Уходить надо на пике

      Сигарета успела закончиться ровно к тому моменту, когда Арсений дошел до нужного ему дома. Адрес он запомнил наизусть, точно так же, как и маршрут, по которому шел пешком все это время. Попросив таксиста остановить машину за две улицы отсюда, он дал себе возможность накуриться вдоволь, ведь, тот человек, кого он сейчас навестит, не приносит ему ни капли радости, но разговор с ним все же должен состояться.       Вытянув руку перед собой, Арсений нажал на металлическую кнопку звонка, располагающегося возле калитки. Осталось ждать. Вдыхать, выдыхать и ждать.       Радует его сегодня лишь две вещи: погода и поправляющийся дома Антон, которому с каждым днем становится все лучше. Холодное солнце хоть и совсем не греет, но зато ослепляюще светит, отражаясь от скрипучего снега, который точно даёт понять, что на улице хороший минус.       В такие моменты идешь с собой на компромисс. Оглядываешься по сторонам, понимая, что всего несколько недель назад твоя жена смотрела на все это своими глазами, она была здесь, возможно даже стояла на этом самом месте. Но ее больше нет, а дело хоть и наполовину, но должно быть исполнено.       Смириться с тяжелой мыслью Арсений не может до сих пор. Алёна по сей день жива в его голове. В памяти мелькают строки второго письма, которое, к сожалению, стало последним для нее. Он запомнил каждую буковку и закорючку, которые продолжают обкладывать кадык льдом, отчего его всего изнутри сводит в нестерпимой боли. Ее Попов не забудет никогда. Алёна в его голове останется навеки живой.       Раздался отдаленный хлопок входной двери и послышались приближающиеся шаги. Хруст снега выдавал волнение человека, который, кажется, не особо ждал сегодня гостей.       — Кто? — спросил Дмитрий, не торопясь отпирать калитку.       — Арсений, — четко, стараясь сдерживать в себе лишнюю агрессию, представился брюнет.       — Чё пришёл? — недовольный голос по другую сторону забора стал еще более грубым.       — Поговорить.       Казалось, что хозяин никогда не решится впустить к себе того, кто сейчас ему может сильно и очень "хорошо" навредить, но Дмитрий без лишнего раздумья прокрутил замок и открыл калитку. Не привык он под кого-то прогибаться, да и бегать как заяц уж точно не станет.       Два человека встретились взглядами: голубые глаза пристально смотрели в карие, а карие с глубоким непониманием вглядывались в голубые, пытаясь понять причину такого визита. Если бы хозяин не сделал пригласительного жеста рукой, то скорее всего они так бы и стояли, выпуская теплый пар из легких в эту морозную жизнь.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      — Чем обязан? — раскинувшись в кресле напротив, Дмитрий закинул щиколотку на колено, высокомерно скрещивая руки на груди.       Арсений осмотрелся, подмечая неплохой интерьер собственного дома. В гостиной царил как порядок, так и достаток: высокие шкафы со стеклянными дверцами врезались в потолки, огромный плазменный телевизор весел на пол стены, а перед ним стояли два кресла и длинный диван. Ноги ступили на большой пушистый ковер, а взгляд мгновенно упал на журнальный столик, на котором лежали личные вещи хозяина.       — Обязательств никаких нет, — заметно скрывая в себе бурю негативных эмоций, Арсений распахнул куртку, чувствуя, что в тепле ему становится жарко, но снимать ее не стал, полагаясь на короткий разговор.       Брюнет плюхнулся в кресло, стоящее напротив кареглазого мужчины, всем видом показывая, что не ведется на весь этот детский сад, который тот для него устроил.       — Даже интересно стало. И что в таком случае такого уважаемого человека привело сюда? — удивленно приподняв бровь, мужчина продолжал искать в мимике Арсения преждевременный ответ.       — Антон передал мне письмо, — Попов поджал губы, подбирая слова, затем глубоко вздохнул, сбрасывая с себя напряжение. — Алёна была дорога не только мне, а ей был дорог не только я. Она очень хотела испытать настоящее семейное счастье, которое я ей подарить не смог. Зато его подарил ты.       — Ты душу излить пришел мне? — усмехаясь, перебил его Дмитрий, ощущая, как между ними нарастает агрессия.       — Нет. Просто должен передать то, о чем меня попросила жена. Кьяра останется жить с бабушкой в Калининграде, тут она будет в безопасности. Со мной ей всегда будет что-то угрожать. Раз Алёна тебе доверилась, значит на то были причины. Так что, если тебе захочется поддерживать с Кьярой контакт, я не против. Все же ты мог стать ее отчимом, просто Алёна не успела довести дело до конца.       Дмитрий в секунду изменился в лице, оценивая все, что только что услышал. Признаться, ожидал он вовсе не этого. Обычно киллеры редко ведут беседы и переговоры, и даже он — человек, не связанный с криминалом, хорошо это осознает. Он понимает, что у них все решается гораздо более простым путем, а там уж у кого искусство дуэли лучше, значит за тем и правда стоит. Арсений же, видимо, из другого теста слеплен. Или Антон его так изменил?       — Тебя бы, наверное, многие осудили за этот поступок, но мне предельно ясна твоя позиция, — сменив позу, Дмитрий перестал возвышать себя, но напряжение от гостя продолжало исходить, и это чувствовалось.       — Я ее не оставляю, — быстро проговорил Арс. — Она всегда будет моей дочерью. У нее будет мой номер, по возможности я буду прилетать, но сейчас она должна остаться здесь. Пусть живет нормальной жизнью. Я, как отец, желаю своему ребенку только лучшего, вот только когда отец — киллер, мало что хорошего может быть.

