Свойство времени

Последние несколько дней прошли в тумане мучительного ожидания: Венти едва ли мог вспомнить, чем занимался. Ему казалось, он успел позабыть вид дневного неба и улиц собственного города. Он не покидал таверны, ведь Веннесса рассказала об ужесточившемся патрулировании улиц, и приходилось ему разве что пощипывать струны лиры, принесённой Эдмундом, и сочинять песни — однако большинство из них получались унылыми. Те, что сочились совсем уж непривычной язвительностью по отношению к клану Лоуренс, разучивали и исполняли народу уличные музыканты. Когда они подходили к Венти и, смущённо улыбаясь, с горящими глазами просили наставлений или помощи в постановке пальцев на струнах лиры, в адаптации мелодии под лютни, дудочки и литавры, Венти не мог сдержать улыбки тоже. Поэтому в ту ночь, когда под крышей таверны вновь собрался его народ, запахло кислой сладостью сидра и совсем немного — потом, а под ногами раздался едва различимый гул земли, Венти возрадовался, словно на его улицу пришёл праздник. Он под изумлённые взгляды своих людей вывалился на улицу через чёрный ход и постучал каблуком по брусчатке — в тот же миг камень раскололся, и ему в руки выскочил тугой и наверняка внушительный свиток, перевязанный золотой нитью с нефритовым кольцом-подвеской. Венти восхищённо оглядел его, любовно прижал к груди и шепнул в щель в земле, пока она не закрылась: — Спасибо, Лао Чжун. И стремительно бросился ко входу в таверну. Все взгляды уже привычно метнулись к нему, стоило ему только показаться из узкого коридора за барной стойкой, и Венти потряс над головой пухлым свитком. — Моракс прислал всё, что ему удалось найти! — воскликнул он, улыбаясь, и его народ радостно загалдел. Он не стал из своего визита в Ли Юэ делать великую тайну — особенно если Чжун Ли уже пообещал ему оказать посильную помощь. Если раньше и находились скептики — Веннесса, к примеру, — которые слабо верили, что Богу из соседнего региона удастся отыскать хоть что-либо против Лоуренсов, то сейчас все быстро замолкли, наблюдая, как Венти стягивает со стоп ботинки и взлетает на ближайший стол. Театрально развернув свиток, как только улёгся лёгкий ветер, он прочистил горло и уже собрался было зачитать содержимое вслух, как запнулся на первой же фразе и чуть сгорбился, опустив бумагу к животу и молча углубившись в чтение. С другого конца таверны поднялись едва различимые шепотки, и уже через пару секунд набитый битком зал охватило лёгкое волнение. А Венти продолжал молча читать, слабо удерживая в пальцах свиток, и с каждой строчкой его брови всё сильнее сползали к переносице. — Хорошая новость, — наконец, негромко заговорил он, когда дочитал, — всё оказалось ровно так, как мы и предполагали. Плохая новость: всё оказалось ровно так, как мы и предполагали… На краткое мгновение в зале повисла тишина, наполненная озадаченностью, и её почти тут же прервал знакомый голос: — Святой Барбатос, простите, но… я не понял, — протянул Йотун, явно позабыв о своём недавнем намерении общаться с ним более неформально. Венти надул щёки, шумно выдохнул и отдал свиток обеспокоенно нахмурившейся Алисе Гуннхильдр. — Ну, генеральным директором той строительной компании из Нод-Края действительно является Дитрих Лоуренс, — начал Венти, и в толпе тут же кто-то цыкнул. — Их услуги в полтора раза выше рыночной стоимости, и через эту компанию клан присваивает деньги из мондштадтских налогов. Им также принадлежит недвижимость в каждом королевстве… то есть, регионе Тейвата… Вдруг Алиса ахнула, прижав ладонь ко рту, и тут же вскинулась. — Они продавали изъятые музейные экспонаты частным коллекционерам из других регионов! — воскликнула она, и несколько человек в толпе поперхнулись воздухом. — Вот же… Она выругалась, совсем как портовый грузчик, чем только усилила негодование толпы, и жадно продолжила скользить взглядом по пунктам, расписанным твёрдой рукой Чжун Ли. Благо, он