Селенис. Серебряная Сотня

Когда садились в такси, Федор оробел вдруг, замешкался, болезненно-трезво осознав свое положение: у него новый хозяин, девятнадцатилетний псих, который выиграл в карты его жизнь и сейчас отвезет вихрь знает куда. В очередной клуб, игровую комнату или прямиком в помещение для подпитки?.. «Все хорошо будет, я не обижу», — мягким баритоном произнес Макс, улыбнулся и погладил по рыжим локонам до того бережно и нежно, что у Федора в груди защемило от благодарности. Таксокар летел довольно низко, мимо проплывали обсидианово-черные башни, на них пылал фиолетовый, розовый и лимонно-желтый неон голограмм. И мхи, мхи, мхи… Пышными сочно-зелеными каскадами свисали они с крыш, фасадов и балконов, фосфоресцировали нежно-голубоватым сиянием. В другой момент Федор любовался бы пейзажем, но сейчас впился жадным взглядом в хозяина, нарушив одно из главных правил этикета. Ждал еще прикосновения его изящной руки, что он обнимет, потреплет по волосам и подарит еще одну улыбку одними кончиками губ… Федору ведь так нужно было это сейчас, что скулить хотелось! Макс рассеянно смотрел куда-то вдаль, в серебристых глазах его была пустота. Ни расспросов, ни объяснения правил, ни приказов. Он молчал. И чем дольше терзало это молчание, тем громче билась в сознании Федора мысль: «Что я сделал не так? Как все исправить?! О Всевидец, пусть он уже сделает что-нибудь, вот хоть накажет!» — Громко думаешь, — нарушил вдруг гнетущую тишину Макс. — Если хочешь что-то сказать, давай уже. — Я… — с растерянным облегчением выдохнул землянин, смущенно покраснел и опустил глаза. — Просто… ну… столько всего… — Хозяйка твоя бывшая написала мне, — ровным тоном сообщил слайдер. — Умоляет позволить выкупить тебя обратно. Хочешь к ней? — Вы… вы даете мне выбор? — растерянно хлопнул ресницами Федор. — Всегда есть выбор, — пожал плечами Макс. — Может, ты ее любишь. Хотя, любить кого-то — это предавать самого себя. И тут Федор с удивлением осознал, что за весь полет из Деландра ни разу не вспомнил о слайдерис. Еще ночью обреченно плакал от боли и унижения, бесконечно терзался вопросом: «Почему?!», а теперь… Она осталась там, в Деландре, как и прошлая ночь. В мыслях был только Макс. Только жгучая жажда его внимания, и никакой трагедии, быть ставкой в игре — случайное стечение обстоятельств, как разбитый черный «Штерн». Это было странно, как-то неправильно, наверное, но… на кой вихрь думать о том что было, когда рядом — его прекрасный хозяин, которого искренне хочется радовать? Землян ведь именно для этого и берут в собственность, так ведь? — Ты не ответил, — ровным тоном произнес Макс. Федор нервно стиснул руки. Да, раньше думал, что любил. Он ведь сам выбрал хозяйку на аукционе. И она заботилась, дарила подарки… Словом, все по контракту. Но… ничего более. Ничего и отдаленно похожего на то, что происходило прямо сейчас. — Доверял ей, — едва слышно произнес Федор. И ему не было ни больно, ни даже стыдно — только легкая досада: ошибся с выбором. — Говорят, самое ценное, что есть под звездами, это жизнь, — рассеянно ответил слайдер. — Но я так скажу: не ничего дороже доверия, ибо цена его — жизнь. Я в свое время заплатил. — В каком смысле? — В прямом, — усмехнулся Макс. — Впрочем, это уже не важно. — Я… — Федор запнулся. — Я не хочу к ней. Вы очень хороший. — Думаешь? Федор растерянно взглянул на Макса в нежно-лиловом рабском кроп-топе, и в памяти вдруг ярко вспыхнула вчерашняя ночь: страшная комната с темными стенами, терпкий запах собственной крови, насмешливый голос Стэфаниона: «Вернешься к шести вечера. И землянина своего приведешь. Пусть посмотрит». И сжалось в груди, но не от страха — от боли за своего слайдера. — Хозяин, — едва слышно выдохнул Федор. — Я Всевидца молить буду, чтобы все поскорее закончилось. — Что закончилось? — в недоумении вскинул точеную бровь Макс. — Ну… У Стэфаниона этого. Он же приказал вам вечером вернуться к нему, — неуверенно пробормотал землянин. — И чтобы я смотрел… Макс хлопнул себя по колену и расхохотался так, что слезинки выступили на длинных черных ресницах. — Федот… Ты же Федот вроде, да? — выдохнул хозяин, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Придвинулся вдруг ближе, и продолжил заговорщицким шепотом, опаляя дыханием скулу: — Я — псих, а не какой-нибудь там недоискрик, которому можно приказать. Землянин не знал, что ответить. Сердце гулко стучало. «Псих. Псих. Псих», — вихрем металось в сознании. — Запомни: долг в азартных играх — семь