Властвовать в пору смут / TO RULE IN A TURBULENT WORLD

На конной повозке господин и слуга въехали на улицу Тяньлун, миновав Западный рынок и, наконец, остановилась у ворот усадьбы Цинхэ: место, где высокопоставленные сановники и родовитая знать наслаждались театральными представлениями и изысканными блюдами. Усадьба Цинхе была построена на северо-западе столицы, рядом с родником, текущим из Западных гор. В лунные ночи под тихим звездным небом главная актриса напевая, выводила мелодичные куплеты, создавая особую атмосферу. Ю Мяо, предъявив приглашение, вошел внутрь. Во внутреннем дворе веселились и шумели молодые господа. — Прибыл господин Ю! — раздался снаружи голос. Во дворе воцарилась тишина. Ю Мяо, пройдя через арку, вышел на всеобщее обозрение: он казался всё тем же жизнерадостным юношей. — Я вернулся, — поклонился и произнес Ю Мяо. Двор тут же взорвался смехом. Ли Янь не удержался и выплюнул глоток вина, в то время как Пин Си, колотя себя по бедрам в приступе веселья, потерял равновесие и грохнулся на землю. Молодые господа веселились, указывая на Ю Мяо. Юноша лишь рассмеялся в ответ, сохраняя свой привычный беспечный вид. Ли Янь ленивым жестом подозвал его к себе. Когда Ю Мяо приблизился, Ли Янь небрежно отвесил пинок под зад. — Ты, негодник! Ха-ха-ха-ха! — Ли Янь смеялся так, что не мог усидеть на месте. Он обнял Ю Мяо, тряся и шутливо толкая: — Что с тобой стало?! Ю Мяо вздохнул, а Ли Янь продолжил: — Кто тебя так отделал? Рассказывай! Братья отомстят за тебя! Молодые господа, сидящие за столом, улыбались, и молча смотрели на Ю Мяо. Юноша покачал головой и, горько усмехнувшись, сказал: — Забудьте. — В наказание — выпей три чаши вина. Три! — Пин Си поставил перед Ю Мяо вино. — Пью с удовольствием, — ответил Ю Мяо, осушив три чаши подряд. За столом снова воцарилась оживленная атмосфера. Сегодня все собрались, чтобы встретиться с Ю Мяо — и разговоры крутились вокруг него. Сначала его расспрашивали о поместье на юге, потом о том, как он стал цзюйжэнем. Ю Мяо лишь смущенно признался, что это звание купил для него отец. Никто не удивился, а Ли Янь спросил: — Ты нашел себе учителя? — Да, — Ю Мяо не стал притворяться, понимая, что рано или поздно всё раскроется. — Его зовут Сунь Юй. Ли Янь задумался и услышал как кто-то спросил: — Советник императора? — Даже не упоминай о нем! — воскликнул Ю Мяо. — Этот старик совсем со мной не церемонится: то на колени ставит, то розгами сечет. Эх!.. Ли Янь, обняв Ю Мяо за плечи, подразнил: — Ну, теперь-то ты в столице! Твои братья прикроют тебя! Все опять рассмеялись. Разговаривая, они словно вернулись в старые добрые времена. Ю Мяо, как всегда, без капли стеснения, выпил несколько чаш вина и начал, стуча по чашкам и мискам, изображать своего отца, так точно копируя его, что все покатились со смеху. — У нас в поместье крабы, — рассказывал Ю Мяо, — вот такие огромные! Осенью попрошу дядю прислать их сюда. Угощу вас как следует! — Тебе и правда пришлось нелегко, — сказал Цинь Шаонань. — Ничего особенного, как сад обустроить — медленно все взрастет . — Хоть он и говорил так, но сам знал, сколько усилий это требовало. — Знай мы, что это так увлекательно, тоже бы обзавелись небольшим садом, — вмешался Сыма Хуан. — Разве моё — не ваше? Холм с тутовыми деревьями — для тебя, а огород за садом Шэнь — Ли Яня. Давайте-ка составим договор! — рассмеялся Ю Мяо. — Отлично! — тут же подхватил Пин Си. — Принесите бумагу и кисти! Ю Мяо, смеясь, нарисовал на бумаге карту, обозначив границы участков: — Выбирайте, что хотите! Все тут же столпились вокруг. — Позаботься о нас, брат! — сказал Пин Си. Ли Янь, положив руку на плечо Ю Мяо, обвёл на карте сад Шэнь и прилегающий к нему участок: — Вот это теперь наше, Мяо-цзы. Запомни! — Хорошо. Приезжай и живи там, если хочешь, — сад твой! — улыбнулся и ответил Ю Мяо. Все наперебой делили поместье. Он взял ещё одну стопку бумаги и, полушутя, составил для каждого купчую. Молодые господа с воодушевлением обсуждали, как они будут заниматься сельским хозяйством: закатав штаны и рукава, сажать рис, словно это какое-то новое развлечение. Они уже считали поместье Цзянбо своим и договорились, что после дворцовых экзаменов все вместе отправятся на юг, к Ю Мяо, чтобы пожить у него несколько месяцев. Ю Мяо охотно со всем соглашался, рассказывая им о развлечениях в поместье. Впервые за три года, с момента отъезда из столицы, он был вдребезги пьян. К концу вечера молодые повесы скинули шляпы, сняли обувь, и, совершенно обезумев, валялись кто где. Развеселившись, Ли Янь ползал под столом, изображая собаку. Двор был полон знатных молодых господ из семей высокопоставленных чиновников нынешней династии Тяньци. Увидев их в таком виде, можно было подумать, что они сошли с ума. Они веселились до полуночи все утомились. За молодыми господами пришли слуги и развезли их по домам. Пьяный Ю Мяо, прислонившись к Ли Яню, размахивал пачкой банкнот. — Держите деньги! Это вам награда от господина! — кричал он, раздавая банкноты по 200 лянов. Чай, который держал Ли Чжифэн, так и остался нетронутым. — Пойдём, — сказал Ли Янь. — Я отвезу тебя. Раб-цюаньжун, садись вперёд и прокати нас! Ли Чжифэн молча сел на место кучера, а Ю Мяо, с помощью Ли Яня, поднялся в повозку и сел рядом.Экипаж канцелярии первого сановника неспешно следовал за ними. Ночью в столице было тихо, и только эти две повозки нарушали покой. По пути их остановил патруль: — Комендантский час! Кто такие? Возница второго экипажа показал свою табличку, и солдаты, поклонившись, освободили дорогу. Внутри повозки мерцал разноцветный свет стеклянного фонаря, освещая лицо Ю Мяо. Ли Янь спросил: — Перебрал? Раньше я не видел тебя пьяным. Ю Мяо застонал, прислонившись к Ли Яню после чего его шлепнули по лицу: — Притворяешься? Давай, продолжай. Ю Мяо поморщился от боли и, выпрямившись, посмотрел на Ли Яня с улыбкой, покачиваясь в такт движению повозки. Ли Янь, схватив его за подбородок, спросил: — О чём задумался? Это Чжао Чао тебя поколотил? Теперь понял, кто твой хороший брат? Лицо Ю Мяо помрачнело. — Я всегда знал, что ты такой — держишь всё в себе и никогда не рассказываешь, — продолжил Ли Янь. — Я виноват, ладно? Всё, признаю! — ответил Ю Мяо. Ли Янь рассмеялся, бормоча себе что-то под нос, закинул ноги на противоположное сиденье и сказал: — Помассируй мне плечи. — Вот, этот чай для тебя, — Ю Мяо немного размял спину Ли Яню. — Давай, мне надо протрезветь, — сказал Ли Янь. — Ли Чжифэн, останови на мосту, — сказал Ю Мяо. — Нам надо поговорить. Повозка остановилась посреди моста, украшенного красными фонарями. Ю Мяо откинул занавеску, и, когда вечерний весенний ветер подул, ему стало гораздо легче — запах алкоголя выветрился. В экипаже затопили печь, и они с Ли Янем начали пить чай. — Скажи мне честно, — начал Ли Янь, — если ты снова пойдёшь к Чжао Чао, то... что тогда? — Я больше не буду с ним общаться, — усмехнулся Ю Мяо. — Кажется, я наконец-то его понял, — Ю Мяо держал чашку одной рукой и, не глядя на Ли Яня, передал ему чай. — Хорошо, что это так, — сказал Ли Янь. — Я знаю, ты хитрец и у тебя в голове полно идей. Мы, братья, тебя прикроем, но, если ты предашь нас — пеняй на себя. — Я не посмею. Учитель велел мне приехать в столицу, сдать экзамены, а потом я хочу вернуться домой. Может, найдёшь мне какую-нибудь должность подальше отсюда, чтобы я мог вернуться в Лючжоу? — рассмеялся Ю Мяо. — Бесхребетный! — сплюнул Ли Янь. — Так и собираешься прожить всю жизнь? — А что ты предлагаешь? — с горькой улыбкой спросил Ю Мяо. — Я слышал от отца о Сунь Юе, — сказал Ли Янь. — Первого числа седьмого лунного месяца у тебя экзамен. Сдашь — я всё улажу. — А потом? — спросил Ю Мяо. — А потом ты пойдёшь со мной к императору. — Ты тоже будешь сдавать экзамены? — спросил Ю Мяо. — Конечно буду, — Ли Янь удивлённо посмотрел на Ю Мяо. Ю Мяо кивнул. — Слушайся меня и всё будет хорошо. Эти несколько месяцев в столице веди себя тихо, не лезь в неприятности. Если позову — приходи, но заходи через задний вход, — продолжил говорить Ли Янь. — Хорошо, — с улыбкой ответил Ю Мяо. Ли Янь задумался. — О чём думаешь? — спросил Ю Мяо. Ли Янь посмотрел на Ю Мяо, поставил чашу и сказал: — Ты не понимаешь, в столице дел хватает. Стоит зазеваться — и можно потерять всё. Тебе нужно действовать осторожно, шаг за шагом. Только не вздумай устроить мне тут неприятности. Ю Мяо не совсем понимал, о чём речь, и медленно кивнул. — Я хотел, чтобы ты ещё несколько лет пожил дома, но раз уж ты приехал, то не высовывайся, — Ли Янь тыкнул Ю Мяо в