Поглощён тобой

      Утром всё произошедшее казалось крайне нереальным, и Стилински чувствовал себя немного странно. В груди ворочалась непонятная тревога, идти в школу с таким настроем совсем не хотелось. А ещё он так и не написал доклад по химии, а, значит, уничижительной лекции от профессора Харриса не избежать. Стайлз обреченно выдохнул, откусывая очередной кусок тоста и привлекая своим смурным видом внимание вернувшегося со смены отца. – У тебя всё в порядке? – беспокойно оглядывает его родитель, и парень невольно расплывается в улыбке.       У него классный отец, которого просто невозможно не уважать и не любить. Конечно же, они не говорят друг другу подобных соплей, у них вообще нечасто случались разговоры по душам, особенно в последнее время, когда на подростка свалилась гора информации об оборотнях, банши, охотниках и всякой прочей нечисти. Стайлз всё чаще задумывался о том, что отцу надо бы знать, насколько серьезные опасности могут поджидать его. Волнение за шерифа было всегда, такая уж у родителя работка, но сейчас оно значительно возросло, сжирая изнутри во время каждой ночной смены, каждого выезда. Хорошо, что Стайлз мог прослушивать полицейскую волну, хоть этим усмиряя растущее беспокойство. – Да, всё пучком, как и всегда, – бодро отвечает парень, активнее запихивая в себя свой завтрак. – Я побегу, а то опоздаю, – бросает он, спешно поднимаясь и закидывая на плечо рюкзак. Уже в двери добавляет предупредительное, – И помни, никакого кофеина! – отец на кухне страдальчески вздохнул.       Стайлз запрыгивает в свой обожаемый джип, добирается без происшествий до школы и встречается на парковке со Скоттом. Они делятся друг с другом переживаниями насчет химии, к которой оба не готовы, обсуждают предстоящие предметы и контрольные, и вся эта рутина постепенно затягивает, временно выталкивая из головы остальное. Урок проходит за уроком, кругом друзья и приятели, а ещё их столик за обедом отныне представляет собой два сдвинутых стола (Стилиски кажется, что и этого мало для их нескромной компании). Эрика открыто флиртует с вечно серьезным Бойдом, Элиссон со Скоттом милуются рядом, напротив сплетают пальцы Джексон с Лидией, а Стайлз невольно придвигается к последнему вменяемому приятелю – Айзеку Лейхи. Если честно, в последнее время и он выглядит каким-то странным: то чересчур задумчивым, то без причины счастливым. Но собеседник из него неплохой, это факт, а потому Стайлз с радостью вступает в диалог.       На этом приятности школьного дня подходили к концу, так как следующее занятие – химия, на которой Стилински ждёт взбучка. Харрис с явным наслаждением проходится по друзьям – по ощущениям, проезжается по ним трактором – но Скотта успокаивает ладонь Арджент, легшая на колено парня.       Утешать Стайлза некому. Он чувствовал себя крайне дискомфортно под взглядами одноклассников, когда профессор буквально клевал его бесконечными замечаниями; дико хотелось скорчиться настолько, чтобы пропасть вовсе, но оставалось только ерзать на стуле и крутить в пальцах карандаш, потряхивая нервно ногой.       Стоило прозвенеть спасительному звонку, как парень вскакивает с места, судорожно скидывает вещи в рюкзак и покидает здание, в котором начал задыхаться. Господи-Боже, да у него начинается приступ паники! Стайлз хватается за грудь, стискивая пальцами ткань свитера, и несется на улицу, надеясь, что свежий воздух сможет подарить хоть каплю кислорода, которого резко перестало хватать. Сердце ускоряет бег, закладывает уши и стучит, стучит, стучит. Стилински не слышит сдавленных хрипов, что вырываются из его груди вместо дыхания, и ему становится реально страшно за самого себя. В голове стоит гул, а перед глазами начинает предательски меркнуть, когда Стайлз врезается спиной в стену школы во дворе. Здесь пусто, ведь большинство учащихся разбежались по своим занятиям, так что парень оседает на землю и царапает горло в попытке вернуть способность дышать. Отчаяние затапливает, и Стилински чувствует, что глаза жгут слёзы. Он умрёт во дворе школы, ботаном-девственником, который так и не успел совершить что-то стоящее. – Стайлз! – доносится до мозга, как сквозь толщу воды, голос, который снился.       Его поднимают за плечи резко и легко, будто он ничего и не весит, и Дерек выглядит испуганным, внимательно и быстро осматривая Стилински на предмет видимых повреждений. А Стайлз вдруг понимает, что шанс не помереть от нехватки кислорода у него появился, вцепляется пальцами в плечи оборотня, но сил не хватает на то, чтобы подняться на цыпочки и дотянуться до спасительных губ. На его счастье, альфа чрезвычайно понятливый. Хейл впивается в парня поцелуем, гладит голую кожу лопаток, неприлично задрав на спине свитер, и напряжение уходит. Стайлз жадно дышит сквозь поцелуй и тянет ткань футболки Дерека так, что она жалобно трещит. К счастью, на нём ещё и фирменная кожаная куртка, так что если Стилински разорвёт его футболку в клочья, он не останется голым. Подросток откровенно жадничает, прижимается к оборотню настолько близко, что между их телами не остается ни сантиметра личного пространства, а Хейл по всем признакам нисколечко не возражает. Даже наоборот, ведь когда Стайлз трется о его бедро налившимся от возбуждения членом, неприлично выстанывая его имя, волк рычит, подхватывает парня за бедра чуть ниже задницы, вынуждая обхватить ногами свою талию.       