Глава 19.
15 января 2025 г., 07:56
Второй лунный месяц пролетел мгновенно [1]. В третьем-четвертом [2] лунном месяце погода стала немного теплее, и каждый день Ю Мяо, как обычно, делал два обхода поместья. Денег у него действительно не осталось: тех двадцати лянов серебра, что дал ему Цяо Цзюэ, должны были хватить ещё на целый месяц, пока не наступит время сбора урожая.
[1] февраль
[2] март-апрель
Ю Мяо всё ещё хотел построить мастерскую по окрашиванию тканей, помещение для разведения шелкопрядов и заняться чем-то интересным, но отсутствие средств вынудило его на время отложить эти планы. Каждый день он листал книги, а в хорошую погоду выходил почитать на улицу. Когда не хотелось читать, он ухаживал за рапсовым полем вместе с Ли Чжифэном.
Весной рапс цвел повсюду [3]. В конце весны пчеловоды приехали жить в поместье. Четыреста му земли за садом Шэнь, простирающиеся до самого склона холма, были засеяны рапсом: Чэн Гуану вместе со всеми обитателями поместья обрабатывал одну половину, а землевладельцы помогали ухаживать за другой.
[3]漫山遍野[màn shān biàn yě] – заполнять горы и долины (обр. в знач.: заполнять собой всё; иметься в огромных количествах; [быть] повсюду во множестве)
Шел четвертый лунный месяц, была поздняя весна. Более двух тысяч му рисовых полей были зелеными и пышными. Ю Мяо бросил книгу и, умирая от скуки, сказал:
– Эх, дома делать нечего.
– Разве это плохо? Как только у тебя появляется работа, ты тут же жалуешься на усталость, – сказал Ли Чжифэн, помешивая угли и разжигая огонь в печи, чтобы подогреть воду.
Ю Мяо, держа в одной руке книгу, пожал плечами и сказал:
– Мне надоело целыми днями просто сидеть дома и читать, найди мне какое-нибудь занятие.
– Мне тоже нечего делать, – сказал Ли Чжифэн.
Ю Мяо не был похож на Ли Чжифэна: Ли Чжифэн, когда ему нечего было делать, мог целый день сидеть под крышей и смотреть в одну точку, а Ю Мяо от природы не выносил безделья.
– Давай покатаемся на лошадях, – сказал Ю Мяо.
– Идем, ты выберешь место, куда мы поедем. – Ли Чжифэн, конечно, последовал его желанию.
Ю Мяо подумал: город Янчжоу? Префектура Цзян? Можно было забыть об этом: он знал, что, если они окажутся на рынке – он не сможет удержаться от траты денег. Их почти не осталось: всего двадцать лянов серебра, – а стольких людей нужно кормить! Этих денег должно было хватить ещё на несколько месяцев.
– Ладно, не поедем, – сухо сказал Ю Мяо. – Интересно, как там поживает Чжао Чао.
С тех пор, как Чжао Чао отправился воевать в Корё в начале весны, о нем не было никаких вестей. По словам крестьян, которые когда-то пришли к Ю Мяо, ситуация на севере становилась с каждым годом всё более нестабильной и людям было трудно обеспечить даже базовые нужды. Возможно, скоро ещё больше людей с семьями начнут бежать в Цзяннань.
Днём было нечем заняться, и из-за этого Ю Мяо не мог уснуть ночью. Он завидовал тем, кто занимался физическим трудом: они много ели и хорошо спали. Сейчас, когда наступило лето, его желание есть стало еще меньше.
– Я научу тебя стрелять из лука, – сказал Ли Чжифэн.
Ю Мяо искал, чем бы заняться, чтобы немного размяться. Он позвал группу молодых слуг, которые встали немного неравномерно [4], выстроившись в ряд перед мишенями, чтобы учиться стрельбе из лука у Ли Чжифэна.
[4] 挨五点六 [āi wǔ diǎn liù] – букв. "пятерка и шестерка". Используется для обозначения разбросанности, неравномерности или неряшливости в расположении объектов или людей.
Ли Чжифэн стрелял из лука с невероятным мастерством: его стрела пронзала лист тополя на расстоянии ста шагов [5]; он стрелял спереди, сзади, на бегу и даже верхом на лошади, и ни разу не промахивался. С этого дня Ю Мяо по утрам занимался чтением, а после обеда – тренировался в верховой езде и стрельбе из лука с Ли Чжифэном.
[5]百步穿杨[bǎi bù chuān yáng] - пронзить стрелой лист тополя на расстоянии ста шагов (обр.: стрелять без промаха)
Дни шли, и цветы рапса в поместье полностью созрели. Ю Мяо сам спроектировал бамбуковый пресс для отжима масла, и баночки с маслом начали накапливаться. Цяо Цзюэ с маслом объехал Янчжоу, Лючжоу и Сучжоу, получив чистую прибыль в размере трёхсот тридцати пяти лянов серебра. А в погребе всё ещё лежал мёд. Ю Мяо взял сумму, подлежащую выплате в качестве заработной платы, а остальное разделил пополам с Цяо Цзюэ. Со ста пятьюдесятью лянами серебра в руках он сразу почувствовал уверенность. После сбора урожая рапса почва все еще была плодородной, и Ю Мяо, послушав советы нескольких старых земледельцев, вспахал сотни му рапсового поля и засадил его арахисом.
Однако эти деньги нельзя было тратить – нужно было построить зернохранилище, купить мельницу, сита для просеивания зерна и ещё содержать около тысячи человек до сбора урожая в восьмом лунном месяце [6]. Ю Мяо перестал бездельничать и начал прилежно заниматься учёбой и боевыми искусствами. Он выучил кое-что ещё в столице, а теперь каждый день читал книги в поместье и понемногу стал их понимать. В начале лета в Цзяннани стало жарко, но к счастью, сад Шэнь находился у реки, и там всегда дул прохладный речной ветер. В саду также росли вековые деревья, и это место стало отличным убежищем от жары. И всякий раз, когда становилось слишком жарко, Ю Мяо переносил своё место для чтения в бамбуковую рощу.
