Властвовать в пору смут / TO RULE IN A TURBULENT WORLD

Деньги теперь нельзя было тратить легкомысленно: таэль золота обменивался на тридцать таэлей серебра, а таэль серебра — на одну цепочку медяков. На медяки в свою очередь можно было купить котлету с рисом стоимостью в восемь монет, а курицу — двадцать пять монет. Ю Мяо никогда не вел счет деньгам в прошлом, он никогда не знал о расходах на проживание. Теперь, когда юноша все это подсчитал, ста серебряных, которые дал ему отец, хватало на пять-десять лет. Денег все равно не хватало. Он продолжал обдумывать, как заработать больше. Первое, что ему нужно было сделать — привести в порядок дом. Это не такое легкое дело. В тот момент, когда Ю Мяо увидел надпись «Сад Шэнь», он понял, что каждая травинка и каждое дерево, рокарий и каменные скамейки — все имело свою историю. Кто знает, может быть, там даже есть много предметов антиквариата, и если он бездумно будет выбрасывать вещи, то это будет настоящей тратой подлинного сокровища. Ю Мяо прогуливался по двору один. Сад Шэнь, безусловно, был огромен, его ноги уже болели, но он все продолжал идти; за пол чашки чая молодой человек добрался до заднего двора, вывел из конюшни лошадь, запрыгнул на нее и помчался к равнинам. Четыре дома крестьян были раскиданы с востока на запад. Ю Мяо планировал найти несколько рабочих рук, которые помогли бы навести порядок в доме. Было около полудня, вдалеке виднелся дом, из трубы которого поднимался слабый дымок, Ю Мяо остановил лошадь возле этого дома и крикнул: — Чей это дом? — Молодой господин! — Ли Чжуан поспешно вышел. — Ты сейчас свободен? — спросил Ю Мяо. Ли Чжуан отдыхал после работы в поле — он вернулся домой, выпил глоток воды, а затем, вероятно, собирался обсудить будущее со своей женой. Когда он услышал, что Ю Мяо пришел просить помощи с уборкой, то быстро вышел: — Чего желает молодой господин? Ю Мяо заметил, что прямо напротив есть еще однин дом, и спросил: — Кто живет через дорогу? — Это мальчик Чжан-эр, — усмехнулся Ли Чжуан. — Чжан-эр! — крикнул Ю Мяо. Со двора через дорогу донёсся слабый ответ Чжан-эра. — Если вы двое не заняты, приезжайте в поместье, есть что обсудить, — сказал Ю Мяо. После того, как эти слова были произнесены, Ю Мяо немедленно развернул лошадь. Все-таки повозка все еще находилась в саду Шэнь, а все деньги были в ней. Извне сад Шэнь выглядел еще более запущенным, но, купаясь в солнечном свете, его новый дом совсем не казался мрачным. Вместо этого он был, как цветок, растущий из трещины в скале, пышный, почти готовый прорваться сквозь обломки и вот-вот потянуть свои листья к небу. Ю Мяо привязал лошадь к дереву у входа, где в изобилии росли сорняки, чтобы она могла пастись. Затем он снял половину своего верхнего одеяния, завязал рукава вокруг талии и позволил халату свободно висеть на бедрах, прежде чем отправился вытаскивать вещи из повозки. Самое главное дома — это его деньги. Осталось всего сто серебряных, он должен был сохранить их в целости. Ю Мяо нес шкатулку с деньгами в спальню главного дома. Когда он вошел, дверь с грохотом развалилась, падая на землю. Даже постельное белье сгнило, превратившись в кучу хлопьевидного месива. Ю Мяо огляделся по сторонам. Неожиданно у подножия стены нашелся выкрашенный в красный цвет сундук; юноша попробовал его сдвинуть, но не смог: похоже сундук торчал прямо из пола. На сундуке не было замка, потому Ю Мяо открыл его и заглянул внутрь — там было всего несколько свитков каллиграфии и живописью, но оказалось, что сундук находился в углублении и был гораздо больш, чем можно подумать. Ю Мяо осознал, что, когда этот дом был построен, половина его осталась погребена под землей и укреплена кирпичами. Во-первых, это один из способов избежать кражи, во-вторых, теперь у него был тайник для чего-то ценного. Ю Мяо с большим трудом достал вещи из сундука, а затем сложил свои деньги мешочек, который Ю Ханьгэ дал ему в вместе со ста серебряными, в шкатулку, а маленькую шкатулку — в большой медный сундук. Затем он вернулся к повозке и достал замок, чтобы запереть его. Он оставил два ключа — один для себя, а другой для Ли Чжифэна. Ю Мяо подумал, что будущем им нужно будет попросить Ли Чжифэна купить сторожевую собаку для