Часть 41. Перемены бывают насильственными
12 июня 2024 г., 22:41
Ноги обхаживали чистую квартиру, надеясь найти хоть какую-то зацепку. Кругом царил порядок и пахло моющими средствами, вещи лежали на своих местах, кроме одной: немытой сковородки, в которой еще утром Арсений оставил Антону яичницу. Завтрак судя по объедкам был благополучно съеден почти весь, но... где сам Антон?
— Да куда он денется? Может он в магазин ушёл? — Сережа ходил за встревоженным другом, стараясь его успокоить всеми силами, которых в пьяном организме осталось всего ничего.
— Мгм. Так поздно? — брюнет задумчиво покусывал нижнюю губу, пытаясь держать себя в руках.
— Это для тебя поздно, а для молодых это время — самый сок. Забыл, как сам отрывался несколько лет назад? Тебе напомнить?
Попов будто не слышал пьяные разговоры армянина, которые казались белым шумом. Он внимательно все разглядывал, медленно идя из кухни в их с Шастом спальню. Взгляд упал на записку, оставленную на тумбочке:
"Арс, если ты это читаешь, значит ты уже дома. Не переживай за меня, я просто хочу переночевать еще раз в своей квартире. Не зря же я ее за полгода оплачивал? Телефон оставляю у Сергея дома, потому что хочу побыть наедине со своими мыслями. Утром вернусь. Целую. Люблю."
Глаза плавно перешли на кровать, где на покрывале одиноко лежал смартфон Шаста. Брюнет зажмурился, вздыхая полной грудью. — Я надеюсь, ты там не предсмертную записку прочитал? — облокотившись на дверной косяк, Сергей внимательно наблюдал за эмоциями друга. — Я тоже на это надеюсь, — на тяжелом выдохе ответил Арс.╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸
Пока Матвиенко в сотый раз читал про себя письмо парнишки, Попов пытался для себя понять, что ему сейчас делать. С одной стороны, парень все ему объяснил в записке, а с другой сердце будто находилось не на месте, зная, что он где-то в ночном городе один без средства связи. Как тяжело иногда принять верное решение. Именно верное, а не то, какое хочешь ты. Антон — хоть и очень близкий, но совершенно другой человек, со своими мыслями, переживаниями и желаниями. И если что-то Попову может казаться правильным и логичным, для Шаста может быть совершенно противоположным. Арсений растер свое сонное лицо руками, сгоняя напряжение. Мысли уже не просто сливались в какую-то густую кучу, они тупо терялись в извилинах, проваливаясь в бездонную яму. — Ну че ты решил? Только не говори, что поедешь туда, — хвостатый наконец отложил лист бумаги в сторону, разлепляя пьяные глаза. — Сереж, иди спать, — брюнет поднялся с кухонного стула и пошел в прихожую, оставляя друга за столом одного. Как же Матвиенко хотелось выкрикнуть что-то по типу: "Че ты бегаешь за ним, как за маленьким?!", но делать он этого не стал, а лишь прикусил язык, осознавая, что возможно никогда этого понять не сможет. У него другие потребности. Другой смысл. Другая жизнь. Он сам другой. Подобное ему чуждо и до скрежета зубов неестественно.***
Как же странно стоять напротив места, где когда-то тобой было совершено преступление. Кто-то говорит, что убийца всегда возвращается туда, где когда-то его совершил, но до этого дня Арсений в подобное не верил. Потому что никогда такого не делал. Сегодня сюда его привел вовсе не прошлый заказ, а Антон. Попасть в подъезд снова не составило никакого труда, ведь, набрать в рандомную квартиру и попроситься в тепло находясь в центральном районе — это норма. Никто не будет разбираться наркоман ты, убийца или просто прохожий. Никому до этого нет дела. Поднимаясь по до боли знакомым ступенькам, Попов будто боялся вновь увидеть тот самый пролет, где когда-то его парнишка стукнулся затылком...
...Услышав за своей спиной шорох, Арсений обернулся и увидел бледного пацана, который с трясущимся подбородком смотрел прямо на него в надежде, что его не заметят. Секунда, и парень срывается с места, несясь вниз со скоростью пули.
