Властвовать в пору смут / TO RULE IN A TURBULENT WORLD

[0]«Маньцзянхун» (满江红, mǎn jīang hóng) «Вся река стала красной» — это самая известная поэма Юэ Фэя, отчаянный крик, призывающий к сопротивлению. Считается, что Юэ Фэй написал её в 1133 г., будучи в возрасте 30 лет, во время войны с чжурчженями. AOI MEVELHO. 旧雨 》 Поздняя весна окутала столицу розовым облаком цветущих персиков, простирающимся на десять ли. Ю Мяо обожал столичную весну и осень: буйство персикового цвета поздней весной и огненно-красные клёны глубокой осенью. Совсем не то, что в Цзяннане, где повсюду летал тополиный пух, липнущий к лицу и никак не желающий отставать. Весной там всё было словно в дымке — это ужасно раздражало. Столица почти не изменилась за три года. Разве что городские ворота немного обветшали. Туда-сюда сновали повозки, у городских ворот кто-то плакал. По дороге Ю Мяо видел немало голодающих, разбивших лагерь за пределами официальной дороги, но он не ожидал, что проверки в столице станут такими строгими. — Откуда приехали? — спросил начальник стражи, принимая их пропуск. — Из префектуры Лючжоу, я приехал на экзамены, — ответил Ю Мяо. — О, так ты еще и цзюйжэнь. Веди себя прилично после того, как войдешь в город, — сказал начальник стражи. — Ночью действует комендантский час, нельзя бродить где попало. Теперь ещё и комендантский час? Ю Мяо подумал, что раньше такого правила не было. Начальник стражи обратился к человеку, сидящему позади него: — А что насчёт тебя? Чжан Вэньхань взглянул на него и протянул документы. — Ещё один цзюйжэнь, проезжайте, — сказал начальник. Ю Мяо со своими слугами вошли в город. Чан Юань обернулся со следующими словами: — Господин, куда мы теперь? — Ты заходи. — Ю Мяо вышел из повозки и сказал с улыбкой: — Мы с Ли Чжифэном поведем повозку, а Шао Вэй и остальные просто пусть следуют за нами. Уголки губ Ли Чжифэна слегка приподнялись, он взял вожжи и сел плечом к плечу рядом с Ю Мяо на место кучера. — Но! — громко сказал он. Повозка поехала по улице Чжунчжи. Дома по обе стороны улицы, казалось, были отремонтированы, всё выглядело весьма процветающим. Но в глазах Ю Мяо они выглядели совсем по-другому. — Ты помнишь то место? — Ю Мяо похлопал Ли Чжифэна по плечу. — Смотри туда, Бамбуковая улочка, там продают фарфор. — Помню, — улыбнулся Ли Чжифэн, глядя на трехэтажный особняк справа от них. — По какой дороге поедем? Через Восточный рынок? — Хорошо, сначала поедем в Академию Гоцзыцзянь, а через несколько дней навестим моего дядю, — сказал Ю Мяо. Две повозки проехали по улице Чжэнлун, затем пересекли мост Цяньцю и направились на север города. Зелёная река протекала через весь город, её поверхность была усеяна лепестками цветов персика. Рынок был полон людей, царила оживлённая суета. Девушки из павильона Тинъюй, разморенные весенним теплом, толпились на мосту, лениво глазея на прохожих. — Ой, — кокетливо сказала одна девушка. — Если даже извозчик так красив, интересно, кто же тогда сидит в повозке? Ю Мяо, развалясь, поставил ногу на переднюю часть повозки и, склонив голову, посмотрел на них, не переставая усмехаться, он присвистнул: — Этот мальчишка Ли Янь не сопровождает тебя? Лю Шалин? Одна из девушек, изящная и спокойная на вид, лет двадцати с небольшим, удивлённо посмотрела на Ю Мяо. В ее глазах читалось изумление, затем она узнала его. — Это ты?! — воскликнула девушка удивленно. Прошло три года с тех пор, как Ю Мяо покинул эти места. Он заметно похорошел, стал таким элегантным. Учтиво ей улыбнувшись, он проехал по мосту и въехал на Западную улицу. По пути им встречались многочисленные солдаты — охрана в столице заметно усилилась по сравнению с прошлым разом. Ю Мяо лишь бросил беглый взгляд по сторонам, но это не осталось незамеченным. — Стой! Кто вы такие?! — к ним подъехал патрульный на лошади. Ю Мяо пришлось остановить повозку. — Откуда будете? — спросил солдат. Ю Мяо снова показал свои документы, но солдат с подозрением посмотрел на Ли Чжифэна: — А кто этот человек? — Мой слуга, – ответил Ю Мяо. Ли Чжифэн спокойно смотрел на солдат. Они переглянулись между собой, что-то обсудили и один из них спросил: — Он что, чужеземец? — Нет, – ответил Ю Мяо, – он из племени цюаньжунов. — Зачем ты привёл цюаньжуна в столицу?! – воскликнул командир отряда. – Тебя зовут Ю Мяо, верно? Пройдёмте в Верховный суд! — С какой стати мне идти в Верховный