Shen Yuan of No Relation

      За год, прошедший с тех пор, как Ло Бинхэ и Шэнь Юань вступили в секту Цанцюн, библиотека пика Цинцзин стала для Ло Бинхэ местом хорошо знакомым и почти родным.       Это самая большая библиотека во всей секте. В ней нет пыли. Каждая книга читается слишком часто, чтобы такое могло произойти, даже древние фолианты, для чтения которых нужно разрешение мастера. Полки доходят до потолка; в библиотеке запрещено разжигать огонь, и в ней нет окон, чтобы не повредить хранящиеся в ней знания. Вместо этого для света используются ночные жемчужины. Теперь Ло Бинхэ знает, что невероятно редкий и ценный источник света висит на потолке в стеклянных чашах, а библиотека настолько велика, что для этого требуются сотни таких чаш. Их свет мягкий, но достаточно яркий, чтобы его глаза не уставали.       Это место, куда он и Шэнь Юань часто приходили тайком, пока Чжао Дэ не был сослан. Сложность заключалась в том, чтобы проникнуть внутрь, не будучи пойманными хулиганами, и выбраться оттуда, не попав в беду. Но теперь им разрешено посещать библиотеку без опасений, и Шэнь Юань часто тащит сюда с собой Ло Бинхэ.       В конце концов, Цуй Вэньянь выполняет все обязанности Юаня. Это означает, что у его друга гораздо больше времени, чем раньше, и он с большим энтузиазмом делится всем, что узнает. Именно там Ло Бинхэ и ждет, беспокоясь.       Он не знает, сколько времени должна длиться эта встреча. Он никогда не был на таких, и ему кажется, что встреча с семьей Чжао Дэ может длиться вечно. Он надеется, что это не так — мысль о том, что Юань должен провести столько времени в одной комнате с ним, ужасна, и Ло Бинхэ жалеет, что не смог пойти с ним. Он знает, что Шэнь Цинцю и Юэ Цинъюань будут там, но это не помогает.       Ло Бинхэ откладывает книгу на потом; она о флоре в Бездне, хотя он сомневается, насколько она точна. В конце концов, все описания, кажется, взяты из рассказов демонов. В любом случае, Юань найдет ее гораздо более увлекательной, чем Ло Бинхэ.       И вот он появляется: топает по снегу у входа, поправляет свою пушистую шапку и оглядывает библиотеку. Увидев Ло Бинхэ за одним из угловых столиков, хорошо просматриваемых от входа, Шэнь Юань сияет, как само солнце.       Ло Бинхэ мог бы растаять от облегчения; он выглядит прекрасно. Его щеки раскраснелись от холода, пушистая шапка натянута на уши, и он просто чудесно выглядит.       Юань собирается сесть, но Ло Бинхэ притягивает его к себе и обнимает, из-за чего тот чуть не падает ему на колени. Раздается протестующий крик, но Ло Бинхэ не обращает на это внимания. Он отстраняется, чтобы проверить, нет ли у Юаня травм, и останавливается только после четвертого удара по рукам.       — Ты такой придирчивый, — жалуется Юань с красным лицом, а Ло Бинхэ улыбается.       — Юань нуждается в заботе, — говорит он, за что получает легкий толчок. Он покачивается, и его улыбка превращается в широкую ухмылку.       — Перестань, — говорит Юань, а затем гримасничает. — Не превращайся в шибо.       — Что?       — Я думаю, он сумасшедший, — говорит Юань, внезапно выглядя озабоченным. Ло Бинхэ садится прямо, беспокойство сжимает его, пока Юань не продолжает. — Он угрожал Чжао Дэ!!       Ло Бинхэ моргает.       — О, ладно, — говорит он, решая, что, возможно, Чжанмэнь-шибо можно доверять. В отличие от их шицзуня. — Ты ел?       — Шицзунь сказал, что я от нервов выблюю всю еду на встрече, если поем, как будто я ребенок. И это не нормально! Это... простите, простите... — извиняется Юань перед библиотекарем, пожилым мужчиной, который поднял бровь, чтобы напомнить Юаню о его громком поведении. — Мы будем... я буду вести себя тихо.       — Пойдем покушаем, — говорит Ло Бинхэ, забирая две книги, которые он отложил для Юаня, — о флоре Бездны и о пауках, потому что Юань в последнее время зациклился на пауке в общежитии. — Это для тебя, — объясняет он и идет за разрешением на их выдачу. Талисманы, приклеенные к книгам, гарантируют, что люди будут обращаться с ними осторожно из страха смерти. Или, по крайней мере, из-за страха больно получить по рукам.       — О! О, что... Оооо, — вздыхает Юань, а затем надувает губы, когда Ло Бинхэ не позволяет ему взять книги, поворачиваясь, чтобы они были вне досягаемости Юаня. — Если они для меня, позволь мне хотя бы их понести, Бинхэ.       — Юань еще не ел.       — И какое это имеет отношение к делу...       Ему удается уберечь книги от радостных, но жадных рук Шэнь Юаня, пока они не добираются до столовой. Но там уже перестали подавать еду, и Ло Бинхэ лично приходится позаботиться о том, чтобы Шэнь Юань наелся.       Как только он кладет книги на стол, Шэнь Юань зарывается в них носом. Конечно же, он выбрал книгу о флоре Бездны с темно-красной обложкой. Шэнь Юань осторожно держит ее, даже когда прыгает, чтобы сесть на одну из стоек, свесив ноги, прежде чем открывает ее. Он находится вне досягаемости, чтобы мешать готовке, но как раз достаточно близко, что Ло Бинхэ нужно только посмотреть в сторону, чтобы увидеть его.       — Этот интересуется... что они сказали? — спрашивает он, приступая к приготовлению еды. Он решает, что сейчас едой должно быть что-то, что можно быстро приготовить. Прошло уже несколько часов с тех пор, как Юань должен был поесть. — Я имею в виду, на встрече.       