[6] август
Впервые за четыре месяца пришло ещё одно письмо от Чжао Чао. В письме было всего несколько слов, где он вкратце сообщил Ю Мяо, что участвует в войне в Корё, и что ситуация на границе гораздо сложнее и опаснее, чем он ожидал.
Ю Мяо смотрел на слова, где было написано, что в одном месте потеряли несколько сотен человек, в другом попали в засаду, а в каком-то месте одержали крупную победу. Он не очень понимал, что это означает, поэтому позвал Ли Чжифэна, чтобы расспросить его обо всем по порядку.
– Гора Хуаньмаэр – это граница между народом Корё и кланом Юаньлан, – сказал Ли Чжифэн, рисуя на бумаге приблизительную карту.
– Вы, народ цюаньжун, всё ещё живёте в этом регионе? – поинтересовался Ю Мяо.
– Когда я ещё был в клане, я слышал, что у него есть ответвление – его члены часто бродят вокруг горы Хуанмаэр – и что в последние годы их стало заметно больше, – ответил Ли Чжифэн.
Ю Мяо кивнул. В конце концов, если Чжао Чао отправится на войну, это будет связано и с цюаньжунами. Он протянул письмо и сказал:
– Вот, взгляни.
Ли Чжифэн прочитал письмо и надолго задумался.
– Они победят, верно? – спросил Ю Мяо.
Вместо ответа Ли Чжифэн встал и направился на окраину бамбукового леса. Он жестом подозвал Ю Мяо, затем, используя бамбуковую ветку, нарисовал на земле две горы и реку.
– Они находятся в засаде на горе Хуанмаэр; когда они выйдут, там будет большая заболоченная местность. Как только наступит лето, оно превратится в болото, и провести через него армию будет чрезвычайно трудно, – произнес Ли Чжифэн.
Ю Мяо наклонился вбок и как следует изучил рисунок.
– Окружение Чжао Чао на самом деле очень опасное, просто он не сказал об этом в письме. К осени, как только линия поставок будет налажена, лучше всего будет действовать быстро и решительно. В противном случае, если всё затянется до зимы, я боюсь, что вся армия будет потеряна, – сказал Ли Чжифэн.
– Это настолько опасно? – пробормотал Ю Мяо.
Ли Чжифэн отбросил бамбуковую ветку в сторону и рассеянно сказал:
– Королю Корё в этом году уже семьдесят три года – посмотрим, решит ли он сам отправиться на войну.
– А если он решит выйти на поле боя? - Ю Мяо поднял голову и посмотрел на Ли Чжифэна.
– Если он решит выйти на поле боя, то Чжао Чао определенно потерпит поражение. Двор недооценил военную мощь Корё. Хотя это небольшая страна, их король сорок два года назад вёл войну с усуни и одержал победу в семи сражениях, окончательно изгнав усуни со своей территории [7]. Иначе почему клан Цюаньжун так долго находился в состоянии конфликта с Корё? - Ли Чжифэн отбросил бамбуковую ветку и безразлично ответив.
[7] Кочевое племя индоевропейского (индоиранского) либо тюркского происхождения. В древности усуни обитали на севере современного Синьцзяна, а затем в гуннскую эпоху переселились на территорию Семиречья.
Ю Мяо кивнул, размышляя о том, что ответить в письме Чжао Чао. Однако он плохо разбирался в военном искусстве и не мог судить о боевом стиле Чжао Чао по нескольким его словам. После некоторого раздумья он повернулся к Ли Чжифэну и спросил:
– Как ты думаешь, что должен сделать Чжао Чао, чтобы одержать победу?
– Для победы главное – не затягивать её, – произнес Ли Чжифэн, убрав чайные чашки в сторону. Ю Мяо же облокотился на стол, склонив голову набок, и наблюдал за ним.
Ли Чжифэн надолго погрузился в свои размышления, затем продолжил:
– Чем дольше это будет продолжаться, тем больше возникнет непредвиденных обстоятельств. И если битва затянется чересчур надолго, Корё и цюаньжуны легко проникнут и разграбят запасы продовольствия. Как только наступит зима, некоторые из них наверняка замёрзнут насмерть. Если суд задержит жалованье, поражение будет неизбежным.
– Что бы ты сделал, если бы был Чжао Чао? – произнес Ю Мяо.
– Если бы я был на его месте, я бы объединился с цюаньжунами и вторгся в Корё. Враг моего врага – мой друг, – объяснил Ли Чжифэн.
– Хм, – сказал Ю Мяо, – Великий Ци просто хочет, чтобы Корё сдались и не создавали беспорядков на границе.
Ли Чжифэн ничего не ответил.
– Главу восточного горного части цюаньжунов зовут Ша Едо, он почитает свою мать. Она единственная женщина, которая путешествует с племенем цюаньжунов, – очень коварная женшина. Если Чжао Чао сможет уговорить её стать его крестной матерью, это может помочь армии Хань выйти из затруднительного положения, – в конце концов сказал Ли Чжифэн.
– Как он мог просто взять и признать кого-то своей крестной матерью? – спросил Ю Мяо.
– У цюаньжунов обычаи отличаются от ханьских. Поскольку дети сразу после рождения не остаются с матерью, мужчины выбирают для своих сыновей то, что они бы почитали как мать. Одни признают матерью горы и реки, другие - снежного волка, надеясь тем самым уберечь ребёнка от бед и несчастия, и защитило детей от ранней смерти. – Объяснил Ли Чжифэн.
Ю Мяо записал слова Ли Чжифэна в письме и отправил ответ Чжао Чао, который находился на поле боя за тысячу ли отсюда.
Погода становилась всё более знойной, и Ю Мяо едва находил в себе желание покидать дом; лишь по вечерам он выходил на улицу, чтобы осмотреть свои земли. В шестой лунный месяц [8] земледельцы начали выращивать плоды риса. Однажды Ю Мяо отправился осматривать поля и немного обеспокоился ранним сбором риса, но старые крестьяне заверили его, что почва хорошая и в первой половине года ветер будет мягок, а дожди благоприятны для посевов, так что урожай не может быть плохим [9].