суд?! — вспылил Ю Мяо. — В столице идёт проверка всех чужеземцев на предмет шпионажа! Не понимаешь, что ли?! —рявкнул командир. — Я раб. Он купил меня три года назад, – сказал, наконец, Ли Чжифэн. — Где кабальная запись? — не унимался командир. — И как ты сможешь доказать, что он раб-цюаньжун? Ю Мяо кипел от злости, на его лице читалась тревога. Он молча смотрел на Ли Чжифэна. Тот же, сохраняя спокойствие, стянул с себя верхнюю одежду, обнажив татуировку волка на спине и клеймо с иероглифами на шее. Только тогда солдаты перестали задавать вопросы. Командир оглядел Ли Чжифэна, потом Ю Мяо и, наконец, бросил: — Следи за своим рабом, не создавайте проблем! Когда они уехали, Ю Мяо про себя выругался и подумал: «Твою мать! Вот попадётесь вы мне! Напишу жалобу Не Даню, чтобы у вас были большие неприятности!» Ли Чжифэн смотрел им вслед. Хорошее настроение Ю Мяо было испорчено. — Не злись, — сказал Ли Чжифэн. К его удивлению Ли Чжифэн принялся его утешать. В душе Ю Мяо что-то шевельнулось. Он едва заметно повернул голову, как раз в тот момент, когда повозка скрылась в тишине переулка, оставив позади шумную улицу. Ли Чжифэн наклонился и нежно коснулся губами его щеки. — Мне плевать, что говорят другие. Главное, чтобы ты не считал меня рабом. На сердце у Ю Мяо стало легче. — Я никогда не считал тебя рабом... — однако слова Ли Чжифэна затронули в душе Ю Мяо струну в сердце Ю Мяо. Если Ли Чжифэн не раб, то кто он тогда? Ю Мяо никогда всерьез не задумывался над этим вопросом. Он воспринимал Ли Чжифэна как члена своей семьи, или, скорее, как человека, с которым их связывает взаимная зависимость. Но что насчет самого Ли Чжифэна? Кем он его считал? — Эй, — Ю Мяо толкнул его локтем, спросив, — о чём ты думаешь? Ли Чжифэн всё время был погружен в свои мысли, и в этот момент серьёзно сказал: — Я думаю о шпионах. Есть ли шпионы в городе? Слова Ли Чжифэна отрезвили Ю Мяо, он собрался с мыслями, вспомнив наставления Сунь Юя перед отъездом. Он уже не был тем невежественным ребёнком, каким был три года назад и не мог поступать, только исходя из своей прихоти. О чём могло сказать то, что в столице так усердно искали шпионов среди чужеземцев? — Неужели будет война? — спросил Ю Мяо. Ли Чжифэн промолчал. Повозка выехала из переулка на тихую улицу. В сумерках на улице почти никого не было, лишь несколько слуг подметали у ворот. Национальная академия, основанная несколько сотен лет назад, являлась ключевым учреждением, управляющим национальными экзаменами и отбором талантов по всей стране. Расположенная на улице Саньци, она находилась поблизости от Шести министерств. Это учебное заведение, основанное Государственной академией, называлось Гоцзысюэ. При предыдущей династии это место называлось Тайсюэ, поэтому студенты до сих пор иногда называли его так. Когда Ю Мяо раньше был в столице, он учился в павильоне Мосян. — Вы, ребята... — сказал Ю Мяо, выйдя из повозки, — Чан Юань, ты и Шао Вэй, отправляйтесь в западный переулок Чанлун. Возьмите одну повозку и список покупок, которые вам поручил дядя, — храните его аккуратно. Сегодня переночуете в гостинице, а завтра утром придёте поздороваться и отправитесь за покупками. Здесь достаточно оставить Ли Чжифэна. Два молодых слуги, Чан Юань и Шао Вэй, поклонились в ответ, освободили одну повозку, сложив вещи из неё вместе и уехали. Ю Мяо повернулся к Ли Чжифэну и сказал: — Поезжай за дом, обогни стену, найди задний двор и оставь там повозку. Я сейчас пойду и найду учителя Цзяна. Ли Чжифэн кивнул в знак согласия, вскочил на повозку и отправился разгружать вещи. Ю Мяо вместе с Чжан Вэньханем вошли внутрь. В школе было немноголюдно, лишь несколько бедных студентов в простой одежде читали книги в коридоре или играли в цуцзюй во дворе. В сумерках большинство из них ушли ужинать. В Гоцзысюэ обучалось более тысячи учащихся. Впереди был большой двор, сзади — учебные помещения, дальше — библиотека, а в самом конце — общежития для учеников. Общежитие состояло из трех корпусов, шести коридоров и более сотни комнат. В период расцвета здесь могли разместиться более десяти тысяч человек. Во дворе росли крабовые яблони. Ю Мяо, держа в руках письмо от Сунь Юя и рекомендательные письма для себя и Чжан Вэньханя, отправился в учительский зал в западной части Гоцзысюэ, чтобы встретиться с учителем. К своему удивлению, он обнаружил, что это был