Белла значит война

«Если бы у слепого спросили, что такое зрение, то он ответил бы, что это слепота».

Гераклит Эфесский

      Илифия с течением времени сделала для себя одно открытие: всем окружающим людям по большей части на неё плевать. По крайней мере, пока. Никто не интересовался тем, где она пропадает или почему так часто посещает библиотеку. Даже Рудольфус, отличающийся особым умением поставить в тупик неудобным вопросом, был больше сосредоточен на делах старосты и собственной учёбе. Заводимые беседы с соседками в основном оставались поверхностными, а личное редко задевалось, что в несколько раз упрощало существование. Возможно, потому что минуло всего пару-тройку недель, и за это время все в основном старались привыкнуть к возобновившейся учебной нагрузке?       Сентябрь мирно перетекал к середине. За окном зелёная листва приобретала золотистый оттенок, осыпаясь на траву и укрывая землю толстым, шуршащим слоем. Ветер становился холоднее и своенравнее, постоянно бился в окна кабинетов, иногда вместе с осенним дождём создавал настоящий хаос из звуков. Сам Хогвартс будто оживал от непрекращающегося натиска и отзывался на буйство природы не самым приятным для студентов образом. Лестничные пролёты всё чаще меняли траектории, коридоры заводили в тупики, а портреты наконец ожили после летней спячки и не упускали возможности подшутить над мимо проходящими. В большей степени доставалось по какой-то причине именно старостам, патрулирующим перед отбоем.       В одну из не самых спокойных ночей Керр лениво переставляла ноги, освещая перед собой путь, и рассеянно слушала длинный монолог Рудольфуса. Он рассказывал о младших курсах и акцентировал внимание на тех, кого стоило бы подтянуть в том или ином предмете, будто этим не могли заняться менее загруженные и более отзывчивые ученики. — Андромеде не помешало бы чуть больше внимания уделить древним рунам, а Нарцисса неудачно написала последнюю контрольную по истории магии.       Пожалуй, об успехах и неудачах конкретно Блэк он говорил слишком часто, поэтому Лиф знала об успеваемости сестёр Беллатрисы практически с самых первых дней обучения. Поразительно, что у них в целом возникали проблемы, учитывая труд нанятых личных преподавателей. Быть может, девочек не так сильно наказывала Друэлла за неудачи, тем самым ничем не укрепляя желание совершенствоваться?       Керр стало дурно. От гнилых мыслей, от воспоминаний о непрерывном треморе рук и истерзанных коленях вязкая желчь моментально поднималась к горлу. В Хогвартсе ни телесные, ни психологические наказания не практиковались, из-за чего план по привыканию к боли застыл на мёртвой точке и подкреплялся в те редкие моменты, когда пальцы под действием неясно откуда взявшегося рефлекса сами смыкались на плече и тревожили медленно заживающий расщеп. — Попрошу Цереус помочь им, — отмахнулась она в очередной раз, поднимая палочку чуть выше, чтобы темнота в конце коридора хотя бы немного рассеялась. Атмосфера навевалась та, что господствовала в повторяющемся изо дня в день ночном кошмаре, но идущий чуть позади человек сглаживал острые углы накатывающей паники. Если бы Лиф патрулировала одна, то наверняка не прошла бы и половины от заданного маршрута.       «Или пусть Тонкс помогает Андромеде — разве не отличный повод для сближения?» — Они твои сёстры, — напомнил Лестрейндж об очевидном факте, чем вынудил тяжёлый вздох сорваться с губ. — Помимо помощи младшим, я с лёгкой руки Маккиннон отвечаю за достаточное количество обязанностей, — Илифия обернулась, окидывая будущего мужа недовольным взглядом. — И, между прочим, не без твоей помощи тоже. Мог бы уйти из команды по квиддичу, чтобы выполнять свою работу, а не перекладывать её на меня. — Не я нагрузил тебя бесполезными дисциплинами, — парировал он, концом палочки указывая на поворот. Им пора было заканчивать обход и возвращаться в гостиную, поэтому Керр сменила траекторию пути и первая свернула за угол.       О чём тут же пожалела, ведь по коридору внезапно пронёсся истошный крик картин, посчитавших отличной идеей напугать загулявшихся студентов. От неожиданности Лиф не просто отшатнулась в сторону, но и запустила сноп обжигающих искр, чудом не попавших на полотно портретов. Пострадали только каменные стены, на которых осталось несколько отпечатков магии.       