Сотканный из шёлка

      Если на первых неделях все было хорошо и прекрасно, то сейчас Фута мучался от боли и тошноты. Токсикоз настиг его так внезапно, прямо на паре, что до сих пор было стыдно перед преподавателем, когда парень пулей вылетел из аудитории и бедный Румери его обхаживал всё то время, пока Фута обнимался с унитазом.       Он заплакал в тот день так горько, отчего альфа поклялся, что как только встретит Каяно, то тут же прибьёт его как муху. Стоит ли говорить, что от этих слов Фута начал рыдать сильнее? Наверное не стоит.       Было стыдно.       Отвратительное чувство преследовало его даже тогда, когда по сути и не должно было. И ослабевало лишь рядом с самим Микото, от одного его аромата Фута хотел и есть, и пить, и жить. Но ходить хвостиком же нельзя, ведь так?       Фута стащил кофту у Микото и с такой гордостью ходил по университету, будто его уже не волновало то, что ещё больше начали говорить о нём. Ему просто было плохо, до желания вырвать свои органы, промыть от всего и вставить на место, лишь бы так ужасно не было. — Откуда у тебя эта кофта? — одна из девушек — верных фанатов Каяно Микото, — перегородила Футе путь и напала со своими лавандовым ароматом так, что у того закружилась голова и ком тошноты резко подскочил к глотке. — Уйди с дороги, — он постарался быстрее сбежать, чтобы его не вырвало прямо на блестящие лакированые туфельки девушки.       Нужно ли говорить, что она не ушла и его всё-таки вырвало? Наверное вновь не стоит.

***

— Фута! — в кабинет медсестры врывается Каяно и пугает до чёртиков саму работницу, что поправляла капельницу. — Чего раскричался? Напугал меня. У нас тут больной вообще-то.       Женщина средних лет, замужняя бета, с осуждением глянула и хмыкнула, щёлкнув пальцем по бутылочке с физраствором. — Каджияма Фута, — она обратилась к бледно-зелёному парню и, признаться, сердце её кольнуло. — Ты почему в таком состоянии пришёл в универ? — В каком таком состоянии? — подал он голос, прикрывая глаза и отмахиваясь свободной рукой от Микото, который уже схватил за неё и нежно сжал. Тошно было от него. И без него тоже тошно было. — В беременном. Я же всё-таки работала в родовом отделении. Знаю таких как ты.       Оба парня поднимают на неё ужасающие взгляды. Футу стало снова мутить, а Микото нахмурился. — Никто не должен знать, — проговорил он, но медсестра покачала головой. — Ты встал на учёт? Почему не взял академический?       Фута прикрыл глаза рукой и шумно сглотнул кислый ком. — Прекратите его пытать своими допросами, — зарычал альфа, прикрывая омегу собой.       Медсестра странно улыбнулась, посмотрела мягким взглядом и развернулась. — Напишу, что ты отравился чем-то и выпишу справку на три дня. Сходи к врачу и все уточни, хорошо?       Фута брякнул ей что-то в ответ и подскочил, а Микото только и успел, что поставить ему на колени тазик.

***

— Почему пришёл? — тихо шепчет Фута, утыкаясь носом в грудь и с наслаждением вдыхая аромат альфы. — Ко мне Румери прилетел в аудиторию и сказал, что тебе очень плохо.       В ответ ему тихо скульнули, потому что только рядом с Микото хотелось скулить или плакать от бессилия. Хотелось проявлять эмоции. — Мне стыдно перед той девушкой. — Да брось, с кем не бывает. Меня тоже порой тошнит от запахов других людей. — Хочу чувствовать только твой, — в лёгкой полудрёме шепчет Фута, прижимаясь чуть крепче.       Микото с нежностью приглаживает волосы и целует в макушку. — Как только, так сразу…