— Блять! — Попов вылетает из квартиры следом, понимая, какую ошибку допустил он, не закрыв за собой дверь в момент нападения.
Антон перепрыгивал через две ступеньки, пролетая над ними словно птица, надеющаяся улететь от охотника. Вот только ноги знатно ослабели от сильного шока, а потому человек сзади подкрадывался все ближе и ближе, пока его ледяная рука не схватила Антона за капюшон, отдергивая назад.
Тело резко полетело вниз, из-под ног за секунду ушла земля, а затылок больно встретился с каменной ступенькой. В глазах залетали искры и через мгновенье все вокруг погрузилось в темноту...
От воспоминания под теплым пальто пронеслись мурашки. Сейчас все напоминало тот самый вечер: и волнение, и темнота за окном, и запахи старого подъезда... Вот только время года отличается. Да и пистолета за пазухой у него нет. Тело передернуло, когда глаза уставились на дверь, которая стала причиной всей этой истории. Именно ее он не закрыл в тот самый вечер, совершая убийство. Именно в ее щель парень смотрел, надеясь на чудо, которого в тот день не случилось. Выглядела она точно так же, как и несколько месяцев назад. Голубые глаза оглядели ее еще раз, чувствуя сильнейший холод, исходящий от нее. Тело пошатнулось и ноги пошли дальше, пока место прошлого преступления провожало его "взглядом". Чем выше он поднимался, тем сильнее прислушивался к мелодичным звукам, начиная отдаленно распознавать голос Антона. Он мелодией спускался все ниже и ниже, сплетаясь с гитарой в унисон:Луч солнца золотого Тьмы скрыла пелена. И между нами снова Вдруг выросла стена...
С каждой новой ступенькой голос становился все четче, а песня ярче:Ночь пройдет, наступит утро ясное, Знаю, счастье нас с тобой ждет. Ночь пройдет, пройдет пора ненастная Солнце взойдет.
Солнце взойдет...
Арс дошел до приоткрытой двери, откуда слышались знакомые нотки, и медленно потянул ее на себя, заходя внутрь.Петь птицы перестали, Свет звезд коснулся крыш. В час грусти и печали Ты голос мой услышь!
Попов бесшумно шагал по длинному коридору на голос, видя только одну комнату, где горел яркий свет. Дойдя до дверного косяка, мужчина замер, осторожно заглядывая в яркую комнату. Взгляд упал на Антона с гитарой в руках: парень сидел на деревянном стуле напротив двери, не переставая играть даже тогда, когда увидел любимые голубые глаза. Он будто знал, что по коридору идет именно его киллер, а потому расплылся в улыбке, продолжая петь последний куплет, где каждое слово цепляло Арсения за струны души:Ночь пройдет, наступит утро ясное, Знаю, счастье нас с тобой ждет. Ночь пройдет, пройдет пора ненастная Солнце взойдет...
Солнце взойдет...
Солнце взойде-е-ет.
Красивая песня закончилась, и мелодия была доиграна. Глубокие океаны сквозь слезы счастья смотрели в изумруды, понимая, что он не ошибся, приехав сюда этим поздним вечером.╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸
Шаст гостеприимно заваривал зеленый чай, положив в две кружки с кипятком чайные пакетики. Длинная серая футболка висела на его острых плечах, прикрывая широкие штаны. Сидя за столом, Арсений осматривал кухню, подмечая современный интерьер данной квартиры с высокими потолками, которые видать сохранились еще с ранних времен постройки этого дома. — Я и не знал, что ты на гитаре умеешь играть. Паренек улыбнулся, ставя для чашки на стол, бодро усаживаясь возле мужчины. — Да, было дело в Воронеже. Мы группой играли. Кто-то на барабанах, кто-то на бас-гитаре. Я вот на обычной. Еще вокалист у нас был. — И как ваша группа называлась? — Ой, группой это тяжело было назвать. Музыкальная четверка, — хихикнул шатен, наматывая пакетик на чайную ложку, пытаясь его отжать. — Но играли же. — Играли. Только потом все разъехались по разным городам. На этом наша музыкальная деятельность закончилась. Шаст взгрустнул, но тут же сам себя вытащил из печали. Прошлое уже не вернешь, главное — у него есть теперь такое