оказался настолько предусмотрителен, что под каждым абзацем на языке Ли Юэ он приводил перевод на общетейватский, заранее предположив, что свиток пойдёт по рукам. Если верить словам Дитриха, универсальный язык спустя тысячу лет был популярнее в обиходе, нежели региональные. Венти понемногу начал изучать этот универсальный язык за те дни, что безвылазно сидел в подсобных помещениях таверны, и стабильно хватался за голову от полнейшей грамматической околесицы. Этот язык был похож на сборную солянку всех существующих диалектов и наречий Тейвата, отчего ему было довольно трудно проследить цельную структуру. Он опустился на корточки и задумчиво вперился в пол. — Они собираются протолкнуть закон о продаже должностей и титулов, — продолжала зачитывать тем временем Алиса. Кто-то издал вопросительный звук. — Это означает, что, условно, пост судьи или звание главы гвардии можно будет просто купить. Это означает, что на место нынешнего главы гвардии сможет сесть тот же Барка. — Этот избалованный ублюдок?! — воскликнул кто-то, и Венти мельком подумал, что вот так обвинять Брунхильду Лоуренс в измене Дитриху не слишком разумно. Хотя, быть может, теперь это просто оскорбление, без подобных подтекстов. — О, Святая Селестия, что же тогда с нами всеми будет?.. Венти поморщился и качнул головой. — Мы не позволим им протолкнуть этот закон, — категорично встрял он, и возмущения хоть и не прекратились, но поутихли. — О, Эдмунд, тебе это понравится, — язвительно перехватила право голоса Алиса, повернувшись к той части таверны, где тот привычно слился с тенью. Прочистила горло и торжественно зачитала: — «Мы располагаем свидетельствами о ряде случаев изъятия кланом Лоуренс частной собственности, мотивированных якобы неуплатой повышенного налога на недвижимость и/или нарушением новых архитектурных норм. Консультация с Ирминсулем и полученное (письменное и устное) согласие Дендро Архонта Руккхадеваты позволили установить следующее: в подавляющем большинстве случаев изъятое имущество впоследствии было реализовано третьим лицам, аффилированным с действующей властью («лоялистам»), по цене, существенно ниже его рыночной стоимости». Как тебе такое? Эдмунд фыркнул. — Тоже мне, изобрела колесо, — пробормотал он мрачно. — А ты думала, почему я в налоговую хожу, как к себе домой? Или цены за последний год повысил в два раза? — Я думал, из-за повышенного спроса… — подал неуверенный, задумчивый и отчего-то донельзя разочарованный голос Йотун, и Венти дёрнул уголком губ, прежде чем сложить руки в замок и прижать их ко лбу, опуская подбородок. Он прикрыл глаза и попытался взять контроль над учащающимся дыханием. Ещё один его всплеск эмоций Мондштадт точно не переживёт. Наверное, со стороны он выглядел так, словно молился. — Также в ходе консультации с Ирминсулем были установлены причины и следствия исследовательской экспедиции номер шесть на Виндагнир, — продолжила читать чуть более приглушённо и сосредоточенно Алиса. — Вызванные артерии земли, датированные пятнадцатым февраля девятьсот восемьдесят девятого года после всемирного окончания Войны Архонтов, подтвердили… бла-бла-бла… в состав экспедиции входили, по словам нынешнего главы клана Лоуренс Дитриха, «неудобные идеалисты из мондштадтской гвардии»?! Алиса привстала, не отрывая разъярённого взгляда со свитка. Венти чуть повернул к ней голову. — Да они послали их на верную смерть! — воскликнула она и взмахнула бумагой. Кто-то вторил ей, одни возмущённо вздохнули, другие яростно выругались. — А потом ещё и траур объявили, хотя сами!.. — Святой Барбатос, — несмело прервал её Йотун, вперившись взглядом в Венти. В глазах его — неподдельный ужас. — Разве это… Разве это правда? Как мы можем доверять всему, что здесь написано, если… Венти встретил его взгляд и чуть свёл к переносице брови. — Мораксу я бы доверил свою жизнь, — серьёзно отозвался он, и Йотун покачнулся, словно его ударили. — И