Сотканный из шёлка

      Утро субботы встретило Каяно Микото очень интересным сообщением. Вечером его звал однокурсник на вечеринку, которую устроил какой-то второгодка, пригласив к себе в загородный дом чуть ли не весь университет. И данное предложение Микото с удовольствием бы отклонил, разрываясь между учёбой и подработкой, но странное чувство в груди всё же заставило отписать знакомому положительный ответ.       Оказавшись на месте, в компании своих друзей, Микото наконец-то позволил себе выдохнуть, а затем вдохнуть свежий запах природы и среди этого аромата распознать тонкий, слабый, но явно выбивающийся из рутины — сочный лимонный с нотой мяты. — Чего встал как вкопанный? — его друг обернулся через плечо и усмехнулся, указывая большим пальцем на тёмную металлическую дверь. — Дайте устроить перекур, — Микото покрутил зажигалку в кармане, вытащил её и пару раз, для показушности, нажал на кнопку. Друг закатил глаза, махнул рукой и ушёл в своём направлении. Больно ему надо стоять рядом с этим паровозом. Микото и сам не желал дымить в присутствии кого-то.       Достал сигарету из пачки, сунул её в рот и задумчиво оглядел небольшой домик в современном стиле, далеко не похожий на типичное японское построение. Чиркнув пару раз зажигалкой вновь, Микото закурил, и не успел выпустить первый дым куда-то в ярко-голубое небо, как раздался громкий смех и звуки какой-то возни. — А я говорил тебе брать зарядку от телефона!       Микото придержал пальцами сигарету, приглядываясь к четырём шумным парням неподалёку. — Да я брал её! — рявкнул кто-то из них, отчего Микото лишь усмехнулся. — Ты взял подавители? Ты точно их принял?       О, похоже дело запахло жареным. Микото, конечно, думал, что на вечеринке наверняка найдётся какой-нибудь альфа в гоне или омега в течке. Потому что без этого подобные вписки не проходят. Всегда должно быть нечто такое. Звериное. Они же просто выпить, скурить косячок травки и потанцевать не могут.       Рыжая макушка высунулась из капюшона, а её хозяин потряс баночкой с таблетками прямо перед носом у своего, по-видимому, друга. — Да я вооружён во все щели. — Фута, ты главное свою щель закрой, — устало вздыхает друг, качая головой, — А я говорил тебе дома остаться. — Куда вы, туда и я, идиот, — буркнул этот рыжий. Фута, кажется? Забавное имя. Микото прищурился, постарался принюхаться, но горький дым резко бил в нос и портил обоняние.       Стоит ли ему приглядеть сегодня за этим рыжей омежкой?       Хотя с чего вдруг такое рыцарство? Этот тип поди припёрся сюда как раз для того, чтобы сжать чей-нибудь узел у себя внутри.       Почему-то от этих мыслей у Микото кольнуло в груди, хотя омегу он вообще впервые видит. Кто он и что он — Микото тоже не знал.       Остался в стороне, курил, наблюдая за тем, как те ещё что-то возмущались друг другу, а затем стали приближаться. И когда этот рыжий прошёл мимо, одарив недовольным взглядом — Микото почувствовал.       Свежесть лимонного сока, сладость и холодок мяты. Тот самый аромат, который привлёк его внимание ранее, только сейчас он был чуть ли не в сто раз насыщеннее, ярче, вкуснее.       Микото сглотнул, провожая компанию взглядом и шикнул, когда сигарета обожгла его пальцы.       Что-то внутри него встрепенулось, зверь в золотой клетке сонно приподнял морду, понюхал воздух и довольно заурчал. — Каяно, какими судьбами? — миловидная девушка с длинными красивыми волосами и невинным взглядом подошла к нему и улыбнулась, — Ого, а ты чего урчишь?       Микото лишь моргнул слишком неловко и потупил взгляд на знакомую.       Кашики Юно миленько склонила голову на бок и прижала пальчик к губам, придавая себе задумчивый вид. — И тебе привет, Юно, — хрипловато отвечает Микото, выбрасывая сигарету в маленькую урну рядом и размахивая облако дыма, — Дела нормально, а ты как? — Да всё хорошо, как видишь. Приехала развеяться, — она широко улыбнулась, пряча руки за спину и покачиваясь с пятки на носок, как это обычно делали миленькие девушки в аниме, когда хотели привлечь внимание главного героя, — А ты тоже? — Тоже, — Микото выдавил улыбку и любезно заправил прядку девушки за ухо, — Хочу расслабиться. — Можем прямо сейчас уединиться. — Не-а, у меня другие планы.       С этими словами он её покинул, наконец-то заходя в дом, с желанием отыскать привлекательный аромат.