суток, — продолжил Макс беспечно. — Если нет возможности отдать по уважительной причине — аннулируется. Понял? — Понял, — голос Федора дрогнул. — А… а как же найти такую причину? — Не найти, а создать, — снисходительно улыбнулся слайдер, откинулся в кресле и по-хозяйски положил руку землянину на колено. В серебристых глазах его снова, как ночью, горел азартный огонь. — Видишь ли, если есть служебное положение, глупо им не пользоваться. Так что вихря этому Стэфаниону за воротник, пусть на Игрунчика своего передернет. Ну, или наоборот. Федор замер на пару секунд, осознавая услышанное, и рассмеялся во весь голос так, что обернулся изумленный таксист. Нейрокар юркнул в узкий технический тоннель-мшарник: водитель решил «срезать». Стало совсем темно вдруг, только фары выхватывали длинные влажные ветви, которые потянулись было к добыче, но «ощутив» слайдера, замирали — оксидж-мох растение хищное, но смышленое, не хочет получить разряд. Федор ойкнул: сверху капал холодный конденсат, пахнущий, будто тронутый гнилью фрукт — спертый воздух тоннеля щедро пропитан этим «благоуханием», а машины на Луне — без крыши. Вдохнул полной грудью, только когда таксокар выскочил на открытое пространство. — Резиденция клана Шануар, — сообщил навигатор потусторонним бесполым голосом, и машина мягко прилунилась на гостевую парковку, подсвеченную голубым лучом. Федор ахнул: он будет жить в этом особняке с башенкой, которую венчал ярко освещенный нейростеклянный купол оранжереи?! Да это же сказочный дворец!.. Ну, в смысле из сказки, где прекрасный принц — полный псих. — Смотри-ка, «Эспиан», — задумчиво произнес Макс. — Ой! — воскликнул Федор, увидев серебристую боевую машину. — Это ведь нейрокар Цитадели? Это плохо, да? — Разве что для того, кто на нем соизволил явиться, — усмехнулся слайдер. — За мной, землянин. Разъехались мощные двери из черного нейросплава — на Луне нет замков. Следовать словам Джона Слайдера — сильнее любой религии, а он так сказал: «Земляне с начала времен жаждут отобрать друг у друга, потому и воюют. Слайдер никогда не заберет у другого слайдера. Таков закон. И он есть». Федору отчего-то представлялся черный мрамор, цепи и обнаженные рабы на коленях, но вместо этого — роскошный холл, который будто украли из далекого прошлого: пушистый ковер, не темный, а с затейливыми узорами, сверкающие хрусталем резные столики, антикварные кресла, обитые нежно-голубым бархатом. И настоящие картины в потемневших от времени рамах на стальных стенах: сюжеты непонятные, но… почему-то хотелось рассматривать их бесконечно. Словом — логово, в которое вот уж триста лет слайдеры клана Шануар тащат самое дорогое, редкое и красивое. Федору стало вдруг неловко до дрожи: не знал, как рабам положено вести себя в этом роскошном доме, а хозяин так ничего и не объяснял. Да может, хотел проверить, насколько хорошо обучена его новая собственность? О Всевидец, ну как же сразу не догадался: надо же как в агентстве учили — на колени, руки за спину, смотреть в пол и всем своим видом выражать покорность!.. Попытался было опуститься у ног слайдера, но не успел — Макс подхватил его под локоть и повел к дивану. — Потерпи чуть, сейчас тобой займутся, — слайдер ласково погладил оторопевшего землянина по рыжим кудрям и крикнул в пустоту: — Тихон! — Барин! — отозвался низкий, чуть хрипловатый голос. Федор невольно поднял глаза без позволения — любопытство взяло верх над попыткой изображать послушание. Думал, явится слуга в стандартной униформе, но из бокового коридора неторопливо вышел раб до того странный, что парнишка удивленно моргнул. Лет за пятьдесят, высокий, широкоплечий, с окладистой пшеничной бородой, одет не в соблазнительный наряд, а… в слайдерскую одежду?! Кожаный жилет на голую грудь, узкие черные штаны заправлены в высокие ботинки, разве что кобуры с пистолетом на поясе не хватало. Статус его выдавал только ошейник с затейливой подвеской из сапфиров и бриллиантов — такие роскошные драгоценности дарят особо любимым рабам для утех. Но… он же старый и некрасивый! — А я вас в окошко видал, — продолжал бородатый, шагая прямо к Максу. — На таксо прилетели. Опять машину угрохали, а ей и двух недель нет! — Иду на рекорд, — Макс пожал плечами, в голосе — ни капли сожаления. — Тихон, рубашку мне. А потом займись вот. — Ктой-то? — нахмурился раб, и брови его сошлись в одну косматую линию. — Чегой-то не понял я, барин. — Это… — запнулся слайдер и вопросительно глянул на свою собственность. — Федор, — с готовностью