Белла значит война

      Где-то на задворках сознания меркла вера, видоизменялась надежда. Каждая отложенная в угол стопка, перечитанный вдоль и поперёк лист газеты не давали желанного, а только отдаляли от цели. Керр чувствовала, как постепенно тонет под грудой макулатуры, захлёбывается чернилами и бесконечно бежит от одного абзаца к другому, затрачивая слишком много сил и не успевая их восстановить. Она выгорала изнутри, не могла потушить пылающий огонь неоправдывающихся надежд. Сколько ещё ей следовало пропустить приёмов пищи, сколько перебрать материала и остаться на ночь в архивах, чтобы подняться выше хоть на одну ступень?       Илифия не знала. Обессиленно сидела в жёстком кресле, изучая взглядом потолок и истязая обивку ногтями. Старенькая квартира, приобретённая когда-то за бесценок, сейчас медленно тонула из-за непрекращающегося за окном дождя. По стенам из маленьких щелей сочилась вода, а с крыши на пол падали огромные капли, с характерным звуком ударяясь о дно недавно поменянного таза. Всё здесь разваливалось, но со временем стало настолько родным, что ни Дел, ни Лиф не хотели отдавать помещение в чужие руки для спасения. У самих денег на ремонт накопить не получалось, поэтому мечта создать собственное небольшое издательство так же, как и квартира, покрывалась трещинами. Наивные, только-только выпустившиеся девушки строили чрезмерно грандиозные планы, разбившиеся о реалии взрослого мира.       Они погрязли в рутине дней, пытались выбраться из-под обломков детства, чтобы, оказавшись на поверхности, взглянуть на то светлое будущее, которого намеревались достигнуть. Керр выжимала из себя максимум, стремилась подняться по карьерной лестнице, ступив на путь жёлтой прессы, а Аделия Колдуэлл опустила руки, похоронила себя в архивах, укутавшись пылью и прошлым. Она сама в нём застряла, никак не могла сделать шаг вперёд, лишь смотрела за спину, потому что там для неё всё было понятным.       Илифия погрузила палец под ткань кресла, а потом вытащила пух. Покрутила в подушечках, не контролируя действия. Сама была где-то глубоко в мыслях, утягивающих её всё ниже. Водоворот стремился опустить на самое дно. Так происходило всегда, стоило только переступить порог и оказаться в окружении воспоминаний. Поэтому квартира с каждым годом всё больше и больше забывалась, терялась в памяти. — Сделай уже что-нибудь со своей привычкой, — по запястью хлопнули, и Керр растерянно прижала его к груди. Что у отца, что у Дел, кажется, в ответ вырабатывалось иное привыкание — легонько бить по руке. — На тебя ткани не запасёшься, а я уже сотый раз меняю заплатки. — Не слышала, как ты пришла, — сразу перевела тему Лиф, наконец возвращаясь в реальность. — Давно? — Нет, минут пять назад, — пожала плечами подруга. — Надоело спать в машине, поэтому ты решила прийти сюда?       На самом деле желания особо не было. В отличие от Дел, Илифия старалась не возвращаться, но обстоятельства вынудили. Дома ничего, кроме ссоры, её не ожидало, а в салоне оказалось слишком тесно. Спина протестовала проводить там ещё одну ночь, и иного выхода не осталось. Поэтому сейчас, находясь в неуютном помещении, Керр не могла пересилить себя и вернуться к работе.       В этом пространстве, состоящем из громкого шума капель, пропитанного запахом сырости и украшенного незамысловатым рисунком забытости и разрушения, пропадало стремление. Словно разложение квартиры оставляло отпечаток внутри, заражало чем-то трудновыводимым. Быть может, этот яд являлся простым осознанием тех ошибок, которые, вместо того чтобы бесследно исчезнуть из памяти, сгнивали. Но Лиф не пыталась добраться до сути, не стремилась понять, что её так сильно гложет. Почему она не может подняться с кресла и взять себя в руки? — Илифия, — позвала Аделия, так и не получив ответ на поставленный вопрос. — Я не спала в машине, — отмахнулась Керр, наконец отлипая от обивки. Только сейчас заметила небольшой крафтовый пакет, от которого исходил приятный аромат выпечки, а рядом стояла большая коробка. — Конечно, и одежда, которая была на тебе вчера, абсолютно не указывает на то, что ты уже второй день не возвращаешься домой, — подруга окинула скептическим взглядом. — Ты всегда избегаешь проблемы. — Единственные мои проблемы — это мокрые носки, пустота в желудке и отсутствие хоть какого-то продвижения со статьёй, — Илифия поменяла тему. Указала на исписанные бумаги, а потом быстро к ним подбежала, замечая, как капли с потолка размыли некоторые участки текста. Имя «Беллатриса» грязной кляксой стекало к самому краю, вынуждая задуматься о переходе на цифровой вариант хранения информации. — Чёрт… — она бросила листок обратно. В нём всё равно ничего содержательного написать не вышло. — Что ж, две твои проблемы я частично решить смогу, — Дел положила руку на коробку и слегка по ней похлопала. — А с носками, думаю, разберёшься сама.       Не прошло даже и пары минут, как Лиф уже начала перерывать содержимое, поражаясь толстеньким сшитым папкам, в которых была если не вся родословная Блэков, то как минимум большая часть их истории. Такую работу за прошедший день проделать просто нереально, но Аделия, видимо, ещё не утратила способность ловко извлекать нужную информацию из горы прочих. Пропадал слишком хороший талант, за что Керр становилось ужасно обидно. — На самом деле здесь в основном собраны слухи и мало достоверных фактов, — Колдуэлл отодвинула стул, присаживаясь напротив. С помощью магии она извлекла из коробки пару папок. — Но, покопавшись немного в старых выпусках и поинтересовавшись у некоторых знакомых, я набрела на весьма интересную информацию. Мне начать издалека или не вдаваться в некоторые подробности?       Илифия положила перед собой первый попавшийся выпуск газеты. Воспряв духом, она уверенно заявила, что нужно знать всё от и до, пусть в этом не имелось никакого смысла. Её задачей являются именно Пожиратели смерти, а не подробности жизни древнего рода. Только любопытному уму хотелось совсем немного расширить границы своего знания, особенно когда Блэки являлись не только семьёй снобов с закостенелыми устоями, а ещё и влиятельными волшебниками, прекратившими своё существование в нынешнее время. — Насколько мне удалось выяснить, род берёт своё начало чуть ли не с конца одиннадцатого века, правда, достоверной информации о возникновении Блэков найти не удалось, но примерно в тринадцатом они получили свой титул от королевской семьи, когда статут о секретности ещё не создали, поэтому полноправно считались очень влиятельными и привилегированными волшебниками. — Погоди, — Лиф выставила руку, прерывая быструю речь. — Я не думала, что ты начнёшь настолько издалека. Эти исторические сводки очень занимательны, но идут уж слишком задолго до интересующего меня поколения. Первая магическая война началась в тысяча девятьсот семидесятом, поэтому стоит сместить ракурс ближе к этому времени. — Ладно, — энтузиазма в Дел поубавилось. Она пару минут задумчиво сверлила взглядом коробку, прежде чем собралась с мыслями и продолжила рассказ. — Если говорить о Беллатрисе и её семье, то стоит сначала упомянуть три важных лица — Вальбургу, Сигнуса и Альфарда, — Колдуэлл протянула листок с написанным от руки генеалогическим древом. В большинстве мест было очень много пробелов, а на полях красовались вопросительные знаки и пометки, говорящие о неточности информации. — Сигнус женился на Друэлле Розье, и у них появилось трое детей. К слову, все