***

      Микото смотрел на фото у себя в телефоне и буквально закипал. Кто позволил это сделать? Кто лезет в его личную жизнь?       Прикусив капсулу сигареты, парень сунул руки в карманы, и не понимал, что делать. Сообщение было с фейкового аккаунта, который позже и вовсе удалили и это напрягало больше всего.       Микото волновался за Футу и малыша куда больше, чем за себя, а потому найти того ублюдка надо было очень быстро. — Ты выглядишь устало и злобно, — из-за угла показался Румери. Он усмехнулся и встал рядом, одним лишь жестом показывая, чтобы с ним поделились сигаретой. — Футе плохо весь день, — выдыхает дым и трёт лицо. — Ну так, ты сам виноват в том, что случилось с ним, — дерзит альфа в ответ, спокойно закуривая и так же спокойно затягиваясь. Он только при Футе не курил, потому что тому не нравился запах сигарет. — Слушай, чего припёрся? — Микото нахмурился, недовольно глядя на старого друга, а тот лишь тянул сигарету и смотрел куда-то вдаль. — Я переживаю за него, — признаётся Румери, отпуская взгляд. — И получается только с тобой могу обсудить это всё. — Если бы ты знал как я переживаю за него… недавно увидел его шрам на животе и стало страшно. — А ты не знаешь этой истории? — удивляется альфа, повернувшись к Микото лицом. — Нет?       Почему-то по сердцу резанул тот факт, что Румери кажется знал больше о Футе. Немного было ревностно. — Да там полная чернуха была, — парень стряхивает пепел и хмурится. — Его отец чуть не зарезал.       Волосы на загривке у Микото встали дыбом от этих слов. Он чуть не выронил сигарету изо рта. Чувство злости и желания спасти омегу забурлили новым гейзером. Ещё немного и кипяток хлынет наружу. — Что ты хочешь этим сказать? — Ну вот так. Мы с Футой начали дружить лет с пятнадцати, тогда то у него и начался весь этот процесс… — Погоди, мы же с тобой в это время ещё общались, разве не так? — Верно, но не забывай какой путь был у нас с тобой и какой у меня с ним, — Румери щёлкнул языком, хмыкая. Микото потупил взгляд. — Так вот. Как Фута говорил потом, у него вечером впервые в жизни началась течка и когда отец это заметил, то…       У Микото перед глазами всё покраснело от злости. Он тяжело задышал, сжимая руки в кулаки. –… схватился за нож. — Что он хотел сделать? — тихо и через силу спросил Микото, поднимая голубые глаза с тонким зрачком на альфу. Тот присвистнул и отвёл взгляд от прожигающего взгляда Альфы. — Не знаю, Фута молчит. Но шрам рядом с лобком. — Откуда ты… — Он сам говорил.       Микото потёр лицо руками и выдохнул. Тяжело, просто омерзительно на душе. — Это… у меня нет слов. — Вот поэтому я и боюсь за него. И за его беременность. Неизвестно, что этот ублюдок с ним делал в детстве, — Румери докурил и выкинул окурок, но не ушёл, а остался стоять. Его заинтересовало то, как серо-голубые глаза Микото тут же вспыхнули ярко-голубым, столь кристально-чистым цветом. — А вы уже пометили друг друга? — Нет, ещё не время. Да и к чему такой вопрос?       Парень лишь улыбнулся и мягко постучал по своему нижнему веку. — С какого момента ты начал носить контактные линзы? — О чём ты? — Микото включил камеру на телефоне и замер, чуть оттягивая нежную кожицу века пальцем. — Это… — Ребят, вы походу вляпались просто по полной. А я то думаю, чего у вас с одного раза получилось. — Хочешь сказать, что мы — истинные? — А тебя это не нравится? Я бы хотел, чтобы Фута был моим омегой, — Микото тут же зло на него глянул и парень лишь вздохнул. — Но я уважаю его чувства, а он реально от тебя без ума стал. — Это взаимно. Спасибо, что позвал тогда. — Я просто хочу быть хотя бы хорошим другом для него. — А для меня? — Будь моя воля, я бы тебя сжёг нахрен, Каяно.       С этими словами он уходит, а Микото в спину ему лишь слегка смеётся, но оставшись один, тут же погружается в ужасные мысли. Что сейчас делать и за что хвататься? За прошлое Футы или за его спасение, неизвестно, что будет дальше. Вдруг этот аноним вытворит что-то ещё, но Микото пугало, что почти каждый раз он получал всё новые и новые фотографии их с Футой жизни.       Сегодня ему пришло фото, где Фута с помощью Микото доходил до туалета. Если так подумать, этот человек был в их университете, раз позволяет себе посещать те же места, что и они.       Сталкер напрягал не менее сильно, как то, что сейчас рассказал Румери.       Собственный отец хотел… убить? Но почему?       «Омеги лишь куски мяса.»       Альфа тяжело вздохнул и выдохнул, заправляя волосы назад и прикрыл глаза. Так вот почему Фута так себя ведёт. Ему просто не остаётся ничего иного, как бояться. Бояться отца. Бояться других альф.       Бояться самого себя.

