Властвовать в пору смут / TO RULE IN A TURBULENT WORLD

Том 2 Бабочка, влюбленная в цветок Глава 10. С давних пор префектура Лючжоу была богата ресурсами – она уже более ста лет не участвовала в военных конфликтах; ее называли краем рыбы и риса. Она славилась холмами протяженностью более десяти тысяч цин и была крупнейшей местностью в регионе бассейна реки Янцзы, где выращивали и собирали чай. Поместье Цзянбо располагалось примерно в четырехстах ли от округа Пэйсянь – ни близко, ни далеко, – быстрая лошадь могла добраться туда за день. Ю Мяо вез с собой целую повозку вещей, поэтому не спешил, делая частые остановки. Отдохнув в округе Пэйсянь несколько дней, он думал навестить врача Сина, чтобы поблагодарить его. Однако не обнаружил его на месте – тот ушел посетить пациентов, – и Ю Мяо мог только оставить свой благодарственный подарок и продолжить путь. Весь путь проходил неспешно, словно приятная прогулка. После того как они пересекли префектуру Цзян, они направились в сторону границы префектуры Янчжоу. Поместье Цзянбо располагалось на границе префектур Сучжоу, Янчжоу и Лючжоу. Треть поместья располагалась в Цзянбэе, а остальная в префектуре Цзяннань. Границы этого поместья, безусловно, вызывали споры: раньше за эту землю боролись префектуры Янчжоу и Лючжоу. В деревне Гуочжуан на юге и в деревне Анлу на севере жители однажды так ожесточенно спорили из-за речного порта, и драка стала настолько масштабной, что было много жертв. Деревни рассказали все окружным судьям, а те, в свою очередь, рассказали губернаторам, и поэтому губернаторы двух префектур тоже начали конфликт. В конце концов всем пришлось смириться с этой проблемой. С тех пор поместье Цзянбо расположилось как на юге, так и на севере, а река Янцзы с резким ветром и сильными волнами пересекала его посередине. Ю Мяо сначала этого не знал, и изначально он был очень рад попробовать свои силы в достижении великих целей, но теперь, когда он наблюдал за пейзажем, он обнаружил, что это действительно не самое лучшее место. Если отбросить прочь проблему с рекой и подумать, то возникнет проблема: пожелай он осмотреть свое собственное поместье раз в день, ему придется бежать из Цзянбэя в Цзяннань, а после переплывать реку на лодке, прежде чем он сможет вернуться домой на ужин в Цзяннань?! Подперев лоб рукой, Ю Мяо поникнул. Почему его мать выбрала такую бесполезную землю и привязалась к ней? Ю Мяо пошел рыться в своей поклаже с книгами. Снаружи Ли Чжифэн спросил: – Ищешь еду? – Книгу, – ответил Ю Мяо. Ю Мяо достал "Путеводитель по префектуре Лючжоу" и начал сравнивать его с записью, которую составил его отец, затем взглянув на Ли Чжифэна, управляющего повозкой, и крикнул: – Ты не устал? Если да, то заходи и сделай перерыв. – Я буду отдыхать, а лошади пусть бегут сами по себе? – ответил Ли Чжифэн снаружи. Ю Мяо засмеялся, не ожидая шутки от Ли Чжифэна, и ответил: – Я поведу. – Нет, – ответил Ли Чжифэн, не оборачиваясь, - ты въедешь в яму. Ю Мяо открыл дверцу повозки, и внутрь проникли теплые лучи зимнего солнца. После выезда с последнего участка дороги префектуры Цзян небо стало ясным, теплое солнце ярким, освещая всю эту землю, и настроение Ю Мяо тоже мгновенно улучшилось. Взяв с собой книгу, Ю Мяо вышел и тоже сел на место возничего, прикрыл глаза Ли Чжифэна обеими руками, смеясь и говоря: – Теперь ты ничего не видишь, ха-ха! Ли Чжифэн поджал губы и продолжил вести повозку как ни в чем не бывало. Сначала Ю Мяо подумал, что Ли Чжифэн скажет что-то вроде "Не валяй дурака", но кто же знал, что Ли Чжифэну будет все равно. Ю Мяо с сомнением спросил: – Эй, а ты не боишься перевернуться? – Нет, – легкая улыбка играла в уголках губ Ли Чжифэна, – я слышу дорогу. Ю Мяо опустил руки и засунул пальцы в уши Ли Чжифэна. – Тогда как тебе это? – Теперь мои глаза снова могут видеть, – ухмыльнулся Ли Чжифэн. Ю Мяо ошеломил звучный смех мужчины – за все время, что он знал Ли Чжифэна, это первый раз, когда он увидел, как мужчина так счастливо смеется. Юноша ошеломленно смотрел на него. Улыбка Ли Чжифэна была откровенно красива, и под солнцем она чрезвычайно привлекала, настолько, что Ю Мяо не мог удержаться, чтобы нервно не сглотнуть. Ли