И Стилински потерял счет времени, забыл о том, где он, кто он и вообще обо всём кроме охуительно прекрасного Дерека Хейла, вжимающего его в стену и целующего так, что впору кончить без прикосновений к себе. Они целуются так, что перед глазами пляшут звезды, и дышать ровно совсем невозможно, и истерзанные губы начинают болеть, но обоим плевать. Стайлз слышит грудное ворчание партнера и, приоткрывая глаза, утопает в алых светочах напротив. Он чувствует языком, как заостряются клыки, и происходящее с его оборотнем отрезвляет. Парень смещает руки на плечи волка и упирается в них, стараясь хоть немного отстраниться и разорвать поцелуй, который рискует перерасти во что-то уж совсем неприличное – и это во дворе школы! – Дерек, – с трудом выдыхает в горячие губы альфы, но тот не слушает, сжимает в ладонях ягодицы Стилински, вынуждая сдавленно простонать. Господи-Боже, да как можно прекратить это адски прекрасное действо? – Волче, – вторая попытка достучаться, голос какой-то жалобно скулящий, Стайлз едва его узнает. Как ни странно, именно этот тон дарит парню передышку. Дерек прерывает поцелуй, внимательно заглядывает своими кроваво-красными фонарями прямо в душу, выискивая причину сопротивления. Подросток дает себе мысленную оплеуху, приводя хаотичный поток в подобие порядка, и с невероятным трудом выталкивает из себя слова. – Мы… мы во дворе школы, и ты выглядишь так, будто планируешь обратиться и сожрать меня, – весело хмыкает Стайлз, наслаждаясь видом растерянно застывшего альфы.       Хейл закрывает глаза, глубоко вдыхает и медленно выдыхает, обдавая шею парня теплым потоком воздуха и запуская тем самым волну мурашек. Когда глаза Дерека распахиваются, они снова пленящие серо-зелёные, от клыков не остается и следа, стоит Хейлу опустить парня на землю. Они всё ещё до неприличия близко, буравят друг друга взглядами. Руки Стайлза лежат на широких плечах в кожаной куртке, а ладони оборотня располагаются на бедрах подростка пониже ягодиц. – Что тебя испугало? – хриплый и низкий голос, что внезапно обрел эту чуть уловимую нотку нежности, едва не подкосил ноги, но Стилиски потряс головой, обдумывая вопрос. – Ты о чём? – признавая, что не способен на здравое мышление и на построение хоть какой-нибудь логической цепочки интересуется парень. Дерек хмурится, снова превращаясь в непрошибаемо серьезного себя. – О приступе паники, Стайлз, – этот его взгляд и снисходительный тон чересчур смахивают на родительские, подросток невольно усмехается. Не зря волчата из стаи называют Хейла «папочкой». Да, сначала это было шуточное обращение, к которому Дерек относился достаточно лояльно, чтобы просто ворчливо рычать, а не заехать Лейхи по лицу, но потом это звание подхватила Эрика, а за ней и серьезный Бойд, окончательно закрепив за недовольным альфой сей статус. Скотт назвал Хейла «папочкой» лишь однажды и то в шутку, жалуясь Стайлзу на гиперопеку со стороны вожака, но Стилински реально считал это милым. Дерек был ответственным альфой, старательно приглядывал за сорванцами-новичками, тренировал их до кровавых соплей для их же безопасности и всегда стоял горой за каждого члена своей стаи. – Большой и страшный хмуроволк за меня волнуется? – игриво спрашивает парень, чувствуя, что готов взорваться от восторга. – Как это мило с твоей стороны, чувак. Серьезно, я под впечатлением. – Не называй меня так, – недовольно морщится ярый ненавистник подросткового сленга. – И не меняй тему! – Дерек сердито сдвигает свои соболиные брови, пока Стайлз точно обкуренный любуется его лицом, по-дурацки улыбаясь. – Раз ты такой злостный противник современных слов, как мне тебя величать? Альфа-самец? Красавчик? Секс-символ? Самый горячий волк на всю Калифорнию? – Стайлз, – рычит ходячее совершенство. – Понял-понял, – поднимает он вверх руки, сдаваясь. – «Стайлз, заткнись», да? – Нет, – удивляет его оборотень, сохраняя бесстрастное лицо. – Хотел сказать, что «самый горячий» вполне подходит.       Стилински приоткрывает от удивления рот. Он бы захлебнулся слюнями, если б мог, потому что невозмутимый Дерек Хейл улыбнулся, сверкнув белыми зубами. Наверное, где-то сейчас взорвался вулкан, высохло море или пророс бобовый стебль в небо, а, может, и всё сразу. – Т-так самый горячий волк собирается разжать свои крепкие объятия? А то я за себя не ручаюсь. Мне, знаешь ли, очень трудно дается самообладание, я едва не кончил от твоей улыбки, – нисколько не стесняясь подобной откровенности, заявляет Стилински, и Дерек ворчливо фыркает, отступая на бесконечно далекий шаг. – Эх, а я был так близок! Да ты садист! – сокрушенно качает головой парень, играя сожаление. Хейл не улыбается. Жадина. – Ты прогуливаешь? – резко меняет тему оборотень, умудряясь выглядеть по-профессорски строгим. – А если да, ты меня накажешь? – продолжает игриво хлопать ресницами парень, не желая возвращаться в душное здание школы, набитое людьми. Дерек выразительно закатывает глаза и скрещивает на груди руки. – Ладно-ладно, волче, не сердись, а то брови срастутся. Портить твоё красивое лицо монобровью – кощунство.       