Свойство времени

Столько, сколько он себя помнит, ему было привычно повышенное внимание. Лисбет со своим мужем Альбрехтом разглядывали его неотрывно с добрые пару часов, когда их сын Венти принёс крохотный ветряной элементаль к ним в дом, каждое его действие вызывало восхищённые охи и вздохи всех посетителей «Таверны тётушки Лисбет», а уже после восстания, стоило ему заговорить, к нему тут же приковывались взоры своего народа. Именно поэтому, когда его пронзали взгляды доброй пары десятков людей в непонятном подполье какого-то сарая для оружейных тренировок — серьёзно, то есть его народ теперь увлекается гладиаторскими боями? — Венти не хотелось поёжиться. Виски слегка сдавливало от необходимости запомнить новые имена, и он заметил, что его взгляд то и дело скользит по каждому присутствующему в плохо освещённом подвале, а сознание в это время отстранённо повторяет имена в том порядке, в каком ему их назвали. Теперь главное, чтобы никто из них в ближайшие десять минут не сдвигался с места. — У нас… — заговорила, чтобы разбить неловкую тишину, сестра Веннессы Линда. Голос её был слабым и чуть сиплым, словно она чем-то болела. Она прочистила горло. — У нас есть немного эля. Хотите? — Линда, что за неуважение! — зашипела на неё седая до бровей Ида. — Святой Барбатос, прошу прощения, мы просто не привыкли принимать гостей, и… — Всё в порядке, — мягко улыбнулся ей Венти и скрестил ноги. Жёсткий табурет под ним чуть скрипнул, когда он повернулся к Линде. — Спасибо за предложение, но не нужно. Та, покраснев до корней волос, мелко кивнула и глухо кашлянула в кулак. Изломив брови, он экономным движением поманил её ладонью. Не до конца ясно, откуда в нём взялась эта манерность — должно быть, не до конца отошёл от времени, проведённого с Дитрихом Лоуренсом. Линда, едва ли расталкивая собравшихся перед ним людей, добрая половина которых чертами лиц выдавала родовую принадлежность к Натлану, приблизилась к нему. В её глазах он заметил густой всполох испуга. — Не бойся, — проговорил он мягко, чуть приподняв уголки губ, и уложил сухую прохладную ладонь ей на шею. Линда мелко вздрогнула, но осталась стоять на месте, а Венти закрыл глаза и подвинул руку чуть удобнее — теперь кончики его большого и указательного пальцев касались исхудалой детской щеки. Он почувствовал, как с пальцев божественная сила стекает бирюзовыми каплями, как вокруг них поднялся хилый ветер, как тот трепал его одежду и косы. Он чуть нахмурился, пытаясь выявить источник этой болезни, которая понемногу, но безустанно тянула из Линды силы. И, кажется, нашёл его — какой-то странный узелок над солнечным сплетением. Линда издала сдавленный стон боли, когда Венти крепко зажмурился и потянул этот узелок. Тот с неохотой подчинился, украл один из вздохов, и Венти почувствовал укол под горлом — и почти сразу же он медленно отнял руку. На его висках проступила испарина, и он издал едва слышимый сорванный выдох. Чуть сгорбился, не чувствуя сил на поддержку правильной осанки, и поднял подбородок. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он у Линды, и та разомкнула губы, но с них не сорвалось ни звука. Однако глаза сияли так, словно Венти перед её глазами только что вернул кого-то из мёртвых. Венти позволил себе тихую, усталую усмешку. — Хорошо, — пробормотал он и почувствовал ладонь на плече. Повернул голову и пересёкся взглядами с Веннессой, вставшей близко-близко, делавшей беззвучное предложение с неимоверно сложным, почти неразличимым выражением лица. Венти первым разорвал это пересечение взглядов и привалился виском ей под грудь. Она тёплая. Её ладонь, сухая и мозолистая, так и