Море навек в сердце

      Вокруг словно зеркала развешанные, звёздная глядь. Она удивлённо осматривается по сторонам, наблюдая за сиянием, подобно Северному. Проходит дальше по пустой дороге, больше похожей на зеркало, прежде чем наконец понять – это вовсе и не дорога, а самая настоящая вода, которая чуть колышится при каждом её шаге.       А потом пришло знакомое ощущение. Она почувствовала, как грудь её наполнилась прохладой и силой. Фурина остолбенела. — Оратрис, — голос её дрожал, так же как и руки.       Она прижала ладони ко рту, сдерживая сдавленный всхлип.       Никто ей не ответил, но ощущение чужого присутствия усилилось. И в этот миг, где-то там вдалеке, мелькнула тень. — Оратрис! — и Фурина сорвалась на бег.       Она бежала так, казалось бы, вечность, пока не спотыкается о собственные заплетающиеся ноги и не падает. Прямо в воду. Вода затягивает её вниз, Фурина барахтается в ней, наблюдая, как погружается всё глубже и глубже, как свет постепенно исчезает. И вот она на самом дне. В глотку тут же вливается вода, Фурина хватается за горло в ужасе. Вода почему-то жгла, точно кипяток. Её окутывает безумный страх смерти, ужас, сковывающий душу и тело. Неужели здесь она умрёт? Так и не увидившись с Оратрис? Умрёт, так и не увидев остальные регионы? Умрёт такой страшной, мучительной смертью?       И тут появляется оно – водный силуэт, фигура её друга. Силуэт подплывает ближе, склоняется над её тонущим телом и протягивает руки к щекам, поглаживая. Кожу пронзает холод. Фурина пытается дотронуться до фигуры, но руки почему-то неподвижны, тяжелы. Она может только смотреть. Фигура склоняется ещё ближе к самому её лицу и смотрит безглазым ликом, прямо ей в душу. И тут же, кроме этого поразительного факта, Фурина понимает ещё одну важную вещь – грудь её наполняется такой силой и холодом, что ей кажется, она вот-вот умрёт уже не только от воды, но и от этой самой силы. Хотя даже не так: она уже умирает. Вот так вот, на самом дне, видя образ погибшего друга.       А потом Оратрис говорит: — Дитя моё. Мне очень жаль. Я…       И Фурина просыпается.       Она выкашливает солёную жгучую воду и всё также не может дышать.       Фурина вспоминает последние слова, которые так и не успели договорить, и ощущение тревоги настигает её с новой силой.       Она думает о том, что только что сейчас произошло.

***

      Сидя в лодке, Фурина с тоской наблюдает за океаном, за колышащейся водой, точно что-то говорящей. Ей хочется окунуть руку в воду, почувствовать её прохладу. Но больше всего ей хочется домой, в Фонтейн.       Фурина закрывает глаза, сжимая до боли руки. Фонтейн её дом, кто бы что не говорил, как бы она не уверяла себя в обратном. И хоть многие регионы не менее привлекательны и манящи, Фонтейн – место, которое они построили, место, в котором произошло множество, как хорошего, так и плохого. Место, в котором она жила столетия. И теперь это место не может принадлежать ей.       Она закусывает губу. Отчего же всё так сложилось? Как избавиться от этого страшного чувства тоски? Ужасного чувства привязанности, что верёвкой на шее ощущается?       Она вдыхает сырой воздух.       Лодка плывёт дальше, а воды шумят.       За горизонтом заходит алое солнце.       Когда они вышли на пирс, небо совсем потемнело.       Почему-то сейчас Фурина ощутила себя совсем уставшей, словно бы все эти дни, пытавшаяся принять себя и своё горе, она вернулась вновь назад. К исходной точке. К точке невозврата.       Можно быть, всё из-за сна. Может быть, из-за глубокого и родного океана.       Может быть, её любовь к Родине намного сильнее, чем она думала изначально.       В Инадзуме было много удивительно-странных сладостей, замечает Фурина, разглядывая прилавки. Но руки так и тянулись попробовать их. Видимо, выражение лица её было столь голодным и жадным, что Люмин добродушно улыбнувшись, купила ей всего по-немногу.       И теперь, они вместе с Паймон сидели за столиком и лопали за обе щеки. Фурина считала это всё забавным.       Сладости… Сладости нежно растекались по её рту. И почему-то на ум ей приходили пирожные из картофеля. Во рту тут же скопилась кислая слюна. — Неплохо было бы взять рецепт, —задумчиво пробормотала она, подперев голову кулаком.       Люмин рядом весело фыркнула: — Я могу тебе их дать.       Фурина недоумённо перевела взгляд на путешественицу, а та, наткнувшись на её взгляд, усмехнулась. — Ну, я всё-таки не зря путешественица. Готовить умею практически всё. — Да! Еда Люмин самая вкусная! —подтвердила Паймон, отправив в рот порцию риса. — Было бы неплохо, — кивнула Фурина, вновь переводя взгляд на данго, которое она держала в руках. Помолчав ещё немного, она, вздохнув, подняла глаза на Люмин и сказала: — Ну что ж, какой на этот раз план? С кем мне ещё предстоит встретиться? С самим Сёгуном? —она шутливо щюрится.       Люмин пожимает плечами. — Честно говоря, плана, как такового нет. Просто прогуляемся. Может быть сходим к Ёимии. Она делает отличные фейверки. Сёгун… Само собой.       Фурина вздрогнула и вновь отвела взгляд от сияющего лица. — Не подумала бы, что буду знать кого-то, кроме Оратрис из Богов. — А как же первый Архонт Фонтейна?       Фурина задумалась, пытаясь вспомнить всё, что о ней знала. Она помнит, что люди её любили, помнила, как и сама не раз молилась Архонту. Помнила, что люди говорили, якобы она была добра ко всему, даже чересчур добра, некоторые уповали на её жертвенность и снисходительность. Кто-то не говорил о ней ничего.       Она знает только то, что на самом деле через каких-то пару лет от её рождения, гидро Архонта уже не было. — Я не видела её ни разу.       И замолчали. Тишина не была давящей и неуютной. Напротив, было в ней что-то дружеское и понимающее. Словно бы эта тишина, та, что обычно возникает при прогулке друзей, которым даже не нужно говорить, потому что понимают всё и так. Без слов. Она вновь смотрит на Люмин, на то, как солнце освещает её волосы, делая их совсем золотыми, а глаза янтарные, точно монета. — Я всё не могу понять, — медленно начинает она: — кто ты на самом деле?       Люмин удивлённо приподнимает брови. — В каком смысле? — Ты ведь тоже не человек? Тогда, кто же ты?       Путешественица взволнованно теребит край платья, глубоко вздыхая. Словно пытаясь набраться смелости. — Я просто путешественица, —улыбается она.       Этот мир не единственный –понимает Фурина.