внутреннего двора. — Молодой господин… — снаружи донесся крик Ли Чжуана. — Заходи, — Ю Мяо отряхнулся и вышел, — в повозке осталось несколько сундуков, помоги мне внести их внутрь. Ли Чжуан и Чжан-эр пришли вдвоем. Чжан-эр оглянулся по сторонам, выглядя при этом довольно удивленным: — Молодой господин поселится здесь просто так? Ю Мяо мог понять их удивление — его считали избалованным молодым господином, не способным остаться в таком месте; они думали, что прежде, чем он соберет вещи и поспешит обратно в родовое поместье, не пройдет и дня. — Выбора нет, — засмеялся Ю Мяо, выгружая из повозки вещи. — Отец не заботится обо мне, матушка не любит меня, в семье появился старший брат; естественно, я не имею никакой доли в семейном состоянии. Земледельцы обменялись друг с другом взглядами и взяли сундук, который Ю Мяо протянул им. Ю Мяо продолжил: — Вы все тоже слышали об этом, верно? — Доходили слухи, — ответил Чжан-эр. Ли Чжуан кинул на Чжан-эра взгляд, и они вдвоем помогли Ю Мяо отнести сундук в дом. — Во всем нужно полагаться на себя, — добавил Ю Мяо. — Этот мужчина, следующий за молодым господином, выглядит как честный человек, — усмехнулся Ли Чжуан. — Да, мне повезло. Ю Мяо вернулся в главный дом, распахнул все окна, и солнечные лучи проникли внутрь с обеих сторон. Мгновенно главный дом стал светлее, и мебель, покрытая толстым слоем пыли, больше не казалась ветхой и тусклой. — Никто и в самом деле не украл ничего из мебели? — поразился Ю Мяо. — Кто бы решился прийти в сад Шэнь, чтобы что-то украсть? — ухмыльнулся Ли Чжуан. — Это место, где люди не запираются на ночьи не оставляют потерянные вещи на земле там, где они были? — удивился Ю Мяо. — Пойдемте выбросим гнилую древесину. Ю Мяо понравилась кровать в главной спальне: несмотря на то, что краска на резьбе выцвела и рамы облупились, она все еще имела особую ценность, и если ее восстановить, то она снова окажется в былом великолепии. Свет пробивался сквозь верхнюю часть кровати с балдахином. Шторы и москитная сетка были порваны, но стоит только поменять их и постелить постельное белье, и эта комната станет райским местом. Ли Чжуан убрал вещи и вынес их во двор. Мебель в доме была изготовлена из березы и других пород дерева. Ю Мяо постучал по каждой из них и убедился, что вся мебель в главной спальне сделана из розового дерева. Розовое дерево было довольно ценным, тяжелым и долговечным, а вот все березовые полки прогнили насквозь и были свалены в кучу в углу двора — их можно было использовать только в качестве дров. Двери, красиво сложенные и прочные, тоже были сделаны из розового дерева. По крайней мере, двери и окна не нужно было менять. Нужно было просто вбить новые заклепки, отшлифовать их и покрасить — и всё было бы отлично. Ю Мяо убрал комнаты и поставил сундуки на отведенное им место. Пока Ли Чжуан вытирал и мыл полы, Ю Мяо отвел Чжан-эра в кабинет. Книжные полки и письменный стол здесь также были сделаны из розового дерева. Целый дом, выставленный на всеобщее обозрение, как этот, стоил по меньшей мере несколько сотен серебряных; то, что никто ничего не украл за столетие, было чудом. Неужели никто не распознал истинную ценность этих вещей? — Это действительно так странно, — Ю Мяо смеясь повернулся к Чжан-эру. — Ни одного вора почти за столетие. Чжан-эр помог ему открыть сундук и увидели десять стопок книг. — Это все твое? — спросил Чжан-эр, но внезапно осознал, что обращался не в уважительной форме и исправился, — у молодого мастера, наверняка, большая коллекция книг. Ю Мяо кивнул и смахнул пыль с книжных полок, пару раз чихнув. — Некоторые принадлежат моей маме, некоторые — младшему дядюшке по материнской линии. Все они ученые люди, — Чжан-эр расставлял книги по полкам, а Ю Мяо пошел открывать окна. Заднее окно кабинета выходило в сад. Каменная горка в нем была покрыта сорняками, а пруды между деревьями покрылись мхом. Если он наймет садовника, чтобы убрать это, вид будет прекрасным. Чжан-эр аккуратно складывал каждую книгу. — Так много книг, надеюсь, влажность их не испортит. Ю Мяо сидел в большом кресле у письменного стола, выдвигая каждый из ящиков, чтобы посмотреть. Внутри был даже полный набор принадлежностей: фарфоровая кисточка мятного цвета, чернильный