Свойство времени

Девочка проснулась через несколько дней. Всё это время Сяо старался хвататься за любую работу, какая только появлялась, и пытался приспособиться к своему изменившемуся статусу. Конечно, он рассказал об этом остальным; правда, только через несколько часов, когда успокоился в комнате Тун Цюэ, остудил голову, не отлипая от его бедра, и приблизительно представил, в какую кабалу себя добровольно затягивал и в какие именно слова лучше обличить его предстоящий рассказ для Хранителей. Девочка проснулась через несколько дней, как контракт Сяо оказался разорван — и в этот момент была его очередь вести дежурство, ведь это было одно из немногих дел, к которым его было дозволено подпускать. Он не мог выполнять никакие поручения, которые могли быть связаны со злобными духами, ведь почти всегда Яксам приходилось общаться с простыми людьми; он не мог говорить со смертными от лица Адептов; не мог представлять Хранителей в столице и хоть как-то соприкасаться с внутренними делами королевства. Ограниченность чувствовалась даже в простой ходьбе: между лопатками жгло, будто с него не отрывают десятков взглядов, и он знал, что не из-за его названных братьев и сестёр Адепты в курсе его изменившегося статуса — хотя ему до сих пор было сложно представить, как господин Моракс довёл это знание до умов общественности. Он понимал справедливость всех этих ограничений, но они вызывали призрачные следы жгучего раздражения. Работа, которую он мог выполнять, почти не подворачивалась, и уже на третий день после изменения в его статусе у Сяо начинали проскальзывать мысли, что, быть может, будет лучше, если он начнёт действовать отдельно: попробует вернуться к старым привычкам искать рассерженных духов и демонов в одиночку, одному же с ними и разбираться. Но будет ли в этом хоть какой-то смысл?.. В тот день, когда проснулась девочка, Сяо пересёк порог пещеры и слабым кивком поздоровался с Гань Юй — до этого дежурила именно она. Её вид заставил его замереть у каменного постамента с тонкой циновкой и нахмуриться. — Что ты делаешь? — спросил он, и Гань Юй перевела на него усталый взгляд. Её руки, поблёскивающие каким-то маслом на свечах, аккуратно, но твёрдо растирали детскую кожу на левой ноге. — Массаж… Я делаю его каждый день. Она ведь не может двигаться сама уже полтора года, это нужно делать, — проговорила Гань Юй негромко, не отрываясь от свего занятия. Закончив с одной ногой, она просунула руки под вторую штанину и снова надавила пальцами на наверняка бледную кожу. — Адепт Сяо… Сяо бросил на неё сосредоточенный взгляд и замер — он собирался подобрать вновь позабытые кем-то в углу пещеры свитки, но остановился на полуобороте. Гань Юй была единственной, кто продолжала называть его Адептом — это было странно, но, может, ей так попросту удобнее. Сяо не хотел лишний раз её поправлять — сказал однажды, и ничего не изменилось. Она прикусила губу, а затем до тошноты медленно вытащила руки из-под девичьей штанины и аккуратно расправила топорщившиеся верхние одежды. Её пальцы мелко подрагивали, хотя дыхание срывалось с губ ровно. Сяо не двигался с места, пытаясь заранее догадаться, что ей от него понадобилось — они почти не общались с прошлогодней Лунной охоты, и он понятия не имел, как часто и к кому она обращается за помощью, если приходится. — Если вы позволите сделать предположение, — заговорила она вновь, и Сяо нахмурился ещё сильнее, — то, возможно, после пробуждения эта девочка станет цзянши. Сяо неосознанно резко перевёл взгляд на лежащую на спине девочку, внимательно, насколько позволяло освещение, осмотрел бледные руки и ноги, испещрённые тёмно-синими венами; проследил за мерно вздымающейся грудью и трепыхающимися короткими ресницами. Она не выглядела как цзянши — у тех кожа казалась фарфоровой, тонкие и редкие волосы облепляли наполовину лысый череп, а конечности совсем не сгибались, из-за чего