Чжифэн повернул голову, чтобы посмотреть на Ю Мяо, его улыбка постепенно исчезла, и он с усмешкой покачал головой. Ю Мяо думал про себя, что этот парень очень красив... нет, на самом деле, не совсем так: у него был шрам на лбу и клеймо на шее. Его внешность определенно не была утонченной, как у господ, он был смуглым, лишенным нежных черт. И все же в его глубоких голубых глазах, худощавом узком лице и высоком носе был какой-то особый шарм. Даже шрам от лезвия, пересекающий прямую, наклоненную вверх левую бровь, был необъяснимо прекрасен. – Шрам на брови от побоев Ли Яня? – Нет, – Ли Чжифэн не смотрел на дорогу, сосредоточившись только на глазах Ю Мяо, и ответил тихим голосом. – Шрам остался со времен, когда я впервые отправился на войну – рана от стрелы. Пока он говорил, Ли Чжифэн наклонился и нежно поцеловал Ю Мяо в губы. Сердце Ю Мяо мгновенно пошло вскачь, как будто там что-то подожгли. Это не первый раз, когда они с Ли Чжифэном целуются, и он знал, что вся личность этого мужчины принадлежала ему, он мог целовать его, когда захочет, приказывать ему делать что угодно, и тому придется повиноваться. Обычно он использовал Ли Чжифэна как подушку, на которую можно опереться, командовал им, и это не вызывало такую бурю эмоций. Но сейчас то, что он испытывал, было чем-то другое. После того, как Ли Чжифэн поцеловал его, он снова сосредоточился на дороге впереди. Лёгкий румянец вспыхнул на щеках Ю Мяо, он рассмеялся, но не сказал ничего, а просто наклонился и обнял Ли Чжифэна; тот, в свою очередь, протянул руку, чтобы удержать теплоту, в то время как другая рука управляла повозкой. Хотя год еще не закончился, зимнее солнце поднимало им настроение, и ветры тоже не были сильными, поэтому Ю Мяо позволил себе вот так бездельничать под лучами солнца, листая книги. Первоначальный план состоял в том, чтобы добраться до поместья Цзянбо к сумеркам, но их путь петлял, и, съехав с главной дороги, они заблудились. Ю Мяо стоял на развилке дорог, глядя и сравнивая со своей пергаментной картой, бормоча: – Что-то не так, мы определенно видели пограничный камень префектуры Янчжоу раньше. Ли Чжифэн читал, опустив голову, при последнем свете перед заходом солнца: – Двигайтесь на юг вдоль границы префектуры... Небо темнело, стаи ворон каркали. Зимой ночь наступала быстрее, вдоль дорог не было видно ни одного дома – только большие рисовые жерди, покрывающие склоны. Ю Мяо ел только один раз в городе Цзян утром – обычные сухие пайки – и теперь он был голоден. С наступлением ночи на дороге становилось холоднее, внезапно повозка покатилась дальше и накренилась в сторону. Ли Чжифэн немедленно закричал: – Берегись! Все вещи внутри перевернулись вправо, а снаружи Ли Чжифэн кричал лошади: – Вперед, вперед! Колесо провернулось и погрузилось в грязную лужу – повозка опрокинулся на обочину дороги. Ю Мяо, пошатываясь, спустился из повозки. Ли Чжифэн был раздасован и как раз собирался что-то сказать, когда Ю Мяо крикнул: – Я в порядке, я в порядке. Чувствуя себя немного напуганным, Ю Мяо крикнул: – Здесь есть кто-то?! Хотя дикая местность и была пуста и безлюдна, казалось, что за ними кто-то наблюдал хищными глазами; издалека донесся резкий волчий вой. Стаи из вороны начали возбужденно каркать, взлетая и хлопая крыльями. Ю Мяо увидел, как на бескрайних полях поплыли несколько пар точек зеленых огоньков, и холодная дрожь пробежала у него по спине. – Ч-ч-ч… Что это такое? Волки? – спросил Ю Мяо, прячась за Ли Чжифэном, и Ли Чжифэн успокоил юношу: – Не бойся. – Е-е-е-если бы я знал, мы бы взяли твой лук и стрелы... – заикался Ю Мяо. – Я взял, - сказал Ли Чжифэн. – Они в сундуках. Мужчина развернулся и забрался в повозку. Вокруг была кромешная тьма, лишь луна была видна в ночном небе; Ю Мяо нащупал кремневый камень, стоя на темной дороге, и ударил по нему с характерным звуком, пытаясь зажечь огонь. Ли Чжифэн появился с луком за спиной и колчаном в руке. – Заходи в повозку. Ю Мяо замерз и проголодался, сидя в повозке. Ли Чжифэн как раз собирался закрыть дверцу, когда Ю Мяо сказал: – Не надо, не закрывай ее. Ю Мяо поставил печь на сиденья, затем сжался в объятиях Ли Чжифэна, позволяя мужчине держать его. Ли