Властвовать в пору смут / TO RULE IN A TURBULENT WORLD

— Как он? — спросил Ю Мяо, как только вошел в комнату. — Лекарь сказал, что ничего серьезного, — ответил Ши Ци, — всего лишь поверхностные раны, но необходимо достать пилюлю Небесного Владыки для нескольких внутренних повреждений — простуда могла повредить его легкие. А также, возможно, будет необходимо через некоторое время провести повторный осмотр. Ю Мяо кивнул. — Но пилюля Небесного Владыки стоит недешево — десять серебряных… — продолжил Ши Ци. Лицо Ю Мяо исказила гримаса. Он уже потратил двести серебряных, подумаешь – ещё каких-то десять. Он достал деньги, протянул их и сказал: — Иди. В тот же день Ши Ци вернулся с прописанным лекарством. Ю Мяо дал Ли Чжифэну пилюлю Небесного Владыки, а потом взял глиняный горшок и принялся готовить в комнате лекарство для Ли Чжифэна. Когда лекарство закипело, Ю Мяо почувствовал, что что-то не так. Подождите-ка. Как получилось, что он, благородный молодой господин, стал тем, кто прислуживает рабу?! — На этот раз мне пришлось нелегко, и все из-за тебя. От тебя одни убытки. Поторопись, прими лекарства и поправляйся, хорошо? – мрачно сказал Ю Мяо. — Потом ты можешь делать все, что угодно. Ли Чжифэн не проронил ни слова, после пилюль ему стало лучше, и он продолжал пристально смотреть на Ю Мяо. — Какая нелепость. Как так получилось, что именно я прислуживаю тебе? – ворчал Ю Мяо. — Просто выпей это, — ответил Ю Мяо, не сдержавшсь. После того как Ю Мяо принес Ли Чжифэну чашу с лекарством, он не потрудился привести комнату в порядок, и как только лег на кровать, сразу заснул беспробудным сном, вызванным усталостью после хлопотного дня. В тот вечер аппетит у Ли Чжифэна улучшился, и теперь он мог съесть густую куриную кашу. Ю Мяо хотел, чтобы Ли Чжифэн быстрее поправился, поэтому он приказал на кухне приготовить целую миску тушеного мяса, а также попросил Ши Ци купить немного женьшеня, ганодермы и подобных травяных добавок. Они скармливали Ли Чжифэну все, что могло помочь, чтобы он не валялся без дела дольше положенного. Перед сном Ю Мяо сварил ещё одну большую чашу женьшеневого отвара и напоил Ли Чжифэна. Посреди ночи раздался какой-то шум, и Ю Мяо сразу же проснулся. Сначала он подумал, что в дом проник вор, но, присмотревшись, узнал в еле различимой фигуре Ли Чжифэна. — Неужели он хочет что-то украсть и сбежать? — не смея пошевелиться, подумал Ю Мяо. Лунный свет проникал в комнату, поэтому он смог разглядеть, что Ли Чжифэн убирает чаши с лекарствами и едой, а также грелку для рук. Подойдя к столу, чтобы прибраться, он остановился — похоже, увидел свой собственный рабский контракт, однако отложил его в сторону, как будто это его не касалось. Из-за недавнего инцидента с Ли Янем на следующий день никто не стал искать Ю Мяо. Ю Мяо не любил расхаживать по городу в одиночку, поэтому он слонялся по дому, сходя с ума от скуки. Иногда он подходил проверить состояние Ли Чжифэна, иногда просто болтал с ним. Ли Чжифэн был скуп на слова и был подобен дереву, но Ю Мяо продолжал засыпать его вопросами о прошлом. — Кто такие цюаньжуны? — спрашивал Ю Мяо. — Народ, — отвечал Ли Чжифэн. — Как получилось, что тебя продали в столицу? — Проиграл битву, — проговорил Ли Чжифэн. — Ты хочешь вернуться домой? Ли Чжифэн покачал головой. — Итак, чем же вы всё-таки занимались в Императорской академии? Услышав вопрос, Ли Чжифэн уставился на Ю Мяо, не произнося ни слова. В горшочке закипело лекарство. — Иди выпей. Ли Чжифэн послушался и, не сказав ни слова, выпил отвар. — Эй, раб-цюаньжун, — позвал Ю Мяо, — как ты собираешься отплатить мне? — Отныне я буду делать всё, что вы скажете, — ответил Ли Чжифэн. — Если прикажете жить, буду жить, если прикажете умереть — умру. Ю Мяо был тронут. Он никогда бы не подумал, что этот парень умеет произносить такие длинные предложения. Тем не менее, в данный момент он не мог придумать ничего, что можно было бы ему приказать. — Что ты умеешь? Знаешь, как прислуживать, как правильно укладывать волосы? — после того как Ли Чжифэн кивнул в ответ, он добавил — умеешь стирать, готовить, убирать и выполнять другую черную работу? Ли Чжифэн снова кивнул и сосредоточил взгляд на чаше с лекарством. — Умеешь драться? – спросил Ю Мяо. — Немного, — ответил Ли Чжифэн. — А что еще ты умеешь делать? Ли Чжифэн сделал глоток отвара. — Могу