[8] июнь
[9风调雨顺[fēngtiáo yǔshùn] – ветер мягок и дожди благоприятны (о хороших видах на урожай), в знач. хорошая погода
Ю Мяо внимательно осмотрел несколько колосьев риса, опираясь на все свои знания из книг. Возможно, это не триста цзиней за сезон и не девятьсот цзиней в год, как он предполагал, но, по крайней мере, урожай в сто и более цзинь с каждого му не вызовет проблем – этого будет достаточно для пропитания, даже если доход окажется незначительным. В начале шестого лунного месяца он совершил поездку в Янчжоу и обнаружил, что все ученые там обсуждали, что экзамен в префектуре в этом году был перенесен на шестой лунный месяц, поэтому Ю Мяо разобрал свои учебники и напоследок зубрил материал, чтобы подготовиться к экзамену в префектуру.
Экзамен в префектуру длился три дня. Ю Мяо по натуре был ленив, но с тех пор, как он переехал в поместье Цзянбо, он выявил, что на самом деле не мог заниматься ничем, кроме учебы.
Заставить его работать в поле? Невозможно. Раньше, когда ему нужно было учиться, Ю Мяо всегда любил бездельничать, бродить по разным местам и ни за что не хотел идти в школу.
Во-первых, думая о Чжао Чао, Ю Мяо хотел быть ему хоть в чем-то быть полезен.
Во-вторых, он не мог просто так продолжать в том же духе. Положим, сад Шэнь неплох, а Ли Чжифэн рядом с ним прекрасен, проводить всю жизнь, сидя дома, — это не выход.
В результате эти пару месяцев он потратил на чтение, готовясь к экзамену. В этом году во всех регионах экзамен в префектуру был перенесён на два месяца, и никто не знал причин; некоторые считали, что это потому, что в следующем году они будут сдавать льготные экзамены, в то время как другие говорили, что это связано с нестабильностью на границе и нехваткой людей в суде. Вокруг витало множество слухов, но истинные причины оставались неизвестными.
Цяо Цзюэ отправился в город префектуры Цзян и раздал немного серебра на прилавках от имени Ю Мяо, сказав, что он уже стал сюцаем [10]. Естественно, эти люди уже знали, кто такой Ю Мяо, и с радостью разрешили ему прийти сдать провинциальный экзамен в префектуру в шестом лунном месяце, сказав, что поместье Цзянбо также уже прислало кого-то провести дружескую беседу с чиновником, проводящим экзамены в префектуре для него. Едва услышав об этом, Ю Мяо понял, что Ю Ханьгэ, вероятно, тоже будет там, но он всего лишь учился эти несколько месяцев, и кто знает, сможет ли он вообще прочитать классику троесловия [11].
[10] 秀才 [xiùcái] - 1) сюцай, студент (неофициальное разговорное название生员шэнъюаня ― первой из трёх учёных степеней в системе государственных экзаменов кэцзюй при дин. Мин и Цин) 2) сюцай (учёная степень или звание при различных системах государственной аттестации учёных или чиновников до дин. Мин)
[11] «Саньцзыцзин», «Троесловие», Канон трех иероглифов.
Шестого числа шестого лунного месяца Ю Мяо и Ли Чжифэн прибыли на лошадях в город Цзян. Погода была очень жаркой, и надвигалась гроза. Экзаменационный зал был переполнен людьми, и сюцаи из уездов и деревень со всей префектуры Лючжоу собрались вместе и обсуждали разные вопросы. Ю Мяо стоял в одиночестве под карнизом, наблюдая за тёмными облаками над головой.
– Готов? – спросил Ли Чжифэн.
– Что в экзамене в префектуру такого сложного? Для меня это не помеха [12].
[12]难不倒[nán bù dǎo] - не может стать помехой, не может помешать
Ли Чжифэн рассмеялся и, не удержавшись, ущипнул Ю Мяо за щеку. Тот в ответ искоса глянул на него и раздраженно сказал:
– Над чем ты смеешься?
Ли Чжифэн покачал головой и, не в силах сдержать улыбку, проговорил:
– Ты сильно изменился за последний год.
– Правда? – удивился Ю Мяо. Сейчас, оглядываясь назад, он осознал, что действительно немного изменился. Когда же это началось? Он некоторое время размышлял об этом, затем небрежно ответил:
– Это потому, что ты всегда рядом, ты – хороший учитель и друг.
На дворе, где проводился экзамен, семья Ю остановила свою повозку, и двое служек помогли Ю Ханьгэ спуститься. Как только Ю Ханьгэ вошёл, он сразу что-то спросил; увидев его, Ю Мяо был в полном недоумении — он тоже пришёл на экзамен?! Разве он не начал учиться читать только в прошлом году? Он даже не смог прочитать все надписи на наружной каменной стене, когда пришёл погостить на Новый год.
– Младший брат! – Ю Ханьгэ улыбнулся и подошел поприветствовать его, – я знал, что ты придёшь.
Провинциальный экзамен организовал Цяо Цзюэ для Ю Мяо, несмотря на то, что поместье Биюй также помогло ему с рекомендацией; но Ю Мяо не хотел вдаваться в подробности и просто спросил:
– Ты тоже пришёл на экзамен?
Ю Мяо посчитал забавным встретить его в подобном месте.
– Раньше я учился у мамы, получил немного знаний, и отец решил, что я могу попробовать, просто чтобы увидеть, как это происходит, – слегка смущаясь, сказал Ю Ханьгэ.
Ю Мяо действительно восхищался стариком и этим "дорогим" братом. Он подумал о том, что если после шести месяцев обучения он может пройти экзамен, то всем остальным учиться не имеет смысла. После чего пришел к мысли, что дело не только в этом – у старика есть деньги. Если он даст немного серебра экзаменатору, разве Ю Ханьгэ не сможет легко сдать экзамен?
