Белла значит война

      Илифия слабо помнила, как добралась до постели. Всю дорогу до гостиной она глубоко пребывала в мыслях, отвечая на вопросы Цереус автоматом. Иногда объясняла что-то первокурсникам, пока те осматривали коридоры школы, не вдаваясь в сильные подробности, которые сама по большей части не знала. Ещё более утомительным стал целый час распределения детей по комнатам, поэтому в собственную удалось вернуться вместе с Гринграсс ближе к полуночи. Руки оказались способны лишь на то, чтобы стянуть форму и бросить её на массивный сундук, а тело, повинуясь силе притяжения, рухнуло на мягкий матрац.       Сон пришёл мгновенно, и в нём Лиф бродила по ночному Хогвартсу, освещая дорогу палочкой. Искала что-то и постоянно озиралась по сторонам в надежде ни с кем не столкнуться. В разуме господствовал не страх, а желание достигнуть цели, смутно вырисовывающейся фантазией. Та словно работала неисправно, иногда на ходу добавляла детали в окружении, но в основном мир грёз тонул в лёгкой дымке. Лучи от Люмоса рассеивались, тушились в неясно откуда возникающем тумане, расползающемся вдоль каменных стен.       Керр не сразу ощутила присутствие за спиной, не успела даже развернуться, как на шее заскользило холодное и грубое прикосновение. Острые ногти, словно когти, очерчивали позвонки, стремились растерзать плоть, пробраться глубже к спинному мозгу. Затронуть каждый нерв, причинить нестерпимую боль и насладиться кровью. Палочка выпала из ослабевших пальцев, прокатилась чуть дальше по коридору, на миг осветив зеркало впереди и позволяя увидеть в отражении возвышающуюся над ней тёмную фигуру. Окружил непроглядный мрак, но багровые глаза продолжали светиться по ту сторону зазеркалья.       Красный, как сигнал об опасности, но ни паники, ни ужаса, а безнадёжность. Горькое и вязкое осознание бесполезности побега. Что стоять прямо рядом с монстром, что пытаться скрыться в лабиринте школьных коридоров — всё одно, только догонялки раззадорят охотника и окунут в ещё большее отчаяние жертву. Поэтому Илифия не предпринимала попыток сдвинуться с места, чувствовала, как напряжение достигает предела, как рвутся связки и мясо, открывая путь к мозгу. Какая-то ненормальная аллегория. Доступ к той части, в которой был настоящий архив знаний. Правда в таком случае следовало раскрошить череп.       И, словно повинуясь больному воображению, чужая рука пробралась в волосы и опустилась на затылок, вызывая первую попытку дёрнуться в сторону. Тщетно. Нервы давно в раздрае, а может, и выдернуты с корнем. Тело просто не слушалось. Медленно натянулись до боли волосы, и возле уха — шёпот. Вернее, потустороннее, нечеловеческое шипение, давящее на барабанные перепонки. — Ке-е-ерр…       А потом — удар головы о каменные стены. Илифия распахнула глаза, делая частые вдохи, будто пробежала несколько часов без перерыва. Одеяло запуталось в ногах, пальцы крепко сжимали простыни, пока глаза лихорадочно исследовали узоры балдахина. И так растрёпанные волосы ещё больше спутались, прилипая к мокрому лбу и вискам. Горло першило от жажды и неприятно саднило, словно в него насыпали песка.       Лиф постаралась пошевелиться и резко дёрнулась от покалывания в шее. Поддела пальцем цепочку, вытягивая крест, что, видимо, всю ночь упирался своими краями в кожу. Слабый свет, проникающий через узкую щель плотной ткани, падал на серебро и отражался бликами.       Чрезмерно впечатлительной Илифия себя никогда не считала, по крайней мере не в той степени, чтобы прожитые наяву события и сильные потрясения отражались во снах в обезображенном виде. Кошмары, конечно, мучили чаще — и это неудивительно, ведь тревога перманентно въелась в каждую часть разума, даже бессознательного. Но в них не появлялся Волдеморт. А это, очевидно, был он, сотканный воспалённым мозгом из тьмы. Повлияли газеты, беспрерывные рассуждения, а может, сам факт того, что времени осталось немного. Чуть больше полугода максимум.       Неужели с каждым прожитым месяцем, а может, даже днём образ тёмного мага будет становиться всё чётче? Терзать до последней минуты пребывания здесь или до последнего вздоха, если не повезёт? Неподъёмный ворох мыслей позволил Керр встать только спустя несколько долгих неподвижных минут. Она наконец убрала цепочку под сорочку, раскрыла балдахин, свешивая ноги с кровати. Прищурилась от неприятно бьющего в глаза света свечей.       В комнате оказалось не так ярко из-за отсутствия окон в привычном понимании этого слова. За плотным стеклом мирно покачивалась водная растительность и пару раз даже проплыли рыбы. Из-за глубины естественное освещение не достигало спальни, поэтому на каждой стене по несколько штук висели гротескного вида подсвечники. В совокупности с тёмными зелёными тонами обоев общая картина навевала тоску, но оказалась привычной. В мэноре тоже пёстрых и ярких цветов не было. — Мерлин, ты по виду будто и не спала вовсе, — донёсся женский голос. Лиф наконец обратила внимание на то, что в комнате находится не одна. Две девушки, отвлёкшись от своих занятий, внимательно наблюдали за соседкой. — Утро явно не доброе, да? — на часах стрелка только-только подбиралась к шести, поэтому ещё две кровати оказались плотно зашторены, пряча своих спящих хозяев. — Терпимо, — хрипло ответила Илифия, проводя рукой по лицу, чтобы окончательно избавиться от вялости. Она также исподтишка старалась рассмотреть незнакомок.       Та, что завела разговор, была низкого роста, с напоминающими пух короткими светлыми волосами. Нежная улыбка, ангельский и невинный взгляд — полная противоположность другой, стоящей возле зеркала и недовольно поправляющей тёмные локоны чуть выше плеч. Через отражение было прекрасно видно её серьёзное и слегка недовольное лицо.       «Прабабушка», — уставилась на молодую волшебницу Лиф, исследуя аккуратный профиль. Буквально копия с семейного портрета — только юная, с ещё не появившимися морщинками и без острых, приобретённых временем черт. Дейзи Керр на полотне некогда увиденной картины казалась более пугающей, чем сейчас. — Если бы ты говорила чуть тише, Верона, Белле удалось бы поспать дольше, — подметила Дейзи, но в ответ получила только лёгкую усмешку.       «Отец никогда не говорил о семье. Я знаю, что истоки рода берут в Шотландии», — Илифия запустила пальцы двух рук в кудри, зачёсывая их. «Даже предположить не могу, как сложится судьба Дейзи, кроме замужества на прадедушке. А ещё жаловалась на скрытность Блэков. Видимо, утайка информации — это главная цель всех аристократов, чтобы в будущем о них ничего не было известно».       Дейзи торопливым действием расправила складки на юбке и мантии. Осанка у неё оказалась идеально ровной, но тело как-то сильно напряжено. Она словно не знала, чем занять руки, поэтому беспрерывно поправляла и так хорошо выглаженные вещи. Верона тем временем подняла книгу на уровень глаз, пребывая в задумчивом состоянии. — Ты ведь просто не хочешь обсуждать со мной профессора и… Ой! — вздрогнула та, когда шторы резко распахнулись, демонстрируя ещё одного невыспавшегося человека. — Цереус… — Тебе стоит прислушаться к словам Дейзи, — Гринграсс несколько раз моргнула, пытаясь привыкнуть к освещению. Из-за этого её лицо казалось очень недовольным.       Лиф наконец поднялась с постели, взглядом выискивая палочку, чтобы заправить бельё и разгладить небрежно брошенную ночью одежду. Пошарила в карманах мантии, но ничего не обнаружила, поэтому с досадой поскрипела зубами. Совершенно не могла вспомнить, куда в полусонном состоянии убрала своё оружие. — Мы вроде не шумели, — из-за раздавшегося громкого цоканья Верона сменила тактику защиты. — Ты ведь сама понимаешь, тяжело говорить о преподавателе по рунам шёпотом. Слишком часто сбивает дыхание, — последние слова она намеренно сказала томным и немного хриплым голосом. — Прошу, не нагружай мою голову в самую рань очередными сплетнями, — Цереус упала спиной на матрац, вынуждая тот заскрипеть.       Лиф на мгновение отвлеклась от поисков, держа в руках высоко поднятое одеяло. Не обращала внимания на разговор девушек, пребывая в собственных мыслях. Найти бы уже поскорее палочку, ведь без неё чувство незащищённости сигнализировало больше обычного, хотя окружающие люди даже наполовину не внушали того ужаса, что охватывал в мэноре. — Это не сплетни, а досада. Вчера его не было на ужине, поэтому… — Хватит, — прервала Дейзи, подхватывая свою сумку и направляясь к выходу из спальни. Гринграсс же в этот момент накрылась одеялом, чтобы не слышать болтливой соседки. — И не забудьте разбудить Мандрэг, а то снова проспит, — и ушла.       Пальцы пробрались под подушку и наконец нащупали нужную вещь. Видимо, выработалась привычка даже во время сна держать палочку близко к себе. Но радости от находки никакой не было из-за услышанной фамилии. Такую же носил её начальник в издательстве, и именно она сейчас поднимала в воспоминаниях ворох неприятных чувств: обида, раздражение, злость. Как бы они не стали проблемой и не перетекли к человеку, никак не причастному к будущим событиям. Лиф ещё даже не видела Мандрэг, а уже априори навесила на неё клеймо не самой приятной личности. — Всегда вы так, а сами потом на уроке всё внимание концентрируете на профессоре, — закатила глаза Верона, прижимая к себе учебник по рунам и поглаживая его пальцами по твёрдому корешку. — Мы внимательно слушаем, — донёсся приглушённый голос Цереус. — Этот процесс называется о-бу-че-ни-ем. — Белла, — обратилась с мольбой во взгляде соседка, словно рассчитывала на поддержку, но Илифия быстро набросила поверх спального платья халат. — Пойду в душ, пока не образовалась очередь, — она прихватила полотенце и сумочку со средствами гигиены и выскочила в коридор, чтобы избежать разговоров. Слишком непривычно переходить от размышлений на тему массового угнетения, убийств и диктатуры к обсуждению подростковой влюблённости. Выворачивало наизнанку от инородности и непривычности, будто в Керр уже запустили всю гниль окружающего жестокого мира, а потом начали стараться вывести с помощью обыденности.       Найти комнату с душевыми кабинками удалось практически сразу. В одну из них Керр пулей влетела и закрыла на щеколду, отгораживая себя от окружавшего мира. Помещение пустовало, но внутри голос всё равно шептал запереться и позволить себе минутную слабость. Во время неё ноги подкосило, вынуждая осесть на кафельный пол и уткнуться в колени.       Всё происходящее казалось слишком странным. Непринуждённые беседы, обсуждение важных дел со старостами и глуповатые подростковые шутки вызывали отторжение. Илифия, привыкшая к постоянному напряжению и просчитыванию вариантов для ответа при разговорах с Пожирателями, терялась на фоне беззаботности. Непривычная атмосфера, совсем другая среда обитания, в которой единственное, что получалось, — теряться. Конечно, причин для тревог всё равно оставалось много, но ни одна из них даже близко не располагалась со страхом быть раненой или избитой. Керр словно отгородили заслонкой, толстым куполом от уже привычного ожидания боли.       Ночная сорочка оказалась на крючке рядом с халатом и полотенцем. Лиф выкрутила кран холодной воды, чтобы наконец сбросить с себя ощущение неправильности всего происходящего. Провела рукой по намокшим бинтам, с досадой прикусывая нижнюю губу. С собой ничего для перевязки раны не взяла — настолько быстро постаралась сбежать от разговора, что из головы выветрились все мысли. Можно, конечно, вернуться, взять нужные вещи, но сейчас внутри возникало стойкое желание задержаться в уединении настолько долго, насколько вообще возможно.       Керр освободила кожу, опуская взгляд на неприятного вида дыру в плече. Та уже не кровоточила и покрылась коркой, стягивая кожу вокруг. Пальцы слегка дотронулись до расщепа, и руку свело судорогой от боли. Заживать будет долго, а если постоянно беспокоить рану, как это было вчера, — ещё дольше. В мэноре наверняка среди всех собравшихся Пожирателей был Трэверс, помогший когда-то залечить раны, оставленные стеклом на ладонях. Вероятно, и с расщепом справился, но для этого пришлось бы выйти из комнаты и контактировать с людьми, поэтому Илифия между дискомфортом физическим и психологическим предпочла первое.       