эти твари передвигались прыжками. Сяо знал это, потому что неоднократно разбирался с ними в окрестностях Уван, когда был учеником Гамигина, а в последний раз — несколько месяцев назад, когда появились слухи о кровожадных человекоподобных монстрах среди руин столицы Гуйли. Эта девочка не была похожа на цзянши, но отчего-то в груди несмело брыкнулась слабая уверенность в словах Гань Юй. — Почему ты так думаешь? — спросил он, наконец, и Гань Юй сглотнула и чуть подвинулась на циновке. — Пожалуйста, сядьте, адепт Сяо, — сказала она негромко, единожды коснувшись ладонью края циновки слева от неё. Сяо сел рядом, не прекращая хмуриться. — Вы видите это? Она приподняла край детской штанины, и Сяо пригляделся; ничего не увидел и несмело протянул руку, чтобы коснуться тонкой костлявой лодыжки. Кожа наощупь казалась твёрдой, почти фарфоровой. — Вижу, — протянул он совсем тихо, и Гань Юй медленно кивнула. — Боюсь, если она проснётся, нам придётся решить эту проблему. Сомневаюсь, что в этом случае мы… внезапно получим другой вид цзянши. Сяо прикусил губу. В горле разрастался неприятный ком. И в этот раз он наверняка знал, что именно вызвало такие чувства — это была давящая, тяжёлая ответственность за ребёнка, которого чуть не убил во время битвы за Заоблачный предел. Убил, вообще-то; ведь он знал, что под тем деревом кто-то был, но не удосужился проверить даже после того, как Адепты прямо сказали, что их заклинание уничтожит всё живое в радиусе половины ли. Тогда он сбросил треск веток на случайную лису или другое животное — не подумал даже, что там может прятаться от страшных чудовищ маленькая девочка. Та самая, которая незадолго до начала битвы, о которой не подозревала, отправилась собирать лекарственные травы. — Адепты проводили ритуал, — заговорил Сяо, слова с трудом продирались через сомкнутое горло. — Это не могло… привести к другому эффекту? Гань Юй перевела взгляд на него на несколько секунд и вернула его обратно к девочке. — Может быть, — сказала она. Они молчали ещё некоторое время. По какой-то причине Гань Юй не спешила уходить, хотя время её дежурства уже давно закончилось — настолько, что и Сяо вскоре сменят. — Ты знаешь, как её зовут? — внезапно спросил Сяо, видя краем глаза, как Гань Юй нахмурилась. — Нет… Невнятное желание хоть чем-то занять руки заставило его подняться с циновки и поправить единственный оставшийся талисман на лбу девочки. Гань Юй неотрывно следила за ним, он знал это, хоть и не смотрел на неё; чувствовал жжение между лопатками. — Может, ей нужно новое? — предположил он тихо, едва ли разборчиво. — Я не проводил подобные ритуалы раньше, поэтому не знаю всех тонкостей. Но если она не просыпается уже полтора года, возможно, стоит попробовать? — Она просыпалась пару дней назад, — с сомнением отметила Гань Юй. — По словам Адепта, который подумал, что ему показалось из-за усталости и голода. Гань Юй промолчала. Она не кивнула, не покачала головой — никак не выразила своё отношение к этим словам. Возможно, будь она обычной смертной, стала бы отличной женой, если Сяо правильно помнил местные обычаи. — Возможно, такая мера не повредит, — проговорила, наконец, Гань Юй. — Тогда нам нужны… — Ладан, курильница и свечи. Я знаю. Они помолчали ещё немного. — Вы бы хотели провести этот ритуал сейчас? — спросила Гань Юй, и Сяо кивнул. Свечи они выткнули из общих световых кучек, а курильницу и ладан пришлось искать в основном здании бывшей школы Хулао. Сяо никогда не проводил такой ритуал, но знал о нём, потому что пару веков назад этого потребовал его наставник; сказал, что изучение нового благотворно влияет на кругозор. Он до сих пор слабо догадывался, как именно знание о ритуале имянаречения поможет ему смотреть на мир шире, и, к своему прискорбию, до сих пор не отучился оспаривать многие решения бывшего наставника. Запах ладана густо забивал лёгкие в пещере с одним входом и