***

      Сёгун Райден представлялась ей грозной, воинственной, настолько, что приблизиться к ней было бы просто опасно для жизни. Особенно в связи со слухами, которые доходили до Фонтейна. Сёгун Райден представлялась ей сплавом стали и могущества, божественного величия воплоти.       И теперь, она неловко смотрела на Эи, как ей представили – Архонта, и думает, что кажется здесь что-то не так. Сёгун Райден совершенно не похожа на жестокого Бога. Даже так сразу и не скажешь, что этот неловкий Архонт мог отнимать глаза Бога! На её недоумённый взгляд Люмин лишь шепчет: — Долгая история.       И Фурина верит, что именно такой она и была. Ведь в жизни Богов по-другому просто не может быть.       Лицо Эи пусто, невыразительно, а в глазах её всполохи гроз и тучь.       Электро Архонт переводит взгляд с неё на Люмин. — Ой, привет Эи, — восклицает Паймон, махая Архонту рукой. Эи чуть улыбается, кивая. — Не ожидали тебя встретить на улице! Куда ты направляешься? — У Мико сегодня презентация книги, — говорила она так невыразительно, что Фурина от неожиданности чуть было не выронила данго из рук. — Она уговорила меня прийти. — Вау. Интересно, что за историю она придумала на этот раз! В прошлую поездку Паймон набрала столько интересных книг! В путешествие самое то, — всё также тараторила малышка. — Люмин, мы же пойдём тоже?       Люмин кивает, улыбаясь. — Она будет рада вас видеть, —задумчиво говорит Эи.       Дружной компанией они двинулись вперёд по широкой улице. Всё то время, Фурина краем глаза посматривала на нового знакомого и думала лишь о том, какими разными всё же бывают Архонты. И даже так их почитают и любят, даже если пришлось пройти некоторые трудности. Архонты разные, от серьёзных и забывчивых, до весёлых и безэмоциональных. Но, чем же тогда она хуже всех них?       Фурина качает головой. Ей нет дела до божественного. Больше нет. Теперь у неё началась новая самостоятельная жизнь. Полная чего-то помимо Фонтейна. Она обращает внимание на листья сакуры, нежно опускающиеся на землю. Обращает внимание на увлечённо говорящих людей, прилавок с игрушками в виде маленькой Райден и лис. Обращает внимание на запах риса, и сладкого, витающие вокруг.       Вскоре они пришли к нужному месту. Это оказалась небольшая площадь, в центре которой стояла доска с плакатом, с цветной иллюстрацией девушки в кимоно, прижимающей к себе меч, а позади неё стоял юноша в чёрном. Недалеко от плаката расположен стенд с книгами, в точно такой же обложке. Фурина оглядывается вокруг, внимательно слушая возбуждённый шопот толпы. А после наблюдает за девушкой, вышедшей вперёд. Волосы ее нежно-розовые, с лисьими ушами. Она хитро улыбается всём, прищурив глаза.       — Приятно видеть всех на релизе нашей новой книги «Меч в руках лжеца». Эта история повествует о юноше, которому по некоторым семейным обстоятельствам приходиться переодеться девушкой. А также о великом генерале, ищущем покой и счастье! Эта история о связи двух влюблённых сердцах! Но главная задача в том, что же предстоит им испытать, проверяя свои чувства! Что же будет, если генерал узнаёт правду о великолепной мисс Гундзы?       Фурина слушала внимательно, поражаясь. Неужели такое и впрямь можно было придумать? Она хмурится, вспоминая какую литературу писали в её регионе. Детективы, любовные романы? Но о чём они были? Никогда ранее она не читала их. Нет, она конечно была в курсе, что популярно, о чем шла речь в театрах и литературе, но всё это были вскользь, скорее как обязанность, дабы не отставать от народа и быть с ним на волне. Но читала ли она когда-либо в удовольствие, ради себя?       Единственные книги, которые интересовали её в тот миг – научные и политические тракты, от которых начинала болеть голова, а иной раз и кровоточило из носа от усталости. Фурина делает пометку у себя в голове о книгах. Если жить с чистого листа, то нужно попробовать много всего нового.       Она вполуха слушает, как журналисты задают вопросы писательнице, и как та отвечает.       По окончанию представления, всем им выдают по экземпляру издания. Фурина осторожно вертит книгу в руке, открывая первые страницы и просматривая. А после поднимает глаза и наблюдает за Эи, что с любопытством и нежностью смотрит на свою копию. — В прошлый раз мы пытались познакомить Эи с миром литературы, — начинает Люмин. — Судя по её лицу – её затянуло. — Думаю, мне стоит попробовать тоже. — О, хочешь, я дам тебе пару рекомендаций?       Фурина лишь кивает, смотря на электро Архонта, в компании писательницы. Они кажутся довольно близкими. — Яэ Мико давний друг Эи, — позже объясняет Люмин. — И так же её фамильяр. Им пришлось пройти через многое.       «Так же, как и всем.»—думается Фурине.       А потом она вновь вспоминает Нёвиллета. Настолько с ним близка она никогда не была. С ним они были коллегами, Архонтом и подчинённым, судьёй и просто Фуриной. Но не чем-то ближе.       Люмин кладёт руку ей на плечо. И она в очередной раз поражается, неужто действительно мысли умеет читать? Хотя, будь оно так, Фурина бы уже и этому не удивилась.       Люмин ничего не говорит.       Вечером, на небольшом островке, с данго в руках, они смотрят на салют, разгорающийся в тёмном небе.

