Поглощён тобой

      Мужчина останавливается на школьной парковке, прямо напротив главного входа, и покидает ставшую душной машину. Скрестив на груди руки и прислонившись к капоту, включает режим «ожидание».       Он слышит голос Стайлза, невероятным образом выхватывая именно его из сотни других звуков, наполняющих школу. Парень говорит со Скоттом, нарушая правила дисциплины на уроке, спорит о том, какой Стартрек круче – старый или новый, апеллируя безупречным знанием актерского состава, сюжета, количества и качества спецэффектов, а также работой команды сценаристов и режиссеров. – Чувак, один только Спок в исполнении Леонарда Нимоя даст сто очков вперед дальнейшим адаптациям! Плевать на кассовость и качество картинки, полагайся на свои ощу-ще-ния, – раздельно бормочет подросток, и Дерек может с точностью нарисовать в своей голове все неловкие пасы руками, непременно сопровождавшие речь Стилински. – Ой, это твой единственный толковый аргумент, – отмахивается МакКолл, а оскорбленный друг тут же взвивается и глубоко вдыхает, чтобы начать тараторить с новой силой, когда Скотт задает вопрос, от которого Хейл весь обращается в слух. – Так что у тебя с Дереком? – Черт, чувак, ты мог бы спрашивать об этом тише?! Помнишь, что наша школа теперь забита подростками со сверхслухом? – судя по дрогнувшему голосу, Стайлз смутился. – Мы встречаемся, ясно? И будь моя воля, я бы вцепился в вашего упертого папочку руками и ногами, чтобы он перестал ломаться, как пятнадцатилетняя школьница! – Скотт захлебнулся кашлем, но его друг, которого развели на откровенность, не останавливался. – Объясни мне толком, почему трахать будут меня, а ломается он? Разве это честно? Нет, я, конечно, не против, всем телом «за», но хмуроволк всё трещит о важности этого решения, как моя бабуля.       Дерек раздраженно щелкнул челюстями. – Он прав, Стайлз, – примирительно замечает Скотт. МакКолл спокойный и мог немного уравновесить Стилински с шилом в заднице. – Отнесись к этому ответственно. – Да куда ещё ответственнее?! Я, чтоб ты знал, не самоубийца без должной подготовки трахаться с альфой-оборотнем! Не хочу посвящать тебя в пикантные подробности, но я готов на все двести процентов! – Хейл сглатывает и бросает взгляд на часы, умоляя время течь быстрее. Ему непреодолимо сильно хочется вцепиться зубами в загривок подростка, не имеющего фильтра между мозгом и языком, и припомнить ему эти слова в разгар горячего секса. – Не хочу этого знать, – морщится Скотт. – Что если Дерек захочет тебя обратить?       Здравомыслие МакКолла отозвалось в груди горечью, потому что именно риск возникновения такой проблемы сегодня следовало обговорить с сыном шерифа. Это было одним из главных препятствий. Хейл ждал, что Стайлз испугается, или разозлится, или засомневается, или, на худой конец, задумается! Стилински фыркнул, постучав костяшками пальцев по столу, и отмахнулся от этой проблемы, как от назойливой мухи. – Когда-нибудь бы это случилось, – пожимает плечами и задумчиво тычет кончиком карандаша в нижнюю губу. – Ты шутишь? – пораженное оханье МакКолла вполне отражает степень шока, испытанного Хейлом. – Скотт, я же не идиот, – голос Стайлза холоден, как в те моменты, когда он рассказывает о своих теориях, тщательно проработанных и обдуманных с десяток раз. – Я осознавал риски, когда остался рядом с моим лучшим другом, превратившимся в оборотня, и тем более, когда сработался с Дереком. Ты сознательно игнорировал мои яростные попытки пробиться в стаю? Да, я пока не готов и хочу как можно дольше оставаться человеком, но это не значит, что я отмёл вариант обращения. Пока вы, ребята, рядом, готов выть на луну и сидеть в подвале каждое полнолуние. К тому же...       Хейл не услышал, чем закончилось это ошеломительное признание, оглушенный противным звуком звонка, ненавистным и жутко раздражающим.       «Стайлз серьёзен», – эта мысль бьёт по самоконтролю наотмашь, и оборотню приходится приложить все свои силы к тому, чтобы подавить звериную сущность, рвущуюся наружу режущимися клыками и заблестевшей радужкой глаз. Дерек сомкнул веки и глубоко задышал, возвращая натянутое спокойствие, и помог этому приближающийся запах Стайлза, который уже торопливо пересекал школьный коридор, уверенно следуя по направлению к выходу. Хейл распахнул глаза как раз в тот момент, когда шумный класс вывалился на улицу. В толпе подростков мелькнула Лидия и удивленный видом альфы Джексон. Уиттмор уже хотел подойти, но Дерек намеренно даже не глянул в его сторону, продолжая сверлить захлопнувшуюся за ватагой школьников дверь. Она приоткрылась, и на свет показалась голова Скотта МакКолла, который галантно пропустил вперед Элиссон Арджент и...       СТАЙЛЗ!       Дерек задушил рвущееся из груди утробное рычание зверя, стремившегося привлечь внимание подростка, весело беседовавшего с подружкой Скотта. Его терпение окупилось, потому что Стилински заметил его сразу, бросил короткое прощание друзьям, махнув рукой, и рванул к оборотню. Бегом. По ступенькам. Хейл был уверен в том, что для неуклюжего парня это самоубийственный трюк, оторвался от авто, поспешно шагая навстречу.       Стайлз ловко перепрыгивал через ступеньки, нетерпение гнало его вперед, он должен был коснуться приближающегося мужчины, чтобы увериться в том, что это реальность. Не изменяя своей неуклюжести, подросток спотыкается о свою же ногу у подножья лестницы, но жестко засосать асфальт не позволяют крепкие руки, подхватившие за плечи. – Ловко поймал! – поднимает голову улыбающийся школьник, рискуя заехать затылком волку по подбородку. Хейла спасла реакция: он отстранился за секунду до встречи своего лица с крепким черепом парня. – Ты ведь очень хочешь увезти меня для гипер-пупер-супер-серьезного разговора, да, волче? – Садись уже, – контроль не позволяет нежной улыбке тронуть губы. Ещё не хватало ему преждевременных сплетен волчат об их отношениях. – Так точно, капитан! – кривляется Стилински, по-солдатски стукнув пятками, и, подпрыгивая от нетерпения, залезает на переднее сиденье Камаро.       Дерек снова обрывает порыв улыбнуться, обходит авто и садится за руль. Они не говорят ни слова друг другу, хоть Стилински и начинает потряхивать от волнения: он нервно трясет ногой и заламывает пальцы, кусает губы и постоянно бросает на водителя беглый взгляд. – Стайлз, если ты не прекратишь, мы никогда не доедем, – давненько Хейл не испытывал таких проблем с самоконтролем. – Доедем в лофт? Он в другой стороне. Тогда куда ты меня везёшь, волче? Я думал, ты хотел долгого-предолгого сек..., – подросток прокашлялся и исправился, – разговора. Хочешь новых впечатлений? Везёшь меня в темный лес, как Красную Шапочку, чтобы там сожрать? Знаешь, я не против разыгрывать эту сказку, только давай порноверсию? Я могу даже жалобно звать на помощь и кричать, что сей большой мохнатый черный волк мне совсем не нравится. Актёр из меня, конечно, неважный, но я очень постараюсь не выкрикивать: «О, да, Дерек, пожалуйста, трахай меня жестче!», – Стайлз умолкает, так как Камаро резко сворачивает вбок и тормозит на полупустой парковке на выезде из города. В лобовом стекле отчетливо отразились два красных огонька. – Стайлз, прекрати меня провоцировать! – угрожающе рычит оборотень, демонстрируя прорезавшиеся клыки. Парень сглатывает и умолкает, давая Хейлу целых две минуты на то, чтобы успокоиться. – Давай по порядку, – голос снова становится человеческим, рычащие нотки пропали. – Я могу захотеть обратить тебя, Стайлз. – Ты подслушивал наш разговор?! – возмущенно взвивается подросток. – Да, – не стал оправдываться волк. – Тогда ты знаешь мой ответ, сталкер, – обиженно скрещивает на груди руки мальчишка, буквально вжимаясь в спинку кресла. Дерек заметно смягчается и говорит намного аккуратнее и нежнее. – Я хочу пометить тебя, – взгляд парня возвращается к Хейлу, брови Стилински удивленно приподнялись. – Если это не значит, что ты помочишься на меня, то всё супер. Кусай сколько твоей волчьей душе угодно, только давай без игр с удушением, у меня табу, – Стайлз говорит быстро и четко, его пульс не сбивается и от него совсем не веет страхом. – Я могу захотеть сцепиться с тобой, – волк смотрит прямо в лицо парня, фарфоровая кожа, звёзды-родинки, прямой нос и полные губы, большие карие глаза. Всё в нём сводило с ума. – Сце..., – Стайлз поперхнулся, не сумев повторить, стыд окрасил лицо по самую шею.       «О, а он и правда тщательно подготовился», – пронеслось в голове у откровенно насмехающегося над неопытным подростком альфы. Конечно же, он не дурак, чтобы заниматься сексом с узлом, ведь Стайлз – человек, парень и девственник. Три запрета в одном. Хейл не был уверен, что пол реально имел значение, так как опыта в этом плане не было, но на всякий случай лучше не рисковать. Не все волчицы с готовностью принимают сцепку, так что даже мысли о том, чтобы пробовать это со Стайлзом, Дерек не допускал. – Т-ты можешь? Правда? У тебя есть...? Ну...это, – Стилински хлопает глазами и дышит ртом, справляясь с охватившим его волнением. Хейл выискивает в парне хотя бы тоненький отголосок страха. Его нет. – Тебя это не пугает? – искренне удивляется оборотень. – Ну... В порнушке это выглядит чертовки горячо... – тянет Стайлз, опуская глаза на свои руки. – В реальности это будет очень больно, – хмурится Дерек, не поддавшись на щенячьи глазки Стилински, светящиеся любопытством. Это его любопытство как раз и притягивало на его задницу все проблемы мира, но в данный момент парень вполне однозначно привлекал к пятой точке новые неприятности в лице Дерека Хейла. – Терять девственность тоже не слишком приятно поначалу, – играя большими пальцами, бормочет подросток. – Но... Слушай, волче, если на этом твои аргументы закончились, то план провален. Я всё ещё безумно хочу тебя и всего того, что может быть между нами. Ведь может же? – он поднимает на оборотня глаза, в которых открыто плещется надежда. Черт, этот парень допускает мысль о том, что Хейл его отошьёт? – Я не склонен жалеть о принятых решениях, Дерек. Как сын шерифа я жопой чувствую опасность, но ты точно не несёшь для меня угрозы, ты не хочешь делать мне больно. Волче, поверь в меня хоть немного! Разве это так сложно, почему люди никогда не верят, что я способен справиться с тем, что на себя беру? – Стайлз, – пытается оборвать парня Хейл. Волк поверил ему ещё во дворе школы, но для того чтобы быть до конца честным, раскрыл все карты. Со Стайлзом нельзя по-другому. Только по-настоящему и максимально откровенно. – Нет-нет, не торопись! – обе ладони паникующего школьника закрыли опешившему оборотню рот. Стилински выглядит отчаявшимся, когда умоляюще смотрит на Хейла и продолжает задушено шептать, – Я буду очень стараться! Стану меньше болтать и перестану вляпываться в неприятности! Больше не буду заказывать пиццу с камамбером, чтобы тебе не пришлось проветривать лофт и морщиться! Могу даже прекратить шутить про твоё хмурое лицо и неспособность произносить больше двух предложений в день! Только подумай об этом, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – Стайлз буквально хнычет под конец фразы, и Хейл не выдерживает, обхватывает чужие запястье, уводя их вниз, и целует глубоко и долго. С наслаждением сплетается языками, ловя шумное дыхание, что вот-вот перерастет в стоны. – Ты мой, Стайлз. Я тебя больше не отпущу, – рокочущим от довольного рычания голосом припечатывает оборотень и тянет вниз высокий ворот свитера, за которым парень спрятал множественные следы губ и зубов Хейла. Глаза довольно загорелись, удовлетворенно разглядывая цветущие на бледной коже метки. – Из-за этого пришлось жариться весь день, – жалуется парень, но весь его призывный вид умоляет о новой порции ласки. Хейл улыбается и широко проводит по шее языком. Стайлза ждёт ещё один сюрприз о природе оборотней. Следы пропадут через минут пять, если их хорошенько вылизать, и именно этим Дерек и занялся, кайфуя от того, как дрожит в его руках возбужденный Стилински. Ширинка на его джинсах отчетливо выдается, да и у волка нетерпеливо ноет низ живота. Яйца тянет от желания выпустить скопившееся возбуждение, но нужно ещё немного подождать. Хейл стягивает с подростка колючий свитер, и он блаженно выдыхает от долгожданной прохлады, запустившей по позвоночнику щекочущий электрический разряд. – В бардачке есть футболка, – обжигает волк шёпотом ухо вяло соображающего подростка. Стайлзу потребовалась почти минута, чтобы понять смысл услышанного. – Господи, Дерек, ты ужасный садист! Скотт был прав, когда жаловался на твои методы обучения! – Хейл рассмеялся парню в плечо от такого капризного тона. Стайлз невероятно хорош. – Ты серьезно? Хочешь оставить меня с болезненным стояком?! Волче, пожалуйста, прояви хоть каплю жалости, – в волосы волка зарываются тонкие пальцы, просительно гладят, удерживают, не позволяя отстраниться от обнаженной шеи. – Я дам тебе всё, чего ты захочешь, Стайлз, – оставляет оборотень горячее обещание, побудив подростка прижаться теснее. – Вечером. После тренировки.       Разочарованный стон вырвался неосознанно, но Стайлз не чувствовал больше должного стеснения. Парень вообще не отличался излишней скромностью, а уж оконфузиться перед Дереком не боялся вовсе: этот оборотень видел его в грязи, пыли, крови, соплях и слезах за время пережитых злоключений. Пару минут назад Хейл ясно дал понять, что принимает Стилински всего и сразу, именно таким – несуразным, неловким, гиперактивным и беспокойным, со всеми тараканами и раздражающими привычками, так что подросток не намерен сдерживаться. – Одевайся, Стайлз, – ласково просит волк, напоследок невесомо проведя кончиком носа от плеча до чувствительного участка за ухом. – Божечки, ты, действительно, ужасен, – беспомощно заключает Стилински, всё его тело ощутимо зудит от желания получить намного больше, чем эти нежные дразнящие касания. Хейл отстраняется, и Стайлзу хватает пока его взгляда, чтобы перестать переживать за свою сексуальность. Глаза альфы горят теплотой и заботой, но помимо этого многообещающего дуэта в них застыло нетерпение. Парень открывает бардачок, посмеиваясь от странного набора, что находится внутри – джинсы, футболка, презервативы, бинты и перекись. – Мой парень – псих. Запасливый и предусмотрительный, но явно псих. – Соболезную, – фыркает Хейл и трогает машину с места. – Не стоит, ему ещё с моим отцом знакомиться. В дом к Стилински со здоровой психикой лезть нельзя, – пожимает острыми плечами парень и надевает футболку, висящую на нём словно на вешалке. – Будь добр заиметь в Камаро комплект моего размера, – бурчит Стайлз, мысленно сетуя на свою худобу. Шов, что должен бы располагаться на плечах висит на сантиметров семь ниже, рукава широки. Два Стайлза равны одному идеально сложенному Дереку. – Мне нравится, когда на тебе мой запах, – Хейл говорит об этом с несвойственной ему нерешительностью, но эта его фраза приятно греет изнутри. Оборотень бросает на Стайлза настороженный взгляд, но вместо отвращения или непонимания на лице подростка расплывается широкая улыбка, и он натягивает ворот футболки себе на