***

      Присев на ступеньку, Антон поджег сигарету, но закурить ее так и не решился. Привычка не забылась, но ассоциация изменилась. После последнего раза он прошел через многое, но желания поджечь трубочку у него так и не появилось.       С тех пор сигарета в его руке не лежала. Раньше он курил, думая, что это ему помогает, но всего несколько дней без удушающего табака дали ему понять одно: "Я и без сигарет могу прекрасно обойтись".       Придавив трубочку ботинком, он поднял взгляд на заснеженный задний двор, мысленно с ним прощаясь. Уже завтра железная птица вновь поднимет его вверх и перенесет в Москву — город, в котором он никогда не бывал, но всегда мечтал там побывать. И до чего же приятно посетить этот прекрасный город с любимым человеком.       Антон улыбнулся. По телу разносилось тепло, каждый раз, когда он понимал, что Арсений — его. Ему не нужно завоевывать любовь этого человека, бороться за его внимание. Теперь этот мужчина дарит ему все это сам. Теперь у них все вместе: прием пищи, сон, прогулки, поездки, перелеты и даже какие-то секреты. За несколько дней болезни Антон прочувствовал Попова целиком и полностью. Этот человек был с ним в горести, вытаскивая оттуда всеми силами и лекарствами.       За спиной внезапно открылась дверь, отчего Антон подпрыгнул. Обернувшись, он увидел одетого в верхнюю одежду Арсения, держащего на предплечье чистое пальто, которое, по всей видимости, только что забрал из химчистки.       — Антон, я не понял! — грубо рыкнул он, замечая на ступеньках паренька в домашней одежде и накинутой на плечи курткой. — Выздоровел? Осмелел? Совсем ахуел на морозе распахнутым сидеть?       — Я... — Шаст растерялся и забегал глазами по рассерженному Попову, который, казалось, готов был его разорвать вместе с этой расстегнутой курткой.       — Встал! Быстро!       Антон подлетел, продолжая растерянно пялиться на брюнета, который ушел утром и оставил на кухне записку, что будет вечером. Но что его заставило вернуться в обед? Планы изменились?       — Бегом в дом! — толкнув дверь, Арсений подождал, пока зеленоглазый войдет в тепло, после чего по затылку младшего прилетел достаточно сильный удар.       — Ай! — Шаст ухватился одной рукой за голову, бросая на мужчину обиженный взгляд. — Ты мне мозги все отобьешь!       — Можешь не переживать, у тебя их нет, — сквозь зубы прошипел Попов, закрывая дверь.       — Мне больно как бы!       — Ничего, зато запомнишь.       Арс прошел мимо, идя до конца длинного коридора. Остановившись возле вешалки, он взял заранее приготовленные плечики и повесил на них пальто, после чего уже принялся раздеваться сам.       — Как ты понял, что я на заднем дворе? — подперев плечом стену, Антон все равно немного обижался, хоть и понимал, что подзатыльник заслуженный.       — Увидеть отсутствие твоей куртки на общей вешалке — особого труда не составляет. Ты ел, надеюсь? — сняв ботинки и поставив их пятками к стене, брюнет выпрямился, интересующимся взглядом пялясь на юнца.       — Ел. А ты почему вернулся раньше? — парень неспешно снял с себя куртку, вешая на вешалку.       — На измене тебя подловить хотел, — старший направился в ванную комнату, попутно отвечая на вопросы младшего, следующего за ним следом.       — А если серьезно?       — Дела все закончил и вернулся. А ты не рад я смотрю? — засучив рукава, Арс открыл воду, рассматривая в отражении зеркала паренька, стоящего за его спиной.       — Рад конечно. Расскажешь хоть, что за дела у тебя были?       — Нет, конечно, — Попов улыбнулся, смыл мыло со своих рук и вытер их об махровое полотенце, в голове прикидывая задачи на этот вечер.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      Достав с верхней полки шкафа-купе спортивную сумку, Арсений в тишине собирал свои вещи, пока Антон в соседней комнате занимался тем же самым. На дно легла пара брюк, следом за ними три футболки и толстовка.       — Арс?       Устремив взгляд на дверной проем, Попов увидел жмущегося Шаста, теребящего в руках лист бумаги.       — Что случилось?       — Тут... рисунок. Куда его? — Антон осторожно подошел к мужчине, протягивая до боли знакомые каракули.       — Давай сюда, — бумагу вытянули из юных рук, откладывая в сторону. — Собрал все?       — Собрал, только теперь вещей намного больше и все в сумку не помещается.       — По дороге в аэропорт купим чемодан.       Подцепив рисунок, Арс еще раз прочел три слова, написанные над головами трех силуэтов: "Дядя-великан, я, папа". Сердце жалобно застонало, губы вытянулись в тонкую линию, а в памяти всплыл разговор, произошедший всего пару часов назад...

