции, мужчина принялся разглядывать первую куртку.       — Не очень... — бегая глазами по всем вещам, Шаст все сильнее погружался в печаль.       — А чего так?       — Ну... не знаю. Это скучно. Ходишь часами между миллионом вешалок, пытаешься найти свой размер. А потом еще все это надо примерять...       — Мда, Тош... ну ничего, я докажу тебе, что шоппинг — это не скука смертная. Пока я тут куртку выбираю, ты можешь присмотреть что-то себе. Здесь не только верхняя одежда есть. Пройди чуть вглубь и увидишь там много всего, что точно тебе понравится.       — Нет, — твердо отрезал шатен.       — Почему? — Арсений удивленно вскинул брови, оборачиваясь на парня.       — Я не собираюсь быть нахлебником. Ты и так меня кормишь. Без вещей я могу и обойтись.       — Можешь обойтись? Много ли вещей ты сюда привез?       — Не знаю.       — Как так?       — Я еще не разбирал эту сумку, а когда ее собирал, то просто сунул первое, что под руку попалось.       — Ясно. Значит кое-что ты так и не увидел, — мужчина поджал губы, вновь начиная искать свой размер среди множества висящих на вешалке курток.       — Что я не увидел?       — Домой приедем — посмотришь. А пока иди и найди себе то, что будешь носить.       — Я не...       — Я сказал иди и найди, — перебил Арсений, строго косясь на упрямого парня.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      — Покрутись, — Попов сидел в кабинке напротив, держа в руках куртку, которую он уже себе выбрал.       С вещами для Антона все гораздо сложнее. То штаны коротковаты, то рукава кофт. Нелегко на двухметрового человека подобрать одежду впору. Под тяжелые вздохи младшего Арсений лично набрал несколько вещей и загнал парня в кабинку, заставляя того устроить показ мод.       Шаст все это делал с максимально недовольным лицом. Тут сразу же нахлынули воспоминания о детстве: как его приводили в Воронеже на рынок и заставляли мерять то, что нравится бабушке. Тогда спустя пару часов начинало воротить от любой ткани и ее запаха, а если еще учесть тот факт, что вся примерка происходила на картонке за какой-то короткой шторкой, то вообще атас полный.       — Эта футболка вроде бы ничего. Тебе самому-то как?       — Ну... наверное нормально, — незаинтересованно пробормотал Шаст.       — Совсем невмоготу да, Тош? — усмехнулся Арс.       На это Антон поежился и уставился на брюнета негодующим взглядом. Применение подобной формы интерпретации его имени обычно происходит вдали от чужих ушей и глаз, а теперь и здесь. Тут же полно людей, которые точно не поймут такого прикола, который вовсе и не прикол, а самая настоящая реальность.       Повисло молчание. Арсений заметил в глазах юнца то ли проскользнувшую обиду, то ли попытку надавить на жалость и поскорее отсюда уйти.       — Ладно, одевайся в свои вещи, — устало вздохнул Попов, видя, как парень радостно зашторил штору.       Когда Антон уединился в своей кабинке, скрываясь от лишних глаз посторонних людей, которые волей-неволей смотрели на него при каждом новом показе чего-либо, то облегченно выдохнул.       — Ку-ку, — шторка резко приоткрылась и в кабинку прошмыгнул довольный Арсений.       — Арс! — Шаст прикрылся футболкой, которую он только что показывал мужчине во всей красе, но уже успел ее с себя стянуть, не думая, что к нему кто-за решит заглянуть.       — Чего это мы засмущались? — брюнет оперся спиной о стенку, скрестив руки на груди.       — Я не засмущался. Просто неожиданно.       — Ну вот и хорошо. Тогда опусти руки.       — Что? — нахмурился Шаст.       — Руки говорю опусти. А то стоишь весь в угол зажавшийся.       Парень огляделся по сторонам и понял, что он действительно забился в угол, все еще прикрываясь несчастной футболкой. Осознав все это, его взгляд сделался еще более растерянным, и он молча взглянул на Попова, не имея сил пошевелиться. Шаст застыл, сглатывая слюну.       — Антон, что-то не так? Я могу выйти, — Арс мгновенно изменился в лице, замечая, что все пошло не по плану.       — Нет, все так! Не уходи! — резко вскрикнул он, как только рука мужчины уже ухватилась за край шторы, готовясь открыть ее и выйти за пределы кабинки.       — Тогда что случилось? Мне показалось, что ты других людей стесняешься, а оказывается и меня тоже?       — Я не стесняюсь тебя... Просто... Просто я не привык, чтобы на меня раздетого смотрели, — растеряно ответил шатен, все же сознаваясь в своем стеснении.       — Ну я же не без нижнего белья на тебя смотрю. А твой голый торс я уже не раз видел, пока раны обрабатывал.       — Тогда это было вынужденно и это было лечение... А сейчас... это же просто шоппинг...       Зеленые глаза потускнели и забегали, пытаясь скрыть волнение и встревоженность.       — Антон, — мужская рука осторожно взяла парня за запястье, прижатое к груди. — Нет ничего плохого в том, что ты пока еще не готов. На все необходимо время. Я ни к чему тебя не принуждаю. Ты должен на каждый шаг решиться сам.       После услышанных слов стало легче и все напряжение куда-то развеялось. Руки медленно отлипли от груди, позволяя открыть обнаженный торс. В глазах блеснуло доверие и уверенность, а на лице появилась легкая улыбка.       — Что еще мне примерить? — посмотрев на целую кучу вещей, которые он не примерил, Антон потянулся к первой попавшей футболке.       Ему безумно нравилось, что Арсений на него не давит. Ему нравилось, что ему всегда дают выбор. Ему нравилось, что теперь он у него есть. И Арсений. И выбор.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      — Ахах, Арс, щекотно! — Шаст крутился и извивался, пытаясь уйти от настойчивой щекотки.       Это был уже десятый по счету магазин, в котором одежда примеряется по одному и тому же принципу: Арсений заходит в кабинку вместе с Антоном, и они вместе выбирают то, что придется зеленоглазому впору.       Этот шоппиг действительно перевернул виденье Шаста на всю эту скукоту. Теперь ему было очень весело. Попов то и дело что-то поправлял, советовал где можно что-то подвернуть, а где наоборот — приспустить. Нередко мужчина нежно хватал парня за ребра, заставляя того заливаться в смехе, после чего следовал горячий и страстный поцелуй, переворачивающий все внутри.       Уже никого не смущало, что их сто процентов слышат, никого не смущало, что две пары мужских ног, торчащих из-за шторы, точно вызывают подозрения. Их не смущало ничего, потому что оба находились между двумя мирами. Им хорошо, а это — главное.       Арсения умиляло, что в начале шоппинга парень стеснялся показать ему свой торс, а к концу — тот уже пулей выпрыгивал из штанов, совершенно не боясь показаться перед старшим в боксерах.       И тем самым количество пакетов росло с каждым магазином, и принадлежали все эти пакеты Шасту, а Арсений же кроме куртки себе больше ничего не купил.