прекрасное будущее, как Арсений. С ним он и петь готов, и на гитаре играть. Лишь бы с ним. Лишь бы рядом. — Как тебе тут? Здесь, правда, не убрано. Все осталось на тех же местах с того самого дня, — Антон прошелся глазами по комнате, будто вспоминая как он здесь жил до похищения. Но грусти в его взгляде не было, наоборот, он будто был счастлив такой насильственной перемене в своей жизни, которую первоначально он естественно принял в штыки. — Уютно, но я толком ничего еще не успел рассмотреть. Все так сумбурно получилось. — Как не успел рассмотреть? А ну-ка пойдем, — взяв старшего за руку, парень потянул его за собой, оставляя две кружки одиноко стоять на кухонном столе. Они быстро прошли коридор, входя в просторную комнату, где всего несколько минут назад младший исполнял самую лучшую песню из всех, какие только Попов слышал за всю свою жизнь. Она буквально лилась, а не пелась. Она красочно расписывала все то, что произошло с ними за это время, плавно переводя в настоящее. Теперь его внимание уже никто не отвлекал, и голубые глаза плавно поплыли по комнате, обводя взглядом каждую деталь. Под потолком голубоватым цветом светилась светодиодная лента, а на стенах висели рисунки, нарисованные простым карандашом. Это были чьи-то портреты, но лица на них Арсению были совершенно незнакомы. — Это ты рисовал? — рассматривая какую-то женщину с длинными ресницами, спросил он у стоящего рядом Шаста. — Да, еще когда в одиннадцатом классе учился. Не смог это все там оставить, вот, привез сюда. — И кто все эти люди? — Просто прохожие. Я любил сесть в парке и срисовывать людей. По-моему, ничего прекраснее на свете нет. — Так ты у нас художник, — Арс задумчиво покачал головой, осознавая, сколько всего он еще не знает о самом дорогом в его жизни человеке. — Да какой я художник? Просто рисовал для души, когда хотелось. — А сейчас не хочется? — Ну, не зна-а-аю, — протянул младший, обводя взглядом свои труды, на которые когда-то тратил достаточно сил и времени. — А если я попрошу нарисовать меня, нарисуешь? Антон хитро посмотрел на мужчину, одним взглядом поддерживая такую затею: — Конечно нарисую, — расплылся в улыбке Шаст, немного смущаясь. В углу стоял большой стол с монитором, над котором висели фотографии парня с ребятами его же возраста. Скорее всего это и есть те самые друзья, с которыми он познакомился здесь, но Попов все же решил спросить об этом: — Тош, а кто эти люди? Питерские друзья? — Да, они самые, — шатен мгновенно изменился в лице. — Ты мне как-то рассказывал о них, — мужчина решил умолчать, что рылся в его телефоне в первые дни после похищения, где видел эти лица, пропитанные радостью. — Они хорошие. Мне жалко их немного. Наверное, думают, что со мной что-то случилось. Мы же учились вместе, так и сдружились. Они обещали мне город показать. — Скучаешь по ним? — Нет, — без раздумья резко ответил Антон. — Я изменился и вообще многое изменилось с тех пор. Из жизни некоторых людей гораздо лучше вовремя пропасть, пускай даже таким образом. Сказанная юнцом фраза больно полоснула по сердцу, ведь, измениться зеленоглазого шатена заставил именно он. Именно Арсений. Этот парень пережил очень многое и все это было не по его вине. Это "многое" так или иначе было получено от жестокого холодного киллера, который поначалу держал в своей квартире жертву, долго размышляя над тем, как исправить сложившуюся ситуацию. Пока чувства не проснулись в этом заледеневшем сердце, он смотрел на Антона с ненавистью, а тот точно так же смотрел на него в ответ. Но знал бы Арсений тогда, что за его стенкой живет не враг, помешавший спокойной жизни, а самый настоящий смысл этой жизни. — Меня мучают два вопроса, Тош, — выйдя из ужасных мыслей, внезапно заговорил Попов. — Какие? — Шаст плюхнулся на двуспальную кровать с светло-синим постельным бельем, усыпанным белыми звездами. — Как ты вообще попал в эту квартиру? И зачем ты сюда