не покинула его плеча. — Расскажите про клан Лоуренс, — произнёс он, облизнув губы, понимая, что ему сейчас не время расклеиваться и восстанавливать силы. С открытыми ранами, как оказалось, было легче справиться. — И про то, почему Мондштадт так сильно отличается от того, который я запомнил. Он прикрыл глаза, а потому не увидел, с какими лицами все присутствующие переглядываются в полной тишине. Венти расслабился, когда Веннесса задумчиво огладила его по плечу. — А каким вы запомнили Мондштадт? — спросил кто-то из толпы, и Венти нахмурился, не размыкая век. С чего бы начать?.. Он вздрогнул, когда над его головой раздалась череда резких звуков, будто кто-то со всей силы ломился в дверь. Он резко отстранился от бока Веннессы, одной рукой вцепившись в табурет. — Открывайте! — разнёсся по подвалу незнакомый мужской бас. — Именем клана Лоуренс, немедленно откройте! Венти почувствовал резкую боль в ногтях, какими впивался в дерево табурета. Челюсти едва не свело от того, как сильно он их сжимал. Он даже не заметил, как люди вокруг него засуетились, как Веннесса отошла от него к своим семье и друзьям, и очнулся только в тот миг, когда сморщенные старушечьи пальцы сжались вокруг его локтя. — Святой Барбатос, — зашептала Ида. — Прошу вас, спрячьтесь вместе с Линдой. Это совершенно обычная история, всё хорошо, просто… Венти сжал край табурета ещё сильнее и резко мотнул головой, не размыкая губ. — Нам не нужны проблемы, — заговорила вдруг у него из-за спины Веннесса. — Сделайте, как она говорит, мы объясним вам всё позже. Люк над их головами затрещал. Попытки вломиться всё не прекращались, становились громче и громче, грохот заполнял собой всё пространство и закладывал уши — и Венти недобро зыркнул на Веннессу. — Я вас не оставлю. Ида тихонько запричитала, и Веннесса, упрямо встретив его взгляд, поджала губы. — Тогда заранее прошу прощения, — пробормотала она и обхватила его руками вокруг талии. Кто-то сбоку вскрикнул. Венти дёрнулся, издав смятый возглас, когда его совершенно наглым образом взвалили на плечо и куда-то потащили. Будь всё спокойнее, наверняка бы промелькнула в голове мысль, что А-Пэн именно так, должно быть, себя чувствовал, когда Венти унёс его с места смерти Хеврии — однако сейчас он с невнятным возмущением надавил ладонями Веннессе на плечо в попытке выкрутиться, почти уже обратился ветром в её руках, но вдруг его поставили на землю и с силой толкнули куда-то спиной вперёд. Лопатки пронзило тупой болью, когда он врезался в стену. Какая-то крохотная тёмная ниша, куда едва ли поместится взрослый человек — Венти краем глаза успел заметить впереди только внутренности шкафа для одежды, когда к нему быстро зашла Линда, со следом испуга в глазах перекрывая ему выход, упершись локтями в стены, покрытые известью. Ида за её спиной прошептала сбивчивые извинения, и Веннесса закрыла их какой-то плоской доской — наверное, вырезанной задолго до этого задней стенкой шкафа. Свет померк почти насовсем — только крохотный луч от ближайшей свечи кое-как пробивался через щель между задней и боковой стенками шкафа. Молчание длилось всего долю секунды. — Да какого?.. — кое-как нашёл слова Венти и тут же попытался отодвинуть Линду в сторону, но та вздрогнула в нескрываемом ужасе и ещё крепче врезалась локтями в стены. — Святой Барбатос, пожалуйста, не надо, — прошептала на грани слышимости Линда. Голос её дрожал. — Всё нормально, они так постоянно делают, нам правда очень не нужны проблемы! Вот, прикройтесь вот этим… Едва она договорила, как по лицу Венти скользнула какая-то грубая ткань, похожая на мешок от картошки. Он не стал противиться, хоть и очень