согреть постель. Ю Мяо вспомнил и спросил: — Ты уже спал с Ли Янем? Ли Чжифэн покачал головой. Немного подумав, Ю Мяо сказал: — Тогда почему бы тебе не позаботиться обо мне, когда поправишься? Если будешь хорошо работать, освобожу тебя через несколько лет. Ю Мяо понятия не имел, как мужчины развлекаются в постели, но состояние Ли Чжифэна было далеко от нормы, потому им стоит быть осторожнее, ведь, если он умрет, это будет пустая трата двухсот серебряных. — Тебе знакома роль товарища по учебе? — спросил Ю Мяо, сев за письменный стол, — Иди сюда и разотри тушь. Выпив лекарство, Ли Чжифэн подошел, чтобы выполнить приказ. Приподняв полы одеяния, он опустился на одно колено рядом со столом Ю Мяо — движение было изящным. Затем он закатал рукава и, зажав брусок туши худыми пальцами, начал растирать его на чернильном камне. Ю Мяо украдкой взглянул на него: этот человек действительно отличался от остальных слуг — он обладал невероятным обаянием. — Ты умеешь читать? — Ю Мяо снова начал задавать свои вопросы. Ли Чжифэн кивнул. Умеют ли рабы читать? Ю Мяо был поражен. Как только чернила были готовы, Ли Чжифэн поднялся, чтобы навести порядок. Некоторое время спустя он вернулся и снова опустился на колени рядом с Ю Мяо. Он несколько раз подносил кулак ко рту, сдерживая кашель. Ю Мяо написал всего несколько строк, после чего начал рисовать каракули. Он не мог сосредоточиться на учебе, ему было безумно скучно. Развалившись на столе, вместо этого он думал о Ли Яне. Находиться дома было довольно скучно, но после того как Ю Мяо обидел Ли Яня, он не мог переступить через свою гордость и помириться первым. Но еще более неприятным было то, что он потратил почти все деньги. Не прошло и трех месяцев с тех пор, как он получил пятьсот серебряных. Он должен придумать способ попросить денег из дома. Ю Мяо искоса взглянул на главного виновника, из-за которого он потерял деньги, и увидел, что Ли Чжифэн с бесстрастным выражением лица смотрит на его каракули. Почувствовав на себе взгляд Ю Мяо, он посмотрел на его лицо, и их глаза встретились. Странной была не только манера Ли Чжифэна растирать чернила, но и то, как он стоял на коленях — остальные слуги делали это небрежно, в то время как Ли Чжифэн клал обе руки на колени, а его спина всегда оставалась прямой, как у военного. Вокруг него ощущалась грозная аура. — Подойди, — Ю Мяо махнул рукой. Ли Чжифэн встал, приблизился в два шага, затем поклонился и снова опустился на колени. Даже в такой позе он был на голову выше Ю Мяо. Ли Чжифэн смотрел на него сверху вниз, и в его взгляде было что-то невыразимое, что заставляло Ю Мяо чувствовать себя неуверенно. Ю Мяо в правой руке держал кисть, а левой распахнул ворот одеяний Ли Чжифэна и достал нефритовый кулон. — Я знал, что этот амулет действительно полезный, — сказал Ю Мяо, — его мне оставила мама. Видишь, твои раны исцелились за пару дней. Ли Чжифэн промолчал. — Как мужчины делают это вместе? – вновь спросил Ю Мяо. Ли Чжифэн по-прежнему не отвечал, поэтому Ю Мяо с нетерпением сказал: — Давай. Говори. Он, наконец, понял, почему Ли Янь избил этого парня. Если бы такого раба приобрел сам Ю Мяо, а тот не выполнял бы приказы, Ю Мяо, возможно, тоже захотел бы его избить. К счастью, он уже привык к этому, так что не возражал. — Это трудно объяснить, — наконец сказал Ли Чжифэн. — Тогда почему бы нам как-нибудь не развлечься в постели? — спросил Ю Мяо. — Научи меня. Я никогда раньше не делал ничего подобного с мужчинами. Потратив на тебя двести серебряных, я не могу упустить возможность и позволить тебе служить мне в качестве простого слуги. Ли Чжифэн кивнул, и некоторое время они молча смотрели друг на друга. Ю Мяо мог думать только о том, что этот парень действительно слишком скучный. — Повернись, — Ю Мяо жестом велел ему сменить позу. Он устал сидеть и просто искал, на что бы опереться, поэтому прильнул к грудиЛи Чжифэна, продолжая лениво листать книгу. Он слышал натужное, с мучительным хрипом дыхание. Ю Мяо уснул, а Ли Чжифэн оставался неподвижен, как дерево, на которое можно опереться. Когда солнце клонилось к закату, Ю Мяо проснулся и встал. Ноги Ли Чжифэна онемели, поэтому он пошатнулся, а Ю Мяо от души посмеялся над ним и велел ему самому приготовить лекарство. Минуло несколько дней. Каждое утро, когда Ю Мяо вставал, Ли Чжифэн был рядом, чтобы прислуживать