выходом, от обилия свечей вокруг них припекало тело. Гань Юй высоким шёпотом проговаривала ритуальную формулировку, пока Сяо сидел на полу, скрестив ноги, и медитировал, прикрыв глаза. Он пытался прочувствовать мир вокруг него, представлял его ещё объёмнее, чем он есть на самом деле, и осязал кожей плотность воздуха. Во время подготовки к ритуалу они придумали несколько вариантов имён, которые могли бы подойти этой девочке, и Гань Юй начала тихо перечислять их с небольшими паузами: — Ли Хуа, — произнесла она уже четвёртое имя по счёту, и Сяо, так и не раскрыв глаз, нахмурился. — Ин Юэ… Она перебирала все имена, которые им только удалось придумать; все, что должны были даровать девочке здоровье, долгие годы жизни и благополучие. Четыре века назад Сяо относился к таким верованиям с неприкрытым скепсисом — разве могло имя действительно что-то изменить в обыденном течении времени? Разве могло простое имя повлиять на человеческую судьбу? Он и сейчас слабо представлял, как работает магия имён, если такая вообще существует, но сейчас продолжал вслушиваться в плотный воздух, стискивающий его плечи. — Ци Ци?.. — произнесла Гань Юй последнее имя из их списка, и Сяо почувствовал, словно что-то лёгкое, словно дыхание, облизнуло его плечо. — Оно, — тут же произнёс он, не открывая глаз, и услышал облегчённый вздох. Гань Юй продолжила диктовать заученные слова: — Да будет тебе даровано имя Ци Ци, и будет оно твоим до тех пор, пока горы не сточатся под натиском ветра, пока солнце не встанет на западе и не сядет на востоке, пока реки не взмоют к небу, пока звёзды не заговорят на языке смертных. Да пребудет с тобой имя твоё, как отражение в зеркале вечности души твоей, как капля чернил на свитке жизни твоей… Воздух вокруг них сгустился и забил собой лёгкие — не получалось вздохнуть, вместо выдоха раздавался задушенный хрип. Голова пошла кругом, и Сяо начало казаться, будто свод и пол пещеры меняются местами, будто он накреняется в сторону и едва не падает. Он не мог открыть глаза, но веки затрепетали против его воли, и он из последних сил зажмурился. Жар от свечей постепенно слабел, пока не исчез насовсем, и в нос ударил резкий запах дыма. — Да будет так, — произнесли они одновременно, и давление воздуха в долю мгновения отступило — Сяо судорожно вздохнул и медленно открыл глаза. Темно, вокруг них потухли все свечи. Он слышал неровное, встревоженное дыхание Гань Юй, почувствовал, как она несмело касается его руки и сжимает его пальцы. Он услышал, как она сухо сглотнула и снова зачерпнула ртом воздух. Сяо аккуратно высвободил из её хватки руку, засунул её за пазуху и вытащил огниво. После второго скрежета вылетели искры, фитиль ближайшей к нему свечи загорелся — и он тут же увидел в полумраке свечение не одной, но двух пар глаз, и едва не вздрогнул. Девочка — Ци Ци — совсем не двигалась. Она пустыми глазами сверлила тёмные своды пещеры, а защитный талисман на лбу не трепыхался от дыхания. Её грудь не вздымалась, не опускалась; она не моргала, не дышала — раньше Сяо мог видеть, как вздымается её грудь, а талисман на лбу дрожит от её слабого дыхания, а сейчас почему-то всё замерло. Он почувствовал, как Гань Юй вновь стиснула его пальцы, но в этот раз не стал высвобождаться. Ци Ци повернула к ним голову: рвано, с хрустом, больше похожим на треск старого бамбука. Гань Юй чуть дёрнулась, и Сяо совершенно некстати вспомнилось, как во время Лунной охоты в прошлом году её промедление во время сражения с циньюань едва не стоило ей жизни: смертоносный клюв ядовитой птицы едва не вцепился тогда ей в руку, в которой она сжимала лук. Сяо повезло было оказаться поблизости. Он как можно более аккуратно завёл руку за спину и собрал ветра на ладони. — Ци Ци? — тихо позвал он, и у девочки чуть дрогнули веки, а губы разомкнулись. С них не сорвалось ни звука. — Адепт Сяо, — услышал он едва различимый шёпот Гань Юй, — я