После подобного происшествия Рудольфус всегда шёл первым, чем не сильно убавлял тревогу, потому что густой мрак за спиной лишь обострял связь с кошмаром. Приходилось напоминать себе: Волдеморт нападёт на школу только в девяносто седьмом, а эта дата имела огромный временной разрыв с нынешней. Но разве воспалённому мозгу было до утешения хоть какое-то дело?       Раскат грома выдернул из мыслей, возвращая Илифию обратно в библиотеку, где она уже больше часа сидела над книгой о привидениях, иногда переводя взгляд на открытую папку с досье студентов, частично скрытую исписанными пергаментами. Ничего нового узнать не удалось. Призраки, по сути, были обычным отголоском души, оставшимся в земном мире по собственным причинам. У Блэк наверняка подобных имелось тысяча, но бестелесная ведьма ни разу не появилась ни в спальне, ни в ванной мэнора.       «Может, сотворённая ею тёмная магия не позволила?» — запустился процесс рассуждений. «В таком случае для возвращения Беллы в тело нужно как-то вызвать призрака с того света?» — голова опустилась на учебники, отяжелевшая от огромного количества нюансов, которых требовало перемещение домой.       В запретной секции удача тоже решила повернуться спиной. По запросу о Философском камне ничего не удалось найти, а о душе и её перемещении оказалось, наоборот, с избытком. Богохульные трактаты, замаскированные под религиозные темы; огромные фолианты о неупокоенных душах и какой вид они имеют в той или иной культуре страны. Связка с перемещением выдавала литературу о перерождении, о верованиях древних этносов. И это ещё малая часть, ведь в руки попадали произведения, где упоминание души шло в переносном значении. Призыв ритуальных книг позволил узнать разве что о всевозможных духовных практиках с подробным описанием получаемого удовольствия от не самых приличных вещей. Откуда в школьной, пусть и закрытой библиотеке вообще взялась такого рода информация?       Керр после бесполезного посещения секции решила повременить с повторным поиском. Часто находиться среди запретных книг было бы слишком подозрительно, а внятного объяснения, для чего она перерывает стеллажи вверх дном, придумать не удавалось. Вот и приходилось довольствоваться скромной стопкой чьих-то рукописей, где перечислялись ритуалы с использованием пусть и не тёмной магии, но хотя бы достаточно древней и малоизученной. Толка, правда, в них никакого. — Поразительно, — тяжело вздохнула появившаяся из-за угла Верона с газетой в руках. — Ты даже в свободное время учишься, — обращённый к Лиф взгляд оказался сочувствующим, будто сидеть над учебниками и зазубривать материал лекций её заставляли под прицелом волшебной палочки.       «Как будто есть другой выход с такой бешеной нагрузкой», — спина уже сильно затекла от одного и того же положения, но сесть удобнее и тем самым испортить ровную осанку при постороннем человеке Илифия не осмеливалась. Продолжала строить из себя аристократку, игнорируя приступообразную боль, охватывающую мышцы поясницы. Ужасно хотелось закинуть ноги на стул или хотя бы опереться на его спинку. «Предпочтя не делать выбор профессии за Блэк, я усложнила себе жизнь». — Считай, заранее готовлюсь к выпускным экзаменам. И тебе советую, — Керр внимательно осмотрела подошедшую, замечая, как лицо той на долю секунды скривилось. — А то ты исправно делаешь работу только по древним рунам.       За время их непродолжительного знакомства Верона по большей части вела себя как обычная сплетница. Безмерно любопытная ко всему, её не касающемуся. Но для Лиф подобное качество докучливой соседки оказалось поразительным образом полезным, ведь всем, что Флинт узнавала, она тут же без какого-либо зазрения совести делилась. — Сегодня только шестнадцатое сентября, ещё есть время, — Флинт закручивала выпуск газеты в свёрток, а потом обратно его расправляла, словно в нервном жесте.       «Шестнадцатое…» — прошло два месяца с перемещения в прошлое, а по ощущениям Лиф сказала бы, что целый год. До сих пор было дико осознавать своё пребывание в этом мире. «Время ещё есть», — и оно бежало в таком стремительном темпе, что кружилась голова и дни проносились незаметно. Моргнёшь один раз — и пролетели сутки, моргнёшь второй — и вот уже осень сменится зимой. — Ты ведь пришла не для того, чтобы поговорить об учёбе, — прозвучало на выдохе. Пальцами Керр помассировала висок, параллельно сгребая все разбросанные пергаменты и прикрывая тем самым чужие досье. — Разумеется, — расплылась в довольной улыбке Верона, а потом положила на стол «Пророка», раскрывая его на второй странице. — Помнишь, пару дней назад не было рассылки почты? Обычно та может задержаться максимум до обеда, а тут… — речь оборвалась из-за незаинтересованности, которую Илифия продемонстрировала, поэтому рассказ быстро перешёл к главному. — В общем, старшая сестра отправила мне этот выпуск. Прочти, и ты сразу поймёшь, почему он не попал в школу.       От газет уже порядком тошнило. Желание смять бумагу взыграло с огромной силой, но Керр подавила в себе очередной порыв испортить страницы и всё же склонилась над выпуском. Пропустила мимо парочку пустых статей, а потом напоролась взглядом на небольшое фото в самом углу. На ней был подвешенный на крюках мужчина, из ладоней которого торчали острые наконечники. Словно… распятие. Живот вспорот и раскрыт напоказ, но все внутренности серой массой лежали под ногами, прикрытые светлой тканью, которая оказалась сдёрнутой с конечностей убитого кожей.       Никакой цензуры — всё было показано в самом отвратительном и пугающем свете. Менее мерзким изображение воспринималось из-за статичности, серого цвета и лёгкого мутного эффекта, но в остальном демонстрировалась ничем не прикрытая правда происходящего за стенами Хогвартса. Убийства, жестокость, неразбериха, оставляющие глубокие раны на магическом обществе, подвергающие его в хаос, руша порядок.       Илифия с трудом смогла держать лицо бесстрастным, но реакция тела никогда не лгала о состоянии своей «хозяйки». Губы сами по себе скривились в отвращении. Не хотелось в очередной раз прикасаться к подобного рода грязи, рассуждать о причинах свершённого насилия и о том, какие мотивы преследовались Пожирателями, если виновниками были именно они. Небезосновательно закрадывались подозрения, что даже сама статья — их рук дело.       «Ночью с понедельника на вторник было обнаружено тело сквиба. Молодой мужчина — как утверждают следователи — жил недалеко от Лютного переулка, куда его впоследствии перетащила группа агрессивно настроенных лиц.       Пришедший с повинной маг выдал всех соучастников, которые оказались простыми гражданами, решившими устроить самосуд. В инциденте на площади погибли члены их семьи, из-за чего группа посчитала себя вправе свершить противозаконную деятельность. Как утверждает следственная комиссия, к теракту убитый причастен никак не был.       Тело многократно подверглось простым бытовым заклинаниям, предназначенным для разделывания и освежевания мяса, использующимся в кулинарии. Остаётся вопрос: насколько мера наказания будет тяжёлой, учитывая отсутствие запрещённой магии? В уголовном праве не рассматривается нецелевое использование волшебства, что до сих пор является огромным пробелом в законодательном урегулировании общества».       Разум, вместо того чтобы пребывать в ужасе от новости, активно анализировал прочитанное. Пугал не сам факт внезапного безразличия к произошедшему, а то, как непредсказуемо рационализировалась полученная информация. Убийство бытовыми чарами — хорошая альтернатива более сильной и недоступной Керр магии. Несмотря на то, что отнимать жизнь в будущем она не планировала, мозг не прекращал перебирать все известные заклинания, способные причинить серьёзный вред.       Лиф начинала рассуждать как убийца? Или всё же как загнанный в угол человек, ищущий варианты собственного спасения? Разница была только в вынужденности, но и та на предполагаемый результат нисколько не влияла. Лишение жизни — какими бы обстоятельствами ни обрастало — продолжало оставаться грехом. Предумышленный проступок или нет — всё равно груз на душу.       Пришлось приложить усилия для переключения мыслей в другую сторону, ещё более зыбкую, не помогающую абстрагироваться, но хотя бы не дающую окончательно провалиться в самоанализ.       «Сквибы у общественности сейчас в невыгодном свете, а газета освещает событие в таких подробных деталях, чтобы… Что?» — взгляд бегал от строчки к строчке, цепляясь за ключевые моменты. «Напитать публику жестокостью? Подстегнуть к самосуду, намёками указывая на слабые звенья закона, которыми можно воспользоваться?»       