Чжифэн лишь небрежно осмотрелся, прежде чем распахнул одеяло, накрыв им Ю Мяо. – Не бойся, – голос Ли Чжифэна был спокоен, лишен эмоций, но он невероятно ровный и надежный. – Даже если там есть волки, они не осмелятся подойти. – Ты раньше видел волков? – спросил Ю Мяо. – На границе их много... – сказал Ли Чжифэн. – Волки в Центральных равнинах всего лишь на выводке, волки в великой пустыне за границей бегают большими стаями, и они гораздо более безжалостные, чем здешние. В перерыве между их разговором издалека донесся еще один вой, и на этот раз Ю Мяо четко его слышал. – Как вы отгоняете пустынных волков? – тихим голосом спросил Ю Мяо. – Если разжечь костер, это поможет? Ли Чжифэн ответил, одной рукой бездумно поглаживая Ю Мяо по голове. – Когда я столкнулся с ними в великой пустыне, у меня не было ни огня, ни лука со стрелами, только ятаган. Пришло около двадцати пустынных волков, и они образовали стаю. Ю Мяо в ужасе слушал, как в ночи раздалось очередное завывание. Поскольку ночь была тихой, звук воя был слышен отчетливо – несколько волков, кажется, становились все ближе и ближе. – Что ты сделал потом? – спросил Ю Мяо. – Я... – начал Ли Чжифэн. В перерывах между словами Ю Мяо мог почувствовать, как Ли Чжифэн сделал глубокий вдох, а после… – У-У-У... – из глубины горла Ли Чжифэна донесся неясный звериный вой, затем сразу последовало яркое и ясное волчье завывание, настолько сильное, что у Ю Мяо загудело в ушах. Звук был наполнен духом одинокого альфа-волка, гордо поющего под лунным светом. Снаружи доносился только шум ветра, колышущего стебли трав. Горные волки прекратили свой вой, как будто почувствовали опасность в вое Ли Чжифэна. Зеленые огоньки волчьих глаз исчезли, и только ветер дул сквозь черноту ночи; в одно мгновение воцарилась тишина. – Что произошло после того, как ты взвыл? – спросил Ю Мяо. – Альфа стаи вышел, чтобы бросить мне вызов, и я убил его, – ответил Ли Чжифэн. Ли Чжифэн обнял Ю Мяо левой рукой, в то время как бездумно играл с деревянной стрелой между длинными и изящными пальцами правой руки. Стрела вертелась между его пальцами, а наконечник странно поблескивал в темноте. – А потом? – надавил Ю Мяо. – Хоть я убил его, – ответил Ли Чжифэн, – меня тоже несколько раз укусили, так что я лежал там в пустыне совсем один. Ю Мяо представил Ли Чжифэна, покрытого кровью, лежащего рядом с трупом волка, и сказал: – Разве волчья стая не пришла за тобой? – Нет, – еле слышно ответил Ли Чжифэн. – Что ты делал, лежа там? – спросил Ю Мяо. – Смотрел на луну, – мягким голосом ответил Ли Чжифэн. Великая пустыня, яркая луна, волчьи стаи... и Ли Чжифэн, лежащий в центре пустыни под этим серебристым светом. Над Тяньшанем бриз струится после снегопада, Звучит мелодия одна, что “Трудный путь” зовется. И триста тысяч воинов, по пустыне бредущих, С тоской взирают на луну, что над ними льется. Ю Мяо представил себе эту далекую сцену, находясь в объятиях Ли Чжифэна, и погрузился в сон. В тишине глубокой ночи казалось, что с дальнего конца дороги доносились лай собак и голоса людей. Уши Ли Чжифэна дернулись, и вращающаяся стрела между его пальцами остановилась. Рука, держащая Ю Мяо расслабилась, и Ли Чжифэн позволил юноше просто опереться на себя, пока он поднимал длинный лук, который был положен рядом с их телами. Он наложил стрелу на лук и натянул тетиву, направляя ее на черную как смоль ночную дорогу. – Могли ли они наткнуться на волков?.. – Они были в пути всю ночь и до сих пор не прибыли... Ли Чжифэн прищурил глаза. К этому времени облака рассеялись, и в небе повисла полная луна, освещая окрестности. Ю Мяо проснулся, и когда он моргнул, открыв глаза, то увидел, как Ли Чжифэн натянул лук наизготовку, и сразу же повернулся в направлении голосов. Злобно лаяла собака, но жители деревни быстро утихомирили ее. – Это молодой господин! – Молодой господин Ю! – Мы наконец-то нашли вас... Ли Чжифэн опустил свой лук, а Ю Мяо полностью проснулся, понимая, что эти люди пришли, чтобы забрать его. Крестьяне окружили их, бормоча и болтая, задавая вопросы. Выходило, то место, где они находились, было не более чем в пяти ли от поместья Цзянбо. Промучившись полночи, Ю Мяо устал как телом, так