девочки, что весьма печально для того времени. — Здесь сказано, что Беллатриса родилась в тысяча девятьсот пятьдесят первом… — Если считать газету, где объявлено рождение Беллатрисы, достоверной, то да, — Аделия улыбнулась, замечая, как на лице Керр появляются эмоции удивления и шока. — Но Сигнусу на тот момент около тринадцати лет. Это же просто надругательство над ребёнком! — Я не совсем уверена в его дате рождения. Быть может, это просто ошибка, но пресса не в самой лестной форме обмусолила появление девочки. Как минимум он точно был ещё несовершеннолетним, — Дел навалилась на стол, указывая пальцем на имя Вальбурги. — Что можно утверждать со стопроцентной вероятностью, так это брак данной пары, — ноготь медленно переместился к Ориону. — Они брат и сестра, пусть и из разных ветвей. Вроде как двоюродные. — Мордред, — прошептала Лиф, а когда заметила скептическое выражение лица, тут же продолжила. — Какие… тесные связи. С этой семьёй явно не всё в порядке. — Странностей у них и правда много, — Аделия села на место, задумчиво прикусывая нижнюю губу. — Начиная от жестокой традиции вешать на стены головы своих домовиков и заканчивая семейным безумием. Впрочем, это не так важно.       Керр назвала бы это не «странностями», а помешательством и сумасшествием. Чем могли руководствоваться Блэки, когда украшали дом чучелами собственных слуг? Те явно не считались трофеем, не служили в качестве декорации и, очевидно, не были чем-то невероятно ценным. Домовые эльфы даже в нынешнее время по большей части не относились к категории низшего класса, а считались рабами, пусть некоторым и платили за услуги. Чужая голова, убивающая всякий комфорт, являлась показателем? Статуса, богатства рабочей силы или той же верности? Возможно, именно последний вариант был для рода чем-то важным. Не зря же они так упорно и долго придерживались собственных принципов.       «Если дело в семейном безумии, то объяснения даже не требуются», — прервала поток своих мыслей Илифия, прекращая искать причины. Вполне вероятно, что их просто не было. — Вернёмся к Вальбурге и Ориону, — Колдуэлл продолжила рассказ. — Их сыновья — Сириус и Регулус — младше сестёр, но являлись претендентами на роль главы рода. Старший сидел в Азкабане двенадцать лет, а его брат, кажется, бесследно пропал ещё во время Первой магической войны. — Потрясающий послужной список: убийцы, пропагандисты, дизморалисты, заключённые, — Лиф перечисляла и загибала пальцы. — Никакого светлого проблеска.       Аделия, покопавшись в коробке, достала оттуда старенький учебник с потрёпанным корешком и торчащими закладками. Ей не составило большого труда быстро найти нужную страницу и предоставить её Керр, чтобы информация, которую она собиралась сказать, подкреплялась фактами. — Сириус был вполне светлым. Кажется, ему хотели присвоить Орден Мерлина первой степени посмертно сразу после окончания войны, но этому сначала воспрепятствовал факт того, что Блэк не участвовал в решающей битве, потом ошибочные обвинения в убийствах. Апелляцию подали совсем недавно. — Одна звезда не способна создать космос, — покачала головой Илифия, рассматривая страницу со сплошным чёрным текстом. Посвящённая Сириусу глава была в несколько раз меньше других участников сопротивления. Всего пара абзацев, завершающихся коротким предложением: «Убит Беллатрисой Лестрейндж девятнадцатого июня тысяча девятьсот девяносто шестого года». — К тому же он не был Пожирателем, а значит, не представляет особого интереса.       Аделия подпёрла рукой щеку, тяжело выдыхая, словно её задачей было удовлетворить потребности капризного ребёнка, который с каждым разом становится более жадным. Лиф, впрочем, на осуждающем взгляде своего внимания долго не задерживала, возвращаясь к исследованию содержания коробки.       Новостные сводки со скудным текстом без конкретики или весомой информации. Сплошное: «Блэки объявили о помолвке старшей дочери», «Нарцисса выходит замуж за Малфоя», «Рождение наследника Драко Малфоя у влиятельного рода». Никакого упоминания Регулуса, про Сириуса, скорее всего, все газеты изъяли, чтобы официальная информация не искажалась враньём. Больше удивляла тишина в сторону Андромеды. Разве облизывание новости о свадьбе — не излюбленное занятие прессы? — Андромеда вышла замуж за Тонкса, — ответила на вопрос подруга. Видимо, Илифия сказала его вслух и даже не поняла этого. — Я узнала по чистой случайности, когда искала информацию о Сириусе. Нимфадора Тонкс — дочь бывшей Блэк, состояла в Ордене Феникса и погибла в последней битве.       Керр сразу поняла, что муж Андромеды не был чистокровным и, очевидно, даже не полукровкой, раз афишировать союз никто не стал. Учитывая помешательство семейства, девушка, должно быть, просто сбежала, выбрав счастливое будущее с любимым человеком.       И всё же… снова тупик. Записать в достижение огромные материальные богатства, которые у Блэк, скорее всего, просто остались от предшественников? В документах не указано должностей, поэтому приходилось только гадать, какие чины имели маги в Министерстве. Да и имели ли вообще? Лиф слабо представляла порядки, заведённые в аристократических семьях. Возможно, женщины занимались хозяйством, мужчины брали на себя все вопросы финансов и документации. — Не поверю, что никто из них не работал, — на листок упала огромная капля с потолка, вынудившая Керр поднять голову. Буквально через пару секунд ей на лоб приземлилась ещё одна. — Чёрт. — Почему нет? — усмехнулась Аделия. — С такими деньгами беззаботно могло прожить не одно поколение вперёд, если, конечно, верить на слово всем слухам про несметные богатства в хранилищах. — Просто… — смахнув влагу с кожи, Илифия задумчиво начала размазывать воду по подушечкам пальцев. — Будучи приближёнными к королю в прошлом, не иметь никакого влияния на Министерство в будущем? Мне кажется, Волдеморт связан с ними не только в вопросе финансов или общих взглядов. Может, Блэки и с политической стороны полезны. Господство невозможно обрести, располагая только деньгами и определённым количеством подданных, составляющих не самый широкий круг лиц. Но если подчинить себе тех, кто уже имеет власть, — шансы возрастают. — Вау, тебе бы фантастичную хронику писать, а не статьи, — без тени шуточного тона заявила подруга, хотя по дрожащим уголкам губ, готовым скривиться в улыбке, сразу становилась очевидна ирония. — Но раз уж тебе интересно профессиональное прошлое Блэков, почему бы не наведаться в Хогвартс? В архивах наверняка сохранилась хоть какая-то личная информация, — пакет с едой громко зашуршал, и Лиф сглотнула слюну, когда аромат выпечки стал ощутимее. Колдуэлл протянула аппетитного вида сдобную булочку. — К тому же в старых выпусках школьной газеты могут быть опубликованы какие-нибудь достижения.       Идея сама по себе была неплохой и посещала голову не единожды. Но если судить по реакции отца на прошлую статью, несложно догадаться о том, какой она будет у преподавателей. Прийти в школу — в некотором плане то же самое, что добровольно отправиться на суд. — Думаешь, директриса будет рада меня видеть? — мрачно спросила Керр, аккуратно обхватывая пальцами пышное тесто, чтобы сахарная пудра не упала на документы. — Не знаю, — честный ответ ввёл в ещё большее уныние. — Но попробовать ведь можно, — и с этими словами она ударила своей булочкой по той, что была в руках Лиф, словно чокнулась бокалами.       Белая посыпка вмиг оказалась на столе.