пришел? В письме я внятного ответа не нашел, — Попов уселся рядом, продолжая все разглядывать, подмечая что-то новое для себя. — О, это было очень интересно, — на юном лице растянулась широкая улыбка. — Я долго берег ключи от этой квартиры, пряча их везде, где только можно, но они всегда были со мной. Признаюсь, первое время, я надеялся от тебя сбежать, думал, что у меня это получится, потому и ныкал их везде. Они то и дело где-то выпадали, и я их случайным образом находил. В общем, каким-то чудом ключи дожили до этого дня. А сюда я приехал, потому что хотел собрать кое-какие вещи. Здесь много чего важного для меня осталось, кажется, пришло время вспомнить о том, чем я занимался раньше, — Антон кинул взгляд на удивленного киллера, который даже подумать не мог, что в его квартире когда-то прятали ключи и он об этом даже не догадывался. — И еще... — Что еще? — А еще я знал, что ты сюда приедешь, — Шаст усмехнулся. — Я давно хотел тебе сыграть эту песню на гитаре, кстати, как она тебе? Понравилась? — Мне очень понравилось, как ты ее исполнил. Правда, это был лучший концерт за всю мою жизнь. — Да ладно тебе! — хихикнул зеленоглазый, легонько ударяя Попова в плечо. — Но все же, как ты узнал, что я иду? — Я возле окна сидел и ждал, когда твоя машина припаркуется возле дома. Потом приоткрыл входную дверь, чтобы ты точно знал в какую квартиру нужно зайти. — И где это ты таких премудростей набрался? — удивленно вскинул бровь мужчина. — Не где, а у кого, — парень притянулся к щетинистой щеке, оставляя нежный поцелуй. — У тебя, Арсений! У тебя!***
Сказочная комната была настолько же сказочная, как и ее хозяин. При красивом фиолетовом освящении светодиодной ленты, Арсений позировал самому лучшему художнику, пока тот, высунув кончик языка, старательно чиркал простым карандашом на листе бумаги. Попов старался не шевелиться, сидя к парнишке боком. Антон очень хотел запечатлеть шикарный профиль красивого человека, поэтому посадил брюнета именно так. Но рано или поздно терпению киллера пришел конец, и он стал поглядывать на своего творца, поначалу стараясь делать это незаметно. — Арсений, — строго произнес Шаст, продолжая рисовать. — Что? — Сиди смирно. — Я сижу так, как ты меня посадил. — Я вижу, — иронично подметил зеленоглазый. — Тош, я стараюсь. — Старайся, но в мою сторону зачем косишься? — А как на такого великолепного художника не коситься? — усмехнулся Арс. — Великолепный? Да что ты? Ну, поясни, чем же я великолепный? — Ты язык высовываешь, когда стараешься. Антон хихикнул, не отвлекаясь от работы. Четкие контуры, нарисованные на бумаге, уже напоминали человека, чей портрет станет самым лучшим и самым дорогим на стене творчества. — Я же могу говорить? — помолчав, осторожно спросил Попов, не меняя позы. — Можешь. — Вот уж не думал, что этот день так закончится. — А как ты думал он закончится? — Я надеялся, что приеду к Сереже домой, а там ты засыпаешь. Лег бы к тебе под бочок и прижал бы к себе. — Крепко-крепко? — Крепче, чем ты думаешь. Улыбка с юного лица не исчезала. Антон поймал себя на мысли, что несмотря на позднее время, он совсем не устал. Арсений придает ему такой заряд бодрости, что ни с одним кофе не сравнится. — Как прошел рабочий день? — прорисовывая карандашом каждую волосинку, парень решил поинтересоваться тем, о чем думал весь день. — Хорошо. Все встречи состоялись, даже с Волей виделись. — И как он? — Работает, — решая не вдаваться в ужасающие подробности работы киллера, Попов продолжил. — Надо будет съездить как-нибудь к нему домой, забрать документы и остальное оружие. Поедешь со мной? — Конечно. В комнате вновь ненадолго повисла тишина. Грифель стачивался об бумагу, создавая красоту. Арсений был уверен, что там именно красота. По-другому быть не может. Стрелка часов медленно подкрадывалась к часу ночи и всем было уже предельно ясно, что спать они сегодня будут в этой квартире. Антон