и духом. Крестьяне помогли вытолкнуть повозку из ямы, и с одним мужчиной впереди, указывающим путь, они сопроводили двоих путников в поместье при ярком свете луны. Остаток ночи Ю Мяо провел в глубоком сне. На следующий день, когда он проснулся, то обнаружил, что лежит на старой, потрепанной кровати, укрытый одеялами, привезенными из дома, от которых все тело зудело; он несколько раз почесался, зевнул и сел. Внезапно Ли Чжифэн с растрепанными и распущенными волосами рывком поднялся с пола – это движение напугало Ю Мяо. – Что это за место? – спросил юноша. – Поместье Цзянбо, – ответил Ли Чжифэн, затем подвязал волосы и встал, чтобы пойти набрать воды для умывания своему молодому господину. Сидя в постели и кутаясь в свои одеяла, Ю Мяо оглядывал помещение. Он смутно помнил, как они приехали накануне вечером; к середине ночи в его голове уже было мутно от сонливости, и все расплывалось, когда он въезжал в поместье. Ли Чжифэн вел повозку, в то время как он спал внутри. Как только они прибыли, крестьяне молча впустили их внутрь. Ли Чжифэн только успел перебросится несколькими словами, но Ю Мяо больше ничего не мог вспомнить. – Что ты сказал мне прошлой ночью? – спросил Ю Мяо. Снаружи донесся звук льющейся воды, и Ли Чжифэн ответил: – Я сказал, что сначала я приберусь в боковой комнате, и мы обойдемся этим на ночь. А сегодня я приберусь в главном доме. Ю Мяо кивнул, затем увидел через окно, как Ли Чжифэн налил воду из деревянного ведра в медный таз, прежде чем вошел и повесил его над угольной печью, чтобы нагреть воду. – Я сам могу, – сказал Ю Мяо. Он знал, что сейчас не время для того, чтобы о нем заботились, так как было много вещей, которые ему придется сделать самому. Во-первых, это новая среда, где он ничего и никого не знает. Во-вторых, он еще никого не нанял. С ним был только Ли Чжифэн, который искренне хорошо к нему относился, но для клинка должна быть использована хорошая сталь. Он не может позволить, чтобы о нем полностью заботился только он, да еще и следил за бытом. Это не принесло бы пользы, ведь Ли Чжифэн упал бы в изнеможении. – Просто отдохни, – сказал Ли Чжифэн. Ю Мяо встал с кровати и оделся сам. – Я полагаю, раз уж мы здесь, пока все должно быть просто. Затем он небрежно распахнул окно. Снаружи вовсю светило солнце, зимний день был ярким и очаровательным – бескрайние поля сияли в солнечных лучах. – Что они там сажают? – Ю Мяо был невежественен ; он наклонился к окну, выглядывая наружу, понимая, что вся эта земля принадлежит ему – дом принадлежит ему, курица, утка, рыба, реки, холмы, леса… все. – Не знаю, – ответил Ли Чжифэн. Он поднес полотенце к щекам юноши и начал тереть ему уши и лицо. Одевшись, Ю Мяо опустил ноги на землю, чтобы обуться. – Давай пройдемся и осмотримся сегодня. – М-м, – ответил Ли Чжифэн. Затем Ю Мяо спросил: – Что мы будем есть на завтрак? Только когда задан вопрос, Ю Мяо осознал большую проблему: место совсем не походило на его родовое поместье: не было ни повара, ни прислуги – все нужно было делать самостоятельно. К счастью, когда они уезжали несколько дней назад из города Цзян, то купили немного еды. Молодые люди налили немного воды на жареную лапшу и подогрели – они обходились тем, что есть. – Крестьянки, возделывающие земли, принесли завтрак, – объявил Ли Чжифэн. Ю Мяо радостно вышел из боковой комнаты и удивился увиденному. Солнце все еще ярко светило, но двор был совершенно запущенным, грязным и заброшенным, стены были покрыты мхом поверх выщербленных и заплесневелых глиняных горшков, из трещин каменных плиток в изобилии росли длинные сорняки, по решетчатой стене повсюду расползся плющ, а колесо одного из колодцев уже прогнило насквозь и сломалось, упав набок. Ю Мяо не потрудился внимательно осмотреться, когда Ли Чжифэн нес его прошлой ночью. – Интересно, – сказал Ю Мяо Ли Чжифэну. Юноша пересек коридор и направился в главный двор с Ли Чжифэном. Более половины крыши коридоров над головой провалилось, а в дальней части заднего двора обрушились стены всего ограждения. Если присмотреться, небо было ярким и чистым. Эта рухлядь… Когда Ю Мяо осмотрелся, он действительно не знал, смеяться ему или плакать. И все же по какой-то причине