хотелось обратиться ветром и улизнуть из этой ниши — но всё же слабо обхватил облезающий материал пальцами и посильнее натянул в сторону, как показывала Линда. Похоже, это была какая-то штора, ведь сверху раздался глухой шорох, и вскоре стало ещё темнее, чем было до этого. Раздражение никуда не исчезло, но он всё же попытался запихать его как можно глубже, ведь упрятали его здесь наверняка не спроста. Вылезет — узнает. Снаружи совсем улеглись гомон и копошение. Раздался скрип от люка в потолке, топот ног, облачённых в тяжёлую обувь, лязг мечей в ножнах. Даже у стражников Декарабиана были дубинки. — Чего вам надо? — резко спросила Веннесса, будто выплюнула эти слова в лицо незваным гостям. Венти впился пальцами в стену, вслушиваясь в каждый шелест по ту сторону шкафа. — Святой Барбатос исчез из резиденции наиблагороднейшего клана Лоуренс, — последовал басовитый мужской голос. Венти сжал челюсти чуть ли не до скрипа зубов. — А если в более приличных местах его не нашли, значит, нужно спрашивать с крыс? Ногти царапнули известь в стене. В горле встал ком, но куда более угрожающая его разновидность — та, которая подмывала вывалиться из этого убежища и подвергнуть этого наглеца такому наказанию, что Венти и не посмотрит даже, что имеет дело с кем-то из своего народа. — Его здесь нет, — твёрдо бросила Веннесса. Вновь раздался топот, но теперь не с лестницы — звучало так, словно гвардейцы разбрелись по подвалу. Шуршали ткани, трещала кое-как сколоченная деревянная мебель. — Прекратите! Я же сказала, что его здесь нет! — А чего ты так разнервничалась, а? — ухмыльнулся кто-то ещё. Голос низкий и хриплый, пропитый даже. — Аль скрываешь что-то? — И чем же вы тут все занимались, м-м? — раздался третий голос, отчасти отстранённый. — Работы, что ли, мало? Можем устроить. Как раз раздумываем над сокращением срока строительства собора Святого Барбатоса. Пока Веннесса отрывисто объясняла, что они собрались приготовить обед, а в городе внезапно появилось слишком много новостей, чтобы их не обсудить всем вместе, Венти издал длинный, изорванный выдох. До чего же гадко было отсиживаться в этой нише, когда по ту сторону шкафа трескалась мебель и прерывисто вздыхали испуганные люди. Его люди. Его крепко стиснули за запястье. — Святой Барбатос, — на грани слышимости зашептала в ужасе Линда. — Пожалуйста, не светитесь! Мы не хотим проблем, они пошумят и уйдут, они всегда так делают, пожалуйста, не злитесь!.. — С какой стати я должен терпеть это? — прошипел он, не отрывая взгляда от темноты перед собой. Раздался чей-то вскрик. — Руки от неё убрал, животное! — воскликнула Веннесса — и тут же раздался хлопок, как от пощёчины. — Что, на её место захотела?! — прорычал тот же голос, низкий и хриплый. Раздался глухой стук. Ещё один испуганный возглас, в этот раз от нескольких человек. — Рассказывай, куда вы его спрятали? — Его. Здесь. Нет, — задушено, в тон ему со всей имеющейся злобой отозвалась Веннесса. Раздался звук плевка, и мужчина взревел. Загромыхала посуда. Венти резко отодвинул штору и шагнул вперёд, и Линда навалилась на него всем телом, всё шепча мольбы перестать и успокоиться, ведь они всегда так, ведь всё нормально, ведь они ничего им не сделают, они просто злые, но не чудовища. Шёпот её был тонким-тонким, словно она плакала, и Венти опустил взгляд, чтобы увидеть на её щеках дорожки слёз, поблёскивающие бирюзой, что отбрасывали его глаза и косы, и он… Зажмурился и рвано выдохнул. Свет медленно померк. Венти отнял заиндевевшую руку от стены, и несколько кусочков содранной извести рухнули к их ногам. Следовало извиниться, но он только сумел уложить ладонь