камень цвета воронова крыла, усеянный алыми облаками, и даже киноварная паста. Ю Мяо вытер стол дочиста и разложил на нем каждый предмет. — Я боюсь, что нас могут ограбить. — Ничего такого не произойдет, я уверен, — ответил Чжан-эр. Ю Мяо также нашел на одном из столов нефритовый браслет, разломанный пополам, и попытался соединить кусочки обратно. — В поместье Цзянбо нет даже сторожа, и никто не заботится о саде Шэнь, так почему же… Чжан-эр встал. — Потому что это место полно привидений. Ю Мяо промолчал. — Женщина умерла от болезни здесь, в саду Шэнь, — уточнил Чжан-эр. Лицо Ю Мяо потемнело, и Чжан-эр добавил: — Потом, позже, я слышал, что тот, кто купил этот сад, тоже умер… — Это была моя матушка, — ответил Ю Мяо. Чжан-эр понял, что сказал что-то не то, и быстро исправился: — Я неправильно выразился. — Значит, причина, по которой в поместье Цзянбо не так много землевладельцев, заключается в том, что вы все боитесь призраков? — поинтересовался Ю Мяо. — Нет, дело не в этом, — ответил Чжан-эр, — после этого было несколько смелых людей, которые пришли и забрали вещи домой из сада Шэнь, но все они умерли один за другим… Губы Ю Мяо теперь не могли перестать подергиваться. — Ты что, издеваешься надо мной? Чжан-эр понизил голос и ответил: — У дяди Ляна было три сына. Старший из них украл вещи в поместье… но потом и он, и его жена скончались от болезни, и дядя Лян лично приехал, чтобы вернуть вещи. Ю Мяо почувствовал, как холодок пробежал по его спине, а мышцы лица свела судорога. Он не знал, правда ли то, что говорит ему Чжан-эр, или нет, но он не просил рассказать поподробнее. Талантливый ученый и красавица расстались много лет назад, красавица стала призраком. Ю Мяо поверил бы, что все это время она оставалась здесь из-за своей тоски по своему возлюбленному, если бы в мире действительно были призраки. — Я не сделал ей ничего плохого, если я не совершу ничего плохого в течение дня, я не должен буду бояться призраков, приходящих постучаться ночью, хе-хе. — Бормоча себе под нос, Чжан-эр вышел набрать воды для умывания, а Ю Мяо перебирал книги — Молодой господин родился под счастливой звездой, бояться нечего, — сказал Чжан-эр. Ю Мяо листал книги, в них было много тем, которых он сам никогда раньше не касался. Вспомнив, что Чжан-эр собирался отправиться в столицу, он спросил: — Ты думаешь поехать в столицу на экзамен или собираешься искать работу? — Мои мама и папа, — сказал Чжан-эр, — оба хотели, чтобы я стал ученым. Через несколько лет я смогу сдать государственные экзамены или посещать экзамены, проводимые каждые три года. Учитель в деревне Анлу сказал мне сначала сдать экзамены в префектуру. Ю Мяо кивнул. — Не спеши, не стесняйся приходить заниматься сюда, в сад Шэнь, в любое время. Мгновенно взгляд Чжан-эра наполнился удивлением, и Ю Мяо добавил: — Я все равно не думаю, что ты сможешь отправиться в столицу в ближайшее время. Когда ты все-таки уйдешь, не забудь предупредить меня и взять от меня письмо. У меня много друзей в столице, будет хорошо, если найдется кто-то, кто сможет позаботиться и о тебе, да? Чжан-эр понял, что Ю Мяо хочет помочь ему, как только он услышал эти слова, и он поклонился, опускаясь на колени. — Большое вам спасибо, молодой господин! Ю Мяо быстро помог ему подняться, показывая, что в вежливости нет необходимости, Чжан-эр продолжил уборку в кабинете, а Ю Мяо вернулся к просмотру книг. Повернувшись, он подошел к последнему маленькому сундуку. На внутренней стороне крышки сундука были написаны строки нежных и красивых слов: Через чтение обретёшь золотые чертоги; путем учебы можно добиться золотых хором. Ю Мяо начал смеяться, вспоминая, как мама держала кисточку и учила его распознавать иероглифы. Цяо Кэ-эр предпочитала идеалы мохизма: «Занимайся любовью, а не войной», — ее убеждения сильно отличались от распространенного в то время конфуцианства в регионе Цзяннань, а возможно, и по всей стране. Мохизм обладал глубокими познаниями в военном искусстве, ремесле и сельском хозяйстве, а то насколько она была искусна в споре, зачастую могло заставить даже Ю Дэчуаня замолчать. Ю Дэчуань, с другой стороны, твердо верил, что изучение классики и следование учениям Конфуция и Менция — это правильный