***

      Дома они оказались уже тогда, когда стемнело. Арсений переоделся в домашнее и отправился на кухню готовить ужин, а Антон поднялся в свою комнату, желая наконец разобрать ту самую сумку, которую он привез с собой из Питера.       Так получилось, что сразу после прилета в Калининград ему было некогда этим заняться. То разбитый Арсений, то похороны, то ссора, то побег... И вот только сегодня, наверное, пришло самое время достать все и разложить по полочкам в шкаф.       Антон оглядел всю комнату, пытаясь найти спортивную сумку. О ее месте нахождения он даже не догадывался, потому что кинул в первый день ее абы куда. Как оказалось, после недолгого поиска, она лежала под кроватью, преданно ожидая своего часа.       Шаст достал ее, поставил на стул и расстегнул молнию. Мгновенно замерев от увиденного, он почувствовал, как слезы за считанные секунды навернулись на его глаза.       — Тош, ты тут... — Арсений внезапно появился в дверном проеме с пакетами новых шмоток, но увидев парня, стоящего над раскрытой сумкой, тихо договорил. — Вещи забыл.       Антон кинул на мужчину взгляд, каким никогда ни на кого не смотрел. Рука осторожно подцепила то, что лежало на самом верху. Это был ночник. Первый подарок Антона. Первый подарок от Арсения. Первый подарок, сблизивший их...       — Это ты его положил? — Шаст осторожно перевернул шар, включая его.       — Да. Я видел, как он тебе дорог. Странно, что ты его не положил, когда вещи собирал, — Попов оперся плечом о дверной косяк, спокойно наблюдая за реакцией младшего, вертящего в руках драгоценный подарок.       — Ты тогда сказал собрать все самое ценное. А кроме тебя у меня из ценного больше ничего нет. Вещи — это приходящее и уходящее, они ломаются и занимают много места. За свою жизнь я научился не привязываться к любимым вещам, потому что терять их очень больно. Так было в моем раннем детстве. Я очень любил одного плюшевого мишку, а потом папа вынес его на помойку. Наверное, это был один из самых болезненных ударов по детской психике, которые я вообще испытал. Я потерял друга. Единственного. Любимого...       Ком подступил к горлу и слезы покатились по щекам. Руки ослабли и с трудом удерживали легкий шар, который заставил вспомнить о тяжелых воспоминаниях.       — Тош, — Арсений в два шага оказался рядом, кладя руку на плечо дрожащего Антона. — Детство осталось в прошлом, а прошлое на то и прошлое, чтобы мы о нем помнили, но отпускали. Его нам не изменить. А вещи, точно так же, как и некоторые люди, рано или поздно уходят из нашей жизни навсегда и зачастую такие расставания болезненны, но они необходимы. Именно благодаря им мы становимся самими собой, взрослеем, мудреем, делаем выводы и переживаем различные периоды нашей жизни.       — В детстве я прижимал его к себе, чтобы было не так страшно, когда родители дрались и кричали друг на друга... — шмыгнув носом, Шаст не сдержался и уткнулся в плечо Арсения, а тот в свою очередь заключил его в теплые объятия.       Успокаивающая рука Попова нежно гладила по затылку, а вторая осторожно вынула из юных рук шар, боясь, что тот его не удержит и уронит.       — Этот мишка помог тебе пережить период, когда ты был еще не готов остаться с этим кошмаром один на один. Как только ты твердо встал на ноги - он ушел. Видишь, ты справился. Ты стоишь здесь, со мной. А я стою рядом с тобой. Я здесь, Антон. Я никогда не оставлю тебя. Никогда.       Дрожащий человек понемногу начинал успокаиваться. Это успокаивало и Арсения. Каждый раз эти слезы ему приносят невыносимые муки. Видеть Антона таким — самое ужасное, что он только мог в своей жизни видеть, а видел он многое. Ни одна смерть не сравнится со слезами дорогого человека. Пока Антон плачет снаружи, Арсений в это время плачет внутри.       — Я так счастлив, что ты появился в моей жизни... — прошептал Шаст в плечо Попова.       — А я-то как рад, — склонив голову, Арсений поцеловал парня в макушку, вдыхая запах прекрасных волос.       — Честно-честно?       — Честно-честно.       — Не врешь?       — Не обманываю, — с легкой улыбкой произнес мужчина.

