Сотканный из шёлка

      Сестра настояла на том, чтобы сначала осмотреться у омеголога, а уже потом решить точно, нужен аборт или нет.       И это было самое сложное, потому что Фута не хотел усложнять. Хотел по-быстрому всё сделать и счастливым, — а главное свободным! — выйти из больницы, ударить Микото в челюсть и свалить на все четыре стороны.       Хотелось, конечно, но нужно потерпеть. Как бы сестра ни настаивала на продолжении беременности, Фута знал её мысли наперёд, хоть и надеялся, что после слезливой истории она ему поверит. Не прокатило, а даже наоборот — Она его уверяла в том, что Микото его истинный альфа.       Сестра смешная оказалась.       И невинная до мозга костей, но он её и такую любит.       А вот Каяно Микото, который опаздывает уже на пять минут — ненавидит.       Он написал ему вчера днём, спустя четыре дня после их с сестрой разговора. Было сложно и неловко, но раз этот самозванец сам настоял на совместном походе к врачу — Фута не смел отказать. Наоборот, возникло желание его помучать.       Откуда такое игриво настроение возникло — Фута не знал, но думал на гормоны.

***

      Стоя на улице уже минут как десять и чуть ли не задыхаясь от возмущения, он уже думал взять и уйти в больницу один, гордо сказать врачу, чтобы делал прерывание беременности, без осмотров и прочего. Чтобы Микото…       А что Микото-то? А как на него это бунтарство подействует? Никак же.       Фута прикусил губу и заглянул в телефон, где кроме времени ничего не показывало. Сообщений новых не было. Звонков тоже. Ощущение, что его кинули, росло все больше и больше. А ведь этот ублюдок такие сладкие речи заливал, а что по итогу? Фута нашёл в себе силы пойти к врачу, а этот… — Фута!       Знакомый голос раздался где-то позади, и омега с трепетом в груди обернулся, придерживая чёрную медицинскую маску пальцами. В глубине души он надеялся, что это был идиот Микото, но это был не он.       Румери махал рукой аж с другой стороны улицы, и у Футы холодный пот выступил на спине. Не хватало ещё, чтобы этот всё понял.       Альфа приближался, а Каджияма нервно искал способ сбежать. Кинуться в сторону? Румери же дурак, он побежит следом. Сунуться в больницу? Микото обещал, что придёт.       Да к чёрту Микото, когда он в… — А ты чего? Застудился? — Румери приветливо обхватывает за плечи, жмёт к себе ближе и лыбится так, что, наверное, у него скулы сводит. — А, ну… да… — у Футы голова кругом от страха, а когда его ещё и жмут к себе, становится только хуже. Если раньше он любил мускатный аромат Румери, то сейчас он вызывал тошноту и головокружение. Хотелось вдохнуть другой запах — костра и корицы. Утонуть в этом аромате. Фута почему-то за эти дни так соскучился. — А я-то думаю, куда наша лисичка пропала с пар, — друг смеётся звонко, пока руками треплет рыжие волосы, и не отпускает, — Ты выглядишь слишком бледно, всё хорошо?       Он смотрит на то, как Фута белеет от мерзкого запаха феромона, как тошнота лезет комом по пищеводу, а потому отпускает. Парень тут же начинает хватать ртом свежий воздух, чуть ли не закашливаясь. — Извини, Ру, просто… поплохело, — он нервно давит улыбку, а друг лишь удивлённо склоняет голову на бок.       Румери молчит, глубоко втягивая носом воздух, а затем берёт и нагло начинает обнюхивать Футу, заставляя того краснеть. — Т…Ты чего удумал?! Эй, прекрати меня нюхать! — Странно, — тянет Румери, оттягивая ворот толстовки и вжимаясь в шею носом, отчего у бедного Футы подкашиваются колени. Далеко не от возбуждения, а от страха.       С каких пор его лучший друг начал вызывать такой страх? — Не кажется ли тебе это домогательством? — Микото, возникший будто чёрт из табакерки, мягко тянет Футу и прижимает к себе, прикрывая его глаза ладонью.       Румери оскалился, выпрямив спину и сунув руки в карманы куртки. — Каяно, а ты тут что забыл? — он точно скалится, но Фута не видит этого, потому что хватается за руку Микото, лежащую на своих глазах, как за что-то спасительное. — Да мимо проходил. Не думал, что ты будешь в открытую лезть к омеге, — он усмехается, пока альфа хмурит брови, смотря на то, как от голоса Каяно сам Фута больше не дрожит, словно осиновый лист. — Я ни черта не понял, но ты явно замешан в том, что Фута пропал с универа уже как на две недели. — Нет, я всего лишь помогаю ему справиться с сложным периодом.       Они так разговаривают, словно давно знакомы, и словно самого Футы тут нет и не было. Может, ему и стало спокойнее от присутствия Микото, но он не оглох, чтобы не слышать скрытую враждебность в разговоре. — Я вообще-то тут! — рявкает, находя в себе силы, чтобы отлипнуть от Микото и отойти в сторону, — Что за херню вы устроили?! На вас люди смотрят!       Хватает Микото за руку и тянет за собой в сторону больницы, потому что времени уже нет терпеть этот балаган. — Я позже тебе напишу, Ру! Нам пора, извиняй! — кричит в след, а также дёргает Микото за рукав сильнее, потому что тот издевательски сальтанул пальцами Румери на прощание.