ему: помогал одеваться, укладывал волосы, закреплял головной убор. Каждый раз он опускался лишь на одно колено, чтобы поправить подол одеяния Ю Мяо. Постепенно Ю Мяо начал задумываться о том, что в каждом движении этого раба чувствуется необъяснимая непринужденность. После приема двух прописанных лекарств, Ли Чжифэну потребовалось менее десяти дней, чтобы восстановиться. За это время он ни разу не выходил из дома. Ю Мяо отослал из своих покоев всех слуг, позволив Ли Чжифэну делать всю работу. Однако неожиданным было то, что Ли Чжифэн не только охотно выполнял ее, но и разделял с ним молчаливое взаимопонимание. Стоило Ю Мяо подумать о чем-то, как нужный предмет оказывался на столе: тушь и кисти уже были поданы. После занятий Ли Чжифэн приносил полотенце, чтобы вытереть руки. Пока Ю Мяо потягивался, он приходил и убирал кисть и тушь. Так продолжалось несколько дней подряд, и Ю Мяо обнаружил, что с этим парнем довольно легко иметь дело. Помимо прислуживания ему в постели, которое еще предстояло испробовать, Ли Чжифэн мог позаботиться обо всем остальном без приказов. Единственным недостатком было то, что он вел себя слишком тихо. Иногда, когда Ю Мяо занимался дома учебой, Ли Чжифэн, обхватив одно колено, устремлял свой взгляд за дверь. Кто знал, на что он смотрит, но он мог просидеть так целый день. Он обращал внимание на Ю Мяо, когда замечал движение с его стороны — тогда он поворачивал голову и вставал, чтобы подойти. Из всех слуг, с которыми Ю Мяо когда-либо приходилось иметь дело, ему было приятнее всего использовать Ли Чжифэна. В общем, Ю Мяо пришел к выводу, что дело было в том, что Ли Чжифэн искренне о нем заботился. Другие слуги старались отлынивать при любой возможности, в то время как Ли Чжифэн был преисполнен благодарности за то, что Ю Мяо спас ему жизнь. Ли Чжифэн знал, что нужно отплатить ему за доброту. Очень хорошо. Отлично. Ю Мяо был так доволен Ли Чжифэном, что даже отослал Ши Ци прочь, оставив прислуживать его одного. На небольшое пространство за ширмой, где спал Ли Чжифэн, было добавлено еще несколько слоев постельного белья, и теперь оно напоминало будку, наполненную маленьким стёгаными одеялами... Ли Чжифэн был похож на собаку, которая приходила и уходила по первому зову Ю Мяо. Нет... называть его собакой тоже было не совсем правильно. Ю Мяо даже не нужно было звать его, достаточно было одного лишь взгляда, и Ли Чжифэн мог сказать, был ли он нужен Ю Мяо или тот просто бросил на него случайный взгляд. Было слишком комфортно находиться рядом с Ли Чжифэном, но, к сожалению, он был немногословен. Если бы он мог больше говорить и вести непринужденные беседы, то он был бы идеален. Прошло почти полмесяца с тех пор, как Ю Мяо покидал дом. Дома он занимался учебой, намереваясь наверстать все домашние задания, которые забросил. Ю Дэю несколько раз заходил проведать его, и каждый раз, когда Ю Мяо чувствовал беспокойство, он приказывал Ли Чжифэну прятаться за ширмой. Ю Дэю действительно думал, что его племянник преобразился, но только сам Ю Мяо знал, что у него просто-напросто не было денег — оставалось едва ли шестьдесят серебряных монет, и это все, что было в его распоряжении до следующего раза. С последнего раза, когда он просил денег у отца, прошло всего три месяца. После Нового Года ему придется придумать, как достать необходимые средства. Ю Мяо осознал, что у него больше нет сил сидеть дома, на пороге внезапно появился Ли Янь. — Ю Мяо! — крикнул Ли Янь со двора. Затем, не заботясь о том, дома ли Ю Мяо, он ввалился внутрь, ведя за собой товарища по учебе. Ю Мяо привел себя в порядок, прежде чем выйти поприветствовать его. По стечению обстоятельств Ю Дэю в этот день отсутствовал, поэтому маленькая наложница Яньхуан выглядывала из-за угла, пытаясь понаблюдать за Ю Мяо. В этот зимний день было светло и ясно, но, несмотря на это, было странно, что Ли Янь пришел его навестить. Ю Мяо был польщен таким проявлением благосклонности. — Что происходит? — спросил Ю Мяо. Ли Янь подошел и толкнул его. — Это я должен спросить тебя. Что ты делаешь, прячась дома целыми днями? — Учусь, — улыбаясь ответил Ю Мяо. Ли Янь усмехнулся. — Конечно. Твоя семья такая богатая, но я никогда не видел, чтобы ты учился. Что ты читаешь в это время дня? Ю Мяо знал, что это Ли Янь умерил свой пыл и пришел, чтобы извиниться, поэтому