пейзаж обладал особым райским спокойствием и гармонией. Возможно, именно по этой причине его мать влюбилась в поместье Цзянбо и купила эту землю. Без каких-либо горных хребтов, загораживающих обзор, пространство было широким, а облака мягко стелились по горизонту. Если он должным образом отремонтирует и вложит в это свое сердце, это место, безусловно, сможет стать прекрасным. – На самом деле я впервые живу в таком доме, – заговорил Ю Мяо с улыбкой. Ли Чжифэн кивнул. Когда Ю Мяо вышел на передний двор, он сразу же перестал улыбаться. Как это может быть поместьем?! Двери и окна, стулья и мебель – все они прогнили насквозь и были сломаны, ни одна деталь не сохранилась целой, и повсюду висела паутина. В конце коридора несколько женщин беседовали, но едва заметив Ю Мяо и Ли Чжифэна, разошлись. – Эй! Куда вы идете? – Ю Мяо позвал их. Женщины, одетые в старые грязные лохмотья, поспешно спрятались за домом – возможно, они боялись незнакомцев. Немного подумав над этим, Ю Мяо молча вошел в главный дом, но не обнаружил ни единого места, куда он мог бы поставить ногу. В темной задней части стены стояла кастрюля с готовой лапшой, две миски с отбивными и тарелка с солеными овощами. – … – Мы привезли чаши? – спросил парень. – Нет. Ли Чжифэн взял палочки для еды со стола и вынес их наружу. Внутренняя часть колодца все еще была покрыта толстыми слоями опавших листьев и мха, а снаружи донесся мужской голос: – Здесь есть вода. Ли Чжифэн взял у землевладельца наполовину наполненное ведро с водой и тщательно помыл палочки для еды; крестьянин снаружи спросил: – Молодой господин уже встал? – Иди, подожди у второго входа. После того, как он закончит с завтраком, то увидится со всеми вами, – ответил Ли Чжифэн. Земледельцы ушли, а Ю Мяо ухмыльнулся, слушая. В том, как говорил Ли Чжифэн, определенно были слышны нотки управляющего. Ю Мяо немного поел; еда была совсем простой –лапшу смешали с солью, – но после ночного голодания Ю Мяо легко проглотил половину кастрюли, думая только о том, что лапша нежная и восхитительная, а маринованный редис хрустящий и вкусный, просто божественный. Обычно дома на такие блюда он даже не смотрел. Поместье Цзянбо казалось довольно убогим. Даже не было ни одного яйца на кастрюлю с лапшой. Ю Мяо не знал, что для типичных бедных семей даже использование изысканного зерна для приготовления пищи – это лишь мечта. Булочка, приготовленная на пару, с солеными огурцами может стать отличным блюдом, а горшочек лапши из белой муки – это уже проявление всей их любви к молодому господину. После того, как Ю Мяо закончил, он пододвинул чашу к Ли Чжифэну. – Ешь. Наедайся досыта, чтобы ты мог приступить к работе, – сказал Ю Мяо, и Ли Чжифэн съел всю оставшуюся лапшу. – Ты единственный, на кого я могу положиться: работай добросовестно, – добавил Ю Мяо. Ли Чжифэн кивнул. Конечно, Ю Мяо знал, что Ли Чжифэн очень сильно вкладывает все свое сердце в свою работу, когда дело касается его, так что это была просто пустая болтовня. Он просто чувствовал себя немного опустошенно и неуверенно на новом месте: после того, как он пришел, чтобы завладеть этим захудалым поместьем, он практически боялся выходить на улицу, опасаясь, что снаружи увидит больше разрушений. Но, несмотря ни на что, раз уж он пришел, он должен привести все в порядок. Ю Мяо более или менее понимал, что если бы не этот полуразрушенный ландшафт, то это поместье Цзянбо ни за что не попало бы в его руки. Четыре крестьянина, 90 цин земли. Засевались поля к востоку от поместья, остальное было просто пустошью. Обрабатывать эти земли тоже было некому; каждый крестьянин брал пятьдесят му земли – они тоже не могли возделывать больше полей. Первоочередной задачей было расчистить эту землю, заставить людей заниматься сельским хозяйством и собирать урожай. Однако для того, чтобы засеять поля, землю необходимо было расчистить. Хоть на бумаге и значилось девять тысяч му земли, но часть ее были сплошные холмы и горы, площадь, где действительно можно было что-то выращивать, составляла всего шесть-семи тысяч му. Шесть тысяч му... весна и осень – сезоны риса; один му может произвести шестьсот цзиней, и после того, как земледельцы оставят