он никогда не заявляет что-либо, если это трижды не проверено. Так что… Он затих, и таверну едва не разорвало от вмиг поднявшегося возмущения. Виски пронзило тупой болью, и Венти зажмурился, вновь опустив подбородок, понадеявшись, что это поможет. Духота изнуряла ещё сильнее, и он чуть повёл мизинцем, чтобы приоткрыть ненамного окно на втором этаже таверны и впустить свежий ночной воздух. Он глубоко вздохнул и едва не пропустил чей-то вскрик: — Это все должны знать! — Подсунем этот свиток главе гвардии! — вторил второй голос, и Алиса тут же прижала к груди свиток, мотая головой. — Я не отдам им оригинал, — резко бросила она. — А если они там настолько прогнили, что избавятся от него? И как нам потом доказывать вину Лоуренсов? — Да вздёрнем их всех на церковной площади, и дело с концом! — воскликнул кто-то, и Венти нахмурился, не поднимая взгляда. Ему определённо претила мысль, что с каждым днём история всё сильнее проявляла повторы, но он вряд ли мог — и, если уж на то пошло, хотел — что-либо с этим делать. Если всё то, о чём писал Чжун Ли, правда — а причин усомниться у него не было вовсе, — то туда этому клану и дорога. Однако это не означало, что именно так выглядело правосудие. В конце концов, Лоуренсы должны знать, за какие именно прегрешения их подвергают наказанию. И весь Мондштадт тоже. — Алиса, Гуго, — заговорил негромко Венти, и все голоса тут же замолкли, — сделайте несколько копий. А оригинал спрячьте там, где никто в жизни не найдёт, кроме вас. Гуго уверенно кивнул. Алиса прикусила губу, нахмурившись. — Здесь стоит личная печать Моракса, — произнесла она и чуть оттянула свиток, чтобы показать переливающуюся золотом, киноварную печать Гео Архонта. — Мы… не сможем её подделать. — Я это сделаю, — отмахнулся Венти, даже не взглянув на неё. — Дайте только потренироваться на каком-нибудь клочке бумаги. А там уже ветер сам отнесёт копии, куда надо. Звучало как надёжный план. Венти был уверен, что у них всё получится.

***

Венти схватился за голову, комкая очередной лист бумаги. Ничего у него не получалось уже как несколько часов. Киноварь достать было нетрудно, однако при попытках подделать божественный оттиск вместо золота у него неизменно выходила бирюза. В целом, он мог понять, почему это происходило, однако насколько же одновременно раздражало. Он издал страдальческий стон, задрав подбородок к потолку, а затем замер, сверля взглядом опорные балки. А если он попробует сделать так же, как со стекляшкой, которую «превратил» в свой Глаз Бога?.. Венти развернул смятый лист, глубоко вздохнул и шумно выдохнул, накрыл чуть смазавшуюся подделанную печать ладонью и сомкнул веки, сосредоточившись. Он представил, как бирюзу медленно пожирает золото, как божественный оттиск своим внешним видом сменяется на чужой, и по ту сторону закрытых глаз пронёсся небесно-голубой всполох. Когда он открыл глаза, печать Чжун Ли сверкала золотом, и Венти не сдержал обескураженного выдоха. Губы растянулись в улыбке, и он на всякий случай протёр глаза, чтобы убедиться, что получившаяся иллюзия ему не мерещится. Но подделка продолжила переливаться золотом. Рабочие часы таверны неумолимо заканчивались, но это не означало, что он мог просто так вывалиться из подсобного помещения, ведь в зале наверняка всё ещё находились люди, не то чтобы посвящённые в полуночные встречи под этой самой крышей. Поэтому Венти решил достать парочку предыдущих неудачных попыток подделать личную печать Чжун Ли и потренироваться в наведении иллюзии ещё. Когда таверна официально прекратила свою работу на день, а голоса последних посетителей затихли на улице, Венти вывалился в зал с широкой улыбкой и потряс перед Эдмундом четырьмя листами с подделками. Тот осторожно перехватил один из них и придирчиво осмотрел, прежде чем удивлённо опустить уголки губ и кивнуть. — Значит, теперь мы сможем отправить копии в гвардию? — спросил он, и Венти