Холод от воды пробрал до костей, и Лиф прекратила себя мучить, прибавив горячей. Тщательно вымыла волосы, стараясь не спутать их окончательно, несколько минут просто стояла, пребывая в прострации, а потом вернулась в комнату, перед этим простирав в раковине бинты и наложив их заново. Магией аккуратно высушила, а палочку убрала под халат.       Цереус уже разобрала чемодан и о чём-то тихо разговаривала с Мандрэг, которую Дейзи просила разбудить. Вероны не было, поэтому резко воцарившееся молчание, когда Керр появилась на пороге, никто не нарушал. Девушки сразу вспомнили о своих делах: Гринграсс подхватила вещи для душа, а другая соседка продолжила заправлять постель. Атмосфера стала почему-то слегка напряжённой. — Заболталась, — непонятно зачем объяснилась Цереус, отводя глаза в сторону. — Думаю, я надолго, поэтому иди завтракать без меня, — она выглянула из комнаты, мимо которой прошло пять человек в ванную, а потом поспешила занять очередь.       Лиф только кивнула, отбрасывая халат на кровать и притягивая магией школьную форму. Мандрэг заводить разговор не спешила и в целом вела себя так, словно находится в комнате одна, чему Керр в глубине души радовалась. Ей самой вести беседу в тягость, к тому же неразобранные чемоданы избавляли от нужды обращать внимание на мельтешащую на фоне соседку.       Илифия открыла сундук, убирая туда все вещи и попутно пряча свои лекарства под несколькими слоями ткани. Учебникам места не хватило, а магию незримого расширения использовать без специального разрешения, которое по большей части выдавали только на производственных предприятиях, незаконно. «Но у Блэк нет ни одной сумки с подобными чарами, словно демонстрация избытка вещей — залог хорошего аристократа… Придётся всю макулатуру расставить по углам», — вот только спальня, будучи не особо большой в размерах, похвастаться обилием свободного места не могла.       Лиф забила до отказа все полки небольшого шкафчика по левую сторону от изголовья кровати, а потом принялась незаинтересованно рассматривать обложки книг, которые медленно плыли по воздуху прямо под кровать. «Расширенный курс зельеварения» пришлось остановить на полпути, ведь самым первым по расписанию стоял именно этот предмет. Небрежно сунув учебник в сумку, Керр краем глаза заметила изменения в комнате. Вместо Мандрэг теперь на периферии мелькало два силуэта, вынуждающие поднять голову и отвлечься от своего занятия.       Рудольфус ещё не успел постучать костяшкой, и согнутый палец замер у самого дерева. Рядом с ним стоял незнакомый парень с зачёсанными назад тёмными волосами и лёгким прищуром. Очередное новое лицо вызвало тяжёлый и очень громкий вздох. Илифии при обходе вагона стоило настоять на перекличке старшекурсников, чтобы запомнить хотя бы лица, но она побоялась перспективы ввязаться в разговор неподготовленной. Очевидно, что готовой быть никогда не получится. — Не нужно так реагировать, — ухмыльнулся парень, поднимая руку и ей же облокачиваясь на дверной косяк. — Мы ведь ещё даже не сказали, для чего решили тебя побеспокоить. — Если это не связано с учёбой, делами студсовета, первокурсниками, — она опустила голову, призывая к себе письменные принадлежности, чтобы убрать те в сумку. — Можете закрыть дверь с другой стороны, — махнула свободной рукой по направлению к выходу, при этом стараясь придать голосу максимальное безразличие. Главное — вести себя буднично и безмятежно. — Твой характер с каждым годом становится всё милее и милее, — на это Керр бросила в сторону незваных гостей не самый доброжелательный взгляд. — Я просто хотел выдвинуть свою кандидатуру на роль экскурсовода малышне и тем самым подменить тебя. — С чего вдруг такая инициатива? — снова отвлеклась Лиф от канцелярии, всматриваясь в юношу, но, как и всегда, бесполезно. Пусть вместо равнодушия красовалась лисья ухмылочка, она тоже не давала никаких подсказок в том, кем именно приходится слизеринец. По тщательно выглаженной и дорогой ткани — аристократ, по блеску в глазах и слегка развязным движениям — хулиган. Чем-то напоминал по первому впечатлению Сайласа, только более вежливый и сдержанный в словах. — Первогодки сказали, что ты их пугаешь, — парень выпрямился, задумчиво окинув Керр взглядом с макушки до щиколоток, отчего той моментально захотелось поёжиться. — Серьёзно? — вздёрнула она тёмную бровь. — Нет, — прервал Рудольфус. — Вчера под конец дня ты выглядела неважно, поэтому я решил один показать детям школу, а Лоис просто страдает от безделья. — Конечно, — закатил глаза парень, засунув руки в карманы брюк. — Видел десятый сон и думал, что на одиннадцатом уже станет слишком скучно. — В таком случае не буду отказываться от предложения, — Лиф бросила взгляд на стоящие у кровати Дейзи часы, прикидывая в голове, сколько у неё появилось свободного времени. Стоило поискать в библиотеке личные дела одногруппников. На первый урок хотелось идти с примерным знанием имён и фамилий, но для начала…       «Закончить со всеми книгами», — при взгляде на пролетающие мимо вещи стало уныло. — Как ответственная староста, могла хотя бы подольше над предложением поразмышлять, — притворно недовольным голосом заговорил Лоис, отворачиваясь и направляясь к лестнице. — Лишняя трата вашего и моего времени, — отстранённо прозвучал ответ, потому что в голове медленно набирало обороты перечисление всех студентов, с которыми пришлось контактировать. В уме проносились имена и лица: Дейзи, Сайлас, Мандрэг, Верона, Лоис, Марлин. И это только верхушка огромного айсберга под названием «Школьное общество». — У тебя уже есть дела с утра? — поинтересовался Рудольфус, вынуждая обратить на себя внимание и разлететься не только всем мыслям в разные стороны, но и книгам. Концентрация спала, поэтому магия прекратила работать, зато на её место подоспела сила притяжения, утянувшая учебники к полу. Лиф посчитала ответ очевидным, поэтому не стала его произносить, ограничиваясь хмурым взглядом. — Понятно. Не опаздывай на завтрак, — каким-то странным тоном произнёс Лестрейндж, а потом вышел, прикрыв за собой дверь.       