Юань не отвечает, пока Бинхэ не тычет в него локтем.       — Что? О! Ну, э-э. Это... Ничего особенного? Чжао Дэ не вернется, но шибо сказал... а потом шицзунь... ну, шицзунь не позволил этому вернуться в бамбуковый дом сразу после встречи. Не то чтобы я не собирался после этой встречи сразу же найти Бинхэ, конечно, — поспешил заверить его Юань, хотя его глаза сияли от восторга, когда он продолжил. — Но я просто сразу же хотел одолжить одну из книг, которые нашел в доме шицзуня. Она была такая интересная, Бинхэ, о небесных зверях, которые иногда просто появляются, и что, если паук в общежитии — один из них?       Такой скачок в логике просто безумен.       Бинхэ сдерживает смех и вместо этого поощряет Шэнь Юаня продолжать. Он слушает, как его лучший друг болтает, рука Юаня только иногда касается своей шеи, но в основном его руки остаются на книге. Ло Бинхэ думает, что, возможно, Юань кажется более живым, чем раньше. Как будто с него сняли груз.       Они будут в порядке, решает он, вспоминая, как ему удалось пробраться в спальню Юаня прошлой ночью. Теперь они оба смогут спать, и для этого нужно только, чтобы Ло Бинхэ был осторожным. Юань не будет взрывать вещи и не будет страдать от отклонений ци, а зима уже подходит к концу.       Чжао Дэ ушел, и Шэнь Юань наконец в безопасности.

***

      Остаток дня проходит одновременно слишком медленно и слишком быстро. Шэнь Юань чувствует, что внутри него есть какая-то странная энергия, беспокойная и головокружительная, почти вызывающая тошноту от чего-то.       Он держится подальше от Бамбуковой хижины, потому что Шэнь Цинцю был явно в ярости, когда они вернулись, его лицо все еще было красным, губы сжатыми, и он выглядел так, будто через пять секунд съест свой собственный веер.       Вместо этого Шэнь Юань позволяет Ло Бинхэ утащить его на кухню, где ему подают вкусную еду, затем обратно в библиотеку, где они читают о растительном мире Бездны (Очень полезно! Для будущего! Половина информации неверна, но все равно) а потом, когда Нин Инъин нарушает тишину, залезая на книжные полки в поисках самых красивых книг, и библиотекарь заставляет их уйти, они втроем отправляются в беседку, где он и Ло Бинхэ однажды укусили повелителя пика Байчжань. Снова всплывает имя Чжао Дэ.       — Я его хорошенько пришлепала снежками! — с гордостью рассказывает им Нин Инъин, ее щеки покраснели, а карие глаза сощурились в полумесяцы от широкой улыбки. — Просто, бац! Прямо по голове. Но я забыла добавить камень, — добавляет она, немного печально.       Ло Бинхэ уверяет ее, что все в порядке, и они на мгновение задумываются, не пойти ли им вслед, чтобы попробовать еще одну снежную атаку — теперь уже с камнями.       Ужасающе.       Жена из детства всегда была такой жестокой? А Бинхэ был таким жестоким с самого раннего возраста? Он уверен, что нет. Но Шэнь Юань не может заставить себя беспокоиться об этом. Он заплетает волосы Ло Бинхэ, пока они разговаривают о страшных вещах, и почти не обращает внимания на то, что Нин Инъин наклоняется над Бинхэ, чтобы посмотреть на работающие руки Шэнь Юаня, слишком близко и нарушая личное пространство, но в конце концов он решает, что волосы Ло Бинхэ слишком мягкие, а его собственные руки слишком беспокойные, чтобы остановиться. Он просто отклоняется как можно дальше, не теряя из виду косу.       Ему кажется, что он моргнул, и вдруг солнце начало садиться, а луна уже взошла. Снег ловит эти серебристые лучи и не дает ночной тьме по-настоящему опуститься. Он машет на прощание друзьям и улыбается Ло Бинхэ перед тем, как уйти.       Нин Инъин, конечно, не знает. Она была абсолютно неумела в хранении секретов в «Пути Гордого Бессмертного Демона», и половину времени только доставляла Ло Бинхэ неприятности. Шэнь Юань не хочет рисковать, спасибо.       Когда он возвращается в Бамбуковую хижину, в окнах еще горит свет. Шэнь Юань осторожно стряхивает снег с обуви, прежде чем войти внутрь, и тепло обволакивает его щеки. Похоже, Шэнь Цинцю взял на себя миссию израсходовать все лишние дрова, которые Бинхэ нарубил за последний год; Шэнь Юань поспешно снимает зимнюю одежду, боясь растаять на месте.       — Этот приветствует шицзуня, — говорит он и не получает ответа.       Чертовски грубо.       Шэнь Цинцю стоит у своего стола. Он что-то делает? С того места, где стоит Шэнь Юань, он не может разглядеть, рисует ли он или пишет. Все, что он видит, — это долгие, медленные движения Шэнь Цинцю, который окунает кисть в чернила, а затем возвращается к бумаге перед собой. Он окружен книгами и бумагами, которые полностью закрывают от глаз то, чем он занимается.       Шэнь Юань смотрит на стол.       Если подумать, Шэнь Цинцю — довольно неряшливый человек, не так ли?       Нет, не неряха. Но он не очень аккуратен. Учитывая его характер и строгие стандарты, Шэнь Юань ожидал, что этот парень будет очень требователен к тому, как расставлены его собственные вещи. Но вместо этого книги сложены в маленькие шаткие башенки, а бумаги, похоже, сортируются по принципу «готовые» и «не готовые», а не по типу. Даже полка, на которой он хранит свою небольшую коллекцию вееров, не отличается чистотой.       