лоб. — Я же не ребенок, — усмехнулся Ю Мяо. Ли Янь посмотрел на Ю Мяо, вскоре после чего сказал: — Слушайся меня, и всё у тебя будет хорошо. Что бы тебе ни обещали другие, не верь им. — Ладно, я буду рассказывать тебе обо всём, что услышу. Доволен? — ответил Ю Мяо. Ли Янь многозначительно посмотрел на Ю Мяо, приподнял бровь и насмешливо произнёс: — Если бы ты действительно все рассказывал, было бы гораздо проще. Кто же не знает, что твое сердце полно тайн? Сердце Ю Мяо заколотилось. — Речь идет не только об истории с Чжао Чао? — спросил он. — Ли Чжифэн уже его отлупил, чего ещё ты хочешь? — На историю с Чжао Чао я закрыл глаза, — ответил Ли Янь. — Посмотрим, что будет дальше. А теперь я еду домой обнять свою жену. Раб, позаботься о своём юном господине! Я пошёл! — Ли Янь вышел из повозки и пересел в свою, после чего они разъехались. Ли Янь, кажется, стал ещё более опасным, а может, ещё проницательнее. Теперь он точно знал — та пьяная выходка была притворной. Он тоже притворялся. Все притворялись. Возвращаясь домой, Ю Мяо не мог остановить поток мыслей. Ли Янь, кажется, стал ещё еще опаснее, а может, ещё проницательнее. Теперь он точно знал — та пьяная выходка была притворной. Он тоже притворялся. Все притворялись. Что значили те слова в повозке? Было ли это предупреждением, чтобы Ю Мяо больше не связывался с Чжао Чао? Нет, Ли Янь, скорее всего, уже убедился, что он в ссоре с Чжао Чао. Иначе не стал бы говорить с ним об этом. Зная характер Ли Яня, если бы тот думал, что Ю Мяо переметнулся к Чжао Чао, то продолжал бы улыбаться ему в лицо, но за спиной наверняка строил бы козни. Значит, пока всё идёт хорошо. Повозка остановилась во внутреннем дворе общежития Тайсюэ. Выходя, Ю Мяо вздохнул и сказал Ли Чжифэну: — Всё это просто игра, — выходя из повозки произнес Ю Мяо. — Я знаю, — ответил Ли Чжифэн. Вернувшись в комнату, Ю Мяо начал разбирать вещи. Он достал карту, и, увидев, как поместье было поделено на части, словно его обглодали собаки, почувствовал тошнотворное отвращение. Он разорвал и выбросил бумагу. Целый день общаясь с такими людьми, Ю Мяо всё больше желал вернуться домой и заняться сельским хозяйством. Сунь Юй говорил, что чиновничья среда полна лицемерия — теперь Ю Мяо убедился в этом на собственном опыте. Ли Чжифэн закрыл дверь, поднял клочок разорванной карты и, склонившись над лампой, стал его рассматривать. — Этот участок я отдаю тебе, — сказал Ю Мяо. — Мне не нужно поместье, мне нужен ты, — ответил Ли Чжифэн. Ю Мяо рассмеялся, закутался в одеяло и подвинулся, освобождая место. Ли Чжифэн лёг рядом, и обнял его. Погасив лампу, они уснули в обнимку. С того дня Ю Мяо сосредоточился на учёбе и остался в Тайсюэ. Библиотека при Государственном училище была самым большим собранием книг, которое он когда-либо видел: астрономия, математика, философия, история — книг было так много, что за всю жизнь не прочитать. Постепенно становилось теплее. Ю Мяо, увидев как хорошо смотрятся на студентах белые одежды, заказал себе несколько подобных. Каждый день он проводил в библиотеке. А вечерами, на закате, вместе с другими студентами играл во дворе в цзяньцзы [1]. Когда не хотелось учиться, он оставлял книги и отправлялся с Ли Чжифэном гулять по столице, покупая всякие вкусности и безделушки. Жизнь была свободной и беззаботной. [1] Цзяньцзы (毽子 - jiànzi) — традиционная китайская игра, чем-то напоминающая воланчик или бадминтон, но играют в нее ногами, а не ракеткой. Цель игры — как можно дольше удерживать цзяньцзы в воздухе, подбрасывая его ногами. Видео https://dzen.ru/video/watch/60887599d61208574f207136 Три года он прожил в поместье, ведя скромный образ жизни и редко бывая в городе, а вернувшись в столицу, снова почувствовал влечение к этому полному изобилия миру роскоши. Чжао Чао не появлялся, вероятно, чтобы не привлекать внимания. И Ю Мяо не знал, что тот задумал. В конце шестого лунного месяца Ли Янь снова устроил прием, на этот раз в павильоне Тинъюй. Ю Мяо пришёл рано и ждал Ли Яня у входа. Тот, выйдя из экипажа, велел Ю Мяо держаться рядом и поменьше говорить, чтобы не привлекать к себе внимания. Ю Мяо, не понимая, зачем это нужно, послушно следовал за Ли Янем в павильон. У входа они увидели молодого человека двадцати с небольшим лет. Несмотря на простое коричневое одеяние, он всем своим видом излучал благородство. Молодые люди обращались к нему «господин Чжао», и Ю Мяо понял — перед ним наследный принц. Наследного принца звали Чжао Чжо. Он пришёл просто развлечься с Ли Янем, но обратил внимание на Ю Мяо, изредка задавая ему вопросы. Ю Мяо сдержанно кивал. Он весь вечер слушал музыку, почти не произнеся ни слова. За столом несколько человек обсуждали новости с юга. Цинь Шаонань начал разговор: — Слышал, что наводнение на Янцзы в этом году сильнее обычного. Интересно, как там дела в Янчжоу? Ю Мяо, насторожившись, тихо спросил: — Что случилось? В Цзяннани наводнение? На юге и севере Янцзы каждый год случались наводнения. Ю Мяо помнил, как в детстве весь уезд Пэй был затоплен, и вода дошла до древнего чайного пути [2]. Хорошо, что поместье Биюй было расположено на возвышенности — его никогда не затапливало. Поместье Цзянбо, частично расположенное в низине у реки, всё же находилось на склоне, так что вода могла дойти до сада Шэнь только в том случае, если бы половина Янчжоу оказалась под водой. [2] Чамагудао 茶马古道, [Chá Mǎ Gǔ Dào] — сеть древних торговых путей, которые проходили через юго-западный Китай, Тибет и другие районы Гималаев. Название буквально переводится как «Чайно-лошадиный древний путь», что отражает основные товары, которыми торговали по этим маршрутам: чай из Китая и лошади из Тибета. Подробнее в конце главы. Ю Мяо спросил просто из любопытства, но Ли Янь бросил на него такой суровый взгляд, что он решил промолчать. Наследный принц обменивался тостами с гостями, а Ю Мяо старался держаться в тени, чтобы не привлекать его внимания, чувствуя некоторое недоумение. Когда вино было выпито, принц улыбнулся и, указывая на Ю Мяо веером, сказал: — Ю Мяо? — Цзыцянь! Тебя зовет наследный принц, — подхватил Ли Янь. Ю Мяо промычал в ответ, а принц приказал: — Налей ему вина. Пусть выпьет. Ю Мяо выпил вино и покачал головой. — Почему ты такой хмурый? Тебя что, плохо принимают? — Ли Янь положил руку ему на плечо. Ю Мяо понял намек: Ли Янь не хотел его скрывать, иначе бы не привёл сюда. Он просто хотел, чтобы у принца создалось определённое впечатление... что Ю Мяо молчалив и серьёзен? Ю Мяо молча улыбнулся. — Ладно, не нужно его принуждать. Позволь ему делать то, что он хочет, — рассмеялся наследный принц. Ли Янь поставил чашу и мягко похлопал Ю Мяо по руке, в знак одобрения. Вечером принц вернулся во дворец. Ли Янь, будучи женатым человеком, тоже не остался ночевать. — Собирайся. Через несколько дней экзамены, не подведи меня, — Ли Чжифэн произнес, покидая помещение. — Не говори глупостей. Как я могу тебя подвести? Твои сочинения наверняка хуже моих, — Ю Мяо не сдержался и показал свой дерзкий характер. — Ах ты, негодник! — воскликнул Ли Янь. Он хотел спрыгнуть и ударить Ю Мяо, но тот, смеясь, увернулся и запрыгнул в повозку Цинь Шаонаня. Экипаж готов было тронуться с места, но внезапно остановился. Ли Янь, догадавшись, что Ю Мяо хочет задать ему вопрос о наводнении, поспешно забрался в экипаж и уехал домой. Тогда Ю Мяо принялся расспрашивать Цинь Шаонаня — его отец был министром общественных работ и слышал новости после окончания утренней аудиенции. Ю Мяо ещё хотел было догнать Ли Яня с расспросами, но тот уже скрылся из виду. Юноша вернулся домой, погруженный в свои мысли. Сегодня Ли Чжифэн не сопровождал его. Во-первых, цюаньжун привлекал внимание — его мог увидеть принц, во-вторых, Ли Янь запретил тому идти. Ли Чжифэн остался ждать во дворе. Летним вечером вокруг порхали светлячки, а студенты, сидя во дворе, пили охлаждённый сливовый напиток и болтали. — Ли Чжифэн! — позвал Ю Мяо. Тот пил чай на веранде с Чжан Вэньханем и Чжэн Юном. Увидев Ю Мяо, он встал, чтобы принести полотенце. Ю Мяо последовал за ним в комнату: — Я сегодня слышал, что в Цзяннани наводнение. — Янчжоу затопило? — Ли Чжифэн слегка нахмурился. — Не знаю. Что делать? — обеспокоенно произнес Ю Мяо. Он сменил пропитанный потом шёлковый халат на легкое тонкое одеяние ученого и вышел. Ли Чжифэн подошёл с полотенцем, чтобы вытереть ему лицо: — Поместье Цзянбо тоже может затопить? Чжан Вэньхань, услышав разговор, спросил: — Наводнение? Ю Мяо кивнул, нахмурив брови. — Паводок быстро приходит и быстро уходит, беспокоиться не