***

      Начавшийся совсем недавно август планомерно приближался к концу и ничем примечательным похвастаться не мог. Нервирующие события будто специально произошли одномоментно, и теперь из всех неудобств осталась только подготовка к отправлению в Хогвартс. Возобновились уроки, на которых преподаватели рьяно пытались поместить в голову Илифии столько материала, сколько она за всю свою жизнь ни разу не получала. Временами из-за огромного количества информации мозг перегружался и не мог дать правильные ответы на самые элементарные вопросы, что, конечно же, никому из учителей не нравилось. Они перестали потакать прихотям, больше не давали поблажек и изматывали непрекращающимся потоком домашней работы.       В таком бешеном темпе Керр порой не успевала осознавать пролетающие дни. Ей приходилось просыпаться очень рано, чтобы попрактиковаться в магии или сделать несколько подходов упражнений по физической нагрузке. После дуэли стало очевидно: Лиф не сможет далеко продвинуться в выживании, если выдохнется в начале боя или погони. Расследование, само собой, отошло на задний план, а воспоминания о нём мучили лишь перед самым сном, и то недолго, ведь уставший разум моментально отключался.       Радовало то, что из-за занятости не появлялось возможности остановиться и запустить неразрываемый круг переживаний. Какие-либо разговоры и слишком долгие беседы с обитателями дома тоже сошли на нет. Лестрейнджи обременяли своим обществом только во время трапезы, которые в последнее время посещали неполным составом. Чаще всего на них присутствовал один Рудольфус, выступая скорее в качестве слушателя, чем непосредственного участника. Каркаров вовсе исчез со всех радаров, вроде и успокаивая Илифию своим отсутствием и в то же время вызывая вспышки беспочвенного беспокойства.       Внезапный призыв Пожирателей на дуэли за все прошедшие дни не удалось проанализировать. Этому препятствовало отсутствие мотивов и конкретики, замещающиеся неприятно зудящим предположением о возвращении Волдеморта в Англию. Пусть знаний о работе метки у Лиф немного, это не мешало выстроить логичный вывод: будь волшебник где-то далеко за границей, вызывать к себе через огромное расстояние он бы не стал. Аппарация расщепит любого стремящегося прыгнуть выше своих возможностей. С другой стороны, можно без последствий перемещаться скачками с выделением времени на отдых. Но в таком случае ситуация казалась не менее тревожной. Раз вызвали за границу, значит, есть веская причина.       Еле переставляя ногами после тридцатиминутной тренировки, которая отнимала сил так же много, как если бы была двухчасовой, Керр шла по направлению кабинета Сигнуса. Мышцы охватывал спазм, натягивались сухожилия, и всё тело призывало упасть на холодный пол и провести на нём несколько часов неподвижно. Но вызов отца Беллы в этот раз не требовал отлагательств. В голове не появлялось ни одного предположения о причине, а единственное, о чём получалось думать, — это неудобство летних сандалий, оставляющих после себя ноющие мозоли, и раздирающиеся из-за жары тупой болью виски.       Возможно, предстоял разговор о прошедшем испытании или наставления по линии дальнейшего поведения, которого стоит придерживаться, когда каждый участок мэнора будет забит Пожирателями. А может, подтвердятся предположения о возвращении Лорда. Гадать в любом случае не было смысла, поэтому Лиф не стала долго зависать у двери в комнату, а сразу же зашла, позабыв предварительно постучать или хоть как-то сообщить о своём визите.       Пусто. Никого не было, и Илифия замерла, не зная, как поступить дальше.       Впрочем, долго рассуждениями не терзалась и тихонько прикрыла за собой дверь, неспешным шагом продвигаясь ближе к устеленному документами столу. Будет настоящей наглостью с её стороны читать личные переписки или поручения, к примеру того же Волдеморта, но её уже давно мало волновал моральный аспект подобных занятий. У журналистов со временем атрофируется уважение к чужому личному пространству, а может, Керр просто стала жертвой собственного безудержного любопытства. В контексте данного случая ей не хотелось в очередной раз оказаться заложницей непредвиденных событий. Всего лишь нужно быстренько разузнать сведения, а потом покинуть кабинет и дожидаться Сигнуса снаружи.       Если никто не узнает, считай, ничего и не произошло. И подобное оправдание подходило практически ко всем поступкам. Им было удобно оперировать в любой ситуации.       Наклонившись над листками, Керр цепким взглядом пыталась найти что-то стоящее или хотя бы интересное. К сожалению, разнообразием похвастаться информация не могла. Бесчисленное количество отчётов по финансовым вопросам, среди которых удалось найти выделенные из общих средств три крупные суммы. Напротив каждого числа с приличным количеством нулей располагались имена: Беллатриса, Андромеда, Нарцисса. Вероятно, это были личные расходы на каждую из девушек.       Илифия ни разу не задумывалась о том, насколько дорогие вещи украшают её шею и запястья, никогда не акцентировала внимание на изысканных тканях нарядов, отдавая предпочтение удобству и простоте. Наверняка только одна пара гольфов или, к примеру, лента для волос стоили как её месячная зарплата, а может, и годовая. Будь на руках хотя бы половина той суммы, что бесхозно лежала в шкатулках в качестве украшений, не пришлось бы наблюдать за постепенным гниением собственной мечты. Да и многих других трагичных событий удалось бы избежать.       Задушив внутри все непрошенные мысли, Керр продолжила поиски и очень скоро получила награду в качестве случайной находки. Из-под стопки нераскрытых писем выглядывало одно послание, по виду ничем не примечательное, но почему-то цепляющее взгляд. Пальцам пришлось аккуратно подхватить край и вытянуть, чтобы содержание удалось прочитать полностью. «Сигнус, Мне предельно ясны твои переживания, пусть я и считаю их пока беспочвенными. У меня нет информации, которую ты пытаешься узнать, и нет желания потворствовать перечисленным в прошлом письме опасениям. За годы наблюдений ни разу не удалось обнаружить чего-то выходящего за воздвигнутые тобою рамки. Я не вмешаюсь, пока моё участие не станет необходимым».       Отправитель не был указан, что вынуждало теряться в догадках, к кому обращался Блэк и по какому поводу. Только ровные буквы, выведенные чернилами на белой бумаге, складывающиеся в предложения, но совершенно не передающие смысла. Лиф не могла определить контекст, зато ощущала от слов скрытое недовольство. Если бы письмо озвучивали, в тоне наверняка удалось бы услышать пренебрежительные нотки. Сигнусу, возможно, неприятно резало по внутренним стенкам черепа такое отношение. Керр посчитала бы это забавным, но у самой плохое предчувствие не давало покоя. И предположений, почему, выдвинуть не получалось.       Скрипнул паркет, а потом послышался хлопок двери. Достаточно громкий. Вошедший не скрывал своего присутствия и постарался акцентировать на нём внимание. На спине тут же возникло неприятное скольжение взгляда, будто его возможно было ощутить физически. Тишина продлилась недолго, зато вдоволь успела расшатать нервы. — Отцу не понравится, что ты роешься в его документах, — не Сигнус, а Андромеда, что, по соображениям Илифии, было ничуть не лучше, а весьма вероятно хуже. Девочка с порога угрожала, ухватившись за приобретённый шанс. Стараясь не попадаться на глаза после помолвки, она словно выжидала возможность выстроить вокруг себя хоть какую-то защиту, если старшая сестра всё-таки вознамерится припомнить падение с лестницы.       Проблема заключалась в том, что Керр так и не смогла решить, какой тактики лучше придерживаться. Эмоция злости давно в ней потухла, затмилась другими, более насущными переживаниями. В некотором плане она оказалась не такой сильной, чтобы скапливаться в душе и переполнять чашу терпения до краёв. Поэтому отложенное до лучших времён решение проблемы сейчас красовалось в сознании невыполненным пунктом: «Отомстить или не следует». Подобная игра в перетягивание каната только помешает на пути к цели, будет отвлекать и нервировать.       Лиф медленно выпрямилась, не предпринимая попыток отойти от стола или состроить непонимающий вид. Её поймали с поличным, поэтому единственное, что казалось в данной ситуации верным, — это вернуть письмо на прежнее место. Пальцы ловко придали документам на столе изначальное положение. Тем временем продолжала сгущаться давящая атмосфера, а крупицы драгоценного времени ускользали, приближая момент возвращения Сигнуса. Если ситуацию никак не разрешить, она усугубится, выльется в очень неприятные последствия. Поэтому сказать хоть что-то всё же стоило, и за неимением более весомого промаха Андромеды пришлось напомнить о старом. — Отец ничего не узнает, — слова вышли уверенными, а уголки губ растянулись в улыбке, когда, повернувшись, Керр увидела нахмуренные в непонимании брови. — Не узнает о моём маленьком любопытстве или о том, как ты сбросила меня с лестницы, — угроза на угрозу. По-другому взаимодействовать со здешними людьми совсем не получалось. Казалось, каждый готов перегрызть другому глотку, чтобы лишить голоса, и Лиф намеревалась сомкнуть зубы первая. — Разве ты этого сама не хотела? — Андромеда сделала несколько шагов вперёд, оказавшись в центре кабинета. Для неё последние слова ничего опасного из себя не представляли. Очевидно, Беллатрисе так просто верить не станут. — «С большим удовольствием сброситься с лестницы, чем выходить замуж». Не твои ли слова?       «Поразительно…» — терпеливо выдохнула Лиф, силясь не показывать весь спектр своих негативных эмоций. Это ей давалось не так уж просто. «Мне нужно следить за высказываниями даже в таких мелочах?» — Слова ничего не стоят, если нет действий. — Но ты не хочешь выходить за Рудольфуса, — непоколебимость била в ней ключом. Андромеда словно не понимала, в чём не права и из-за чего старшая сестра сейчас смотрит с тяжело подавляемым раздражением. Неоспоримая вера и собственные принципы не давали сдвинуться с мёртвой точки разговора. — Мне нужно выйти за него замуж, — чуть ли не со скрипом зубов вырвалось слово.       Нужно, необходимо, обязательно. Будь Беллатриса хоть стократно против брака, вопреки будущему ничего не смогла бы сделать. Судьбой предрешено пойти под венец, принять метку, отсидеть в Азкабане и в конце концов умереть, а параллельно с этим хорошенько прополоскать себе разум политикой Тёмного лорда. В эту слаженную, пусть и пугающую цепочку событий никто не должен вмешиваться. — Ты его не любишь! — с отчаянием повысила голос Андромеда, продолжая попытки донести какую-то мысль, очевидно, проходящую мимо понимания Илифии. Блэк быстро прикусила губу, сжав пальцами тёмно-фиолетовое платье, слегка испуганно следя за реакцией на собственную несдержанность. Осанка стала менее ровной, а плечи дрожали в такт ускорившемуся подъёму грудной клетки. — И что? — безучастно поинтересовалась Лиф, чем окончательно выбила из равновесия собеседницу. Стало на пару минут слишком тихо. Настолько, что пение птиц за окном и стрекот сверчков оглушительно ударили по ушам. Из распахнутого окна подул свежий ветер, запутавшийся в тёмных, походивших на цвет горького шоколада волосах Андромеды. Та сверлила пол под ногами, вырисовывая взглядом незамысловатые узоры на паркете. — Я ведь хотела… просто помочь, — наконец разрушился дарующий спокойствие миг. Мысли от произнесённых слов завозились в черепной коробке, усиливая тянущую боль в висках.       Керр задумчиво начала расковыривать пальцы возле ногтей, не отрывая своего внимания от мирно поднимающихся белых занавесок. Вспомнила о неожиданном вопросе в саду про причины соглашения на брак, старалась проанализировать попытку разорвать договорённость и все сказанные сейчас слова. Андромеда, сама того не ведая, давала подсказки для раскрытия своего странного поведения. Не только месть и желание поквитаться двигали девочкой, а более светлое, глубокое чувство, обернувшееся в эгоизм под гнётом неправильного воспитания. — Мне или себе? — Лиф сделала шаг от стола. Начала обходить по кругу, медленно то появляясь в поле зрения, то пропадая. От этого хрупкое тело напротив постепенно напрягалось. — Я чуть не свернула шею. — Мне жаль, — донёсся отчаянный шёпот. — Врёшь.       «Если Нарцисса желает как можно скорее выйти замуж, чтобы покинуть семью», — размышляла Керр, — «то Андромеда, видимо, считает договорной брак ошибкой, грубым противоречием всему, во что она верит. Неужели Тонкс уже появился в её жизни? Внёс своим существованием в голову мысли о том счастье, которое ни одна из Блэк не сможет получить? Разрушение моей свадьбы — это надежда, что родительское вмешательство обойдёт стороной и её личную жизнь?»       Всего лишь предположения, ничем не подкреплённые и основывающиеся на небольших фактах из жизни Андромеды. Построить полный психологический портрет только на догадках весьма сложно, но Илифия старалась зацепиться хоть за что-то. Вполне логичная цепь рассуждений: если своенравная, не подчиняющаяся никому Беллатриса не выстоит против чужого давления, её сёстрам даже нет смысла пробовать. В таком случае будущий побег — это не столько стремление остаться с любимым и насолить семье, сколько выбор, который Андромеда наконец приняла сама. — Какое желание ты стремилась удовлетворить, столкнув меня? — Лиф остановилась напротив, слегка наклонилась, чтобы смотреть глаза в глаза. Давно она не встречалась с этим тяжёлым и нечитаемым взглядом, но сейчас в нём слабо улавливалась тревога. Ответа не последовало, и пальцы резко обхватили маленькие плечи, грозясь прорваться через тонкую ткань платья и впиться в кожу. — Может, мне стоит тогда самой узнать? Отвлекусь от предстоящей свадьбы, переключу внимание на твоё поведение и наконец выясню, что же так сильно смущает тебя в узах без любви?       Наконец сквозь маску равнодушия пробился ужас. Приходилось вытягивать его на поверхность, подобно боггарту стать воплощением страха, чтобы прекратить вмешательство Андромеды, сковать по рукам и ногам, не подпуская к себе близко. Для Беллатрисы факт связи сестры с грязнокровкой станет катастрофой, которую решать придётся радикальным способом. Иными словами — завершить историю трагичным концом и возложить на плечи новое бремя. Доподлинно неясно, кто убил Тонкса во время Второй Магической войны, но Илифия не терзалась сомнениями насчёт Беллы.       Разговор прервали вошедшие Сигнус и Нарцисса. Лиф увидела их сразу, поэтому быстро натянула на лицо фальшивую улыбку и выпрямилась. Андромеда же высокомерно задрала подбородок, поправляя рукава платья. К ней достаточно быстро вернулось самообладание, но разговор всё-таки что-то внутри задел, потому что рассказывать о просмотре чужих документов она не стала. Уже хоть какой-то успех, посчитала бы Керр, но зарекаться раньше времени не спешила.       Отец девушек недовольно окинул их взглядом, но, к счастью, ничего говорить не стал. Прошёл мимо, а потом сел за стол, доставая из внутреннего ящика конверты. Нарцисса же не переставая рассматривала то одну сестру, то другую, будто интуитивно чувствовала какой-то подвох. Её проницательные голубые глаза быстро выхватывали слишком напряжённые плечи Андромеды и натянутую улыбку Лиф, которую та сразу стёрла с лица, стоило только всем трём Блэкам поравняться напротив Сигнуса. — Я отменил ваши занятия. Посетите магазин Твилфитт и Тэттингс, чтобы новые мантии и форму вам подогнали по размеру, — три конверта медленно поплыли в руки. Илифия безразлично смотрела на белую бумагу с переливающимися на свету серебристыми узорами. Правда, стоило только заглянуть внутрь и заметить сумму на чеке, как глаза расширились, походя на круглые блюдца. — Эти деньги вам на личные расходы до конца учебного года.       Никто никакой благодарности высказывать не стал, поэтому Керр предположила, что подобная щедрость была само собой разумеющейся. Возникло ощущение лёгкой зависти, быстро перетекающей в тоску и уныние. Впрочем, теперь не стоило беспокоиться о финансах в случае, если понадобится купить книги для расследования или ингредиенты на ритуал. — Письменные принадлежности и новые учебники уже доставлены в комнаты, поэтому нужно посетить только швейную лавку.       От плохого предчувствия неприятно начали зудеть ладони. Лиф, сколько бы ни пыталась игнорировать наваждение, никак не могла усмирить бушующие нервы. Ещё и записка с неясным содержанием вносила свою лепту в общее тревожное состояние. — Сопровождать будет Альфард, а ещё присоединятся Люциус и Рудольфус, — мужчина переплёл пальцы в замок, положив их перед собой. Выглядел слегка уставшим, на что указывали появившиеся тёмные круги под глазами. В остальном вид его был безукоризненно собранным. — У вас час до отъезда.

***

      Ноги продолжали ныть после утренней тренировки, а длительное неподвижное положение вынуждало иногда перекатываться с пятки на носок, чтобы хоть немного размять затёкшие голени. Хозяйка магазина в такие моменты бросала недовольный взгляд и поднимала на прежнее положение разведённые в стороны руки, которые с каждой пройдённой минутой норовили повиснуть вдоль бёдер. Находиться в одной позе, пока подгонялась школьная форма и выравнивались швы, оказалось пыткой. Илифия ощущала себя манекеном, выставленным на импровизированный подиум для демонстрации. К счастью, единственным зрителем был Альфард, скучающе осматривающий ассортимент магазина и не проявляющий даже капли любопытства к происходящему. Остальные точно так же примеряли одежду за ширмами, иногда перебрасываясь парочкой слов с сотрудниками.       Керр же попала под какое-то усиленное внимание миссис Тэттингс. Вокруг них то и дело порхали дорогие ткани с каталогами новых фасонов для мантий. Голова раскалывалась сильнее прежнего от переизбытка предоставляемого выбора. Какой лучше материал использовать для парадного костюма, нужно ли у талии оставить ткань свободной или немного ушить? Для эмблемы Слизерина смешать с зелёным нитки цвета вердигри или изумруда? Настоящая катастрофа для человека, способного со стопроцентной точностью отличить только шерсть от хлопка.       