на макушку Линды. Над их головами раздался быстрый топот, словно кто-то бежал со всех ног. — С городского имения Рагнвиндров сорвало крышу! — закричал кто-то со стороны люка. Кто-то молодой и донельзя взволнованный. — Ураган внезапно налетел и успокоился, есть пострадавшие! Все свободные гвардейцы должны немедленно прийти туда! Кто-то раздосадовано шикнул. Вновь поднялся топот, заскрипела под десятком ног лестница. — Повезло тебе, — зарычал всё тот же хриплый и низкий голос. — Защитница хренова. Ходи и оборачивайся теперь, сука натланская. — Пошёл вон, — сквозь зубы прошипела Веннесса. Несколько долгих секунд — и люк над их головами захлопнулся. Какое-то время ничего не происходило, все словно оцепенели после столкновения с гвардейцами Лоуренсов, и Венти привалился спиной к стене и сполз по ней на пол. В голове звенела пустота, какую он никогда раньше не испытывал, в горле вновь сбился невнятный ком, но совсем иного толка, а с губ срывалось изорванное дыхание. Он вздрогнул, когда Линда резко обняла его поперёк талии, рухнув на колени, и он не мог не стиснуть пальцами ткань её рубахи на спине в ответ. Руки мелко подрагивали. Когда с громогласным скрежетом отодвинули в сторону заднюю панель шкафа, Венти к собственному стыду дёрнулся. — Вылезайте, — прохрипела Веннесса, и Венти прямо там, из тёмной тиши, мог видеть наливающиеся красным следы ладони на её щеке и пальцев на шее. Он найдёт того, кто сделал с ней это, и те четверо подвергнутых народному суду советников Декарабиана в загробном мире посочувствуют виновному. Лу Люйи, которого Венти разорвал в клочья во время последней битвы в Ассамблее Гуйли, посочувствует ему. Линда потянула его за ладонь, и Венти поднялся на ноги, нетвёрдо выбрался из ниши за шкафом и заторможенно рухнул на подставленный к нему табурет. — Святой Барбатос, — после недолгой тишины несмело заговорила Ида, — я понимаю, вы расстроены тем, свидетелем чего вы стали… С его губ сорвалась хилая усмешка, и Ида прервалась на полуслове. — Расстроен? — глухо повторил он, не сводя обескураженного взгляда с грязного пола. Если поднимет его, то увидит перевёрнутые вверх дном кровати и столы, осколки битой посуды. — Да я просто в ярости! Венти вскочил со своего места, стискивая пальцы в кулаки. Несколько человек вокруг него шарахнулись в стороны, резко вздыхая. — С какой стати они так обращаются с вами?! — всё распалялся он. — Кто дал им право вести себя так?! Почему вы… Почему вы вообще терпите это? Последние слова он произносил глухо, изранено. Виски пронзило тупой болью, как бывает у смертных во время мигрени, и он приложил ладонь ко лбу, жмурясь и заставляя себя успокоиться. Он пугал их — конечно, он не мог не пугать их, когда именно из-за его внезапных проблем с самоконтролем на Мондштадт налетел ураган, а Линда выбралась из ниши за шкафом зарёванная. Когда их дом, отчего-то находившийся в подвале перекошенного сарая для оружейных тренировок, перевернули вверх дном вооружённые до зубов гвардейцы, а он вместо того, чтобы успокоить их и поддержать, сейчас источал праведный гнев. Кто-то из толпы неуверенно затянул: — Так ведь с рабами так и… — Что?! — воскликнул Венти, резко отнимая руку ото лба. Голос его сорвался не только с губ — прошелестел тканями чужих одежд, проскрипел перевёрнутой мебелью и проскользил ветрами по полу. Позади сверху с грохотом распахнулся люк, но не случайный гвардеец Лоуренсов открыл его, а бесконтрольно выплеснутая сила ветров. Его волосы вновь засверкали бирюзой, и кто-то позади Иды, Веннессы и Линды отступил на полшага, и в глазах этих людей плескался ужас, и Венти не знал, почему они всё ещё