Илифия тут же достала флакон с тонизирующим отваром и проглотила целиком. Ещё планировала заняться перевязкой раны и нанесением мазей, пока комната пустовала, но возвращение Цереус могло произойти в любую минуту, из-за чего возрастал риск попасться. Это привело бы не только к нежелательным вопросам, на которые придётся выдумывать правдоподобную ложь, но и потратит слишком много времени. В итоге нужду в лечении пришлось полностью проигнорировать.       Дальше десять минут ожидания ушло на уборку всех книг, чтобы хотя бы визуально комната выглядела чистой. Ещё пять на выжидание подходящего момента, чтобы пойти в библиотеку, ведь всё вновь упиралось в нежелательность объяснений. Куда проще действовать для остальных незаметно, выкраивать удобное время для собственных дел, чем тонуть в бесконечном потоке выдуманных оправданий. Рано или поздно те просто спутаются в голове и начнут противоречить друг другу.       Когда Лиф поднялась в гостиную, первым её чувством оказалась растерянность. Огромное окно от пола до потолка с водной флорой занимало почти всю стену, напоминая океанариум, только вместо обычной фауны — русалки и прочие твари, обитающие на самом дне. Парящие над потолком светильники освещали пространство скверно, из-за чего тьма скапливалась в углах и казалась материальной субстанцией. Чёрные лакированные столы, оббитые кожей диваны, роскошные гобелены и ковры — пафос и мрачность.       Серебряные цвета, которые мелькали в виде отполированных доспехов у входа, или другие украшения сильных изменений в общую картину не вносили. Разве что большой камин, где мирно трещали поленья и горел огонь, старающийся своим оранжевым пламенем хоть как-то осветить пространство другими оттенками. У него не получалось ни согреть, ни добавить уюта. Слизеринская обитель была чуждой, а все студенты, пропитываясь атмосферой уныния, походили на сонных мух, передвигающихся вяло и с неохотой, будто в комнате распылили снотворный порошок.       Одним словом — склеп, и Керр в него насильно забетонировали. Лишённые тепла каменные стены, подземное расположение, траурная атмосфера, которую парящие у потолка привидения нисколько не улучшали. И ко всему прочему — ощущение предстоящего духовного разложения, не формирующееся во что-то чёткое, а представляющее собой концентрацию дурного предчувствия и паранойи.       В коридоре первые пару секунд ещё доносились чужие голоса, а потом они оборвались, стоило только кирпичам прийти в движение и замуровать проход в гостиную. Аналогия со склепом стала более яркой, но Керр постаралась долго на тупик не засматриваться — хотя стоило запомнить нужную стену, чтобы потом не оказаться в затруднительном положении — и направилась прямиком в библиотеку.       Выстроенный маршрут, освежённый в памяти благодаря посещению Хогвартса перед перемещением, помогал не путаться и не ошибаться в направлении. До главных лестниц дойти вышло без происшествий, зато проблема возникла на этапе подъёма, ведь ведущий к нужному коридору пролёт неожиданно поменял свою траекторию. Илифия успела только схватиться за перила, когда лестница внезапно затормозила, а потом достаточно быстро понеслась в противоположном направлении. В итоге привела в самое отдалённое место четвёртого этажа и перестала двигаться.       Уже давно стоило привыкнуть к прихотливому замку и его причудам. Старинное каменное строение порой приобретало характер пакостливого ребёнка, что было явно лучше того же мэнора Блэков, давящего своими стенами и атмосферой. По крайней мере сейчас единственная проблема — это слишком длинный путь до библиотеки, но не более. К тому же Лиф с непередаваемым наслаждением шла по коридору, залитому первыми лучами утреннего солнца. Грела пальцы, подставляя их свету, и складывала таким образом, чтобы тень принимала причудливую форму на стене.       Вскоре начали появляться первые картины, и возле одной из них Керр решила остановиться на пару секунд, чтобы провести сравнение — поменялось ли что-то с течением времени? Но нет… Пьянствующие монахи как предавались пороку в будущем, так занимались этим в прошлом. И ведь ничего их не смущало, даже пристальный чужой взгляд. Тот лишь ненадолго отвлёк одного из собравшихся на полотне, но он быстро вернулся к чаше с вином.       Пожалуй, когда Илифия первый раз познакомилась с данным искусством, её долго одолевали противоречивые чувства. С детства её учили только видению одного мира, без изнанки, без той неприятной стороны, которую принято игнорировать. Наблюдение за служителями Бога, распивающих алкоголь в праздности, навело на мысли о двоякости человеческого существа. Даже несмотря на попытки матери объяснить, что устои средневековья, которое как раз изображалось на картине, совсем другие, вернуть прежнюю однобокость мыслей не удалось.       «И ведь у них явно происходит не Таинство Евхаристии», — усмешка вышла громче, чем планировалась, поэтому монахи разом повернули головы в сторону наблюдающей, недовольно прожигая её взглядами, красноречиво указывающими на то, что ей стоит дальше поспешить по делам.       Так Илифия и поступила. Прошла мимо кабинета заклинаний, а потом прищурилась из-за внезапно ударившего в глаза яркого света. Тот отражался от отполированных доспехов, выставленных по обе стороны от двери, за которой находился огромный зал, хранящий в себе все приобретённые студентами награды. У Лиф появилось странное желание зайти в помещение ещё раз и побродить между полок, выцепить нужные фамилии, но удалось сбросить наваждение и поспешить в библиотеку. Она теряла время, и путь в итоге отнял гораздо больше, чем того хотелось. На завтрак уже можно было не рассчитывать.       