себе зерно на пропитание и заплатят за земли, останется то, что Ю Мяо сможет получить в качестве прибыли. Если он передаст все шесть тысяч му земли, то сможет получать чистую прибыль в несколько тысяч серебром в год. Конечно, это при лучшем раскладе. На самом деле у Ю Мяо не было рабочих рук, в которых он нуждался, и землю все еще нужно было расчистить, а после – заплатить налоги правительству. Исходя из текущей ситуации, с четырьмя домохозяйствами, в каждом из которых было по пятьдесят му, Ю Мяо повезет, если он сможет получить сотню серебром. Самая неприятная проблема сейчас заключается в том, что здесь не было воды. Рис – это водолюбивое зерно, и для его роста нужна вода, но вода – это огромная проблема. На хорошем поле с достаточным количеством воды можно собрать урожай зерна за три сезона. На землях без воды, страдающих от засухи, можно собрать урожай только за один сезон, даже за два было бы слишком много. Фермерам приходилось работать, чтобы черпать воду из колодцев, а без достаточного количества рабочих рук пахотные земли были ограничены. Они также будут зависеть от небес, от того, сколько выпадет дождя; но и его не должно было быть слишком много, чтобы ростки не утонули. – Ну же, скажите мне. Как вас всех зовут? – с расчетной книгой в руках Ю Мяо не утруждал себя тем, чтобы напускать на себя вид молодого господина, и в тот момент, когда он вышел, он сел рядом со статуей льва-хранителя. За воротами земледельцы уже давно ждали, и едва они увидели, что Ю Мяо вышел, каждый из них поклонился, приветствуя его. – Отвечая молодому господину, – сказал один мужчина. – Этого скромного зовут Ли, его зовут Ли Чжуан. Ю Мяо кивнул, затем оценивающе оглядел четверых мужчин. Он рассудил, что они все главы семей. Человеку по имени Ли Чжуан на вид было около пятидесяти лет, рядом с ним – сгорбленный старик, с другой стороны от него - высокий молодой человек, а последний – тощий мужчина. Даже старик – земледелец? Ли Чжуан представил каждого из них Ю Мяо: старика звали Старый дядя Лян, молодого человека – Чжан-эр, а тощего мужчину зовут Чжу Тан. – Дядя Лян все еще работает в поле? – поинтересовался Ю Мяо. – С каждым годом становится все хуже! – сказал старый дядя Лян, его брови дрожали. – Кто знает, сколько еще лет мы сможем заниматься сельским хозяйством. Остальные обменялись взглядами, но никто ничего не сказал. Ю Мяо сначала опешил, но потом сразу все понял. В прошлом этим всегда занималось его родовое поместье, оно посылало людей собирать плату. Теперь же, когда Ю Мяо пришел лично, взяв на себя руководство этими землями, эта толпа крестьян озаботилась своей личной выгодой: они надеялись выпросить обещание не повышать плату за земли, чтобы в следующем году был хороший год. – Плата за земли не повысится, – Ю Мяо уже думал об этом в дороге. – Но у меня есть условие. – Молодой господин, этот скромный человек пришел с намерением попрощаться с Молодым господином, – неожиданно заговорил Ли Чжуан. Ю Мяо снова был застигнут врасплох. Внутри дома Ли Чжифэн закончил свой завтрак и вышел, чтобы встать позади парня. Ю Мяо мысленно успокоил себя и ответил: – Что? Попрощаться? Ли Чжуан, очевидно, являлся лидером этой группы, и они уже давно обсуждали этот вопрос, поэтому он сказал: – Жизнь здесь невыносима. Молодой господин, этот скромный человек хочет взять свою жену и сына и отправиться в префектуру Янчжоу в поисках какой-нибудь работы. – Молодой господин, я тоже так думаю, – молодой человек Чжан Эр тоже заговорил. – И мои мама, и папа ушли, в семье остался только я. Я не могу заботиться обо всей этой земле, и я не смогу найти жену; если все так и останется, я планирую присоединиться к моему дяде весной. Затем Ю Мяо взглянул на этого тощего мужчину и увидел, что тот тоже выглядел нерешительным. – Я… тоже согласен. Такую землю, как эта, нельзя обрабатывать; с таким же успехом я мог бы зарабатывать на жизнь рыбной ловлей. – Дядя Лян тоже становится все старше, – сказал Ли Чжуан. – Сын дяди Ляна служит в армии в префектуре Лючжоу, получал деньги от государства, поэтому он тоже не хочет, чтобы его отец продолжал заниматься сельским хозяйством. Ю Мяо никогда не представлял себе, что, приехав