боятся его, ведь злость его была направлена совсем не на них. Поэтому он со всей силы врезался ногтями в ладони, прикрыв глаза, и издал глубокий выдох. Бирюза по ту сторону век медленно померкла. Наверное, всё же хорошо, что Веннесса затолкала его в ту нишу — узнай он раньше, весь этот подвал сейчас был бы устлан мёртвыми телами. — Веннесса, — заговорил он в разы тише, но напряжено, всё так же не размыкая век, — в Мондштадте есть кто-то, кому ты доверяешь? Кто-то, кто не находится сейчас здесь? — Алиса Гуннхильдр, — тут же ответила Веннесса. Удивительно, хотел съязвить Венти, но сдержался. У Гуннхильдр была голова на плечах — он даже не надеялся, что сумел бы вынести первые месяцы после восстания, не будь она с ним рядом, не будь её поддержки, молчаливой и ненавязчивой. Дитрих сказал, что её потомки сейчас заведуют музеем, и до онемения в груди было страшно предположить, что её наследие могло быть причастно ко всему, что сейчас происходит. А если Веннесса безоговорочно доверяла этой Алисе, значит, ещё не всё безвозвратно утеряно. — Отведи меня к ней, пожалуйста, — пробормотал он. — Не хочу ещё больше пугать вас и подвергать опасности. Ида по левую руку от Веннессы охнула, прижав руки к груди. Её морщинистое лицо отражало всю мирскую скорбь. — Простите нас, Святой Барбатос, — произнесла она содрогающимся голосом. Глаза её повлажнели, и Линда внимательно посмотрела на неё, прежде чем тихо расплакаться, как почему-то делали многие дети в её возрасте. — Мы оказались для вас совсем бесполезны… В груди всё внезапно ухнуло к ногам. Брови изломились. — Нет, нет, — мотнул головой Венти, осторожно подходя ближе к Иде. Голос его был глухим и тихим. — Вы не бесполезны, правда!.. Он аккуратно обнял её за плечи, и Ида ахнула, тут же прижимаясь к нему ближе. По плечу принялась растекаться влага. — Мне очень, очень жаль, что я позволил всему этому произойти, — заговорил он мягко, прекрасно понимая, что к его словам внимательно прислушиваются абсолютно все здесь. — Спасибо вам большое, что показали мне правду, особенно такую. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы остановить всё это, и простите, что заставил вас бояться. Он отстранился и заглянул Иде в глаза. — Я обещаю, скоро всё закончится, — уверенно произнёс он, чуть крепче сжимая старушечьи плечи. Ида мелко закивала, не отрывая от него взгляда, и Венти заставил себя аккуратно улыбнуться. — Веннесса, пойдём. Та задумчиво, но без следа нерешительности угукнула. — Капюшон, — напомнила она перед выходом, и это было единственное слово, которое она произнесла за всю дорогу.

***

Всё дело в силе Адептов — так сказал Творец Гор, когда у Ци Ци во второй раз начался жар. Будучи созданными при помощи тёмной энергии инь, цзянши питаются светлой ян, потому что любое существо стремится к балансу, случайно или осознанно. А если какой-либо из энергий становится слишком много, и её противоположность не в силах найти середину, цзянши становятся кровожадными монстрами или сгорают изнутри. Сила Адептов основана на светлой энергии — а в обители Хулао, как это водится, ян постоянно гудит в стенах, ведь зачем вставать на табурет за чайником, если можно щёлкнуть пальцами, и тот сам к тебе спустится. Силой Адептов здесь каждый день наливали чай, проходились тряпками по пыли на мебели и грязи на полу, промывали рис и заправляли одеяла. Сяо был даже уверен, что многие из его собратьев даже голову мыли с её помощью, поскольку их волосы вились и торчали во все стороны. Ци Ци нельзя было долго находиться в обители Хулао, да и во всём Заоблачном пределе в целом, но и отдать её было некуда. Её мать умерла от какой-то