      — Арсений? Ну проходи, не ждали тебя сегодня, — Марья Степановна растерянно оглядела зятя, радушно впуская его в дом.

      

— Я улетаю завтра, пришел с Кьярой поговорить, — стянув с себя куртку, Попов заметил, что из-за угла за ним подглядывают два голубых глаза.

      Хозяйка перекрестилась, примерно осознавая, что сейчас будет происходить, но не стала препятствовать, а лишь молча ушла в дальнюю комнату, оставляя отца с ребенком наедине.

      — Кто-то за мной шпионит? Ну-ка, — театрально произнеся фразу, Попов оторвал от пола купленный подарок в пакете и тихими шагами подкрался к углу, приседая на корточки.

      Кьяра с грустным видом вышла к нему, обводя взглядом родственные черты лица: она смотрела на черные смолистые волосы, точно такое же, как у нее, на бушующие океаны, которые она каждый день видит в своем отражении. У них столько схожестей, но одновременно с этим столько же и различий...

      — Обнимемся? — только успев предложить малышке свое желание, как в его грудь тут же влетела его частичка, крепко обнимая любимого отца маленькими ручками.

      Отцовские губы нежно выцеловывали детские щеки, оставляя на них мокрые следы. Душа его плакала, тело выло, и мышцы напрягались до предела, не давая выпустить маленького человечка из объятий.

      — Я тебе тут кое-что принес, пошли посмотрим вместе? — собрав волю в кулак, Арсений все же ослабил хватку и после одобрительного кивка поднялся в полный рост, по-прежнему прижимая дочь к груди.

      Он нес ее на руках, стараясь запомнить каждую секундочку драгоценного времени. Времени, которого и так всегда было мало, а теперь станет еще значительнее меньше.

      Как только Кьяру усадили на кровать, то она тут же принялась рассматривать свой подарок. Куклы, лошадки, книги и... новый телефон.

      — Это... мне? — девочка удивленно посмотрела на расплывшегося в улыбке отца.

      

— Конечно тебе. Там стоит новая симкарта и в телефонной книжке уже забит мой номер телефона, — Арсений сел рядом, сажая дочь к себе на колени. — Кьяр, мне нужно тебе кое-что сказать. Моя профессия опасна для всех, кто находится рядом, и я не могу подвергать тебя такой опасности. Из-за этого вы с мамой и улетели сюда. Калининград — место, где ты будешь в безопасности. С тобой будет бабушка и дедушка, а я буду прилетать, мы будем созваниваться. Но ты должна остаться здесь, понимаешь?

      С каждым новым словом слез в детских глазах становилось все больше. Кьяра крутила в своих ручках коробку с новым смартфоном, кивком отвечая на поставленный отцом вопрос.

      

— Мы с тобой не прощаемся. Ты можешь звонить мне, как и раньше — в любое время, даже ночью. Как только у меня будет свободное время, то я сяду в самолет и прилечу к тебе на несколько дней, договорились?

      Кьяра снова кивнула, а из глаз ее полились реки слез.

      — Когда ты вырастешь, сможешь решить сама: остаться тебе здесь, переехать в другой город или же вернуться в Питер. Пока твоя жизнь зависит полностью от моих решений, то оно будет таким, каким обязано быть, как бы тяжело мне это не давалось.

      Арс прижал к себе дочь, еле сдерживая слезы, которые ни в коем случае не должны политься из его глаз в присутствии ребенка.