угукнул. — Если всё пройдёт так, как задумано, — заговорил он, — то у нас получится восстание без восстания. Лоуренсы даже понять не успеют, что происходит. Эдмунд чуть поджал губы. — Хорошо бы, — протянул он, но не стал продолжать. Первой после закрытия всегда приходила Алиса. Сегодня её руки, как обычно, были заняты набитой битком сумкой, и Венти даже не успел и ей показать свои успехи в подделывании подписи Чжун Ли, как та достала с десяток свёрнутых свитков. — Мы с Гуго успели за сегодня скопировать только двенадцать, — произнесла она с порога и вывалила свитки на свой стол. Тогда же Венти ей и подсунул свою подделку. Алиса ахнула. — Похоже? — спросил он, и та закивала. — Прямо один в один, — выдохнула она, осторожно проведя кончиками пальцев по печати. — Значит, вы сможете сейчас их переписать на наших свитках? Венти кивнул и картинно засучил рукава. Когда полуночные посетители таверны битком забили всё пространство, а будничный галдёж почти полностью улёгся, Венти оттолкнул в сторону последний свиток с подделанной печатью и откинулся на спинку стула, утирая мелкий пот со лба. Эдмунд неподалёку растёкся по своему столу, задремав, и не проснулся, когда Венти прочистил горло и размял шею. — Готово, — проговорил он, и Алиса тут же подошла к нему, внимательно оглядела все двенадцать свитков и удовлетворённо кивнула, прежде чем начать аккуратно их сворачивать. Вдруг раздался оглушительный треск входной двери. Венти, как и большинство его людей, вскинулся, глядя, как в таверну вваливается Лукас, запыхавшийся и красный до самых ушей. По его лицу стекал пот, а из-за его попыток восстановить дыхание едва ли удавалось различить хоть слово: — Вы… слышали? — выдавил он, захлопнув за собой дверь и навалившись на неё, словно ноги его не держали. Венти соскользнул со своего места и подошёл к нему, рукавом утёр пот с его лба и обеспокоенно посмотрел в глаза. Если Лукас и дёрнулся, когда к нему только-только прикоснулись, то под прохладными пальцами быстро успокоился и пришёл в себя. Венти на всякий случай ещё призвал тонкий поток остужающего ветра, и Лукас взглянул на него с нескрываемой благодарностью. — Слышали что? — спросил Венти, когда дыхание Лукаса полностью выровнялось, и тот сглотнул, облизнув губы. — Я только что вернулся из штаба гвардии, — заговорил он. — Решил посмотреть, чем там сейчас кто занимается, вдруг пригодится… Венти медленно кивнул и не стал говорить, что и сам бы послушал через ветер, как только они собрались бы отправлять копии свитка Чжун Ли. — В общем, я залез на дерево и заглянул в окно кабинета главы гвардии, и там был Дитрих, и у них был какой-то скандал, я не услышал, окно было закрыто. И потом Дитрих сорвал с формы главы его эмблему, что-то ему сказал, и тот отдал ему своё оружие и ушёл, хлопнув дверью. С каждой произнесённой фразой Венти только сильнее хмурился. И когда отзвучало последнее слово, в таверне нависла напряжённая тишина. — Его… разжаловали? — спросил, наконец, кто-то из толпы, и Лукас неопределённо пожал плечами. — Я тоже так подумал. Но, правда, не смог услышать вообще ничего. Поэтому не знаю, почему. Простите… Сидевшая на барной стойке Веннесса раздосадовано цыкнула. — Да о чём тут ещё думать, — пробормотала она, и к ней обратились взгляды всех присутствующих. — Явно нет каких-то других причин, если кто-то ему не донёс о списке Моракса. Венти напряжённо свёл брови к переносице. Веннесса мельком посмотрела ему в глаза, хмурясь. — Очевидно, среди нас есть крыса, — протянула она, и на несколько секунд в таверне повисла тишина. Венти мог бы выдавить натянутый смешок, сказать, что это полный бред, ведь ни у кого из присутствующих не найдётся даже малейшей причины быть с гвардейцами, лояльными Лоуренсам, на короткой ноге. И для чего делать подобные доносы, если всеми было принято решение отправить копии списка клановых прегрешений непосредственно в штаб? Однако он