он тепло обнял его за плечи, два друга направились во внутренний двор. — Не буду врать, но мой старик вот-вот закатит истерику из-за того, что я трачу деньги и не учусь, — сказал Ю Мяо со смехом, — он лишит меня любых денег, если я не начну учиться. Ли Янь задумался на мгновение, вынул из рукавов двести серебряных и проговорил: — Вот. Можешь забрать, — сказал Ли Янь, бросая сверток. Ю Мяо был тронут этим поступком, но принять их было невежливо, поэтому быстро отказался: — Нет, нет. Дело было сделано, и сделка завершена. Как я могу их принять? — Просто возьми! — воскликнул Ли Янь, схватив Ю Мяо за ворот, и втолкнул в комнату. — Моя семья достаточно богата, чтобы не принимать обратно денег! — Ю Мяо запротестовал. — Ты нарываешься на драку? — Ли Янь сплюнул. — Он достался мне живым, так что просто прими это так, как будто я действительно купил его у тебя... Ли Янь и Ю Мяо слишком близко находились друг к другу, и Ли Янь почувствовал непреодолимое желание прижать Ю Мяо к себе, ласкать и тереться там, где ему заблагорассудится. В этот момент дверь внезапно открылась, и Ю Мяо почувствовал, как его спина наткнулась на кого-то еще. Когда он повернул голову, то понял, что это был Ли Чжифэн. Лицо Ли Яня сразу же потемнело при виде него. Ли Чжифэн молча потянул Ю Мяо за собой, его губы приоткрылись, как будто он хотел что-то сказать. Ю Мяо полностью наслаждался тем, как легко было управлять этим человеком, и боялся, что Ли Янь попросит его вернуться, чтобы убить. — С момента, как я его купил, теперь он мой, да? — поспешно спросил Ю Мяо. — Какая наглость! — Ли ЯНь злился и кричал на Ли Чжифэна. — Ты всего лишь собака! Немедленно преклони колени! Ли Чжифэн остался невозмутим. Ю Мяо, увидив понурого Ли Яня, отдал приказ мгновенно: — Ли Чжифэн, встань на колени. Встань. Без колебаний Ли Чжифэн преклонил одно колено, положив на него левую руку, а правую сжал в кулак и опустил на землю. Он слегка поклонился Ю Мяо. — Как насчет этого? — Ю Мяо ухмыльнулся и взял из рук Ли Яня две сотни серебряных монет, оставил себе сотню, а вторую вернул Ли Яню. – Ты дал ему фамилию Ли? Ли Янь хмыкнул в ответ. — Я оставлю ему эту фамилию. Что касается этого раба, давай просто скажем, что ты подарил его мне. А на эти деньги я угощу тебя выпивкой, договорились? — продолжил Ю Мяо. — Теперь он твой раб, — сказал Ли Янь. — Позволишь ли ты мне побить его? — Конечно, — покладисто сказал Ю Мяо. — Бей сколько хочешь. Ли Янь ударом сбил Ли Чжифэна с ног, затем схватил вазу и разбил о его голову. Осколки разлетелись по полу, послышался звон фарфора. Кровь сочилась со лба Ли Чжифэна. Он пошатнулся на мгновение, прежде чем вернуться в правильное положение на коленях. Лицо Ю Мяо стало обеспокоенным, он сжимал руки, спрятав их в рукавах. — Кусок дерьма, — выплюнул Ли Янь. — Ты легко отделался. — Хорошо. Теперь ты доволен? – спросил Ю Мяо. — В этот раз я оставлю тебе возможность сохранить лицо и забуду об этом, — сказал Ли Янь. Ю Мяо понятия не имел, какая обида была у Ли Яня на этого раба цюаньжуна, но теперь, когда все стало ясно и открыто, Ли Янь не сможет доставить ему неприятностей в будущем. Это означало, что Ю Мяо теперь сможет спокойно покидать дом. Ли Янь развернулся и направился во двор. Ю Мяо был полон радости — вопрос с Ли Янем был улажен. — Где мы будем развлекаться сегодня? — Этот сопляк Лин купил хорошую лошадь с Западных территорий. Давай пойдем и полюбуемся ей, — сказал Ли Янь. Ли Чжифэн все еще стоял на коленях в комнате, тем временем Ю Мяо и Ли Янь вышли, обняв друг друга за плечи. Как только юноши ушли, младшая наложница Яньхун появилась из-за угла. Она с любопытством заглянула в комнату Ю Мяо и увидела там Ли Чжифэна, голова которого была залита кровью, стоящего на одном колене на земле — он убирал осколки разбитой вазы. — Ты один из людей молодого господина Ю? — спросила Яньхун. — Почему я никогда не видела тебя раньше? Ли Чжифэн поднял голову и взглянул на нее. — Ты что, немой? —спросил Яньхун. В тот день Ю Мяо и Ли Янь посетили дом министра церемоний, смеясь и болтая, и осмотрели новую лошадь, которую купил их друг. Ю Мяо не умел ездить верхом, и Ли Янь сказал, что научит его. Однако как раз в тот момент, когда они собирались выехать за город, чтобы вместе покататься верхом, слуга из резиденции Ю пришел передать сообщение, в котором ему