Мысль об этом заставила его лицо помрачнеть. По крайней мере, сам Ю Ханьгэ, похоже, не собирается жульничать.
Ю Ханьгэ велел служке достать деревянную коробку и сказал:
– Вот, брат, это тебе.
Ю Мяо принял коробку и, увидев, с каким ожиданием Ю Ханьгэ смотрел на него, не смог заставить себя сердиться. С тех пор как он ушёл из дома, Ю Ханьгэ постоянно дарил ему разные подарки, будь то деньги или подобные мелочи. Открыв коробку, он мельком взглянул на набор чайников и четыре чашки из исинской глины.
– Я ничего тебе не принёс... – сказал Ю Мяо, немного смущённый, но, к счастью, в этот момент раздался звонок, и все ученики начали входить в экзаменационный зал.
– Младший брат! Удачи! - закричал Ю Ханьгэ с другого конца зала.
Ю Мяо кивнул и вошел в экзаменационный зал.
– Удачи, – сказал Ли Чжифэн, стоя снаружи.
Ю Мяо с улыбкой подошёл и заключил его в объятия. Чиновник, который проводил экзамен, стоял рядом и спросил:
– Сегодня твой брат тоже сдаёт экзамен?
– Мой брат – тот, кто ждёт меня снаружи, - сказал Ю Мяо, указав большим пальцем в сторону Ли Чжифэна.
Ю Мяо вынул бумагу и кисточку, а экзаменатор извлек из рукава бамбуковый тубус с запечатанным воском вопросом, вручил его Ю Мяо и, выйдя, запер дверь. Так официально начался экзамен в префектуре.
Чжан Эр был зарегистрирован как житель Цзяннани, поэтому место проведения экзамена в его префектуре находилось в правительственном учреждении Янчжоу, тогда как Ю Мяо и Ю Ханьгэ, будучи зарегистрированные в Цзянбэе, сдавали экзамены в правительственном учреждении города Цзянчэнфу. Экзамен длился три дня; всё — еда, питьё, естественные нужды — происходило прямо в экзаменационной комнате. Одна комната — один человек, всё было оборудовано необходимым, а еду передавали через маленькое окошко. Каждый день Ю Мяо получал блюдо с приготовленными на пару яйцами, и он не знал, где Ли Чжифэн смог раздобыть их.
Правитель округа префектуры Лючжоу лично приходил каждый день в течение этого периода и дважды обходил экзаменационный зал. Однажды он специально остановился у комнаты Ю Мяо и задал Ли Чжифэну несколько вопросов, на которые тот кратко ответил.
Спустя три дня двери экзаменационного зала открылись, и сюцаи один за другим вышли, измотанные до предела. Ю Мяо, казалось, похудел и сказал:
– Скорее домой… домой.
Ю Ханьгэ хотел подойти и поздороваться, но вокруг царила неразбериха, и Ю Мяо махнул ему рукой:
– Не нужно идти сюда! Если увидимся позже, тогда поговорим!
– Как все прошло? Выдержал экзамен? – улыбнулся Ли Чжифэн.
– Конечно, выдержал. Ты должен спросить, смогу ли занять первое место на трех экзаменах!
– Что было на экзамене? – спросил Ли Чжифэн.
– Путь высшей мудрости – это проявление абсолютной целостности [13].
[13] Начало первой фразы из древнекитайского философского текста «Да Сюэ» (大学, "Великие учения"), который входит в «Четверокнижие» (四书), каноническое собрание конфуцианских текстов. Изречения Конфуция. Полная версия: 大学之道， 在明明德，在亲民， 在止于至善。（путь самосовершенствования в прояснении добродетелей, близости к народу, познании пределов совершенства. )
– Не понимаю, – сказал Ли Чжифэн.
– Эх, я и знал, что ты не поймёшь. Это изречение ханьцев из “Великого учения”, первое часть.
Они болтали о всяком, вернулись в поместье Цзянбо, но Чжан Эр уже был на месте. Ю Мяо заварил чай в комнате и немного поболтал с Чжан Эром о темах экзамена. Закончив, он перестал беспокоиться и просто ждал вывешивания списка успешно сдавших экзамены.
Ю Мяо раньше учился в Императорском академии в столице, и в то время его наставник высоко ценил школу рационализма, будучи одним из величайших ученых-конфуцианцев страны. Ю Мяо никогда особенно не любил учение Чжу Си, и на каждом уроке не мог удержаться от шуток и проказ [14]. Однако, размышляя сейчас, он понял, что, хотя не был согласен с его взглядами, учение оказалось весьма полезным, когда дело касалось экзаменов.
[14]Чжу Си (1130–1200)— выдающийся китайский философ-неоконфуцианец эпохи Сун. Школа, к которой принадлежал Чжу Си, часто называется школой рационализма или неоконфуцианством(理学,ли сюэ, буквально "учение о принципах").
Путь высшей мудрости заключается в просветлении добродетели. Ю Мяо следовал принципу, которому его учил Чжу Си – для того, чтобы достичь эрудиции человек должен проявлять добродетель, "сначала знать, потом действовать". Чжан Эр, однако, толковал это как "учение заключается в совершенствовании себя и просветлении добродетели". Они обсудили философские принципы, и оба пришли к выводу, что в их словах есть своя правда.
– Твой взгляд на вещи тоже верен. Если мы оба сдадим экзамен, то у нас будет два цзюйжэня в доме, – пошутил Ю Мяо.
– Молодой господин обязательно сдаст экзамен, а я лучше перестану мечтать и пойду помогать собирать урожай, – сказал с беспомощной улыбкой Чжан Эр.
Сейчас был сезон сбора урожая, и рисовые колосья гнулись под тяжестью зерен. На второй день после возвращения Ю Мяо все земледельцы поместья, надев соломенные шляпы, вышли на поля собирать рис под палящим солнцем. Рисовые снопы громоздились, словно небольшие горы, и Ю Мяо настаивал на том, чтобы пойти посмотреть на них. Во-первых, это был его первый урожай на собственных землях, а во-вторых, за эти земли будут ему платить.