Просторное помещение с высокими стеллажами, упирающимися в самый потолок, встретило гостью безмолвием и витающими в воздухе частицами пыли. Никого среди стеллажей в такое раннее время не наблюдалось, поэтому Керр без опаски пересекла порог, взглядом ища нужный проход, который приведёт в отсек с личными делами всех студентов Хогвартса. Вот только практически в самом начале пути пришлось остановиться напротив библиотекаря и неловко спрятать руки за спиной, пока пожилой мужчина вёл пером по списку в поисках нужной фамилии. — Так как вас зовут, мисс?.. — переспросил он уже в пятый раз, отчего у Илифии вот-вот — и задёргается глаз в нервном тике. — Беллатриса Блэк. — Да-да, мисс Блэк! — воодушевился старик, но спустя несколько минут его запал угас, и он, словно глубоко погружаясь в свои мысли, терял связь с реальностью, а как итогом — напрочь забывал о занятии. Благо на шестой раз фамилия в списке наконец нашлась. — Посмотрим… — маленькие глаза, под которыми расползалось очень много морщинок, прищурились. — С прошлого года вы не сдали книгу «Предзнаменование смерти», поэтому можете наслаждаться чтением только в стенах библиотеки до той поры, пока не вернёте наш экземпляр. — Конечно… — Керр не сразу сообразила, о чём шла речь. Её разум зацепился за название, показавшееся ироничным. — Верну в следующий раз.       На этом короткий, но продолжающийся слишком долго разговор, наконец, завершился. Ноги быстро понесли в направлении стеллажей с документами, а пальцы не переставая теребили лямку сумки, то оттягивая ремешок, то резко отпуская его обратно на плечо. Из-за веса учебников и канцелярских принадлежностей подобное занятие приносило дискомфорт и прекрасно избавляло от нежелательного прокручивания тревожных мыслей.       Папки с личными делами стояли там же, где и раньше. Правда, вернее сказать — там же, где и будут. Отличие заключалось лишь в том, что меньше пыли и не такая истрёпанная временем бумага. Чернила ещё не успели потерять своей контрастности, фотографии с изображением студентов не поблекли. В этот раз Лиф не стала перелистывать страницы в поисках информации о Беллатрисе, а тщательно изучала каждую.       На самом деле чего-то действительно стоящего документация в себе не содержала. Имена, год рождения, итоговые оценки по предметам и выбор будущей профессии у выпускников, а также факультет. В ином случае так легко и беспрепятственно прочесть о своих новых однокурсниках не вышло бы. Впрочем, хватало и этого. Теперь Керр знала дни рождения младших Блэк, заочно познакомилась с некоторыми семикурсниками, остановившись на Лоисе.       «Селвин», — повторение в уме не помогало вспомнить, чем была примечательна данная фамилия. «Точно состоит в списке Священных…» — перебив себя на мысли и поморщившись от возникшего диссонанса, Илифия опустилась на колени и прислонилась спиной к книжному шкафу. Ей едва удалось сдержаться от желания стиснуть в руке крест под тканью. Святого в аристократах, пожалуй, было весьма мало, но это не мешало им сформировать список именно с таким названием. «Он, вероятно, станет Пожирателем», — выдвинулось единственное предположение.       Лиф продолжила чтение.       «Дейзи Уоррингтон. Тысяча девятьсот пятьдесят первого года. Неплохая успеваемость в дисциплинах, пригодящихся для ликвидатора проклятий», — следующая страница. «Верона Флинт», — и ещё. «Мавис Мандрэг».       Множество фамилий, хаотично пляшущих в сознании и не укладывающихся в ровные стопки. Задача по заучиванию оказалась весьма сложной, усиливая не только тревогу, но и головную боль. Можно провести сутки в архиве, но так ничего и не запомнить, поэтому, осознав всю тщетность своего дела, Керр прислонила затылок к располагающимся за спиной книгам и возвела глаза к потолку. Следила за мирно плывущими пергаментами и свитками.       Она явно погорячилась, считая, будто имеет достаточно сил за пару часов вбить себе на подкорку нужную информацию. Та лежала у неё на коленях, но толка в практическом плане никакого не имела. В момент растерянности или неожиданности возникала угроза запутаться в фамилиях. Как в таком случае выкручиваться? Ходить везде со шпаргалкой?       Илифия, стараясь не впадать в уныние, перевернула страницу с информацией о Рудольфусе, ведь уже читала о нём в будущем, и напоролась на фотографию Беллы, растерявшись на пару секунд от неожиданности. Тяжёлый взгляд, направленный прямиком на неё, тёмные глаза и торчащие в разные стороны кудри — привычный вид, который вынужденно приходится наблюдать каждый день. Удивляло именно наличие страницы, ведь в настоящем та была вырвана практически под корень.       Оказалось, Блэк сдала все двенадцать экзаменов на СОВ, что не так удивительно, учитывая подготовку в поместье. На шестом курсе посещала большую часть дисциплин, а вот выбор профессии… Графа оказалась пустой, вызвав приступ раздражения и злости, что закончилось для бедной книги весьма плачевно. Керр стиснула кулак, слегка надорвав край, а потом и вовсе резко избавилась от листа, оставив лишь небольшие острые зубчики у корешка. Пожалела об этом, конечно же, сразу и смогла успокоить себя только тем, что вырвать страницу всё равно пришлось бы.       Смятый комок отправился прямиком в сумку и оказался глубоко на дне.