***

      Медсестра позволила пролежать у неё в медпункте до вечера, а затем пришёл Микото и помог добраться до дома. Рядом с ним было так хорошо и спокойно, что в какой-то момент Фута начал засыпать, сидя в вагоне метро вместе с ним, и так мило положив голову к нему на плечо.       Ехать надо было ещё минут двадцать, но почему-то хотелось, чтобы это длилось вечно. — Мы почти приехали, — Микото нежно погладил по щеке, чем заставил девушек напротив умилённо вздохнуть. Фута чуть поморщился и не открывая глаз, отлип от плеча парня. — Хочу спать… — Потерпи, дойдём до дома и я уложу тебя, — альфа мягко погладил по щекам, а затем поцеловал в висок.       В ответ ему тепло улыбнулись.

***

      Зайдя в квартиру Футы, Микото понял, что здесь ничего и не изменилось с того раза, когда он впервые побывал здесь. Даже наоборот, захотелось тут остаться на подольше. Так тепло и уютно тут было.       Стянув обувь, Каджияма сонно прошёл в гостиную и лёг на диван, обнимая подушку. — Хочешь чего-нибудь перекусить?       Отрицательный ответ. Микото взволнованно подсаживается рядом. — Фута, я… знаю одну историю, связанную с твоим отцом. Можем поговорить? Я переживаю.       Парень медленно поднялся с дивана и посмотрел так, что тут же захотелось его обнять и не дать никому в обиду. Фута стянул кофту и приспустил штаны, открывая вид на продолговатый кривой шрам рядом с лобком. — Ты про это? Скорее всего, Ру растрещал, — Фута горько усмехнулся, отводя взгляд, когда Микото нежно коснулся гладкой рубцовой кожи. — Почему он это сделал? — спрашивает, хотя скорее всего уже знает ответ. — Потому что я мужчина и потому что я омега.       Микото садится на колени перед ним и утыкается носом в низ живота, желая зализать, зацеловать старый шрам, чтобы он навсегда исчез с тела Футы. Тот сидел и смотрел как рушится альфа, как боль сквозит в его запахе, как он дрожит от страха и переживания. — Ну, сейчас всë нормально. Я живу отдельно, отцу плевать на меня. Только сестра заботиться. — А где мама? — Не знаю. Сестра говорила, что сбежала к другому мужчине.       Микото готов завыть в голос от того, как Фута спокойно это всё говорил. — Ещё отец душил меня много раз. Ему было стыдно, что я такой. Хотя до пятнадцати я был похож на простую бету. — Это не правильно, Фута… –… не правильно то, что после всего этого, я смог забеременеть от первого встречного? — Я не первый встречный, — Микото поднял обиженный взгляд, но ему лишь слегка улыбнулись. — Но ведь ты был им. — Теперь не буду.       Фута не может сдержаться и не поцеловать этого альфу. — Давай не будем говорить моему отцу о том, что у нас будет ребёнок, хорошо? Сестра знает, но ему ни слова, — шепчет в губы, притягивает к себе и нежно поглаживая по щекам. — Прошу, Микото… — Хорошо, — дрожащее тело зацеловывают, а затем омегу укладывают отдыхать.

«…Я люблю тебя.»