В её времени такого индивидуального подхода, увы, не было. Все мантии Илифии шились из одинаковой ткани, без изысков, одними и теми же не всегда ровными строчками и стежками. Не хватало денег на что-то новое или более дорогое. Дариус зарабатывал немного, а когда заболела Агнес, все средства уходили на лекарства. Нередко в такие тяжёлые моменты возникал вопрос: почему у чистокровного рода Керр нет собственной ячейки в Гринготтсе, забитой до верхушки золотом? Лишь с возрастом пришло понимание: отец отказался от денег, выбрав в жёны маглу.       Лиф повела плечами, стараясь избавиться от грустных мыслей, которые то и дело лезли в голову от бездействия. Булавка неожиданно воткнулась в кожу, вызвав сорвавшееся с губ шипение. Тэттингс только неодобрительно покачала головой, когда на белоснежной рубашке проступило пятнышко крови. — Юная леди, если бы вы меньше крутились, мы бы закончили гораздо быстрее, — от строгого тона хотелось поёжиться. Женщина в целом выглядела суровой. Постоянно хмурила густые брови, критично осматривала не только худощавое тело Беллатрисы, но и собственно изготовленную одежду. Словно стремилась достичь идеала, который представляла у себя в голове. — Я подберу вам новую.       Лиф устало выдохнула, замечая вышедшего к зеркалам Рудольфуса в школьной форме. Тут же бросилась в глаза слизеринская эмблема на пиджаке, зелёный галстук, который длинные пальцы слегка приспустили, освобождая место для первых расстёгнутых пуговиц рубашки. Стоило только на мгновение пересечься взглядами через отражения, как ширма вокруг Керр пришла в движение и скрыла её со всех сторон. Миссис Тэттингс скомандовала переодеваться, и пока руки методичным движением высовывали пуговицы из петель, в голове завертелись рассуждения.       Ведь Рудольфус — всего лишь школьник. Мальчишка, который вместо беззаботной юношеской жизни пачкает руки по локти в крови, пытает пленных и выполняет грязную работу по чужому приказу. Насколько же должна быть пострадавшей психика у подростка, чтобы совершать такие поступки? Речь ведь шла далеко не о высокомерии и эгоизме, которыми страдали практически все аристократы, а о способности оборвать чьё-то существование. Интересно, каково это — сидеть за одной партой и слушать преподавателей с убийцей?       Рубашка выскользнула из пальцев и поплыла вверх, а вместо неё снизу опустилась новая. Илифия не успела накинуть ту на плечи, а испуганно прикрыла одеждой наготу, когда между складок ширмы появилось лицо женщины. Под тусклым освещением черты казались ещё более острыми, а глаза безжизненными. От вида головы, отделённой тканью от тела, по спине неприятно побежали мурашки. — Мисс Блэк, вы ещё не переоделись? — оценивающе просканировав девушку, Тэттингс неодобрительно промычала. — Может, удлиним подол юбки?       Вот только она и так была ниже колен. На ногах выступали совсем небольшие участки кожи там, где высокие гольфы не доставали до края. — Нет. Оставьте всё как есть, — не скрывала раздражения в голосе Лиф. Чем она вообще занималась? Вместо того чтобы потратить три часа на штудирование книг, выбирала фасон новой мантии! — Больше никаких правок. И прошу, верните мне моё платье!       Наконец после переодевания удалось спуститься с маленького подиума. Возле Альфарда теперь стоял Люциус и Рудольфус, тоже закончившие примерку. Девочки же переглядывались друг с другом через занавески, обсуждая, какой крой лучше подойдёт для рубашек. Нарцисса иногда даже слегка повышала голос от возбуждения, стараясь доказать сестре свою правоту. Наблюдать за подобным было в некоторой степени забавно. — Так всё же, — протянул дядя Беллатрисы, расплываясь в весёлой ухмылке. — Цвет вердигри или изумруда? — он, очевидно, издевался, но Илифия отреагировала вполне спокойно. — Болотной тины, — лёгким взмахом руки она убрала косу за спину, а потом задумчиво прислонила палец к губам. — Или, быть может, неспелой тыквы? Как вы считаете? — Осторожно, леди, за такие неизысканные цвета тебя могут уколоть чем-то похуже булавки, — шёпотом пошутил Альфард, кивком головы указывая на Тэттингс, которая метала в них недовольные взгляды. В отличие от своей сестры, она ни разу не улыбнулась и была хмурее тучи. — Годы идут, а педантичность крепчает.       Керр прикрыла ладонью рот, не в силах сдержать смешок. У мужчины хорошо получалось поднимать настроение, да и разговор не вызывал никакого напряжения. Словно стоишь перед сверстником и подшучиваешь вместе с ним над строгим начальником. Было даже немного жаль, что на семейных трапезах Альфард не появлялся, тишине среди родственников предпочитая тишину собственной комнаты. Он не пытался выделиться чем-то среди брата и сестры, не стремился помогать или мешать, а просто тенью бродил по мэнору, почти никем не замечаемый.       Временами после окончания поздних занятий Лиф встречала мужчину возле камина, читающего книгу. На журнальном столике располагался бокал вина, трещали поленья от огня, и атмосфера навевала те редкие мгновения уюта, которые затрагивали душу. Ни разу в такие вечера между ними не завязывалась беседа. Керр лишь поспешно уходила в свою комнату, чтобы чувство комфорта пожило в ней ещё хоть какое-то время.       Затуманенный воспоминаниями взгляд медленно поднялся сначала на Люциуса, прислоняющегося к стенке спиной и мыслями витающего где-то далеко отсюда, а потом на Рудольфуса. Тот задумчиво разглядывал её лицо, вынуждая улыбку исчезнуть. Снова это пристальное внимание, после которого набирает обороты паранойя.       Малфой внезапно сделал шаг в сторону выхода, но Лестрейндж удержал мальчишку за плечо. Каждый теперь смотрел в сторону витрины, за большими стёклами которой спешили к главной площади люди. Вместо любопытства Керр накрыла тревога. — Я просто хотел выйти и посмотреть, что происходит, — Люциус вырвался из хватки, недовольно сверкая серыми глазами из-под белых ресниц. — Там большая толпа, лучше не… — но договорить не вышло, потому что Малфой вышел из магазина. За ним последовал Рудольфус, то ли желая вернуть непослушного ребёнка обратно, то ли движимый таким же интересом. Отчего-то Лиф больше склонялась ко второму варианту, поэтому вымученно посмотрела на Альфарда, стремясь найти в нём поддержку. — Мы будем у лавки, ничего плохого не случится, — разрушил надежды мужчина. — Девочки всё равно ещё нескоро закончат.       Бросив последний взгляд на Нарциссу и Андромеду, которые даже не заметили ухода парней, Илифия поплелась на улицу. Её кожу тут же обдал горячий воздух, а лучи моментально напекли макушку. От каменной кладки и кирпичных стен шёл жар, обжигая даже на расстоянии. Нестерпимо захотелось вернуться в прохладное помещение и нацепить ещё гору тряпок, только бы не стоять под знойным солнцем. И на небе, как назло, ни одного облака.       У площади столпилось достаточно много людей, между которыми то и дело мелькала форма авроров. Что-то в центре происходило, но разглядеть не удавалось. Лиф готова была встать на цыпочки, чтобы улучшить видимость, но сделать это в каблуках оказалось невозможно. — Митинг, — слегка нагнулся Рудольфус к стоящей рядом Керр. — Сквибов. — С чего ты так решил? — скривился Люциус, поднося пальцы ко лбу, чтобы загородить ладонью глаза от слепящего солнца. Ответ не потребовался, потому что над головами появились летающие таблички, призывающие к равноправию: «Мы не виновны в убийствах!», «Наши руки чисты!», «Мы лишь хотим социальной справедливости!» и всё в том же духе.       Только вряд ли общественное мнение поменяется от нескольких митингов, особенно когда в убийствах удобно обвинить крайних. Министерству невыгодно опровергать статьи, весь гнев людей они рассчитывали направить на бедную ячейку общества. В ином случае недовольство ударило бы по ним, так как дать чёткого объяснения, кто нарушает закон, они не могут. Лиф считала вопросом времени, когда правительство уже не сможет водить волшебников за нос, отгораживая себя от критики. По крайней мере постоянная смена министров, о которых довелось узнать из газет, прямо указывала на это. Спад влияния, недоверие, разрастающееся негодование — благородная почва для революции. — Удивительно, что им разрешили законно выступать на площади, — задумчиво провёл по щетине Альфард. — Даже Малфоя привлекли.       Люциус от этих слов начал упорно выискивать в толпе отца, а остальные уже направились обратно в магазин. Керр не сдвинулась с места, ожидая, пока мальчик насытит своё любопытство или наконец осознает тщетность попыток разглядеть лицо родного человека. — Законом их будет проще проконтролировать. Если что-то пойдёт не так, вся вина ляжет исключительно на митингующих, — поделился мнением Рудольфус, взглянув через плечо на Илифию. Словно обращался именно к ней и пытался донести простую мысль — если действительно что-то начнётся, нужно держаться в стороне.       Керр бы и рада прислушаться, но, глядя на неподвижного Малфоя, не могла сделать и пары шагов в сторону лавки. Уже хотела нарушить личное пространство, чтобы оказаться в безопасном помещении, но рука рассекла воздух, так и не ухватившись за предплечье. Место, где некогда стоял Люциус, пустовало, а он сам уже нёсся навстречу толпе. Не осталось иного выбора, кроме как броситься следом, с ужасом осознавая всю критичность ситуации. — Стой! — кричала она в удаляющуюся спину и пытаясь выжать из себя все силы, чтобы не потерять из виду белый хвостик. На высоких каблуках, да ещё и по неровной брусчатке, нестись сломя голову выходило отвратительно. Ноги то и дело спотыкались о выпирающие камни. — Люциус!       