***

      Лиф стояла в самом конце класса, надеясь, что акцентировать внимание на её опоздании профессор не станет. В библиотеке время словно текло иначе, из-за чего около двадцати минут от собрания были пропущены. Благо ничего серьёзного в итоге не произошло, а Керр просто стала одной из последних, с кем декан её факультета обсуждал выбор основных дисциплин для сдачи в конце учебного года.       Сложность возникла как раз на этапе решения, которое новая обладательница тела боялась принимать. В некоторой степени она была готова ходить на всё, лишь бы не привести к дальнейшему разветвлению событий. В итоге выкручиваться пришлось подбором мало переплетающихся между друг другом предметов: руны, история магии, астрономия и уход за магическими существами. К тому же Лиф изъявила профессору о желании посещать и другие уроки по мере возможности, ведь пока на сто процентов не определилась со своим профессиональным будущим. Вполне вероятно, что это будущее заключалось в службе Волдеморту. — Я бы хотела ещё присутствовать на защите от тёмных искусств, заклинаниях и, конечно, на вашем предмете, — поспешно добавила Керр, всматриваясь в список и составляя в уме своё примерное расписание. Древние руны избавляли от возможности посещать магловедение, а уход за магическими существами — трансфигурацию, где велик шанс оплошать перед Макгонагалл. Зельеварение шло в то же время, что и прорицания, а защита перекликалась с нумерологией. Таким образом окольными путями отсеялись бесполезные для Блэк дисциплины.       Декан пребывал в растерянности. На это указывали образовавшиеся на лбу складки и бегающие по строчкам глаза, не останавливающиеся ни на чём конкретном, потому что определённости никакой и не было. Спустя долгие секунды раздумий он сам предложил несколько перспективных и престижных профессий, на что Илифия вежливо улыбнулась и пообещала подумать, чего, конечно же, делать не собиралась.       Возможно, она зря переживала. Беллатриса ведь могла действительно всецело посвятить себя пожирательскому ремеслу, а в обществе восприниматься простой замужней девушкой, направившей все свои силы на то, чтобы исправно выполнять обязанности в доме Лестрейнджей. Но в этой логичной, казалось бы, на первый взгляд конструкции выбивалась именно сама Блэк и её характер, не позволивший оказаться в таком зависимом положении, даже мнимом.       Керр путалась в собственных мыслях и предположениях. — Сегодня первый день, — прогулочным шагом петлял — как удалось узнать из разговоров — Слизнорт между партами. Выглядел забавно. Круглый живот, сцепленные руки за спиной и добродушное лицо делали его похожим на нахохлившуюся птицу. — Поэтому я решил проверить ваши знания с прошлого года, прежде чем приступать к изучению новых зелий и подготовке к экзаменам.       На преподавательском столе располагалось два небольших котелка с мутным содержимым. Из одного шёл густой белый пар, стекающий подобно вязкой субстанции сначала на парту, а потом к каменному полу. Другое зелье отличительных признаков не имело, кроме странного болотного цвета. Лиф, сколько ни перебирала в уме все знакомые и подходящие признаки, выдвинуть предположений так и не смогла. Может, она изучала данное зелье в мэноре, но многие дни у неё попросту слились в одну мутную массу, очень, кстати, напоминающую содержимое котла — вязкая тина из разрозненных воспоминаний. — Кто скажет мне название? — Слизнорт указал рукой на дымящуюся жидкость, а потом взмахом палочки вынудил пар вернуться в котёл. Сверху тот захлопнула массивная крышка, перекрывая выход марева наружу. — Напиток живой смерти, — подняла руку Илифия. Ответ вылетел рефлекторно, по привычке, которая выработалась за годы учёбы и не исчезла бесследно. На уроках всегда приходилось быть активной студенткой, чтобы повышать лояльность профессоров. Легко уясняемое правило: чем больше вовлечённости в предмет, тем более благосклонны учителя. — С усиленным испарительным эффектом. Данное зелье примечательно тем, что действует в момент вдыхания паров. — Великолепно, мисс Блэк! — довольно хлопнул в ладоши профессор. — Если скажете, чем опасно, поставлю вам десять очков. — Оно используется в качестве сильного снотворного и в случае неправильного приготовления приводит к моментальной смерти. И яд, и лекарство, — ничего нового, ещё со школьных годов известное. Лиф продолжила поднимать со дна воспоминания. — Главные ингредиенты: полынь, корень асфодели, бобовая фасоль и… — в голове резко стало пусто, когда Керр встретилась взглядом с обернувшемся к ней Рудольфусом. Он находился за одним столом с Цереус, которую месяц назад отравил. — Корень валерианы, — ответил Лестрейндж, даже не повернувшись к профессору, а всё так же наблюдая. Лишь через минуту он наконец обратил внимание к преподавательскому столу. — Эти растения имеют снотворный и успокаивающий эффект, а в совокупности усиливают друг друга.       Происходящее далее было ничем иным, как удачей, потому что следующий вопрос предназначался Рудольфусу и заключался в кратком перечне действий по приготовлению, разнящемся с тем, что Илифия помнила. Не полностью, но детали выбивались: нарезка, последовательность добавления и количество. Ей даже в голову не приходило сверять авторов своего и нынешнего времени. К тому же она их никогда не зазубривала из-за ненадобности.       И вот очередные проблемы, но уже возле котла, когда Слизнорт дал задание приготовить напиток живой смерти ученикам, выбравшим его предмет в качестве профильного, а Керр попала в данный список априори. У неё ужасно тряслись руки, из-за чего нож слишком громко соприкасался с разделочной доской. От огня под котлом становилось жарко, поэтому ладони потели не только от нервного состояния, что ухудшало работу ещё в несколько раз.       Весь урок стал настоящей пыткой из непрерывного страха совершить ошибку и накатывающего раздражения от подколов Селвина. Он то и дело говорил под руку, тормозя неуместными комментариями работу, но, к счастью, сам отвечал за все манипуляции с зельем, подшучивая над Лиф в духе: «Позволь мне. Ты выглядишь слишком уставшей», — пародируя Рудольфуса и его утренние слова. — Ещё слово, Лоис… — не выдержала она, поднимая нож, словно намереваясь использовать тот не совсем по назначению. С лезвия медленно стекал бобовый сок, большими каплями падая прямиком на пол. Примерно так же по крупицам заканчивалось её терпение.       Вот только слов после этого было ещё много. Настолько, что Илифия шла на следующий урок подобно привидению, которое бесцельно блуждает по коридорам замка. Утешал факт отсутствия Селвина, но его место достаточно быстро сменила Верона, воодушевлённо и слишком громко предвещая появление своего любимого преподавателя. Она не называла имени и должности, утаивая факт слегка запрещённых чувств, но лучше от этого не становилось.       