путь, поэтому он довольно сурово смотрел на предпочтения Цяо Кэ-эр. Позже он часто читал нотации Ю Мяо, говоря ему, что его мать была странной и научила его неправильным вещам. Открыв сундук, Ю Мяо хотел посмотреть, сможет ли он найти какую-нибудь полезную информацию из прошлой коллекции своей матери, и внезапно он увидел «Циминь яошу». Его глаза мгновенно загорелись. «Тянь гун кай у», «Шэньнун», «Старейшина дикой природы»… И есть даже «Моистская классика»! Это было практически то же самое, что отыскать клад. Этот сундук с книгами, оставленный ему матерью, — бесценное сокровище, которое научит его управлять присел под окном коридора, полностью погружаясь в чтение. Первая — «Циминь яоушоу». В ней четко описывалось, как построить водяное колесо, как рисовать, делать сахар, очищать соль… как строить каналы, добывать пять металлов. Даже все единицы измерения были записаны. Ю Мяо подробно рассмотрел водяное колесо; после некоторого анализа он встал, чтобы пролистать «Классику Мохиста», сравнивая с ней инженерные приемы Мохизма, а закончив изучать обе, он пошел за угольной палочкой, сел на землю и начал рисовать и помечать. Солнце садилось на западе, и в главном дворе раздался голос Ли Чжуана: — Молодой господин, главный дом и хозяйская спальня прибраны. Есть ли у молодого господина какие-нибудь другие приказы? Чжан-эр тоже закончил протирать кабинет и стоял перед книжной полкой, читая книги Ю Мяо. Паренек хмыкнул, не поднимая глаз: — Иди, возьми мешочек с деньгами на верхней полке. Ли Чжуан быстро скромно отказался, сказав, что он не может взять деньги Молодого господина, и Ю Мяо ответил: — Все в порядке, просто иди и возьми их. У меня есть для тебя еще кое-какие поручения. До нового года осталось меньше десяти дней, у крестьян как раз сезон отпусков, поэтому вместо того, чтобы сидеть дома, они могли бы выйти и помочь Ю Мяо выполнить работу. Ю Мяо дал ему связку монет, снимая с нее двадцать штук, и отдавая их Чжан-эру. — Возьми это. — Я не могу взять деньги молодого господина, — сказал Чжан-эр. — Я уже безмерно благодарен молодому наставнику за разрешение мне приходить читать книги. Ю Мяо задумался. Поскольку он так непреклонен, в этом есть что-то от ученого, поэтому Ю Мяо не стал переубеждать его. Он повернулся и отдает двадцать монет Ли Чжуану: — Двадцать медных за сегодняшнюю работу; вот, держи еще двадцать — поезжай завтра для меня в город и купи все мелочи, которые я здесь перечислил. Веди счет всему, что ты тратишь, я буду проверять расходы. Ю Мяо вручил Ли Чжуану листок коричневой упаковочной бумаги со словами, написанными углем. — Для древесины Вам просто нужно спросить цену. Ли Чжифэн не знаком с городом, поэтому я не хочу, чтобы его обманули. — Да, да, — затараторил Ли Чжуан. — Теперь вы оба можете идти домой ужинать, — ответил Ю Мяо. — Я попрошу свою жену подняться сюда позже и принести еду для молодого господина, — сказал Ли Чжуан. — Все в порядке, Ли Чжифэн тоже скоро должен вернуться. Мы просто съедим все, что здесь есть. Через несколько дней я найму бабушку-повариху, — произнес Ю Мяо. Ю Мяо отправил Ли Чжуана и Чжан-эра домой, а сам сел в переднем коридоре, уткнувшись в книги и продолжая читать. Должно быть, Ли Чжуан полностью изменил свое отношение по сравнению с сегодняшним утром, потому что Ю Мяо оказался богат. Золото не говорит, да чудеса творит. Отправляясь на временную работу, крестьяне ежедневно могли получить всего десять монет, работа на молодого господина Ю Мяо же приносила двадцать монет. Когда солнце садилось на западе, снаружи донесся шум конной повозки. Ю Мяо собрался было поднять глаза и закричать, позвать Ли Чжифэна по имени, но потом почувствовал себя довольно неловко. Он внезапно осознал, что даже после того, как он так давно купил этого раба цюаньжуна, он на самом деле не дал ему другого имени, просто согласившись с тем, что дал ему Ли Янь. Обычно, когда Ю Мяо звал его, это было либо «Эй», либо «Хэй», как будто звал собаку, и Ли Чжифэн приходил. — Ты вернулся? — позвал Ю Мяо. — Я вернулся. Лошадь заржала и снаружи донесся равнодушный голос Ли Чжифэна. Однако Ю Мяо не сдвинулся с места, он продолжил сидеть, листая свои книги и чувствуя легкий голод. Мгновение спустя появился мужчина, его