человеческой болезни четыре века назад, более-менее близких родственников не осталось, а господину Мораксу в Доме собраний и других проблем хватало, чтобы подсовывать ему девочку-цзянши, которая забывала всё, что ей говорили, в лучшем случае через несколько часов. Да, у неё была записная книжка — и Сяо ни за что не признается, что почувствовал тепло в груди, когда однажды увидел там запись «Шушу зовут Сяо», — но она постоянно забывала её читать. Поэтому, когда Тун Цюэ издал театрально свирепый рёв, швырнул удочку в сторону и подорвал небольшой кусочек морского берега силой Адептов, чтобы особенно наглая рыба, которая глотала наживку, но на крючок не попадалась, всплыла кверху брюхом, Сяо не растерялся — резким движением руки собрал ветра с округи и швырнул их своему шиди в спину. Тун Цюэ издал краткий смазанный возглас и повалился лицом вперёд в воду. — Шисюн! — тут же вынырнув, закричал Тун Цюэ, — Зачем ты так со своим единственным шиди?! Сяо посмотрел на него невпечатлённо и многозначительно указал на сидевшую рядом с ним Ци Ци открытой ладонью. Та перевела на него полупустой взгляд и озадаченно склонила голову. Потом посмотрела на мокрого с головы до ног Тун Цюэ и охнула. — Это не я? — протянула она, и Тун Цюэ прыснул. Сяо посмотрел на неё и кивнул — как он надеялся, одобрительно. — Признаться, — заговорил Сяо, вновь обращая внимание на Тун Цюэ, который успел выбраться обратно на берег и сейчас выжимал воду из волос, — не этого я представлял, когда ты сказал: «Штормом в море рыбу ловлю». Но вполне подходит. Тун Цюэ звонко рассмеялся, продолжая сверкать под солнцем каплями воды, и Сяо вместо смеха чуть резче выдохнул, улыбаясь, и вдруг Ци Ци по его левую руку заговорила вновь: — Штормом в море рыбу ловлю, — медленно, подчёркивая тоны, как если бы была рассказчиком на постоялом дворе. Потом задумчиво свела брови к переносице. — Но шиди не поймал рыбу? — Я не твой шиди, — надул губы Тун Цюэ и сразу ткнул пальцем в сторону Сяо. — Я его шиди. И вообще, вон она плавает. Просто подобрать надо! — Сейчас уплывёт, — протянул Сяо, уткнувшись щекой в подставленный кулак, и Тун Цюэ проследил за его взглядом, тут же ойкая: попав в течение, дохлая рыба уплывала всё дальше к открытому морю. Зачем-то подтянув и без того мокрые до нитки штаны и полы одежд, Тун Цюэ побежал за ней. Сяо всё же не сдержал смеха, когда тот споткнулся о собственную ногу и упал опять. Наблюдая краем глаза за его потугами поймать рыбу, Сяо повернулся к Ци Ци и привычным жестом уложил ей ладонь на лоб. — Ничего не болит? — спросил он, и Ци Ци осторожно, чтобы не сбросить его ладонь, помотала головой. Жара не было. Быть может, если они продолжат вот так выбираться как можно дальше от Заоблачного предела, ей станет лучше?.. Сяо отнял руку и прокрутил кистью, и та звонко щёлкнула. Запястье приятно холодил Глаз Бога, красиво обвязанный с помощью Индариас тонкой серебряной цепочкой. В последнем бою с духом поветрия тот одним взмахом меча перерубил зелёную подвеску с кисточкой, которую для Сяо сделали жители Цинцэ больше четырёх сотен лет назад. После сражения он перерыл всю поляну, затоптанную и залитую кровью, но всё же нашёл свой Глаз Бога и в страхе повторения такого случая, но с окончательной потерей в конце он попросил Индариас придумать что-нибудь. Чувствовать кистью вес Глаза Бога было всё ещё непривычно, а ещё он заметил, что теперь стал гораздо чаще на него смотреть. Если смотреть слишком долго, то почудятся завихрения крошечных ветров под стеклом. Тун Цюэ всё-таки вылез из воды с рыбой в руках. — Это просто обязана быть лучшая рыба-тигр, что я когда-либо готовил, — сварливо