в поместье Цзянбо, он столкнется с такой тяжелой проблемой: поместье бесплодно и дико, а дома изношены, крестьяне больше не планируют продолжать работать. Если эти четыре земледельца сбегут, тогда останутся только Ли Чжифэн и он. Ох уж это поместье Цзянбо! Ю Мяо переспросил, все еще немного недоверчиво: – Неужели урожай действительно такой плохой? Так плох, что никто из вас не может прокормить свои семьи? Группа молчала, и Ю Мяо тоже не произнес ничего, чтобы удержать их, только небрежно говоря: – Если вы уходите, то… делайте, как хотите. Но подождите немного. Ю Мяо зашел в дом и схватил немного битого серебра из конной повозки на заднем дворе, упаковывал несколько красных конвертов, где было по таэлю серебра. Потом он вернулся и передал их четырем крестьянам. – Я просмотрел земельный акт и расчетную книгу, так что знайте, что вы, четыре семьи, много десятилетий обрабатывали земли поместья Цзянбо. Эта сумма денег – проявление моей доброй воли, и если в будущем кто-нибудь из вас захочет вернуться, двери открыты для вас в любое время. Услышав это, трое земледельцев были невероятно удивлены, в то время как молодой человек, Чжан Эр, протянув руку, чтобы взять грант, сложил ладони чашечкой для Ю Мяо. – Спасибо, Молодой господин. Ю Мяо отмахнулся от него, жестикулируя, что это пустяки, и группа ушла. Наблюдая за их удаляющимися спинами, Ю Мяо внезапно испытал смешанные чувства. Ли Чжифэн все это время стоял позади Ю Мяо с опущенными руками, и юноша подождал, пока все уйдут, прежде чем заговорить. – Ты заметил? – М-м-м, – Ли Чжифэн кивнул. – Они не все уйдут. Ю Мяо поднялся на ноги и начал неторопливо расхаживать по двору. – Этот тощий мужчина, скорее всего, не уйдет. Он только услышал, что другие придут, поэтому он пришел вместе с ними, чтобы получить некоторые преимущества. Этот старик тоже может не уйти. Тем, кто всю свою жизнь занимался сельским хозяйством, возможно, будет некомфортно жить в префектуре Лючжоу. Однако у этого молодого человека оба родителя умерли, так что неудивительно, что он не хочет заниматься сельским хозяйством, если у него есть амбиции. – Ли Чжуан не уверен, – сказал Ли Чжифэн. – Теперь, когда Вы снизили арендную плату, он может и не уйти. Ю Мяо кивнул, теперь действительно чувствуя головную боль. – Неужели земля поместья Цзянбо действительно настолько бесплодна? – Я ничего не знаю о сельском хозяйстве, – ответил Ли Чжифэн. Пришло время учиться. Прямо сейчас Ю Мяо даже не зал, что производят на его землях. Он действовал импульсивно, и теперь, когда он был здесь и увидел ситуацию, он задумался, что, даже если он захочет продать землю подешевле, покупателей, вероятно, не будет. Землю, которую оставила ему мать, тоже нельзя было просто так продать. Ю Мяо сосредоточился и тщательно все обдумал. – Давай пойдем прогуляемся. Нет никакой спешки в наведении порядка в доме. – Все это поместье Цзянбо, – произнес Ю Мяо, когда они с Ли Чжифэном шли к двери, – больше половины земель – пустошь. – Нужен способ восстановить землю, – произнес Ли Чжифэн. – Действительно, нам нужно будет оживить эту землю, – сказал Ю Мяо. – Но я не знаю, что здесь можно посадить и подходит ли она вообще для выращивания чего-либо. Ю Мяо держал Ли Чжифэна за руку, они вдвоем шли бок о бок, обходя сетчатую стенку, обвитую плющом. Ю Мяо на мгновение задумался и пробормотал себе под нос: – Первые пару лет может быть тяжело и, поскольку никто не хочет обрабатывать землю, нам просто придется что-то выращивать самим. Но нехватка воды, безусловно, является проблемой, все время и силы крестьян тратятся впустую на забор воды для орошения земли – Хочешь, я пойду поищу потенциальных земледельцев в городе? – предложил Ли Чжифэн. Ю Мяо рассмеялся. – Будет хорошо, если мы сможем найти людей, если нет, это тоже нормально. Мы можем отвоевать себе участок земли, обеспечивать себя, выращивать овощи, разводить кур, свинью, а что касается еды, то мы просто будем покупать со стороны. – Выращивание чая – самое прибыльное дело, но поскольку мой отец снижает цены на чай, конкурировать с ним – значит искать собственной смерти, – Ю Мяо отодвинул плющ в сторону, и Ли Чжифэн подошел, чтобы помочь ему с работой, они