массивная фигура загородила солнечный свет. — Уходи, ты мне мешаешь, — упрекнул его Ю Мяо. Ли Чжифэн не двинулся, стоя на коленях, прижав одно колено к земле рядом с Ю Мяо, сердце паренька дрогнуло. Он поднял взгляд и увидел улыбающегося Ли Чжифэна — улыбка была теплой и красивой, но не это привлекло внимание Ю Мяо, а то, что Ли Чжифэн держал на руках очень, очень маленького щенка! Ю Мяо мгновенно отбросил свои книги прочь. — Где ты его взял? Ли Чжифэн слегка улыбнулся, затем поднял две лапы щенка, скрещивая их и делая ими жесты, привлекая внимание Ю Мяо. Собака была пятнистой, ее тело было белым с большими черными пятнами, разбросанными повсюду тут и там; ее глаза, черные и проницательные, уставились на Ю Мяо. Пятно закрывало один его глаз, что выглядело глупо, забавно и очень мило. — Дай мне подержать его! — Ю Мяо взял собаку и держал, играя со щенком, затем он спросил: — Сколько ты потратил, чтобы купить ее? — Ничего, — ответил Ли Чжифэн. — Самка собаки перед рисовой лавкой родила целый выводок, поэтому я попросил хозяина дать мне одного. Щенок начал тявкать, и Ю Мяо был невероятно доволен. — Вот, я только подумал завести сторожевую собаку, а ты приводишь ее домой. Уголки губ Ли Чжифэна приподнялись, и мужчина погладил голову щенка, затем погладил голову Ю Мяо. Ю Мяо не знал, смеяться ему или плакать, и поднялся на ноги, следуя за ним на задний двор. — Ты все купил? — Да, — ответил Ли Чжифэн. — Потратил в общей сложности три серебряных и взял тележку. В саду Шэнь было две лошади, точно для того, чтобы одна тянула повозку. Ю Мяо вышел, чтобы проверить, и увидел, что Ли Чжифэн купил полную тележку продуктов. Там было соленое мясо, зимние побеги бамбука, несколько больших банок маринованных овощей, рисовая лапша, масло, соль, соевый соус и уксус, овощи, — все, что им было нужно. В клетке даже пищало несколько живых цыплят, а в передней части тележки висело несколько диких кроликов. Ли Чжифэн выгрузил продукты с тележки и отнес их на кухню. — Ты отправил письма? — Мг. — Нанял временных работников? — Мг. — Когда они придут? — Завтра. Обмен репликами между Ю Мяо и Ли Чжифэном был лаконичен и незамысловат. После того, как Ли Чжифэн расставил все по порядку, он принялся подметать пол, а Ю Мяо подошел, чтобы открыть крышки на плите. Все кастрюли и половники проржавели. Ли Чжифэн положил на место масло, соль, соевый соус и уксус, но перед лицом такой кухни, как эта, они оба чувствуют себя немного беспомощными. — Ты… ты умеешь готовить? — спросил Ю Мяо. — Немного, — ответил Ли Чжифэн. Ли Чжифэн вышел, а когда вернулся, в руках у него были две новые кастрюли и сковородки, которые он поставил над отверстиями в плите. Слева теперь стояла сковорода, а справа — кастрюля для тушения. Затем он пошел за большим железным тазом, поставил его над угольной топкой рядом с плитой и установил на него корзины для варки на пару. Ю Мяо молчал. Ли Чжифэн также не произнес ни слова. — Так ты еще и готовить умеешь? Это здорово, — удивился Ю Мяо. — Приходилось, — ответил Ли Чжифэн. — Что ты готовил раньше? — спросил Ю Мяо. — Жареное мясо, — ответил Ли Чжифэн. Ю Мяо: «…» — Я думаю, рис предназначен для приготовления на пару, — Ю Мяо с любопытством оглянулся и увидел, что Ли Чжифэн зачерпнул рис большой чашкой, и напомнил ему, — я думаю, тебе нужно добавить воды, ты не можешь просто приготовить его на пару. Мужчина остановился, а затем кинул. — Верно. Ю Мяо сдулся и растерял всякое раздражение. — Иди почитай, — сказал Ли Чжифэн. — Не нужно беспокоиться об этом. Уголки губ Ю Мяо подергиваются, и он сказал, выходя: — Ли Чжуан сегодня вычистил колодец, я пойду наберу воды. — Позволь мне. Ли Чжифэн умышленно забрал у него ведро, так что Ю Мяо осталось только придвинуть стул и наблюдать, сидя во дворе перед кухней. Маленький щенок бегал взад-вперед вокруг Ли Чжифэна, тяжело дыша и виляя хвостом. Ли Чжифэн посмотрел на это и сказал: — Иди, сядь. — Иди сюда, Сяо Хэй, — Ю Мяо поманил его рукой. Пятнистая собака подбежала и спокойно легла у ног Ю Мяо. Ли Чжифэн занес воду внутрь, затем один раз промыл таз с водой, прежде чем вынести его в одиночку. Большой тяжелый глиняный тазик в его руках был словно ведро с водой, и он раскачал его прежде, чем