***

      Антон открыл глаза с полным осознанием, что провел всю ночь в постели Арсения. Вчера они оба легли под одно одеяло и сладко заснули, отрубаясь мгновенно. Одного вымотал побег, второго — поиски, а потом все сверху накрылось шоппингом и слезами перед сном.       Как же прекрасно было засыпать у него на груди... этот стук биения сердца — лучше любой сказки. Он успокаивает, внушает доверие и уверенность.       Шаст посмотрел на пустующую половину кровати и даже не удивился, ведь Арсений очень часто просыпается раньше него. Медленно усевшись на пятую точку, он понял, что вновь заснул в одежде. Все-таки лечь в кровать к Попову в одном нижнем белье он пока что не может.       Сладко потянувшись, Антон улыбнулся, вытягивая руки перед собой. В памяти всплыли приятные ощущения, когда Арсений в полусонном состоянии нежно поглаживал их, заставляя миллионы мурашек бегать по всему телу. Он вспомнил, как нежные губы касались его затылка, щек и лба... Шаст улыбнулся, понимая, что вчера Попову пришлось себя сдерживать, чтобы эти поцелуи не перетекли на другие места, которые бы точно привели к тому, к чему парень еще не готов. Не то чтобы совсем не готов, просто пока побаивается. Страх засел слишком глубоко, потому что боязнь боли — то, от чего кровь стынет в его жилах. Секс с Арсением в любом случае будет болезненным, особенно в первый раз, поэтому прежде всего надо быть готовым к этому морально. Так вот пока Антон четко понимает, что морально он к этому не готов.       Встав с кровати, он отправился в ванную. Холодная вода приятно омыла лицо, пробуждая сонного человека до конца, а банное полотенце впитало лишнюю влагу, осушая кожу. Стало даже как-то приятнее жить что ли.       Теперь пришло время искать Арса. Антон спустился на первый этаж, тщательно выискивая раннюю пташку, но ни в одной из комнат мужчины не было. В грудь закралась тревога и он будто вновь очутился в том самом страшном дне, когда Попов уехал ночью в бар и пропал.       Кинувшись в прихожую, парня окончательно довел тот факт, что пальто не висело на прежнем месте. Да и не на прежнем месте оно не висело. Его нигде не было. Ни в одном шкафу.       "Неужели? Снова? Это был сон? Может он и не возвращался?", — пронеслось в мыслях.       Антон пулей полетел наверх, ища в своей комнате телефон. Ткнув на контакт под именем "Арсений", он тут же поставил смартфон на громкую, нервно расхаживая от стенки к стенке.       Гудки длились недолго, вскоре трубку подняли и пошли заветные секунды:       — Да, Тош? — послышалось по ту сторону.       — Арс, ты где? — взволнованно, чуть ли не крича, спросил Антон.       — Теперь уже дома.       Шаст медленно опустил телефон вниз, не сбрасывая вызов и направился к лестнице, смотря вниз.       Арсений, стоящий на пороге в новой куртке, посмотрел на растерянного парнишку, выглядывающего на него со второго этажа, улыбнулся, и с теплотой в голосе сказал прямо в свой смартфон, хотя Антон бы и так его прекрасно услышал:       — Доброе утро, Тош.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      Ковыряясь ложкой в овсянке, Шаст не хотел говорить старшему о том, что очень сильно испугался, не увидев того дома. Но все же очень хотелось узнать о том, куда летала его ранняя пташка утром и почему не предупредила о своем отлете.       — Арс.       — М? — заваривая кофе, отозвался Попов.       — А где ты был?       — Я ездил отдать пальто в химчистку. Надо же этим когда-нибудь было заняться? А что?       — Да нет, ничего... — Антон пождал губы. — Просто в следующий раз оставляй записку на кухне.       — Я надеялся успеть до твоего пробуждения. Не думал, что тебя это так встревожит.       — Арсений! — строго повысил тон Шаст, утыкаясь взглядом в опешившего мужчину, замершего с кружкой кофе по середине кухни. — Я попросил тебя просто предупреждать заранее или оставлять записку на столе, когда ты куда-то уезжаешь.       Резкий тон дал все понять без слов. Антон очень напугался. Напугался, что история повторится снова, напугался, что она и не заканчивалась.       — Хо-ро-шо, — по слогам проговорил Попов, медленно усаживаясь за стол. — Прости пожалуйста.       "Извинился? Арсений извинился?", — Шаст округлил глаза, удивляясь такому событию.

***

      Растянувшись во весь рост на диване в гостиной, Антон положил свои ноги на ноги Арсения, а тот, вроде бы, и не был против. Парень щелкал каналы, пытаясь найти что-то более-менее интересное, а брюнет копался в телефоне, думая о своем.