было велено немедленно возвращаться. Ю Мяо неохотно согласился, но ему все равно пришлось попрощаться со своими приятелями, чтобы отправиться домой. Когда он вошел в резиденцию, Ли Чжифэн стоял на коленях посреди главного зала, его купчая лежала на столе. Ю Дэю развалился на стуле, его трясло в приступе злости. Ю Мяо сразу же разобрался в ситуации. — Этого... — начал Ю Мяо — ... раба подарил мне друг. — Разве раб — это то, что можно легко получить? — Ю Дэю был в ярости. — Ты думаешь, что он обычный раб? Этого раба невозможно воспитать! Ты ничего не знаешь! Отошли его немедленно! Отошли его прочь сейчас же. Не создавай проблем! Сердце Ю Мяо замерло. Посмотрев на Ли Чжифэна, он спросил: — Ты доставил неприятности? Ли Чжифэн безмолвствовал. — Дядя, позволь мне оставить его, он мне нравится больше, чем Ши Ци, — улыбнулся Ю Мяо. — Нет! — рев Ю Дэю был таким же гулким, как раскаты грома. Наложница от неожиданности при внезапном крике, расплескала на себя чай. — Дорогой, успокойся, не сердись — Мяо-эр, это не просто обычный раб. Он цюаньжун! Мы не можем держать в нашем доме раба-цюаньжуна — это принесет неприятности! — Цюаньжун? — Ю Мяо не понимал причины его гнева. — Что такого в том, что он цюаньжун? — Мяо-эр, о, Мяо-эр, — горько продолжил Ю Дэю, — ты просто не знаешь, как сильно правительство презирает цюаньжунов! В тот год, когда я отправился за Великую Китайскую стену, чтобы перевезти партию товаров, мы, ханьцы и цюаньжуны начали войну. Люди падали, как пшеница под косой. Цюанжуны насиловали наших ханьских женщин, поджигали наши ханьские дома и закалывали наших детей. Они совершили все возможные злодеяния! — О… — бесстрастный ответ Ю Мяо лишил всех дара речи. Трясясь от ярости, Ю Дэю указал на Ли Чжифэна, кричал: — Любой ханец, захватив цюаньжуна, не будет сдерживаться и сдерет с него кожу и вырвет сухожилия! И все же ты осмеливаешься привести этого волка в дом! Неужели ты даже не боишься, что.. — Но разве не все указано в купчей? — сказал Ю Мяо, обрывая его на полуслове. – Дядя, его накормили лекарством мышечного паралича, теперь он не сможет… — Нет! Нет! Ты не понимаешь! Отошли его немедленно! Я сказал — прямо сейчас! — от криков с потолка посыпалась пыль. Ю Мяо попытался отшутиться, но это только еще больше разозлило Ю Дэю, и он упрекнул его: — Смейся! Над чем ты смеешься?! — Но он уже был наказан, — попытался объяснить Ю Мяо. — Некоторое время назад Ли Янь избил его до полусмерти. В любом случае, я только что спас его. Так что сам этот человек и расходы на посещение врача обошлись мне в двести пятьдесят серебряных... Все в зале были поражены. Ю Дэю обмяк на своем стуле. Наложница была так потрясена, что упала в обморок и соскользнула со своего места. Двести пятьдесят серебряных?! Расходы на проживание и жалованье слугам, составляли всего восемьдесят серебряных в год! — Даже если ты разрежешь его на кусочки и продашь по дешевке, ты не сможешь заработать двести пятьдесят серебряных, верно? — продолжил Ю Мяо. Ю Дэю бормотал, не способный в полной мере больше говорить: — Ты, ты, ты… Очень хорошо. Я собираюсь написать твоему отцу. Посмотрим, как он о тебе позаботится… ах ты, маленькое чудовище! — Дядя, не сердись, — быстро сказал Ю Мяо, — кроме того его мне продал Ли Янь... — Даже если его продал наследный принц, мы не можем его держать у себя! – воскликнул Ю Дэю, — Отошлите его немедленно! Я собираюсь написать твоему отцу прямо сейчас… Все, что было бы втянуто в государственную вражду, больше не было бы простым делом. Ю Мяо никогда не думал, что иметь дело с цюаньжуном окажется такой сложной проблемой. В любых основных книгах мудрости говорилось бы о принципе, гласящем, что “чужому народу доверять нельзя”. И все же, когда Ю Мяо посмотрел на Ли Чжифэна, который стоял там на коленях, странная волна эмоций захлестнула его. Дело было не столько в том, что он не мог вынести мысли о том, чтобы выбросить Ли Чжифэна, сколько в том, что, по крайней мере, он спас этого человека своими собственными руками. Чувства возникли бы ко всему, что подобрали бы на улице, будь то кошка или собака, не говоря уже о человеке. Ю Мяо задумался: питал ли этот раб к нему какие-то чувства? Должно же быть хоть что-то, верно? Иначе раб бы не сказал: “Прикажи мне жить, и я буду жить; прикажи мне умереть, и я умру”. Но это могли быть лишь пустые