слить воду со дна таза и поставить его плашмя, вытирая его насухо тряпкой. Этот мужчина действительно был таким сильным… Ю Мяо не мог не думать, что если они подерутся, то он, скорее всего, может раздавить его насмерть, как маленького цыпленка. Ю Мяо вспомнил, что Ли Янь однажды сказал ему, что Ли Чжифэн принял какое-то лекарство, и после его приема он потерял все свои боевые навыки. — Твои боевые навыки восстановились? — поинтересовался Ю Мяо. Ли Чжифэн зашел на кухню, держа в руках таз с водой, и ответил изнутри: — Нет, восстановлено только около половины. Ю Мяо подпрыгнул от удивления. Это всего лишь половина?! — Как ты получишь всю ее обратно? — не мог не спросить Ю Мяо. — Не буду принимать порошок, и в конце концов станет лучше, — отвечает Ли Чжифэн. Ю Мяо помнил тот день, когда Ли Чжифэн спас их из деревни тех татар, будучи бойцом-одиночкой на одной лошади, и как его одна стрела могла пронзить двух человек. Сила, позволяющая натянуть тетиву этого лука, ужасала. Как раз в тот момент, когда он собирался задать еще вопросы, из кухни вырвалось большое количество дыма, как будто что-то сгорело, и Ли Чжифэн начал безостановочно кашлять. Ю Мяо поспешно спросил: — Что-то загорелось? — Кхе… кхе… не входи… — задыхался Ли Чжифэн. В тот момент, когда Ю Мяо шагнул внутрь, дым начал душить его до слез. Ли Чжифэн немного кашлял, и они вдвоем убежали из кухни, их лица были черны от сажи, и Ю Мяо указал, пока кашлял: — Дымоход… кхе… Зацепившись одной рукой за карниз крыши, Ли Чжифэн легко подпрыгнул, и над дымоходом раздалось карканье ворон. Несколько ворон каркали, убегая. Дымоход заблокировали сорняки и вороньи гнезда. Одним ударом Ли Чжифэн с грохотом сбил все это — даже несколько кирпичей упало. — Ладно, ладно! — плакал Ю Мяо. — Не разрушай и кухню тоже! Когда дым рассеялся, в печи наконец зажегся огонь. Ю Мяо использовал воздуходувку, чтобы раздуть огонь в печи, и случайно вдохнул дым, поэтому еще мгновение он сильно кашлял. Ли Чжифэн разразился смехом, не в силах остановиться, и стал настаивать: — Вот, позволь мне. С улыбкой, все еще не сходящей с его лица, Ли Чжифэн на мгновение разводил огонь, а затем начал резать овощи. Рядом с ним Ю Мяо приказывал: — Нарежь их ломтиками. — Понял, — ответил Ли Чжифэн, не поднимая глаз. По мере того как небо становилось темнее, температура снаружи начала падать. Ю Мяо видел, что он ничем не может помочь, поэтому вышел неторопливо прогуляться по саду Шэнь. Когда он ушел, Ли Чжифэн крикнул: — Иди и надень что-нибудь. Ю Мяо, и он внезапно понял, что, похоже, Ли Чжифэн тоже не часто называл его по имени. Вначале он все еще обращался «Молодой господин», но теперь официальная форма обращения, похоже, тоже была отринута. С того самого дня, как они покинули поместье, Ли Чжифэн стал гораздо более активным, как будто он заботится о Ю Мяо, как о своем собственном младшем брате. Ю Мяо никогда не был приверженцем этикета, как Ли Янь и его приятели. Даже если Ли Чжифэн назовет его «брат», Ю Мяо, вероятно, ничего не скажет насчет этого, просто они как будто бы станут гораздо ближе. Стоя на возвышенности во дворе и глядя наружу, Ю Мяо мог видеть вдалеке струйки дыма из труб домов. Небо темнело, зимний сквозняк навевал тоску, и когда он вился по саду Шэнь, бамбук щетинился. Пасть так низко, чтобы выжить только с одним семейным слугой, довольно печально, но что в этом особенного, так это то, что этот семейный слуга — Ли Чжифэн. Он совсем не похож на обычного слугу. Если бы это был кто-нибудь другой, например, Шики-эр, Муци-эр… Ю Мяо уверен, что он бы еще долго жалел себя и был раздражен, видя только их лица. Но с Ли Чжифэном все было по-другому. Даже сам Ю Мяо находил это забавным. С Ли Чжифэном повсюду, чтобы сопровождать его дни, как будто они стали семьей. Это было необъяснимо весело. Может быть, когда Ли Чжифэн был за границей, у него тоже была судьба молодого господина. Судя по тому, как он говорит, как он себя ведет, Ю Мяо чувствовал, что этот человек не обычный. Некоторое время спустя все лампы в главном доме, спальне, кабинете зажглись. Несмотря на то, что в таком огромном поместье, как это, их было всего двое, оно казалось очень теплым. Сяо Хэй держался у ног Ю Мяо, не отходя ни на дюйм. Куда