Взгляд Хейла становится страдальческим. Вероятно, осознал, с кем связался. Стайлз начинает думать, что оборотень сейчас уйдет, а потому временно отбрасывает шуточки и хватает волка за полу куртки, просто на всякий случай. – Слушай, волче, я не хочу туда возвращаться сейчас, – признается парень, опуская глаза в землю. Стыдно озвучивать свои слабости, когда каждый день отчаянно борешься за свою жизнь бок о бок с нечеловечески сильными приятелями, доказываешь свою полезность и уверяешь, что достоин быть рядом, но... эй! Это же Дерек Хейл! И если не ему, то кому? Скотт свихнется от беспокойства и перестанет просить о помощи, постарается оградить друга от опасностей (он уже пробовал так делать). Лидия не поймет да и ничего дельного не посоветует. Отец не в курсе того, сколько бестий его окружают. С остальными волчатами Стайлз не настолько близок. Альфа – единственный, кому можно безоговорочно довериться, и Стилински уже это сделал, когда поцеловал его. Ох, кстати, а как теперь окрестить их отношения? – Эм... Слушай, я тут подумал... – Такое обычно ни к чему хорошему не приводит, – саркастично приподнимает бровь альфа, и Стайлз обиженно морщится. Он тут вообще-то душу хотел открыть! – Ах, так?! Ну тогда при следующем нападении неведомой зверюшки с жаждой крови, обращайся к кому-нибудь посообразительнее, – Стилински выпускает из руки куртку оборотня и разворачивается к школе, смиряясь с тем, что придется проторчать здесь ещё два занятия. Дерек останавливает его, перехватив запястье. – Хочешь ещё раз пройтись по моим умственным способностям катком? – Стайлз и правда чувствует раздражение. Он хотел доверить этому истукану свои слабости, а в нём внезапно проснулись таланты острослова. – Хочу послушать, что ты там надумал, – спокойно произносит оборотень, сдавливая запястье крепко, но не больно. Кажется, он прекрасно научился контролировать новые силы. Парень упрямится и дергает руку в бесплодной попытке вырваться. Конечно же, он не рассчитывал на успех, но это поможет выразить негодование. Хейл устало выдыхает, но не успевает Стилински реально взорваться от накрывшего подростка раздражения, как Дерек перехватывает парня за талию и взваливает на своё плечо, как мешок с цементом. Стайлз только удивленно охает, когда врезается носом в поясницу оборотня. – Эй! Ты спятил? А ну опусти меня на землю! – извивается всем телом подросток, нисколько не переживая о том, что рискует свалиться на бетонную дорожку. Ему повезло, оборотень держит крепко, даже не чувствуя сопротивления тащит ношу до джипа, немилосердно впихивает его на переднее сиденье, Бог знает когда успев вытащить у Стайлза из кармана ключи. К счастью, на место водителя Хейл не претендовал, обогнул машину и сел на пассажирское. – Заводи, – командует волк, и подостывший от шока Стилински только ворчит себе под нос: «Раскомандовался! Я тебе не один из твоих волчат!»       Недолго думая, подросток с третьего раза заводит свой любимый джип и трогается с места, заворачивая в сторону лофта. Не показываться же на глаза шерифу в учебное время в компании недавно разыскиваемого Дерека Хейла. Его оправдали, но предсказать реакцию отца невозможно. И это он ещё не знает о том, что Дерек – потомственный оборотень. – Ты должен поговорить с отцом, – заявляет мистер невозмутимость, который теперь, видимо, обзавелся новой сверхспособностью – читать мысли. – О тебе? Что я должен сказать по-твоему? «Привет, пап, я по уши втрескался в Дерека Хейла! Да-да, того самого, которого недавно обвинили в куче убийств! Ох, а ещё он – самый главный оборотень в районе, круто, да?» – Стилински привычно тараторит, борясь с нервной дрожью. Усталость, подавляемый страх, муки совести от бесконечной лжи самому близкому человеку, отчаяние и беспомощность, а ещё восторг, возбуждение и счастье: всё смешалось бурным потоком, накрывая подростка с головой. – Стайлз... – Ты вообще помнишь, что у моего отца есть огнестрельное оружие? Едва ли он обрадуется, когда сын признается ему, что так долго обманывал! Думаешь, у него мало проблем на работе? – парень полностью игнорирует тот факт, что оборотень странно таращится на него и молчит, внимая нескончаемому потоку речи. Стайлз вываливает все свои страхи и беспокойства, сосредоточившись взглядом на дороге и мча к лофту на всех допустимых правилами ПДД порах (не хватало ещё получить штраф). – И вообще, я уже тысячу раз был уверен в том, что помру от клыкасто-когтистых тварей, только без обид, ладно? Ты тоже поначалу входил в их число. Пару раз меня чуть не сожрал лучший друг между прочим! Я начал задумываться о том, что проклят от рождения! Моя мать умерла, постоянно повторяя, что всё происходящее моя вина... Так, может, это правда? Я настолько бесполезен, что все мои проблемы вынуждены решать близкие мне люди! Я ни на что не способен, даже собственное имя с трудом могу выговорить! Это, конечно, не главная причина, почему мне нравится имя «Стайлз», здесь ещё и моя мать постаралась, но сам факт! – Стайлз, – чуть громче позвал Дерек, но дрожащий от переизбытка чувств подросток не реагировал. Они уже припарковались, но Стилински пустым взглядом буравил лобовое стекло, сжимая до побелевших костяшек пальцев руль. Его трусит, пульс оглушающе барабанит, а дыхание снова сбивается. Не хватало ещё второго приступа паники. – Я начинаю думать, что ты мне снишься. В какой вообще Вселенной горячий альфа целуется с бледным подростком? – Мечислав! – рычит Хейл, и Стайлз спотыкается, хватает открытым ртом воздух и переводит на оборотня ошарашенный взгляд. – О-Откуда? К-Как ты... – старается сформулировать он вопрос, но Дерек решает, что разговоры подождут, пока подросток не успокоится. Хоть немного.       Волк покидает машину, распахивает перед Стайлзом дверь, и тот послушно выходит, всё ещё шокировано хлопая ресницами. Он плетется в лофт вслед за Хейлом, заботливо придерживающим его под локоть, подчиняется, когда его усаживают на диван и отпивает предложенный какао. Хм. Всё происходящее приторно мило. Стилински фыркает. – Твоё настоящее имя – не секрет за семью замками. Я знаю, что тебе нравится, когда к тебе обращаются Стайлз, поэтому никогда не использовал это знание раньше. Стайлз, ты вовсе не бесполезный член стаи, ведь именно на твою сообразительность мы зачастую рассчитываем. Ребята дорожат тобой, помня, сколько раз ты спасал их шкуры. Твой отец очень любит тебя и поймет, что ты лишь хотел уберечь его от ненужных переживаний.       