о чем, разве что о затоплении полей, — заметил Чжэн Юн. — Может, мне сегодня же вернуться и все проверить? — предложил Ли Чжифэн. — Не стоит бояться наводнения, — сказал Чжан Вэньхань. — Мои родители возделывают землю в поместье уже десятки лет, и вода до него никогда не доходила. В худшем случае затопит деревню Аньлу, но деревня Го будет в порядке. — Хорошо. А что в других местах? — Ю Мяо успокоился и кивнул. — Провинция Цзянчэн находится у реки, сложно сказать. Поместье Биюй расположено выше древнего чайного пути, там тоже всё будет хорошо. Пойдет ли дождь? Я боюсь заболачивания. Если постоянно будут лить дожди, это плохо скажется на урожае. Ю Мяо не знал, что ответить. — Мы зависим от неба. Земледельцам нелегко, — понимающе кивнул Чжэн Юн. Ю Мяо переглянулись Ли Чжифэна. — Я волнуюсь за наше водяное колесо, — сказал Ю Мяо. — Мастер Хуан говорил, что водяное колесо можно считать годным, если оно выдержит одно наводнение. — Я разузнаю об этом, — подумав, ответил Ли Чжифэн. — Где ты планируешь это сделать? — спросил Ю Мяо. — Сейчас об этом знают только шесть министерств. Цинь Шаонань говорил, что этот вопрос поднимут только завтра на утреннем совете. — Господин, не беспокойтесь, — сказал Чжан Вэньхань. — Дядя Цяо — человек толковый. Если что-то случится, он обязательно пришлёт гонца. Раз никто не приехал в столицу, значит, всё в порядке. Ю Мяо, подумав, что в этом есть смысл, медленно кивнул. — Через несколько дней начнутся экзамены, — продолжил Чжан Вэньхань. — Сдам их и вернусь домой. — Меня ничего не пугает, лишь бы водяное колесо выдержало паводок, — сказал Ю Мяо. Ли Чжифэн сел рядом и начал заверять: — Оно выдержит подъём воды. — В верховьях много воды, а русло реки между северным и южным берегами поместья узкое — во время половодья может быть опасно, — возразил Ю Мяо. — Хм, — промычал Ли Чжифэн. — Тогда нужно добавить четыре шипа и временно остановить колесо. — Только ты и я знаем чертежи. Дядя в них ещё не разобрался, — на лице Ю Мяо читалось беспокойство — Не будет такого сильного наводнения, — снова заверил Чжан Вэньхань. — Господин, не беспокойтесь. После экзаменов я вернусь и всё проверю. Ю Мяо, хоть и волновался, ничего не мог поделать и решил пока отложить этот вопрос. Спустя несколько дней, первого числа седьмого лунного месяца, студенты отправились в Императорскую академию на экзамен. Каждому выделили отдельную комнату. Стояла такая невыносимая жара, словно с неба лился огонь, а во дворе за пределами экзаменационных комнат цикады трещали так, что сводили с ума. Ю Мяо уже несколько лет не испытывал подобных мучений. Экзаменатор раздал задания. Одним из них оказалась строчка из «Учения о середине»: «Путь не отделен от человека. Если, следуя Пути, человек отдаляется от других, то это не Путь» [3]. Ю Мяо уже обжигался на этой фразе. При виде её он сразу вспомнил грозного Сунь Юя и как тот швырнул ему в лицо книгу — смешно и досадно. Он чувствовал, что удача была на его стороне. Взяв кисть, он начал писать сочинение. [3] «Учение о середине» (中庸 , zhōngyōng) — один из конфуцианских трактатов. Изначально представлял собой одну из глав «Ли цзи» («Записи о ритуалах»). В эпоху Сун его включили в «Четверокнижие» наряду с «Да сюэ» («Великое учение»), «Лунь юй» («Суждения и беседы») и «Мэн-цзы». Данная книга определяет середину как высший принцип морально-этического поведения: «Искренний добивается цели без усилий, обретает без размышлений, спокойно сливается с Дао середины, таков совершенно мудрый человек». Ключевой концепцией в «Чжун юн» является «искренность», которая есть природа «Неба», корень, благодаря которому существует всё сущее. В середине экзамена он услышал разговор за пределами аудитории, раздавался голос похожий Чэн Гуанъу. Ю Мяо разволновался, поспешно закончил работу и следующие два дня томился в комнате. Снаружи по-прежнему стояла изнуряющая жара, словно он находился в огромной пароварке. Снаружи стоял Чэн Гуанъу. — Пойдём, поговорим. Не паникуй, — произнес Ю Мяо, увидев Чэн Гуанъу. Вернувшись в академию, они встретили Чжан Вэньханя, который тоже закончил экзамен. Чэн Гуанъу был весь в поту, одежда прилипла к телу, словно он только что вылез из воды. — Господин, в Цзяннани наводнение! — воскликнул он. — Я знаю, — ответил Ю Мяо. — Слышал от людей при дворе. Как дела дома? — С поместьем всё в порядке, вода туда не добралась, — доложил Чэн Гуанъу. — Но дождь шесть дней подряд льет без перерыва. Когда я уезжал, уровень воды в Янцзы поднялся на десять чжанов [4]. [4] примерно на 33 метра. — Что с водяным колесом? — услышав слова, Ю Мяо нахмурился и спросил. — Пока всё в порядке, но, если вода продолжит подниматься, оно может сломаться. Дядя послал меня сообщить вам. В поместье достаточно денег, можно будет нанять людей и построить новое по тому же образцу. В своё время мастеров приглашали из разных мест Цзяннани, но старый мастер Хуан, построив водяное колесо, уехал. Позже Ю Мяо хотел пригласить его для постройки мельницы, но не смог найти. Где же теперь искать мастеров? — Ещё один вопрос требует вашего решения. Дядя не осмелился открыть амбары и спрашивает вашего совета, — продолжил Чэн Гуанъу. — Открыть амбары? Зачем? — спросил Ю Мяо. — Чтобы помочь пострадавшим, — объяснил Чэн Гуанъу. — Дожди идут уже два месяца. Затоплены окрестности Янчжоу, юг области Лючжоу и даже Сучжоу. У крестьян все поля под водой. Деревня Аньлу превратилась в огромное озеро, вода стоит по крыши домов. Неизвестно сколько людей умерло от голода… — Все настолько серьёзно?! — Ю Мяо не мог поверить своим ушам. — Такое наводнение бывает раз в пятьдесят лет, — подтвердил Чжан Вэньхань. — Я тоже слышал об этом несколько дней назад. Только тогда Ю Мяо осознал всю серьёзность ситуации. Похоже, его водяное колесо все-таки справлялось. — Дядя отправил несколько лодок, чтобы перевезти жителей окрестных деревень в поместье, — продолжал Чэн Гуанъу. — Он разрешил им поставить шалаши у подножия восточного холма. Что касается продовольствия, дядя не может принять решение без вашего согласия, поэтому послал меня в столицу. — Всё правильно, нельзя просто смотреть, как люди умирают, — сказал Ю Мяо. — Возвращайся и передай дяде: пусть оставит достаточно зерна, чтобы хватило нашему поместью на год. А остальное можно раздавать и варить кашу, чтобы накормить людей. — Поеду я, — сказал Ли Чжифэн. — Пусть Гуанъу останется здесь при тебе. — Ты поедешь… Хм… Не стоит. Сколько времени займёт дорога? — Ю Мяо не хотел отпускать Ли Чжифэна. — Я ведь тоже строил это водяное колесо, — сказал Ли Чжифэн. — Нужно вставить четыре железных шипа в механизм и остановить его. Больше никто не знает, как это сделать. Старик Хуан говорил, что если вода поднимется до определенной отметки, такой способ защитит колесо от разрушения. Когда они строили водяное колесо, деревянное колесо поднималось вместе с уровнем воды, но на скале была отмечена верхняя граница. Если вода поднимется выше этой линии, колесо может сломаться. — А если и это не поможет? — спросил Ю Мяо. — Тогда нужно снять все ковши, а когда вода спадёт, установить их обратно, — ответил Ли Чжифэн. Эти слова натолкнули Ю Мяо на мысль. — Верно, но… — начал он. — Я вернусь до дворцового экзамена, — пообещал Ли Чжифэн. Сегодня было третье число седьмого лунного месяца, а дворцовый экзамен был назначен на пятое число восьмого лунного месяца — впереди было чуть больше месяца. Ю Мяо не хотел, чтобы Ли Чжифэн уезжал, но и не хотел, чтобы водяное колесо сломалось. — Кстати, господин, как вы сдали экзамен? — спросил Чжан Вэньхань. Все вспомнили об этом только сейчас. Ю Мяо не знал, плакать ему или смеяться. — Думаю, смогу стать гунши, — ответил Ю Мяо. — А дальше — неизвестно [5]. [5] представляемый (рекомендуемый) [ко двору, государю] учёный (при системе государственных экзаменов кэцзюй. Такое звание получали выдержавшие столичные экзамены и в силу этого допущенные к дворцовым экзаменам, на соискание учёной степени цзиньши) — Конечно, сможешь, — сказал Ли Чжифэн с улыбкой, выйдя в дорожной одежде. — Не торопись уходить, успеешь ли вовремя? — спросил Ю Мяо. — Если скакать без долгих остановок по северной дороге, то за десять дней доберусь, — ответил Ли Чжифэн. — Сейчас лето, снега и метелей нет. — Я как раз ехал по северной дороге, — сказал Чэн Гуанъу. — Там повсюду бродят кочевники, очень опасно. — Тогда поезжай по южной дороге, через горы близ Цанчжоу, — предложил Ю Мяо. — Я цюаньжун, меня они не тронут, — ответил, напоминая всем о своем происхождении, Ли Чжифэн. — Я ухожу... — Подожди! — выбежал