***

      — Начинается посадка на рейс 062 Калининград — Москва. Пассажиров, зарегистрировавшихся на рейс, просим пройти на посадку.       Сердце провалилось в пустоту. Шаст следовал за брюнетом, неся в одной руке свою ручную кладь, постоянно озираясь по сторонам. Прошлый перелет был очень волнительным, но по итогу все же было хорошо? Может и в этот раз будет так же?       Сглатывая каждый раз вязкую слюну, Антон даже не заметил, как они прошли по телетрапу до самолета и Арс уже протянул их паспорта стюардессе. Сердце заколотилось, в ушах повис звон.       Милая девушка с алой помадой на губах что-то сверила в билетах, после чего элегантно кивнула. Арсений пропустил младшего вперед, а сам пошел следом.       Антон пролетал ряды, мысленно уже представляя весь ужас, который ему вновь предстоит пережить.       — Антон, стой, — его резко окликнул знакомый голос, заставивший развернуться на пятках.       Арс стоял достаточно далеко от него возле мест бизнес-класса. Глаза парня блеснули непониманием, и он отрешенно поспешил обратно, пытаясь понять причину заминки.       — Арс нам же...       — Наши места здесь, — перебил Попов, забирая из рук растерянного Шаста сумку.       — Мы будем лететь бизнес-классом? — удивленно взвизгнул Антон, наблюдая за тем, как старший запихивает на верхнюю полку их ручные клади.       — Да, Тош, совершенно верно. Твое место возле окна. Не будем изменять традициям.       Парень огляделся по сторонам, подмечая всю прелесть такого перелета, а затем стразу же осторожно прошмыгнул на свое место, дожидаясь, когда Попов усядется рядом.       Первое, на что обратил свое внимание Антон — это расстояние между рядами, которого в этот раз гораздо больше, чем во время прошлого перелета. Вторым стал приятный презент от авиакомпании в виде тапочек, маски для сна, зубной щетки с пастой, кремом для рук, ополаскивателем для рта и бальзамом для губ.       Арсению в этот момент приносило неимоверную радость наблюдать за счастливыми изумрудами, с любопытством рассматривающими каждую мелочь, ставшую для Попова обыденностью за долгие годы. Достать билет в бизнес-класс — самая простая задача, если перелет предстоит в ближайшие дни. А летать ему приходилось раньше часто. Чаще всего это были важные встречи с важными людьми, на которых прославленного питерского киллера ждали все.       — Нравится? — боясь отвлечь от процесса познания косметички с приятностями, Арсений задал вопрос в полтона, не сдерживаясь в улыбке.       — Нравится. А почему мы в этот раз летим на этих местах? — Антон с счастьем в глазах посмотрел на Попова, ожидая получить ответ на свой вопрос.       — Лететь комфортом и мне не очень удобно, а я представляю какого тебе. Просто решил пожалеть твои колени.       Приятно. Приятно, когда кто-то обращает внимание на какие-то мелочи. Во время прошлого перелета Шаст не мог никак сложиться нужным образом, чтобы хоть чуточку дать отдохнуть своим длинным ногам. Теперь о подобном можно забыть, в бизнесе можно их даже вперед вытянуть и ни о чем не думать.       Дальше все произошло по старой схеме: перевели телефоны в режим полета, пристегнули ремни безопасности, где у парня вновь возникли сложности и пришлось просить Арсения о помощи, а следом долгий инструктаж стюардесс и страх. Ужасный страх.       Когда все вокруг затихло, Антон закрыл глаза, чувствуя, как в желудке появляется чувство тошноты. Паника окутала его со всех сторон, заставив вжаться в кресло и вцепиться руками в подлокотники. Дыхание участилось, веки дергались, а сердце норовило остановиться, хотя самолет еще только выезжал на полосу разгона. Что будет дальше?       — Я тут, — теплая рука легла сверху, сильно сжимая ледяную кисть.       Шаст распахнул глаза, и вместо своего страха он увидел спокойствие, теплоту, заботу и безмерную любовь. Все это исходило лишь от одного человека и этим человеком является Арсений. Именно от его присутствия он ощущает спокойствие, от его руки чувствует тепло, в его глазах видит заботу и слышит биение именно его любящего сердца.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      Где-то в середине полета принесли еду. Специальные термоконтейнеры даже в закрытом виде источали приятный аромат пищи, находящейся в них. Шаст терпеливо дождался, когда Арс отведает обед первым и только потом уже с небывалым аппетитом принялся есть сам.       Несмотря на полет, пюре с котлетой зашло в него очень даже хорошо, точно так же, как и клюквенный морс. Конечно тут не обошлось без подмеченного Арсением: "О, морс! Как раз для тебя после простуды".       Перелет в бизнес-классе Антону очень сильно понравился. В какой-то момент он настолько осмелел, что даже отстегнул ремень безопасности, чтобы фильм, идущий на спинке впередистоящего кресла, было смотреть гораздо удобнее. В экран Шаст пялился вместе с Арсом, да и смеялись они тоже вместе. Поделившись проводным наушником, они оба смотрели один из любимейших фильмов Антона: "Маска", с крутым, по его мнению, актером — Джимом Керри.       Конечно же Попов его смотрел и даже не один раз, но отказать Шасту в таком приятном времяпрепровождении не смог. Улыбался, смеялся и наслаждался счастьем.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      Посадка была мягкая. Самолет они покинули почти самыми последними.       — Что это за аэропорт? — идя по стеклянному коридору, Антон не переставал восхищаться фактом, что он уже в Москве.       — Это Шереметьево. Сейчас получим наш багаж и вызовем такси, — Арс точно знал куда идти. Он не особо смотрел по сторонам, стараясь как можно быстрее дойти до багажной карусели.       Шаст же восхищался всем, что представало перед ним на пути. Пытаясь запомнить каждую мелочь, он незаметно для себя отставал от старшего, поэтому Попову приходилось оборачиваться и подгонять неторопыжку.       — Тош, я конечно понимаю, что тебе хочется все внимательно рассмотреть, но по аэропорту надо перемещаться быстро.       — Быстро? Зачем? — удивился Антон, прибавив ходу.       Арс усмехнулся, осознавая, что до парня все же не доходят такие простые вещи.       — В Москве меня часто узнают именно как актера, просят сфотографироваться. Так вот чтобы подобного не происходило, надо пулей отсюда вылетать.       — Так это же круто!       — Что именно?       — Круто, когда тебя люди на улице узнают. Круто, когда сфоткаться хотят.       — Тош, ты не понимаешь, о чем говоришь. Поначалу это приятно, но потом вылезают подводные камни.       — Что за камни? — стараясь успевать за быстрым шагом мужчины, Шаст больше ни на что не отвлекался, кроме как на их диалог.       — Я уже давно нигде не снимаюсь, но многие фильмы и передачи до сих пор крутят по телеку. Фанаты ищут меня, откапывают различную информацию, фоткают меня издалека. Поэтому чаще всего приходится ходить в балахонах по типу: толстовка, кепка и очки. Передвигаюсь исключительно на машине, чтобы не дай Бог кто-то узнал, сфоткал и куда-то выложил. Люди это делают не со зла, но мне, как киллеру, такое работает совсем не на руку.       — Я даже не знал о таких проблемах, — услышанное Антона шокировало, он всегда мечтал о популярности, хотел где-то сниматься и быть у всех на виду, но никогда даже представить себе не мог, что подобное выливается в проблемы.       — Да, Тош, приятное тоже есть, но и проблем не меньше. Мои фанаты даже фотографии жены и моей дочери в сеть выкладывали. Тогда я думал, что с ума сойду. Это же настолько упрощает работу моим врагам. Я берег, берег, прятал, прятал, а потом бац! И вот мои Алёна с Кьярой уже в интернете в свободном доступе.       — А с чего все взяли, что они — твоя семья? Может это чужие тебе люди?       — Нет, Тош, там вопросов лишних ни у кого не возникло, ведь, я рядом на этих снимках стоял. Сам виноват, неосторожен тогда был. Выводить семью на набережную погулять — это было смело. Зато потом таких прогулок больше ни разу не было, — Арс метнулся к чемодану на ленте. — А вот и наш багаж!