схожу за подмогой… — Не нужно, — чуть качнул головой он. — Пока не нужно. Гань Юй вновь прерывисто вздохнула. Её тонкая ладонь стала холодной и мокрой. — Она цзянши, — напомнила она, и Сяо раздражённо дёрнул уголками губ. — Она не нападает. Девочка вновь разомкнула губы, издала едва различимый хрип. Её мизинец чуть дрогнул, и Сяо слегка ткнул Гань Юй локтем. — Принеси ей воды, — протянул он, не отрывая от Ци Ци взгляда, и Гань Юй тихо охнула, прежде чем отпустить его ладонь — пальцы, которые она стискивала всё это время, ощутимо заныли — и осторожно, медленно покинуть пещеру. Сяо, подумав немного, распустил ветра на ладони и осторожно придвинулся к ней, не поднимаясь на ноги. — Ты меня понимаешь? — спросил он, и девочка рассматривала его несколько долгих мгновений, прежде чем медленно моргнуть. Она мелко кивнула, и всего Сяо отчего-то пробрала внутренняя дрожь от повторившегося хруста её костей, так похожего на треск старого бамбука. — Ты что-нибудь помнишь? Её тонкие брови рвано сползли к переносице, во взгляде вместо былой пустоты промелькнула встревоженная задумчивость, и это было удивительно. Её кожа ощущалась как тонкий фарфор, кости звонко хрустели, грудь не вздымалась и не опускалась от дыхания — абсолютно всё указывало на то, что Ци Ци стала цзянши, но она слышала его, понимала и могла думать. Сяо придвинулся ещё ближе. Теперь его колени упирались в низ каменного постамента, а Ци Ци могла резко броситься к нему и стиснуть зубами открытое горло, пока не вырвет огромный кусок — но отчего-то в груди трепыхалась пламенем единственной свечи уверенность, что она этого не сделает. Не после того, как несколько минут сверлила пустым взглядом свод пещеры и пыталась отвечать на вопросы от незнакомца. Она разомкнула губы и издала тихий хрип. Её мизинец вновь дрогнул, и Сяо осторожно коснулся её руки ладонью, а затем чуть сжал крохотные ледяные пальцы. — Холодно? — спросил он, поднимая взгляд с руки Ци Ци обратно к её лицу, и она медленно моргнула. Подумав немного, он стащил с себя верхние одежды из утеплённого шёлка и укрыл её. Зимний мороз тут же принялся мелко пощипывать кожу. — Ты умеешь говорить? Ци Ци медленно разомкнула губы, но не издала ни звука. Потом снова кивнула — и вновь в ушах Сяо стало глухо от хлопков её позвонков. Он чуть нахмурился. — Но не получается? — спросил он и увидел, как Ци Ци молча сжала его одежды — её пальцы защёлкали, словно шарниры у фарфоровых кукол — и неопределённо качнула головой. — Больно? Ответом ему послужил очередной кивок, и Сяо уже собирался продолжить этот странный диалог, но услышал спорые шаги у входа в пещеру и обернулся через плечо. Гань Юй, держа обеими руками глиняную миску, обеспокоенно всматривалась в них — и почти сразу черты её лица разгладились. Сяо поднял руку тыльной стороной ладони вверх и одним движением подозвал её ближе, осторожно перехватил миску с водой и свободной рукой помог Ци Ци усесться. Большая часть воды проливалась мимо её рта и впитывалась в одежды, Ци Ци не проглотила ни капли и закашлялась, выплёвывая остатки обратно в миску. — Тебе нужно пить, — шепнул Сяо, продолжая поддерживать ладонью её голову. — Ты голодная? Ци Ци повернула к нему голову; в её глазах всплеснула неопределённость, словно она пыталась понять, каково это — быть голодной. Устало выдохнув, Сяо передал миску обратно Гань Юй и пролез освободившейся рукой под девичьими коленями. — Давай отнесём тебя туда, где теплее, — проговорил он, и Ци Ци медленно положила ладони на его плечи. Он поднял её на руки и почувствовал, как Гань Юй вцепилась в его локоть. — Это может быть опасно, — одними губами произнесла она, чтобы Ци Ци не услышала и не поняла их бесшумный разговор, и Сяо медленно и неопределённо качнул головой. — Возьми с кухни уксус, — ответил он также беззвучно. — Но используй его только в крайнем случае. Гань Юй кивнула, и все трое покинули пещеру.