Стайлз удивленно смотрит на присевшего перед ним на колени волка, открыто заглядывающего в глаза и четко вываливающего на него столько слов, сколько не говорил с момента их знакомства. Страхи отпускают, а когда ладони оборотня накрывают его собственные, обнимающие чашку какао, выветриваются полностью. В груди становится как-то тепло и приятно. – И Стайлз... – Дерек странно медлит, Стилински вопросительно склоняет голову вбок. – «По уши втрескался»? – на лице волка играет самодовольная усмешка. Парень краснеет и делает несколько глубоких глотков, едва не подавившись маршмеллоу. – Я просто... ну, знаешь... того... оговорился? – на пробу оправдывается, но оборотень насмешливо качает головой, явно распознавая ложь. Парень намеревается продолжать открещиваться, ибо до дрожи смущает тот факт, что за последние двадцать четыре часа он успел поцеловать Дерека, предложить ему встречаться, десяток раз намекнуть на горячий секс и, для кучи, признаться в любви. Идиот!       Хейла же такая скорость развития отношений вполне устраивала, он утыкается лбом в колени застывшего подростка, ласково трется и говорит просто и серьезно. – Я люблю тебя, Стайлз.       Сердце счастливо подпрыгивает. – Так мы теперь типа встречаемся? – робко уточняет Стилински, беспокойно сглотнув. – Без «типа», – ну нет, Стайлз всерьез завидовал его ледяному спокойствию, потому что в отличие от оборотня готов был прыгать и кричать, петь сопливые песни и нелепо танцевать жигудрыгу, виляя костлявым задом. Он едва сдерживался, приземляемый тем, что голова Хейла удобно расположилась на его коленях. Стайлз перехватывает кружку крепче одной рукой, а второй нерешительно зарывается в волосы волка.       Дерек закрыл глаза, давая разрешение, и расслабился под ласковыми пальцами, гладящими его. Волк жадно вдыхает пьянящий мятный запах, от которого блаженно плывет рассудок, и вслушивается в размеренное сердцебиение Стилински. Оборотень был готов провести так остаток жизни, но Стайлз уже допил какао, и пару минут явно стесняется потянуться к журнальному столику, чтобы от кружки избавиться. – Могу помочь в разговоре с шерифом, – медленно отстраняется Хейл и поднимается на ноги. – Правда? – в голосе парня проскальзывает надежда, но он тут же трясет головой, отметая эту идею – Нет, я должен сам. Попробую медленно ввести отца в мир, наполненный фантастическими тварями из «Гарри Поттера», – смеется Стайлз и воодушевленный разговором вскакивает с дивана, хлопая себя по бедрам. – Спасибо, мой супергорячий парень, без тебя меня бы накрыло новой волной паники. – Обращайся, – его серьезность делала Дерека по-настоящему надежным, и Стилински не сдержался, быстро подошёл и крепко обнял большого и теплого оборотня. Обвил его талию, прижался щекой так, что она, наверняка, покраснеет. Хейл не возражал, мягко приобнял в ответ и зарылся носом в макушку. Его волчьи замашки нереально волновали, в приятном плане. То, как Дерек принюхивался, как чутко реагировал на любые эмоциональные изменения...       А ещё его рык отдается внизу живота возбуждением (это, наверное, не совсем здоровая история, но Стайлзу плевать). – Было бы классно, умей ты мурлыкать, – заявляет он, и оборотень раздраженно хмыкает. – Охотники обычно шутят про собак, – замечает Дерек. – Это слишком банально! Они узко мыслят, мой милый волче, – со знанием дела заключает Стилински, с наслаждением потираясь о грудь оборотня щекой и счастливо щурясь. Когда прямо ему в ухо тихо и размеренно зарычали, он отстранился, внимательно заглядывая в серо-зелёные глаза, блестевшие хитринкой. – Ты... – удивление лишило красноречия. – Мистер совершенство? – подсказывает Хейл. – Любые твои капризы, детка, обращайся. – «Детка»? – только и переспрашивает парень. – Не нравится? – Я в восторге, – улыбается Стайлз, ловя себя на том, что отношения с Дереком Хейлом сделают из него невменяемого озабоченного безумца с несходящей лыбой от уха до уха. – Сюда идут волчата, – на секунды поворачивается в сторону двери оборотень, и Стилински коротко и разочарованно вздыхает. – Я бы их выгнал, но у нас тренировка, – Дерек притягивает парня к себе за талию и целует в лоб. – У тебя есть шанс поговорить с шерифом. Точно не нужна помощь? – Хочешь для пущей убедительности обратиться при моём отце? Нет, спасибо, ещё инфаркта не хватало, – тихо смеется Стайлз, отступает на шаг и немного нервно добавляет, – Ну, я пойду, а то стая заподозрит чего. Скотт ещё от первого шока не оправился, – теперь парень различал знакомые голоса, приближающиеся к лофту. Эрика шумно спорила о чём-то с Айзеком, а Бойд, вероятно, невозмутимо молчал, поддерживая свою подругу нежными объятиями. – Мы могли бы сказать им, – Хейл смотрит на Стайлза внимательно, выжидающе, позволяя ему самому принять решение. Нет, Стилински пока морально не готов к потоку шуток и повышенному вниманию, а потому трусливо поджимает губы и в молитвенном жесте складывает перед собой ладони, надеясь, что волк не затаит обиду. Дерек оправдывает возложенные на него ожидания, безразлично пожимает плечами и бросает на прощание многообещающее: – Ещё увидимся.       