Толпа вмиг поглотила их. Окружила со всех сторон, сковывая движения. Приходилось маневрировать между людьми, некоторых грубо отталкивать в попытке расчистить путь. В адрес летела нелестная ругань, но это беспокоило не так сильно, как страх потерять Малфоя окончательно. Тот окольцевал глотку, сжал лёгкие, вынуждая рвано дышать и медленно задыхаться. Платье успело впитать выступающий на спине пот, лодыжки уже не просто ныли, а полыхали болью.       Несколько раз до ушей долетало имя Блэк, но попытки Рудольфуса остановить её полностью игнорировались. Только когда пальцы крепко схватились за ткань рубашки на плече Люциуса, Керр обернулась, надеясь увидеть бегущего следом Лестрейнджа, но вокруг столпились лишь незнакомые лица. Они потерялись, забрели слишком глубоко в гущу события. Подавляемое внутри раздражение вырвалось злобным криком. — Какого чёрта ты делаешь?! — для большей демонстрации гнева руки затрясли тело в разные стороны, но Малфой равнодушно пожал плечами, доводя до пика бешенства. — Просто хотел взглянуть поближе, — и, кивнув в сторону сквибов, которые стояли теперь достаточно близко, он указал на ряд авроров. — Там мой отец.       Помимо Абраксаса, на площади находился ещё Маккиннон с несколькими аврорами рядом. Он одаривал пристальным вниманием всех, кто хоть немного выделялся, поэтому Илифии пришлось скрыться за стоящей впереди дамой, рассчитывая остаться незамеченной. Лишний раз мелькать перед глазами докучливого служителя порядка не хотелось. — Мне… плевать, нужно вернуться обратно, пока… — Это всего лишь мирная демонстрация, а ты трясёшься как маленькая девчонка, — ухмылка искривила губы и напоминала в точности ту, что красовалась на фотографии Абраксаса в газете. Сходство было поразительным. — К тому же я не просил бежать за мной, но раз мы оба здесь, стоит хотя бы немного послушать, что хочет поведать собравшийся сброд.       Поражённо раскрыв рот, Керр не сразу нашла, что следует сказать, а когда мысли собрались в кучу, её возмущение прервал громкий голос мужчины. Он стоял перед собравшейся толпой сквибов, выступая в качестве лидера и привлекая к себе внимание всех любопытных магов на площади. Хорошо поставленная речь, чёткие и короткие предложения, которые не терялись на фоне гама толпы. Не нужно было даже видеть самого человека, чтобы понять его настрой. Тот был решительным и в какой-то степени боевым. — Мы никогда не прибегали к насилию. Я полагал, оно не способно в должной мере убедить человека поменять свои взгляды, — мужчина сделал уверенный шаг вперёд и встал прямо перед небольшим скоплением людей, из-за которого выглядывали Керр и Малфой. По телу новой волной ударило нехорошее предчувствие, но все просьбы и приказы убраться прочь игнорировались Люциусом. Он полностью сосредоточился на выступлении. — Но почему-то все считают, что раз мы не способны применять магию, то и постоять за себя не сможем. Мы можем!       Мы, мы, мы. Такой яркий акцент на их сплочённости в речи никак не вязался с растерянными взглядами остальных сквибов. Те не встревали, позволяли лидеру говорить, но, очевидно, ожидали совсем других слов. Илифия уже без церемоний начала утягивать Люциуса за собой, но тот оказался достаточно сильным, чтобы противостоять напору. — Мы не слабые и никчёмные! Мы такие же, как вы, а то и опаснее! — летающие над головами таблички теперь казались бессмыслицей. Толпа взволнованно зашепталась, но крик сквиба всё равно было хорошо слышно. — Нам нужно не так много. Всего лишь адекватное отношение. Но этого ведь слишком, правда? Значит, взращивайте в себе не уважение к нам, а страх!       Керр рванула на себя Люциуса, замечая, как на свету блеснула сталь. Послышался громкий выстрел, и один из авроров замертво упал на брусчатку. Из отверстия на лбу медленно сочилась багровая жидкость, а остекленевшие глаза, казалось, смотрели прямо в душу. Рядом, сбитый с ног, сидел Маккиннон, уцелевший только благодаря чуду, а Абраксас и ещё несколько человек направили свои палочки на стреляющего, призывая его бросить оружие и сдаться. Но именно это промедление позволило состояться ещё нескольким выстрелам. Теперь уже по зрителям митинга. Воцарился хаос. Не встречающиеся так близко с магловским оружием волшебники в панике расталкивали всех застывших от страха. Они словно озверели, позабыли о собственных палочках, способных защитить.       Хор криков и обеспокоенных голосов заполнил площадь. Илифию и Малфоя подхватила толпа, унося дальше от центра, где вспыхнул луч и повалилось очередное тело. Большего увидеть не удалось. Приходилось маневрировать между людьми, силясь не свалиться им под ноги. Иногда поблизости раздавались тихие хлопки аппарации, но большая часть волшебников подобно стаду неслась вперёд, ничего не замечая перед собой. Настоящее безумие окружило со всех сторон, не выпуская на свободу.       Лиф чувствовала, как внутри начинает разрастаться паника. Грудную клетку жгло от недостатка кислорода, а поступающий маленькими порциями горячий воздух не помогал насытиться. Стягивающая бёдра ткань платья мешала свободно двигаться, ноги стирались о камни, кровоточили и болели. Каблуки давно остались где-то позади, потерянные при быстром беге.       Несколько раз в плечи и живот ударили чужие локти, вызывая искры перед глазами, но остановиться сейчас значило бы обречь себя на верную смерть. Керр упрямо продвигалась вперёд, несколько раз наступая на чьи-то растоптанные тела. В основном детские. Тогда к горлу неумолимо подступала тошнота, а страх за Люциуса придавал больше сил. Свободная, не держащая чужое запястье рука отталкивала всех, кто мешался впереди.       Попытки взглянуть за спину, чтобы убедиться в невредимости Малфоя, терпели провал. Каждый раз приходилось переключать внимание на творившийся вокруг с людьми хаос. На периферии вспыхивали чары, видимо, пытающиеся остановить толпу, но помогало это слабо. Даже голос, едва пробивающийся через крики и призывающий к спокойствию, не унимал паники. Та, подобно вирусу, глубоко проникла в организмы и диктовала свою волю.       «Почему у платьев нет глубоких карманов для палочки?!» — приходила в ярость Илифия, предпринимая тщетные попытки дотянуться до оружия на бедре. «Неужели никого не заботит удобство женщин?» — вертелись мысли, пропитываясь ядовитой иронией, чтобы заглушить подкрадывающуюся истерику. «Или все считают, что в случае опасности мужчины, как истинные джентльмены, спасут даму в беде?» — единственный знакомый «джентльмен» сейчас бежал следом и наступал на пятки, а окружающий мужской контингент стал главной угрозой. Им ничего не стоило сбить слабую девушку с ног.       Не сразу зрение выхватило вспышку. Разум не успел никак проанализировать происходящее, и только благодаря Люциусу, вовремя дёрнувшему Керр на себя, заклинание просвистело мимо, угодив в кого-то другого. Поражённо застыв на пару секунд, она пыталась переварить в голове произошедшее. Неподалёку какому-то магу взбрело в голову освобождать себе путь чарами. «Остолбеней» вырывался из конца палочки и попадал во всех без разбору.       Малфой, воспользовавшись заминкой, опередил и теперь сам вёл Лиф вперёд, отдаляясь от опасного волшебника, вспомнившего о наличии способностей, но позабывшего, как именно следует их использовать. Уж точно не обрекать других на верную смерть. Пришлось быстро переключить внимание обратно на попытки выбраться. Двигались они быстрее благодаря Люциусу, цепким взглядом выискивающему свободные пространства между людьми. Оставалось совсем немного до спасительного пустующего переулка, где появится возможность перевести дыхание и переждать.       «Почти…» — но внезапно голову резко повело назад, а ноги, не устоявшие на брусчатке, подогнулись. Поясница встретилась с твёрдыми камнями, а вскрик боли потонул в окружающем шуме. Люциус из-за слишком крепкой хватки на руке повалился следом. Пронёсшийся мимо волшебник даже не посмотрел на жертву, которую пару секунд назад оттащил за волосы, освобождая себе путь. Подняться не получится. Лиф это прекрасно понимала, поэтому крепко обняла голову ребёнка, принимая удары ног на себя. Несколько раз прилетело подошвой по рёбрам, локти ударили по затылку, на пару секунд дезориентируя. Пальцы, задирающие подол платья и тянущиеся до рукоятки палочки, замирали. Перед глазами уже не было ничего, кроме темноты.       Миг — и они пропали с площади. Ещё миг — и магия выплюнула их на пыльный тротуар. Керр зашлась сильным кашлем в попытке выплюнуть скопившееся внутри напряжение и вздохнуть полной грудью. Ужасно трещала голова, тело отказывалось подчиняться, оставаясь неподвижным и ватным. Не сразу разум смог проанализировать чужие вымученные стоны. Они очень быстро привели в чувства, и Лиф подскочила, игнорируя головокружение и мутную пелену перед глазами. Адреналин продолжал кипеть в венах, не позволяя рухнуть без чувств на землю.       