Сотканный из шёлка

      Что нужно для счастья? Деньги? Успешную карьеру? Любящую семью?       Фута не знал как ответить на этот вопрос, лишь глубже закапывался в эти рассуждения и, сам того не осознавая, гладил свой живот. Тот был ещё совсем плоским, и намёка не было ни на что. — Ты чего гладишь живот? Голодный?       Фута вздрогнул от неожиданности и обернулся, посмотрев на своих однокурсников.       По расписанию у них была физкультура, и как бы Фута не хотел туда идти, ему пришлось. Как и всем остальным. Поэтому сейчас он стоял в самом углу и старался не приковывать к своей персоне слишком много внимания, но, кажется, это сделать не получилось. — Наверное… не знаю даже. — В последнее время ты какой-то странный, — один из них наклонился и шумно втянул носом воздух, пропитанный вокруг Каджиямы сладостью корицы и теплотой костра. — А ты часом не начал шашни крутить с Каяно Микото? Ты им весь пропах, — однокурсник задумчиво стучит по подбородку, оглядывая омегу перед собой. — Нет! — резко ответил Фута, хмуря брови и чувствуя, как сердце больно ударило о рёбра.       Он чувствовал, что что-то здесь было не так. Не в первый раз он слышит такие вопросы. Люди шептались у него за спиной, косо смотрели, но Фута лишь внешне делал каменный вид, пока внутри его скорлупа трещала по швам, а содержимое выливалось липкой жижей. — Кстати, а с каких пор ты стал таким привлекательным?       Фута нахмурился, делая шаг назад. Чего? — Чего вякнул? — он оскалил клыки, но ребята перед ним лишь улыбнулись. — Не, это просто риторический вопрос. Ты словно похорошел, — рядом стоящие согласно кивнули. — Неужели наш воробушек начал превращаться в благородную птицу? — Не знаю какая моча вам в голову ударила, но я каким был таким и остался, — Фута отвернулся, лишь бы не видеть в глаза больше этих сплетников. Больно ему важны эти разговоры. Он выше этого всего, верно же? — Даже если и так, то не советуем тебе водиться с Микото. — Да что заладили-то! Микото-Микото, — Фута взорвался моментально, резко оборачиваясь и тыкая одному из парней в грудь. — Его же все так обожают! — В этом и вся проблема, — в раздевалку зашёл мрачный, как туча, Румери. Он сбросил сумку на скамейку и глянул на всех троих так, словно двоим хотел вспороть брюхо, а третьего вжать в стену. Внутри Футы что-то сжалось, но он выдержал этот взгляд. — Ого, Руру, ты чего такой злой-то? — один из парней неловко посмеялся, размахивая рукой в воздухе, словно разгонял тучку мошек.       Только сейчас Каджияма понял, почему всё внутри встрепянулось в ужасе — Румери не сдерживал свои феромоны, от которых моментально в животе стало больно. Фута сморщился, прижимая руку к низу. Страх крепкой хваткой сдавил глотку, а насыщенный аромат заставлял глаза слезиться. — Эй, Фута?       Он не слышал как его звали. Лишь лихорадочно хватал ртом воздух, чувствуя, что вот-вот вырвет. — Что с ним такое?!       Живот скрутило, но было страшно не за себя, а за малыша, что был внутри. Фута поймал себя на этой мысли и горько усмехнулся. Кажется, он начал привязываться.       И это было ужасно.       Чистый воздух, без примеси ядрёных специй Румери, стал жадным глотком. Фута резко поднял голову, дыша через рот и смаргивая слёзы. Альфа стоял над ним и смотрел глаза в глаза. — Фута, — он протянул руку парню, который даже не заметил, когда свалился на пол и размазал слюну по своим коленям. — Мы можем поговорить наедине? — Чел, ты буквально чуть не задушил его своим феромоном, может, не надо? — подал голос один из парней, но Румери лишь гневно на них рыкнул, продолжая пялиться на Футу. Тот отмахнулся от руки и поднялся сам, чувствуя боль в груди и животе, но всеми силами делал вид, что все нормально. — Ребят, идите. Всё окей будет, просто не ожидал такого, — он нервно смеётся, напуганно зыркнув на своего друга.       Однокурсники поспешили уйти, не дай бог, их зацепит этот взрыв. — Почему ты избегаешь меня? — в лоб произносит Румери, а Фута лишь поджимает губу, стараясь смотреть тому в глаза. — Что происходит, Фута? Почему ты был с Микото возле больницы? — Он… помогал мне. Слушай, Румери, это… долгая история. Правда, — Фута шумно выдыхает, всё ещё находясь в состоянии натянутой тетивы — дёрнешь не так, и она тут же лопнет. — С чем помогал? Ты ни с того, ни с сего перестал общаться с нами со всеми, стал избегать меня, своего лучшего друга, на минутку, но зато от тебя несёт Каяно за километр. Что происходит? — Румери хватает за руки, но Фута дёргается испуганно, прячась под чёлкой. — Говорю же. Это долгая история, Ру. И мне надо морально подготовиться, чтобы рассказать тебе всё.       Румери поджимает губы и тянет на себя, крепко обнимая. — Если этот ублюдок тебя запугивает, то, прошу, скажи мне. Нам. Своим друзьям. Мы решим эту проблему все вместе.       С ним так искренне обходятся, но Фута может лишь сжать чужие плечи и спрятаться в своей толстовке, так приятно пахнущей Микото. — Я знаю, но всё правда сложно. Я боюсь получить осуждение с вашей стороны. — Прошу тебя, Фута, не делай ещё хуже, — заскулил Румери, вжимаясь носом за ухом и жадно вдыхая аромат. — Ру?.. — Я не хочу, чтобы тебе сделали больно… Каяно ужасный человек, он играется людьми, как куклами. Ты разве не слышал все эти сплетни и рассказы о нём?       Фута сглатывает, смотря куда-то в потолок — на тускло горящую продолговатую лампу. Казалось, что ещё немного — она моргнёт и погаснет. — Он… не такой. — Откуда ты знаешь это?! — Румери резко отстраняется и хватает за плечи, смотря так болезненно, словно сам вот-вот расплачется. — Ты его не знаешь, а я знаю. Он тебе не друг. — Он отец, — резко произносит Фута, хмуря брови сильнее и впиваясь взглядом. — Что?.. — Он отец моего ребёнка, Румери. Тот, который находится вот здесь, — Каджияма касается своего живот и слабо улыбается. — И он знает это. — Как?.. я… — Румери резко отходит назад, широко распахивая глаза и чувствуя дрожь в руках. — Почему ты молчал?! Почему не сделаешь аборт?! Фута, это твоя жизнь! — Знаю, но я сделал выбор, — хрипло выдыхает, потирая шею и неловко поджимая губу. — Он хороший, правда. Я тоже думал, что он тот ещё урод, но когда сообщил ему о беременности, он тут же приехал ко мне. — Я думал, что он тебя… — Нет, — резко отрезал Фута, сжав пальцами край рукава. — Это было… добровольно. Тогда ещё, на той вечеринке. — Я догадывался, что тогда явно что-то было, ибо не может так нести его запахом от тебя. Думал, что тебе стыдно, что он тебя… — Нет, Румери. Повторюсь, меня не насиловали. Хотя, если бы не Микото, меня бы тогда пустили по кругу, а в универе я был бы местной звездой. — А я говорил тебе не идти туда в течку! — обиженно произносит альфа, но в ответ ему лишь улыбаются. — Думаю, это было даже к лучшему.