Стайлз благодарно кивает и открывает дверь, едва не заехав ей по носу Скотту. – Ой, прошу прощения, – виновато улыбается подросток, а после приветствует стаю. Эрика вваливается в лофт первой, изящно обогнув разместившегося в проходе Стилински. Стайлз тут же отходит, пропуская банду внутрь. – Ты не останешься? – спрашивает Лейхи, шумно плюхаясь на диван под неодобрительным взглядом альфы. – Предлагаешь торчать здесь в одиночестве битый час, а после латать ваши пыльные задницы и подавать напитки? Ну уж нет, я вам не заботливая мамочка, – так и не закрывая дверь, отзывается подросток, а после удаляется под скептический взгляд Рейес, смешок Лейхи и откровенный хохот МакКолла. Сдержанный Бойд и пофигистичный к делам окружающих Джексон смолчали. Через пару шагов от лофта донесся грубый рык, что, наверняка, заставил бет умолкнуть и послушно спуститься в подвал, оборудованный для тренировок. Хм, сколько у Хейлов вообще денег? Стайлз временно выбрасывает из головы эти мысли, концентрируясь на предстоящем диалоге с отцом, что обещает быть тяжелым.       Так и вышло. Хотя, не настолько драматично, как Стилински рисовал в своём воображении. Отец реагировал со спокойствием, которое поначалу было вызвано недоверием, после скепсисом и ожиданием того, что вот-вот сын вскочит из-за стола с криком: «Шутка!». Стайлз был уверен, что у него не настолько дерьмовое чувство юмора, а потому, вдохновенно жестикулируя, продолжал рассказ о безумном Альфе, обращении Скотта и ещё кучи событий, которые вызывали вопросы и у самого шерифа. Парень не утаивал причины пожара в доме Хейлов и роли Арджентов в этом, и неожиданно для самого себя обнаружил, что плачет. – Д-Дерек, – начинает противно всхлипывать Стайлз, и говорить становится в разы труднее. История Хейла всегда леденила душу и вызывала тошноту, но сейчас, когда он откровенно говорит с отцом (а таких разговоров у них немного), всё по-новому сваливается на плечи, хотя с момента, когда парень узнал эту страшную тайну, изменился всего один факт. Теперь Стайлз влюблен в этого одинокого оборотня, которого изнутри сжирают вина и одиночество. – Он не знал! Кейт обманула его, ведь он был наивным подростком, понимаешь? Он же влюбился в неё, а эта безумная стерва так поступила... – Стайлз, – заволновался родитель, подошёл и сочувственно положил на вздрагивающее плечо сына руку. Он ободряюще хлопает по нему и чуть тише спрашивает. – Есть что-то ещё, чем ты хочешь со мной поделиться? – Я... – обрывается Стайлз, торопливо сглатывает и нервно заламывает пальцы. Одно дело признаться, что ты – гей, и совсем другое вывалить на родителя информацию о том, что встречаешься со взрослым парнем-оборотнем, который является местным альфой. – Я, кажется... Нет, я, действительно... – Влюблен в Дерека Хейла? – раздается у парня над ухом, и Стилински младший подскакивает на стуле и задирает голову вверх, заглядывая в лицо отца. – Как ты узнал? – медленно произносит парень, чувствуя, как горят кончики ушей. – Это что же, настолько очевидно? – Стайлз, кем ты меня вообще считаешь? Я форму по-твоему ношу просто потому что она хорошо на мне сидит? – отец усмехается, в его глазах всё ещё плещутся десятки вопросов и даже страх перед неизвестным, что теперь на него свалилось. – Спасибо, что рассказал мне, – развеивает шериф едва зародившееся сомнение, промелькнувшее на лице сына. – Значит, Скотт – оборотень? – уточняет Ноа. – Ага, – весело кивает Стайлз, чувствуя невероятное облегчение после признания. – А Дерек Хейл – альфа, в стае которого, помимо Скотта, Айзек Лейхи, Вернон Бойд и Эрика Рейес, – продолжает родитель, кивая своим мыслям. – Да, – с готовностью подтверждает Стилински, всё больше веселясь от абсурдности происходящего. – А ещё в ней Элиссон Арджент-охотница и Лидия Мартин-банши. О, а ещё Джексон! Всегда про него забываю, потому что он меня бесит. И вообще он всех бесит. – Не слишком ли много для Бейкон Хиллз? – цокает языком шериф и присаживается на стул по левую сторону от сына. Стайлз сразу же вскакивает и наливает отцу чашку горячего чая с ромашкой. Лучше бы виски, но со здоровьем не шутят. – Многовато, ты прав, но именно стая сейчас обеспечивает нашему городку спокойствие от прочих тварей, любящих перекусить человечинкой. Да и мне, если быть откровенным, в разы спокойнее от того факта, что в случае чего на помощь придёт сверхкоманда. Мы почти что «Мстители»! Или после смерти Кейт логичнее назваться «Отомстители»?       Шеф полиции утыкается лбом в ладонь и потирает виски, устало выдыхая. – Ха! Дерек всегда так делает, когда я начинаю трещать без умолку! У вас есть что-то общее, – хлопает по столу от переизбытка восторга Стайлз. Впервые с момента обращения Скотта он может говорить с отцом откровенно, не утаивая ничего. Ну, практически... О подробностях отношений с альфой парень бы предпочел не говорить ни с кем, кроме самого Хейла. – Я буду рад, если ты захочешь нас познакомить. Я бы приготовил ужин, – Стайлз чувствует себя настолько счастливым, что снова готов расплакаться. У него классный отец, который всегда смотрит на сына со смесью заботы и бесконечной любви. – Я поговорю с Дереком. Он не то чтобы душа компании, молчаливый и вечно ходит с сердитой миной, но... – У него есть на то веские причины, – заканчивает вместо Стайлза шериф. Они сидят на кухне в тишине ещё несколько минут, а после парень решает дать шефу полиции побыть наедине со своими мыслями и удаляется в свою комнату, ссылаясь на то, что пора бы на боковую. Вероятно, этой ночью отец всё-таки опрокинет бокал горячительного.       