тот самый старый конфуцианский ученый, который когда-то учил его и Ли Яня вместе с другими избалованными отпрысками богатых семей. — Учитель, — Ю Мяо улыбнулся и сказал, — как ваше здоровье в последнее время? Учитель медленно кивнул, открыл рекомендательное письмо и, словно что-то вспомнив, сказал: — Ю Мяо, Ю Цзыцянь, из Лючжоу...? — Это я, тот самый Ю Мяо, которому вы три года назад наказали стоять в углу, а я тайком убежал, — ответил Ю Мяо. Учитель Цзян сразу вспомнил его, указал на Ю Мяо, надолго потеряв дар речи. — Ты... ты... — гневно воскликнул учитель Цзян. — Я так и знал, что ты не похож на хорошего человека! Ю Мяо не знал, плакать ему или смеяться. Он почтительно поклонился учителю Цзян, коснувшись лбом земли, и сказал: — Этот ученик в юности был непослушным, прошу учителя простить меня. Учитель Цзян посмотрел на Ю Мяо с некоторым удивлением, а затем через мгновение кивнул: — Встань... вставай. Сун Чэнъянь уехал... уже лет десять, м-м... Он получил чин цзиньши в третий год правления императора Циншо, мы с ним... были выпускниками одного года... Учитель Цзян покачал головой, бормоча что-то себе под нос. Затем снова взял письмо и, щуря от тусклого дневного света свои стареющие глаза, попытался прочитать его. Ю Мяо предложил: — Позвольте мне прочитать вам письмо, учитель. — Хм, — кивнул учитель Цзян, откинувшись на спинку бамбукового стула и прикрыв глаза. Ю Мяо выразительно прочитал письмо. В нем Сун Юй рассказывал о своей дружбе с учителем и упоминал, что Ю Мяо стал первым на провинциальных экзаменах в Лючжоу. Учитель Цзян был весьма удивлен и, открыв глаза, спросил: — О? Ты стал цзюйжэнем? Неужели твой отец купил тебе это звание? — Этого я не знаю, — смущенно улыбнулся Ю Мяо. — В августе будут столичные экзамены, тебе нужно хорошо подготовиться. Это место не похоже на твой Лючжоу, — сказал учитель Цзян. — Да, да, — ответил Ю Мяо и продолжил читать, — и ещё одна неудобная просьба. Разрешите моему маленькому ученику и Чжан Вэньханю остаться в Государственной академии... — дочитав до этого места, он схитрил и добавил имя Чжан Вэньханя. — На заднем дворе ещё есть свободные комнаты. Вы двое можете сами найти себе место для ночлега. Ключи находятся в сторожке у студенческого двора, — кивнул учитель Цзян. Ю Мяо почтительно поклонился. — Иди. Через несколько дней приходи, напишешь сочинение. Я хочу посмотреть, чему тебя научил Сун Чэнъянь, — продолжил учитель Цзян. Ю Мяо уже хотел откланяться, но вдруг вспомнил кое-что ещё и спросил: — Учитель, а я могу посещать библиотеку? — Конечно, можешь. Но нельзя проносить книги внутрь и выносить их наружу. Перед входом в библиотеку тебя должны будут обыскать, — ответил учитель Цзян. Получив разрешение, Ю Мяо и Чжан Вэньхань направились в задний двор. — Это и есть учитель из Тайсюэ? — спросил Чжан Вэньхань. — В Государственной академии много учителей, каждый ведёт свой предмет. Он редко читает лекции, возможно, в силу своего возраста. Тогда, когда мы были ещё детьми, он уже не преподавал студентам. Первый сановник Ли специально попросил его обучать меня, Ли Яня и других детей из богатых семей в павильоне Мосян, - ответил Ю Мяо. Чжан Вэньхань медленно кивнул. Ю Мяо пошел к воротам, чтобы получить ключ. Жилье для студентов представляло собой отдельные комнаты. В большом дворе располагались двадцать четыре комнаты, по одной на каждого человека — место было довольно уединенным. — Вы приехали на экзамены или учиться? — спросил привратник. — И на экзамены, и учиться, — с улыбкой ответил Ю Мяо. — Ты уже цзюйжэнь? — спросил привратник. Ю Мяо хмыкнул, пропуская вперед Чжан Вэньханя, и сказал: — Он тоже цзюйжэнь. — Идите в павильон Тинлань, шестой двор с западной стороны, — сказал привратник. Они получили по комнате. Внезапно Ю Мяо осенило, и он спросил: — Все цзюйжэни живут здесь? — Не все. Сюда приходят те, кому негде жить. В столице действует комендантский час, после наступления темноты выходить нельзя. Соблюдайте правила, понятно? — ответил привратник. Ю Мяо кивнул. Он услышал, как во дворе кто-то разговаривает, и подумал: «Неудивительно. Вероятно, цзюйжэни со всей страны съехались на экзамены в столицу и, не найдя где остановиться хлынули в Государственную академию». — А где Ли Чжифэн? — спросил Чжан Вэньхань. Ю Мяо редко бывал здесь и не очень хорошо помнил дорогу. — Попробуй пройти вглубь двора. Ли