подскочил с дивана землянин. — Вот. Это Федор. Что тут непонятного? — терпеливо произнес Макс. — Ему нужен отдых. А потом пристрой его куда-нибудь, пусть орхидеи поливает, например. А мне нужна рубашка. — Это чего еще такое Вы удумали, а, барин?! — Тихон возмущенно выпучил васильковые глаза. — Архиреи не можно никому кроме меня доверить! На поливание соизволения не даю! Только ежели ведра таскать! Федор невольно съежился: этот землянин совсем дурак — не просто перечить, но еще и повышать голос на хозяина?.. Воображение ярко выдало картину дальнейшего: слайдер сейчас его шотнет молнией своей так, что бородатый будет на ковре биться в судорогах, а потом, уж конечно, прикажет принести плеть. — И вообще, предупреждать об таком надобно, барин! — продолжал дерзить безумный раб. — Небось ведь и вещи Федора этого доставят, а еще нужна витрина, где цацки его храниться будут, а где я витрину сегодня добуду? Не пойму, на кой вы вообще решили этой собственностью обзавестись… — Ты еще добавь, что я по фазе съехал, — снисходительно улыбнулся Макс. — Тихон, может, давай я тебе рубашку принесу? Сходи уже, ну! Кстати, а где Искандериан? — Да я-то здесь, — раздался со второго этажа холодный властный голос на тон выше, чем у Максимилиана. По резной деревянной лестнице спускался слайдер лет шестнадцати, на лицо — копия Макса, но… будто «из другого камня высечен». Черные пряди заплетены в две идеальные косы, ни волосинки не выбилось. Федору сначала показалось, что одет он в военную форму Нейролитовой Сотни — но нет, это строгий костюм с глухим высоким воротом из матового нейрошелка цвета индиго. Его свинцовый взгляд — будто приговор. Шагает, как по плацу. Макс — переменчивый ветер, а этот… Скала. — Куда занятнее послушать, где тебя трое суток носило, — произнес младший, остановившись на последний ступени лестницы. — Я тоже рад тебя видеть, — с едва уловимой иронией ответил Макс. Искандериан подошел, крепко обнял старшего брата. — Этот блеск в твоих глазах ни с чем не спутать, — негромко произнес юный слайдер, не выпуская Макса из объятий. — Ты опять колешься. Месяца не прошло с прошлого: «Я завязал», но дело даже не в этом. Сейчас это очень несвоевременно. — Это попытка контроля через чувство вины? — Максимилиан вскинул точеную бровь. — Интересный ход, Искрик. — Ну что ты, как можно тебя контролировать? — ядовито улыбнулся Искандериан. — Это все равно, что пытаться управлять вихрем: подхватит, закрутит, выжмет досуха и бросит. — О, теперь еще немного лести сверху, — усмехнулся Макс. — Почему не в лицее? — Понедельник, — снисходительно произнес юный слайдер — Выходной день, если ты и этого не помнишь. Ну, так и где же ты был? — Это уже не важно. — Макс изящно повел плечами, и куртка упала к его ногам. Федор тут же подхватил ее и прижал к себе. — Так, Искрик, назначай экстренное собрание Совета, на повестке дня — голосование по внеплановой инспекции. Во Второй шахте всегда есть угроза обрушения, а «доброжелатели» в Совете будут счастливы спровадить меня в надежде, что луноход безнадежно угодит в какой-нибудь обрыв и у меня кончится кислород. Ну, или что увесистый кусок реголита свалится аккурат мне голову. — Опять в карты продул? — холодно усмехнулся юный слайдер. — Играть с тобой — значит проиграть, в любом случае. Но зачем тебе в шахты? Ведь уже есть уважительная причина не отдавать долг, да такая, что никому и в голову не придет придраться: Цитадель одобрила твою заявку. Сходи в кабинет, тебя там ждут. — Какую, к вихрям, заявку? — нахмурил точеные брови Макс. — Я не обращался в Цитадель уже месяца два, не было необходимости ни по делам клана, ни по вопросам добычи нейролита. Кто меня ждет-то, из какого отдела? — Ах, да, ты же трое суток обдалбывался «Кристаллом» до потери искр и не знаешь последних новостей, — с картинным сочувствием произнес Искандериан. — Но я тебе их не скажу. Не могу же я лишить тебя удовольствия вести беседу с сотрудником Цитадели, не зная темы. Расскажешь потом, как удалось выкрутиться? — Тоже мне, задачка, — снисходительно улыбнулся Макс. — Разберем во всех подробностях, как обычно. Вернулся Тихон с рубашкой — черной, строгой, с высоким воротником. Он молча протянул ее слайдеру, даже не поклонившись. Федор не знал, что ему делать. Искандериан пугал до дрожи — разглядывал по-хозяйски, изучал с головы до ног, а Макс ничего не приказывал. И Федор просто пошел за ним по темному коридору — одному ему только верил, пусть слепо, но искренне, ведь больше-то некому!