нос, закрывает глаза и глубоко вдыхает. Дерек едва удержался от того, чтобы наброситься на Стилински, счастливо скуля, но пока он за рулём автомобиля и отвечает за безопасность его очаровательного парнишки, вынужден сохранять спокойствие. – Все ведь увидят мою шею, – вдруг подскакивает на кресле Стайлз, когда до лофта остается минуты две. Дерек ухмыляется, предвкушая бурную реакцию, когда парень опускает зеркало и старается внимательно рассмотреть свою шею, что ещё с утра не имела и пары сантиметров не покрасневшей кожи. – Что... что за..., – ошарашенно крутится перед маленьким зеркальцем парень, вертя головой точно игрушка-болванчик. – Наша слюна обладает антисептическими и исцеляющими свойствами, – объясняет оборотень, сжалившись над рискующим уронить челюсть на коврик авто подростком. – Как так? Почему я не знал? Скотт никогда такого не говорил! Я слышал только о вашей мистической способности высасывать боль, – хлопая глазами, тараторит Стайлз. – Не думаю, что он захотел бы таким поделиться, – насмешливо фыркает Хейл. – Это же нереально круто, волче! Ты как ходячая аптечка! С ума сойти, да мне теперь горы по колено! Если что ты меня тщательно вылижешь, и всё будет окей! – Слюна не волшебная, Стайлз, – хмурится Дерек. Слова неуёмного парня его встревожили, ведь ему прекрасно известна страсть этого чучела к острым ощущениям. – Даже для этого потребовалось минут пять, поэтому не суй свой зад ни во что, хоть отдаленно веющее опасностью. – Ладно-ладно, не напрягайся ты так. Я же не дурак, – Хейл только скептически вскидывает бровь на это заявление, а после останавливает Камаро у лофта. – Эй, волче, я немного нервничаю. Твоя репутация альфы не пострадает, если мы... – Лучше не продолжай, – прерывает оборотень парня и сжимает в руке его холодную от волнения ладонь. – Мне плевать, кто и что скажет, но я уверен, что твои друзья поймут тебя. О, я забыл сказать, что сегодня в лофт приехала Кора, моя младшая сестра, которая выжила в пожаре. Она знает о тебе, поэтому не переживай, – тут же добавил Хейл, замечая, как побледнел Стайлз. Подросток шмыгает носом, глубоко и шумно втягивает воздух, решительно кивает и до смешного уверенным шагом влетает в лофт, не став ждать оборотня. Что ж, такая решимость волка радовала, и он последовал за своей парой, готовясь умерить реакцию бет властным рыком, если они перейдут черту. – Всем привет! – бодро кричит через все помещение Стайлз с порога, но взгляды волчат итак прикованы к двери, ведь о приближении альфы и Стилински они узнали заблаговременно, различив шаги. – Айзек, будешь пить столько колы, лопнешь от переизбытка газов в организме и волчья регенерация не спасет, – парень с головой ныряет в холодильник, находит там свой любимый пудинг и, прихватив ложку, падает на диван, приготовившись перекусить.       Все присутствующие напряженно переглядываются, не решаясь взглянуть на альфу, а после Лейхи разрывает тишину. – Нам стоит звать тебя «мамочкой»? – кончики ушей Стайлза горели, но он храбрился, съел ещё одну ложку пудинга и проговорил. – Не утруждайтесь, дети мои, мы с папочкой любим вас, даже если вы поддадитесь подростковому бунту и станете отрицать родительский авторитет. Хотя нет. За папочку не ручаюсь. Он вас сожрёт, если неаккуратно рыпнитесь, – Дерек довольно хмыкает. Его детка не даст себя в обиду. – Дерек, у тебя ужасный вкус, – пожаловалась Эрика, не сильно удивленная новостями. Она лениво потянулась и обняла руку Бойда, прильнув к нему непозволительно тесно. – Вы о чём? – хм, а вот и самый недогадливый член стаи, настолько зацикленный на неповторимом себе и Лидии Мартин, что просто не способен воспринимать окружающую действительность с должной вдумчивостью.       Стайлз вновь начинал заметно нервничать, его ладони вспотели, а рука, держащая ложку, стала дрожать. Хейл уже сделал шаг к подростку, намереваясь его успокоить и оборвать надвигающийся словесный понос Уиттмора, но его опередила Кора. Сестрица бесшумно и мгновенно оказалась рядом со Стайлзом, встав перед ним и тем самым загородив его от Дерека. Так как Кора стояла к нему спиной, волк не видел выражения её лица и от этого насторожился сильнее, стараясь впитать эмоции беты и предупредить конфликт, но Кора была спокойна и даже самую малость довольна. – Кора. Приятно познакомиться, – она приветственно протянула руку школьнику и тот, опустив ложку в пудинг, обменялся с новенькой рукопожатием. – Стайлз, – услышал Дерек ответное и облегченно выдохнул, когда сестра отошла, вернув прекрасный обзор. Стилински был немного смущен, но в остальном всё прекрасно: нервы улеглись, и пульс вернулся в норму. – Вы встречаетесь? – выпучил глаза Джексон, мозг которого сумел-таки прийти к верному выводу. – Я, конечно, знал, что интеллектуально ты точно на ступень ниже меня, но сегодня твоя долгая загрузка превзошла все мои ожидания, – скучающе протянул Стайлз, вновь увлекшись поглощением любимой сладости.       Он выглядел таким родным и уютным на диване оборотня, посреди лофта, что он не удержался и подошёл ближе, склонился к удивленному мальчишке и поцеловал его лоб. Опомнившись, Хейл опасно сверкнул алой радужкой на замерших в ступоре бет, и те понятливо подскочили, чтобы скрыться на лестнице, ведущей в подвал. До Дерека долетел откровенный хохот волчат, который пробрал их, стоило закрыться двери тренировочной. Ну, ничего, сегодня он обеспечит им такие испытания, после которых даже лишний звук станет походить на подвиг. – Д-Дерек, – привлекает внимание смущенный голос Стайлза, и оборотень возвращает к нему взгляд, осознав, что всё время гладил ладонью затылок и шею подростка. Самолюбие приятно греет тот факт, что даже такая незамысловатая ласка отозвалась в парне возбуждением. – Ты дождешься меня, детка? – понизив голос, откровенно соблазняет школьника волк и чуть надавливает большим пальцем на шейный позвонок, проводит вверх до затылка, а после снова спускается. Стайлз быстро облизывает пересохшие губы и раздраженно цедит: – Немедленно прекрати дразнить меня, животное! Пока не выставишь своих волчат за дверь, не подходи ко мне ближе, чем на три метра, – угроза звучала крайне сомнительно от красного точно рак мальчишки, которого ощутимо потряхивало от нетерпения. Дерек не стал об этом говорить, опасаясь, что задетый за живое Стайлз не погнушается вцепиться в альфу и напомнить ему, что и он сам прикладывает титанические усилия к тому, чтобы не разложить парня прямо на журнальном столике. – Будь паинькой, – осклабился оборотень, одарив Стилински многообещающим взглядом. У них будет время, целая ночь и ещё сотни и тысячи ночей вместе, потому что волк уверен – Стайлз Стилинки был рождён для того, чтобы принадлежать Хейлу, а сам Дерек Хейл всё ещё жив, только потому что его мохнатая шкура обязана вечно быть под ласковыми длинными пальцами мальчишки.       Это нездоровое притяжение было ни на что не похоже, и волк всё чаще задумывался о том, чтобы спросить совета у Дитона. Рядом с сыном шерифа Хейл чувствовал себя целым, по-настоящему живым: с волком не было никаких разногласий даже в полнолуние, если зверь чуял мятный запах мирно спящего в кровати своей комнаты парня; тянуло незримыми нитями к нескладному школьнику, который очаровывал, манил и завлекал каждым словом, каждым движением; хотелось нежиться с ним в кровати, ласкать и любить бесконечно долго. В эту картину мира абсолютно не вписывался прежний Дерек Хейл, потерявший по своей вине всю семью и вскакивающий посреди ночи с кровати от кошмаров, выворачивающих наизнанку.       