Подросток обессиленно падает на постель, раскидывая руки в стороны и шумно выдыхая. Усталость и невероятное спокойствие выжали из тела остатки сил, опустошив при этом голову. Беседа была долгой, так как за окном уже стемнело, и надо бы встать и принять душ, чтобы после с наслаждением залезть под одеяло, но Стайлзу страшно лень. – Хорошо справился, – раздается тихое. Раньше (сто лет назад по ощущениям) Стилински бы испуганно подскочил или даже вскрикнул, запустив в сторону шкафа битой, но после тесного общения с Дереком Хейлом начинаешь забывать, что в мире существует такая вещь, как «личное пространство». Есть только «личное пространство, в котором всегда есть местечко для одного беспардонного альфы», ведь для оборотня не существовало закрытых дверей. – У тебя совсем нет такта, волче, – выносит приговор парень. – А если бы я был голым? Или принимал душ? – Я бы понаблюдал. – Слушай, шутки звучат не так смешно, когда произносишь их с серьезной миной! – едва сдержав смущение, ворчит подросток, стиснув в кулаке плед. – А кто сказал, что я шучу? – шёпот приближается, и от этого сердце Стилински сбивается с ритма. Чертовски волнительно. – В таком случае, ты тот ещё извращенец, чувак, – нервно шутит Стайлз, и на его обращение оборотень предупреждающе рычит. – Самый горячий на свете волк? – послушно исправляется парень, и, словно в награду, над ним нависает альфа, поблескивая красной радужкой глаз, что чарующе светится в темноте. – Ты на моей кровати, – едва слышный шепот только для волка, который уж точно услышит. – Я... – склоняется ещё ближе мужчина, неумолимо приближаясь к лицу, обжигая горячим дыханием, – в твоей, – касается кончиком носа скулы, и Стайлза трясет от предвкушения, – кровати.       И Дерек Хейл его целует. Целует невесомо, неожиданно нежно, отчего мурашки пробегают по всему телу тысячей иголочек. Оборотень не спешит, мягко прихватывает нижнюю губу парня, проводит языком, скользит внутрь рта, оглаживает нёбо и, наконец, сплетается с языком подростка. Стайлз сдавленно стонет, страстно желая вцепиться в волка руками и ногами, притянуть ближе, содрать эту дурацкую одежду, но Хейл – прочитав его мысли не иначе! – прижимает руки к кровати, обхватив запястья. Черт! Чёрт-чёрт-чёрт! Как можно быть таким несносным?!       Откровенно издеваясь над заведенным парнишкой, Дерек разрывает поцелуй, спускается губами от скулы к шее, проводит мокрую дорожку языком, и Стайлз не удерживает стон. Волк отчетливо хмыкает ему в шею, явно довольный собой, и скользит ладонями от запястий выше, переплетая их пальцы. Он прикусывает чувствительное место соединения шеи с плечом, и Стилински поджимает губы, не доверяя более своей выдержке, трещащей по швам. Наверное, у его новоявленного парня-волка фетиш на шеи, так как именно на ней тот и концентрируется, облизывая, целуя и кусая, но Стайлз немногим его лучше. От всех этих манипуляций в его штанах стоит так, что даже больно, и он реально рискует кончить в джинсы, если Хейл ещё хоть раз пройдется по нежной коже зубами. – Дерек, – выдыхает подросток, усиливая хватку рук. Ему сейчас жизненно необходимо закончить эту пытку, чтобы позорно не зафиналить эту крышесносную прелюдию. – Волче, умоляю, мы можем перенести долгий секс на то время, когда я буду достаточно оттрахан, потому что в противном случае я рискую кончить уже сейчас! – Стайлз, – начинает Хейл. Хах, а Стилински-то наивно был уверен в том, что голос этого секс-идола не может звучать эротичнее. – Ты торопишь события, – почему-то в глазах альфы промелькнула печаль, но парень не успевает толком обдумать увиденное, потому что с него стягивают до колен джинсы вместе с бельем. Стайлз кончает от пары движений чужой ладони, крепко сжимая сильные плечи, его стон ловят губы оборотня, и только это спасло их обоих от разоблачения. Если бы в комнату ворвался обеспокоенный шериф, заставая сына за эдаким бесстыдством, было бы крайне неловко. – И это... я... тороплю события? – отрывисто произносит Стайлз, стараясь выровнять дыхание. Господи, секс был придуман кем-то очень щедрым на небесах. Или кем-то безумно коварным в аду, потому что кончать в компании любимого человека настолько восхитительно, что Стилински был бы не против заниматься этим двадцать четыре на семь. – Я всё меньше доверяю своей выдержке, – бросает Дерек, тянется за салфетками и вытирает ими и Стайлза и свою руку. – Да кто тебя о ней просит? Волче, я весь твой, – парень очень надеется, что голос после оргазма звучит достаточно убедительно. – Стайлз, если я займусь с тобой сексом, то больше никогда и никуда не отпущу, – глаза снова загорелись алым светом. – Подумай очень хорошо. Головой, а не членом. Стоит нам заняться сексом, как ты не сможешь скрывать от других оборотней факт того, что ты – мой.       Ничего из сказанного не произвело должного впечатления на парня. Странно ли это? Ничуть. Он уже открывает рот, чтобы ответить, когда Дерек его останавливает. – Не сегодня, Стайлз. Подумай и реши, потому что поменять решение после не получится. – Знаешь, ты сейчас говоришь вроде о романтичных вещах, типо там любовь до гроба и тому подобное, – окончательно приходит в себя Стилински. Возмущение вскипает в груди, и подросток отрывисто машет руками, сопровождая яростную речь, пониженную в громкости из-за риска привлечь внимание родителя, что должен пить виски на первом этаже. – Тогда какого ж хрена ты говоришь об этом таким угрожающим тоном? Совсем необязательно оправдывать своё прозвище, хмуроволк! Посмотри «Сумерки» что ли, попрактикуйся! Ты вообще в курсе, как долго я сомневался перед тем, как предложить тебе встречаться? Для меня это тоже не временная интрижка или подростковый максимализм! Мало того что я гуглил целую вечность, прочитал с десяток книг и пересмотрел кучу фильмов, в том числе порнушку небезинтересных жанров, напрямую завязанных на зоофилии, так ещё и признался во всём не только лучшему другу, но и отцу! Всё ещё считаешь, что для меня это всё, – он неразборчиво взмахнул руками на пространство, разделяющее их, – какая-то блажь?       