чувствует себя здесь хозяином, четко зная где что лежит. Ему не приходится спрашивать разрешение что-то взять или что-то куда-то положить. Здесь все принадлежит ему. А Арсению нравится находиться дома у юнца. Он и представить не мог, что квартира зеленоглазого паренька выглядит именно так. Да, где-то лежала скомканная одежда на стуле, на рабочем столе были разбросаны стопки тетрадей вперемешку со скомканными листами, но каждая вещь здесь будто пропитана Антоном насквозь. На что бы голубоглазый ни посмотрел, к чему бы ни притронулся, все несет в себе частичку энергетики этого светлого паренька. Тяжелый рабочий день с вечерней посиделкой в компании друзей даже не напоминал о себе. Попадая в мир Антона Арсений попал в другой мир. Здесь нет боли, нет усталости, страха, тяжелых мыслей и воспоминаний. Все быстро забылось. Остался только он и кудрявый парнишка с игривыми зелеными глазами. — Ну вот и все, — вытянув лист на расстоянии вытянутой руки, шатен внимательно еще раз все рассмотрел, прежде чем передать работу Попову. — Боже, — неподдельное восхищение очень порадовало художника, продолжающего сидеть на стуле. — Антон, это великолепно! На бумаге брюнет увидел свой профиль с серьезным выражением лица, на котором не было радости. Сначала очень хотелось спросить об этом, но через несколько секунд размышлений Арсений сам все понял. Спокойное лицо — счастливое лицо. Улыбка не всегда говорит о том, что у человека все хорошо. Это Попов уже давно понял по Шасту, который часто скрывает под маской улыбки боль и печаль. — Куда повесим? — указав носом на стену, парень очень хотел, чтобы мужчина сам принял это решение. — А это зависит уже не от меня, Тош. — А от кого? — Скажи мне, где ты хочешь жить? — увидев в юном лице недопонятость, Арс продолжил. — Вопрос о покупке новой квартиры пока еще решается и нам надо где-то жить в ближайшие несколько месяцев. Как я понял, у Сергея тебе не очень комфортно, хотя, там безопаснее всего. — А тут? — в выражении лица Антона пронеслась надежда, которую Арсений успел уловить. — Понимаешь в чем дело, — портрет отложили в сторону, давая понять суть серьезности того, что сейчас будет произнесено вслух. — Там, где живет Сережа, все охраняется. Ты же видел, как мы попадали на территорию этого дома. А центральный район, в котором мы сейчас находимся, такой безопасностью не обладает. Я попал в этот подъезд нажав всего одну кнопочку, Тош. Меня часто не будет подолгу дома и я... — Ты беспокоишься за мою безопасность? Оттолкнувшись от кровати, киллер обошел парня сзади, нежно обнимая того за плечи. — Очень, — прошептал брюнет, опаляя теплом ухо.***
По голове ударили молотком еще до того, как Сережа открыл глаза. Жмурясь, он смотрел на ходящие ходуном стены, чувствовал, что в желудке происходит какая-то катастрофа под названием "муть". Оторвав затылок от подушки, армянин оглядел самого себя, лежащего на заправленной кровати в джинсах и рубашке. Половина вчерашнего вечера, впрочем, как и вся ночь оставили в его памяти огромный пробел. Похлопав по карманам, жмурясь от яркого солнечного света, попадающего в комнату через незакрытое шторами окно, он пытался найти свой смартфон, но в штанах его не было. — Бля-я-ять, — тяжело протянув хриплым голосом, Матвиенко медленно уселся в постели все еще не понимая отчего ему так хуево. Кажется, вчера они посидели в приличном заведении, а потом... пустота. Встав на ноги, он поплелся в ванную. Увидев в зеркале отекшее лицо, он только цокнул, ничему не удивляясь. Возраст дает о себе знать именно в такие моменты. Бухать как раньше и на следующий день бегать уже не получится. Холодная вода немного привела в чувства. Хотелось влезть под душ, но с этим он пока решил повременить. Пройдясь по квартире, Сережа понял, что кроме него здесь никого нет. Кровать Антона и Арсения стояла нетронутая и о пропаже этих двоих Матвиенко начал что-то вспоминать лишь по записке, которую так хорошо вчера изучил. Строки казались знакомыми, хоть и нет в памяти четкого воспоминания, как он с этими закорючками ознакамливался. Войдя в кухню, хвостатый тут же понял причину своего состояния. На столе стояла бутылка крепкого коньяка, которая достаточно долго хранилась в нижнем ящике одного из кухонных шкафов. Видать, в ресторане алкоголя показалось ему мало. Рядом с бутылкой лежал пропавший смартфон. Подойдя ближе, мужчина с замиранием сердца щелкнул на кнопку питания, надеясь, что проспал не так долго, как ему кажется, но как же он ошибся:14:23