Чжифэн! Ли Чжифэн! — сказал Ю Мяо. Они стояли посреди одного из дворов. Ю Мяо не хотел его искать и просто начал кричать через стены. Через некоторое время с восточной стороны раздался свист. Ю Мяо попросил Чжан Вэньханя найти его и принести вещи. На крик вышли все учащиеся, жившие во дворе, и уставились на Ю Мяо. — Ю Цзыцянь, из Лючжоу, — поклонился и представился Ю Мяо. В этом дворе жили пять или шесть учеников. Все они поклонились Ю Мяо в ответ и назвали свои имена. Среди них были выходцы из Сычуани, Банани, Цзинчжоу и других мест. Чжан Вэньхань открыл две соседние комнаты, поклонился во двор и сказал: — Чжан Мохуай из Янчжоу, — затем он поспешил на поиски Ли Чжифэна. Студенты начали разговор с Ю Мяо, и он с улыбкой поддержал беседу. Он был лёгким в общении и красивым, что, естественно, привлекало внимание. Все, кто жил здесь, были цзюйжэнями из разных мест и, судя по всему, были небогаты. Те, у кого были деньги, останавливались в постоялых дворах. Большинство учеников носили простые хлопковые одеяния, повязывали голову полотняными платками, а на поясе у них висели медные монеты на красных шнурках. Редко кто мог похвастаться такой изысканной одеждой, как у Ю Мяо. Ю Мяо непринужденно болтал о том о сём, пока не появился Ли Чжифэн с несколькими большими сундуками. — Ты привез с собой в столицу столько вещей? — спросил кто-то из учеников у Ю Мяо. — Это всего лишь кое-какие вещи и местные продукты, которые я привез из дома в подарок друзьям, — поспешно ответил Ю Мяо. С этими словами он велел Ли Чжифэну открыть сундуки и раздать угощения студентам. Некоторые отказались, а некоторые взяли, поблагодарили и ушли. Ли Чжифэн и Чжан Вэньхань занимались раздачей угощений, а Ю Мяо просто стоял и болтал со студентами. После того, как все вещи были разобраны, вернулись другие студенты, которые уже поужинали, и стали знакомиться с новым жильцом. — Ух ты, — один высокий худой учащихся, мельком осмотрев пожитки Ю Мяо, усмехнулся и больше ничего не сказал. Ю Мяо понимал, что в глазах окружающих он выглядел как избалованный молодой господин, но он не хотел ничего объяснять. — А где лошадь и повозка? — Ю Мяо спросил у Ли Чжифэна. — В конюшне. Повозка стоит у стены заднего двора, — ответил Ли Чжифэн. — Молодой господин, все вещи перенесены, — подошел и сказал Чжан Вэньхань. — Тогда пойдемте поедим. — Ю Мяо обратился к стоящим неподалёку: — Скажите, уважаемые собратья, в Государственной академии предоставляют питание? Учащиеся с любопытством смотрели на Чжан Вэньханя и Ю Мяо, пытаясь угадать их происхождение. Ли Чжифэн вышел, запер дверь и сказал: — Я видел столовую. Она на севере. Пойдём. Ю Мяо с готовностью согласился и повел своих спутников в столовую. Еда в Академии была более чем скромной: рис с соленьями, да и мяса почти не было – всего несколько кусочков сала в маленькой миске. За добавку нужно было доплатить, но даже так можно было получить лишь немного вяленой горчицы и несколько жалких кусочков жира. Ю Мяо с трудом заставил себя cъесть это. В столовой почти никого не было. За длинным столом студенты ели и наблюдали за тремя вновь прибывшими. — Что вы хотите поесть? Я схожу куплю, — спросил Ли Чжифэн. — Забудь об этом... Уже поздно, скоро комендантский час, — ответил Ю Мяо. — Я быстро схожу и вернусь, — сказал Ли Чжифэн. — Давай сделаем это завтра. Сейчас просто набьём желудки и пойдем спать, — ответил Ю Мяо. В академии не было возможности помыться, даже нельзя было нагреть воды, так что приходилось ходить в общественные бани. Ю Мяо, уставший после долгого пути в столицу, смертельно хотел спать. Как только после начала комендантского часа погасили свет, он тут же залез в постель и уснул в обнимку с Ли Чжифэном. На следующее утро, когда Ю Мяо проснулся, в комнате уже стоял завтрак. Утренний туман еще не рассеялся. Чжан Вэньхань разбирал вещи во дворе, а Ли Чжифэн подметал пол на веранде. У дверей других учащихся царил беспорядок, только перед комнатой Ю Мяо было чисто. Как только Ю Мяо проснулся, Ли Чжифэн вошел в комнату, чтобы прислуживать ему. Чжан Вэньхань принес одежду, встряхнул ее и ждал, пока Ю Мяо оденется. Несколько учеников заглядывали в дверь, словно становясь свидетелями чего-то необычного. И действительно, это было странно: один цзюйжэнь прислуживал другому. — Чжан Вэньхань, тебе не нужно мне прислуживать. Занимайся своими делами. Слухи