***

— Ты точно себя хорошо чувствуешь? — Румери прижал к чужому лбу прохладную бутылку воды, пока Фута развалился на скамье и глотал воздух ртом. — Всё тело ломит и хочется спать, — жалуется он в ответ и давит ухмылку. — Но я ещё не настолько слабак. — Ты пробежал один круг. Может, тебе… взять академ? — Не, пока могу ходить — нельзя, — Фута с жадностью отпил воды и улыбнулся шире, щурясь под солнцем. — Хочу доучиться то время, которое осталось. — Ты так говоришь, словно помирать собрался, — мягко отмечает Румери, усаживаясь рядом и протирая мокрую шею полотенцем. — Но… ты уверен? — М? — Фута вопросительно смотрит, только-только прижавшись губами к горлышку бутылки. — Ну да, мы всё обсудили. Всё решили. Он рядом со мной. — Я до сих пор не верю в то, что произошло… Микото всегда был таким… бабником. — Ты думаешь, я верю? До сих пор считаю это сном, но порой… — он смотрит на остальных бегающих одногрупников и тепло улыбается, явно уже находясь в своих мыслях. — Думаю о том, что он моя судьба… И если бы ты видел, как он смотрит на меня…       Проблема была в том, что сам Румери смотрел на него так, что в груди всё сжималось от чувств. — Фута, я…       Раздаётся свисток, и омега поднимается с места, разминаясь. — Что такое, Ру? — …будь осторожен. — Да ладно тебе! Я справлюсь, у нас же ещё два круга впереди.       Смотря на то, как Фута улыбался — Румери понял, что свои чувства, которые он хранил так долго, придётся отпустить. Как бы сильно он не хотел другого, но терять Каджияму хотя бы как друга — не хотелось сильнее.

***

— Слышала? Каяно обжимался с какой-то девчонкой вчера вечером…       Услышав это где-то в коридоре, тотчас у Футы что-то внутри упало. Он прислушался к шёпоту, даже задержался у стенда с расписанием. — Ты про ту мелкую? Он постоянно с ней таскается по вечерам, ужас какой-то. — Разве она не старшеклассница? — Боже! Ты хочешь сказать, что он… — Да нет, ты чего! Может, знакомая, он же вон как любит ухаживать за всеми.       Этот девичий бубнёж Фута слышать больше не мог. Он шаркнул обувью и прошёл между них, чуть толкаясь. — Эй, смотри куда идёшь!       Фута обернулся через плечо и зло посмотрел, тут же скрываясь за поворотом. Больно надо ему быть вежливым с теми, кто говорил такую чушь. — А это случаем не… — Пошли, пошли отсюда!