Оборотень оборвал свои размышления, когда спустился в подвал и захлопнул за собой дверь, призывая стаю отбросить шуточки и бессмысленные разговоры. Детишки насторожились, готовые отхватить по своим пушистым задницам за все прегрешения текущего дня разом. Никто не обсуждает с альфой его личную жизнь – так уж заложено природой. Волчата принимают решение вожака, как априори верное, и оскалиться на Стайлза не посмеют, даже если очень захотят, спровоцированные острым языком лишенного такта подростка. После того, как запах Хейла окончательно смешается с запахом Стилински, мальчишка станет полноценной «мамочкой», хочет он того или нет.       В этот раз альфа уделяет внимание драке один на один, а потому распределяет волчат по парам: стервозная и прыткая Эрика в паре с не менее стервозным Джексоном, сильный и крупный Бойд встает против достаточно опытного Скотта, а вот мальчишку Айзека Хейл вынужден отдать на растерзание повзрослевшей Коре. У парнишки хороший потенциал, он быстро соображает и это делает его опасным противником для неустойчивых зверей, зачастую действующих слишком импульсивно.       Следить за успехами детишек было не больно-то сложно: вовремя давать им словесную оплеуху, уберегать от чрезвычайно серьезных повреждений и давать советы.       После трёх часов беспрерывной активности, рыков и визгов, скрежета когтей и клыков, когда пол стал скользким от количества пролитой крови, а сами волчата дышали с хрипами и откровенно валились на землю от усталости, Хейл сжалился. – На сегодня закончили, – он был единственным, кто сиял и блестел в этом жутком месиве. Пришлось лишь вмешаться разок в спарринг Эрики с Джексоном, когда злобная сучка решила смухлевать и выбросить Уиттмора за пределы определенной для их боя территории под горячие лапы Скотта и Бойда.       Естественно, все порезы и укусы на каждом члене стаи затянулись, не оставив и следа. Ни одного синяка, зато лужи крови и гора испорченной одежды. Предусмотрительный альфа давно приказал иметь в лофте запасной комплект, а Эрика с Айзеком и вовсе в этом не нуждались, так как уже месяц жили на втором этаже лофта в свободных комнатах. После выпуска из школы Бойд тоже переедет, а вот Скотт и Джексон планировали жить в общежитии колледжа. Дерек не имел ничего против, предоставлял волчатам свободу, необходимую молодым, но обусловлена эта политика вседозволенности была тем, что Хейл чувствовал – они все вернутся сюда со своей парой и, возможно, семьёй.       Он и сам изрядно удивлялся тому факту, что узы их стаи настолько окрепли. Мать рассказывала о том, что альфа способен чувствовать каждого волка, их настроения и чувства, но Дерек не знал, как сильно это будет питать силы зверя. Чем крепче связь, тем сильнее волки, а вожак так и вовсе получает неимоверную мощь. Об этих странностях и собственных ощущениях Хейл уже говорил с Аланом, и советник заверил оборотня, что всё идёт замечательно, и что семья Хейлов была именно такой стаей. Отношения зиждились на доверии и дружбе, каждый готов был прийти на помощь другому. Дерек помнил об этом, и застарелая боль всё ещё грызла исподтишка, напоминая о себе неожиданными уколами аконитовых игл в грудь.       Волк поднялся по лестнице, жадно втянув носом воздух в доме, полнящийся самыми приятными ароматами на свете – мятный запах Стайлза смешался со свежезаваренным кофе и жареным мясом. Боже, да детка совсем освоился! Дерек следит за разливающим по чашкам напитки Стилински, испытывая несравненное удовольствие от этого утопического зрелища. В высокие стаканы Стайлз наливает колу для друга и Джексона, в две чашки разливает чай для Айзека и себя (зелёный и чёрный), в небольших чашках дышит паром американо для Бойда, капучино для Эрики и двойной эспрессо для Хейла.       Мимо альфы проходит целая банда, ребята расхватывают каждый своё и тут же покидают огороженную от общей комнаты лишь барной стойкой кухню. Лофт – единое пространство с винтовой лестницей на второй этаж и в подвал, высоченными потолками с тяжелыми балками. Мебели здесь немного, но места для приземления хватает всем без исключения. На диван хлопаются МакКолл с Уиттмором, на кресле уместился Бойд, а на ручке этого кресла по правое плечо от оборотня присела Рейес. Как культурный оборотень за стол сел только Лейхи. – Кора, я не знаю, что ты любишь, но у тебя есть уникальный шанс оповестить меня о своих предпочтениях, чтобы я мог угостить тебя, – бросает улыбающийся Стайлз, сознательно избегающий встречаться глазами с застывшим у барной стойки Дереком. Альфа облокотился на локти, расположив их на дубовой столешнице, и сверлил парня горящим взглядом. – Предпочитаю воду с лимоном, – оповестила сестрица, встав рядом с Хейлом. Она дождалась своего стакана, благодарно кивнула Стайлзу и составила компанию за столом Лейхи.       Стилински опустил перед Дереком чашку с двойным эспрессо, но глаз так и не поднял, борясь со смущением. – Спасибо, – выдыхает волк, любуясь подростком, который со смешным хлюпаньем пытается отпить из кружки горячий чай.       Все тягостные мысли вновь ретировались от вида по-домашнему спокойного подростка, и факт того, что Стайлз ведёт себя в лофте свободно, не испытывая прежних ужимок и стеснений, приводит волка в тихий восторг. Не зря же он старательно набивал холодильник и наводил в этом здоровенном помещении подобие уюта! – Папочка, ответь нам честно, как долго нам с Эрикой зависать вне лофта? – нарушает идиллию веселое подтрунивание Айзека. Стайлз подавился бы чаем, если б успел отпить больше, но в итоге сдавленно кашлянул, успев чуть отвернуться, чтобы не расплескать горячую жидкость. Дерек зыркнул на дерзкого Лейхи, но подметил лишь, что вся стая едва сдерживает смех – здесь не было ядовитого ехидства, они были рады за своего вожака и друга, но, как дети, сочли допустимыми шуточки в духе «тили-тили-тесто-жених-да-невеста». – Не думаю, что заядлого девственника хватит и на пятнадцать минут, так что просто прогуляемся в соседнюю кафешку за профитролями, а когда вернемся, он будет лежать без сил после трёх оргазмов, а «папочка» сидеть рядышком злой и неудовлетворенный. – Эрика в духе откровенной суки, коей и являлась, испытующе сверлила смущенного Стайлза взглядом, полным превосходства. – Если твоя тощая волчья задница не способна на долгий и качественный секс, я тут не при чём. Попрактикуйся с Бойдом, – рявкает вышеупомянутый пока-ещё-девственник. – Проваливайте отсюда, дармоеды, и не возвращайтесь до утра!       Дерек одобрительно хмыкнул и одним глотком избавился от двойного эспрессо. Скотт послушно допил остатки колы залпом, неразборчиво хрюкнул прощание и покинул лофт, спеша, очевидно, к Эллисон. – Потребую тебя повторить свои слова завтра, – дерзко откинув свои шикарные светлые волосы за спину, пообещала Рейес и, прихватив под руку Бойда, ушла, не закрыв дверь. В лифте родилась, не иначе! Оправдать её можно было только тем, что по её следам выдвинулись смехотворно высокомерный Джексон, Айзек, задорно подмигнувший Стайлзу, и Кора, разумно рассудившая, что затусить в компании Лейхи лучше, чем шататься по Бейкон Хиллз в одиночку. – Итак, – протянул Стилински, когда дверь за ребятами захлопнулась, отрезав их от всего мира.       