пойдут — это будет нехорошо, — заметив это, сказал Ю Мяо. — Пусть говорят, что хотят. Молодой господин всегда остаётся молодым господином, — ответил Чжан Вэньхань. — Ты никогда не был моим слугой. В поместье мы были товарищами, все эти годы я считал тебя своим другом, — сказал Ю Мяо. — Если бы молодой господин не принял меня, мне пришлось бы скитаться по свету с котомкой за плечами и несколькими книгами. Разве смог бы я достичь того, что имею сейчас? — ответил Чжан Вэньхань. Ю Мяо знал, что Чжан Вэньхань ценит дружбу и преданность, и понимал, что не сможет его переубедить. Но, немного подумав, он все же сказал: — Ты не можешь вести себя так, когда будешь общаться с чиновниками. Чжан Вэньхань кивнул, и Ю Мяо, решив больше не настаивать, отправил его завтракать. — Что сегодня на завтрак в столовой? — спросил Ю Мяо. — Лепёшки и соленья, — ответил Ли Чжифэн. При этих словах у Ю Мяо сразу пропал аппетит. — Я не хочу это есть, — сказал Ю Мяо. Ли Чжифэн подал Ю Мяо одеяния и ответил: — Я знаю, что ты это не ешь. Я купил куриную кашу и сладости. У Ю Мяо тут же заурчало в животе. Он вышел на веранду и сел. Чжан Вэньхань уже расставлял еду из трёх корзин и раздавал палочки. Три чашки куриной каши дымились, рядом стояла тарелка с девятью аппетитными кусочками парового молочного пирога с османтусом, источавшего сладкий аромат. На тарелке горкой лежали кусочки перепела, а рядом стояла чашка чая с яйцами. — Давайте поедим, — сказал Ю Мяо. Они втроём принялись за еду. На веранду вышли студенты, чтобы умыться, поздоровались с ними, и, проходя мимо, не могли не задержать взгляд на их завтраке. Ю Мяо чувствовал себя неловко под этими взглядами. Он хотел было перенести еду в комнату, но не мог заставить себя отказаться от прекрасного весеннего утра. — Где бы ты ни жил, везде будут свои трудности. У богатых — свои, у бедных — свои, — заметил он. Ли Чжифэн мягко улыбнулся, а Чжан Вэньхань со смехом сказал: — Да какая нам разница, что они думают? — Бояться людской молвы страшнее, чем бояться разлива рек, — Ю Мяо постучал палочками по чашке и, указывая на Чжан Вэньханя, сказал: — Поосторожнее, как бы на тебя не донесли до экзамена. Чжан Вэньхань рассмеялся так, что чуть не выронил палочки для еды. — Я слышал, что молодой господин в столице на хорошем счету. Кого нам бояться? — сказал он. — Кто это говорил? Вздор, — серьёзно ответил Ю Мяо. — Мой учитель говорил. Сказал, что молодой господин в столице пользуется уважением, даже сыновья чиновников из ведомства первого сановника ведут себя с вами почтительно, — продолжал Чжан Вэньхань. — Просто у меня когда-то было несколько приятелей из высшего общества. Чтобы Ли Янь со мной церемонился? Чушь… — отмахнулся Ю Мяо. В этот момент во двор вошли двое слуг: Чан Юань и Шао Вэй. — Доброе утро, молодой господин, — сказал Чан Юань. Проснувшихся студентов становилось все больше, и они, столпившись, наблюдали за происходящим, словно насмехаясь над Ю Мяо, который перенес свои домашние порядки в Государственную академию. Забавно, ничего не скажешь. Ю Мяо, не обращая внимания на зрителей, спросил: — Вы уже завтракали? — Мы только что встали. Пришли узнать Ваши распоряжения, — ответил Чан Юань. — Возьмите список и сходите на западный рынок. Купите себе что-нибудь поесть, запишите на мой счёт. И принесите мне коробку улуна. Вчера, когда мы разгружали повозку, я забыл его забрать, — распорядился Ю Мяо. Чан Юань поклонился и ушел вместе с Шао Вэем. Ю Мяо, не наевшись накануне вечером, съел пять кусков молочного пирога, большую чашку каши и три яйца, сваренных в чае. — Вскипятите воды, хочу чаю, — сказал он, удовлетворенно поглаживая живот. Ли Чжифэн убрал со стола, Чжан Вэньхань пошел за жаровней, чтобы развести огонь, а Ю Мяо остался сидеть на веранде. Группа студентов, вернувшись с завтрака, обсуждала, куда бы им пойти поразвлечься. Видя, как слуги Ю Мяо суетятся вокруг него с самого утра, они находили это забавным. Один из них подошел к Ю Мяо и, улыбаясь, сказал: — Слышал, вы, жители Лючжоу, жить без чая не можете. Ю Мяо слегка усмехнулся: — Я к этому привык. Разве это не то же самое, что ваша любовь к острому в Цзичжоу? Прошу, Чжэн-сюн, — Ю Мяо подвинулся, освобождая ему место. Группа студентов стояла во дворе, обсуждая, куда им пойти. Кто-то спросил: — Ю-сяньди, Чжэн Юн, Чжан Мохуай, не хотите ли вы втроем отправиться вместе