вдвоем очистили стену. Затем Ю Мяо продолжил: – Но будет прекрасно, если мы вырастим чай для себя. Я думаю, если мы выделим небольшой участок земли вон на том холме, купим несколько чайных побегов и будем время от времени присматривать за ними, все будет в порядке. – О, – Ли Чжифэн кивнул. – Это имеет смысл. – Затем мы выберем пару хороших полей поблизости, наймем несколько временных работников и поможем вспахать все за несколько дней, посеем немного семян, и сможем выращивать овощи, – продолжил Ю Мяо. – Эта задача выполнима, – ответил Ли Чжифэн. Ли Чжифэн не выдвинул никаких идей: он знал, что Ю Мяо говорил все это также для того, чтобы шаг за шагом помочь себе прояснить мысли в своей голове. Сначала ему нужно было прийти в себя и навести порядок в этом доме, прежде чем он сможет начать обустраивать поместье. Ю Мяо расчистил примерно половину стены и увидел колонну резких и взвешенных, но непоколебимых слов, что заставило его удивиться. – Здесь написано стихотворение? – Там я увидел… – промямлил Ю Мяю. – Возможно, предыдущий владелец этого места был ученым мужем, позволь мне посмотреть... Когда остальная часть плюща была убрана, перед ними появились строфы стихотворения: В отражении которых я вижу твою грациозную фигуру Ли Чжифэн сорвал виноградные лозы с левой стороны стены: Ранит мою душу весенние зеленые воды, В отражении которых я вижу твою грациозную фигуру . Ю Мяо стоял перед стеной, на мгновение немного ошеломленный. Теперь он мог смутно понять, почему мать купила это поместье. – Тан Вану, – Ли Чжифэн заметил слова в нижнем углу. Эти слова были высечены каким-то резцом. Ю Мяо сказал: – Давай выйдем и посмотрим. Эти двое вышли через парадные двери. Над входом висела мемориальная доска, и ласточка залетела в отверстие за ней, пока они его рассматривали. Ю Мяо был в восторге. – Это хороший знак! – Снять его и вымыть? – спросил Ли Чжифэн. – Не надо! – воскликнул Ю Мяо. – Не пугай ласточку. Наличие ласточкиных гнезд под крышей – чрезвычайно удачный знак, и хотя Ю Мяо на самом деле не верил в суеверия, он все же был знаком с фольклором. Теперь он больше уверился в будущем поместья Цзянбо, и, если он угадал правильно, возможно, это место даже являлось историческим памятником. Ли Чжифэн взбежал по стене в два шага и, прыгнув, приземлился на статую льва-хранителя. Он легонько постучал по табличке над входом, и с нее посыпался толстый слой пыли. Ю Мяо зашел внутрь и нашел лестницу; они вместе вынесли ее. Затем парень нашел тряпку и забрался наверх, а Ли Чжифэн поддерживал его сзади. Ю Мяо тщательно вытер пыль с таблички, и появляются два больших иероглифа: Сад Шэнь. – … – Ю Мяо молчал. Позолоченные иероглифы потускнели и стерлись от времени. Ю Мяо покачал головой и вздохнул: – Так вот что это за место... – Какое место? – Ли Чжифэн помог Ю Мяо спуститься на землю, и они вдвоем стояли там, созерцая табличку над головой. Ласточка выглянула из-за мемориальной доски, чтобы с любопытством посмотреть на них. – Когда-то это была резиденция известного ханьского поэта… неудивительно, что моя мама купила его, – ответил Ю Мяо. Ли Чжифэн кивнул и спросил: – Его можно починить? Ю Мяо улыбнулся и ответил: – Теперь, когда сад Шэнь принадлежит мне, это само собой разумеющееся. Некоторое время они стояли у входа в поместье, просто глядя на чистое голубое небо. Наконец, Ю Мяо заговорил. – Поезжай в деревню Анлу и купи немного риса и муки, а также масла, соли, соевого соуса, уксуса и тому подобного. Кроме того, пока ты там, заскочи на рынок и посмотри, нет ли там кого-нибудь, кто ищет работу. Найми пару работников, мы позаботимся о еде и жилье. Ю Мяо зашел внутрь и вернулся с десятью серебряными вместе с письмами, которые он написал Чжао Чао и Ли Яню, находившимся в столице, веля: – Потрать их экономно и отнеси эти письма на почтовую станцию, пусть посыльный доставит их в столицу. Возвращайся скорее. Ли Чжифэн ответил: – У меня здесь есть еще, – и достал маленький мешочек с деньгами. Внутри было двадцать серебряных монет, которые Ю Мяо дал ему раньше, когда отсылал. Он хранил их все это время. Ю Мяо был в полном восторге: – Молодец! Тогда вперед. Мужчина вскочил на лошадь и уехал.