Ни Дейзи, ни Цереус не предпринимали попыток сместить ракурс беседы в другую сторону. Наверное, потому что прекрасно понимали — бессмысленно, поэтому и Керр не оставалось ничего иного, кроме как пропускать все слова мимо себя. — Я слышала, он уезжал за границу к родственникам в Шотландию, — не унималась Флинт, отталкивая массивную дверь рукой и поворачиваясь к идущим за ней соседкам. Лицо, отражающее все внутренние эмоции, выглядело настолько невинно в своей подростковой влюблённости, что немного смягчило Лиф и её отношение к происходящему. Всё же её окружали подростки, практически дети — болтливые, энергичные, порой вредные и проживающие свою молодость. — Если я не ошибаюсь, он ведь ещё в прошлом году хотел покинуть должность, но, видимо, мадам Бабблинг разрушила все планы, — Гринграсс поставила сумку на парту, а затем приземлилась на стул, тут же оборачиваясь к собеседницам. — Полагаю, возвращаться он даже не планировал.       Лиф встала рядом, а Верона и Дейзи расположились за столом позади. Класс постепенно заполнялся студентами, из-за чего нарастал шум. Парочка когтевранцев, несколько гриффиндорцев и пуффендуйцев, среди которых удалось узнать только Тонкса, широко зевающего и практически на автомате шагающего вдоль рядов. — У мадам ведь родился внук, — покачала головой Уоррингтон. — К тому же она давно искала на своё место преемника из-за ухудшающегося с каждым годом самочувствия.       Своими словами она вынудила Илифию вновь задуматься на тему семьи. Оказалось до ужаса смешным, что даты рождения Блэк ей были известны лучше, чем собственных родственников. Выходило с большим трудом вспомнить хотя бы то, что Фанес Керр — дедушка — появился на свет в семьдесят восьмом и был чуть старше избранного мальчика. — Интересно, почему он так тянет со вступлением на должность? — задумчиво растягивала слова Флинт, выравнивая книги на столе и приводя письменные принадлежности в какой-то понятный одной лишь ей порядок. — Разве не престижно быть преподавателем в школе Хогвартс? — Человеку может быть просто неинтересно, — пожала плечами Лиф, вытаскивая из сумки учебники. — Зачем тратить жизнь на отшельничество в замке? — Хотя бы потому, что здесь большой выбор чистокровных девушек для будущей женитьбы. — Верона! — Цереус бросила недовольный взгляд, а потом понизила тон до шёпота. — Мы в школе, а не на балу дебютанток. — Она просто перечитала бульварных романов, — вырвался сарказм, но Дейзи продолжала смотреть на пустой пергамент, делая вид, что беседа её нисколько не трогает. — Мечтательница, — на губах проступила лёгкая улыбка, а поднявшийся взгляд на Верону был достаточно тёплым, чтобы воспринять слова, скорее, как дружеский подкол, чем попытку поглумиться. — Я считаю себя достаточно выгодной партией, — с гордостью заявила та, чем вызвала тихий смех своих соседок. Лиф же удалось выдать только кривую и насквозь пропитанную фальшью улыбку. — Как будто вы никогда не примеряли на других парней роль своего мужа. — Не с таким фанатизмом, как ты, — продолжала подшучивать Уоррингтон. — Да ну? — прищурилась Флинт. — Не ты ли мне в письмах во всех красках описывала притягивающую учтивость старшего отпрыска Лестрейн… — Вздор, — тут же перебила Дейзи, заслонив губы подруги пергаментом. — Рабастан? — удивлённо подняла брови Илифия, потому что не ожидала от своей прабабушки такого скверного вкуса. — Он просто обходительный парень, не более.       «Он-то?» — с каждой секундой Керр сильнее ощущала охватывающий её диссонанс: «Учтивый, обходительный?» — К слову, семья Руквудов тоже считает тебя достаточно удачной партией, — встрепенулась Гринграсс, вовремя вспомнив данный факт. По заинтересованному лицу сразу стало ясно о важности темы. — Что? — ужаснулась Флинт, смяв пальцами бумагу перед собой. — Откуда ты это знаешь? — Мой дядя в достаточно хороших с ним отношениях, вот и нашептал, — пожала плечами Цереус и не сразу заметила, как её подруга вмиг утратила все цвета на лице, поэтому продолжила. — Кажется, вы пересекались с ним на одном званом вечере, который устраивал мой отец около года назад. Может, ещё с той поры… — Это отвратительно — выйти замуж за такого взрослого мужчину! — перебила Верона, постепенно сползая по стулу. — Напомню, что профессору Керр в этом году стукнуло тридцать, — заметила Дейзи, но это никакого положительного эффекта не возымело. Флинт только прикрыла руками лицо, окончательно утопая в собственной трагедии.       Зато Илифию произнесённые слова оглушили, ударили по ней подобно высоковольтному разряду тока, вынудив замереть на месте. Она уже не слушала разговора и никак не реагировала на окружающий мир, который теперь стал обычным, неинтересным для неё фоном. Ей стоило огромных усилий не вздрагивать от вылетающей из чужих уст собственной фамилии, которую она уже так давно не слышала и по которой всем сердцем успела соскучиться.       Керр.       Раздался первый звон колокола, знаменующий о начале урока. Все студенты тут же суетливо заняли свои места, а массивные двери распахнулись, пропуская в кабинет высокую мужскую фигуру. Лиф не шевелилась, а взгляд медленно поднялся на вошедшего преподавателя, и его вид проломил внутри дамбу, что кое-как сдерживала все чувства.       Глаза защипало от подкрадывающихся слёз, а в груди из-за набирающего обороты сердца начало припекать, словно под рёбрами размещался не орган из мышц, а раскалённое добела железо. С каждой секундой оно плавилось, стекало по внутренней части грудной клетки, обжигая внутренности. Достигло желудка, вызывая тошноту и желание выплюнуть всё скопившееся напряжение наружу.       «Он так похож на отца…» — заскулил в тоске голос разума, словно избитое и израненное животное.       Светлые волосы, переливающиеся золотистым оттенком, были чуть ярче, чем у Дариуса, но вот голубые глаза — такими же внимательными, не упускающими ничего. Взгляд, что всегда направлен прямиком в душу, внезапно остановился на Лиф и оказался без какого-либо тепла и любви, которую отец безвозмездно отдавал своему ребёнку. Эти же радужки — пусты, ко всему безразличны.       