полюбоваться весенними пейзажами? — Нет, спасибо. Я только что приехал в столицу, и ещё не привык к здешнему климату, мне лень двигаться. Развлекайтесь без меня, — посмеялся и ответил Ю Мяо. — Я пойду немного почитаю, — сказал остальным Чжэн Юн. Чжан Вэньхань даже говорить ничего не стал, просто махнул рукой и принялся заваривать чай. В этот момент снаружи появился кто-то ещё. Это был мужчина средних лет, одетый в роскошные одежды, с поясом, инкрустированным нефритом, и нефритовым перстнем на пальце. За ним следовала толпа слуг. Студенты испугались, решив, что это пришли из ведомства кого-то арестовывать, и тут же притихли. — Что случилось? — спросил Ю Мяо, которому люди загородили обзор и он не мог видеть входящего. — Пришел какой-то чиновник. Вы его знаете, молодой господин? — сказал Чжан Вэньхань. — Это люди из резиденции первого сановника. Третий управляющий Ли Мо, — вдруг произнес Ли Чжифэн. Находящийся во дворе мужчина средних лет спросил: — Прошу прощения, здесь ли молодой господин Ю, прибывший из Лючжоу? — Здесь, — ответил Ю Мяо. — В чем дело? Расступитесь, дайте мне посмотреть… А! Я-то думаю, кто это! Так это ты! Иди сюда, выпьем чаю. Мужчина средних лет вытащил из рукава конверт, подошел к Ю Мяо и сказал: — Мой молодой господин пригласил Пин Си из Министерства доходов, Сыма Хуана из Верховного суда, молодого господина Лина из Академии Ханьлинь, Цинь Шаонаня из Министерства обрядов и нескольких столичных выпускников на банкет с оперным представлением в усадьбе Цинхэ в пятнадцатый день четвертого лунного месяца, чтобы устроить Вам, молодой господин Ю, приветственную встречу. Я не останусь на чай, мне еще нужно отправиться во дворец. Ю Мяо взял конверт и сказал: — Хорошо, передай Ли Яню, что я обязательно приду, — потом, подумав, усмехнулся и поддразнил, — этот Ли Янь вчера вечером опять бегал в павильон Тинъюй. Как нечестно. Ю Мяо сразу понял, что Ли Янь никак не мог узнать о его скором прибытии в столицу. Накануне Ю Мяо намеренно столкнулся с Лю Шалин в павильоне Тинъюй, чтобы она его узнала. Таким образом, когда Ли Янь отправился к своей старой знакомой, Лю Шалин должна была обязательно упомянуть об этом. Неожиданно Ли Янь и правда пошел туда вчера вечером, и, узнав о возвращении Ю Мяо и сразу же послал за ним с приглашением. Мужчина средних лет смутился и, поклонившись, удалился. Студенты, не зная, кто это был, начали перешептываться друг с другом. Глядя на Ю Мяо, они смотрели на него уже другими глазами. Сначала они думали, что он был обычным молодым господином, но длинный список имен и должностей, произнесённых управляющим, поразил их. В тот же день после того, как студенты ушли, Ю Мяо, выпив свою порцию чая, почувствовал себя отдохнувшим. Чжэн Юн обменялся с ним несколькими вежливыми фразами, но, видя выражение лица Ю Мяо, он не решился заискивать перед ним и сказал, что пойдет в свою комнату учиться. — Молодой господин, у вас сегодня ещё есть какие-нибудь дела? — спросил Чжан Вэньхань. — Нет. Я прогуляюсь по Тайсюэ. Подожди, пока Чан Юань принесет чай, и займитесь чем-нибудь, — ответил Ю Мяо. Чжан Вэньхань как раз собирался идти в библиотеку почитать и, кивнув, согласился. Ю Мяо переоделся, надел свой кулон на пояс и ушёл вместе с Ли Чжифэном. Ю Мяо просто хотел прогуляться по Тайсюэ, в конце концов, он не был здесь много лет. В то время он был ещё ребёнком. Вскоре после прибытия в столицу в павильоне Мосян он познакомился с Ли Янем. Первые три месяца он прилежно учился, но как только освоился, его друзья-бездельники сбили его с пути истинного, и он целыми днями слонялся без дела. — Смотри, — сказал Ю Мяо, стоя у ворот и глядя во двор. — Раньше мы здесь учились. — Разве ты не прогуливал уроки? — заметил Ли Чжифэн. — Время от времени мне всё же приходилось тут появляться. Ты хочешь встретиться с Ли Янем через несколько дней? — неловко усмехнулся Ю Мяо. — Вполне возможно, — ответил Ли Чжифэн. — Ты всё ещё ненавидишь его? — спросил Ю Мяо. — Мне не за что его ненавидеть. Если бы он меня не купил, я бы не встретил тебя, — Сказал Ли Чжифэн. Ю Мяо усмехнулся и промычал что-то в ответ. Он был уже совсем не тем, что прежде. Встреча с Ли Янем теперь требовала большей осторожности. Что ему говорить, как вспоминать их прошлую дружбу — всё нужно было тщательно взвесить. Теперь его отношения с Ли Янем, Пин Си и другими были уже не той простой