обещание, слова – не действия. — Ты! – Ю Дэю с укором взглянул на него. Ю Мяо невинно взглянул на него, но Ю Дэю не повелся на обман, собираясь накричать, но Ю Мяо остановил дядю своими словами. — Как насчет этого? — Ю Мяо предложил, — Мы в ссоре с Ли Янем, когда он придет искать меня через несколько дней, я верну этого парня обратно. Услышав это, Ли Чжифэн слегка приподнял голову и взглянул на Ю Мяо. — Поторопись! Позаботьтесь об этом как можно скорее! — Ладно, ладно, — успокаивал Ю Мяо, а затем повернулся и пнул Ли Чжифэна, и приказал ему следовать за ним. — Ю Мяо, — поспешно окликнула его тетя, — не оставайся с ним наедине, он опасен … — Хорошо, хорошо, — ответил Ю Мяо, — не беспокойся, тетя. Как только Ю Мяо вернулся в свои покои, пришел слуга, чтобы убедиться, что Ли Чжифэн будет спать в сарае для дров. Ю Мяо знал, что больше не может поднимать шум, поэтому у него не было другого выбора, кроме как сказать Ли Чжифэну, чтобы он убирался. Слуга отпустил Ли Чжифэна с потрепанным постельным бельем, но, когда Ю Мяо увидел, что слуга собирается запереть сарай, он разозлился. — Что ты делаешь?! – воскликнул Ю Мяо. — Это приказ господина, — быстро объяснил слуга. — На случай, если он решит доставить неприятностей. — Я держал его в своей комнате полмесяца, и он мне ничего не сделал! Теперь ты боишься, что он учинит беспорядок?! — выпалил Ю Мяо. — Н-н-ну... — заикаясь, пробормотал слуга. — Молодой господин, это приказ... — Я потратил на него двести пятьдесят серебряных! Он должен служить мне. Если ты собираешься посадить его за решетку, почему бы тебе не вернуть мне мои деньги, а?! — Ю Мяо был в гневе. — Как насчет этого? — спросил слуга поколебавшись. — Ключ может быть у молодого господина? — Дай сюда, — коротко сказал Ю Мяо. Слуга запер двери, но, как только Ю Мяо забрал ключи, он снова открыл его перед носом у слуги. А у слуги не было другого выбора, кроме как, усмирив свой гнев, уйти. Ю Мяо заглянул в сарай для дров — Ли Чжифэн стоял, прислонившись к стене и обхватив руками колени. Когда дверь снова открылась, он поднял голову и пристально посмотрел на Ю Мяо. Ю Мяо, ушел. В течение следующих дней все вернулось в обычное русло, за исключением того, что теперь Ли Чжэфэн жил в сарае для дров на заднем дворе. Каждое утро он вставал до восхода солнца и садился перед дверью комнаты Ю Мяо. Как только Ю Мяо вставал и открывал дверь, он входил, чтобы прислуживать ему. Все слуги перешептывались между собой об этом новоприбывшем, но Ли Чжифэн ни с кем не разговаривал. Младшая наложница выразила восхищение этим сильным мужчиной, в то время как Госпожа считала, что Ли Чжифэн всего лишь выслуживался. Прошло еще много дней. Когда у Ю Мяо осталось всего несколько десятков серебряных монет, он отправился на поиски Ли Яня, чтобы расспросить его о рабе-цюаньжуне. Ему нужно было выяснить правду, прежде чем он решит, что с ним делать. В тот день, когда Ю Мяо и Ли Янь смотрели пьесу, Ю Мяо решил задать ему вопросы. — Эй, — позвал Ю Мяо. Ли Янь бросил на него косой взгляд. Ю Мяо пододвинулся и обнял его, он нежно прошептал ему на ухо: — Позволь мне спросить тебя кое о чем, насчет этого раба-цюаньжуна… — Он сорвал твою розу? — спросил Ли Янь. — Нет, нет… Подожди, о чем ты говоришь? Ах! Сорвал розу?... — Ю Мяо рассмеялся, указывая на Ли Яна. Ли Янь пришел в ярость и парировал: — Если продолжишь говорить глупости, то я отрежу тебе язык! — Цюаньжуны… В столице не разрешают их содержать? — Ю Мяо вернулся к своему вопросу — Просто скажи, что я отдал его тебе, и никто не задаст вопросов, — сказал Ли Янь. — По закону их нельзя содержать. Но ты думаешь, я бы испугался этих подлиз в Министерстве юстиции? — Почему их нельзя держать? – спросил Ю Мяо. — Кровная вражда, — пренебрежительно ответил Ли Янь, — иначе зачем бы существовало так много дерьмовых правил? — Настолько серьезно? — Вы, южане, не понимаете... — начал Ли Янь. Так уж случилось, что на сцене шла пьеса “Госпожа Чжаоцзюнь пересекает границу”[1], когда Ли Янь начал объяснять, почему нельзя содержать раба-юаньжуна. Как оказалось, у Великой Ци были конфликты на границе. Сто лет назад был подписан договор с варварским племенем Ди, и обе стороны наслаждались миром в течение нескольких десятилетий. Однако десять лет назад варварские племена к северу от границы начали восставать, сея хаос и небольшие