***

— Цзянши, значит, — низким голосом протянул Творец Гор. Сяо осторожно кивнул — Ци Ци провалилась в беспамятство вскоре после того, как бывший Глава Хулао присоединился к ним в общем зале, и сейчас спала у Сяо на плече. Она сидела у него на коленях, и он неловко поддерживал её под талию, чтобы не соскользнула во сне. — По имени Ци Ци… — Она сама его выбрала, цзунчжу. — Гань Юй сидела по его левую руку, и Творец Гор не мог видеть сквозь низкий столик, за который они все опустились, но Сяо, если чуть опустит подбородок, заметит, как остервенело та сжимает пальцами крошечный стеклянный флакон с уксусом. Он старательно не смотрел туда, не смея лишний раз отводить взгляд от Творца Гор. Не приведи Селестия заметит — тогда уж точно все их попытки доказать безвредность Ци Ци пойдут прахом. — Вы ведь понимаете, что мы не можем отдать её матери цзянши? — продолжил тот, помолчав немного, задумчиво оглядев спящую девочку ещё раз. — Даже если она, как вы утверждаете, безобидна. Сяо чуть вскинул бровями. — Она всё ещё не вгрызлась мне в горло, — отметил он медленно и ровно, и Творец Гор возвёл глаза к потолку. Он шумно выдохнул, но Сяо не проняло. — Это не означает, что так всё и останется, — сказал Творец Гор. — Более того, Ли Юэ до сих пор не оправилось после недавнего восстания. Если мы вернём ждущей матери дочь-цзянши… — Она больше не ждёт её, — перебил его Сяо и чуть опустил подбородок. — Прошу прощения. Тун Цюэ пару месяцев назад наведывался в дом цветов, где мать этой девочки сейчас работает. Ей уже не до ребёнка. — Полагаешь, мать откажется от своего дитя из-за работы в доме цветов? Сяо нахмурился. Ему казалось происходящее довольно очевидным, ведь если мать Ци Ци устроилась на работу в дом цветов, значит, ей было больше некуда идти — и вряд ли она готова пожелать своей дочери подобную судьбу, ведь у проституток в этом королевстве никогда не было возможности полноценно заниматься семьёй и нанимать своим детям учителей. Конечно, насколько он знал благодаря чутким ушам и длинному языку Тун Цюэ, дети в домах цветов так или иначе появлялись, вырастали и оставались там работать, заменяя своих матерей. Господину Мораксу стоило бы прикрыть такие места — или хотя бы улучшить им условия для нормальной жизни, какой бы она ни была. Быть может, когда утихнут слухи о мандате Неба, у господина Моракса появится на то время… — Вы и сами сказали, что вернуть её матери мы не можем, — наконец, заговорил Сяо. — Народ увидит в ней простую тварь, с которыми сражаются Адепты — а если вспомнят, что эта девочка погибла при битве за Заоблачный предел из-за нас, станет только хуже. Творец Гор задумчиво покивал. Он опустил взгляд на пустую столешницу и вздохнул. — Видимо, пока мы не решим, что с ней делать, придётся оставить её здесь, — постановил он без особенного удовольствия. — И раз проснулась она благодаря вашей самодеятельности, то и отвечать за неё будете вы. Сяо и Гань Юй переглянулись — вторая выглядела не слишком воодушевлённой, но на лице не проглядывалась готовность возразить. Возможно, она раздумывала над тем, что ей следовало бы отказаться от предложения Сяо провести этот ритуал, чтобы сейчас не брать на себя лишние обязанности. Впрочем, Сяо понятия не имел, чем она занималась в принципе. Наверное, следовало спросить; пообщаться немного, узнать её получше. Но также Сяо был готов придумать десять тысяч причин, почему он этого не сделает. — Сомневаюсь, что у кого-либо из нас есть опыт… общения с детьми, — пробормотал Сяо и почувствовал, как Ци Ци в его руках зашевелилась. Она не проснулась; повернула голову и зарылась носом в его шею. Странно было не чувствовать кожей её дыхание. Ещё более непривычно осознавать, что вес её недвижимых ладоней на плечах не казался неприятным. — Лично вас я не могу заставить что-либо сделать, — повёл плечом Творец Гор, и Сяо чуть сузил глаза. — И как долго нам за ней присматривать? — спросил он. Творец Гор отвёл взгляд в сторону и нахмурился, крепко задумавшись. Одна из свечей на подставке рядом с ними потухла, и в нос забился