***

      В такси Антон уснул. Долгая дорога до отеля позволила поспать столько, чтобы чувствовать себя совершенно разбитым. Как же не хотелось снова вылезать на мороз, но после нескольких попыток Арсения пробудить эмоционально вымотанного человека, пришлось выползти на улицу с недовольным лицом.       Эмоция изменилась мгновенно. Такси уехало, а сзади подошел Попов, оглядывающий вместе с юнцом огромное роскошное здание с надписью "HOTEL".       — Пойдем? — заглянув в наполненные восторгом изумруды, Арсений дождался одобрительного кивка, после чего повел Антона во внутрь.       Как только они преодолели револьверные двери, так у Шаста чуть челюсть не отпала. Он оказался в настолько шикарном отеле, что даже не мог поверить всему, что его сейчас окружает. Везде, где он бывал до этого, с этим местом даже близко не стоят.       Пройдя по лобби до ресепшена, Антон видел красивых работников в фирменной форме этого места. Возле входа стоит охрана, а внутри туда-сюда ходят портье, перевозящие в багажных тележках чемоданы. Кругом царит уют, ходят посетители и гости, все смеются и тем самым заставляют расслабиться и тебя.       "Я будто в каком-то фильме", — подумал Шаст и тут же покинул свои мысли, слушая разговор Арсения с администратором.       — Будьте добры один номер с двумя кроватями, — Попов взял из рук девушки ключ-карту, после чего поднес банковскую карту к терминалу, оплачивая проживание в этом отеле на неделю.       И хорошо, что Антону не удалось узнать сумму, на какую они тут будут все это время жить. То ли администратор ее не назвала, то ли он прослушал, пока на время растворился в своих мыслях, но о количестве нулей в этой сумме Шаст даже не догадывается, что позволяет сделать его пребывание здесь еще более сказочным.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      — Ты же здесь уже жил, да? — ожидая лифт, парень встал поближе к старшему, чувствуя себя среди незнакомых людей в костюмах не совсем комфортно.       — В этом отеле? — склонив голову, в полтона задал уточняющий вопрос Арс.       — Ну да.       — Конечно. Тебе тут понравится. Поверь, было бы здесь плохо, я тебя сюда бы не привез никогда.       Двери распахнулись и в металлическую коробку зашла толпа людей, а вместе с ними и Шаст с Поповым.       — Двенадцатый. Наш. Выходим, — толкнув младшего в спину, Арсений заставил его поторопиться и выйти на нужный этаж.       Обувь ступала по чистому зеленому ковролину, на котором тонкими золотистыми линиями был вырисован красивый узор. На стенах не висело никаких картин и Антону безумно нравился этот минимализм.       — 1215, — остановившись возле нужной двери, Арс поднес ключ-карту к электронному замку.       Раздался щелчок и дверь разблокировалась.       — Ну что, зайдешь первым? — брюнет легко улыбнулся одним уголком рта, пропуская юношу вперед.       Антон робко перешагнул порог, входя в номер. Приятный запах чистоты, черные шторы для усиленной изоляции от солнца, две идеально застеленные кровати, стол с двумя стульями, на котором расположен комплимент от отеля в виде всевозможных фруктов — положили на парня мгновенное восхищение.       Арс осторожно поставил их вещи при входе, закрыл за собой дверь, снял куртку и надел белые тапочки, предоставленные отелем.       Шаст прошелся до одной из кроватей прямо в обуви, после чего сделал то, о чем мечтал всю жизнь — плюхнулся на мягкий матрас, вытягивая руки над головой.       — Тош, ну ты хоть разуйся. Тут и тапочки есть, — послышался голос педантичного и чистоплотного Попова.       — Тапочки? — брови сошлись к переносице и зеленоглазый повернулся набок, не имея сил вставать, поэтому смотрел на строгого мужчину прямо с кровати.       — Ну да. Тапочки. Тонкие, но зато ножка дышит.       На такой аргумент Шаст хихикнул и тяжело вздохнул, отлипая от желанной кровати, которая манила своей свежестью и мягкостью прилечь и отрубиться на несколько часов.