юношеской дружбой, что была у них в столице. В них примешивалось слишком много всего. Стоило ли ему примкнуть к Ли Яню или же сохранять определённую расстояние? Это был действительно серьёзный вопрос, который мучил Ю Мяо. Три года назад Ю Дэчуань и Ю Дэю говорили ему, чтобы он укрепил своё положение, но Ю Мяо до сих пор так и не принял никакого решения… В конце концов Чжао Чао тоже находился в столице. Ю Мяо, взвесив все за и против, понимал, что его связывают с Чжао Чао более глубокие чувства. С Ли Янем и его компанией он мог разделить только радость, но не горе. В конце концов, все они с детства были избалованными прожигателями жизни. Когда у них были деньги и власть, они могли собираться вместе, называя друг друга братьями, словно мёд лился с их уст, но на самом деле каждый думал только о собственной выгоде. По сути, они просто использовали друг друга. Семья Ли Яня имела большое влияние, а остальные, стремясь к личной выгоде, пытались выслужиться перед ним. Если бы что-то случилось, они бы, конечно, разбежались, как крысы с тонущего корабля. А вот Чжао Чао был тем, кто ценил дружбу, но ему просто не везло, и его жизнь была полна трудностей. Ю Мяо посмотрел на Ли Чжифэна, но ничего не сказал. Ли Чжифэн слегка нахмурился, но тоже ничего не спросил. Глаза Ю Мяо бегали туда-сюда, как у маленького лисёнка. Он повернулся и тихо вышел со двора, обдумывая что-то на ходу. Если говорить о выборе стороны, то он уже был на стороне Чжао Чао. Он помнил, как три года назад столичные юнцы говорили, что Третий принц, увидев Ю Мяо на Празднике фонарей, хотел взять его во дворец в качестве компаньона для учёбы. Возможно, с того момента Ю Мяо, хотел он того или нет, уже был в команде Чжао Чао. Позже, в заснеженной и ветреной пустыне, Чжао Чао, рискуя собственной жизнью, защищал его, и в результате ему выбили коренной зуб. В тот раз Ю Мяо впервые столкнулся с кем-то вроде Чжао Чао, кто, не будучи его родственником и даже не зная его раньше, не говоря уже о какой-либо взаимной благосклонности, рисковал своей жизнью, чтобы защитить его. И впоследствии Ю Мяо часто вспоминал об этом случае. Переписка с Чжао Чао, разговоры о войне с Корё, создавали ощущение, будто они часто виделись все эти годы. Незнакомцы в начале, они постепенно словно стали боевыми товарищами. Но как бы близки они потом ни были, ничто не могло сравниться с тем потрясением, которое Ю Мяо испытал той ночью в плену, когда Чжао Чао губами передал ему свой выбитый зуб. Он должен защищать Чжао Чао, независимо от того, придёт ли он к власти или впадёт в немилость. Но когда будет лучше всего найти его? Ю Мяо никак не мог решиться. Встреча с Чжао Чао была неизбежна, просто нужно было обойти Ли Яня и его компанию, иначе всё могло стать только хуже. Ю Мяо дошёл до парадных залов Тайсюэ, где студенты обычно принимали гостей. Там были доски для игры в вэйци, и Ю Мяо начал рассеянно расставлять камни на них. Утром здесь собралось много студентов, не меньше сотни, гул голосов стоял такой, что никто не заметил его, сидящего в углу. Послать к нему Ли Чжифэна с запиской? Назначить встречу? Ю Мяо совершенно не представлял, какое положение сейчас занимает Чжао Чао в столице, и не знал, чем он может ему помочь. Если всё пойдёт хорошо, он сдаст императорский экзамен, затем пройдёт дворцовый экзамен, после чего сможет поступить на службу при дворе и стать чиновником. Возможно, ему всё же придётся заслужить расположение Ли Яня, а став чиновником, он найдёт способ помочь Чжао Чао. Обстановка на северной границе была нестабильной, по дороге он уже слышал об этом, да и в столице ходили тревожные слухи. Возможно, в ближайшие годы начнётся война. Ю Мяо подумывал о должности в Министерстве доходов. Сможет ли он помочь Чжао Чао, работая там? Нет, скорее всего, Министерство доходов уже под контролем семьи Пин... Здесь всё настолько взаимосвязано, что малейшее изменение может повлиять на всю ситуацию. К тому же, столько всего нужно учесть, что разобраться во всём этом было довольно трудно. Прежде Ю Мяо лишь слушал Сунь Юя, но теперь, столкнувшись лицом к лицу с непрекращающимся потоком трудностей, он наконец-то понял, каково это – чувствовать, что ему не хватает ума. В этот момент от раздумий его отвлек толчок локтем от Ли Чжифэна. — Что? — недоуменно спросил Ю Мяо, поднимая голову от игры в вэйци и глядя на Ли Чжифэна. — Тан