***

— Я тебя задушу, Каяно. Что это, чёрт возьми, было?! — рявкает Фута, стоя уже в коридоре больницы и недовольно смотря на то, как парень поправляет свой пиджак. Тот ему так шёл… — Ты о чём? — он невинно хлопает ресницами, пока Фута сдерживается от того, чтобы не стукнуть его. — Не веди себя как ребёнок. Что это было с Румери?! — Милый, если ты не понимаешь разборок альф, то не лезь в них, — Микото игриво щёлкает по носу, но тот лишь сильнее хмурится и даже мило кривит губы. — Я тебе не «милый». Я тебе никто. — Ты будущий родитель моего ребёнка.       И тут Каджияма Фута выпал. Он как стоял перед ним, так же и сел на скамью позади, продолжая выпученными глазами смотреть на Микото. — П… повтори-ка? Что ты сейчас спизданул? — Ты родишь мне. — Ты с ума сошёл?! — Фута подскакивает с места и даже не сдерживает свой голос, — Мы о чем договаривались, урод?! Мы же всё решили, все винтики закрутили!       Он был в шоке и ужасе от сказанного и совершенно не понимал, что так резко изменило Микото, какая муха его укусила за эти дни, и почему он стоит и смотрит таким взглядом, словно задушит прямо здесь, в коридоре больницы. — Я знаю, что мы всё решили.       Впервые Фута видел его таким… Сконфуженным? Обеспокоенным? Что происходит?       Каяно зачёсывает волосы назад и прячет взгляд, даже когда Фута мягко касается его руки, чтобы узнать что случилось-то. Почему он изменил свой выбор так кардинально. — Я не понимаю… — начинает омега, опуская взгляд в пол и поджимая губы, — Мы же всё решили. — Решили, но я и сам не знаю. Просто внезапно мне захотелось… — Вы — Каджияма Фута?       Невысокая, миловидная медсестра появилась так внезапно, прервала что-то важное, то, что хотел сказать Микото. — Врач Вас ожидает.

***

      Сидя перед молодым врачом-альфой, Фута нервно сжимал свои колени и следил за тем, чтобы все было хорошо. Прерванный диалог всё ещё крутился в голове, да и то выражение лица, что было у Микото… такое странное… измученное. Оно было таким печальным. — Каджияма-кун, Вы хотите встать на учёт? — мягко спросил врач, просмотрев документы и отложив их себе на стол. — Нет, я планировал сделать аборт, — даже голос казался слабым, а сердце взволнованно билось в груди. На душе было неспокойно. Хочет ли он теперь делать его вообще?       Микото выглядел таким грустным…       Врач, у которого на бейджике написано «Кирисаки Шидо», тепло улыбнулся, явно желая расположить и успокоить взволнованную омегу. — Тогда Вам стоит сдать анализы и сделать УЗИ, Вы не против? — А можно без этого всего? Просто дайте нужную таблетку. — Вам хоть как нужно сделать УЗИ, чтобы узнать на какой Вы неделе беременности. Не волнуйтесь, всё будет хорошо.       Врач поднимается с места и проходит к ширме, чуть приоткрывая её. — Проходите сюда.