молчал, задумавшись. Ведь если среди них действительно был тот, кто рассказал главе гвардии о списке Чжун Ли, возможно, это могло сыграть им на руку. Ведь среди гвардейцев наверняка были не только те, кто верны лишь Лоуренсам, но и те, кто на первое место в собственной системе приоритетов ставит доблесть и честь — а те вещи о клане, которые они вчера выяснили, явно нельзя было связать с такими понятиями. Особенно если вспомнить об исследовательской экспедиции на Виндагнир. Если глава гвардии был разжалован, скорее всего, он заберёт верный себе круг сослуживцев вместе с собой. И если их достаточно, то это может оказать серьёзный удар по оставшемуся составу. С другой стороны, если Лоуренсы знают, что под них копают, то им теперь также известно и о месте их собраний. И им следовало поскорее уходить, если они не хотят, чтобы Дитрих со своими лоялистами нагрянул по их головы в ближайшее время. — А ты чего так разволновался, а? — обвинительным тоном подал голос кто-то из толпы ближе к подсобным помещениям таверны. Поднялось странное копошение, и Венти отвернулся от Лукаса и, продираясь через гурьбу своих людей, направился в сторону звуков борьбы. — Хватит! — воскликнула раздражённо одна девушка, и люди расступились перед Венти. На коленях стоял испуганный до белого цвета лица Йотун. Фридрих, работник этой таверны, держал его за шкирку, отчего горловина помятой рубахи наверняка болезненно впивалась Йотуну в шею. На его левой скуле алела небольшая ссадина. — Святой Барбатос, — пробулькал Йотун едва различимо, — я… Я не хотел… Венти непонимающе свёл брови к переносице. — А вот и крыса, — с затаённой злостью подала голос Веннесса. — То-то я думала, голос у тебя знакомый. Барбатос, помните? Это ведь он тогда к нам ввалился с новостями про крышу дома Рагнвиндров. Венти тихо охнул. Брови его изломились, и он подумал сперва опуститься на корточки, но всё же остался стоять. Он медленно протянул руку, зарылся пальцами в светлые волосы Йотуна и задрал его голову так, чтобы поймать его взгляд. — И чего же ты не хотел? — как можно более спокойно спросил Венти, и, возможно, лучше бы он злился, потому что от одного только его голоса Йотун всхлипнул, а несколько человек вокруг него отступили на шаг. — Я… — выдавил Йотун, не отрывая от Венти загнанного взгляда. В его глазах плескался ужас. — Я правда состою в мондштадтской гвардии. Наше подразделение распределили на патрулирование в гражданском, чтобы мы могли в случае чего проследить за подозрительными лицами под прикрытием. А потом мы с вами встретились в ту ночь, и я… Он сглотнул, облизнул губы. Его глаза понемногу наполнялись слезами. Венти, кажется, за всё это время ни разу не моргнул. — Я сразу понял, что вы не… лже-Барбатос, как другие, — продолжил Йотун срывающимся, захлёбывающимся голосом. — Не потому, что вы похожи на статую, а… От вас, не знаю, веет божественностью? Но я был обязан отчитываться о патрулировании, и мне приказали следить дальше, чтобы узнать о ваших планах, и когда Гео Архонт прислал свой список, я… Я сразу же пошёл в штаб и рассказал обо всём, потому что всё это время мы служили предателям, и мы это знали, мы знали обо всех слухах, но отказывались их принимать, потому что не было достаточных доказательств, но я просто… не мог больше молчать, понимаете? И меня отправили домой и наверняка доложили главе, если Лу… Лукас не врал, и если главе рассказали абсолютно всё, то теперь Лоуренсы знают, где мы собираемся, знают имена всех, кто здесь стоит, и я не хотел этого, я клянусь, я надеялся, что все гвардейцы отвернутся от них… — Идиот, — сквозь зубы выдохнула Веннесса, и Венти отпустил волосы Йотуна, отворачиваясь. За его спиной раздались тихие рыдания. Фридрих наверняка оттолкнул Йотуна, ведь за спиной Венти послушался глухой стук, словно последний рухнул на пол, и он кратко оглянулся через плечо. Йотун уткнулся лбом в пол, кланяясь и шепча сбивчивые извинения. Как