стычки вдоль границы. [1]Ван Чжаоцзюнь – считается одной из четырех великих красавиц Древнего Китая, была отдана гунну (дин. Восточная Хань) из гарема императора, чтобы сохранить мир на границе. Ее часто описывают как трагическую героиню) В то время пять племен Цюаньжун, Сяньбэй, Цзе, Цян и Ди заключили союз и часто вторгались на границу Великой Ци. Затем Ци была отбита в битве при горе Цзюэюэ. Семь больших городов вдоль границы подверглись кровавой резне от рук иноземных захватчиков, посеяв глубоко укоренившуюся ненависть между ханьцами и варварами. Обе стороны были в ссоре в течение многих лет, победы и поражения переплелись. Позже, когда глава Цюаньжунов скончался, несколько принцев Цюаньжуна боролись за трон. Пламя их гражданской войны распространилось, поджигая другие варварские племена. Таким образом, ханьцы воспользовались шансом и отправили новую волну войск в горы Инь. После ужасной битвы Цюаньжуны отступили за Великую Китайскую стену. Большая часть их могущества была значительно подорвана, и, одновременно столкнувшись с упадком, они потеряли свое лидирующее положение среди племен. Все захваченные в плен были доставлены обратно в столицу империи. Ходили слухи, что младший сын племени Цюаньжуна пропал без вести. Старший сын взошел на трон, но так и не пришел за военнопленными. Таким образом, среди пленников Цюаньжуна некоторые содержались под стражей, некоторые были отправлены на каторжные работы, а некоторые были проданы в Императорскую академию. Каждый Цюаньжун был опытным бойцом; один воин был равен сотне человек. Вот почему, когда их привезли сюда, всех их насильно накормили порошком для мышечного паралича, чтобы лишить их сил и сделать зависимыми от чьей-либо милости. Ю Мяо был ошеломлен. — Доверься мне. Если бы этот парень умел пользоваться боевыми искусствами, мы были бы первыми, кого он убил. Когда Цюаньжуны столкнутся с нами, ханьцами, они будут сражаться без колебаний. Цюаньжуны насилуют наших женщин, а мы, ханьцы, вырезаем их деревни. Это не то, из-за чего несколько приятных слов могут изменить мнение, — Ли Янь продолжил объяснять дальше Ю Мяо усомнился в этом утверждении, но когда он подумал об этом, то понял, что это было правдой. Любой, кого Ли Янь доведет до такого ужасного состояния, несомненно, попытается убить в отместку. — Тогда почему ты не... – Ю Мяо осторожно спросил, — придумал более надежный способ? — Вот почему я собирался убить его! — сказал Ли Янь. — Но, в конце концов, ты забрал его, не так ли? — Да ладно, я же не знал! — Ю Мяо нечего было на это сказать, поэтому он только смущенно рассмеялся. — Сначала я просто собирался привести его домой, чтобы немного поразвлечься. Но этот парень был очень упрямым... — Ли Янь замолчал. — Неважно, забудь об этом. Ты просто будь с ним полегче. Поиграй с ним несколько дней, а потом убей его. Это всего лишь взмах клинка. Если вы не можете этого сделать, отправьте его обратно сюда. Я убью его для тебя. Вся эта речь заставляла Ю Мяо чувствовать себя довольно обеспокоенно. Как раз в тот момент, когда они приступали к пьесе, за ним пришел слуга и сказал, что пришло письмо от господина из уезда Пэй префектуры Лю. У Ю Мяо свело желудок. Он поспешно попрощался с Ли Янем и направился прямиком домой. Во внутреннем дворе сильно дул северный ветер. Ю Мяо потер руки, выходя из повозки. По дороге в кабинет Ю Мяо остановился, увидев, что Ли Чжифэн подметает снег в восточном крыле. Ли Чжифэн сразу же заметил его и отложил метлу, выглядя так, словно хотел подойти, но не осмеливался. На улице было очень холодно, но на Ли Чжифэне был лишь тонкий слой одежды. Казалось, он совсем не боялся холода — тонкая одежда из грубой ткани только подчеркивала его высокое мускулистое тело, словно шелк, обтягивающий железо. — Иди внутрь, к огню! – Ю Мяо окликнул его. Ли Чжифэн выглядел так, словно хотел что-то сказать, но Ю Мяо жестом пригласил его войти, а сам повернулся и вошел в кабинет. Внутри Ю Дэю свирепствовал. — Итак, что сказал отец? — спросил Ю Мяо с игривой улыбкой, изменившись в лице. — Почему бы тебе самому не посмотреть? – Ю Дэю швырнул ему письмо. Он пристально посмотрел в лицо своему племяннику, чтобы оценить его реакцию, когда Ю Мяо вскроет письмо. В письме ничего не было о том, как Ю Мяо проворачивал свои дни напролет. В нем лишь смутно упоминалось, что Ю