бы Ю Мяо ни пошел, он следовал за ним. Ю Мяо был очень голоден. Он съел только немного лапши около полудня и больше ничего за весь оставшийся день. Однако, когда он вернулся во двор, он почувствовал запах чего-то горящего. Ю Мяо: «…» Ли Чжифэн: «…» На столе был рис, по крайней мере, приготовленный. Хорошего качества, каждое зернышко было искрящееся и полупрозрачное, источающее сладкий аромат риса. Чаша грибного супа тоже выглядела неплохо, посыпанная сверху зеленым луком. К несчастью для жареного мяса, оно сгорело дотла, а чаша с овощами была прожарена так, что почти ничего не осталось, и печально стояла в середине указанной тарелки. — Ха-ха-ха… — Ю Мяо разразился смехом. Ли Чжифэну нечего было возразить, а Ю Мяо смеялся так сильно, что слезы текли ручьем, но мужчина не жаловался. — Давай присядем. — Я не смог правильно управлять огнем, — объяснил Ли Чжифэн. — Все в порядке, все в порядке, — сказал Ю Мяо. Ли Чжифэн поставил стул на место и стал подавать Ю Мяо его еду, как и раньше, но паренек потянул его за собой. — Просто ешь, не беспокойся о правилах. — Нет, ты господин, — ответил Ли Чжифэн. — Ой, заткнись, — ответил Ю Мяо. — В саду Шэнь только мы двое, давай, поешь. Это довольно скучно, если не будет никого, кто мог бы поесть со мной, я не смогу проглотить ни куска. Только после этого Ли Чжифэн сел и передал Ю Мяо чистую миску. Юноша сказал: — Дай немного и Сяо Хэю тоже. Ли Чжифэн поднялся на ноги и смешал рис с небольшим количеством грибного супа. Сяохэй засунул морду в миску, щенок ел радостно, с аппетитом. Ю Мяо не двигал своими палочками для еды, только смотрел на это, улыбаясь. — Ешь, — Ли Чжифэн подал рис Ю Мяо. — Дай мне несколько дней. В конце концов, я научусь. Ю Мяо ухмыльнулся и попробовал кусочек. — Он немного солоноватый. Ли Чжифэн хмыкнул и сам съел немного, затем его лицо исказилось в трагичной гримасе. — Я пойду постучу в дверь Ли Чжуана, пусть они приготовят нам пару яиц, — сказал Ли Чжифэн, вставая. — Забудь об этом, забудь, — ответил Ю Мяо. — Не мучай людей. Просто ешь, от соли все становится вкуснее. Ю Мяо голодал целый день, так что не был очень разборчивым. Если это было бы в столице или дома, и повар приготовил бы что-нибудь подобное, Ю Мяо позвал бы его и швырнул тарелки ему в лицо в тот же миг. Тем не менее, поскольку именно Ли Чжифэн приготовил такие блюда, Ю Мяо был полностью удовлетворен и весел, тем более что кроме запекания мяса Ли Чжифэн, вероятно, никогда раньше ничего другого не готовил. — Этот суп немного пресноват, — сказал Ю Мяо. — В следующий раз, когда будешь готовить, попробуй на вкус, добавляя соль и соевый соус, остановись, когда решишь, что это вкусно. Сначала Ли Чжифэн вздохнул и, казалось, хотел что-то сказать, поэтому Ю Мяо добавил: — Подумаешь, правила, ты забыл, что именно мы уже сделали вместе? Мы даже обменялись слюной, кого волнуют какие-то блюда? Ли Чжифэн начал смеяться, не в силах сдержаться, и покачал головой. Закончив, он улыбнулся и кивнул. Ю Мяо постепенно почувствовал, что Ли Чжифэн наконец-то начал вести себя как человек. Когда они впервые встретились, он был похож на бревно, теперь, наконец, было какое-то проявление эмоций, и он даже взял инициативу поговорить с ним. Ю Мяо считал, что это потому, что дни идут гладко, и он в хорошем настроении. — Я хочу построить водяное колесо, — сказал Ю Мяо. — Хорошо, я завтра построю его для тебя, — отвечает Ли Чжифэн. Ю Мяо произнес: — Спешить некуда, я послал Ли Чжуана узнать цены. На горе за домом есть несколько деревьев, интересно, можно ли их использовать. Ли Чжифэн кивнул, и Ю Мяо продолжил: — Мы должны выделить участок земли поблизости и вспахать его, чтобы можно было там что-нибудь посадить. Начиная с завтрашнего дня, ты позаботишься о вещах снаружи, я позабочусь делах внутри. — Мг, — Ли Чжифэн согласно кивнул. После ужина Ли Чжифэн помыл и убрал посуду, затем нагрел воду для ванны Ю Мяо. Юноша устал от дня, полного хлопот; но, когда он лежал, свернувшись калачиком, на кровати после купания, то чувствовал себя усталым, зато выполнившим свой долг. В спальне сейчас было более или менее прибрано, но сад Шэнь был так велик — четыре боковых места и восемнадцать комнат, — что на приведение его в порядок уйдет