будто это чем-то может помочь. Венти поджал губы. — Немедленно все уходите, — произнёс он, и по толпе прошёлся взволнованный рокот. — Если всё так, как мы услышали, то всё ещё лояльные Лоуренсам гвардейцы должны были выйти к нам. Его сознание лихорадочно металось, выискивая хоть один подходящий им план дальнейших действий. Он резко выдохнул, вскинувшись. — Здесь есть кто-то, кто работает в «Мондштадтском вестнике»? — спросил он, и в воздух мигом взметнулись две руки. Венти кивнул. — Алиса, отдай им один из списков. Вы сможете сейчас же пойти в редакцию и напечатать дополнительный разворот в завтрашний выпуск? — Обижаете, Святой Барбатос! — отозвался один мужичок, и Венти не сдержал кривой усмешки. Алиса тут же передала ему одну из копий свитка Чжун Ли, и тот исчез у мужичка за пазухой. — Отлично, — кивнул он. — Сейчас все уходите небольшими группами по три-четыре человека. Завтра, когда «Вестник» поступит в продажу, мы все выступаем. Те, кто прочитает наш разворот, присоединятся. Я с этим помогу. Он перевёл дыхание. Когда никто так и не сдвинулся с места, Венти взмахнул руками. — Ну же, вперёд! — воскликнул он, и в тот же миг все подорвались со своих мест. Раздался оглушительный стук со стороны главного входа в таверну, и Лукас, который так и не сдвинулся со своего места, всем весом навалился на дрогнувшую дверь. Венти прикусил губу, чтобы не выругаться, и надавил двумя пальцами на глаза, опустив подбородок. — Заместитель главы мондштадтской гвардии Ульрих Фогт, — раздался зычный голос с улицы, и все люди внутри замерли в испуге. — По нашим сведениям, здесь проходит несогласованное собрание под предводительством пятого лже-Барбатоса. Здание окружено. Выдайте нам организатора, иначе мы будем вынуждены принять меры. Мы даём вам пять минут на принятие решения. Когда голос по ту сторону двери затих, кто-то испуганно вскрикнул, и Венти тут же вскинул ладонь, призывая к тишине. Он крепко зажмурился, раздумывая, какой из двух вариантов, только-только возникших у него на уме, ему нравится больше. Выдохнув, Венти внимательно оглядел всех людей в таверне. Слишком много — если считать по головам, наверняка выйдет не сильно меньше сотни, но их вывод из таверны займёт время и силы, которые Венти растрачивать сейчас не мог. После смерти Хеврии на Солёных землях и лечения А-Пэна на постоялом дворе Цинцэ он чувствовал себя так, словно после нескольких часов сна он не спал вовсе. Сейчас, когда у них на носу восстание, тратить уйму сил будет неразумно. Так выходило, что решение у него было только одно. — Я вижу, что вы собираетесь сделать, — заговорила Веннесса, вплотную приблизившаяся к нему, пока Венти погряз в мысленных рассуждениях. — Один вы туда не пойдёте. Венти глянул на неё — и мягко улыбнулся. — Спасибо за заботу, — сказал он, а затем подмигнул. И растворился в воздухе. Ветер отнёс его точно за спины гвардейцев, стоявших в оцеплении. Они окружили все входы и выходы, держали окна под прицелом каких-то непонятных устройств, длинных и из дерева и металла. Человек тридцать, не больше. Они вполне могли бы задавить их количеством, если бы Венти сейчас решил вернуться в таверну. Пахло порохом, из которого в Ли Юэ, а в прошлом — в Ассамблее Гуйли делали фейерверки. Вряд ли над таверной собирались показывать салют. — Вам, может, помочь как-то? — спросил он, скрестив руки на груди, и ближайший к нему гвардеец от неожиданности подскочил и резко обернулся, вскидывая свою длинную палку из дерева и металла. Быть может, ту самую аркебузу, о которой рассказывал Барка несколько дней назад?.. Остальные гвардейцы обратили к нему сосредоточенные взгляды, и сквозь строй к нему приблизился рослый мужчина, облачённый в чересчур праздничный для нынешнего повода мундир. Его тёмные волосы, остриженные по-армейски, наполовину скрывались под необычным головным убором. Чем-то походил на пирата под дешёвым прикрытием. — Рад, что ты