Не было сомнений в пожирательском вмешательстве. Они уже использовали корреспонденцию как хороший рычаг давления. К тому же в следственную комиссию входит Палата лордов, а она в большинстве своём состояла из чистокровных волшебников, упразднённая в будущем как раз из-за этого. Причастность аристократии только подтверждалась. Зря время они точно не теряли. — Что думаешь? — спустя несколько минут подала голос Верона, опустив руки на спинку стула и пододвигаясь чуть ближе, чтобы разговор дальше вёлся на пониженных тонах.       Думала Керр слишком много. Непозволительно много на не касающиеся её напрямую темы, но, забредя в политические дебри один раз, она поняла, что выбраться из них уже не может. Причины, следствия, итоги всего сотворённого, создавшие её будущее. Настоящая паутина, сеть с тугими узелками, которые неопытные руки пытаются развязать. Ещё одна вырабатывающаяся в ней привычка. — Что это чтиво явно не для школьников, — вырвалась неуместная усмешка. Лиф отложила газету в сторону, а потом принялась собирать все свои вещи в сумку, которая стремительно разбухала и прибавляла в весе. — Брось, Белла. Я ведь интересуюсь всерьёз, — но утолять любопытство Флинт — то же самое, что самостоятельно давать в руки лопату для выкапывания всех тревог. Поделишься собственными размышлениями хотя бы один раз и запустишь человека к себе в голову. — Тема нешуточная, представь, что будет, если люди начнут массово истреблять сквибов?       Лиф провоцирующий к беседе вопрос проигнорировала. Набросила ремешок сумки на плечо и направилась к выходу из библиотеки, обращаясь как будто бы в пустоту: «Не опоздать бы на урок». Но Верона услышала и побрела следом, о чём свидетельствовали тихие шаги и звук шуршания бумаги за спиной. Она недолго смогла сохранять молчание и уже в коридоре затараторила с новой силой. — Если тех не останется, как тогда маги узнают, из-за чего у них может родиться лишённый волшебства ребёнок? Есть же множество других мер наказания, которые помогли бы развивать науку.       «Наказание для кого? Людей, что ни в чём не виноваты?» — Керр прибавила в шаге, будто это помогло бы избавиться от севшей на хвост соседки. Хотя она, скорее, основательно присела на уши. — Их не получится истребить потому, что большая часть живёт среди маглов и отличить не представляется возможным, — сболтнула Керр первое пришедшее на ум. — Другое дело… маглорождённые, — она не хотела это озвучивать, не намеревалась подводить к отвращающей её теме, но нашёлся слишком подходящий случай прощупать почву. Узнать, как близкое окружение относится к подобному вопросу и часто ли Блэк затрагивает тему массового угнетения. — Только они будут попадать под защиту Министерства, в отличие от сквибов, — пожала плечами Верона, словно велось обсуждение прогноза погоды, а не возможности убийств.       «От правительства всё равно ничего не останется», — Илифия поёжилась.       Спешный шаг моментально перешёл в бег, стоило только на весь коридор разнестись громким и злым крикам. Керр выбежала из-за угла и практически сразу была сбита Люциусом, отброшенным чужой магией. Перед глазами посыпались звёзды, мигом перехватило дыхание, но сделать вдох не вышло. Резкая боль в районе переносицы словно перекрыла доступ к кислороду. На губах появился неприятный металлический привкус. — Белла! — взволнованно вскрикнула Флинт, пока дезориентированная Лиф пыталась понять, что произошло. Тем не менее она тут же схватила Малфоя под руками, действуя исключительно на рефлексах. Плечо от подобного свело судорогой, напоминая о медленно заживающем расщепе. — У тебя кровь!       Напротив, но чуть дальше, поднималась с пола Мандрэг, потирая ушибленный в момент падения бок. К ней с палочкой наперевес спешил Селвин, напоминающий грозовую тучу. Глаза парня так и метали молнии, причём не только в виновников драки, но и в собравшихся понаблюдать за инцидентом студентов. Видимо, Лоис разнял слизеринцев отталкивающими чарами, хотя вполне мог сделать это и руками, учитывая возраст одного и пол другого. — Расходитесь, здесь вам не бесплатное шоу, — доносился злой голос с периферии.       