за ним Ю Мяо. — Присмотри там за всем. Дядя один не справится. Не спеши возвращаться в столицу. Раз уж поехал, закончи все дела, а потом возвращайся. Ли Чжифэн кивнул, сидя на лошади. Ю Мяо, задрав голову, щурился от яркого летнего солнца. — Если я действительно получу степень цзиньши, то, скорее всего, останусь в столице до следующей весны. Не торопись, — сказал Ю Мяо. — Хорошо, — отозвался Ли Чжифэн. Ю Мяо нахмурился, собираясь что-то добавить, но высокая фигура Ли Чжифэна заслонила солнце. Затем он, грациозный и статный, легко перевернулся в седле, прижал ноги к бокам коня и, как акробат, склонившись над Ю Мяо, нежно коснулся его губ, словно бабочка, пьющая нектар. — Я поехал чинить водяное колесо, — сказал Ли Чжифэн, натягивая поводья. — Но! Раздался стук копыт. Ли Чжифэн выехал из Императорской академии и свернул на главную улицу, оставляя за собой облако пыли. На следующий день после отъезда Ли Чжифэна в столице наконец-то начался ливень. Вода затопила даже двор академии. Студенты, ожидавшие объявления результатов экзамена, бродили по двору, закатав штаны, а некоторые, раздевшись догола, бегали под дождём. Ю Мяо сидел на веранде, обхватив колени, и смотрел на дождь. Вода лилась с крыши непрерывным потоком, весь мир вокруг был затянут белой пеленой дождя. «Интересно, где сейчас Ли Чжифэн?» — подумал Ю Мяо. Северная дорога в Цзяннань проходила через город Яньбянь и перевал Чжэнлян. Ю Мяо гадал, какие чувства испытывал Ли Чжифэн, пересекая бескрайние степи. Будь он на его месте, то наверняка остановил бы лошадь у границы, задумался на мгновение, а потом развернул бы её и поскакал домой. Захотел бы Ли Чжифэн вернуться домой, чтобы взглянуть на него? Ведь он доверил тому всю свою жизнь без остатка. — Господин, выпейте чаю, — до него донесся аромат чая, принесенного Чжан Вэньханем. — Сегодня мне хочется чего-то лёгкого, — ответил Ю Мяо. — Может, зелёного чая… Ли Чжифэн! — Господин, — отозвался появившийся Чэн Гуанъу. Ю Мяо усмехнулся. У него уже вошло в привычку звать Ли Чжифэна. — Принеси с полки чай «Пики зеленых гор» поместья Биюй, — попросил он. Сидя рядом, они пили чай, и Ю Мяо сказал: — Вэньхань, если мы оба получим степень гунши, то весь Цзяннань перестанет смотреть на нашу семью свысока. — Господин, после того как вы в прошлом году пожертвовали десять тысяч цзиней зерна, а потом Ли Чжифэн открыл амбары, чтобы помочь пострадавшим, в Янчжоу уже никто не смеет относиться к вам без должного уважения, — с улыбкой ответил Чжан Вэньхань. Ю Мяо покачал головой и усмехнулся. — Интересно, чем сейчас занимаются мой отец и дражайший брат? Через некоторое время они снова услышали стук копыт и солидный мужской голос: — Простите, здесь живёт Ю Цзыцянь? Ю Мяо показалось, что голос ему знаком, он выпрямился и крикнул: — Я здесь! Кто спрашивает? Всадник в традиционной конической шляпе-доули, спешившись у ворот, вошел во двор, и остановился, глядя на Ю Мяо. Он был в военной форме и доспехах, с длинным мечом на поясе, левая рука лежала на рукояти, а правой он слегка приподнял доули. — Генерал Не?! — воскликнул изумленный Ю Мяо. — Когда вы вернулись? Прошу, прошу, проходите. Прибывшим был Не Дань. — Меня сегодня вызвали в столицу, — сказал он. — Я собирался в военное министерство и, услышав, что младший брат Ю приехал на столичный экзамен, решил заглянуть на чашку чая, — кивнул Не Дань. Не Дань занимал высокий пост командующего войсками на севере, имел третий ранг и носил титул «Великий генерал, усмиряющий юг». Он в одиночку сдерживал натиск кочевников за пределами Великой стены, его имя гремело по всей стране. Студенты высыпали во двор посмотреть на этого легендарного человека. — Генерал, прошу, — уступая место, сказал Чжан Вэньхань. Не Дань сел. С его доули капала вода. Ю Мяо знал, что Не Дань давно в курсе их дружбы с Чжао Чао и считает его своим человеком. Он хотел заварить свежий чай, но Не Дань остановил: — Не нужно.. Ю Мяо налил ему уже заваренного чая. — Не-дагэ, почему вы так внезапно вернулись? — спросил он. — Как дела на северной границе? — На севере всё спокойно, — тихо ответил Не Дань. — Я хотел спросить тебя: не мог бы ты разузнать что-нибудь через сына помощника министра обороны? — Попробую узнать через пару дней, — ответил Ю Мяо. — Дагэ, прошу, — он протянул Не Даню чашу. Тот выпил её залпом. — Ещё, — сказал Не Дань. — Очень хочется пить. Видя, как тот устал с дороги, Ю Мяо понял, что Не Дань, должно быть, скакал без остановки от самой границы и, не успев даже глотнуть воды по приезде в столицу, сразу направился сюда. Что же такое случилось, что главного военачальника вызвали одного в такую даль? — Откуда Не-дагэ узнал где я остановился? — озабоченно спросил Ю Мяо. — Третьего числа пятого лунного месяца Третий принц написал мне письмо и рассказал о тебе, — ответил Не Дань. Ю Мяо кивнул, взял чистую чашу и наполнил её до краёв. Не Дань выпил всё до дна. — Седьмого числа седьмого лунного месяца, если будешь свободен, не желаешь ли заглянуть ко мне на чашу вина? — спросил он. Ю Мяо замер, у него в голове пронеслось множество мыслей. Он понял — Не Дань хочет с ним поговорить. — Хорошо, — сказал он. Не Дань кивнул, встал и выйдя под струи дождя, сел на лошадь и уехал. Почти все студенты выбежали на веранду, чтобы посмотреть ему вслед. — Ю Цзыцянь! — окликнул кто-то. — Это был генерал Не? — Да, — с улыбкой ответил Ю Мяо. — Откуда ты его знаешь? — спросил другой. — Он же настоящий герой! — Я… — Ю Мяо вспомнил их первую встречу и усмехнулся. — Три года назад мы с ним поссорились у городских ворот, так и познакомились. Поначалу Ю Мяо не жаловал Не Даня. Он просто не обращал на него внимания, а потом узнал, что тот занимает должность шестого ранга в городской страже и отвечает за оборону города, став тем, кто не узнал гору Тайшань [6]. [6] 狗眼不识泰山 [gǒu yǎn bùshí tàishān] — идиома, досл. переводится «собачьи глаза не узнали гору Тайшань», означающая человека, который не смог распознать что-то важное или значительное, проявил невежество или недальновидность. Позже Ю Мяо услышал, что Не Даня перевели в Яньбянь для борьбы с кочевниками, где тот одержал множество побед, и проникся к нему уважением. За эти три года Не Дань, сражаясь в кровопролитных боях, поднялся по служебной лестнице. Именно благодаря ему кочевники пока не совершали крупномасштабных вторжений. Даже Сунь Юй давал ему высокую оценку, говоря, что он использует нестандартные тактики и устанавливает свои собственные правила. Седьмого числа седьмого лунного месяца Ю Мяо отправился в гости к Не Даню, перебирая по пути разные идеи. Раз уж фракция Ли Яня опасалась Чжао Чао и боялась, что тот может вернуть былое могущество, стоило заручиться поддержкой Не Даня, который был на стороне Чжао Чао. Возможно, Не Даня вызвали в столицу именно по приказу сановника Ли. Визит Не Даня в академию не мог ускользнуть от внимания сторонников наследного принца. У Ю Мяо созрел план. Он размышлял весь день, а на следующее утро, когда дождь прекратился, велел Чэн Гуанъу запрячь повозку и отправился к поместью первого сановника. [2] Чайно-лошадиный древний путь История: Формирование Чамагудао началось еще во времена династии Тан (618-907 гг.) и достигло своего расцвета при династиях Сун, Юань, Мин и Цин. Эти пути сыграли важную роль в экономическом и культурном обмене между различными регионами. Чамагудао не был одним путем, а представлял собой сложную сеть, состоящую из нескольких основных маршрутов и множества более мелких ответвлений. Два наиболее известных маршрута: ⦁ Сычуань-Тибетский: Начинался в провинции Сычуань и проходил через горные перевалы в Тибет, достигая Лхасы. ⦁ Юньнань-Тибетский: Начинался в провинции Юньнань и вел в Тибет и дальше в Индию, Непал и Бутан. Помимо чая и лошадей, по Чамагудао перевозили соль, сахар, лекарственные травы, шерсть, шелк, фарфор и другие товары. Значение: ⦁ Экономическое: Чамагудао способствовал развитию торговли и экономики регионов, через которые он проходил. ⦁ Культурное: Путь способствовал обмену культурными идеями, религиозными верованиями и традициями между разными народами. ⦁ Стратегическое: Чамагудао имел и стратегическое значение, так как позволял контролировать передвижение людей и товаров в этом регионе. Современное состояние: Сегодня многие участки Чамагудао заброшены или используются только местными жителями. Однако некоторые участки сохранились и стали популярными туристическими маршрутами, позволяющими путешественникам познакомиться с историей и культурой этого региона. Глава 24. Экипаж, везущий