Запереться со Стайлзом в помещении, где есть всё необходимое для поддержания жизнедеятельности в промежутках между прелюбодейством – идея крайне привлекательная. Настолько, что волк в груди нетерпеливо заскулил, перебирая лапами, и неизящно пустил слюни, пожирая мальчишку глазами. Так, успокойся, Дерек Хейл, не ты ли кичился своим невероятным самоконтролем? Ещё не хватало выпустить когти и клыки в нежную кожу подростка. Нет, это первый раз для его Стайлза, и обязанность волка – быть нежным и предельно аккуратным. – Что там у нас по плану, мой милый волче? И, да, мне стоит переживать по поводу узла и прочих волчьих приятностей? Я уверен в тебе, но сильно сомневаюсь в том, что мой тощий зад реально способен выдержать твой альфа напор, – он нервно сглотнул и вцепился рукой в столешницу, справляясь с участившимся пульсом и сбитым от волнения дыханием. Дерек, ласково заглянув в шоколадные глаза, протянул руку через барную стойку к напряженным пальцам Стайлза, погладил, заставил расцепить мертвую хватку и ободряюще сжал в своей ладони. – Детка, я так сильно смахиваю на бессовестного садиста? – Хейл старается придать своему лицу мягкости, но к этому было несколько очевидных препятствий: во-первых, к такому его «хмурая мина» (как выражался сам Стайлз) совсем не привыкла, а во-вторых, сложновато было отрешиться от накрывающей удушающими порывами страсти, что набирала силы с каждой минутой наедине со Стилински. – Тебе честно? – улыбается парень, и беспокойство в нём перестаёт наращивать темпы, но и не пропадает. – Я уже был в душе, но тебе после тренировки не помешало бы умыться, – Стайлз забавно морщит нос, делая вид, что от оборотня несёт чем-то пренеприятным, но ему просто хочется оттянуть момент и дать самому себе время, чтобы успокоиться. Дерек не станет настаивать, его мальчику, действительно, жизненно необходимы эти десять-пятнадцать минут, дабы унять внутреннюю дрожь, а уж после Хейл сможет убедить Стилински в том, что стоит его доверия. – Если решишь сбежать, то сейчас самое время, – оборотень чуть крепче сжимает чужую ладонь, а после тянется к ней губами, невесомо целует, вызывая в душе парня настоящий трепет. Надо бы отстраниться, но, удовлетворяя проснувшийся дух озорства, Хейл прикусывает костяшку указательного пальца, отчего с губ Стайлза срывается полустон-полувыдох. – Не дождешься, животное, – голос, игнорируя смысл сказанного, дрожит. – Ты просто обязан мне подарить самый жаркий первый секс из всех возможных, волче! Учитывая твою повышенную температуру тела, жарко будет и так, но будь любезен попыхтеть на славу! Я того стою, слышал, Хейл? – наверное, Дерек не сумел не выдать откровенного замешательства, пару раз даже по-дебильному поморгал и прислушался, выискивая в речи храбрившейся жертвы оборотня обман, но Стайлз не врал. Его потряхивало от предвкушения. Волк едва не зарычал, в последний момент осадив себя, чтобы не вжать парня в холодильник, налетев на него без предупреждений, зацеловать до звёзд перед глазами, облизать шею, укусить в загривок, чтобы навсегда сделать его своим...       Парень глядел на Дерека крайне вопросительно, и тут уже сам оборотень спохватился: рычание всё-таки клокотало в горле. – Прости, – Хейл мысленно затыкает глотку излишне разбушевавшемуся волку. Черт, а он только-только стал думать, что рядом со Стайлзом способен быть единым целым со зверем, не запугав при этом школьника до икоты. – Чувак, я сейчас скажу что-то, отчего и сам сейчас нахожусь в тихом шоке, – Дерек уже хотел посуроветь и напомнить мальчишке, что его дурацкие обращения в стиле хиппи чертовски раздражают, но дух из него начисто выбило продолжение фразы. – Я стал воспринимать твой рык как нечто безумно сексуальное. У меня встал.       Стоит отдать ему должное, Хейл не уронил на пол челюсть, а только застыл мраморной статуей, глядя на загрузившегося Стайлза, который, вероятно, анализировал собственную вменяемость, что с треском рассыпалась в тот самый момент, как его потянуло на то, чтобы связать себя любовными отношениями с клыкасто-когтистым альфой, способным легким движением оторвать человеку голову. – Слушай, мне кажется из-за тебя я поехал крышей, так что вся ответственность за мою невменяемую голову падает на твои мускулистые плечи, волче, – парень, не мигая, гипнотизирует взглядом шею и грудь оборотня, запечатлевает в кипящем мозгу сильное и прекрасное тело дьявольски сексуального мохнатого засранца, который сглатывает и напрягается, отчего мускулы играют рельефом по мягкой горячей коже. У Стайлза из головы вылетают вообще все мысли и слова, он только боится, что стоит Хейлу стянуть с себя джинсы, как парень грохнется в обморок точно жеманная девица от переизбытка чувств. – Тебя не учили, что небезопасно дразнить хищника? – рычит волк, обнажая заострившиеся клыки, ещё не полностью прорезавшиеся, но уже будоражащие кровь. Его прикрытые веки чуть подсвечены алым, и он дышит урывками, словно до этого бежал до самой Канады на своих четырех. – Если ты ещё не разобрался, то скажу сам: Стайлз Стилински – ученик так себе, принимая во внимание СДВГ. Курсы по безопасному поведению в лесу при встрече с дикими зверями я, вероятно, прогуливал. Ты ведь сделаешь меня своим, а, животное? – усмехается парень, уверенно делая шаг навстречу волку.       Стайлзу больше не нужно давать десять-пятнадцать минут, они ему противопоказаны, потому что за этот скромный отрезок времени Стилински способен накрутить себя до трёх панических атак и летального исхода. Но пока Дерек Хейл так близко, пока он так эротично хмурится, издавая рычание, которое стоило бы запретить на законодательном уровне, чтобы сократить число смертей от инфарктов, Стайлз готов отдать ему вообще всё: деньги, одежду, кровь, жизнь, девственность – пусть сам выбирает.       Одного решительного шага к волку хватает, чтобы тот, почуяв перемену настроения пары, буквально набросился на парня со страстным поцелуем, притянув к себе за талию, вынудив вжиматься до боли тесно и практически не дышать. Языки сплетаются, а Стайлз никак не может поймать тот темп, что выбрал оборотень. У хитрого волчары явное преимущество – животная скорость, нечеловеческая сила и звериная страсть. Он в доли секунд срывает с мальчишки футболку: Стилински в футболке Хейла чертовски очарователен, но обнаженный в разы аппетитнее. Пара ловких движений, и джинсы парня присоединяются к верхней одежде, брякнув металлической пуговицей где-то за спинами неразрывающих поцелуй любовников. – Совместный душ, – оповещает о ближайших планах на будущее Хейл, отрываясь от досконального изучения рта Стайлза ровно на секунду. Школьник не кивает, но послушно обнимает ногами бедра, а руками шею, когда Дерек подхватывает его, сжимая в ладонях ягодицы.       Должно быть, способность с закрытыми глазами и с телом в загребущих лапах добираться до нужной точки, при этом не пересчитав конечностями стены и ни разочка не споткнувшись – ещё одна уникальная особенность потомственных оборотней. Иначе Стайлз не мог объяснить то, что они без лишних приключений оказались в ванной, где ему позволили встать на землю обетованную. – Я могу и привыкнуть к такому сервису, – хмыкнул парень, чувствуя дрожь в коленях, но не страшась упасть. Его талию обнимают самые надежные руки из всех, и волк точно не позволит Стилински расползтись по плитке бесформенной лужей (по крайней мере, сейчас). – Привыкай, детка, – возбужденным голосом Дерека Хейла можно завлекать всё, что движется, используя, как афродизиак. Хищные черты лица, литые мышцы, на которые теперь можно смотреть без зазрения совести и не подключая фантазию (оборотень ловко стянул с себя джинсы, оставшись в черных боксерах, что были не в силах скрыть каменный стояк, от размеров которого Стайлз испуганно сглотнул). – С-слушай, ты уверен, что скрывающийся в твоих трусах зверь способен в меня поместиться? – не отрывая от подрагивающего в предвкушении под натянувшейся тканью агрегата глаз, шепчет Стилински. – Вот и проверим, – скалится хитрый волчара и притягивает Стайлза к себе за резинку трусов, чтобы снова втянуть его в лишающий рассудка поцелуй. Пользуясь податливостью неопытного подростка, которого изрядно трясет от переизбытка гормонов, оборотень раздевает его, сдергивая нижнее белье. – Господи-Боже, волче, сбавь чутка обороты, пожа-алуйста, – растягивая последнее слово от того, что его снова впечатали лопатками в плитку, умоляет Стайлз, уверенный на все двести процентов в том, что кончит от одного прикосновения, хоть это и жуть как стыдно.       