***

      Море шумело и наверняка звало её. Но Фурина не может вернуться, нет.       Море шумело, оплакивая какую-то страшную потерю. И это не может быть правдой, уверяла себя Фурина. Морю не о чем беспокоиться.       Море шумело. И внезапно она вновь слышит голос Оратрис. Её предсмертный крик, полный агонии и ужаса, неразборчивые слова, бормотание, срывающееся на хрипы.       И тут… На её плечо ложится рука.       Морок навождения спадает в тот же миг. Фурина подскакивает на месте, тяжело дышит и хватается за грудь. Почему-то стало очень холодно. — Ты выглядишь бледной, —обеспокоенно говорит Люмин.       Фурина качает головой, улыбается и переводит взгляд на море, что ласково омывало берега. И не скажет, что минуту назад оно кричало. Возможно, это всё её воображение, излишняя тревожность. — Всё хорошо.       Она смотрит на море, всё также спокойно омывающее берега.       Они стоят молча какое-то время. — Давайте поедим ещё данго? —предлагает Паймон, не выдержавшая длительного молчания.       Фурина улыбается, согласно кивая. А после её взгляд скользит на лицо Люмин. Оно застывшее, обеспокоенное, точно каменная маска, и в тоже время облегчённое. Взгляд её направлен на что-то позади самой Фурины. — Он пришёл, — только и говорит она. Кто пришёл? Думает спросить Фурина. Что же так поразило путешественницу?       Любопытство побеждает, она оборачивается назад, и замирает.       Совсем недалеко от них стоит Нёвиллет. Такой же идеальный Нёвиллет, как и всегда. С аккуратно уложенными волосами, с костюмом, без единой складочки и пятнышка. Тот же самый Нёвиллет, что и раньше.       Только вот, на лице его была какая-то неуловимая, никогда ранее небывалая эмоция. Фурина пытается понять её, разгадать суть её появления.       Нёвиллет делает шаг, и ей становится страшно.       Он делает ещё шаг вперёд. И она не может удержаться от того, чтобы отшатнуться.       И тут на землю обрушивается дождь.