В течение пяти-шести дней Ю Мяо ходил в грубой одежде, смешиваясь с крестьянами. Каждый раз он обедал в разных домах, разделяя трапезу вместе с ними. Земледельцы построили соломенные хижины на краю поля, и когда они видели, как Ю Мяо и Ли Чжифэн приближаются, все выпрямлялись и с улыбками приветствовали их.
Один сбор риса сделал его тело израненным буквально – в разгар летней жары всё было в поту – руки покрылись красными порезами, а шею постоянно кусали насекомые [15]. Ю Мяо прошёл по двумстам му земли, и его кожа так сильно обгорела, что начала шелушиться. Наконец, весь урожай в поместье был собран, и земледельцы приступили к обмолоту, ведя волов и мулов по молотильному полю, чтобы выдавить рисовые зерна из шелухи, а затем отправить их на помол.
[15] 三伏天 (sānfútiān) — это самые жаркие, влажные и знойные дни в году в Китае. Обычно количество таких дней не превышает 40.
Первый урожай в поместье стал настоящим праздником. Возле водного канала построили мельницу с водяным колесом, так что даже мулов больше не использовали. Некоторые крестьяне отправились на берег реки, чтобы молоть зерно с помощью большого водяного колеса, а другие собрались вдоль канала, используя мельницу, построенную Ю Мяо.
С того момента, как рисовые саженцы были посажены, Ю Мяо не переставал спрашивать: сколько же они собрали? Он мучил всех этим вопросом три месяца подряд, пока, наконец, не начали взвешивать неочищенный рис. Земледельцы один за другим ставили мешки с рисом на большие весы перед поместьем, и только тогда Ю Мяо смог облегченно вздохнуть.
– Каждый му земли принес сто сорок четыре цзиня! Отличная работа! – воскликнул Ю Мяо. – В этом году ваш дом собрал самый ранний урожай!
Вокруг все зашумели, завистливо глядя на того крепкого мужчину. Мужчина тяжело вздохнул и сказал:
– Это было нелегко, молодой господин. Я работаю с утра до ночи. Дома у меня старики и дети, о которых нужно заботиться.
– Урожайность более сто двадцать цзинь с му, – Ю Мяо широким жестом сказал дольщикам, – я возьму с вас только четверть платы за земли.
Крестьяне-дольщики разразились громкими радостными возгласами. Ю Мяо раньше никогда не говорил об этом, и вот теперь, когда он это объявил, одни семьи радовались, а другие огорчались. Так богатые стали богаче, а бедные еще беднее. Ю Мяо закрыл книгу и с улыбкой сказал:
– Не ленитесь, собирайтесь силами – впереди еще поздний сбор урожая. Когда зерно поступит в хранилища, сами решайте, как его использовать. Хорошо будет, если сможете на этом построить дома.
Мешки с рисом поступали в зернохранилище. В ту ночь, после того как Ю Мяо закрыл двери склада и сделал расчёты, он узнал, что с трёх тысяч двухсот двадцати четырёх земли собрали сорок две тысячи цзиней зерна. Только его доля составила двадцать тысяч цзиней, которые дольщики заранее вернули в качестве благодарности. Если продать весь этот рис, можно было бы выручить около четырехсот лянов серебра.
Однако Ю Мяо пока не собирался продавать рис, поэтому решил сначала хранить зерно на складе.
– Так на душе будет спокойнее, – сказал Ю Мяо с улыбкой.
– Ты просто боишься бедности, – сказал Цяо Цзюэ. – На самом деле, человеку нужно хоть раз побыть бедным. Те, кто никогда не бедствовал, живут так, будто им чего-то не хватает.
В разгар летней ночи, под стрекот насекомых, Ю Мяо и Цяо Цзюэ сидели под большим деревом во дворе, наслаждаясь прохладой. Ю Мяо действительно боялся бедности. Вспоминая начало года, когда за каждый медный грош он готов был держаться обеими руками, а несколько сотен лянов серебра должны были прокормить тысячи людей, он никак не хотел возвращаться к таким временам.
К счастью, самое трудное начало было позади. Через несколько дней можно будет собирать арахис, и сад Шэнь превратиться в огромное поле для производства масла. С нескольких сотен му арахисовых полей можно будет выручить как минимум сто лянов серебра.
Счёты Ю Мяо громко щёлкали; наконец-то у него появились деньги. Он собирался запасти всё своё зерно — всё равно дорого его не продашь, а урожая рапса и арахиса хватит, чтобы покрыть расходы сада Шэнь на целый год. Вспоминая, как он когда-то сорил серебром в столице, считая его десятками и двадцатью лянами, и как крестьяне всего его поместья годами трудились, продавая всё зерно, которое не хватало даже на его месячные расходы, Ю Мяо не мог вздохнуть от избытка чувств.
Ли Чжифэн вошёл с улицы, держа письмо, и остановился под фонарём, чтобы его прочитать. Красный свет фонаря озарил его красивый профиль.
– Чьё это письмо? Дай-ка я взгляну! – спросил Ю Мяо. – Неужели кто-то написал тебе?
– Твоё, – сказал Ли Чжифэн и сразу же протянул ему распечатанное письмо. Ю Мяо небрежно взял его, подумав, что если это привлекло внимание Ли Чжифэна, то, скорее всего, это что-то, связанное с цюаньжунами. Вероятно, письмо от Чжао Чао.
Во всём мире, пожалуй, только у Ю Мяо не было никаких правил — он спокойно разрешал своему управляющему вскрывать письма. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что это письмо было от Чжао Чао.
Третий принц отправился в поход с армией, и, разумеется, у него было несколько советников, а командовал войсками Не Дань. Всё это Ю Мяо мог предугадать. Чжао Чао, конечно, не стал бы ждать их подсказок о ситуации, которую Ли Чжифэн разобрал несколько месяцев назад. Однако те сведения о традициях цюаньжунов, которые Ю Мяо отправил в письме, оказались ему весьма полезны.