Стайлз сверкает злым взглядом, а Хейл молчит, что-то для себя решая. Он взвешивает все за и против, а после кивает и произносит. – Обсудим это завтра, хорошо? Я заберу тебя после занятий. – Уходишь? – горько усмехается парень, но Дерек превосходит все его ожидания, снимает куртку, аккуратно вешая её на спинку стула, а после стягивает футболку и кроссовки. Стайлз нервно сглатывает, ненавидя темноту и отсутствие у себя суперзрения, потому что скупое уличное освещение из окна не позволяет толком полюбоваться полуобнаженным волком. – Пока ты не уснешь, – улыбается оборотень, и Стайлз не запрыгивает на него с удушающими объятиями только потому что Хейл сам подходит к кровати. Парень суматошно раздевается, едва не запнувшись о штанину, рассеянно бросает одежду на пол и торопливо залезает под одеяло в одних трусах. Дерек даёт ему несколько секунд, чтобы повозиться на кровати, а после ложится рядом, сдвинув одеяло в сторону. – Ты не замерзнешь? – тут же интересуется Стилински. – Нет, – заявляет вредный волк, не желающий позволить Стайлзу как следует полапать во сне своё тело. – Ты меня согреешь, – вдруг добавляет Хейл, перехватывает парня поперек живота и вместе с одеялом притягивает спиной к своей груди. – Спокойной ночи, детка. – Спокойной ночи, моя самая горячая сексуальная фантазия, – широко улыбается подросток, безумно довольный собой, а ещё безмерно счастливый от теплых объятий и чужого дыхания в затылок. Стайлз не был уверен, что заснет, но сознание уплыло незаметно и быстро, успокоенное запахом альфы.       Дерек не спал. Только дремал, продолжая напряженно прислушиваться к звукам на первом этаже, опасаясь услышать шаги шерифа Стилински на лестнице. В его руках расслабленно сопел Стайлз, и его умиротворенный вид приятно успокаивал зверя в груди.       Хейл не шутил: он понял, что если их отношения со Стайлзом сдвинутся со станции «приятели» до пункта «любовники», то отпустить этого парня зверь не позволит, вцепится в него мертвой хваткой и будет ревностно оберегать от всех и вся. Признаться, он стал прокручивать в голове, как будет гладить спину с россыпью родинок, притягивать близко-близко за бедра и входить глубоко и резко, заставляя стонать и бессильно кусать полные губы. Клыки прорезались при одном взгляде на шею и плечи, требуя укусить, оставить незаживающий след, что навсегда привяжет к альфе этого человека.       Как много может знать Стайлз о волчьей природе потомственных оборотней?       Знает ли о сводящем с ума чувстве собственничества, о застилающей глаза похоти и завидной выносливости? О невольной грубости в постели и мечте сцепиться со своей парой? Именно страх последнего уберегал Дерека от неосмотрительных действий.       Пейдж была для него нежной первой любовью, он сам был молод и не испытывал таких эмоций, ведь хорошего контакта с внутренним волком ещё не достиг. С Кейт тоже такого не происходило. Его зверь никогда прежде не вмешивался в личную жизнь человека, зато с остервенением грыз его изнутри за каждую ошибку, что привела к смерти семьи.       Со Стайлзом всё было иначе. На него в первую очередь реагировал волк, быстро заводясь, раздражаясь, злясь, теряясь, смущаясь и желая – то есть испытывая целый ворох запутанных чувств, от которых невозможно откреститься. Поэтому Дерека бесил Стайлз, и поэтому Дерек в него бесповоротно влюбился.       Что ж. Хейл предупредил этого гиперактивного подростка о последствиях их близости, и Стилински чётко дал понять, что подошёл к вопросу их отношений с характерной ему рассудительностью, а, значит, и Дереку следует позволить себе немного расслабиться. Эх, если честно, он уже это сделал, превратив шею парня в живое доказательство того, что у Стайлза есть личная жизнь. Хейл обреченно выдыхает, смирившись с тем, что продолжить свой род – явно не его предназначение, волк никогда не ошибается. Мужчина зарывается в мягкие волосы подростка, которые изрядно отросли с момента их первой встречи, и вдыхает мятный запах полной грудью, наполняя им лёгкие, запечатлевая в памяти как можно отчетливее.       Ближе к рассвету Дерек покидает постель, аккуратно и тихо, чтобы не потревожить спокойный сон парня, одевается и привычно выпрыгивает в окно. Между школой и тренировкой бет у них со Стайлзом пара часов, не больше, но этого времени хватит на то, чтобы толком поговорить. Если Стилински будет настроен не менее решительно, Хейл возьмет его этим же вечером, потому что, Бог ты мой, он тоже не железный!       Оборотень заваривает себе кофе в купленной не так давно кофемашине, мысленно благодаря нытье Стайлза за это ценное приобретение. В лофте вообще прибавилось мебели, даже появилась барная стойка, кухня и холодильник, и все волчата, к счастью, не стали комментировать действия своего альфы. Айзек был самым внимательным, его подозрительные взгляды с ехидной улыбочкой донимали, но пока Лейхи молчал, ограничиваясь выразительным цоканьем языка, Дерек сохранял шаткое спокойствие и не прибегал к угрозам.       