Люциус лежал на спине, крутясь из стороны в сторону. Лицо его кривилось от боли, черты искажались мукой, разрушая привычное равнодушие. На боку рубашка слегка пропиталась кровью. Пятно расползалось от центра, пачкая белизну ткани. Малфой дышал тяжело и казался слишком бледным на фоне тёмного асфальта.       «Расщепило!» — с ужасом осознала Керр, задирая ткань и оголяя его торс. До неё даже не сразу дошло, что стоны прекратились, а чужие руки попытались вернуть одежду обратно. На гладкой коже сочился кровью совсем маленький участок, определённо не входящий в разряд смертельного ранения. — Что за дешёвая драма? — пальцы слегка нажали на место рядом с расщепом, из-за чего Люциус взвизгнул, а на скептический взгляд грубо выплюнул: — Вот это уже было взаправду больно! — раздражённо сбросив девичьи руки, он заправил рубашку обратно в брюки и наконец сел.       Лиф же перевела взгляд на свои пальцы, постепенно теряя фокус окружающего мира. Чувствовался спад напряжения, накатывало состояние аффекта. Начинался тремор, перерастающий в крупную дрожь. Бурным потоком нахлынули последствия произошедшего: страх, отчаяние и огромное количество других негативных чувств, растаптывающих в пыль все попытки оставаться собранной. В сознании словно проносилась карусель кадров: пистолет, крики, полные ужаса лица, мёртвые под ногами. Удача тогда могла отвернуться в любой момент. Попала бы пуля в спину или череп, затоптала бы до смерти паникующая толпа — и всему виной глупый мальчишка. Мало того, что сама могла умереть, так ещё потеряла бы возможность вернуться обратно, если бы Люциуса не вытащила. — Ты слышишь? — показалось недовольное лицо на периферии зрения. — Совсем голову отшибло? — Что… — пришлось несколько раз моргнуть, сбросить пелену с разума. — …за тон? — сориентировалась Лиф, а Малфой на это только закатил глаза. От выдрессированных манер не осталось и следа. — Где мы? — удалось заметить две ровные царапины на щеке Люциуса, оставленные, видимо, кем-то на площади. Из некогда опрятного хвостика волос теперь торчали лохматые локоны. Всё это диссонировало с безразличным выражением лица, на котором найти хотя бы один признак пережитого не удавалось. Поразительное самообладание для тринадцатилетнего юноши.       Илифия наконец оторвалась от разглядывания дёргающихся словно в нервном тике пальцев и осмотрелась по сторонам. Сердце сжалось, стоило только увидеть улицу. Родную, но представшую перед глазами в мало узнаваемом виде. Она разительно отличалась от той, на которой Дариус снимал квартиру для семьи. Наполовину разрушенные строения смотрели своими тёмными пустыми окнами. Местами обвалены крыши, раскрошен бетон и отсутствовали стены. Всей душой любимый дом в этом времени пустовал, поражая своей безжизненностью.       Яркие лучи, словно насмехаясь, подсвечивали каждый дефект, отражались в осколках разбитых стёкол и слепили. Развалины будущего превращали в пыль светлые воспоминания. Сколько бы ни прикладывалось сил убедиться в том, что перед ней другая реальность, — напрасно. Одиночество поедало изнутри, выгрызало червоточины в душе, начинающие быстро гноиться. Илифия здесь одна. В неприветливом чужом мире, пока её собственный стоит на руинах.       И ведь что за жестокая ирония. Керр не была дома больше недели, избегала отца, старые фотографии матери, лишь бы не чувствовать осуждения с их стороны. А теперь вернулась и лицезрит последствия своих ошибок.       Как пощёчина наотмашь, как прошедший через тело разряд тока. Слишком сильное впечатление, ударившее по самому больному. — Мы… — язык прилип к нёбу и шевелился с неохотой. В горле разбух слишком большой ком, не позволяющий говорить. — На магловской улице.       Люциус на удивление своим любопытством обременять не стал. Легко поднялся с асфальта, принимаясь отряхивать вещи от прилипшей грязи. На изнуряющую пробежку указывало глубокое дыхание, а в остальном он выглядел как только что вышедший на улицу человек, чтобы совершить прогулку в солнечную погоду. Если, конечно, не брать в расчёт растрёпанный внешний вид. — Нужно вернуться в поместье, — протянутая ладонь вызвала удивление и ужас. Илифия прекрасно понимала, что этот жест подразумевал под собой не попытку помочь подняться. Малфой хотел аппарировать второй раз.       «До Йоркшира около трёхсот километров! Я никогда в жизни так далеко не перемещалась!» — и даже возразить не получится. Рудольфус ведь переносил их из Лондона в мэнор, значит, и Беллатрисе это по силам. «Вероятность повторного расщепа возрастает в зависимости от расстояния. Пятьдесят процентов в нашем случае! Если маг находится в физическом истощении, число увеличивается ещё на пару десятков», — вспомнила она теорию из учебника, то ли пытаясь закопаться в негативных мыслях окончательно, то ли предпринимая попытку успокоиться. «Итого — семьдесят…» — Сомневаюсь в разумности данной затеи. — И что предлагаешь, пешком добираться? — светлые брови поползли вверх. Он сомкнул руки на предплечьях, стараясь поднять Илифию на ноги, но та специально обмякла, усложняя задачу. — Ты посмотри, я ведь ранен. Вдруг истеку кровью!       «Моя выдержка истечёт раньше», — возвела Керр глаза к небу. «Но возвращаться на Косую аллею опасно, а другие каминные сети мне больше неизвестны», — была ещё мысль насчёт машины, но рациональность её моментально задушила. Выбирать между риском здоровья или собственного разоблачения не приходилось. «Есть ещё дом на Гримо, но я никогда раньше там не была и могу вызвать подозрения своим незнанием точного расположения. Если квартира пустует, попасть внутрь станет ещё сложнее». — Сначала переведу дух, — а потом постарается не испустить его после.       Малфой кивнул, поворачиваясь боком, чтобы внимательнее осмотреть улицу. Спрятал руки в карманах брюк, переступая с одной ноги на другую. Возможно, на правой он потянул связки, потому что вскоре начал опираться только на левую. Лиф тяжело вздохнула, пересаживаясь ближе к стене и подтягивая ноги к груди. Разогретый асфальт неприятно обжигал даже через ткань. Голову пришлось прислонить к коленям, чтобы хоть немного расслабиться. Выпускать из вида главную проблему сегодняшнего дня она не стала, имея твёрдую уверенность в наличии у люциуского характера страсти к спонтанным и глупым поступкам. Мало ли, он опять сорвётся куда-то из прихоти, а третий головокружительный забег совершить точно не удастся. — Вот тебе и мирная демонстрация, — постаралась уколоть Илифия, когда Малфой слегка дотронулся до царапин на щеке, видимо, только сейчас почувствовав неприятную боль. Раздалось тихое шипение, а подушечки пальцев размазали по скуле выступающие капельки крови. — Кто же знал, что помимо отсутствия магии у сквибов не хватает ещё и мозгов. Человек в здравом уме не начнёт диверсию прямо на глазах у авроров, — он прислонился к стене рядом. — Это самоубийство.       Керр, собирающаяся заправить за уши выбившиеся из косы пряди, замерла. Анализ быстро начал набирать в голове обороты, складывая из беспорядочной кучи пазлов цельную картину. Ведь ещё на площади не отпускало из крепких тисков чувство подвоха, только неоформленное в чёткие мысли. Теперь же Лиф прекрасно понимала, что в действительности пережила пять минут назад.       Волдеморт устроил настоящее шоу для зрителей, подкрепил уверенность граждан в том, что сквибы причастны к убийствам. Сначала — газетные статьи, провоцирующие на конфликт, потом — внезапный вызов Пожирателей и… теракт. Чужими руками, жертвой практически беспомощной части населения. Главаря могли контролировать заклятьем Империус, иначе объяснить стрельбу, когда вокруг авроры, невозможно. Как и сказал Малфой — самоубийство. Неимоверная глупость показывать силу, когда нет численного превосходства или хотя бы тактики по удержанию власти над запуганными. Всё, что таким методом получилось бы добиться, — это ненависть и гнев.       Смущал только выбор оружия. Для Пожирателей, негативно относящихся ко всем, в ком не течёт волшебная сила, это казалось слишком нехарактерным. По крайней мере Керр представляла убийц именно такими: не приемлющими ничего, кроме магического потенциала. А здесь сыграл роль простой пистолет…       «Они почти убили двух зайцев одним выстрелом», — всплыл в голове образ Маккиннона и его попытки раскрыть преступление Абраксаса, связанное с министром. «А может, у них даже вышло избавиться от Агнуса. В месте, где царит суматоха, никто не застрахован».       Поразительно, как обвинения корреспонденции довели до трагичного исхода. Волдеморт накалил обстановку до предела, вынудив сквибов защищать себя, а потом обернул это против них же. И ведь правительство проводить расследование долго не станет, а обеспокоится резкой критикой, которая в скором времени вспыхнет в адрес министра, поддерживающего позицию равенства между всеми. Это ослабит власть и внесёт неразберихи.       