***

      Алкоголь был паршивый, травка безвкусная, а музыка уродская, но Микото, сидя с пивом в руке, просто наблюдал за тем, как все развлекались. Кто-то танцевал, кто-то уже целовался чуть ли не в дёсна, а кто-то, в компании девочек, плакал о своей судьбе.       Он же просто ловил во всём этом какой-то особый дзен, втягивая сигарету прямо тут, в доме. Потому что хозяин разрешил. Да и потому что Микото было плевать на запреты. — Отвали, ублюдок!       Раздалось чьё-то рычание меж битов музыки; некоторые даже обернулись, желая увидеть назревающий конфликт. Микото тоже вытянул шею, чтобы понаблюдать. Кажется, к омеге стал приставать альфа. Типичное явление для таких мероприятий. Сейчас поломается, и его тут же в койку закинут.       Микото знал это, потому что сам раньше так делал. Мерзко конечно, но когда у тебя стоит, а глупая омега сама крутит своей задницей возле паха — самоконтроль выключается автоматом.       Но удивительно: в центре конфликта была не нежная омега, завёрнутая в обтягивающую или открытую одежду, а наоборот, в мешковатую, тёмную. Бесформенную. В общем, обычная одежда была.       Микото нахмурился, когда с бедного парня снова содрали капюшон, и поднялся с дивана под громкий стук собственного сердца, когда копна рыжих волос замерцала среди толпы. — Твою мать, отпусти меня!       Омега брыкался, пытаясь вырвать худенькую ручку из крепкой хватки, а ублюдок продолжал тянуть на себя, будто желая танцевать с ним. Микото такое не устроило, поэтому он, держа сигарету в зубах, подошёл и схватил чужую кисть, крепко сжимая. — Он сказал, что не пойдёт с тобой, — спокойно произнёс, стараясь не вдыхать аромат, исходящий от парня рядом. — А ты кто такой? — зарычал альфа, резко отпуская чужую руку и отходя в сторону. — Друг. К тому же он сказал тебе не трогать.       Микото мягко взял дрожащую ладонь в руку и успокаивающе погладил большим пальцем, отчего омега мелко затрясся, прячась за его спиной. Выпустил немного феромона, чтобы отпугнуть ублюдка и перекрыть аромат течного омеги.       И куда ты только ввязался, Каяно Микото… — Хуюк, держи свою шавку при себе тогда уж. И чего она у тебя течная шляется тут? — альфа рявкнул, сунул руки в карманы и усмехнулся.       Каяно ощущал, как крепко его держали за рубашку и как близко к нему прижимались, тяжело дыша. — Тебя не спрашивали, — усмехнулся в ответ, прижимая рыжеволого парня к себе крепче, ибо тот чуть ли не с ног валился. — Кажется, ему плохо, — подал кто-то голос из толпы, а Микото лишь сделал последнюю затяжку, выкинул сигарету в банку пива и подхватил парня на руки. — Тогда извольте покинуть вас, чтобы оказать первую медицинскую помощь. — Это я его трахнуть хотел, уёбок. — А я и не трахну. Друзей не трахают.

***

      Какой же ты дурак, Микото. Полный идиот.       Кое-как дотащил умирающего в спазмах парня до спальных комнат на втором этаже и уложил его на кровать. — Так, малыш, давай-ка пить таблеточки, — мягко произнёс, погладив по огненно-рыжим волосам, чтобы хоть немного успокоить напуганного омегу, — Где они у тебя? — В кармане, — еле слышно прошептал тот, облизывая сухие губы и сгибаясь от нового спазма. — Кто же в течку едет в место, где полно голодных альф? — Микото аккуратно проверяет карманы, находит уже ранее знакомую упаковку и слегка улыбается. — Тебя, мудень, не спрашивали, — скалят ему в ответ клычки. Это позабавило альфу. — Ого, ты ещё и скалишься. Миленько. Сейчас воды дам, погоди.       Он не оставляет омегу одного, лишь открывает мини-холодильник, достаёт бутылку воды и из баночки подавители. — Блять, да не ебись с этим, — шипит омега, стягивая с себя толстовку и дыша тяжело, слишком загнанно. — Ты же хочешь… ну, так, давай…       Микото давится смехом, осознавая какой этот парень миленький. — Ну что ты, я не из таких. Открывай ротик, — он подносит две белые капсулы к чужому рту, но парень лишь поднимает глаза и рукой отбивает лекарства. — Да трахни меня уже, заебал. Мне больно… и жарко…       Он рычит так умоляюще, что Каяно не хочет сопротивляться. Его сущность внутри в ожидании рычит, с нетерпением царапая душу и сердце.       Давай же. Давай!       Схвати этого омегу! Заставь его умолять и стонать так громко, чтобы все слышали!       Микото трёт лицо и тяжело выдыхает. — Не жалей потом об этом.       Рыжая омега неловко поджимает ноги к себе, а затем чуть разводит их, отводя взгляд. — Не буду.

***

      С чужих губ срывается тихий стон, когда Микото уверенно проводит рукой по чужому телу, а то в ответ ластится, содрогается. Губы нежно выцеловывают кожу на бледной груди с множеством родинок и тонких ниточек растяжек. Даже они кажутся такими сладкими на вкус.       Язык скользит ниже, обводит пупок и замирает, когда дрожащая рука хватает за плечо. — Стой…       Микото поднимает взгляд и чуть отстраняется, но продолжает поглаживать по молочным бёдрам, наблюдая за тем, как ниточки смазки пачкают простынь и ягодицы. — Что такое? — Это… первый раз… — Я знаю, — мягко улыбается, поднимаясь поцелуями на грудь, а рукой начиная мягко двигать по небольшому члену, такому мокрому и горячему. Пахло так приятно, так свежо. С удовольствием хотелось вдыхать аромат тела, слышать лёгкий стон с нотками хрипотцы.       У самого Микото стояло крепко и болезненно, потому что омега под ним смотрит умоляюще, с желанием и страхом одновременно. Потому что омега кусает свои пальцы и дрожит под каждым прикосновением.       Когда пальцы проникают внутрь, парень так сладко скулит, запрокидывая голову и глотая вязкую слюну. — Ещё…       С самого начала было понятно, что омега перед ним не жил половой жизнью — столь чувственно и эмоционально он переносил простую ласку. Микото довольно заурчал на это, прижимаясь губами к набухшему соску, нежно поглаживая дрожащие стенки изнутри и слегка толкаясь, чтобы парень под ним не стихал.       Пара ласковых движений, и тот со стоном изливается, выгибаясь в спине и невольно выпуская больше феромона, чем сильнее сводит с ума.       Хотелось впиться клыками в мягкую кожу. Заполнить своим семенем. Образовать сцепку, а затем присвоить себе. Связать души друг с другом.       И это Каяно хотел сделать с незнакомцем.       Как низко он пал? — Прошу.... мне так больно здесь, — шепчет омега, хныкая и показывая на свой живот, боясь себя даже тронуть. — Хорошо.       Его целуют в хрупкую грудину вновь, нежно лижут по ключицам и отстраняются, чтобы подхватить под бёдра и наконец-то оказаться внутри. — Стой! А презерватив?..       Микото уставился, как на глупого, а затем кивнул, доставая из кармана своих джинс квадратик фольги.

***

      Сколько они уже тут были?       Никто из них не помнит.       Омега в руках плавится, стонет так сладостно, подставляется так охотно, а сам Микото не может отказать ему, глубже толкаясь в горячее тело и прижимая к себе. Он зацеловывает мокрые щеки, рычит, будто зверь, пока под ним совсем уже ничего не соображают. — Кончи… кончи в меня… — жалобно скулят, царапая лопатки и впиваясь губами в изгиб плеча. — Нельзя, — рявкает в ответ, а омега ещё больше начинает течь, разбрасав свои рыжие пряди по подушке. — Хочу… узел… умоляю, мне так больно… — шепчет, целуя в шею и даже оставляя на ней маленькие метки. Трётся носом об ароматную железу — венку. — Ты так вкусно пахнешь…       Микото почему-то слабеет от этих слов. Он хмурится, ускоряясь, чем вызывает у партнёра счастливый вздох, а когда горячее семя наполняет чужое тело — омега и вовсе улыбается, прикрывая глаза и нежно поглаживая живот. — Тут будет... наш… ребёночек…

***

      Через пару дней Микото получает сообщение от некого Каджиямы Футы. Просто написанное, но, кажется, человек был на грани истерики.       «Здарова. Я залетел от тебя, мудень. Что делать будем?»       Каяно думает, что для начала нужно понять, его ли это ребёнок вообще. И лучше сделать это с глазу на глаз.       Ну и успокоить, если этот Фута будет истерить.       А он точно будет.