по меньшей мере полмесяца. Ю Мяо на самом деле мало что сделал, но был измотан. В конце концов, это было далеко от тех времен, когда он просто наедался досыта, а потом валял дурака. Но он обнаружил, что теперь у него разыгрался аппетит — он съел целых две миски риса и даже немного маринованной редиски. Ли Чжифэн деловито хлопотал почти до полуночи, прежде чем, наконец, закончил работу, и со двора донесся шум воды. Ю Мяо, уже засыпавший, внезапно резко выпрямился при этом звуке. Он смутно видел, что снаружи, в леденящий зимний холод, Ли Чжифэн разделся полностью догола, и его тело было подтянутым и красивым, как у жеребца. Он стоял под лунным светом, выливая на себя ведро ледяной воды. — Эй! — Ю Мяо позвал в спешке, — не простудись. — Я не простужусь, — беспечно ответил Ли Чжифэн. — Иди обратно спать. — Иди спать в мою комнату, — сказал Ю Мяо. Ли Чжифэн кивнул в ответ. Теперь, когда Ю Мяо уже проснулся, ему немного трудно снова заснуть, он ворочался с боку на бок, пока не услышал, как Ли Чжифэн вошел, как обычно, закрыл за собой двери и расстелил постель на полу. Ю Мяо высунул голову, чтобы посмотреть на него. На полу у кровати лежало одеяло, которым пользовался Ли Чжифэн, все то же самое, которое Ю Мяо подарил ему несколько месяцев назад, еще в столице. Снаружи поднялся ветер, звучащий точно так же, как крики женского призрака. Вспомнив, что Чжан-эр сказал днем, что в этом доме водятся привидения, у Ю Мяо, волосы сразу встали дыбом. — Иди сюда и спи со мной, — сказал Ю Мяо. Ли Чжифэн не двигался, лежал и ровно дышал, явно измотанный за день. — Ли Чжифэн? — Ю Мяо попытался снова На этот раз мужчина двинулся. — Ты уже спишь? Иди в постель и поспи со мной. — Продолжил Ю Мяо. Ли Чжифэн забрался в постель и лег. Его кожа казалась теплой, несмотря на только что он только ополоснулся. Ли Чжифэн притянул Ю Мяо ближе и крепко прижал к себе, чтобы им обоим было удобно лежать. Ю Мяо сначала был немного напуган, но теперь, когда он обнимался с Ли Чжифэном, он думал совсем о другом. У мужчины перехватило дыхание, член между его ног стал твердым в руках Ю Мяо после нескольких движений. Парень поднял на него взгляд и обнаружил, что Ли Чжифэн тоже смотрел на него. — Ты этого хочешь? — тихо спросил мужчина. Ю Мяо согласился, поэтому Ли Чжифэн развязал свой пояс и притянул его ближе, устраиваясь на нем сверху. Он обхватил одной рукой талию парня, а другой проник под его нижние одеяния, поглаживая и ощупывая кожу, а потом наклонился, чтобы захватить губы юноши своими. — Мм… — Ю Мяо закрыл глаза, чувствуя только жар и удовольствие. Этот раз с ним немного отличался от прошлого. Казалось, теперь между ними двумя было что-то большее. Ли Чжифэн раздел Ю Мяо, одной рукой порылся в сумке у изголовья кровати в поисках бараньего жира, используемого для защиты от холода, намазал немного на себя, а затем медленно проник. Ю Мяо застонал, испытывая боль, когда горячий член раскрывал его, но затем Ли Чжифэн начал трахать парня, и он действительно не хотел, чтобы мужчина сбавлял темп. Так они держались друг за друга, одеяло колыхалось в такт их ритмичным движениям. Ю Мяо беспомощно бормотал: — Войди еще немного, еще глубже… Ли Чжифэн входил глубоко, и живот Ю Мяо напрягался от того, насколько приятно было ощущать, когда плоть мужчины касалась особой точки внутри. Он вцепился в Ли Чжифэна и укусил его за плечо, но его оттолкнули назад и насильно повернули голову. Чужой язык проскользнул мимо губ юноши, чтобы жарко потереться о его, целуя парня так, что у него перехватило дыхание. Ю Мяо не знал, как долго это продолжалось, но он не мог долго держаться, и дыхание нависшего над ним Ли Чжифэна становилось тяжелым и быстрым, когда он наваливался на него, как дикий зверь, ласкал его щеку одной рукой и прижимался легкими поцелуями к уху. Затем он вышел из него. Ю Мяо все еще не пришел в себя, цепляясь за Ли Чжифэна. Они вдвоем тихо лежали вот так. Мужчина прижал его к груди и пробормотал: — Сегодня немного быстро. — Говорят, что в этом месте водятся привидения. — Сказал Ю Мяо, усмехнувшись. — Я обниму тебя, так что не бойся, — ответил Ли Чжифэн. — Мм, — Ю Мяо потерся щекой о грудь Ли Чжифэна, чувствуя, как он проваливается в сон, и задремал.</center>