поступил разумно, самозванец, — произнёс этот мужчина голосом Ульриха Фогта. Венти криво улыбнулся. — Не совсем, — качнул головой он и прикрыл глаза. По ту сторону сомкнутых век блеснула бирюза, и он почувствовал приятную тяжесть крыльев за спиной. Один из гвардейцев вскрикнул и дёрнулся. Раздался выстрел. Всё замерло ещё до того, как Венти распахнул глаза. Он смотрел, как нечто мелкое и тёмное — кажется, порох — медленно втягивалось обратно в отверстие аркебузы, как бесшумно мелькает и затухает вспышка, и нахмурился. Мир застыл насовсем. — Астарот? — позвал он, не оборачиваясь, чувствуя её присутствие задней стороной шеи. По ней пробежали мурашки, мелко и почти незаметно пощипывая кожу. — Зачем ты здесь? Астарот за его спиной хмыкнула. Мир так и не пришёл в движение. — Ты ведь один из Тысячи ветров, — произнесла она, едва ли не мурлыча. — Разве я могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось? В сознании со скоростью молнии промелькнуло воспоминание о битве в столице Гуйли — как Осиал метнул в него водный залп, а Венти разбил его ветрами, собранными со всего Тейвата, и силой удара его отбросило, как лист во время шторма. Как он пробил своим телом стену одного из зданий дворца Гуйли и сломал крыло. Следом он тут же вспомнил, как коалиция Предместья Лиша вторглась в Мондштадт, и Ху Яогуай, глава монастыря Цинсю, вырвал Сердце из его груди. Как Шан Си передала ему часть собственной эрозии, словно в какое-то извращённое назидание — вот, что с тобой будет, если доверишься Ассамблее Гуйли. — Как-то так себе у тебя получается, если так, — пробормотал он, не зная наверняка, но чувствуя, что Астарот улыбнулась. — Не следует тебе тренироваться на мне в остроте языка. Ведь от признания твоего провала меня удерживает… секунда. Венти свёл брови к переносице и обернулся. Астарот сидела на ступеньках лестницы, ведущей к торговой площади, и не стирала с лица слабой улыбки. Одной рукой она подпирала подбородок, но это был не жест, выдающий скуку. Скорее, наоборот — изобличающий чистую заинтересованность в происходящем. Если она решила, что Венти был создан исключительно ради её развлечения, она глубоко ошибается. — Спасибо за помощь, — произнёс он, не опуская головы, не отрывая от неё твёрдого взгляда. — Дальше я продолжу сам. Астарот тихо рассмеялась. В её смехе — мощь тысячи ветров, полный контроль над мирозданием и самая малость приятной для неё обескураженности. — Знаешь, Асмодей не слишком довольна, что ты избрал такой тернистый путь, — сказала она, чуть склонив голову. — Однако я готова дать тебе ещё немного времени. Астарот рассмеялась вновь, словно произнесла только что самую смешную, по её мнению, шутку. Венти только нахмурился лишь сильнее. — Интересно, что нам уготовил завтрашний день? — спросила она так, словно прекрасно знала ответ на этот вопрос, и чуть взмахнула свободной рукой. — Советую тебе уйти с места выстрела, Барбатос. Чуть сощурившись, Венти взмыл в воздух и опустился на краю крыши таверны. Опустился на корточки и посильнее натянул капюшон на голову. Когда он взглянул на то место, где только что восседала Астарот, её уже не было. Запахло порохом. Раздался оглушительный хлопок, и гвардеец, случайно выстреливший от неожиданности, выронил аркебузу и ошарашенно вперился в то место, где только что должен был стоять Венти. — Я думал, в гвардию принимают людей с куда более… крепкими нервами, — подал голос Венти, и гвардейцы немедленно обернулись к нему и отступили на шаг. — А тебе, Ульрих Фогт, я бы посоветовал дважды подумать, кому принадлежит твоя верность. Деньгам Лоуренсов или народу, который ты поклялся защищать. Чуть сузив глаза, Венти театрально приподнял руку и щёлкнул пальцами. Когда гвардейцы разом и одновременно моргнули, на крыше его уже не было. А стоило им, после небольшого промедления, ворваться в таверну, встретили их только наполовину истаявшие свечи и комья грязи на полу.