***

      — Невкусно? — вопросительно посмотрев на Антона, Арс замер с ложкой возле своего рта, замечая, как лицо младшего в считанные секунды изменилось сразу же после того, как тот отведал гречку с мясной подливкой.       — Мгм, — это все, что Шаст смог из себя выдавить, опуская взгляд, наполненный омерзением, в порцию еды, которую он сам себе выбрал из меню.       Попов без слов опустил нетронутую ложку в свою тарелку с макаронами и куриной котлетой, меняя блюда местами. Зачерпнув немного гречки с подливкой, он тут же засунул ее себе в рот.       Антон замер, наблюдая за происходящим. Брюнет поднял на него понимающий взгляд, но все-таки продолжил есть чужой ложкой сухую гречку с кошачьим кормом.       — Чего смотришь? Ешь давай, — оторвавшись от неприятного приема пищи, Арс сделал несколько глотков вишневого сока, заглушая послевкусие, после чего ненадолго решил приостановиться, чтобы пронаблюдать за человечком напротив, который до сих пор еще ни разу не притронулся к еде.       — Это же твое. Ты давишься этой гречкой, не надо. Ешь то, что заказал ты, — Антон показательно отодвинул чужую тарелку на середину стола.       — Антон, — вновь придвинув блюдо к парню, Попов сделал максимально строгий вид. — Если я тебе это отдал, значит ешь. Была бы мне настолько противна гречка твоя, то я бы перезаказал что-то другое, а так она даже ничего, есть можно.       Под пристальным взглядом Шаст все же взялся за ложку и с великим одолжением начал есть то, что по-настоящему заставляет желудок содрогаться в гастрономическом оргазме.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      Что может быть лучше прогулки по отелю? Разве что прогулка по Москве, но вот только сейчас уже слишком поздно, чтобы куда-то идти. Перед ужином Антон все-таки заснул на пару часов, а Арс даже не стал его будить. Пока он старательно разбирал чемодан и свою сумку, Шаст ковырялся в это время в своем смартфоне, валяясь на кровати. Ну, в таком виде он и уснул: на боку с включенным смартфоном в руке. Тогда Попов лишь аккуратно укрыл парня одеялом, забирая телефон, чтобы поставить его на зарядку.       Перелеты Антона очень утомляют, а Арсений к ним уже будто привык. Просто парнишка на все это реагирует очень эмоционально, и на все это у него требуется много сил и энергии. Зато у брюнета было аж два спокойных часа на то чтобы поговорить с Димкой и Серегой по телефону, написать Кьяре, что у него все хорошо и что он ее очень любит. Он даже успел принять душ, смывая с себя остатки Калининграда, в котором было постоянно душевно тяжело.       Москва изменила все, и это Арсений понял, разгуливая с Антоном по коридорам отеля. Сейчас внутри появилось какое-то необъяснимое чувство умиротворенности.       Они поднимались по лестнице на разные этажи начиная с самого низа, где они только что ужинали. Шаст выглядывал в панорамные окна, разглядывая мелькающие огоньки на отдаленной трассе, а Попов просто был счастлив находиться с ним здесь и сейчас.       — А вот и наш номер! — радостно воскликнул зеленоглазый, с облегчением заходя во внутрь.       Последние семь этажей они проехали на лифте, потому что силы начали Антона покидать, а интересного вокруг становилось с каждым разом все меньше и меньше.       — Ну как тебе здесь? — Арсений стянул с себя футболку, аккуратно складывая ее перед тем как повесить на спинку стула.       Шаст уселся на свою кровать и потерял дар речи ровно после того момента, как случайно поднял на старшего взгляд. Усыпанное родинками красивое тело перехватило дыхание, заставив на время забыть, что у него есть легкие.       — Тош? — Попов тревожно обернулся через плечо, сдвигая брови к переносице.       — А... я... тут необычно... — растерянно пробормотал он, собирая сначала в кучу самого себя, а потом уже и мысли.       "Ты че поплыл, Антон?", — парень прикусил губу, наблюдая за тем, как Арс будто не заметив заминки достает из карманов брюк ключи, банковские карточки и телефон, все-таки пока что оставаясь наполовину одетым.       — Необычно?       — Ну да. Большой роскошный отель. Я в таких еще не бывал.       — Но ты же был в достаточно хороших отелях Питера, чем они хуже? — Арс намеренно не стал упоминать о Павле Евграфовиче, обходя это имя стороной.       — В тех отелях хозяева будто кричали о своем достатке: ставили фонтаны при входе, вешали повсюду картины. Столовая там была похожа больше не на столовую, а на игровой зал, где люди в основном собираются поиграть в покер, только вот уж точно не поесть.       — Меня тоже этот отель этим привлекает. Спокойно, тихо, без лишней фальши и попыток показать себя.       Попов между слов зашел в свой смартфон, отвлекаясь от диалога, а Шаст под наплывом чувств не придумал ничего лучше, как уйти в ванную комнату, запираясь изнутри.       "Антон, хватит! Прекрати, идиот! Что с тобой?!", — открыв воду, он оперся о раковину, смотря на свое жалкое отражение в зеркале.       Грудь возбужденно вздымалась, глаза бегали из стороны в сторону, а на лице появился оскал. Сейчас Шаст ненавидит только себя самого. Он ненавидит свои чувства, ненавидит свою неопытность и абсолютное неумение скрыть все то, что прямо сейчас болезненным узлом завязывается внизу живота.       "В душ! Быстрее!", — рука стукнула по крану, выключая воду, и он впопыхах начал стягивать с себя все вещи, перелезая через бортик душевой кабинки.       Сначала холодная, потом горячая, затем снова холодная и снова горячая... Струйки то морозили возбужденное тело, но обжигали его, наказывая за все мысли, занявшие кудрявую голову уже давно.       "Тебе кажется, тебе кажется, тебе кажется", — повторял про себя Антон, будто мантру, нанося шампунь на волосы.       Но ему не казалось. Как бы хотелось, чтобы все сейчас быстренько сошло на "нет", но это чувство так просто никуда не уйдет. Каждый раз он пытается не думать об этом, каждый раз он гонит эти тупые мысли из головы, заставляя переключиться. Но тяжело прогнать, тяжело забыть и переключиться, когда плод твоего желания ходит постоянно рядом с тобой. Арсений как змей заставляет сделать первый шаг и вкусить это алое яблоко похоти.       Страх пропал, пропал стыд и точно так же пропало волнение перед неизвестностью. Антон смывал с себя пену, впервые позволяя себе подумать о желании в совершенно другую сторону.