господина и слугу, проехал по улице Тяньлун, пересекая Западный рынок. На конной повозке господин и слуга въехали на улицу Тяньлун, миновав Западный рынок и, наконец, остановилась у ворот усадьбы Цинхэ: место, где высокопоставленные сановники и родовитая знать наслаждались театральными представлениями и изысканными блюдами. Усадьба Цинхе была построена на северо-западе столицы, рядом с родником, текущим из Западных гор. В лунные ночи под тихим звездным небом главная актриса напевая, выводила мелодичные куплеты, создавая особую атмосферу. Ю Мяо, предъявив приглашение, вошел внутрь. Во внутреннем дворе веселились и шумели молодые господа. — Прибыл господин Ю! — раздался снаружи голос. Во дворе воцарилась тишина. Ю Мяо, пройдя через арку, вышел на всеобщее обозрение: он казался всё тем же жизнерадостным юношей. — Я вернулся, — поклонился и произнес Ю Мяо. Двор тут же взорвался смехом. Ли Янь не удержался и выплюнул глоток вина, в то время как Пин Си, колотя себя по бедрам в приступе веселья, потерял равновесие и грохнулся на землю. Молодые господа веселились, указывая на Ю Мяо. Юноша лишь рассмеялся в ответ, сохраняя свой привычный беспечный вид. Ли Янь ленивым жестом подозвал его к себе. Когда Ю Мяо приблизился, Ли Янь небрежно отвесил пинок под зад. — Ты, негодник! Ха-ха-ха-ха! — Ли Янь смеялся так, что не мог усидеть на месте. Он обнял Ю Мяо, тряся и шутливо толкая: — Что с тобой стало?! Ю Мяо вздохнул, а Ли Янь продолжил: — Кто тебя так отделал? Рассказывай! Братья отомстят за тебя! Молодые господа, сидящие за столом, улыбались, и молча смотрели на Ю Мяо. Юноша покачал головой и, горько усмехнувшись, сказал: — Забудьте. — В наказание — выпей три чаши вина. Три! — Пин Си поставил перед Ю Мяо вино. — Пью с удовольствием, — ответил Ю Мяо, осушив три чаши подряд. За столом снова воцарилась оживленная атмосфера. Сегодня все собрались, чтобы встретиться с Ю Мяо — и разговоры крутились вокруг него. Сначала его расспрашивали о поместье на юге, потом о том, как он стал цзюйжэнем. Ю Мяо лишь смущенно признался, что это звание купил для него отец. Никто не удивился, а Ли Янь спросил: — Ты нашел себе учителя? — Да, — Ю Мяо не стал притворяться, понимая, что рано или поздно всё раскроется. — Его зовут Сунь Юй. Ли Янь задумался и услышал как кто-то спросил: — Советник императора? — Даже не упоминай о нем! — воскликнул Ю Мяо. — Этот старик совсем со мной не церемонится: то на колени ставит, то розгами сечет. Эх!.. Ли Янь, обняв Ю Мяо за плечи, подразнил: — Ну, теперь-то ты в столице! Твои братья прикроют тебя! Все опять рассмеялись. Разговаривая, они словно вернулись в старые добрые времена. Ю Мяо, как всегда, без капли стеснения, выпил несколько чаш вина и начал, стуча по чашкам и мискам, изображать своего отца, так точно копируя его, что все покатились со смеху. — У нас в поместье крабы, — рассказывал Ю Мяо, — вот такие огромные! Осенью попрошу дядю прислать их сюда. Угощу вас как следует! — Тебе и правда пришлось нелегко, — сказал Цинь Шаонань. — Ничего особенного, как сад обустроить — медленно все взрастет . — Хоть он и говорил так, но сам знал, сколько усилий это требовало. — Знай мы, что это так увлекательно, тоже бы обзавелись небольшим садом, — вмешался Сыма Хуан. — Разве моё — не ваше? Холм с тутовыми деревьями — для тебя, а огород за садом Шэнь — Ли Яня. Давайте-ка составим договор! — рассмеялся Ю Мяо. — Отлично! — тут же подхватил Пин Си. — Принесите бумагу и кисти! Ю Мяо, смеясь, нарисовал на бумаге карту, обозначив границы участков: — Выбирайте, что хотите! Все тут же столпились вокруг. — Позаботься о нас, брат! — сказал Пин Си. Ли Янь, положив руку на плечо Ю Мяо, обвёл на карте сад Шэнь и прилегающий к нему участок: — Вот это теперь наше, Мяо-цзы. Запомни! — Хорошо. Приезжай и живи там, если хочешь, — сад твой! — улыбнулся и ответил Ю Мяо. Все наперебой делили поместье. Он взял ещё одну стопку бумаги и, полушутя, составил для каждого купчую. Молодые господа с воодушевлением обсуждали, как они будут заниматься сельским хозяйством: закатав штаны и рукава, сажать рис, словно это какое-то новое развлечение. Они уже считали поместье Цзянбо своим и договорились, что после дворцовых экзаменов все вместе отправятся на юг, к Ю Мяо, чтобы пожить у него несколько месяцев. Ю Мяо охотно со всем соглашался, рассказывая им о развлечениях в поместье. Впервые за три года, с момента отъезда из столицы, он был вдребезги пьян. К концу вечера молодые повесы скинули шляпы, сняли обувь, и, совершенно обезумев, валялись кто где. Развеселившись, Ли Янь ползал под столом, изображая собаку. Двор был полон знатных молодых господ из семей высокопоставленных чиновников нынешней династии Тяньци. Увидев их в таком виде, можно было подумать, что они сошли с ума. Они веселились до полуночи все утомились. За молодыми господами пришли слуги и развезли их по домам. Пьяный Ю Мяо, прислонившись к Ли Яню, размахивал пачкой банкнот. — Держите деньги! Это вам награда от господина! — кричал он, раздавая банкноты по 200 лянов. Чай, который держал Ли Чжифэн, так и остался нетронутым. — Пойдём, — сказал Ли Янь. — Я отвезу тебя. Раб-цюаньжун, садись вперёд и прокати нас! Ли Чжифэн молча сел на место кучера, а Ю Мяо, с помощью Ли Яня, поднялся в повозку и сел рядом.Экипаж канцелярии первого сановника неспешно следовал за ними. Ночью в столице было тихо, и только эти две повозки нарушали покой. По пути их остановил патруль: — Комендантский час! Кто такие? Возница второго экипажа показал свою табличку, и солдаты, поклонившись, освободили дорогу. Внутри повозки мерцал разноцветный свет стеклянного фонаря, освещая лицо Ю Мяо. Ли Янь спросил: — Перебрал? Раньше я не видел тебя пьяным. Ю Мяо застонал, прислонившись к Ли Яню после чего его шлепнули по лицу: — Притворяешься? Давай, продолжай. Ю Мяо поморщился от боли и, выпрямившись, посмотрел на Ли Яня с улыбкой, покачиваясь в такт движению повозки. Ли Янь, схватив его за подбородок, спросил: — О чём задумался? Это Чжао Чао тебя поколотил? Теперь понял, кто твой хороший брат? Лицо Ю Мяо помрачнело. — Я всегда знал, что ты такой — держишь всё в себе и никогда не рассказываешь, — продолжил Ли Янь. — Я виноват, ладно? Всё, признаю! — ответил Ю Мяо. Ли Янь рассмеялся, бормоча себе что-то под нос, закинул ноги на противоположное сиденье и сказал: — Помассируй мне плечи. — Вот, этот чай для тебя, — Ю Мяо немного размял спину Ли Яню. — Давай, мне надо протрезветь, — сказал Ли Янь. — Ли Чжифэн, останови на мосту, — сказал Ю Мяо. — Нам надо поговорить. Повозка остановилась посреди моста, украшенного красными фонарями. Ю Мяо откинул занавеску, и, когда вечерний весенний ветер подул, ему стало гораздо легче — запах алкоголя выветрился. В экипаже затопили печь, и они с Ли Янем начали пить чай. — Скажи мне честно, — начал Ли Янь, — если ты снова пойдёшь к Чжао Чао, то... что тогда? — Я больше не буду с ним общаться, — усмехнулся Ю Мяо. — Кажется, я наконец-то его понял, — Ю Мяо держал чашку одной рукой и, не глядя на Ли Яня, передал ему чай. — Хорошо, что это так, — сказал Ли Янь. — Я знаю, ты хитрец и у тебя в голове полно идей. Мы, братья, тебя прикроем, но, если ты предашь нас — пеняй на себя. — Я не посмею. Учитель велел мне приехать в столицу, сдать экзамены, а потом я хочу вернуться домой. Может, найдёшь мне какую-нибудь должность подальше отсюда, чтобы я мог вернуться в Лючжоу? — рассмеялся Ю Мяо. — Бесхребетный! — сплюнул Ли Янь. — Так и собираешься прожить всю жизнь? — А что ты предлагаешь? — с горькой улыбкой спросил Ю Мяо. — Я слышал от отца о Сунь Юе, — сказал Ли Янь. — Первого числа седьмого лунного месяца у тебя экзамен. Сдашь — я всё улажу. — А потом? — спросил Ю Мяо. — А потом ты пойдёшь со мной к императору. — Ты тоже будешь сдавать экзамены? — спросил Ю Мяо. — Конечно буду, — Ли Янь удивлённо посмотрел на Ю Мяо. Ю Мяо кивнул. — Слушайся меня и всё будет хорошо. Эти несколько месяцев в столице веди себя тихо, не лезь в неприятности. Если позову — приходи, но заходи через задний вход, — продолжил говорить Ли Янь. — Хорошо, — с улыбкой ответил Ю Мяо. Ли Янь задумался. — О чём думаешь? — спросил Ю Мяо. Ли Янь посмотрел на Ю Мяо, поставил чашу и сказал: — Ты не понимаешь, в столице дел хватает. Стоит зазеваться — и можно потерять всё. Тебе нужно действовать осторожно, шаг за шагом. Только не вздумай устроить мне тут неприятности. Ю Мяо не совсем понимал, о чём речь, и медленно кивнул. — Я хотел, чтобы ты ещё несколько лет пожил дома, но раз уж ты приехал, то не высовывайся, — Ли