Вымученно простонав про себя, Илифия уткнулась лбом в колени. Ей не должно быть никакого дела до политики, но разум поражался от того, как складно всё выстраивалось. Лишь бы это никак не отразилось на существовании и дальнейшем выживании, ведь, судя по всему, лидер Пожирателей имел незаурядный ум, раз смог обелить собственных последователей, подставив при этом ни в чём не повинных людей. При нём нужно быть не просто аккуратной в высказываниях, а постоянно следить за собственными жестами, реакцией и мимолётно проскакивающими эмоциями.       «Проще сразу прийти с повинной», — пальцы сцепились в замок, и Керр начала походить на бездомную, просящую милостыню. «Нужно выбраться из этого мира, пока я буду в Хогвартсе…»       План втереться в доверие, приблизиться к Тёмному магу настолько, насколько вообще возможно, теперь считался заблаговременно проигрышным. Раньше насчёт него были огромные сомнения, а теперь Лиф окончательно убедилась — попадаться на глаза нельзя. В ней зрела стойкая уверенность моментального поражения, даже если все причины подобного вывода базировались только на собственных рассуждениях и предположениях. Рисковать безопасностью ради знакомства — глупость. — Время вышло, — встрепенулся Люциус, хотя по ощущениям они провели в неподвижном состоянии не больше десяти минут. — Я устал отдыхать.       «…и случайно не убить собственными руками кого не следует».       Илифия поднялась на ноги, слегка пошатнувшись из-за головокружения. Стиснула в одной руке палочку, в другой — чужую ладонь. Молилась Богу, чтобы волшебный предмет не накрыло очередным приступом бунта и всё прошло гладко. Потребовалось три глубоких вдоха, прежде чем магия скрутила внутренности, унося их дальше от улицы.       Первая остановка состоялась где-то на отшибе Лондона. Пришлось упереться руками в колени, сдерживая рвоту и выслушивая причитания со спины. Керр совершенно не заботило недовольство Малфоя, но вырвавшиеся грубые слова, призывающие к тишине, сдержать за зубами не вышло. Это её оттаскали за волосы, ей досталась большая часть ударов чужой обуви, поэтому она вполне заслуживала минутные передышки.       Следующее место оказалось возле шоссе. Илифия несколько раз проезжала по нему с матерью, когда у той ещё были силы бороться с болезнью. Воспоминания покрывались толстым слоем пыли, а силы базировались где-то на грани полного опустошения и маленьких капель, которых может не хватить для третьего рывка. В подтверждение этому на рукаве красовалась небольшая дырка и кусочек исчезнувшего мяса. Оставалось надеяться, что в итоге конечность не останется лежать посреди дороги.       В уме продолжали повторяться координаты места, воспроизводилось поле и стоящий вдалеке мэнор Блэков. Высокая трава, извилистая тропа, ведущая к лесу. Только бы не выбросило куда-нибудь со скалы или не замуровало в стены. Открыть глаза Керр осмелилась не сразу. Прислушивалась к внутренним ощущениям, пытаясь выделить из общего скопления боли ту, что возникала бы из-за расщепления. Ничего. Слегка подводили ноги и стремительно поднималась желчь к горлу, но в сравнении с другими последствиями это пустяки. Зато Люциус спустя секунду после аппарации истошно закричал. Это были уже далеко не наигранные стоны боли, а вопль агонии.       Он упал в траву, хватаясь руками за бок, где отсутствовал огромный участок рубашки и кусок плоти. Выпирали оголённые рёбра, окрашенные беспрерывно вытекающей кровью из раны. Красный. Перед глазами был сплошной красный цвет, контрастирующий с полностью побелевшей кожей юноши. Если бы расщеп переместился чуть правее и ниже, наружу поползли бы кишки. Каждый вдох сопровождался тяжёлым поднятием лёгких.       Малфой умрёт. Прекратит своё существование, если в считанные секунды не предпринять хоть что-то! Но до поместья идти слишком далеко. Левитация не поможет сократить расстояние, а знания по магии целительства базировались на уровне первого курса. Этого недостаточно. Лиф ничего не могла сделать, шокированно наблюдая за меркнущей жизнью и способностью вернуться домой. — Брю… — сорвалось с пересохших губ, а потом по полю разнёсся крик. — Брю! Карпи! Помогите!       Домовики вмиг материализовались рядом, слегка растерянные внезапным вызовом. К ним быстро пришло осознание происходящего, и уже через секунду прислужник Друэллы исчез вместе с Люциусом, а Брю переместил Керр в холл поместья. Воцарилась оглушительная тишина, но Илифия продолжала слышать крики. Те будто проникли ей под черепную коробку, нещадно били по мягким тканям мозга.       Удар. И ещё один. И ещё.       Лиф не понимала, что бьёт себя кулаком в грудь, будто пытается запустить прекратившееся функционировать сердце. Но то лихорадочно отзывалось на каждое действие, трепетало настолько быстро, что его шум хорошо различался в безмолвии комнаты.       «Он не умрёт, не умрёт, не умрёт!» — самообладание раскрошилось. Наружу вырвались слёзы, вмиг побежавшие по искривлённому от отчаяния лицу. «Я здесь не останусь. Всё будет хорошо!» — успокоиться не получалось. Навязчивые мысли скребли по вере и надежде, напоминали, что вина целиком и полностью лежит на Керр. Из-за её слабости, из-за нежелания лишний раз вызвать подозрения. Теперь не будет никакого смысла бороться, если Малфоя в итоге не спасут.       Тело уже никак не контролировалось разумом. Набирающая обороты истерика не позволяла глубоко втянуть воздух. Лоб соприкоснулся с холодным полом, тело согнулось пополам, а рука легла на рану. Ногти проникли глубже, словно намеревались достигнуть кости. Выпотрошить, извлечь сосуды, достать мясо, словно пух из обивки кресла. Боль должна была отрезвить, но вернуть самообладание удалось лишь после появления домовиков вокруг, принявшихся исцелять раны.       В какой-то момент Лиф оказалась на диване в гостиной с перебинтованной рукой и полным опустошением внутри. Последствия расщепления — как оказалось — способны ликвидировать не все, а домовики, никогда не страдающие подобным недугом, даже не знали, как вернуть утраченный кусок обратно и нарастить новое мясо взамен исчезнувшему. Волновало это, впрочем, мало. Схлынувшие эмоции уступили место апатии и неприятному томительному чувству ожидания новостей. Брю должен был сообщить о состоянии Малфоя сразу, как только станет известно хоть что-то. Вот только никто за долгие часы, проведённые в одиночестве, так и не побеспокоил. Один раз домовой эльф, принёсший поднос с ужином, сообщил, что хозяев нет дома, сёстры Беллы вместе с Альфардом сейчас по какой-то причине находились на Гримо, как и остальные дети.       Полностью опустевшее поместье вызывало дискомфорт. Давило своими габаритами и оглушительной тишиной. Ни звука. Словно вакуум, где отсутствовал ещё и воздух. Керр казалось, что она задыхается, хотя в крови было достаточно кислорода и ничего не перекрывало его путь поступления. Тем не менее с каждой прожитой секундой становилось всё дурнее. Поэтому Илифия встала около окна, распахивая створки и впуская воздух.       Горизонта не было видно — он утонул в темноте опустившейся на землю ночи. Яркая круглая луна не справлялась с мраком, а потом и вовсе пропала за мирно плывущими облаками. Ещё не успевший остыть после знойного дня воздух опалил лицо, а горло тут же начало раздирать от жажды.       Разлепив пересохшие губы, Керр собиралась позвать Карпи. Ему наверняка судьба Люциуса уже давно известна, но каждый раз порыв пресекался. В отличие от Брю, тому нельзя видеть эмоции, которые отразятся при озвучивании новостей. Впрочем, если Люциус мёртв, будет ли дальше хоть какой-то смысл придерживаться роли Беллатрисы? — Хозяйка! Брю узнал! — выдернул из прострации появившийся домовой эльф. — Господин Малфой сейчас находится в Мунго, и его состояние стабильно! Ничего не угрожает жизни.       «Слава богу», — выдохнула Илифия, опираясь на подоконник. Сегодняшний день высосал изнутри всю жизнь. Единственным острым желанием сейчас было забыться сном, наплевать на всё и просто расслабиться. — И к вам пришли гости, — уже менее радостно осведомил Брю. Маленькое лицо моментально исказил страх, а возникшая в холле шумиха вынудила подорваться с места.       Гостей она точно не ждала, поэтому испуганно замерла, когда вышла навстречу прибывшим Пожирателям смерти. В масках и тёмных плащах, сливающихся с темнотой за их спинами, они походили на сгустки теней. Их было так много, что с первого раза назвать точное количество не удалось. Заходили в дом неспешно, будто плыли по воздуху, не издавая никаких шагов.       Перед ними шла Друэлла, с важным видом поднимая голову выше и отдавая приказы домовикам расположить каждого в отдельной комнате. Сигнус о чём-то переговаривался с отделившейся от общего скопления группой, но быстро обратил внимание на застывшую в дверном проёме Илифию. Собеседники тоже её заметили и сняли маски. Лестрейндж, Долохов, Розье и ещё несколько мужчин, чьи лица были незнакомы. — Почему ты не с Альфардом? — прозвучал достаточно спокойный вопрос из уст Блэка, но он, очевидно, сорвался случайно, потому что рядом стоящие Пожиратели непонимающе перевели взгляд обратно на хозяина дома.       «Вот почему сопровождающим выбрали Альфарда», — пронеслась догадка. «По этой же причине никого из детей нет в доме. Мэнор Блэков с сегодняшнего дня официально стал базой…»