Может не надо прятаться?

Может не надо скрывать?

Может пора уже сделать этот шаг?

Даже если оттолкнет...

Даже если посмеется...

Даже если не понравится...

Даже если будет больно...

      Рано или поздно наступает момент, который можно описать всего одной фразой: "Сейчас или никогда". Тело жалобно ноет, душа стонет, а сердце заходится в миллиардных ударах в секунду... Дыхание прерывается... В глазах темнеет... Сил терпеть у Антона больше нет.       А дальше один сплошной туман... Он выключил воду, вылез и душевой кабины, обтерся белым полотенцем и обкрутил его вокруг бедер. Рука коснулась дверной ручки и только сейчас он очнулся, собирая картинку мира по мелким пазлам.       Замок провернулся, и обнаженный человек с полотенцем на бедрах вышел в прохладную комнату. Ковролин, лежащий на полу, позволил сделать шаги практически бесшумными. Шаст поднял взгляд на брюнета, замирая на месте.       Арсений сидел к нему боком. Он по-прежнему ковырялся в своем телефоне, рассиживая в брюках прямо на своей кровати. Перед ним были распахнуты шторы, и этого мужчину ничуть не смущали эти мелькающие вдали огни извилистой трассы.       Вобрав полную грудь воздуха, Антон в два шага преодолел расстояние до мужчины и залез к нему на кровать, крепко обнимая сзади.       С влажных волос капали капли воды, которые ручейком стекали между юными ключицами, быстро стремясь впитаться в полотенце. Прижавшись носом к любимой шее, он вдыхал запах самого родного и самого дорогого ему человека, какой у него вообще есть на всем этом белом свете.       Большой палец тихо нажал на кнопку питания, заставляя экран погаснуть. Арс притих, настороженно прислушиваясь к телу, которое в данную секунду возбужденно дышит ему на ухо.       Попов ощущал каждую клеточку Шаста, он чувствовал, как содрогается юное сердце, желающее почувствовать то, что до этого являлось для него непрочитанной главой.       "Готов?", — Арс тихо усмехнулся, осторожно вставая с кровати, покидая нежные объятия.       Он развернулся к младшему лицом с теплотой пробегаясь глазами по мокрым кудряшкам и этим любимым изумрудам, которые на данный момент горят безумным желанием.       "Готов", — без единого сомнения Попов вздохнул с содроганием, чувствуя, как его самого начинает накрывать в отложенных ранее в сейф чувствах.       Встав к окну лицом, он резким движением задернул шторы. От этого действия Антона немного пошатнуло в кровати, но несмотря на это он так и остался сидеть на коленях, пристально наблюдая на Арсом, который подошел к выключателю и нажал на клавишу, гася в номере свет.

Темнота...

      Шаст терпеливо ждал, когда глаза привыкнут к мраку, но вокруг не было ни единого источника освящения, поэтому полагаться пришлось исключительно на слух и осязание.       Тело вздрогнуло, когда в его губы страстно впились другие. Сильная рука с нежностью взялась за шею, заставляя Антона встать на пол в полный рост.       В абсолютной темноте и в абсолютной тишине Шаст слышал и ощущал только его. Его дыхание: такое частое и глубокое... Тепло его тела... Он чувствовал, как его губы нежно прикусывают, заставляя почувствовать силу и власть человека, стоящего напротив.       — Любишь меня? — обжигающим шепотом спросил Попов, переходя поцелуями от губ к шее.       Миллионы мурашек обрушились на Антона, и он еле сдержался в стонах, уже самостоятельно прикусывая свою губу, на которой остался влажный поцелуй.       — Люблю, — прошептал зеленоглазый в ответ.       — Сейчас проверим насколько сильно.       Резкий толчок в грудь заставил потерять равновесие и плюхнуться на чужую кровать. Пока Шаст прислушивался ко всем звукам, его дыхание тем временем постепенно учащалось до бешеных глубоких вдохов.       В разных частях номера раздавались разные звуки. Он слышал, как зашуршала ткань снимаемых Арсением штанов, он слышал, как расстегнулась сумка и оттуда что-то достали, он слышал, как к нему вновь вернулись.       Теплые руки бережно вынули заправленный край полотенца, вытягивая его из-под лежащего тела. Кровать рядом промялась и губы вновь впились, перекрывая дыхание.