Янь тыкнул Ю Мяо в лоб. — Я же не ребенок, — усмехнулся Ю Мяо. Ли Янь посмотрел на Ю Мяо, вскоре после чего сказал: — Слушайся меня, и всё у тебя будет хорошо. Что бы тебе ни обещали другие, не верь им. — Ладно, я буду рассказывать тебе обо всём, что услышу. Доволен? — ответил Ю Мяо. Ли Янь многозначительно посмотрел на Ю Мяо, приподнял бровь и насмешливо произнёс: — Если бы ты действительно все рассказывал, было бы гораздо проще. Кто же не знает, что твое сердце полно тайн? Сердце Ю Мяо заколотилось. — Речь идет не только об истории с Чжао Чао? — спросил он. — Ли Чжифэн уже его отлупил, чего ещё ты хочешь? — На историю с Чжао Чао я закрыл глаза, — ответил Ли Янь. — Посмотрим, что будет дальше. А теперь я еду домой обнять свою жену. Раб, позаботься о своём юном господине! Я пошёл! — Ли Янь вышел из повозки и пересел в свою, после чего они разъехались. Ли Янь, кажется, стал ещё более опасным, а может, ещё проницательнее. Теперь он точно знал — та пьяная выходка была притворной. Он тоже притворялся. Все притворялись. Возвращаясь домой, Ю Мяо не мог остановить поток мыслей. Ли Янь, кажется, стал ещё еще опаснее, а может, ещё проницательнее. Теперь он точно знал — та пьяная выходка была притворной. Он тоже притворялся. Все притворялись. Что значили те слова в повозке? Было ли это предупреждением, чтобы Ю Мяо больше не связывался с Чжао Чао? Нет, Ли Янь, скорее всего, уже убедился, что он в ссоре с Чжао Чао. Иначе не стал бы говорить с ним об этом. Зная характер Ли Яня, если бы тот думал, что Ю Мяо переметнулся к Чжао Чао, то продолжал бы улыбаться ему в лицо, но за спиной наверняка строил бы козни. Значит, пока всё идёт хорошо. Повозка остановилась во внутреннем дворе общежития Тайсюэ. Выходя, Ю Мяо вздохнул и сказал Ли Чжифэну: — Всё это просто игра, — выходя из повозки произнес Ю Мяо. — Я знаю, — ответил Ли Чжифэн. Вернувшись в комнату, Ю Мяо начал разбирать вещи. Он достал карту, и, увидев, как поместье было поделено на части, словно его обглодали собаки, почувствовал тошнотворное отвращение. Он разорвал и выбросил бумагу. Целый день общаясь с такими людьми, Ю Мяо всё больше желал вернуться домой и заняться сельским хозяйством. Сунь Юй говорил, что чиновничья среда полна лицемерия — теперь Ю Мяо убедился в этом на собственном опыте. Ли Чжифэн закрыл дверь, поднял клочок разорванной карты и, склонившись над лампой, стал его рассматривать. — Этот участок я отдаю тебе, — сказал Ю Мяо. — Мне не нужно поместье, мне нужен ты, — ответил Ли Чжифэн. Ю Мяо рассмеялся, закутался в одеяло и подвинулся, освобождая место. Ли Чжифэн лёг рядом, и обнял его. Погасив лампу, они уснули в обнимку. С того дня Ю Мяо сосредоточился на учёбе и остался в Тайсюэ. Библиотека при Государственном училище была самым большим собранием книг, которое он когда-либо видел: астрономия, математика, философия, история — книг было так много, что за всю жизнь не прочитать. Постепенно становилось теплее. Ю Мяо, увидев как хорошо смотрятся на студентах белые одежды, заказал себе несколько подобных. Каждый день он проводил в библиотеке. А вечерами, на закате, вместе с другими студентами играл во дворе в цзяньцзы [1]. Когда не хотелось учиться, он оставлял книги и отправлялся с Ли Чжифэном гулять по столице, покупая всякие вкусности и безделушки. Жизнь была свободной и беззаботной. [1] Цзяньцзы (毽子 - jiànzi) — традиционная китайская игра, чем-то напоминающая воланчик или бадминтон, но играют в нее ногами, а не ракеткой. Цель игры — как можно дольше удерживать цзяньцзы в воздухе, подбрасывая его ногами. Видео https://dzen.ru/video/watch/60887599d61208574f207136 Три года он прожил в поместье, ведя скромный образ жизни и редко бывая в городе, а вернувшись в столицу, снова почувствовал влечение к этому полному изобилия миру роскоши. Чжао Чао не появлялся, вероятно, чтобы не привлекать внимания. И Ю Мяо не знал, что тот задумал. В конце шестого лунного месяца Ли Янь снова устроил прием, на этот раз в павильоне Тинъюй. Ю Мяо пришёл рано и ждал Ли Яня у входа. Тот, выйдя из экипажа, велел Ю Мяо держаться рядом и поменьше говорить, чтобы не привлекать к себе внимания. Ю Мяо, не понимая, зачем это нужно, послушно следовал за Ли Янем в павильон. У входа они увидели молодого человека двадцати с небольшим лет. Несмотря на простое коричневое одеяние, он всем своим видом излучал благородство. Молодые люди обращались к нему «господин Чжао», и Ю Мяо понял — перед ним наследный принц. Наследного принца звали Чжао Чжо. Он пришёл просто развлечься с Ли Янем, но обратил внимание на Ю Мяо, изредка задавая ему вопросы. Ю Мяо сдержанно кивал. Он весь вечер слушал музыку, почти не произнеся ни слова. За столом несколько человек обсуждали новости с юга. Цинь Шаонань начал разговор: — Слышал, что наводнение на Янцзы в этом году сильнее обычного. Интересно, как там дела в Янчжоу? Ю Мяо, насторожившись, тихо спросил: — Что случилось? В Цзяннани наводнение? На юге и севере Янцзы каждый год случались наводнения. Ю Мяо помнил, как в детстве весь уезд Пэй был затоплен, и вода дошла до древнего чайного пути [2]. Хорошо, что поместье Биюй было расположено на возвышенности — его никогда не затапливало. Поместье Цзянбо, частично расположенное в низине у реки, всё же находилось на склоне, так что вода могла дойти до сада Шэнь только в том случае, если бы половина Янчжоу оказалась под водой. [2] Чамагудао 茶马古道, [Chá Mǎ Gǔ Dào] — сеть древних торговых путей, которые проходили через юго-западный Китай, Тибет и другие районы Гималаев. Название буквально переводится как «Чайно-лошадиный древний путь», что отражает основные товары, которыми торговали по этим маршрутам: чай из Китая и лошади из Тибета. Подробнее в конце главы. Ю Мяо спросил просто из любопытства, но Ли Янь бросил на него такой суровый взгляд, что он решил промолчать. Наследный принц обменивался тостами с гостями, а Ю Мяо старался держаться в тени, чтобы не привлекать его внимания, чувствуя некоторое недоумение. Когда вино было выпито, принц улыбнулся и, указывая на Ю Мяо веером, сказал: — Ю Мяо? — Цзыцянь! Тебя зовет наследный принц, — подхватил Ли Янь. Ю Мяо промычал в ответ, а принц приказал: — Налей ему вина. Пусть выпьет. Ю Мяо выпил вино и покачал головой. — Почему ты такой хмурый? Тебя что, плохо принимают? — Ли Янь положил руку ему на плечо. Ю Мяо понял намек: Ли Янь не хотел его скрывать, иначе бы не привёл сюда. Он просто хотел, чтобы у принца создалось определённое впечатление... что Ю Мяо молчалив и серьёзен? Ю Мяо молча улыбнулся. — Ладно, не нужно его принуждать. Позволь ему делать то, что он хочет, — рассмеялся наследный принц. Ли Янь поставил чашу и мягко похлопал Ю Мяо по руке, в знак одобрения. Вечером принц вернулся во дворец. Ли Янь, будучи женатым человеком, тоже не остался ночевать. — Собирайся. Через несколько дней экзамены, не подведи меня, — Ли Чжифэн произнес, покидая помещение. — Не говори глупостей. Как я могу тебя подвести? Твои сочинения наверняка хуже моих, — Ю Мяо не сдержался и показал свой дерзкий характер. — Ах ты, негодник! — воскликнул Ли Янь. Он хотел спрыгнуть и ударить Ю Мяо, но тот, смеясь, увернулся и запрыгнул в повозку Цинь Шаонаня. Экипаж готов было тронуться с места, но внезапно остановился. Ли Янь, догадавшись, что Ю Мяо хочет задать ему вопрос о наводнении, поспешно забрался в экипаж и уехал домой. Тогда Ю Мяо принялся расспрашивать Цинь Шаонаня — его отец был министром общественных работ и слышал новости после окончания утренней аудиенции. Ю Мяо ещё хотел было догнать Ли Яня с расспросами, но тот уже скрылся из виду. Юноша вернулся домой, погруженный в свои мысли. Сегодня Ли Чжифэн не сопровождал его. Во-первых, цюаньжун привлекал внимание — его мог увидеть принц, во-вторых, Ли Янь запретил тому идти. Ли Чжифэн остался ждать во дворе. Летним вечером вокруг порхали светлячки, а студенты, сидя во дворе, пили охлаждённый сливовый напиток и болтали. — Ли Чжифэн! — позвал Ю Мяо. Тот пил чай на веранде с Чжан Вэньханем и Чжэн Юном. Увидев Ю Мяо, он встал, чтобы принести полотенце. Ю Мяо последовал за ним в комнату: — Я сегодня слышал, что в Цзяннани наводнение. — Янчжоу затопило? — Ли Чжифэн слегка нахмурился. — Не знаю. Что делать? — обеспокоенно произнес Ю Мяо. Он сменил пропитанный потом шёлковый халат на легкое тонкое одеяние ученого и вышел. Ли Чжифэн подошёл с полотенцем, чтобы вытереть ему лицо: — Поместье Цзянбо тоже может затопить? Чжан Вэньхань, услышав разговор, спросил: — Наводнение? Ю Мяо кивнул, нахмурив брови. — Паводок быстро приходит и быстро