Хейл, не ведая жалости, набрасывается на нежную шею, прикусывая буквально каждый сантиметр, предвкушая сладкий момент, когда позволит себе вонзить клыки достаточно глубоко, чтобы пометить свою пару, при этом не обратив. Человеческий запах наиболее силен именно в этом месте, на загривке, к которому нос волка так и тянется, чтобы вдохнуть поглубже чарующую мяту. Дерек широко гладит мягкую кожу, изучая ладонями спину, лопатки, считает пальцами чуть выдающиеся на стройном теле ребра, проводит по напряженному прессу, а следом проталкивает между ног подростка своё бедро. Ощущая болезненно пульсирующий член едва не захныкавшего от случайного прикосновения Стайлза, Хейл впечатывается в подростка, чтобы сдвинуть тесно прижавшееся к достоинству парня бедро вверх. Зажатый между собственным животом и чужой горячей кожей, возбужденный и без того до своего предела орган чуть дергается, и Стилински не сдерживает вскрика, пачкая спермой и себя и оборотня. – Черт, – обиженно ругается парень и тянет волка за волосы, чтобы заставить, наконец, посмотреть в раскрасневшееся после позорно быстрого оргазма лицо. – Если Райес прознает, я тебя убью, – чертова стерва была абсолютно права по части прискорбной выдержки незакаленного постельными делами подростка. И это несмотря на обилие мастурбации! Проклятый Хейл слишком хорош… – В душ, – очевидно, что и во время секса Дерек не станет блистать красноречием. Что ж, Стайлз был прекрасно осведомлен, что у его любимого стоит жесткий ограничитель в двадцать слов в неделю. – Трусы снимать не планируешь? – уже включив воду, бросает парень через плечо. И тут же сожалеет о сказанном, так как крепкие мужские руки снова обхватили его за талию, и в столь тесных объятиях крайне сложно было проигнорировать то, что между твоих ягодиц абсолютно-совершенно-точно проехалось нечто твердое, горячее и… огромное.       Стайлз сглотнул, заклиная себя не трусить, и завел руку за спину, чтобы коснуться будоражащего воображение органа. Сомкнул пальцы на стволе, ликуя уже потому что обхвата руки вполне хватает, а после на пробу проводит по всей длине. Спасибо, Боженька! Размеры альфы вполне себе человеческие, а не те, что успел себе нафантазировать запаниковавший подросток. Больше, чем у самого Стилински, но ненамного. Стайлз и сам не заметил, что облегченно выдохнул, а Дерек тихо засмеялся ему в затылок. – Не смей издеваться! – краснея по самые уши, шипит он оборотню, и тот обрывает смех, целует острое плечо и толкается бедрами вперед, прямо во всё ещё сомкнутый кулак Стайлза. Его дыхание тяжелое и шумное, а о пронзительный хищный взгляд, кажется, можно порезаться. Откровенно говоря, Стилински в новинку видеть Дерека таким открытым в эмоциональном плане. Обычно его мрачная мина не выражала ничего кроме трёх недопредложений: «Убью-Заткнись-Плевать».       Сейчас же оборотень прижимается обжигающе тесно, удерживает в обеих ладонях мягкие ягодицы подростка, с завидной периодичностью сжимая их и поглаживая, а после тянет его под струи воды. Экономия точно не конёк богатенького папика Хейла, так как теплый душ льёт и льёт, пока пара ненасытно целуется, пока волк нетерпеливо трётся напряженной горячей плотью о тощее бедро подростка. Прихватив с полки смазку, мужчина щедро льёт её на руку, проводя эти манипуляции за спиной с трудом соображающего Стайлза, которого накрыло новыми ощущениями настолько, что тот, зажмурившись, хватался за плечи оборотня, чтобы не сползти на дрожащих ногах на пол.       Однако когда Дерек вводит в него палец, Стайлз широко распахивает глаза, схватив воздух влажными от льющей воды губами. – Господи, Боже мой, волче, – наперебой выталкивает из непослушного горла слова, что всегда помогали справиться со стрессом. Молчание точно не про Стайлза Стилински, и, чтобы хоть немного вернуть голове трезвость, он позволяет себе тараторить всё, что загорится в атрофировавшемся мозгу. – Шшш, – успокаивающе тянет на ухо Хейл, поглаживая свободной рукой поясницу, а после ласкает губами пестрящую родинками шею, побуждает отдаться, расслабиться в его надежных объятиях. Стайлз старался, как мог, смиренно уткнулся вспотевшим лбом в сильное плечо и сосредоточился на собственном дыхании.       Дерек продолжает проталкивать палец внутрь, расслабляя стремящиеся сомкнуться стенки, и уже через пару движений добавляет второй. Стилински жалобно всхлипывает от непонятных ощущений и дикого смущения, которое жжёт изнутри скулы. Во всём этом действе мало приятного, если честно, так что Стайлз старательно кусает губу, чтобы не попросить Хейла остановиться. В эти минуты оборотень такой пленительный и сексуальный, что парень бы расстелился перед ним ковриком, чес слово. – Я люблю тебя, Стайлз, – вдруг шепчет своим адово прекрасным голосом Дерек, и Стилински блаженно стонет, неожиданно для себя самого. Вероятно, именно этого эротично-порнушного шепота не хватало подростку для того, чтобы потерять связь с реальностью и с собственным телом. – Ты такой красивый, такой сексуальный, – продолжает волк злонамеренно выбивать из головы парня остатки здравого смысла, поощряемый усилившимся запахом чужого возбуждения и окончательно размякшим телом в своих руках.       Именно внезапная разговорчивость дарит оборотню возможность толком задвигать пальцами и найти указательным простату. От легкого прикосновения к заветной точке Стайлза буквально прошибло электрическим разрядом до самых кончиков волос, голос его скакнул на высокую ноту, а член снова налился желанием, уперевшись Дереку в бок. Язык в кое-то веки отказывает обычно не лезущему за словом в карман парню, и это рождает в груди волка приятное удовлетворение, он даже довольно рычит, добавляя третий палец. Терпение плещется в переполненной чаше опасно сильно, рискуя опрокинуться и смыть остатки человеческого, вверить пульт управления зверю. Нельзя. Нельзя. Нельзя. – Стайлз, спальня, – оповещает Дерек, и парень доверчиво обнимает его за шею непослушными руками. Хейл выключает воду, подхватывает парня и наскоро промакивает его спину и волосы полотенцем, но тут же бросает это гиблое дело, решив, что влажное тело и мокрые волосы – меньшее из зол. Самоконтроль рискует с треском лопнуть, так как Стайлз в его руках сам потирается липкой от смазки задницей о болезненно пульсирующий от возбуждения член. И не боится же шлепнуться на пол в дороге! Хейл едва не скулит, успокаивая себя лишь тем, что до кровати осталась пара шагов. – Я сделаю тебя своим, – угрожающе рычит альфа, и его алые зрачки отражаются в затуманенных от возбуждения омутах. Не размыкая хватки, Хейл опускается на кровать, наваливаясь на свою жертву сверху. – Больно, я помню, – нервно произносит пара волка, совершенно не переживающая о своей роли Красной Шапочки. – Войди уже в меня, мой божественно прекрасный альфа.       Дерек слышит, как что-то в голове оглушительно щелкает, и упускает момент, когда резко и быстро толкается в Стайлза, до пошлого шлепка яиц о его аппетитную задницу.       Блять.       Стилински болезненно охает, и тут же начинает хватать ртом воздух в попытках вдохнуть. – Прости, детка, – извинения выходят паршивыми и неискренними, потому что внутри Стайлза до одури охуительно. Хейл мысленно заклинает себя не двигаться, не начать втрахивать бедного парня в кровать, рискуя порвать его. Вспоминая все уроки отца и матери по контролю волка, Дерек нежно проводит по напряженному животу подростка кончиками пальцев, высасывая его боль, черными змейками побежавшую по венам. – Дерек, – вдруг слетает с искусанных губ его имя, и оборотень тут же поднимает глаза, внимательно оглядывая любимое лицо. Парень нежно улыбается и тепло смотрит на альфу. От той жгучей смеси страсти, заботы, благодарности и любви, что плещется в шоколадных глазах, Хейлу страстно хочется счастливо взвыть, но он только целует эти обворожительные мягкие губы и подается бедрами назад, выходя почти до конца, чтобы снова толкнуться максимально глубоко.       Стайлз призывно ахает, и этот звук – музыка для ушей и сердца. Предохранители сгорают ко всем чертям, из груди с каждым новым движением вырывается нетерпеливое, но довольное рычание, удовольствие кроет похлеще тяжелой наркоты, Хейл чувствует, как сознание ведёт, и словно со стороны наблюдает, как собственные руки переворачивают Стайлза на живот, подкладывая подушку. Он немилосердно вбивается в податливое тело, стремясь избавиться от нарастающего комом нетерпения внизу живота, подросток абсолютно фантастично вскрикивает, через слово вплетая в симфонию наслаждения мольбы: «Дерек! Ещё! Пожа-алуйста-а!».       В его тонких пальцах сминается простынь, и волосы мальчишки мокрые не только от душа, но и от пота, завораживающими каплями стекающего по виску, шее, пояснице. Дерек понимает, что готов взорваться, как и сам Стайлз, уже балансирующий на грани очередного оргазма, волк зарывается ладонью в волосы на затылке парня, вжимая его лицо в постель. Радужка тонет в кровавом свечении, клыки заостряются. Входя так глубоко, что Стайлз невольно сильнее утопает коленями в матрасе, волк впивается в вожделенный загривок, прокусывая нежную кожу до крови и тут же бурно кончая. До помутневшего сознания доносится вторивший ему крик удивленного мальчишки, превратившийся на середине в откровенный стон. От Стилински чуть ощутимо веет страхом от неожиданной боли, но это не помешало ему излиться, перепачкав свой живот и наволочку.       Вкус крови Стайлза на языке, их тесно переплетенные запахи и чувство абсолютного удовлетворения. Теперь они стали парой по-настоящему, и Стилински в ближайшее время сможет оценить все прелести обоюдной связи с оборотнем.       Клыки исчезают, и Хейл тут же заботливо зализывает место укуса, на глазах превратившееся из свежей раны в белый шрам, чуть выделяющийся на светлой коже. Прерывать близость не хотелось от слова «совсем», но Стайлз под волком нетерпеливо поерзал, постепенно приходя в себя. – Дерек? – охрипшим от стонов и криков голосом окликает его парень. – Ты…не планируешь…ну, знаешь…вытащить из меня свой член? – А как же второй раунд? – скорее издевается, чем реально предлагает оборотень, понимая, что для неопытного подростка и этого опустошительно много. На Стайлза постепенно нахлынут чувства волка, тесно смешавшись с его собственными, и к этому будет трудно привыкнуть. – Ты укусил меня, – пораженно выдыхает Стилински, и Дерек начинает понимать, о чём он волнуется. – Я не обратил тебя, Стайлз. Клыки вошли недостаточно глубоко. Мы стали парой, – Хейл, наконец, отводит назад бедра, и его партнер чуть слышно мычит в подушку. – Я теперь волчья мамочка? – довольно ухмыляется парень, поворачивая голову к прилегшему рядом волку. – Ты и был «мамочкой», – фыркает Дерек, вспоминая, с какой заботой и строгостью относился Стайлз к бетам, своим друзьям, что не могли похвастать столь острым умом. – Теперь ты сможешь понимать меня лучше, сможешь при желании узнать, что я чувствую. – Крутотень, – оживляется беспокойный Стилински, в глазах которого загорелось неприкрытое любопытство. – А ещё? Смогу читать твои мысли? Призывать тебя в духе Покемонов? Смогу перенять парочку твоих суперспособностей? Было бы здорово!       Дерек страдальчески вздохнул. Совсем недавно этот буйный аддероллозависимый маньяк стонал под ним, не в силах вымолвить ничего связного, а тут вернулся в своё амплуа ужасного собеседника, обожающего долгие монологи. – Нет, Стайлз. Никаких суперспособностей, – «кроме ускоренной регенерации после секса». Природа урожденных оборотней, которых осталось удручающе мало, помогала приспосабливаться и выживать. Дабы во время гона снизить риск попросту затрахать пару до смерти, щедрая метка дарила единственной любви мохнатых этот бонус. Эдакий апгрейд. – Эх, – разочарованно протянул парень, но тут же встряхнулся и стрельнул в неожидающего волка лукавым взглядом. – Зато у меня в единоличном пользовании самый горячий альфа во Вселенной. Кстати, ты на удивление нежен в постели. Я был уверен, что ты просто ухватишь меня покрепче и нагнешь, наплевав на прелюдии, но…       Дерек не стал слушать этот бред дольше, подался вперед, впиваясь в пухлые губы и оглаживая затылок. Желание медленно, но верно растекалось по расслабленному телу, и стоило Стайлзу ответить на поцелуй, сплетаясь с языком оборотня своим, как волк уже не мог обещать и самому себе, что второго захода не будет.       Хейл сжимает в кулаке уголок подушки, только бы не вцепиться в желанное тело обеими руками, не оставив паре иного выбора, кроме как снова призывно стонать, утыкаясь носом в постель.       Сконцентрированный на сдерживании внутреннего зверя, Дерек не успевает среагировать, как оказывается на лопатках, прижатый Стайлзом, уверенно его оседлавшим. Карие глаза хитро сощурены, и весь вид гордого собой подростка явно говорит о том, сколь доволен он тем, что сумел оказаться сверху. Оборотень невольно отзеркалил самодовольную усмешку парня. – Что я говорил о поведении вблизи хищника? – скептически изгибает бровь, а Стайлз улыбается ещё шире. – Кажется, там что-то было о том, что дразнить альфу полезно для здоровья и насыщенной сексуальной жизни. Это ведь только для меня такое уникальное спецпредложение? Потому что лишь моя болтовня сводит тебя с ума? Кстати, ты же сказал, что я красивый недавно, мне не почудилось? – он привычно тараторит, но скулы чуть заметно розовеют, а к запаху примешивается волнение. Самооценка подростка оставляет желать лучшего. Хейл искренне не понимает, почему Стилински способен счесть себя непривлекательным. – Ты прекрасен, Стайлз, – серьезно заверяет любовника волк, в шоколадных глазах блеснуло недоверие, смешавшееся с надеждой. Дерек прощается с гуманной идеей ограничиться одним раундом, а волк внутри, предвкушая, порыкивает, нетерпеливо наворачивает круги. Потомственный оборотень гладит чужие бедра и медленно скользит по нежной коже выше, ласкает бока и спину, пересчитывает пальцами родинки, что десятками созвездий рассыпались по телу. – Ты невероятно сексуален, Стайлз. Я хочу никогда не выпускать тебя из этой кровати, облизать каждую часть твоего тела, сто раз пересчитать родинки и целую вечность наслаждаться твоим срывающимся от стонов голосом, – подросток трепетно дрожит, реагируя на каждое прикосновение умопомрачительно остро. Он кусает губы, и глаза его с каждым новым словом волка всё ярче светятся восторгом. – Я люблю тебя, – выдыхает Хейл, опуская ладонь на тонкую шею и наслаждаясь ускорившимся пульсом под своими пальцами. – Блять, это просто незаконно, быть таким охуительным, волче, – Стайлз невольно потирается о живот Дерека бедрами, а после приподнимается, обхватывает рукой его член и вводит в себя, медленно опускаясь. – Ох, Господи, – жалобно скулит подросток, удобнее упирается руками Хейлу в плечи и совершает новое движение, протяжно простонав от удовольствия.       