***

      Микото бы не стал врать ему о том, что у него кто-то есть другой, да и разве не он сам предлагал им спать?       Фута остановился и уставился на свои кроссовки. Действительно, он предлагал им спать, а не встречаться или даже гулять.       Но он же звал замуж, верно? Так сам же Микото потом сказал, что не знал что делать и поэтому предложил Каджияме такой вариант. Разве Микото не говорил, что хочет быть рядом? Фута постарался сморгнуть слёзы, но пришлось вытирать их рукавом. Это было ложью? Может, он так искусно играет с Футой, лишь бы продолжать строить из себя такого хорошего, а сам…       Сам наверное за спиной смеялся над ущербностью Футы, верно? Как же стало горячо и больно в сердце от мыслей. Он уже так устал от этих эмоциональных качелей, так устал плавать в шторм. — Вот ты где, — со спины его обнимают и прижимают к себе, отчего у Футы невольно вырывается всхлип. — Ты чего?       Микото прижался щекой к щеке и нежно потёрся. — Отпусти, мы в универе. — Тут никого нет, кроме нас двоих.       Фута поджал губы и опустил голову. — Кто тебя довёл до слёз? «Ты,» — обиженно произносит внутренний голос, отчего сердце сжимается ещё сильнее. — Не знаю, кто это сделал, но я лично его побью, — Микото так ярко улыбается, в наглую залезая руками в карман толстовки и прижимая горячее ладони к чужому животу. — Что ты?!.. — Думаю, тебе нужно успокоиться, — хмыкает Микото, заставляя того краснеть ещё сильнее. Он горячо выдыхает на ухо и целует в мочку. — Почитал немного об омегах в положении. — Когда ты успел это сделать? — тихо спрашивает Фута, начиная таять в чужих объятьях. Терять бдительность. — На паре. Узнал, что такие омеги нуждаются в защите, — утыкается в шею, стараясь говорить приглушенно, ведь это была их тайна.       Весь негатив Микото смыл тёплым душем нежности, и Фута был готов его простить за всё на свете, лишь бы альфа был чуть ближе. Даже если сам Микото не знал, что натворил. Или творил вообще. — Что ещё узнал? — шепчет в ответ заинтересованно, оглядываясь по сторонам, боясь, что их заметят вместе. — Узнал, что они любят… — с придыханием прошептал Микото на ухо, отчего по спине Футы забегали мурашки, а внизу приятно затянуло. — … имбирное печенье! — Микото! Что за фигня!? — моментально начинает смеяться Фута, поворачиваясь к нему лицом и закидывая руки на плечи. — И где ты это вычитал вообще? — Сам придумал. Знаешь, мне захотелось тебя рассмешить.       По талии нежно поглаживают, и Фута шумно выдыхает, смотря из-под ресниц и совершенно забывая, где они сейчас находятся. — Ты так стараешься, — шепчет, поглаживая по шее. — Может, тебя отблагодарить? — Я не против. Что предлагаешь в вознаграждение? — улыбается Микото, чуть склоняясь ниже и заглядывая в глаза. — Думаю… — Фута зарывается пальцами в коротко стриженные волосы, горячо выдыхает в губы и прикрывает глаза. — Тебе подарить…       Микото прикрывает глаза тоже, словно готовясь к чему-то, а Фута в ответ мягко щёлкает по лбу, начиная смеяться. –… щелбан! — Эй, так не честно! Я ждал другого! — Каяно обиженно дует губы, но счастлив видеть омегу таким весёлым. С горящими звёздами в глазах и с сияющей улыбкой. — Ой, ну простите, Каяно-сэмпай! — Фута оттягивает уголок своего глаза и игриво показывает язык.       Микото готов задохнуться от чувства, что в это же мгновение вспыхнуло у него в груди.       Он вжимает парня в подоконник и нависает сверху. — Э… эй, ты чего удумал?!       Мягко скользит пальцами по чужим и переплетает их. Губы нежно прижимаются к губам, одаривая своим теплом и сладостью.       Нежный поцелуй.       Сладкое чувство.       Тёплый ветерок с приоткрытого окна занёс в коридор пару опавших лепестков сакуры. Они закружилась в воздухе душного коридора и плавно легли прямо на макушку рыжих волос.       Микото медленно отстранился от губ, и, пока парень находится в смятении и смущении, снял один из лепестков с волос и нежно поцеловал его. — Получаю свое вознаграждение.       Кажется, с этого момента Фута влюбился окончательно и бесповоротно.