уходит, беспокоиться не о чем, разве что о затоплении полей, — заметил Чжэн Юн. — Может, мне сегодня же вернуться и все проверить? — предложил Ли Чжифэн. — Не стоит бояться наводнения, — сказал Чжан Вэньхань. — Мои родители возделывают землю в поместье уже десятки лет, и вода до него никогда не доходила. В худшем случае затопит деревню Аньлу, но деревня Го будет в порядке. — Хорошо. А что в других местах? — Ю Мяо успокоился и кивнул. — Провинция Цзянчэн находится у реки, сложно сказать. Поместье Биюй расположено выше древнего чайного пути, там тоже всё будет хорошо. Пойдет ли дождь? Я боюсь заболачивания. Если постоянно будут лить дожди, это плохо скажется на урожае. Ю Мяо не знал, что ответить. — Мы зависим от неба. Земледельцам нелегко, — понимающе кивнул Чжэн Юн. Ю Мяо переглянулись Ли Чжифэна. — Я волнуюсь за наше водяное колесо, — сказал Ю Мяо. — Мастер Хуан говорил, что водяное колесо можно считать годным, если оно выдержит одно наводнение. — Я разузнаю об этом, — подумав, ответил Ли Чжифэн. — Где ты планируешь это сделать? — спросил Ю Мяо. — Сейчас об этом знают только шесть министерств. Цинь Шаонань говорил, что этот вопрос поднимут только завтра на утреннем совете. — Господин, не беспокойтесь, — сказал Чжан Вэньхань. — Дядя Цяо — человек толковый. Если что-то случится, он обязательно пришлёт гонца. Раз никто не приехал в столицу, значит, всё в порядке. Ю Мяо, подумав, что в этом есть смысл, медленно кивнул. — Через несколько дней начнутся экзамены, — продолжил Чжан Вэньхань. — Сдам их и вернусь домой. — Меня ничего не пугает, лишь бы водяное колесо выдержало паводок, — сказал Ю Мяо. Ли Чжифэн сел рядом и начал заверять: — Оно выдержит подъём воды. — В верховьях много воды, а русло реки между северным и южным берегами поместья узкое — во время половодья может быть опасно, — возразил Ю Мяо. — Хм, — промычал Ли Чжифэн. — Тогда нужно добавить четыре шипа и временно остановить колесо. — Только ты и я знаем чертежи. Дядя в них ещё не разобрался, — на лице Ю Мяо читалось беспокойство — Не будет такого сильного наводнения, — снова заверил Чжан Вэньхань. — Господин, не беспокойтесь. После экзаменов я вернусь и всё проверю. Ю Мяо, хоть и волновался, ничего не мог поделать и решил пока отложить этот вопрос. Спустя несколько дней, первого числа седьмого лунного месяца, студенты отправились в Императорскую академию на экзамен. Каждому выделили отдельную комнату. Стояла такая невыносимая жара, словно с неба лился огонь, а во дворе за пределами экзаменационных комнат цикады трещали так, что сводили с ума. Ю Мяо уже несколько лет не испытывал подобных мучений. Экзаменатор раздал задания. Одним из них оказалась строчка из «Учения о середине»: «Путь не отделен от человека. Если, следуя Пути, человек отдаляется от других, то это не Путь» [3]. Ю Мяо уже обжигался на этой фразе. При виде её он сразу вспомнил грозного Сунь Юя и как тот швырнул ему в лицо книгу — смешно и досадно. Он чувствовал, что удача была на его стороне. Взяв кисть, он начал писать сочинение. [3] «Учение о середине» (中庸 , zhōngyōng) — один из конфуцианских трактатов. Изначально представлял собой одну из глав «Ли цзи» («Записи о ритуалах»). В эпоху Сун его включили в «Четверокнижие» наряду с «Да сюэ» («Великое учение»), «Лунь юй» («Суждения и беседы») и «Мэн-цзы». Данная книга определяет середину как высший принцип морально-этического поведения: «Искренний добивается цели без усилий, обретает без размышлений, спокойно сливается с Дао середины, таков совершенно мудрый человек». Ключевой концепцией в «Чжун юн» является «искренность», которая есть природа «Неба», корень, благодаря которому существует всё сущее. В середине экзамена он услышал разговор за пределами аудитории, раздавался голос похожий Чэн Гуанъу. Ю Мяо разволновался, поспешно закончил работу и следующие два дня томился в комнате. Снаружи по-прежнему стояла изнуряющая жара, словно он находился в огромной пароварке. Снаружи стоял Чэн Гуанъу. — Пойдём, поговорим. Не паникуй, — произнес Ю Мяо, увидев Чэн Гуанъу. Вернувшись в академию, они встретили Чжан Вэньханя, который тоже закончил экзамен. Чэн Гуанъу был весь в поту, одежда прилипла к телу, словно он только что вылез из воды. — Господин, в Цзяннани наводнение! — воскликнул он. — Я знаю, — ответил Ю Мяо. — Слышал от людей при дворе. Как дела дома? — С поместьем всё в порядке, вода туда не добралась, — доложил Чэн Гуанъу. — Но дождь шесть дней подряд льет без перерыва. Когда я уезжал, уровень воды в Янцзы поднялся на десять чжанов [4]. [4] примерно на 33 метра. — Что с водяным колесом? — услышав слова, Ю Мяо нахмурился и спросил. — Пока всё в порядке, но, если вода продолжит подниматься, оно может сломаться. Дядя послал меня сообщить вам. В поместье достаточно денег, можно будет нанять людей и построить новое по тому же образцу. В своё время мастеров приглашали из разных мест Цзяннани, но старый мастер Хуан, построив водяное колесо, уехал. Позже Ю Мяо хотел пригласить его для постройки мельницы, но не смог найти. Где же теперь искать мастеров? — Ещё один вопрос требует вашего решения. Дядя не осмелился открыть амбары и спрашивает вашего совета, — продолжил Чэн Гуанъу. — Открыть амбары? Зачем? — спросил Ю Мяо. — Чтобы помочь пострадавшим, — объяснил Чэн Гуанъу. — Дожди идут уже два месяца. Затоплены окрестности Янчжоу, юг области Лючжоу и даже Сучжоу. У крестьян все поля под водой. Деревня Аньлу превратилась в огромное озеро, вода стоит по крыши домов. Неизвестно сколько людей умерло от голода… — Все настолько серьёзно?! — Ю Мяо не мог поверить своим ушам. — Такое наводнение бывает раз в пятьдесят лет, — подтвердил Чжан Вэньхань. — Я тоже слышал об этом несколько дней назад. Только тогда Ю Мяо осознал всю серьёзность ситуации. Похоже, его водяное колесо все-таки справлялось. — Дядя отправил несколько лодок, чтобы перевезти жителей окрестных деревень в поместье, — продолжал Чэн Гуанъу. — Он разрешил им поставить шалаши у подножия восточного холма. Что касается продовольствия, дядя не может принять решение без вашего согласия, поэтому послал меня в столицу. — Всё правильно, нельзя просто смотреть, как люди умирают, — сказал Ю Мяо. — Возвращайся и передай дяде: пусть оставит достаточно зерна, чтобы хватило нашему поместью на год. А остальное можно раздавать и варить кашу, чтобы накормить людей. — Поеду я, — сказал Ли Чжифэн. — Пусть Гуанъу останется здесь при тебе. — Ты поедешь… Хм… Не стоит. Сколько времени займёт дорога? — Ю Мяо не хотел отпускать Ли Чжифэна. — Я ведь тоже строил это водяное колесо, — сказал Ли Чжифэн. — Нужно вставить четыре железных шипа в механизм и остановить его. Больше никто не знает, как это сделать. Старик Хуан говорил, что если вода поднимется до определенной отметки, такой способ защитит колесо от разрушения. Когда они строили водяное колесо, деревянное колесо поднималось вместе с уровнем воды, но на скале была отмечена верхняя граница. Если вода поднимется выше этой линии, колесо может сломаться. — А если и это не поможет? — спросил Ю Мяо. — Тогда нужно снять все ковши, а когда вода спадёт, установить их обратно, — ответил Ли Чжифэн. Эти слова натолкнули Ю Мяо на мысль. — Верно, но… — начал он. — Я вернусь до дворцового экзамена, — пообещал Ли Чжифэн. Сегодня было третье число седьмого лунного месяца, а дворцовый экзамен был назначен на пятое число восьмого лунного месяца — впереди было чуть больше месяца. Ю Мяо не хотел, чтобы Ли Чжифэн уезжал, но и не хотел, чтобы водяное колесо сломалось. — Кстати, господин, как вы сдали экзамен? — спросил Чжан Вэньхань. Все вспомнили об этом только сейчас. Ю Мяо не знал, плакать ему или смеяться. — Думаю, смогу стать гунши, — ответил Ю Мяо. — А дальше — неизвестно [5]. [5] представляемый (рекомендуемый) [ко двору, государю] учёный (при системе государственных экзаменов кэцзюй. Такое звание получали выдержавшие столичные экзамены и в силу этого допущенные к дворцовым экзаменам, на соискание учёной степени цзиньши) — Конечно, сможешь, — сказал Ли Чжифэн с улыбкой, выйдя в дорожной одежде. — Не торопись уходить, успеешь ли вовремя? — спросил Ю Мяо. — Если скакать без долгих остановок по северной дороге, то за десять дней доберусь, — ответил Ли Чжифэн. — Сейчас лето, снега и метелей нет. — Я как раз ехал по северной дороге, — сказал Чэн Гуанъу. — Там повсюду бродят кочевники, очень опасно. — Тогда поезжай по южной дороге, через горы близ Цанчжоу, — предложил Ю Мяо. — Я цюаньжун, меня они не тронут, — ответил, напоминая всем о своем происхождении, Ли Чжифэн. — Я