бормотал он, зажав рыбу подмышкой и вновь выжимая волосы, но неловко замер, уронив взгляд на отстранённо-задумчивого Сяо. Тот почувствовал, как Ци Ци дёрнула его за рукав, и очнулся. Вскинул голову и резко опустил запястье, словно его поймали на чём-то постыдном. — Идём? — спросил он, и Тун Цюэ кивнул. Он поднялся на ноги, небрежно отряхнул одежды от песка и привычно поднял Ци Ци на руки, когда та к нему потянулась. Наверное, не стоило поощрять такую привычку, ведь Ци Ци, несмотря на внешний вид, живёт уже четыре века, да и в целом человеком в классическом понимании не считается, а потому усталости не знает. Незачем носить её на руках, но Сяо уже привык. Грустно признавать, что он привязался к этой девочке — а потому отмахивался даже от призрака подобной мысли. — Шисюн, — протянул Тун Цюэ, стоило им только раствориться в чёрно-коричневой вспышке и очутиться напротив ворот Хулао, — а ты… не знаешь, господин Барбатос ещё не проснулся? Сяо нахмурился и бросил в его сторону мрачный взгляд. — Не знаю, — пробормотал он. — А что? — Нет-нет, — замахал руками Тун Цюэ, и рыба едва не выскользнула у него из подмышки. Он дёрганными движениями перехватил её поудобнее и неловко хихикнул. — Просто, ну, эм… Сяо возвёл глаза к нему и глубоко вздохнул. Ци Ци внимательно смотрела на него все эти пару секунд, а потом сделала точно так же. — Да говори уже, — протянул Сяо с лёгким, но донельзя фальшивым раздражением. — Ты просто не говорил о нём с тех пор, как подписал новый контракт, и мне просто интересно, ну… Короче, нормально всё? Сяо последил за ним долгим взглядом, а потом тихо фыркнул и всё же первым направился ко главному входу в обитель Хулао. — Ты примерно так сплетни по всему Ли Юэ собираешь? — спросил он, и Тун Цюэ возмутился: — Э, я это у тебя не ради сплетни спрашиваю! Может, я беспокоюсь, тебе-то откуда знать?! Сяо посмотрел на него ещё раз и покачал головой. Что же, не всем дано понимать намёки. — Всё нормально, — всё же ответил он. — Просто будет лучше, если я перестану ждать. Вот и всё. Тун Цюэ охнул и тут же замолчал, глубоко задумавшись. Они миновали внутренние ворота, под ногами защёлкали мелкие камни. Однако разговор на этом не закончился: — А почему? Так в контракте, что ли, прописано? — Нет. Ты же помнишь меня тогда, да? — Тун Цюэ отрывисто кивнул. Сяо не хотелось думать, жалел ли тот, что вообще решил задать этот вопрос. — Мне казалось, что в такой жизни смысла особого нет. Хотя я знаю, что это неправда. И вместо того, чтобы ждать, может, лучше научиться жить по нормальному, когда его нет? Ци Ци издала задумчивый звук, будто приняла что-то к сведению. Сяо даже не сомневался, что она забудет об этом разговоре через полтора часа. — У вас же там, не знаю, любовь, всё такое… — пробормотал покрасневший щеками Тун Цюэ на грани слышимости, и Сяо вздохнул. — Да. И что? — спросил он, а затем поморщился. — Шиди, давай уже закончим. Мне нравится моя жизнь. Будет ли она лучше, если он вернётся? Может быть. А может, я снова перестану видеть во всём остальном смысл. Проверять пока не хочу. — Ладно-ладно… — протараторил Тун Цюэ негромко и явно порывался сказать что-то ещё, но Сяо уже к тому моменту взлетел по лестнице к главному входу в обитель Хулао и потянул на себя дверь. Мимолётная тишина взорвалась мириадами звуков: гомоном собравшихся на обед Адептов, топотом полусотни ног, оглушительным скрипом передвигаемой мебели, звоном тарелок, журчанием льющегося вина и бряцаньем настраиваемых инструментов. В этой куче существ вскинула голову Бонанас, мягко улыбнулась и помахала им рукой, подзывая. Неудивительно, что разговор совсем скоро забылся.