Но напоминало действительно комедийную сценку, участницей которой Илифия стала исключительно для фееричного завершения и громких аплодисментов. Только кровь и боль были вполне настоящими и нисколько не отрезвляющими, поэтому неправдоподобность происходящего продолжала туманить разум. — Что произошло? — удалось выдавить слова, с неприятным хрипом продравшие пересохшее горло. К носу прикоснулся аккуратно сложенный платок, вынудивший резко отвести голову назад из-за многократно возросшей пульсации. Вероятно, сломан. — Не дёргайся, — попросила Верона, предпринимая вторую попытку — всё так же неудачную. — Люциус… — Я просто назвал её грязнокровкой, а она вцепилась мне в волосы как бешеная, — наконец ответил Малфой, не предпринимая попыток вырваться. — Значит, есть повод укоротить причёску и до ужаса длинный язык, — пробился наружу яд, словно выходил вместе со сгустками крови из носа. — Ты буквально сегодня вернулся в школу, а уже подрался, да ещё и с девчонкой. Любишь наживать себе проблемы? — хватка, наконец, ослабла.       Верона протянула Малфою руку, но он проигнорировал этот великодушный жест. Даже не смотрел на стоящую рядом с ними девушку, а всё своё внимание направил на Илифию. — Не нужно выставлять меня зачинщиком, — Люциус злобно зашептал, чтобы Флинт не услышала. — А расщепила меня именно ты! — А я разве не говорила, что после первого расщепа вероятность повторного и более серьёзного возрастает до семидесяти процентов? — перешла она также на шёпот, принимая из рук Вероны платок. Яркие красные капли испачкали рубашку и неприятно бежали по подбородку. — Нет! — Какая жалость. Минус пятьдесят баллов за грубое нарушение дисциплины и ещё десять за мой сломанный нос. — Дешевишь, — усмехнулась соседка. — Ты права. Сорок. — Что за бред? — подскочил с места Малфой, указывая рукой в сторону приближающегося Лоиса, тянущего за собой Мавис подобно тряпичной кукле. — Я её даже пальцем не тронул, когда она напала.       Илифия зажмурила глаза, проглатывая мерзкую по вкусу слюну. Провела платком по губам, стараясь стереть тёплую кровь, но та не переставала бежать, стремилась залить не только вещи, но и, видимо, пол. Расфокусированный взгляд никак не мог уцепиться хоть за что-то, ведь набирающая обороты головная боль приводила в движение весь мир. Круговорот с каждой секундой набирал скорость. — Она принесёт извинения, но до профессоров инцидент не дойдёт, — вступил в разговор Селвин, вводя в полную растерянность своими словами, поэтому Лиф во время подъёма с пола замерла.       Мандрэг скривилась в отвращении и даже попыталась возразить, но грубое: «Закрой рот» в её сторону пресекло любое сопротивление. Губы той тут же сжались, а руки слегка тряслись то ли от распирающего гнева, то ли от бессилия. В любом случае от мнения Мавис ничего не зависело. Ей не повезло оказаться маглорождённой среди гнезда ядовитых змей.       «Люциус ведь назвал её грязнокровкой, что считается сильным оскорблением», — хотя Керр никогда не могла понять всю унизительность слова. Полукровка, чистокровный — всего лишь констатация факта, и не более. Маглорождённые сами придали такое значение и сами же теперь чувствуют себя униженными. «Но как бы глупо это ни казалось для меня, подобный инцидент может вызвать реакцию у учителей, что повысит лишнее внимание в сторону Слизерина. Нежелательный результат, особенно из-за назревающих конфликтов в Англии». — Были свидетели, — единственное, что сказала Лиф. — Разберусь, — последовал короткий ответ. — Если она встанет на колени, я подумаю, — спокойно отозвался Люциус, а Илифия тут же развернулась к нему, недовольно хмуря брови.       «Это и для твоего же блага, высокомерный ты…» — но мысль оборвалась, когда донёсся глухой удар о пол вместе с тихим шипением. Мавис оказалась на коленях, и Лоис не позволял ей подняться, удерживая рукой за плечо. Настолько унизительное положение вызывало у Мандрэг уже не злость. В глазах той копились слёзы. — Доволен? — Более чем.       Они наслаждались происходящим, а Керр безучастно смотрела на издевательство. И что более ужасно — будь у неё возможность заступиться, она бы этого не сделала. Просто потому, что девушка носила фамилию раздражающего её человека, а при одном взгляде на лицо в уме всплывали совершенно другие черты.       