За-дох-нусь...

      Глаза по-прежнему ничего не видели, но Антон в этом будто и не нуждался. Нежная рука Арсения коснулась его груди, заставляя вздрогнуть. Ладонь путешествовала по всему торсу, разглаживая бархатистую кожу, постепенно позволяя себе спускаться все ниже и ниже. И, когда казалось, что еще вот-вот и кисть перейдет к самой интимной зоне, Арс резко пропал. Исчезло возбужденное дыхание, исчезло тепло, исчез весь мир...       Шаст бегал глазами по темноте, пытаясь хоть что-то увидеть, но все было тщетно. Его резко схватили за бедра, переворачивая на живот.       Лицо уткнулось в одеяло, а пальцы со всей силой сжали пододеяльник, чувствуя, что ноги немного раздвинули, а между ними уселись.       Веки прикрылись, доверяясь человеку полностью. Такого доверия, как к Арсу, у Антона больше нет ни к кому. Только с ним ему хорошо, только с ним спокойно, только с ним он получает удовольствие, а значит и сейчас может ни о чем не волноваться.       Попов склонился над спиной, которую собственноручно всего несколько недель назад лечил мазями, превращая это "месиво" в картину, на которой застыли мазки от грубой кисточки. Губы оставляли влажные поцелуи, проходясь по позвоночнику. Каждый шрам ощущался не как что-то противное, что надо прятать под толщей ткани, а как что-то, что является ужасным прошлым, пережив которое они стали друг для друга еще дороже, еще ценнее.       Горячие поцелуи сводили парня с ума. Он выгибался, не имея возможности справляться с потоками новых и новых мурашек, обрушивающихся на его тело. Арсений разглаживал бархатное тело, заставлял настроиться на нужную волну и потеряться в прострации.

И у него получилось.

      Антон расслабился. Он не вспомнил ни об одном своем кошмаре, которые до этого с ним происходили, он забыл обо всех страхах, ощущая на себе лишь любящие руки. Руки, которые никогда не причинят боли, руки, которые залечат даже самые глубокие раны.       До этого Шаст и поверить не мог, что все переживания развеются в его голове, стоит ему лишь по-настоящему захотеть. Каждое действие плавно перетекало в другое, и он даже не заметил, как Арс вновь лег рядом подготавливая его к самому главному. Поцелуй все смягчил, он переключил все внимание на себя и никакого дискомфорта от введенных пальцев Антон не почувствовал.       Все вокруг потеряло счет времени. Все проблемы перестали существовать. В этом мире больше не существует никого. Есть только Антон. Есть только Арсений. Есть только они вдвоем.       Шаст подавлял в себе все эмоции, которые с каждым новым пиком пытались вырваться гейзером наружу. Он закусывал щеки изнутри, он утыкался лицом в одеяло, сводя зубы до скрежета.       — Тош, не сдерживайся. Стони, — возбуждающий голос вновь обжигающе шепнул на ухо, позволяя выпустить всех чертей наружу.       Еще один пик и прозвучал протяжный стон. Пора переходить в самому главному.       Арсений навис над Антоном, осторожно вводя в него член. Медленные толчки вызвали в юноше бурю двояких чувств и ощущений. С одной стороны, он сжал пододеяльник до побеления костяшек, зажимаясь под мужчиной до предела, а с другой — почувствовал мгновенное ошпаривание тела кипятком и ласковый поцелуй между лопаток.       "Расслабиться, главное — расслабиться", — вот тут и пригодился важный совет Тёмы. Это не та боль, от которой нужно убегать, нет... К ней наоборот надо идти навстречу, что Шаст и сделал.       Встав на четвереньки, он двигался к Арсению навстречу. Внутри разжигалось тепло, их стоны переплетались в мелодию, и тело то и дело бросало в жар.       Рабочий совет действительно помог — боль исчезла. На смену ей пришли ощущения ранее Антону незнакомые — наплывы оргазма, сводящие с ума не только его, но и Арсения, который после нескольких грубых толчков перевернул парня на спину, беря горячий юный член в свою руку.       Шаст уселся на пятую точку, на ощупь ведя рукой от груди Попова до его паха, пока аналогично старшему не взялся за его член, принимаясь двигаться в том же темпе.       Пик настиг их одновременно. Два громких стона раздались в унисон, и губы страстно слились в поцелуе, задыхаясь от содрогающей любви.

Говорят, что раствориться в человеке невозможно...

Говорят, что слиться воедино — это ложь...

Неправда это, точно смех вороны!

Любите — это главный Ваш секрет!