ТНТ

Импровизация

Арсений Попов

      Как только ведущий начал представлять актеров, так сердце Шаста куда-то провалилось. Арсений? Это он?       Брюнет, до этого спокойно листавший ленту в ВК, исподлобья посмотрел на экран, а потом и на парня, который ошарашенно и в то же время вопросительно смотрел четко на него, готовясь спрашивать обо всем, что только что наплывом вспыхнуло в его голове.       — Арсени-и-ий...       — Да, это я, — перебив младшего, Попов вновь уткнулся в телефон.       — Но ты же... ты же киллер...       — Ну да. Это я сейчас киллер, а раньше был актером. Ты же знал, чему удивляешься?       — Знал. Просто... я не знал, что ты был настолько медийным. Обычно люди, которые суются в криминал, стараются быть подальше от всяких камер.       — Нет, это не так, Тош, — брюнет вновь посмотрел в любопытные изумруды. — Люди верят тем, кто снимается в известных ТВ-шоу. Я служил в театре, я снимался в кино и так же у меня был контракт с ТНТ. Но потом наша команда распалась, я к тому времени уже начал свой путь в киллерстве. Это к слову о том, что рано или поздно все заканчивается. Этот проект помог мне пережить какой-то жизненный период, помог встать на ноги. А дальше я сам.       Антон безмолвно посмотрел на экран, рассматривая четырех других людей: ведущий напоминал ему Павла Волю, лысый мужчина невысокого роста уж очень был похож на Позова, третий, который с армянской внешностью, он походил на Сергея Матвиенко, а последний... высокий, худой... напоминал его самого?       Все эти люди казались знакомыми, но таковыми не были. Это абсолютно чужие люди, которые отдаленно напоминали тех, кто в судьбе Шаста уже успели сыграть какую-то роль.       — Ты с ними общаешься? — спустя несколько молчаливых секунд спросил парень.       — Нет. У каждого сейчас своя жизнь, свои проекты. Да и мне не особо мелькать где-то сейчас стоит, сам видишь, какая ситуация.       — А ты не скучаешь?       — По кому? По ребятам?       — По актерской жизни.       Океаны блеснули. Сердце сжалось и заныло, как больной зуб. Конечно скучает. Конечно хочет вновь выходить на сцену и слушать овации зрителей. Конечно хочет сниматься, уставать, учить сценарии и примерять на себе разные роли и образы, но... Это все в прошлом. Навсегда.       — Знаешь, Тош, есть очень хорошая фраза.       — Какая? — парень спустил ноги на пол, изнемогая от любопытства.       — Уходить надо на пике. Тогда тебя запомнят, тогда ты будешь в сердцах своих зрителей жить вечность. Я любил актерство, так же, как и киллерство. Но та дорожка закончилась, она исчерпала себя. Пришла пора для чего-то другого, для чего-то, что даст больший рост.       Важную речь прервал телефонный звонок, раздавшийся внезапно, отчего Антон даже подпрыгнул.       — Да, Сереж, — тяжело выдыхая, брюнет уставился на экран, смотря на себя и на коллег, с которыми долгие годы были вместе. ...       — Я знаю, что я козел, но я вам всем отписался, что пропаду. ...       — Похоронили, — вяло проговорил Арс. — Я потом тебе все расскажу, ладно? ...       — Да, Антон рядом. ...       — Все у него нормально. ...       — Ну спасибо. Как там обстановочка? — Попов поджал губы, готовясь услышать худшее, но контакт по ту сторону его успокоил, отчего брюнет облегченно выдохнул. — Тогда мы сначала полетим сам знаешь куда. Потусим там немного. Пускай все уляжется. ...       — Обязательно. Давай, пока.       Как только в трубке повисли гудки, так Арсений тут же откинул голову на спинку дивана, чувствуя, что все идет так, как он запланировал.       — И куда мы сначала полетим? — подал голос Антон.       — В Москву. Разгонять тоску.       — В Москву? Но зачем?       — Всему случившемуся необходимо время на то, чтобы улечься. Питер — моя работа, только там я могу быть киллером. Нет, конечно, заказы и здесь можно найти, но денег я получу гораздо меньше, да и защиты здесь нет.       — И где мы будем жить в Москве?       — В отеле. Мы там не долго пробудем. Недели через две стартанем туда и потусим в Москве неделю-полторы.       — В отеле... — тихо произнес Антон.       Для него отель отныне ассоциируется с чем-то развращенным. У Павла он был не очень-то и счастлив, но в этот раз он же будет с Арсением, а значит все должно быть хорошо. Ведь, так?..       — Там хорошо, тебе понравится, — заметив опечаленный тон, Попов решил сгладить углы. — В этом отеле я ни раз останавливался, когда был вынужден кататься в Москву. Если захочешь, снимем два номера.       — Два? Зачем два?       — Один — мне, а другой — тебе.       — А совместный нельзя?       — Можно и совместный, — хихикнул Арс, поднимая руки с колен, тем самым приглашая парня лечь к нему на ноги.       Антон без раздумий осторожно улегся и тут же почувствовал прикосновение нежных пальцев, которые перебирали прядки его волос, играясь с ними.       — О чем с бабушкой сегодня говорил? — заинтересованно спросил старший.       — Она хочет, чтобы я к ней приехал погостить, — ответил младший с напряжением в голосе.       Ехать в Воронеж очень не хотелось. Конечно, бабушка — единственный человек, который ему действительно считается родным, но... ужасные воспоминания в том числе связаны и с ней. По родному городу Антон не скучает, да и по бабушке не очень.       — А ты хочешь к ней ехать? — Арсений снова дернул за ниточку, спрашивая о том, чего хочет именно Шаст, а не кто-то другой.       — Признаться честно, не очень. Но все же, наверное, стоит. Она вырастила меня, так нельзя. По крайней мере я буду спокоен, что все сделал правильно.       — В таком случае надо ехать. Кажется, ты ей летом пообещал?       — Ну да.       — Можем поехать вместе. Не обязательно надолго. Недели вполне достаточно.       — Ты правда поедешь со мной? — Антон повернул голову, устремляя свой зеленоглазый взгляд в любящие глаза.       — Конечно, — Попов легонько ударил Шаста по носу, растекаясь в улыбке.