Мяо пришло время завести собственную настоящую семью. В свое время его отец разделил семейное имущество со своими братьями и начал заниматься торговлей самостоятельно — в возрасте четырнадцати лет. Теперь, когда Ю Мяо добился определенных успехов в учебе в столице, ему нужно было начинать думать о своем будущем. В этом году было холоднее, чем в предыдущие годы, и ходили слухи, что оборона на северной границе была шаткой. Отце упомянул, что волнуется за сына и хотел бы его увидеть. Если у него не было дел, то следовало позаботиться о том, чтобы он присоединился к каравану, идущему на юг. Сначала они поедут по северной дороге, а затем повернут на юг, пересекут префектуру Кан и въедут в префектуру Лю. — Получилось, — подумал Ю Мяо. Он мог пойти домой, чтобы все проверить и попросить денег, пока будет там. Создание семьи или что-то в этом роде было всего лишь разговорами. Его учеба в столице еще не была закончена, так что, скорее всего, они отправят его домой сейчас, чтобы он мог жениться. — Попробуй угадать, о чем думает твой отец? — ухмыльнулся Ю Дэю. Ю Мяо также знал, что письмо его отца не обманет этого бывалого лиса. — Он хочет, чтобы я женился? Есть жена, которая держит меня в узде? — он ответил, засовывая письмо в нагрудный карман. — Значит, ты знаешь, что тебе нужна жена, которая держала бы тебя в узде, не так ли? Ты сам так сказал. Не торопись уходить. Позволь мне спросить тебя: где этот Цюаньжун? Когда ты собираешься его уволить? Ты ни в коем случае не можешь вернуть этого человека домой! — продолжил Ю Дэю. — Он должен быть уволен, прежде чем вы отправитесь домой! Верни его туда, откуда он родом! Ю Мяо немного сопротивлялся, так что Ю Дэю прочитал еще несколько лекций. — Как только ты вернешься в префектуру Лю, у тебя не будет недостатка в двух сотнях серебром от твоего отца! — Да, да, — ответил Ю Мяо. Хотя это было то, что он сказал, Ю Мяо на самом деле было довольно неохотно. Он хотел остаться еще на несколько дней. Кто знает, может быть, люди в здешней резиденции привыкнут к присутствию Ли Чжифэна рядом и перестанут так сильно за ним следить. Однако, поскольку отец вызвал его домой, раба Цюаньжуна нельзя было оставить в доме его дяди. В противном случае Ли Чжифэна заложили бы или продали за его спиной, как только он уехал. Его также нельзя было отправить в дом Ли Яня — Ли Янь убил бы его, не моргнув глазом. Что, если он возьмет его с собой в дорогу? Это было не похоже на то, что Ю Мяо мог забрать его домой, так что ему пришлось бы наполовину освободить Ли Чжифэна и отправить его искать жизнь для себя. Хотя Ю Мяо продолжал говорить, что он потратил двести пятьдесят серебряных, в этот момент казалось, что ценность Ли Чжифэна больше не была такой простой, как деньги. Ю Дэю действительно послал Ю Мяо подготовиться и упаковать вещи. Так уж случилось, что зимние торговые караваны как раз собирались покинуть столицу в ближайшие несколько дней. Из столицы в префектуру Лю в регионе Цзянбэй вели две дороги: первая проходила вдоль Желтой реки, спускаясь с горы Дун, а затем входила в границы префектуры Кан. Однако эта дорога была ухабистой, и экипажи раскачивались, что делало поездку невероятно неустойчивой. Не говоря уже о том, что путешествие через холмы и горы заняло бы по меньшей мере сорок с лишним дней. Вторая дорога вела к северу от столицы и шла на восток вдоль границы, прежде чем повернуть на юг у перевала Шаньхай. Это было официальное шоссе, так что дорога была намного ровнее. Однако на границе шел сильный снегопад и дул сильный ветер, так что путешествие также заняло бы не менее месяца. Ю Мяо пришла в голову мысль: — Я пойду с торговым караваном, направляющимся на север. — Тебе решать, — прохрипел Ю Дэю. — Я возьму с собой раба, найду случайное место, чтобы освободить его, так что тебе больше не нужно беспокоиться об этом, дядя, — продолжил Ю Мяо. Торжественное выражение лица Ю Дэю выглядело так, словно он только что прогнал Бога Несчастий, когда Ю Мяо ушел. Проходя по коридору, Ю Мяо размышлял о предстоящей поездке. Его решение свернуть на северную дорогу было принято по наитию. Разве Ли Чжифэн не был просто каким-то рабом цюаньжуном? Когда они доберутся до границы, Ю Мяо просто даст ему немного денег и уволит, вернет ему свободу, а потом сожжет документ о рабстве. Ю Мяо расценил бы это как доброе дело.