***

      Из-за Румери и того, что он сделал, у Микото в голове всё перевернулось. Гнев заливал глаза кровью. Как он мог… дотронуться?!       Микото ведь опаздывал из-за сломанного автобуса, и у него как назло разрядился телефон, поэтому он надеялся, что Фута его всё ещё ждал. Ожидал всё что угодно, но не того, что какой-то альфа будет тыкаться носом в Его Футу.       От злости Микото даже не понял, как оказался рядом и почти накрыл своим шлейфом бедного омегу, который, кажется, был напуган до чёртиков.       Было бы плевать, он бы просто спугнул приставучего альфу, но увидев знакомое лицо — Микото потупил взгляд. Когда-то с Румери он дружил, а потом их пути разошлись: он нашёл свою компанию, а Микото ушёл в учебный отрыв.       Ревность вспыхнула в груди лишь от одного вида того, как этот идиот вжимал свой нос в шею Футы, а тот был красным, как помидор.       Хотелось Румери скрутить шею, но Каджияма слишком быстро увёл их в больницу, потому единственное, что Микото оставалось — это просто идти за ним и крепко сжимать худенькую ручку.       Ему стало ревностно от того, что любой мог вот так просто коснуться Футы, который весь был покрыт Его феромоном. Он носил Его ребёнка. — Кажется, Вы переживаете? — медсестра, что прервала ранее их беседу, снова подошла и солнечно улыбнулась. Она прижимала к себе небольшую стопку бумаг, а на бейджике было имя «Шиина Махиру». — Что? Нет-нет, — Микото шумно выдохнул и снова зачесал свои волосы назад, опуская голову. — Не волнуйтесь за Вашего любимого, Кирисаки-сенсей очень хороший врач. Он обязательно будет следить за Вашим партнёром.       Она с позволения присела рядом и аккуратно погладила по голове, так, как это сделала бы мама. От девушки-омеги пахло сладкой клубникой, и вся она казалась такой воздушной и солнечной, что глядя на неё хотелось поверить её словам. — Он мне… не партнёр, — Микото выдохнул, накрыл голову руками и упёрся локтями в колени.       Махиру-сан лишь угукнула, продолжая гладить альфу по голове, а затем произнесла: — Любовь очень чарующее чувство. Порой она осознаётся не сразу, но, кажется, Вы хороший молодой человек, хороший альфа. Я очень надеюсь, что Вы будете счастливы.       Её поддержка мелькнула тонким солнечным лучиком, но Микото знал — Фута его не полюбит. — Он хочет избавиться от ребёнка. — Боже мой! — медсестра ахнула, прикрывая ладошкой рот. Она удивление сделала искренне, поэтому Микото ей верил и в этом, — Но как же так! А Вы не хотите его переубедить? — Мы уже всё решили. — Но, кажется, Вы передумали? — Я… просто… — он отвёл взгляд, но девушка поняла всё без слов, лишь улыбнулась и подбадривающе подтолкнула плечом в плечо. — Вам не стоит давить на него этим, будучи не в отношениях. Всё хорошо, если Вы чувствуете что-то к нему, а он к Вам нет. Мы же все люди, как-никак. Просто постарайтесь быть рядом, и, может, он полюбит Вас тоже. Главное — забота и внимание, и даже сухой цветочек расцветёт! — Но я не хочу делать это против его воли, — он выдыхает и облокачивается спиной на стену, чуть стукаясь головой об неё. — Если есть хоть искра чувств, то будет и целое пламя, — медсестра хихикает, а затем поднимается со скамьи и поправляет униформу, — Всем нам хочется любви, но не каждый может её действительно принять. Поэтому не волнуйтесь. Порой настоящая любовь любит время. Ой! Прошу меня простить, нужно бежать по работе.       Она кланяется и уходит, а Микото остаётся один на один со своими мыслями.       Возможен ли такой исход?

***

      Фута смотрит на маленький кружок в центре чёрного фона и не понимает: это у него ребёнок такой мелкий? И он находится прямо там, в животе? — Срок две с половиной недели, — врач аккуратно водит по животу датчиком и замеряет размеры плода. — Он такой… маленький… — А Вы как хотели? Все мы сначала такие маленькие, — Шидо-сан улыбается, глядя с особой нежностью в монитор. Фута ловит этот взгляд и смущается, отводя взгляд в сторону. — У Вас есть дети? — Были. Два мальчика.       Чувствуя ком в горле, он не смеет говорить дальше.       Были.       Значит сейчас их нет в живых? Это было так грустно.       И снова Фута столкнулся в тем, что он собственноручно хочет убить ребёнка внутри себя, потому что не желал его, пока все остальные — скорбят или молятся в надежде. — Вам, наверное, не стоило смотреть на экран, — подмечает мужчина, заканчивая осмотр и подавая омеге бумажное полотенце. — Я сам… захотел. После он вытирается, собирается и присаживается к врачу за стол, больше не поднимая голову. — Вам не стоит переживать, у Вас ещё маленький плод. Это можно сделать специальными лекарствами. Вы сейчас сдадите кровь, а потом… — Извините, доктор… Можете поставить меня на учёт?

***

      Когда дверь кабинета открылась, Микото подскочил с места и испуганно посмотрел на то, как Фута неловко улыбнулся. — Прошу Вас пропить витамины, что я Вам выписал, а через три недели прийти на повторное УЗИ, — врач спрятал руки в карманы халата и улыбнулся, — Ждём Вас снова. Всего доброго. — Спасибо, Шидо-сан. До свидания, — отвечает Фута вслед мужчине, а затем разворачивается к Каяно. — Ты… что? Что это значит? — Микото сглатывает от страха. — Каяно Микото, я рожу тебе ребёнка.       Тот самый Каяно Микото падает на колени прямо перед тем самым Каджиямой Футой и не верит в услышанное. Он цепляется за штанины пальцами, продолжая смотреть на краснеющего омегу. — Но… почему? — Просто подумал, что я буду жалеть об этом ещё больше. — Тебя же заставили принять этот выбор… Я заставил, разве нет? — Наверное, на то были свои причины.       Микото понял, что просто был недостоин такого ответа, а потому лишь уткнулся в чужое бедро, пока по его волосам мягко гладили. — Наверное, я пожалею о таком спонтанном выборе, но…       Фута вздохнул, нервно оглядываясь по сторонам и замечая на себе удивлённые взгляды других пациентов. Действительно, Микото у него буквально в ногах стоял и чуть ли не плакал.       Пусть лучше думают, что молодой отец просто очень счастлив. — …Но перед этим угости меня баббл ти, а ещё сашими.       Фута хитро прищуривается и показывает язык, оставляя Микото со сладостным трепетом в груди.