Если бы это была коллекция Шэнь Юаня, у него были бы подходящие... ну... приспособления. Для всего этого. Что-то, что позволило бы веерам расположиться с достоинством — на виду, аккуратно, а не как сейчас: беспорядочно разбросанные по поверхности, похожей на комод, — одни распахнуты, другие плотно закрыты.       Он берет один.       — Положи на место, — говорит Шэнь Цинцю, не поднимая глаз.       Шэнь Юань краснеет и кладет вещь обратно с щелчком, а затем сердито смотрит на мужчину, потому что, да ладно тебе. Он даже не развернул его и ничего не сделал!       — Я только смотрел! — оправдывается он.       — Я не хочу, чтобы твои липкие руки трогали мои вещи, — холодно отвечает Шэнь Цинцю. — И у каждой вещи есть свое место.       — Вы могли хотя бы попытаться меня обмануть, — бормочет он.       Шэнь Цинцю резко устремляет на него свой взгляд. Шэнь Юань гримасничает.       — Не хочешь повторить? — почти мило спрашивает Шэнь Цинцю.       — Н-нет, шицзунь.       — Хмпф!       Шэнь Цинцю возвращается к тому, чем он занимался. Возможно, он придумывает новые методы пыток. А может, ему понравились безумные слова Юэ Цинъюаня, и он рисует Чжао Дэ с отрубленными конечностями, что было бы очень иронично и одновременно тревожно.       Шэнь Юань нервничает. Медленно снимает шляпу, чувствуя, что потеет в ней. Складывает ее и разворачивает, пытаясь понять, что делать, что сказать. Конечно, ему скоро пора ложиться спать, но... Бинхэ еще не скоро придет, так что он все равно не заснет. Они должны дождаться, пока погаснут все огни.       Только их шицзунь не выглядит так, будто собирается спать.       — Вы спите? — выпаливает Шэнь Юань, а затем спешит объяснить, что он имел в виду, с горящими щеками и сжимая шляпу в руках, когда Шэнь Цинцю бросает на него невпечатленный взгляд. — Я имею в виду... то есть, культиваторы не нуждаются в этом, верно? Как и в еде? Вы можете практиковать инедию и... такие вещи.       — ...не рекомендуется слишком долго обходиться без сна. Или питания, — медленно отвечает Шэнь Цинцю. В его глазах мелькает блеск, который очень не нравится Шэнь Юаню. — Почему Шэнь Юань спрашивает?       Хм. Да. Этот тон ему точно не нравится.       — Этот просто был любопытен, — говорит он, стараясь не думать о Бинхэ. С его везением, Шэнь Цинцю может читать мысли! Конечно, в оригинале он не мог, но Шэнь Юань ничему не верит. Ему кажется, что Чжао Дэ определенно должен был быть упомянут в оригинале гораздо больше, чем Мин Фань.       — Странное любопытство.       — Неужели? — Шэнь Юань вынужденно смеется. — Я имею в виду, я... мой сон! У меня были с ним проблемы, как знает шицзунь. Вовсе не странный вопрос. Я бы предпочел не спать, если бы мог это контролировать.       — Твое ядро далеко не готово к такому. Кстати, иди уже в свою комнату, — презрительно говорит Шэнь Цинцю, снова возвращаясь к своей работе. Кажется, Шэнь Юань его разочаровал. Черт. Но почему? Ведь проблемы со сном — это же нормально. У Ло Бинхэ они точно были в «Пути Гордого Бессмертного Демона».       Конечно, в основном после Бездны, а не до, но...       И все равно так странно, что Шэнь Цинцю приказал ему идти в свою комнату. Шэнь Юань на мгновение подумывает о том, чтобы возразить. Но потом он вспомнил о книгах, которые ему нужно было пронести в спальню, и о том, как темно там.       — Можно взять фонарь? — спросил он.       — Зачем он тебе? — резко ответил Шэнь Цинцю, а затем, не дожидаясь ответа Шэнь Юаня, кивнул в сторону фонаря, стоявшего на полке, словно готового упасть с края. — Бери.       Ну, пока Шэнь Юань может читать в постели, он готов терпеть грубого сукина сына Шэнь Цинцю. Он все равно показывает ему язык, когда тот отворачивается.       Спальня остается такой же пустой и унылой, как и утром. Шэнь Юань откладывает меховую шапку, переодевается в подходящую для сна одежду и снимает талисман, прижатый к коже. Он ложится на одеяло, ставит фонарь у окна, чтобы читать, пока не появится Бинхэ. Свет фонаря теплый и успокаивающий.       Он, очевидно, читает книгу о флоре Бездны.       Проходит некоторое время, и он наконец слышит, как открывается дверь в спальню Шэнь Цинцю. Шэнь Юань поднимает глаза от книги и смотрит в сторону окна; через мгновение Ло Бинхэ выглядывает из-за края, очень похожий на озорного щенка. Его глаза блестят, когда на них падает свет фонаря.       Шэнь Юань с трудом сдерживает смех, спеша отложить книгу, встать с кровати и на цыпочках подойти к окну.       — Привет, — шепчет он, открывая окно. Ло Бинхэ улыбается ему в ответ, щеки его покраснели от холода, и Шэнь Юань думает, что, возможно, Бинхэ пробыл на улице дольше, чем он предполагал. Вероятно, главный герой решил подождать, пока все остальные окна в доме погаснут, прежде чем осмелиться проверить, все ли в порядке и можно ли заходить.       — Привет, — шепчет в ответ Ло Бинхэ и пытается залезть внутрь.       Его рука делает странное скользящее движение. Они оба смотрят на нее. Бинхэ хмурится и снова пытается ухватиться за подоконник. Его рука снова скользит по воздуху, прежде чем он успевает до него дотронуться, как будто это скользкое мыло, а не дерево.       — Что?.. — бормочет Ло Бинхэ, пытаясь ударить кулаком воздух и вкладывая в этот удар всю свою силу.       — Что за херня, — шипит Шэнь Юань, игнорируя почти восторженный взгляд, который он получает от Бинхэ за ругань. — Что это… Попробуй ударить по свободному пространству, — говорит он своему другу, отодвигаясь в сторону.       Ло Бинхэ принимает решительное выражение лица и вновь замахивается кулаком.       Его кулак отскакивает от воздуха, выглядя комично и странно. Но вот! Шэнь Юань без проблем просовывает руку и вытаскивает ее обратно. Там была какая-то... стена из воздуха, которая мерцала, как вода, стоило Ло Бинхэ приложить к ней достаточно силы. Но Шэнь Юань смог просунуть руку наружу — значит, это была проблема только снаружи!       Шэнь Юань отступает назад, его мысли бегут, он пытается вспомнить, откуда ему это знакомо. Но, блять, пол такой холодный, что он неловко прыгает на носочках, стараясь не шуметь и не обморозить ноги, черт возьми.       Только когда он отступает, он замечает талисманы у окна. Их четыре, если быть точным: по два с каждой стороны, крошечные кусочки бумаги, которые он даже не заметил, потому что, ну, зачем ему было их замечать? В комнате было темно, и он устроился читать.       Но он точно знает, что их не было ни вчера вечером, ни утром. Шэнь Юань хмурится, глядя на них.       — Думаю, шицзунь знает, — говорит он.       — Значит, я не смогу войти? — спрашивает Бинхэ, сдуваясь как воздушный шарик. Шэнь Юань не может удержаться от того, чтобы не протянуть руку и не погладить его пушистые волосы, покачав головой.       — Избавиться от этого должно быть легко, — успокаивает его Шэнь Юань, оттягивая руку, чтобы ткнуть в ближайший талисман. — От этого точно, мне нужно только отклеить один из них. Это должно быть безвредно.       — Должно быть? — повторяет Ло Бинхэ, выглядя встревоженным. — Юань, не...       — Тсс, все в порядке, — говорит он и срывает его, как пластырь.       И все загорается, как фейерверк.       Искры красного и золотого цвета сыплются каскадом, звук громкий и хлопающий. Он вскрикивает и бросает талисман, тряся рукой, ведь пальцы жгло, и морщится, прежде чем положить их в рот, потому что «ай».       — Юань! — задыхается Ло Бинхэ, сразу же заходя внутрь, неуклюжий и скованный от того, что так долго пробыл на улице. Что — очень плохая идея, потому что, конечно же, звук талисмана...       Дверь открывается. Агрессивно.       Они оба застыли, уставившись на Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ поднялся с пола, а Шэнь Юань держал пальцы во рту.       — Ты действительно думал, что я не узнаю? — сурово спрашивает Шэнь Цинцю.       Чем дольше окно оставалось открытым, тем холоднее становилось в комнате. Но это ничто по сравнению с ледяным тоном в голосе Шэнь Цинцю и тем, как он смотрит на них. Как кот на двух глупых-преглупых мышек, которых ему не терпится выпотрошить.       Шэнь Юань медленно вынимает пальцы изо рта.       — Возвращайся в свою комнату, — приказывает Шэнь Цинцю Ло Бинхэ.       — Что... Я уверен, что... — Шэнь Юань встает между ними, пытается как можно незаметнее вытереть свою глупую руку о халат, сердце его колотится. — Не может ли он... Пожалуйста, позвольте ему остаться? Шицзунь?       Шэнь Цинцю делает шаг внутрь. Он возвышается над ними, внезапно напоминая о том, насколько он выше их. Он все еще одет в ту же мантию, что и раньше. Шэнь Юань понимает, что тот ждал, когда все это произойдет. Этот ублюдок ждал этого.       — Этот мастер уже ясно сказал «нет», когда его попросили о разрешении впервые, — говорит Шэнь Цинцю тем же холодным, мягким голосом, который завораживает, как змея, извивающаяся перед тем, как укусить. — Так что же, по мнению Шэня Юаня, следует делать, когда меня ослушались?       Ооох, черт возьми.       Он чувствует, как бледнеет, и хватается за свою одежду, чтобы удержаться на ногах. Шэнь Юань очень хочет отступить. Но это будет означать, что он даст им пространство, верно? Верно??? А это приблизило бы Шэнь Цинцю к Ло Бинхэ, а это просто... это плохо.       Поэтому он не может двигаться.       Хотя он очень этого хочет.       — Ответь мне, — говорит Шэнь Цинцю.       — Я приму любое наказание, — выпаливает Ло Бинхэ, и Шэнь Юань слышит, как тот вскакивает на ноги, и чувствует, как Ло Бинхэ касается его, когда встает рядом. — Это моя вина!       У главного героя что, нарушено чувство самосохранения? Разве он не видит, что Шэнь Цинцю вот-вот убьет их обоих??? Разве он не понимает, что, что бы ни заставляло их так сильно походить друг на друга, это, по крайней мере, защищает Шэнь Юаня от опасности? Что, конечно же, означает, что Бинхэ — нет!         — О, какое наказание? — спрашивает Шэнь Цинцю, сужая глаза до тонких зеленых щелочек, сверкающих, как острые концы ножей. — Как великодушно с твоей стороны, — издевается он, и Шэнь Юань не может сдержаться.       Он хватает руку Ло Бинхэ.       Это движение заставляет Шэнь Цинцю бросить взгляд на их руки; если раньше он выглядел опасным, то теперь он выглядит... ну, еще более опасным. Его лицо дергается, как будто он хочет его скрутить, как будто он хочет рычать, и Шэнь Юань чуть не подавился собственной слюной при виде этого.       — Это была моя идея! — говорит он слишком громко, отчаяние заставляет его почти кричать: — Я не мог уснуть, и... и Бинхэ помогает, т-так что я сказал...       — Юань...!       — Это была моя идея! Я умоляю шицзуня, пусть Ло Бинхэ вернется в общежитие без... без наказания. П-пожалуйста.       Воздух кажется ледяным. Хрупким, острым, холодным.       — Этот мастер должен вас обоих выпороть.       Шэнь Юань и Ло Бинхэ замирают; его сердце бьется быстрее, когда он осознает эти слова, то, как их произнес Шэнь Цинцю. Как будто это факт, просто то, что он сделает. Неоспоримое и неизбежное и...       И нет.       К черту это!       Шэнь Юань провел целый чертов год, держась в тени, потому что, если бы он этого не сделал, его бы избили! Ло Бинхэ бы избили, может быть, связали бы в сарае для дров, и... и на мгновение он подумал, что, может быть, Шэнь Цинцю не так плох, как утверждается в оригинальной истории. Может быть, он сможет с ним поладить!       Он не позволит выпороть Бинхэ.       — Нет, — резко отвечает он.       — Нет? — повторяет Шэнь Цинцю. Его глаза фокусируются на Шэнь Юане, ужасном и чертовски злом, и вся эта беспокойная энергия теперь бурлит. Как кипящая вода, обжигающая, когда слова вырываются из его уст.       — Бинхэ не сделал ничего плохого! И порка — это глупое наказание, в любом случае! — говорит он, зная, что каждое слово — ошибка, но он не может остановиться, слова просто льются из него, и его пальцы снова чешутся, искры света вспыхивают на кончиках пальцев, которые все еще болят после снятия талисмана, заставляя его отпустить руку Ло Бинхэ. — Это ничему не учит! Это... это плохо и чертовски по-идиотски! Вы — идиот!       — Убирайся, — говорит Шэнь Цинцю.       Его глаза не отрываются от Шэнь Юаня, но он не обращается к нему. Он явно говорит с Ло Бинхэ, который остается на месте. Шэнь Юань чувствует, как главный герой почти вибрирует от энергии, и он знает, что Ло Бинхэ не уйдет.       — Убирайся, или я выпорю Шэнь Юаня, — говорит мужчина, наконец переведя взгляд на Ло Бинхэ. Он звучит серьезно. Шэнь Юань надувается, сжимая руки в кулаки, энергия нарастает внутри него, и когда Ло Бинхэ не двигается, он продолжает. — Не испытывай меня, — начинает Шэнь Цинцю, и...       Шэнь Юань моргает, а Ло Бинхэ выползает из окна, медленно и неохотно, и он не... Не уходи, черт возьми, это позволит злодею победить... (но он так же не хочет быть выпоротым, это плохо? Это трусость? Он не может дышать, его легкие горят...)       Шэнь Цинцю хватает его, а Шэнь Юань направляет на него энергию, взрыв чистой силы, от которой злодей отмахивается, как от случайного насекомого, а затем холодная рука мужчины ложится на затылок Шэнь Юаня.       Ци входит в него, холодная и жестокая, ужасная, так внезапно заглушая пламя, что Шэнь Юань задыхается от крика, пытаясь царапать руку, поворачиваясь, чтобы укусить, потому что его разум опустошается и он не знает, что еще делать, но это не работает. Другая холодная рука хватает его за подбородок и удерживает на месте, каким-то образом удерживая его всего.       Пылающий огонь гаснет, превращаясь в пепел.       Шэнь Юань опускается; он не совсем падает на пол, но именно там он и оказывается. Руки, которые привели его туда, уходят, и он задыхается и смотрит так злобно, как только может, пытаясь вспомнить, как думать.       Шэнь Цинцю игнорирует его. Он приклеивает новый талисман на место, где Шэнь Юань содрал предыдущий. Он что-то говорит Ло Бинхэ, который смотрит на него снаружи, но Шэнь Юань не слышит. В его голове звенит. Что бы это ни было, это, похоже, убеждает Бинхэ уйти.       Злодей возвращается.       Он смотрит на Шэнь Юаня.       Он не выглядит реальным. Мягкий свет фонаря едва касается его там, где он стоит, тени ложатся идеально, делая его выше и злее. Неземной и жестокий, а Шэнь Юань слишком хорошо осознает, как громко он дышит. Как его ногти впиваются в половицы.       — Ты закончил? — спрашивает Шэнь Цинцю.       — Я ненавижу вас, — выпаливает Шэнь Юань.       — Ты уже говорил это, — холодно отвечает тот. — Тебе кажется, что мне есть до этого дело?       Нет. Его это не волнует.       — Иди на хуй, — говорит вместо этого Шэнь Юань, желая, чтобы огонь вернулся, и не чувствуя ничего, кроме холодного, острого ощущения внутри, как будто его меридианы окунули в саму реку Ло. — Я счастлив, что я не ваш сын. Да пошли вы! Я не... Я не хочу быть связан с вами, вы... Вы заслужили все, что с вами случилось!       Эти слова не имеют смысла. Как Шэнь Цинцю может знать, что произошло в «Пути Гордого Бессмертного Демона»? Он не может, и поэтому эти слова не имеют смысла. Они не должны иметь никакого влияния. Они не должны иметь значения.       Шэнь Юань выплевывает их и сразу же хочет взять свои слова обратно.       Шэнь Цинцю смотрит на него.       Не сказав ни слова, мужчина уходит. Шэнь Юань смотрит ему вслед, на теперь закрытую дверь. Пол холодный. Он смотрит и чувствует, что его тошнит.       В конце концов, он не блюет.       Проходит вечность, прежде чем он может заползти обратно в постель, конечности слишком слабы, чтобы нести его, ум слишком запутан, а горло он не чувствует, как будто пытается задушить себя. Он натягивает одеяло на голову, прячет лицо в подушке и изо всех сил пытается дышать.       Он не плачет.

***

      Он не хочет вставать с постели.       Это глупо, но Шэнь Юань хочет как можно дольше прятаться под одеялом. В любом случае, он почти не спал. Он устал. Ни взрывов, ни отклонений ци, но он устал. Он не хочет вставать с постели. Он не хочет выходить на улицу и встречаться с Шэнь Цинцю.       Шэнь Юань ненавидит себя за то, что чувствует себя плохо.       Все было проще, когда он не считал вещи реальными. Когда он был маленьким, а мир был большим, но волшебным, даже во всей своей ужасности. Тогда было проще просто опустить голову и притворяться, притворяться и притворяться. Все были NPC, и однажды он уйдет и встретит настоящих героев.       И они все равно останутся персонажами.       Но, конечно, так не бывает. Он, блять, знает это. Он понял это, когда острые ногти впервые вонзились в его кожу, и он понял это, когда она впервые дернула его за волосы и промурлыкала:              — А-Юань такой кукольный...       Просто тогда было гораздо проще. Когда все были персонажами из дерьмовой истории, а не реальными людьми. Потому что если кто-то злой в истории, он злой. Он заслуживает, чтобы с ним происходили плохие вещи.       Шэнь Цинцю не злой.       Он, конечно, не хороший, но он не злой. Теперь, когда Шэнь Юань может думать, он понимает, что, возможно, Шэнь Цинцю на самом деле не собирался никого бить. Шэнь Юань не думает, что когда-нибудь будет в этом уверен. Но это не то же самое, что раньше, когда он был уверен.       Шэнь Цинцю — сука, грубый и недовольный.       Шэнь Цинцю не заслуживает того, чтобы ему оторвали конечности.       Он не знает, как долго он лежал там, валяясь, потому что ему было лень вставать с постели, но в конце концов дверь открылась, и он услышал шаги. Шэнь Юань еще плотнее закутался в одеяло и решил притвориться, что он один в этом мире.       — Юань? — шепчет Бинхэ, и Шэнь Юань медленно поднимает одеяло.       И вот он — сам главный герой во всей своей тринадцатилетней красе. Он выглядит таким же уставшим, как и Шэнь Юань, одетый в зимнюю одежду и держащий поднос с едой.       — Как ты вошел? — выпаливает Шэнь Юань, наконец привставая. — Шицзунь знает…?       — Я хотел убедиться, что ты еще жив, — признается Ло Бинхэ, ставя поднос на колени Шэнь Юаня. Там есть рисовая каша и тушеные овощи, и он задается вопросом, не испугался ли Бинхэ. Не торопился ли он, думая, что ему нужен повод, чтобы попросится войти, и поэтому приготовил еду. — И шицзунь впустил меня, — на некоторое время. Это не сказано вслух, но Шэнь Юань понимает это.       Он смотрит на еду и вспоминает свои глупые, ужасные слова.       — Спасибо, — говорит Шэнь Юань и похлопывает место рядом с собой. — Бинхэ, ты сядешь рядом?       — Нет, — говорит Шэнь Цинцю из другой комнаты, резко, как хлыст, и Шэнь Юань вздрагивает. — Он сейчас же уйдет. Немедленно.       Ло Бинхэ бросает на дверь взгляд, достойный будущего повелителя демонов.       — Если ты не придешь на занятия, я вернусь и позабочусь о том, чтобы ты был в безопасности, — обещает он, яростный и верный, а Шэнь Юань не заслуживает такого хорошего друга. Он улыбается в ответ, чувствуя, как улыбка дрожит по краям, и кивает.       — Я обязательно приду, — обещает он.       Когда Шэнь Юань позже покидает бамбуковый домик, Шэнь Цинцю не обращает на него ни малейшего внимания.

***

      Он должен извиниться.       Шэнь Юань это понимает, но не знает, как это сделать. И он все еще злится. Он знает, что его слова были неправильными, но Шэнь Цинцю никогда не извинится за то, что избивал детей. Вряд ли Шэнь Цинцю добр и никогда не заставлял Шэнь Юаня чувствовать себя ничтожным и ужасным.       Кроме того, как он должен извиниться?       Эти слова не имели смысла. Шэнь Цинцю не знает, что Шэнь Юань знает о его прошлом, о том, что было раскрыто в «Пути Гордого Бессмертного Демона». Мужчина не знает, что Шэнь Юань знает, что он был рабом, как и он сам, что у Шэнь Цинцю есть невеста, которая хочет его смерти и которая в итоге выйдет замуж за Бинхэ. Он не знает, что Шэнь Юань читал о его медленных, ужасных пытках и что он радовался этому.       Поэтому Шэнь Юань знает, что должен извиниться.       Но он этого не делает.

***

      Чжао Дэ действительно ушел.       Зима подходит к концу, солнце с каждым днем все дольше задерживается в небе. Шэнь Юань учится в классе и благодаря помощи Ло Бинхэ начинает понимать, как выполнять один из приемов с мечом. Люди стали меньше на него смотреть.       Все должно быть хорошо.

***

      Му Цинфан укрывает его одеялом, разглаживая его по спине, прежде чем встать. Шэнь Юань хотел бы пожаловаться на то, что с ним обращаются как с ребенком, но он даже не может поднять голову.       Он чертовски устал.       Вместо этого он смотрит на двух Повелителей Вершин в своей спальне, чувствуя себя отчужденным и странным. Внутри он чувствует себя так, как будто касается высокой травы, мягкой и щекочущей, что резко контрастирует с тем, как он чувствует себя после того, как Шэнь Цинцю погасил огонь внутри него.       На этот раз это был не огонь, а скорее адское пламя. Буря, которая пронзила его до глубины души, заставила его снова взорвать дверь, прежде чем Шэнь Цинцю добрался до него. Адское пламя бушевало так яростно, что даже холодная, неумолимая энергия Шэнь Цинцю не смогла его потушить.       И поэтому был вызван Му Цинфан.       — Юань-шичжи сейчас должен быть в порядке, — говорит Му Цинфан. Его коса немного распустилась. Вероятно, это произошло, когда Шэнь Юань пытался схватить его, будучи уверенным, что умрет. — Но шисюн сказал, что у него в последнее время были похожие эпизоды? Как часто?       Шэнь Цинцю пристально смотрит на Шэнь Юаня. Его глаза отражают мягкий свет фонаря, но в то время как он заставляет глаза Ло Бинхэ сиять теплом, глаза этого человека лишь блестят, как вода в ночи. Темные и зловещие.       Иронично, учитывая, что его глаза зеленые. В отличие от черных глаз Бинхэ.       — Это уже четвертая ночь подряд, — отвечает он безэмоционально.       — Становится ли ему все хуже?       Шэнь Цинцю наконец отводит взгляд. Шэнь Юань чувствует, что может снова дышать, и делает это, сжимая пальцы на кровати. Он медленно моргает, пытаясь не заснуть, слушая, как двое разговаривают о нем, как будто его нет.       Хотя у него и нет сил ответить.       — Да, — говорит Шэнь Цинцю, — состояние ребенка явно ухудшилось. Похоже, на пике Цяньцао ему не дали нужные лекарства.       — Это проблема сердечных демонов, шисюн, — отвечает Му Цинфан спокойным, деловым тоном. — Шичжи нужны утешение и безопасность. Разве нет способа обеспечить это..?       — Нет, — резко отвечает Шэнь Цинцю.       — Если бы произошла задержка, — говорит Му Цинфан, — Шэнь Юань мог бы навсегда повредить свои меридианы.       «Не будь мелочным сукиным сыном», — вот что слышит Шэнь Юань. И, судя по тому, как Шэнь Цинцю нахмурился, он, возможно, тоже это услышал.       — Ребенок слишком… созависим, — говорит он с отвращением в голосе, и Шэнь Юаню едва хватает сил, чтобы сморщить нос в ответ. — Я не хочу поощрять это.       — А, с Ло-шичжи, я полагаю? — говорит Му Цинфан, и подожди!!! Подожди, блять! Он и Бинхэ не были зависимыми, какого черта!? Они были лучшими друзьями! Что было очень хорошо, потому что Ло Бинхэ был лучшим. Взаимозависимыми??? Шэнь Юань был уверен, что он бы знал, если бы они были такими.       Он яростно смотрел на них с кровати.       — Хотя взаимозависимость действительно может быть проблемой, над этим можно поработать позже, когда Юань-шичжи сформирует прочную основу и больше не будет подвергаться риску отклонения ци, — Му Цинфан делает паузу и смотрит на Шэнь Цинцю. — Если присутствие Ло Бинхэ успокаивает ум шичжи, то это следует разрешить.       — И это ваше профессиональное мнение? — холодно спрашивает Шэнь Цинцю.       — Да, — отвечает Му Цинфан и улыбается Шэнь Юаню. Однако Шэнь Юань все еще немного обижен идеей созависимости и только хмурится в ответ. Насколько это возможно, потому что его веки очень тяжелые. — Однако, хотя шисюн хорошо справляется с успокоением меридианов Шичжи, я бы предложил делать это только вне чрезвычайных ситуаций, чтобы облегчить его состояние. Передача энергии может быть сложной в ситуациях с высоким уровнем стресса, и есть риск, что меридианы Шичжи будут считать внешнюю ци опасной.       Дальше идет продолжение. Он слышит, как Шэнь Цинцю отвечает, звуча раздраженно, но слова звучат далеко. Шэнь Юань моргает и моргает, каждый раз все медленнее.       Пока не засыпает.

***

      Перед наступлением пятой ночи Шэнь Цинцю указывает веером на пушистый ковер, разложенный между столом и камином. Он выглядит теплым.       — Садись, — говорит Шэнь Цинцю, и Шэнь Юань на мгновение задумывается, не отказаться ли.       Он устал. У него болит тело, а Нин Инъин утром весело сказала ему и Ло Бинхэ, что у них одинаковые мешки под глазами, темные и унылые, и знаете ли вы вообще, как спать? Я могу дать вам уроки! Прямо перед тем, как Шэнь Юань сыграл худшую версию «Цветения магнолии» на гуцине, которую он когда-либо исполнял, потому что его пальцы дрожали слишком сильно, чтобы попадать в нужные струны.       Шэнь Юань тупо смотрит на своего шицзуня и вспоминает слова Му Цинфана. Он кривится. Но он садится, скрещивает ноги под собой, потирает лицо, прежде чем уставиться на камин.       Когда Шэнь Цинцю садится за его спину, Шэнь Юань сжимает руки на коленях. Когда слишком большие руки ложатся ему на спину, Шэнь Юань впивается ногтями в бедра и дышит. Он смотрит на камин, пока не видит черные пятна от того, что смотрит на самую яркую его часть. Он чувствует, как ци Шэнь Цинцю входит в него, и на этот раз это не болезненная волна льда.       Вместо этого он чувствует...       Как в первый раз, когда Шэнь Цинцю осматривал его.       Сразу после стрижки. Холодно и освежающе. Неприятный контраст, который постепенно становится терпимым и, наконец, расслабляющим.       Шэнь Юань выдыхает дрожащий вздох.       — Твой друг сегодня плакал предо мной, — говорит Шэнь Цинцю, а затем добавляет. — Не двигайся, — когда Шэнь Юань сразу же пытается повернуться, как будто Шэнь Цинцю не сказал самую тревожную вещь в мире. — Этот мастер не причинил вреда зверю.       — Он не зверь, — резко отвечает Шэнь Юань.       — Вы оба — невоспитанные маленькие идиоты, которых награждают за плохое поведение, — звучит насмешливый ответ.       Шэнь Юань хмуро смотрит на свои руки.       — Это неправда, — возражает он, пытаясь сосредоточиться на ощущении впивающихся в его ноги гвоздей с пола, а не на зудящем, ползущем страхе от того, что руки Шэнь Цинцю находятся так близко к его шее, к его волосам. Он даже не может видеть этого человека. — Если бы это было так, Бинхэ был бы здесь.       — Будут установлены правила.       Подожди.       — Что? — Шэнь Юань вздыхает.       — Никто из вас не будет ничего трогать, не спросив меня, — говорит Шэнь Цинцю низким, угрожающим голосом, но Шэнь Юань не обращает на это внимания, задыхаясь, когда понимает, что именно говорит этот человек. — И этот мальчик будет только ночевать здесь. Мастер не позволит ему проводить время в этом доме днем. Вы не будете сидеть рядом друг с другом на занятиях.       — Это...       — Если я поймаю кого-то из вас на том, что вы тайком пробираетесь в дом и обратно, я заставлю его воспользоваться вашей идиотской идеей спать в сарае для дров. Ты больше не будешь лгать. Как только ты сможешь спать, не будя меня своим неконтролируемым поведением, он сразу же вернется в ученическое общежитие. Если он не поможет тебе спать всю ночь в течение всего следующего месяца, он вернется в общежитие. Ты согласишься с этими условиями. Они не подлежат обсуждению.       — Но... но что изменилось? — спрашивает Шэнь Юань, наконец поворачиваясь, чтобы посмотреть на Шэнь Цинцю, который уже убрал свои руки. Шэнь Цинцю хмурится, даже сидя сохраняя высокомерную осанку. — Я был... я не... я сказал...       — Этот устал от твоих истерик, — холодно говорит Шэнь Цинцю. — А вид плачущего маленького зверька был настолько отвратительным, что я разрешу этот эксперимент. Он настолько жалок, что я не хочу утруждать себя его детской глупостью и прилипчивостью с самого утра.       Верно; Шэнь Юань знает, что Ло Бинхэ ждал у Бамбуковой хижины каждое утро с тех пор, как его впервые изгнали из него. Это напоминание согревает его сердце, и ему очень плохо удается сдерживать недоверчивую улыбку.       Шэнь Цинцю собирается позволить Ло Бинхэ переночевать у себя.       Он знает, что это важно. Он не знает точно почему, но Шэнь Юань понимает, что это масштабное событие, огромная перемена. Мин Фань, скорее всего, утопится в уксусе, когда узнает об этом.       — Спасибо, — говорит он, и Шэнь Юань улыбается так широко, что у него болят щеки. — Шицзунь, спасибо. Простите за то, что я сказал, за то, что я сделал, но спасибо! Я буду вести себя хорошо, Бинхэ будет вести себя хорошо, мы будем так хорошо следовать вашим правилам..!       Шэнь Цинцю хмурится сильнее, его взгляд становится еще острее. Он отстраняется и с высокомерным и осуждающим видом раскрывает веер.       — Прекрати, — фыркает он, — или я не отращу обратно твои волосы.       Шэнь Юань моргает.       Его мозг замирает.       — Вы все еще можете это сделать!?       Шэнь Цинцю смотрит на него, как на безнадежного человека, как на того, кому уже не помочь, и как на того, кто ужасно оскорбляет его тем, что они похожи.       — Конечно, — говорит он, и в его голосе слышится осуждение.       Шэнь Юань хочет задушить его или, может быть, обнять, и то, и другое, но ни то, ни другое он не делает. Он смотрит и смотрит, пока Шэнь Цинцю не начинает испытывать соблазн ударить его веером, который держит в руке.       Бинхэ стучит в дверь.       Шэнь Юань спешит впустить его и решает, что обо всем этом можно подумать завтра. Еще одна ночь с плохой прической — ничего страшного.       Особенно с учетом того, как Бинхэ улыбается ему, когда входит.