Айон Керр не Дариус, как бы сильно они ни походили внешне друг на друга. И подобное осознание, словно громкий звон недавно прозвучавшего колокола, разносился неприятной вибрацией по каждой клетке тела. Разные люди, в разных временных промежутках, но связаны единой кровью. — Мисс Блэк? — улыбнулся Айон, останавливаясь возле их парты прямо напротив Илифии, отчего у той грохочущий механизм сердца сделал последний удар, а потом на пару долгих секунд прекратил работу.       Блэк.       Точно… она ведь больше не Керр.       Лиф вынырнула из своих мыслей, слегка вздрогнув от обращения. Должна была уже давно привыкнуть к новому статусу, но именно сейчас то стало для неё настолько инородным, что возникло желание разорвать себе кожу и выломать рёбра, лишь бы поскорее выбраться из чужого тела. Сил хватило только на то, чтобы растерянно окинуть взглядом всех рядом сидящих и напороться на безразличное лицо Дейзи. Будущая жена Айона на него даже не смотрела. — Белла, садись, — зашептала Цереус, обхватив за локоть и утягивая её на стул рядом с собой. — Ещё не успели проснуться? — так по-доброму он задал вопрос. Его голос был противоестественно тёплым в сравнении с холодом во взгляде. И смотреть на родные черты лица уже не осталось никаких сил, поэтому Илифия начала изучать неровную поверхность стола, до боли впившись ногтями в ладони. — Простите… профессор Керр, — выдавила она из себя обращение. — Слегка задумалась, — а пальцы тем временем всё продолжали терзать кожу, пока не проступили первые капли крови.       Айон ничего не ответил, а кивком поставил точку в разговоре, направившись к преподавательскому столу. Как-то небрежно и с ленцой бросил мантию на стул, оставшись в одном жилете и рубашке, рукава которой медленно закатывал, при этом окидывая взглядом всех собравшихся студентов. Лиф последовала его примеру и только сейчас заметила, что класс преимущественно состоял из девушек.       Керр опёрся поясницей о стол и скрестил руки на груди, не приступая к началу лекции, но за его спиной мел внезапно заскрипел по доске, вычерчивая на чёрной поверхности руны. Илифии были знакомы не все и, как она поняла по лицам сокурсников, многим тоже. — Не стану напоминать о том, что мой предмет достаточно трудный, и все лирические отступления в честь начала учебного года, с вашего позволения, я упущу, — вновь улыбнулся Айон, но в этот раз у Лиф по позвоночнику поползли мурашки нехорошего предчувствия. — И раз сегодня мой день в какой-то степени начался с вас, мисс Блэк, переведите мне этот текст, пожалуйста.       «Блядство», — не удержалась от мысленного ругательства Илифия, неуверенно поднимаясь со своего места. Теперь ритм сердца изменился и отбивал по рёбрам не от тоски по близким людям, а из-за банального страха оплошать перед преподавателем. Будто она сдавала сложный экзамен, от которого зависела жизнь, что в целом недалеко от правды. — Не переживайте, в случае заминки я помогу, — с этими словами профессор поднял кусочек мела, передавая его вышедшей к доске Лиф, но та уже внимательно изучала письмена, полностью абстрагируясь от происходящего вокруг. — Здесь ведь присутствуют Оркнейские руны? — Затрудняетесь с их переводом? — Нет, но помимо них вы написали ещё Готские руны, Англосаксонские руны и… — Илифия провела языком по пересохшим губам. — Кажется, Гренландские? — она не была уверена, ведь в школе основы рунической письменности проходила без особого интереса и лишь по наставлению профессоров, которые посчитали этот предмет важным для журналиста. Расширение кругозора и всё в том же духе. — Мне повторить вопрос, мисс Блэк? Если вы считаете, что не в силах справиться с поставленной задачей…       «И как я могла забыть, что Керр славятся своей строгостью в образовательном процессе? Будто меня сейчас поучает отец», — руки от нервов начали зудеть ещё больше, вынуждая расковыривать образовавшиеся после ногтей раны. — …попросите помощи, — впрочем, Айон ждать не стал, а сам провёл черту под некоторыми рунами, акцентируя на них больше внимания. Тогда в голове Илифии вспыхнуло воспоминание о засечках на письменном столе в мэноре. В тех, как и здесь, не было никакой структуры, просто беспорядочный набор.       В классе оставалось по-прежнему тихо. Только иногда доносился скрип пера или шуршание страниц словарей, по которым студенты пытались отыскать перевод того или иного символа. У Керр же из подсказок были только обведённые знаки и примерное понимание, для чего именно Беллатриса могла портить в своей спальне мебель. — Здесь зашифрованы заклинания. То, на что вы акцентировали внимание, переводится как «Свет во тьме» — Люмос. «Ключ от всех дверей» — это Алохомора, — Лиф воодушевлённо подхватила парящий в воздухе мел, чтобы подкрепить свои слова объяснением на доске, но не успела. — Достаточно, мисс Блэк. Десять баллов за находчивость и ещё пять за перевод, — наконец в голубых глазах появились проблески чувств. — Можете возвращаться на своё место. Уоррингтон, продолжите.       Девушки поменялись, а у профессора стал безразличен не только взгляд, но даже с лица исчезла добрая улыбка. Равнодушие — вот что демонстрировали друг другу два человека, которые в будущем должны стать мужем и женой. Илифия невольно забеспокоилась, но рассуждения о чужих отношениях быстро перетекли к вырезанным рунам. Теперь, когда мэнор остался позади, узнать, какие именно Беллатриса написала заклинания, представлялось невозможным.       Настоящая ирония судьбы, не иначе — в своём стремлении двигаться лишь вперёд к цели Керр упустила, возможно, одну из главных подсказок к решению загадки. Возник закономерный вопрос: если к моменту Рождества выбраться всё же не удастся, стоит ли рискнуть и посетить на каникулах мэнор, или не гнаться за упущенным прошлым? Руны могут стать как ключевой деталью в понимании ритуала, так и причиной встречи с Волдемортом. А возможно, всем сразу.       «Чем длиннее дни, тем сильнее буря».