В горле разом стало сухо, а язык прилип к нёбу. Кровь уже успела остановиться, но пальцы продолжали держать платок у носа, прикрывая тем самым половину лица в попытке скрыть проскочившее отвращение. К себе, окружающим, ко всей ситуации в целом. Этот мир вынуждал Илифию сгнивать изнутри. — Я буду следить за ней тщательнее, — спокойно осведомил Лоис, поднимая Мавис на ноги. Никто не обращал внимания на её раскрасневшееся лицо и потухшие от несправедливости глаза. Возможно, у неё были силы постоять за себя, послать возвышающихся над ней одногруппников и рассказать всё преподавателям, но это сделает её существование в стенах школы ещё большей пыткой.       Ответить помешал раздавшийся звон колоколов, оповещающих о начале урока. Флинт тут же засуетилась, ведь они опаздывали к Бинсу. Она подхватила сумку Керр, подорвалась в сторону кабинета, но опомнилась: сломанный нос стоило показать медсестре в лазарете. — Позже, — отмахнулась Лиф, оборачиваясь к Селвину, но тот уже не обращал внимания на уходящих, а смотрел вслед убегающей Мавис.       В итоге опоздали они на минут пять. Спокойно вошли в кабинет, без суеты и молча расположились на предпоследней парте, пока профессор унылым голосом перечислял все оценки за контрольную. Он даже не заметил изменений, или просто сделал вид. На факультатив приходили не все студенты, поэтому и опоздание считалось проблемой исключительно ученика, ведь именно ему сдавать этот предмет. Остальные тоже никак на пришедших не отреагировали. Кроме Сайласа, конечно же.       Он, сидя позади, не упустил возможности постучать носком своей обуви о дно располагающегося перед ним стула. Лиф первое время старалась игнорировать, но надолго терпения не хватило, поэтому в итоге она всё же повернулась, недовольно поморщившись, за счёт чего переносица тут же отозвалась острой болью. — Что случилось? — Гастрелл наклонился, практически укладываясь корпусом на парту и указывая пальцем на окровавленный платок и пятна на её рубашке. — Не вписалась в поворот, — она отвернулась, но очередное лёгкое пинание сиденья ударило по разуму волной накатывающего раздражения. На сегодня с Керр уже было достаточно нервирующих разговоров. — Подралась с кем-то? — продолжал наседать Сайлас, но понизив голос до шёпота, ведь профессор начал свою лекцию. — Сегодня мы обсудим древние рода, геральдику и истоки зарождения… — Лиф слышала отдалённо, продолжала сверлить взглядом приставшего к ней с вопросами сокурсника, размышляя, стоит ли ей вообще отвечать. — Как вы помните, Вильгельм Завоеватель… — Лучше сосредоточься на уроке.       Платок уже местами высох и неприятно лип к коже, напоминая о предстоящей процедуре по вправлению, если это действительно потребуется. Керр никогда подобной магией не пользовалась и уже всерьёз рассматривала вариант пойти в медпункт. Правда, как объяснить травму, она пока не придумала. — Любопытство — не порок, утоли мне его, — расплылся в ухмылке Гастрелл, подпирая ладонями щёки и вызывая протяжный и до ужаса долгий вздох. Такой, что даже Бинс на пару секунд прервался. — Хотя бы дай посмотреть, — он внезапно отодвинул руку, открывая себе вид на нос, но Лиф быстро отдёрнулась, возвращаясь в правильное положение за столом. — Вроде перелома нет, но кожа опухла. Крепкая стена тебе попалась. — Кирпичная, — едко отозвалась Илифия, вздрагивая всем телом от прозвучавшего совсем рядом вопроса. — Профессор, а почему род Керр не внесён в список Священных двадцати восьми? — Верона высоко держала руку, привлекая к себе внимание призрака. — Ведь они, как и Малфои, были в свите Вильгельма. — В свите Роберта де Брюса-старшего, — поправил кто-то из класса, но голос определённо принадлежал девушке, что не удивило: вокруг профессора по рунам собралась достаточно обширная группа воздыхательниц. Лиф в такие моменты даже радовалась влюблённости Беллатрисы в Волдеморта, иначе пришлось бы горевать от неразделённой любви к собственному родственнику. Хоть где-то нашёлся плюс. — А он, между прочим, был предком шотландского короля. — Керрам выделили земли в Йоркшире, а ещё они были егерями Вильгельма, — начала спорить Мандрэг, при этом активно жестикулируя руками. — И защищали границы.       Илифия слегка повела плечами. Ей было непривычно. Слышать о собственном роде, членов которого она знала только до Айона, — дико. Да, некогда богатые, да, чистокровные, но чтобы настолько древние… Поразительно. Оказалось совестно не знать истории собственных предков, но Дариус отгородил дочь не только от дедушки и бабушки, но и всего, что хоть немного было связано с Керрами. