Сотканный из шёлка

      Удивительно, что такая личность, как Микото, ответила так серьёзно и по делу. У Футы даже дух перехватило от того, как по-взрослому звучали чужие сообщения.       Но назревали новые вопросы: какого чёрта они наделали в ту субботу, и почему Фута решил вспомнить об этом только сейчас? Он ведь ходил до этого довольный, принюхивался к собственной коже и исходил приятными мурашками, понимая, что наконец-то это свершилось. Наконец он перестал быть девственником, и его проблема волшебным образом исчезла. Кожа приобрела здоровый тон, аппетит стал потрясающим. Он словно цвёл и пах.       Конечно, быть невинным тоже неплохо, но Футе просто надоело терпеть эти течки, шарахаться от запахов и желать внутри себя что-нибудь длинное и горячее. Вычитал в интернете, что одна лишь ночь с альфой поможет гормональному фону выстроиться, чуть замедлиться, и позволить хоть немного отдохнуть.       Но кто же думал, что такой отдых означает: «В животе растет новое существо».       Вот вам и советы на «спроси меня.ком».       Подумав об этом вновь, Футу скрутило всего, как от лимона. Он уже добрые несколько минут ходил туда-сюда по квартире, и мысли его скакали от «Какой же я идиотина!» до «Почему это случилось?!». Разумного ответа не нашлось, и, поборов подступающую к горлу панику, Фута вернулся к изначальной цепочке своих мыслей.       Откуда он знал Каяно Микото? Точнее, откуда он понимал, что это именно Он — будущий отец ребёнка?       «Может, потому что у тебя после него никого и не было?» — проворчал собственный внутренний голос монотонно, и Фута кивнул. Уселся в кресло и запрокинул голову на спинку.       А Каяно он знал, потому что тот был на слуху. Популярный парень с огромным хвостом из девушек. Отличник, шутник, спортсмен, комсомол и просто красавец. Идеальный во всём. Он был настолько сильной альфой, что другие альфы на фоне меркли. Проще говоря, типичный герой из какой-нибудь манги.       Вот только Фута не думал, что именно он окажется на месте главной героини и переспит с этим любимчиком всех и вся.       Ему так повезло или его так наказали?       Помнил Фута тот вечер, к слову, отрывочно, хотя по прошествии недели, удивительно, как он вообще ничего не забыл к этому времени. Помнил то, что он приехал с Румери и ребятами на вечеринку, помнил даже то, что весь вечер не отходил от них, почти не пил и даже сигареты в рот не брал. Но почему-то всё равно отошёл. Вроде бы выходил подышать.       Воспоминания плавали в голове мутной рябью, а Фута всё пытался вспомнить, что же привело к тому самому толчку, из-за которого он сейчас сидел буквально беременный. Из-за течки всё в голове было мутно, когда на сцене появился Каяно, а потому Фута помнил лишь успокаивающий запах какого-то альфы — да уже понятно какого! — мягкие прикосновения и тёплый голос.       Это ещё он должен спасибо сказать, что отделался только этим, а иначе бы его просто пустили по кругу. В этом он был уверен.       А ведь говорил ему Румери сидеть дома. Альфа тогда хмурился, наказывал остаться, а дурак Каджияма не послушался и сунулся на рожон, мол, а вдруг прокатит?       Прокатило.       Во всех смыслах.       Микото ехал слишком долго, но в тоже время это было хорошо. Фута смог пережить почти все стадии принятия, начиная отрицанием и заканчивая депрессией. До самого же принятия ему было ещё далеко. Потому что нового человека в своём животе он никак принимать не желал. Это не его желание! Не его жизнь!       Хлопнув по животу, Фута надулся и прислушался к самому себе. Омежья сущность внутри тихонько мурлыкала, вылизывала стройные лапки и будто бы говорила, что всё хорошо. Так и должно быть.       Должно наверное, но явно не так! Фута хотел жить, гулять с друзьями, играть с ними в автоматы и в компьютерные игры и просто знать, что его ребята и пальцем не тронут, даже будучи в зверском гоне. Он знает о чём говорит; знает, потому что однажды застал Румери в разгаре этого самого гона.       И тот его не тронул — прокусил свою руку, но не тронул и пальцем.       Сейчас Фута понимал, что от него за версту будет нести не только феромоном Микото, — теперь понятно, почему в универе все на него так смотрели, — но вскоре к нему же присоединится ещё и запах молока. Чуткий нос Румери тут же найдёт подвох. Моментально выдаст с потрохами о беременности.       А ведь он даже был сначала счастлив, что пах ни какой-то дрянью, а самим Каяно Микото. Тёплым костром, корицей и чем-то древесным. Приятным. Уютным даже.       Был счастлив, пока не проснулся от тошноты и не провёл весь день в туалете, проклиная себя за отравление и мир за это самое отравление. Как он думал изначально.       А потом он сделал тест на беременность.       Сделал и не поверил своим глазам.

***

      В дверь постучали и Фута прошёл открыть её, молясь, чтобы это была не его сестра. Он не выдержал бы её присутствия сейчас. Разрыдался бы как ребёнок.       Но на пороге стоял Микото. Дышал он тяжело, осветлённая чёлка прилипла ко лбу, а глаза блестели. Словно бежал сюда, а не ехал. — Привет? — он неловко потёр свою шею и выпрямился. — Привет, — тихо ответил Фута, поджимая руку второй. — Спасибо, что… приехал? — А, да я ничего же не сделал… «Ага, не сделал. Ещё как сделал»,— подумал Фута, но озвучивать не стал, лишь отошёл в сторонку. — Проходи. Будем решать вопрос.

***

      Это было всё так внезапно: обрушилось на них, словно снег на голову, и оба не знали что делать.       Микото рассказал всю историю целиком, потому что явно помнил её лучше. В отличие от Футы, у которого в голове две дырки, из которых поступал и выходил воздух — не более. — Ты хочешь сказать… — он закрыл красное лицо руками и наклонился, чтобы спрятаться от этого мира, — Я сам предложил это сделать?! — Мне нет смысла врать, — Микото потёр щеку и отвёл взгляд. Самому стыдно такое говорить вслух, но что поделаешь, когда омега перед ним такой раскаленный и напуганный. — Это… пиздец, — прошептал Фута и поднял голову, заглядывая в чужие глаза, — Почему ты не остановился, утырок?!       Микото неловко пожал плечами. — Ты выглядел мило в тот момент. — Это не оправдание! — рявкнул Фута, резко поднимаясь с места и тыкая себе в живот, — А если бы я сказал тебе прыгнуть с крыши, ты бы пошёл и сделал?! Что мне делать с этим?!       Микото был слишком спокойным, будто каждый день решает такие вопросы, а вот у Футы весь мир пошатнулся, поехал куда-то в бок и перевернулся. — Рожай. — Что?! Ты тупой или притворяешься? Тебе он зачем? А мне он зачем? — Фута рычал и скалился, размахивая руками и хватаясь за лицо. — А что хочешь делать? — Микото сам провёл по лицу ладонью и выдохнул, — Хочешь, я дам тебе денег на аборт?       У Фута глаза на лоб поползли. Он замолчал, постучал пальцами по подбородку и без сил уселся в кресло. — Можем брак оформить. — Каяно, ты вроде умный, вон, отличник в университете, так, какого хрена ты сейчас мелишь какую-то чушь? Какой брак? Ты шутишь? — у Футы действительно больше не было сил на этот разговор. Снова начало тошнить. Снова истерика застряла в глотке плотным комом. — А я должен по-твоему просто свалить в закат? — дёрнул головой, угрюмо оскалившись. — Тебе просто не хочется разгребать проблемы, вот и всё. Никто даже не поверит в то, что ты кого-то обрюхатил и свалил. Уж признай, что поддерживаешь образ благородного прин–       Он не успел договорить, как Микото прижал его к спинке кресла, зло оскалив клыки и посмотрев глаза в глаза. — Ты прав, я не хочу проблем, но если мы создали эту проблему, то не думаешь, что надо её решить? — Чем? Ошейником и кандалами? А, давай ещё груз килограммов в пять, как идея? — прошипел Фута, зло сверкая взглядом и задыхаясь от гнева. — Наоборот, предлагаю только два выхода: аборт или рожать. Третьего не дано, Каджияма Фута. Я хотя бы не поступаю как моральный урод, сбегая после одной ночи. Вообще, мой ли это ребёнок, или ты просто желаешь подняться за мой счёт?       Звонкая пощёчина на секунду ослепляет, и Микото дёргает голову в сторону, широко раскрывая глаза. — Ублюдок, у меня кроме тебя не было никого. Я не интересуюсь беспорядочными половыми связями, как некоторые. Ты сам сказал, что если не ты, то был бы тот урод, что схватил меня за руку тогда. А может и ещё пара-тройка уродов, — Фута шипел это агрессивно, почти рычал и скалился, но затылком вжимался в кресло, потому что внутри всё сжало от странного чувства.       Микото был слишком близко. И он выглядел опасно. — Если ты это понимаешь, то давай решать что делать с этим, — Микото положил руку на плоский живот, и у Футы окончательно всё перекрутилось внутри. Сердце бухнуло в груди, и стало так сладко и тепло.       Словно руке Микото там было самое место. — Я не отказываюсь от ответственности, — уже более спокойно отвечает альфа, и даже взгляд его смягчается. Тает лёд в его глазах, — Но и ты не делай этого. — …Мне страшно. — Мне тоже, но я не хочу бросать тебя одного. — Почему ты это делаешь? — Потому что моя мама осталась одна со мной на руках, будучи беременной.       Фута поджал губу, обхватывая себя за плечи и желая унять дрожь, которая возникла в его теле. Микото вздохнул и аккуратно обнял, поглаживая по спине. — Я не могу позволить кому-то преодолевать это в одиночестве.       Перед глазами всё поплыло, и, наконец-то, Фута позволил себе тихо заплакать. Просто потому что накипело.       Это было так клишированно, так наивно и так по-дурацки, будто вырванная сцена из книги, но, кажется, даже такие ситуации могут происходить в реальности. Иначе, то, что случилось, они не могли объяснить. — Я согласен на аборт. — Хорошо.