ухожу... — Подожди! — выбежал за ним Ю Мяо. — Присмотри там за всем. Дядя один не справится. Не спеши возвращаться в столицу. Раз уж поехал, закончи все дела, а потом возвращайся. Ли Чжифэн кивнул, сидя на лошади. Ю Мяо, задрав голову, щурился от яркого летнего солнца. — Если я действительно получу степень цзиньши, то, скорее всего, останусь в столице до следующей весны. Не торопись, — сказал Ю Мяо. — Хорошо, — отозвался Ли Чжифэн. Ю Мяо нахмурился, собираясь что-то добавить, но высокая фигура Ли Чжифэна заслонила солнце. Затем он, грациозный и статный, легко перевернулся в седле, прижал ноги к бокам коня и, как акробат, склонившись над Ю Мяо, нежно коснулся его губ, словно бабочка, пьющая нектар. — Я поехал чинить водяное колесо, — сказал Ли Чжифэн, натягивая поводья. — Но! Раздался стук копыт. Ли Чжифэн выехал из Императорской академии и свернул на главную улицу, оставляя за собой облако пыли. На следующий день после отъезда Ли Чжифэна в столице наконец-то начался ливень. Вода затопила даже двор академии. Студенты, ожидавшие объявления результатов экзамена, бродили по двору, закатав штаны, а некоторые, раздевшись догола, бегали под дождём. Ю Мяо сидел на веранде, обхватив колени, и смотрел на дождь. Вода лилась с крыши непрерывным потоком, весь мир вокруг был затянут белой пеленой дождя. «Интересно, где сейчас Ли Чжифэн?» — подумал Ю Мяо. Северная дорога в Цзяннань проходила через город Яньбянь и перевал Чжэнлян. Ю Мяо гадал, какие чувства испытывал Ли Чжифэн, пересекая бескрайние степи. Будь он на его месте, то наверняка остановил бы лошадь у границы, задумался на мгновение, а потом развернул бы её и поскакал домой. Захотел бы Ли Чжифэн вернуться домой, чтобы взглянуть на него? Ведь он доверил тому всю свою жизнь без остатка. — Господин, выпейте чаю, — до него донесся аромат чая, принесенного Чжан Вэньханем. — Сегодня мне хочется чего-то лёгкого, — ответил Ю Мяо. — Может, зелёного чая… Ли Чжифэн! — Господин, — отозвался появившийся Чэн Гуанъу. Ю Мяо усмехнулся. У него уже вошло в привычку звать Ли Чжифэна. — Принеси с полки чай «Пики зеленых гор» поместья Биюй, — попросил он. Сидя рядом, они пили чай, и Ю Мяо сказал: — Вэньхань, если мы оба получим степень гунши, то весь Цзяннань перестанет смотреть на нашу семью свысока. — Господин, после того как вы в прошлом году пожертвовали десять тысяч цзиней зерна, а потом Ли Чжифэн открыл амбары, чтобы помочь пострадавшим, в Янчжоу уже никто не смеет относиться к вам без должного уважения, — с улыбкой ответил Чжан Вэньхань. Ю Мяо покачал головой и усмехнулся. — Интересно, чем сейчас занимаются мой отец и дражайший брат? Через некоторое время они снова услышали стук копыт и солидный мужской голос: — Простите, здесь живёт Ю Цзыцянь? Ю Мяо показалось, что голос ему знаком, он выпрямился и крикнул: — Я здесь! Кто спрашивает? Всадник в традиционной конической шляпе-доули, спешившись у ворот, вошел во двор, и остановился, глядя на Ю Мяо. Он был в военной форме и доспехах, с длинным мечом на поясе, левая рука лежала на рукояти, а правой он слегка приподнял доули. — Генерал Не?! — воскликнул изумленный Ю Мяо. — Когда вы вернулись? Прошу, прошу, проходите. Прибывшим был Не Дань. — Меня сегодня вызвали в столицу, — сказал он. — Я собирался в военное министерство и, услышав, что младший брат Ю приехал на столичный экзамен, решил заглянуть на чашку чая, — кивнул Не Дань. Не Дань занимал высокий пост командующего войсками на севере, имел третий ранг и носил титул «Великий генерал, усмиряющий юг». Он в одиночку сдерживал натиск кочевников за пределами Великой стены, его имя гремело по всей стране. Студенты высыпали во двор посмотреть на этого легендарного человека. — Генерал, прошу, — уступая место, сказал Чжан Вэньхань. Не Дань сел. С его доули капала вода. Ю Мяо знал, что Не Дань давно в курсе их дружбы с Чжао Чао и считает его своим человеком. Он хотел заварить свежий чай, но Не Дань остановил: — Не нужно.. Ю Мяо налил ему уже заваренного чая. — Не-дагэ, почему вы так внезапно вернулись? — спросил он. — Как дела на северной границе? — На севере всё спокойно, — тихо ответил Не Дань. — Я хотел спросить тебя: не мог бы ты разузнать что-нибудь через сына помощника министра обороны? — Попробую узнать через пару дней, — ответил Ю Мяо. — Дагэ, прошу, — он протянул Не Даню чашу. Тот выпил её залпом. — Ещё, — сказал Не Дань. — Очень хочется пить. Видя, как тот устал с дороги, Ю Мяо понял, что Не Дань, должно быть, скакал без остановки от самой границы и, не успев даже глотнуть воды по приезде в столицу, сразу направился сюда. Что же такое случилось, что главного военачальника вызвали одного в такую даль? — Откуда Не-дагэ узнал где я остановился? — озабоченно спросил Ю Мяо. — Третьего числа пятого лунного месяца Третий принц написал мне письмо и рассказал о тебе, — ответил Не Дань. Ю Мяо кивнул, взял чистую чашу и наполнил её до краёв. Не Дань выпил всё до дна. — Седьмого числа седьмого лунного месяца, если будешь свободен, не желаешь ли заглянуть ко мне на чашу вина? — спросил он. Ю Мяо замер, у него в голове пронеслось множество мыслей. Он понял — Не Дань хочет с ним поговорить. — Хорошо, — сказал он. Не Дань кивнул, встал и выйдя под струи дождя, сел на лошадь и уехал. Почти все студенты выбежали на веранду, чтобы посмотреть ему вслед. — Ю Цзыцянь! — окликнул кто-то. — Это был генерал Не? — Да, — с улыбкой ответил Ю Мяо. — Откуда ты его знаешь? — спросил другой. — Он же настоящий герой! — Я… — Ю Мяо вспомнил их первую встречу и усмехнулся. — Три года назад мы с ним поссорились у городских ворот, так и познакомились. Поначалу Ю Мяо не жаловал Не Даня. Он просто не обращал на него внимания, а потом узнал, что тот занимает должность шестого ранга в городской страже и отвечает за оборону города, став тем, кто не узнал гору Тайшань [6]. [6] 狗眼不识泰山 [gǒu yǎn bùshí tàishān] — идиома, досл. переводится «собачьи глаза не узнали гору Тайшань», означающая человека, который не смог распознать что-то важное или значительное, проявил невежество или недальновидность. Позже Ю Мяо услышал, что Не Даня перевели в Яньбянь для борьбы с кочевниками, где тот одержал множество побед, и проникся к нему уважением. За эти три года Не Дань, сражаясь в кровопролитных боях, поднялся по служебной лестнице. Именно благодаря ему кочевники пока не совершали крупномасштабных вторжений. Даже Сунь Юй давал ему высокую оценку, говоря, что он использует нестандартные тактики и устанавливает свои собственные правила. Седьмого числа седьмого лунного месяца Ю Мяо отправился в гости к Не Даню, перебирая по пути разные идеи. Раз уж фракция Ли Яня опасалась Чжао Чао и боялась, что тот может вернуть былое могущество, стоило заручиться поддержкой Не Даня, который был на стороне Чжао Чао. Возможно, Не Даня вызвали в столицу именно по приказу сановника Ли. Визит Не Даня в академию не мог ускользнуть от внимания сторонников наследного принца. У Ю Мяо созрел план. Он размышлял весь день, а на следующее утро, когда дождь прекратился, велел Чэн Гуанъу запрячь повозку и отправился к поместью первого сановника. [2] Чайно-лошадиный древний путь История: Формирование Чамагудао началось еще во времена династии Тан (618-907 гг.) и достигло своего расцвета при династиях Сун, Юань, Мин и Цин. Эти пути сыграли важную роль в экономическом и культурном обмене между различными регионами. Чамагудао не был одним путем, а представлял собой сложную сеть, состоящую из нескольких основных маршрутов и множества более мелких ответвлений. Два наиболее известных маршрута: ⦁ Сычуань-Тибетский: Начинался в провинции Сычуань и проходил через горные перевалы в Тибет, достигая Лхасы. ⦁ Юньнань-Тибетский: Начинался в провинции Юньнань и вел в Тибет и дальше в Индию, Непал и Бутан. Помимо чая и лошадей, по Чамагудао перевозили соль, сахар, лекарственные травы, шерсть, шелк, фарфор и другие товары. Значение: ⦁ Экономическое: Чамагудао способствовал развитию торговли и экономики регионов, через которые он проходил. ⦁ Культурное: Путь способствовал обмену культурными идеями, религиозными верованиями и традициями между разными народами. ⦁ Стратегическое: Чамагудао имел и стратегическое значение, так как позволял контролировать передвижение людей и товаров в этом регионе. Современное состояние: Сегодня многие участки Чамагудао заброшены или используются только местными жителями. Однако некоторые участки сохранились и стали популярными туристическими маршрутами, позволяющими путешественникам познакомиться с историей и культурой этого региона.