— Какой пиздец, — ладонь прошлась по лицу, стирая ахуй. Палец быстро зашел в телефонную книжку, набирая Арсения. Пошли гудки, под которые Матвиенко отправился к графину, желая освежить высохшее горло. — Да, Сереж, привет, — бодрый голос Попова ударил по больной голове, и армянин немного отдалил телефон от уха. — Привет, — нечетко проговорил он. — Ты где? — У Антона дома. — У Антона? А че ты там делаешь? — А, ясно. Кто-то вчера хорошо посидел, да? — Арс, не нуди. И так башка раскалывается, — поднеся стакан с желанной водой к губам, мужчина сделал несколько глотков, получая неимоверное наслаждение. — Ладно. Вчера поздно к нему сюда приехал, решил остаться, все равно сегодня выходной. Смотрю, ты тоже не на работе? — Да, отдыхать тоже нужно. Когда вы приедете? — Пока не знаю, нам надо кое с чем определиться. Ты там только проснулся как я понимаю? Тогда в холодильнике лежит твой завтрак. Антоха рыбу в духовке готовил, мы тебе немного оставили, поешь. — Шаст рыбу готовил? Серьезно? — дотянувшись до дверцы холодильника, Матвиенко решил проверить это самостоятельно. — Да, серьезно. Ладно, приятного тебе там. Отходи. Водички с лимоном попей. — Ага, — пока армянин задумался по поводу наличия в его холодильнике лимона, в трубке повисли гудки. Картинка вроде как начала немного формироваться, голова вроде как начала понемногу варить, а мысли складываться в несложные предложения.***
Арсений проснулся как всегда рано. Как бы поздно он не лег, внутренний будильник поднимет его не позже восьми. Какое же это счастье, просыпаться с любимым человеком в постели. После вчерашнего вечернего творчества они плавно перешли к другому, гораздо красочному и яркому. Во сколько они вырубились Попов не засекал, но явно где-то ближе к четырем утра, а потому сейчас Антон все еще мило посапывает в кровати, укрывшись по шею одеялом. За несколько одиноких часов мужчина перемыл посуду, которая у паренька за вчерашний день успела скопиться в раковине и приготовил им на двоих завтрак. Продолжая исследовать квартиру, он рассмотрел все: гардероб юнца с американским стилем, почитал его конспекты в тетрадях, долго смеялся, увидев в ванной комнате шторку с жирафами. Внутренний мир зеленоглазого оказался гораздо глубже, чем брюнет мог себе представить, и это проявлялось во многом: в огоньках, освещающих потолок спальни, в каких-то интересных блокнотах с картинками и надписями, в парфюме, стоящем в ряд на краю его рабочего стола. Он медленно передвигался из комнаты в комнату, терпеливо выжидая, пока младший выспится. Осторожно присев на край кровати, Попов понял, как соскучился по парню вчера, находясь в разъездах. Антон как брелок, его всегда хочется носить с собой, но так нельзя, потому что он человек. У него должно быть личное пространство, как и у киллера, безумно любящего его. Одеяло зашевелилось и Шаст кряхтя заерзал. Сдвинув брови к переносице, он что-то бормотал, но в конце концов все-таки приоткрыл глаза, пару секунд пытаясь осознать где он и кто сидит рядом. — А-а-арс, — довольно протянул он, когда наконец окончательно пробудился. — Ой, кажется кто-то проснулся, — улыбнулся брюнет, залезая под одеяло. Парень прижался к теплой груди, как котенок, умирая от счастья. Теплая рука нежно приобняла его голую спину, лаская пальцами выступающие позвонки.╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸
Ковыряя ложкой овсянку, Шаст недовольно рассматривал эту жижу, ища в себе силы съесть это. — Тош, ну да, на воде она, а не на молоке. Ну нет здесь больше ничего съестного. А магазина поблизости с продуктами нет, пришлось бы ехать куда-нибудь далеко. А овсянка на воде между прочем очень полезная штука. Парень тяжело вздохнул, поднося ложку к губам. Зажмурившись, он сунул кашу себе в рот, стараясь быстро проглотить. По одному его перекосившемуся лицу Арсений понял, что завтрак младшему точно не зашел. — Ну хочешь, съездим в ресторан? — Не, не надо, я поем. Вторая попытка прошла вроде бы легче, но эмоции по итогу вышли те же. — Тош, ну не мучайся ты. Одевайся и поехали. — Скажи мне, ты это ел? — Антон поднял вопросительный взгляд на старшего. — Да, как приготовил, так и поел. — Тогда и я поем. Ложка за ложкой и каша была съедена. Попов нервно наблюдал за процессом насильственного поедания еды, боясь, что подобный завтрак снова может отбить у парня желание нормально питаться. Он успел уже тысячу раз пожалеть, что не скатался в магазин за чем-нибудь более съестным. — А я решил, — допивая вкусный чай, произнес Шаст. — И что же ты решил? — заинтересовавшись, Попов внимательно уставился на шатена, ожидая получить ответ. — Раз ты так беспокоишься за мою безопасность, то будем жить у Сережи эти месяцы. Только есть несколько проблем. — Какие? — Мне надо как-то забрать все мои вещи, выйти на контакт с хозяйкой этой квартиры и оплатить просроченные квитанции, которых наверное в почтовом ящике валом накопилось за это время. — Ну... Вещи мы соберем, это не проблема, машина есть. А вот по поводу хозяйки и квитанций, — в хитром взгляде Антон сразу подметил неладное. — Тош, можешь не переживать, с хозяйкой я все решил и счета за эти месяца все оплачены. — Что? — парень нахмурился ничего не понимая. — Я же знал, что ты жил где-то на верхних этажах этого дома. Один мой человечек все узнал, дал мне номер хозяйки, мы с ней пообщались и решили все вопросы. Я заезжал к ней домой, забирал квитанции, которые она из ящика твоего забрала, и все оплатил. — Ты. Оплатил. Квитанции? — глаза младшего округлились. — Ну да, а что-то не так? — Сколько я тебе дол... — Тоша, — твердо пресек Попов, не давая договорить. — Успокойся, допивай чай и пошли собирать твои вещи. — Я... — Антон, — еще строже возразил мужчина, оставляя юнца на кухне одного.╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸
— Хорошо, что ты не все коробки успел выкинуть после переезда, — осторожно складывая монитор в коробку, Арсений старался ничего не повредить. — Ага, — Шаст складывал вещи, убирая все в пакеты. — Слушай, а Сергей против не будет, когда мы со всем этим к нему домой притащимся? — Думаю нет. Он вообще как-то просто ко всему относится. Но если хочешь, могу позвонить и спросить? — Спроси. А то вдруг мы зря это все собираем. Попов достал телефон и быстро набрал друга, прижимая телефон к плечу, чтобы освободить руки и продолжить сборы. — Да, Арс, — голос армянина был уже намного бодрее, чем несколько часов назад. — Слушай, вопросик к тебе есть один. Наглый очень, — хитро решил зайти брюнет. — Валяй, — спокойно отреагировал Матвиенко. — Тут Антону надо с его квартиры съехать со дня на день. Надо бы вещи его куда-то деть. Вот я и хотел спросить, как ты отнесешься, если мы припремся со всем этим добром к тебе? — Арс, ты так спрашиваешь, будто я из тех людей, которым дело до этого есть. Делайте че хотите. — Спасибо, Сереж. — Я смотрю, вы там конкретно зарылись. Может мне приехать? Помогу вам? Как раз две машины, быстрее все перевезем? — Ну... если только тебе не будет от этого хуево после вчерашнего, — усмехнулся Попов. — Это звучит как вызов. Ладно, ждите, скоро буду. Адрес скинь сообщением.╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸
В шесть рук работа пошла быстрее. Вещей в квартире по итогу оказалось не так много, и они собрали все, даже светодиодную ленту, которая произвела на Арсения большое впечатление, потому что подобное он раньше видел только в клубах. Коробки по одной таскались вниз, пока Антон дособирал что-то на кухне. — Тош, ну чего там? Все? — заглянув в комнату прям в верхней одежде, Попов забрал коробку из рук парня. — Последняя, — Шаст облегченно выдохнул, глядя в окно, за которым уже давно стемнело. Сборами они занимались практически весь день. За это время Арсению все же пришлось сгонять в магазин и отварить на них троих макарон с сосисками, чтобы никто не умер с голоду. — Сёреж, все, на вот, бери ее и езжай домой, мы следом сейчас прикатим, — коробка перешла в руки запыхавшегося армянина, который успел накачать ноги, бегая вверх-вниз по подъездной лестнице. — Ну Слава Богу! — выкрикнул Матвиенко, осознавая, что это была последняя ходка наверх. Хвостатый развернулся и быстро покинул квартиру, а Арсений дошел до прихожей, дожидаясь Шаста, который в последний раз обходил квартиру, прощаясь с ней и проверяя, ничего ли они не забыли. — Антош? — увидев замершего в дверном проеме паренька, брюнет насторожился. — Все нормально? — Да, просто странно видеть ее такой... пустой, — с болью в голосе ответил шатен, бегая глазами по комнате, в которой остался только пустой шкаф, стол и кровать с белым матрасом. Пройдясь в обуви прямо до юнца, мужчина крепко сжал его плечо: — С прошлым надо расставаться. О нем не надо жалеть. Скоро мы с тобой отправимся на поиски новой квартиры, где ты будешь намного счастливее, чем здесь. Украсим ее, купим красивую новую мебель и повесим твою ленту под потолком. — Ленту? — усмехнулся парнишка, быстро моргая, чтобы слезы равномерно распределились по глазу и не вытекли за его пределы. — Ну да. Этой ночью под ее освящением ты был незабываемым, — тепло улыбнулся Арс, приобнимая самое лучшее, что с ним случилось в жизни. Антон улыбнулся в ответ, наконец разворачиваясь в сторону выхода. Брюнет наблюдал за тем, как младший закрывает входную дверь на ключ, чувствуя в этот момент какую-то встревоженность. Они снова в этом подъезде вдвоем, они снова спускаются в том же порядке: сначала Антон, потом он. Только теперь этот спуск не такой быстрый. Теперь никто ни от кого не бежит, и никто никого не догоняет. Мужчина смотрел на Шаста, идущего в широкой черно-зеленой куртке с какими-то огромными белыми надписями на спине. Эту вещицу он утром видел в шкафу, а теперь на Антоне. Видимо парнишка решил ехать до дома в ней. Дойдя до этажа, где случилась их первая встреча, зеленоглазый даже не остановился. Он прошел мимо двери с той же скоростью, с которой проходил все предыдущие. Остановиться его заставил лишь тот самый пролет, на котором он как-то стукнулся головой, борясь за свою жизнь. Взявшись за периллы, парень смотрел на конкретные несколько ступенек, боясь делать шаг. — Тош, ты чего? — подойдя сзади, Арс через юное плечо заглянул на испуганный профиль с поджатыми губами. — Я так в тот день боялся, что ты меня догонишь. Мои собственные ноги меня подвели, — нервно усмехнувшись, шатен продолжил неуверенное движение. Пара шагов и скользкая ступенька решила напомнить о себе. Антон потерял равновесие аналогично падая назад. Зажмурив глаза, он был готов вновь получить сильнейшую боль от удара о камень, но был удивлен, что его успели поймать. На этот раз Арсений не дергал его за капюшон, пытаясь остановить. В этот раз от будто предчувствовал это падение, ловя летящего назад парня. Руки крепко обхватили черно-зеленую куртку до побеления костяшек пальцев, не давая кудрявому затылку ни в коем случае соприкоснуться с причиной прошлой травмы. — Видимо проблема не в ногах, а в волнении, — голубоглазый улыбнулся, помогая младшему встать на ноги. — Не ударился? — Ты не дал, — зеленые глаза блеснули любовью, и Антон взял мужчину за руку, решая пройти опасную лестницу именно так.