Хуэй, — указал жестом Ли Чжифэн, заставляя Ю Мяо осмотреться. Очнувшись, Ю Мяо, обнаружил, что в зале воцарилась гробовая тишина: все недавно беседовавшие студенты молчали. Неподалёку стоял военный офицер. Снаружи было полно солдат в военной форме, судя по одежде, это была императорская гвардия. — Где он? Проводите меня, — попросил офицер студентов. Студенты собирались проводить офицера, когда Ю Мяо воскликнул: — Старший брат Тан! Тан Хуэй обернулся, увидел Ю Мяо, и его лицо просияло. — Я искал тебя повсюду! Почему ты приехал в столицу и не сообщил мне, а сразу поселился в Гоцзыцзянь? — подошел и сказал Тан Хуэй. Ю Мяо ответил: — Мой учитель поселил меня в Тайсюэ. Разве это не прекрасно? Ещё несколько месяцев я смогу читать книги. Кого ты ищешь? — ответил Ю Мяо. — Тебя, кого же ещё? — сказал Тан Хуэй. — Откуда ты узнал, что я здесь? — смеясь, спросил Ю Мяо. — Сегодня утром я был на дежурстве и услышал от людей из резиденции первого сановника, что ты остановился в Тайсюэ... Неплохо, первое место в провинции Лючжоу…— сказал Тан Хуэй. Сердце Ю Мяо пропустило удар. Тан Хуэй служил в Правой гвардии и он узнал эту новость в резиденции первого сановника? — Подожди, — сказал Ю Мяо. — Где ты это услышал? — Что? Во время патрулирования города я услышал, как люди из резиденции первого сановника упомянули это в разговоре. Третий принц узнал, что ты вернулся, и сейчас едет сюда… — ответил Тан Хуэй. Ю Мяо подумал, что эта новость, вероятно, была намеренно распространена Ли Янем Чжао Чао, чтобы проверить его реакцию. — Чёрт возьми, эти люди такие хитрые? Какие же они расчётливые. Тишина в зале была такой, что можно было услышать падение булавки. Все слушали разговор Ю Мяо и Тан Хуэя. — Старший брат Тан, подожди немного, я переоденусь, а потом ты отведешь меня в резиденцию Третьего принца, — сказал Ю Мяо. — Не стоит беспокоиться, занимайся своими делами. Я отправлю человека с сообщением. Третий принц сказал, что хочет лично приехать к тебе, — поспешно ответил Тан Хуэй. — Тогда я пойду во двор и буду ждать его там. Отведи его потом в павильон Тинлань, — с этими словами он встал и направился в свои покои на заднем дворе. В коридоре как раз стоял чайный столик из резного корня дерева. Чжан Вэньхань и Чжэн Юн у входа вели неспешную беседу, — сказал Ю Мяо. — Чжан Вэньхань, пройди в комнату. Уступи мне стол, я ожидаю гостя, — сказал Ю Мяо. Чжан Вэньхань встал и ушёл, Чжэн Юн последовал за ним. Ю Мяо только присел, как у входа появились студенты, с любопытством заглядывая во двор. Вскоре собралась толпа, и все гадали, что за важная личность должна была пожаловать. Через несколько мгновений снаружи послышались резкие окрики гвардейцев, разгонявших зевак. Тан Хуэй приказал охране оставаться снаружи, после чего один человек вошел во двор. Остановившись перед Ю Мяо, он пристально посмотрел на него. Это был Чжао Чао. Дополнительная информация [4] 蹴鞠 была популярна в Китае на протяжении многих веков, начиная с периода Воюющих царств (476-221 гг. до н.э.) достигнув пика популярности во времена династии Сун (960-1279 гг. н.э.). Игра имела различные формы и правила, но основной целью было забить мяч в ворота или сетку, используя только ноги, голову, грудь и плечи (руки были запрещены). 蹴鞠 имела не только развлекательную, но и военную функцию, использовалась для тренировки солдат. Кроме того, она играла важную роль в культуре и искусстве Китая, часто изображаясь на картинах и в литературе. В 2004 году ФИФА признала Китай родиной футбола, основываясь на истории игры 蹴鞠. [5] 进士 [jìnshì] Можно сказать, что это аналог высшего образования и одновременно квалификация для государственной службы. Сдача экзамена на цзиньши открывала путь к престижной и влиятельной карьере чиновника. Это была очень почётная степень, и те, кто её получали, пользовались большим уважением в обществе. [9] 贤弟 [xián dì] уважительное обращение к младшему брату (или другу, которого считают младшим братом) в китайском языке. 贤 [xián] означает «достойный», «добродетельный», «способный». 弟 (dì) означает «младший брат». Таким образом, дословный перевод — «достойный младший брат». В контексте общения это выражает дружеское расположение и уважение к младшему по возрасту или статусу. Схоже с русскими обращениями «братец», «голубчик» (в сочетании с другими словами, например, «братец мой», «голубчик ты мой»).