Письмо всё так же начиналось с обсуждения военных дел: лето принесло в район горы Хуяньмаэр затяжные дожди, и армия династии Великой Ци увязла в боевом болоте — ни наступить, ни отступить. Но хуже всего было то, что солдатам не платили жалованье. В письме Чжао Чао, полным беспомощности, всё же не удержался и посетовал на отсутствие людей при дворе.
Сейчас правительство преждевременно забирало годовое жалованье из всех префектур Цзяннани, чтобы поддержать войска на севере, но никто не знал, когда прибудет жалованье и продовольствие.
В конце Чжао Чао посвятил довольно длинный отрывок экзаменам — в этом году префектурные экзамены вот-вот начнутся, и он напомнил Ю Мяо сосредоточиться на учёбе и подготовке, чтобы позже, попав в столицу, докладывать ему дворцовые известия.
Письмо должно было прибыть в Цзяннань ещё в четвертом лунном месяце [16], но задержалось в пути, а сроки экзаменов в этом году также были перенесены. Если бы не эти мелочи, письмо Чжао Чао пришло бы точно вовремя. Но Ю Мяо, не дожидаясь его напоминаний, уже отправился на префектурные экзамены. Сначала он относился к ним легкомысленно, однако теперь, размышляя всерьёз, осознал: мужчина должен добиться чего-то в жизни, а не вечно прятаться дома.
[16] апрель
Несколько дней спустя в префектуре Цзян вывесили результаты экзаменов. Утром Ю Мяо, зевая, лениво сел в зале и сказал Ли Чжифэну:
– Почему бы тебе не сходить и не проверить результаты?
– Ммм, – Ли Чжифэн подал свою кашу, затем вытер руки.
– Может, стоит проверить, не сдал ли мой дорогой старший брат тоже, – добавил Ю Мяо.
Цяо Цзюэ всё ещё спал на заднем дворе, и пока они вдвоем ели, кто-то пришёл навестить их.
– Ой, поздравляю, молодой господин! – крикнула женщина, держа платок в руках, когда вышла из экипажа у входа в сад Шэнь. – Поздравляю! Поздравляю, племянник молодого господина!
На улице Чэн Гуану тоже только что проснулся и, увидев, что она ведёт себя неуместно, разозлился и закричал:
– Что за шум? Неужели в сад Шэнь можно так бесцеремонно вторгаться?! Убирайтесь отсюда!
– Племянник! Второй господин послал меня поздравить тебя! Ты выдержал экзамен и стал цзюйжэнем! – снаружи та женщина продолжала громко звать.
Ю Мяо выглянул наружу и обменялся недоумевающими взглядами с Ли Чжифэном. Оба не знали, смеяться им или плакать. Ли Чжифэн отложил палочки для еды и собрался выйти, когда Ю Мяо добавил:
– Это хорошо, тебе больше не нужно бежать в город префектуры Цзян– Тогда я пойду вручу ей подарок в красном конверте [17], – сказал Ли Чжифэн.
[17] В данном контексте "红封" (hóng fēng) обозначает красный конверт или красное обёртывание. В китайской культуре красные конверты часто используются для передачи денег в качестве подарков, особенно на праздниках или по случаям празднования, например, свадьбы или экзаменов.
Ю Мяо слегка усмехнулся, гордость наполнила его сердце. Он стал цзюйжэнем, как и ожидалось. Теперь посмотрим, что скажет старикашка. Как только Ли Чжифэн встал за конвертом, та женщина снова закричала:
– Племянник, ты первый по списку выдержавших экзамен на степень цзюйжэнь! Это первое такое достижение в семье Цзяо и Ю!
Услышав эти слова, Ю Мяо опрокинул свою миску и воскликнул, будто во сне:
– Что?! Что ты сказала?
Цяо Цзюэ тоже встал в заднем дворе. Эта женщина была посланницей Цяо Чжана, которая пришла рассказать вести; оказывается, результаты экзамена в префектуре Цзян были развешаны накануне. В то время Цяо Чжан был в гостях у друзей в городе Цзян, и все вокруг говорили о семье Ю из поместья Биюй; о том, как младший господин Ю получил титул цзюйжэня! Как только Цяо Чжан услышал об этом, он понял, что это невероятное известие, и поэтому поспешно послал кого-то поздравить его, а сам вернулся в Янчжоу, чтобы переодеться, прежде чем примчаться сюда.
Титул цзюйжэня получают за первое место на местном экзамене. В этом году в Лючжоу на экзамен пришли более трёхсот человек, и статья Ю Мяо заняла первое место. Внезапно Ю Мяо почувствовал лёгкое головокружение.
Цяо Цзюэ, напротив, был так потрясён [18]. Он даже не надел обувь и стоял босиком. Он долго не мог прийти в себя, прежде чем разразился смехом:
– У нас в доме появился цзюйжэнь!
[18]瞠目结舌[chēngmù jiéshé] - глаза вытаращивать и язык онемел (обр. в знач.: опешить, остолбенеть, онеметь, лишиться дара речи; разинув рот)
Затем он, как безумный, бросился назад, чтобы схватить деньги и вознаградить женщину.
Ю Мяо всё ещё сохранял спокойствие, хотя его сердце бешено колотилось. Он повернулся к женщине из семьи Цяо и спросил:
– А как насчёт моего старшего брата?
– Он тоже сдал. В поместье Биюй сейчас так счастливы, что не знают, что сказать! Двое цзюйжэнов в одной семье! Младший господин Ю заботится о поместье, но племянник молодого господина — человек нашей семьи Цяо… – сказала со смехом женщина.
Ю Мяо, конечно, понял, что имела в виду женщина. Но то, что Ю Ханьгэ тоже сдал экзамен на цзюйжэна, немного расстраивало Ю Мяо. Он был уверен, что отец заплатил за этот титул. Ю Мяо только надеялся, что его собственный титул цзеюаня не был куплен [19].