Да-да, Хейл и сам всё понимал. Он не вдумывался в это раньше, но постоянные уступки в сторону Стилински всё труднее было игнорировать. Оборотень делал свой дом комфортным для Стайлза. Забивал холодильник продуктами, хоть раньше этого не делал, так как не любит готовить, покупал противный шоколадный пуддинг и приторно сладкие шоколадные батончики, на которые налегал подросток. Позволял парню забывать в лофте кофту, тетради или ручки, разрешал приближаться к себе в любой момент, не напрягаясь всем телом. Стайлз даже однажды заночевал на кровати у лестницы, где Дерек спал, когда было лень подниматься наверх. Никто из волчат не придавал этому особого значения скорее по невнимательности – они были сосредоточены на своих проблемах и чувствах, привыкли воспринимать Хейла как вожака, что не проявляет признаков слабости, но паршивец Лейхи без труда разгадал причину сих странностей.       Альфа оборвал свои размышления, учуяв постороннего и различив размеренные шаги. Кто? Оборотень, самка, незнакомая... или... не может быть.       Дерек быстро опустил на стол наполовину опустевшую кружку, расплескав кофе, и бросился навстречу гостье. Он столкнулся с ней на середине пути, и оба застыли в паре шагов, внимательно разглядывая друг друга. – Так это правда, – повзрослевший девичий голос совсем не тот, что много лет назад. – Ты стал альфой? – Кора, – только и слетает с его губ. Дерек недоверчиво осматривает девушку перед ним, но всё в нём кричит о том, что это правда. Она жива. – Прости, что не давала о себе знать, – взгляд сестры виновато опускается в пол, но она не шарахается, когда Хейл делает два широких шага к ней и заключает в объятия. – Как ты выжила? – охрипшим от переизбытка чувств голосом спрашивает оборотень. – Не заставляй меня об этом рассказывать. Давай обсудим, как я жила, только тогда, когда я буду готова этим поделиться, – она утыкается лбом в его плечо и явно храбрится, чтоб не расплакаться. Дерек тоже чувствует, как глаза начинает щипать, а потому сжимает сестру крепче и протяжно выдыхает, успокаиваясь. – Ты вернулась? – спрашивает с замиранием сердца. – Я здесь, чтобы стать частью стаи, – Хейл отстраняет сестру от себя за плечи и заглядывает в глаза, надеясь, что это не шутка. – Ты серьезно? – Нас осталось критически мало, – её горькая усмешка дарит облегчение. Сейчас он не одинок, Кора делит с ним эту печаль пополам, а с виной Дерек разберется. – Хейлам стоит держаться вместе.       Они проходят вглубь лофта и присаживаются на диван, погружаясь в долгий разговор о жизни Дерека Хейла после пожара. И о причине этой трагедии. Кора реагирует удивительно спокойно, что доказывает её осведомленность жизнью брата в Бейкон Хиллз. Новости о Кейт её не удивили, но на этом моменте рассказа она задала свой первый вопрос. – Она мертва? – Питер разодрал её горло, – утвердительно кивает Дерек. – Твоя стая большая? – Пятеро оборотней, одна банши и Арджент. – Пятеро? Не шесть? – удивляется Кора. – Шесть вместе с тобой, – по-своему понимает её вопрос Дерек, но сестрица качает головой. – Разве Стайлз Стилински не оборотень и не член стаи? – оборотень намеренно контролировал себя больше обычного, упоминая в рассказе этого парня, так почему вдруг? – Он многое сделал, чтобы помочь, и, очевидно, постоянно крутится в сверхъестественных кругах, так что обратить его было бы логично. – Нет! – твердо и резко, так, что Кора вздрагивает от неожиданности. – Боже мой, ты влюблён в этого мальчишку? – чёрт, второй чрезмерно дедуктивно одаренный член стаи. Дереку Хейлу будет тяжело. – Я встречаюсь с ним. Сегодня его последний шанс передумать, – не стал увиливать волк. – «Последний шанс передумать»? Господи, Дерек, ты об отношениях говоришь или об объявлении кровной войны? – насмешливо фыркает девушка. – Разве ты не должен попробовать уговорить свою пару на обращение? С человеком сложно, придется постоянно осторожничать и переживать за него. – Питер предлагал ему обращение, – признается Хейл. – Стайлз всё решил. – На тот момент вы уже встречались? – не сдается Кора. – Я не хочу развивать эту тему, – ему нельзя быть настолько жадным, чтобы забрать у Стайлза всё. Его девственность, его спокойную жизнь, его время, его человечность...       Черт побери, время! Который час?       Дерек резко подскакивает, бросая взгляд на часы. Фух, он спокойно успевает доехать до школы до конца занятий Стилински. – Ты опаздываешь? – понимает его Кора. – Я должен встретить Стайлза. Комментарии на этот счёт не принимаются и, если встретишься с другими членами стаи раньше, чем я вернусь, держи язык за зубами, договорились? – сестра пожимает плечами, решив больше не лезть без смазки в душу замкнутого братца, который теперь стал для неё вожаком. Она успела забыть о том, что можно чувствовать в груди такое спокойствие. Потеряв в одно страшное мгновение всю семью, они с Дереком лишились и чувства защищенности, что даруется принадлежностью к стае. – Не торопись. Я что-нибудь совру твоим волчатам, – заверяет его Кора, прекрасно понимая по взволнованному брату, что этот загадочный Стайлз важен, как член семьи, как волчья пара. Только этот парнишка сейчас способен уравновесить зверя и человека в альфе, если верить старым рассказам их матери о большой, чистой и единственной для потомственных оборотней, что встречается крайне редко. – Спасибо, – благодарно кивает брат и спешно покидает лофт, предоставляя Коре возможность вдоволь оглядеться.       Волк внутри нетерпеливо перебирал лапами, наворачивал круги и поджимал уши, с трудом удерживая себя от жалкого поскуливания. Хейл потёр переносицу, беря себя в руки, и завёл мотор Камаро. Поцелуи со Стайлзом пробудили все те чувства, что Дерек старательно прогонял подальше, и оборотень начал сомневаться в том, что сможет отпустить мальчишку, даже если он сегодня озвучит такое желание.