резкий запах дыма. Сяо почувствовал, как Ци Ци во сне начала понемногу съезжать с его плеча, и посильнее обхватил её талию. — Для начала нам нужно понять, сколько в ней осталось от человека, — наконец, протянул Творец Гор. — Не стану скрывать, что проще будет разобраться с ней так, как Хранители Якса обычно делают с другими цзянши. Но если мы выясним, что она обучаема… Возможно, в Доме собраний для неё найдётся дело. Шумно выдохнув, Сяо кивнул. — В любом случае, это нужно будет обсуждать с Мораксом. Сяо качнул головой вновь и первым поднялся из-за стола. Он почувствовал, как Ци Ци сжала в кулаки ткань его одежд на плечах, и чуть повернул голову. Наверняка она только-только проснулась, однако во взгляде не виднелось ни следа сонливости. Он чувствовал напряжение с той стороны, где сидела Гань Юй, и полагал, что она ждёт, когда Ци Ци всё же вопьётся зубами ему в горло, ведь именно это все цзянши делали со своими жертвами. Но Ци Ци только разомкнула губы — с них сорвался какой-то странный скрежет вместо голоса, как будто кто-то шоркал друг о друга две металлические пластинки. Её пальцы стиснули одежды чуть сильнее, и Сяо по необъяснимой для самого себя причине провёл ладонью по её спине. — Не бойся, — пробормотал он, кивком прощаясь с Творцом Гор и разворачиваясь к выходу из зала. — Пойдём, поищем для тебя комнату. Гань Юй догнала его на повороте к жилому крылу обители Хулао и помогла ему найти свободную комнату — она находилась одинаково далеко от их спален, но находилась в коридоре, куда редко кто забредал, кроме здешних обитателей. Ци Ци пустым взглядом осмотрела своё новое жилище: заправленную кровать, пустой стол, ни единого стула и покосившийся шкаф для одежды, — и легла в постель с их помощью. Они попробовали напоить её бульоном, но удалось влить в неё одну ложку, и Ци Ци почти сразу же вырвало. Водой она давилась, и Сяо и Гань Юй, посоветовавшись, решили оставить миску у кровати и позволить ей самой напиться, если захочет. Накинув верхние одежды на плечи — всё это время Ци Ци куталась в них, но так и не согрелась, — Сяо укрыл её тёплым пуховым одеялом и медленно объяснил, как отсюда добраться до его комнаты, если он ей понадобится. Ци Ци не подавала виду, что всё поняла и запомнила. Сяо решил зайти к ней через несколько часов, и, дождавшись, пока она вновь уснёт, они с Гань Юй покинули крохотную комнату. Большую часть пути к своим комнатам они прошли молча, и только на развилке Гань Юй, пожевав губу и нахмурившись, повернулась к нему всем телом. — Адепт Сяо, — позвала она, и тот перевёл на неё усталый взгляд, — вы уверены, что это была хорошая идея? Прикрыв глаза, Сяо медленно выдохнул. В последнее время он ни в чём не был уверен. Господин Ли однажды сказал, что уверенность ослепляет человека так же верно и сильно, как власть — Сяо и сам слабо понимал, почему запомнил именно эти его слова. Однако Гань Юй ждала его ответа, и сейчас, когда в мыслях ставились под сомнение абсолютно все решения Сяо за последние несколько месяцев, стенки горла упрямо смыкались, не пропуская не то чтобы слова — даже простой воздух, чуть пыльный и холодный. Сяо слабо мотнул головой и отвернулся. С момента, когда его контракт оказался разорван, Сяо позволяли делать совсем немногое; и сейчас, понимая, что из всей работы ему оставалось лишь нагружать себя мелкими делами в обители Хулао и присматривать за разумной по неизвестной причине цзянши, он понимал, что восстановить свою репутацию и вновь обрести статус Адепта будет гораздо сложнее, чем он представлял. Сяо редко позволял себе обманываться, и если он и раньше понимал трудность своего упрямого замысла, то сейчас становилось очевидно — в условиях, когда ему не позволяют делать ничего значительного, восстановить свои репутацию и статус не просто сложно, а совершенно, абсолютно невозможно. И разве может какая-то цзянши помочь ему в этом?.. Сяо остановился на пороге своей комнаты. Стенки горла нехотя разомкнулись, с губ сорвался прерывистый выдох. Он устало протёр глаза основанием ладони и закрыл за собой дверь.