[19]解元[jièyuán] - стар. первый по списку выдержавших экзамен на степень цзюйжэнь (举人)
Женщина получила два красных конверта и отправилась пить чай в сторожку. Ли Чжифэн стоял в галереи и просто улыбался, глядя на него. Выражение лица Ю Мяо быстро менялось, эмоции невозможно было различить.
– Что случилось на этот раз? – спросил Ли Чжифэн.
– Я просто боюсь, что этот титул цзеюань тоже был куплен моим отцом, – сказал Ю Мяо.
– Ты слишком много думаешь, – сказал Ли Чжифэн. – Если у твоего отца столько денег, почему он не купил титул сначала для твоего брата?
Ю Мяо хмыкнул, а Цяо Цзюэ, услышав это, вышел и сказал:
– Ты правда думаешь, что этот титул Цзеюань можно купить за деньги? Все, кто получает первое место на экзаменах в префектурах, должны ехать в столицу и регистрироваться! Как бы ни был богат твой отец, префектура не посмеет взять деньги и назначить тебя первым. Если они оступятся, могут лишиться должностей!
– Ты усердно учился последние полгода. Ты не веришь даже самому себе? – сказал Ли Чжифэн.
Ю Мяо задумался и согласился с этим, поэтому снова обрадовался. Он сел за стол, чтобы поесть, но на самом деле не был голоден и начал ходить взад-вперёд по залу с улыбкой. Цяо Цзюэ всё ещё не отошёл от волнения и с трудом сдерживался:
– Это здорово, Мяо-цзы! Я жду, когда ты сможешь гордо поднять голову, это прекрасно, это прекрасно…
Ю Мяо обнял Цяо Цзюэ, и они оба молча стояли некоторое время. Именно у Цяо Цзюэ первыми покраснели глаза – он вспомнил мать Ю Мяо.
Через мгновение Ю Мяо ослабил хватку и обнял Ли Чжифэна. Уголки губ Ли Чжифэна дрогнули, что случалось редко, и он мягко сказал:
– Хорошо, хорошо, я куплю тебе сладости. – Затем, с застывшим телом, он потянул Ю Мяо с собой прочь.
Ю Мяо только что поел, и Ли Чжифэн принёс ему новую одежду, чтобы он мог переодеться. Как раз в тот момент, когда они собирались запускать петарды, кто-то пришёл.
Сначала пришёл полководец из Военного управления Янчжоу. После того как Тан Хуэй ушёл некоторое время назад, его сменил новый генерал по фамилии Хуан, и он решил воспользоваться случаем, чтобы познакомиться с Ю Мяо. Следом за ним пришёл Ю Ханьгэ, чтобы поздравить Ю Мяо. Ю Ханьгэ сам видел результаты экзамена в префектуре Цзян накануне и отправил слугу домой, чтобы тот оповестил их, а сам пришёл в поместье Цзянбо.
Ю Мяо сейчас, глядя на Ю Ханьгэ, не знал, что и думать. Ю Ханьгэ только и хвалил Ю Мяо, но абсолютно не упоминал о том, что сам также стал цзюйжэном; все это было понятно, но никто не смел говорить об этом.
После этого пришли староста деревни Гочжуан и староста деревни Аньлу. После полудня полководец Хуан ушёл.
– Брат, отец хочет, чтобы ты вернулся домой, – сказал Ю Ханьгэ.
– Посмотрим. – Ю Мяо всё ещё помнил о происшествии на празднике фонарей в этом году и, услышав это, нахмурился.
– Мы оба ученики, и, став цзюйжэнами, мы должны навестить учителя.
Ю Мяо знал, что есть пословица: "На базаре — с ума, а дома — с рассудком". [20] Поэтому он ответил :
– Я сам схожу. Ты…
[20] 家里事归家里事，外头还是得知道轻重打点好 [jiā lǐ shì guī jiā lǐ shì，wàitóu huánshì dé zhīdào qīngzhòng dǎdiǎn hǎo] - досл. Семейные дела остаются семейными делами, но внешние дела тоже требуют учета и соблюдения порядка. обр. На базаре — с ума, а дома — с рассудком.
Ю Мяо взглянул на него и понял, что Ю Ханьгэ хочет пойти с ним. В конце концов, они братья, и идти на поклон по отдельности было бы не очень хорошо.
– Просто найди время, чтобы прийти, и мы пойдем вместе, – сказал Ю Мяо.
Только тогда Ю Ханьгэ кивнул, но как раз в тот момент, когда он собирался уходить, пришел сам глава уезда Пэйсянь.
Данное действие придало значимости Ю Мяо; он впервые принимает главу уезда у себя дома. Деревенские старосты, находящиеся в главном зале, поспешно встали, чтобы поклониться Магистрату, и как только тот вошёл, усмехнулся:
– Цзеюань из нашего Лючжоу примчался в Янчжоу обрабатывать поля, что же мне теперь сказать остальным?
Смех наполнил зал, Ю Мяо и Ю Ханьгэ поспешили поприветствовать главу уезда, соблюдая приличия.
– Разве половина этой земли всё ещё не находится в Цзянбэе? – пошутил Ю Мяо.
– Позволь спросить, племянник Ю [21], — насмешливо сказал глава уезда. — Завтра ты всё равно останешься человеком из нашего Лючжоу [22]?
[21] глава уезда называет Ю Мяо "племянником" ("世侄") как проявление уважения и символической близости. В китайской культуре старшие люди часто используют такие термины по отношению к младшим, даже если они не являются прямыми родственниками. Это выражает определённую иерархию и создаёт доверительные отношения, а также подчёркивает связь через поколение. Глава уезда ставит себя в позицию старшего, проявляя заботу и намекая на некоторую поддержку Ю Мяо, который младше и менее опытен.