Они дышат шумно и часто, Дерек жадно гладит напряженные бедра, но уже через пару минут не выдерживает мучительно медленного темпа, выбранного Стайлзом, и сам толкается бедрами навстречу, сжав в обеих руках многострадальные ягодицы подростка, что точно покроются синяками. Стилински, отбросив смущение, стонет во весь голос, навалившись на оборотня и чуть царапая короткими ногтями плечи. Его мольбы становятся откровеннее, превращаясь в: «Боже-Дерек-глубже-да-там» и долгое протяжное «а-а-а», сводящее зверя с ума.       Хейл меняет позу, чтобы упростить себе задачу, подхватывает подростка под колени, заставляя шире расставить ноги, подминает под себя и усиливает напор. На кончившего ещё на первом толчке от сменившегося угла проникновения Стайлза можно смотреть бесконечно долго, но Дереку не до созерцания, он втрахивает подростка неудержимо сильно, до звездочек в глазах. От бешенных движений Стилински теряется, после пережитого оргазма чувствительность значительно возросла, и его хватает только на жалкие всхлипы. Стайлз самым позорным образом прослезился, не сумев справиться с удовольствием, и волк слизывает с виска его слёзы, делает пару толчков и раскатисто рычит, изливаясь внутрь.       Подросток собирает себя буквально по частям, склеивая расколовшийся на мелкие частицы здравый смысл, пока оборотень до ужаса странно вылизывает его шею. Стайлз фокусирует взгляд на расплывающимся потолке и тянется ослабевшими руками к голове своего волка, у которого тоже снесло крышу от удовольствия. Он ласково почесывает лохматую голову альфы, пока ощущение собственного тела постепенно возвращается. Поясницу уже немного ломит, так что утром подняться с кровати будет, вероятно, непросто, свой зад Стилински не чувствует, но судя по наполненности в животе Хейл всё ещё внутри и всё ещё…       Стоп.       Стайлз чувствует, как медленно, но неотвратимо растягиваются стенки, а в нём увеличивается в размерах горячий член клыкасто-мохнатого сексуального маньяка. – Ох, – всё-таки сдавленно охнул парень, так как безумное растяжение становилось болезненным, и хренов волк даже не планировал отстраняться и перестать кончать. Господи-Боже, Стайлз Стилински помрет натянутый альфой от переизбытка спермы в организме. Захлебнется в ней, как в самой жесткой рисованной порнушке японцев. – Дерек! – панически окликает он Хейла, упершись руками в его плечи, стараясь отстраниться.       Попытки к сопротивлению никакого эффекта на оборотня не оказали, он только впился своими чертовыми зубами в плечо жертвы и снова толкнулся внутри набухшим узлом. Вот теперь Стайлз вполне сознательно расплакался от своей беспомощности и свалившихся на него незнакомых ощущений, постепенно доходящих до пустой после трёх оргазмов головы. Он бестолково бьет одичавшего альфу, непрерывно тарахтевшего, как заведенный мотор, по лопаткам, плюется ругательствами, покрывая матом своё авантюрное бесстрашие и идиотизм. – Кто, блять, просил меня связывать себя с животным? Чёрт, да когда же ты прекратишь? Хоть прорычи мне что-нибудь вразумительное в ответ, козёл! Предупреждать же надо о том, что собираешься сцепиться со мной на неопределенное время! Твои социальные навыки – полнейшее дерьмо! Дерьмовое дерьмище, Хейл, слышишь?       Всё внутри распирает, и Стилински уверен, что его разорвёт изнутри, но узел, наконец, прекращает увеличиваться, а потерявший контроль Дерек чуть отстраняется и поднимает на подростка свои красные фонари глаз. В его пасти хренова туча заострившихся клыков, и он всё ещё рычит и хмурится, продолжая раздувать живот подростка спермой, которая Бог знает, откуда берётся. Серьезно, это кажется невозможным с точки зрения биологии. – Ненавижу тебя, вшивый засранец, – обиженно шепчет Стайлз и нагло врёт. Даже саднящая боль в заднице не заставит его отвернуться от этого лохматого недоразумения, которое, оглядев покрасневшие от слёз глаза, тут же пришло в себя.       Дерек моргает, возвращая естественный цвет глаз и избавляясь от клыков и когтей, беспокойно скользит беглым взглядом по своей паре. Хейл выглядит испуганным, Стайлз вообще впервые видит брутального альфу таким. – Стайлз, – сипло выдыхает урождённый волк, не делая попытки двинуться, так как любое движение сейчас отзовется в подростке болью. – Чёрт, – виновато опускает глаза мужчина, больше похожий на нашкодившего пса. Он касается живота подростка кончиками пальцев и вытягивает боль, но Стайлз не видит в этом необходимости – её практически и нет уже. – Насколько мы так застряли? – деловито интересуется он, не в силах смотреть на загрузившегося оборотня. – Волче, всё нормально со мной, перестань. Видишь же, даже забирать нечего, – Стайлз бросает взгляд на тонкие сероватые змейки, вьющиеся по пальцам и кисти к запястью. – Прости, – убито роняет Хейл, поднимая глаза, в которых плещется безграничное сожаление. – Эй, этого ещё не хватало! – тут же вскидывается возмущенный подросток. – Я тебя оседлал, помнишь? И в какую трубу вдруг вылетели твои признания в любви? Я прекрасно осознавал последствия, когда подставлял альфе свой зад, чтоб ты знал! Да блять, ты же сам меня предупреждал, а я не выказал сопротивления! Мне даже не противно, просто непривычно и странно! Я – человек и вообще девственник, а сейчас в моей заднице твой узел, так что будь снисходительнее к моей реакции, окей?! – Стайлз, прекрати орать, ты сжимаешься, – сдавленно просит Дерек, задирает голову и зажмуривается: его накрывает новый оргазм, и он невольно двигает бедрами. Стилински был готов болезненно поморщиться, но оказался абсолютно безоружен перед тем фактом, что это будет приятно настолько, что он снова обессиленно рухнет на кровать, так как ослабевшие локти мгновенно разъехались в стороны. – Аа-ах, – стонет на выдохе пораженный очередным открытием Стайлз. Черт побери, ему до одури нравится чувствовать внутри себя волчий узел, и он, кажется, способен снова кончить.       Дерек понятливо смыкает пальцы на вялом после трёх оргазмов члене, надрачивает уверенно и быстро, и подросток выгибается в пояснице, переживая самый настоящий, мать его, оргазм. Хейл слизывает капли пота на острой ключице, обводит языком впадинку на шее, прикусывает кадык и гладит грудь парня широкими успокаивающими движениями. Узел постепенно уменьшается, и по расчетам волка им осталось минут десять, так что он аккуратно приваливается на бок, чтобы не придавить тяжестью своего тела подростка. – Я тебя обожаю, – сбивчиво шепчет ему на ухо человек, сердцебиение которого самый успокаивающий на свете звук. – Никому не смогу об этом рассказать, но со всей ответственностью заявляю, что это самый лучший первый секс, который у кого-либо был!       Дерек улыбается и ласково трется носом о мягкую щеку. В груди впервые за тысячу лет царит пьянящий покой. Стайлз зевает, сонно поглаживая спину лежащего сверху оборотня, и волк невольно зеркалит зевок, тоже ощущая сонливость, тягучей жидкостью разливающуюся по расслабленным мышцам и опустевшей голове.       Хейл сам не заметил, как провалился в царство Морфея вслед за умиротворенно сопевшим Стайлзом, окончательно и бесповоротно выбившимся из сил.