[22] 来日还是»: здесь «来日» буквально означает «в будущем», что я перевела как «завтра», в смысле ближайшего времени, чтобы сохранить лёгкость
– Конечно, — поспешно ответил Ю Мяо с вежливой улыбкой. Он пригласил главу уезда занять почётное место, затем пошёл за чайными листьями, чтобы приготовить чай. Все знали, что глава уезда Пэйсянь лично приехал сюда не из-за того, что оба брата сдали экзамены на цзюйжэнем, а именно потому, что Ю Мяо стал цзеюанем. Иными словами, сдать цзюйжэня несложно, но именно того, кто становился цзеюанем, ждало светлое будущее, и это был молодой талант, с которым должны познакомиться даже официальные лица.
Глава уезда говорил некоторое время, в основном напоминая Ю Мяо о том, что нужно пойти поприветствовать экзаменатора. Ведь, став цзюйжэнем, он становился учеником должностного лица Лючжоу, и это дело не терпело неопределённости. Также нужно было поддерживать связь с другими цзюйжэнями из того же округа. Вскоре пришёл и Цяо Чжан, приведя с собой госпожу Бай. Ю Мяо было так тоскливо, что он едва не плакал, но слёзы не могли облегчить ситуацию; впервые в жизни в его доме собралось столько людей, что не хватало даже чайных чашек.
“Почему вы всё ещё не уходите? Хотите выбить из меня бесплатный ужин?” – подумал Ю Мяо, когда увидел, что небо уже начало темнеть.
К счастью, глава уезда Пэйсянь ушёл первым, за ним попрощались и оба деревенских старосты. Но Цяо Чжан стал упрямиться и отказывался уходить, а тем временем у дверей появился ещё один человек. На этот раз это был Чжан Эр.
– Ты пришёл как раз вовремя. Помоги мне зарезать гуся, которого оставил староста, мы съедим его на ужин. – Ю Мяо поспешно окликнул Чжан Эра.
Чжан Эр опустил свой мешок, признавая, что его услышали из-за двери. Обычно он работал в саду Шэнь вместе с другими слугами, поэтому все принимали его за равного, и именно поэтому Чэн Гуану спросил его:
– Результаты экзаменов в Янчжоу уже известны. Как у тебя дела?
– Я тоже сдал, – ответил Чжан Эр, – через несколько дней я надеялся попросить у молодого господина немного чайных листьев, чтобы поприветствовать Учителя.
Ю Мяо всё ещё говорил с Цяо Чжаном в главном зале, но, услышав это, он оторопел и выбежал наружу:
– Чжан Эр, ты сдал экзамен?!
Чжан Эр ответил утвердительно.
Вместе с Му Янем он бегал за гусём по саду, вскоре весь сад Шэнь наполнился гомоном, все выбежали поздравить Чжан Эра.
– Иди сюда, оставь этого гуся в покое! – Ю Мяо поспешно махнул рукой.
– Пока я здесь, в саду Шэнь, молодой господин все еще может брать меня с собой на занятия, – сказал Чжан Эр с улыбкой.
– Отлично, очень заботливо с твоей стороны. Давай поужинаем вместе, и позволь мне поздравить тебя! – засмеялся Ю Мяо, поняв его.
Вести о двух цзюжэнях в поместье Цзянбо потрясла всю префектуру Янчжоу. В тот вечер, после ужина, Ю Мяо до глубокой ночи болтал с Чжан Эром. Несмотря на то, что Чжан Эр стал цзюйжэнем, он по-прежнему выглядел бедным и скромным, у него даже не было официального имени. Ю Мяо дал ему официальное имя Цзыцянь от Цяо Кэ’эра, просто он не часто им пользовался. Значение этого слова взято из фразы: “Высшая добродетель подобна воде” [23]. Поразмыслив, Ю Мяо дал Чжан Эру совершенно новое имя – Чжан Вэньхань, а также вежливое прозвище Мохуай [24].
[23] 上善若水 [shàng shàn ruò shuǐ] - высшая добродетель подобна воде; обр. вода оказывает пользу всем вещам, но не соперничает ни с одной, высшая добродетель - скромность и несоперничество
[24] [1]"张文翰" (Zhāng Wénhàn)/ 文 (Wén) означает "культура", "литература" или "образование". 翰 (Hàn) означает "перо", "письмо" или "талант". Это имя передаёт идею о том, что Чжан Эр стал человеком образования и культуры. [2]"墨怀" (Mò Huái) — это вежливое прозвище для Чжан Эра. 墨 (Mò) означает "чернила", что символизирует образование и учёность. 怀 (Huái) означает "объятие", "вложение". Это может быть интерпретировано как "объятие чернил" или "вложение в учёность", что также подчеркивает его стремление к знаниям.
На следующий день, когда Ю Мяо встал, к нему пришло ещё больше людей, чтобы навестить и поздравить его. На этот раз это был магистрат округа Аньпин, префектуры Янчжоу. Изначально Ю Мяо был гражданином, зарегистрированным в Лючжоу, так что даже если его назначат цзеюанем, это не будет иметь никакого отношения к Янчжоу. Однако в округе Аньпин уже был цзюйжэнь, Чжан Вэньхань, и поэтому судья уезда приехал навестить его. На этот раз Ю Мяо выглядел гораздо старше своего возраста. В конце концов, мировой судья округа Аньпин был не дружен с его собственным отцом Ю Дэчуанем, но знаком с семьей Ю из Янчжоу, и поэтому, когда они разговаривали, их интонации звучали гораздо более фамильярно.
Утром третьего дня с поздравлениями пришли дяди и двоюродные братья из клана Ю из Цзяннани, воспользовавшись возможностью осмотреть поместье Ю Мяо, пока они там. Это продолжалось десять дней подряд, и количество гостей, которые приходили и уходили, практически сравнялось с его пределом. Он так устал от этого, что был готов закрыть дверь навсегда.
Через десять дней всё, наконец, немного успокоилось, и Ю Мяо просто вывел всех слуг из сада Шэнь собирать арахис, повесив на дверь табличку с надписью “Цзеюаня нет дома!”. На случай, если придут гости, он заставил Чжан Вэньханя разобраться со всеми ними, а сам отряхнул свою задницу и убежал.
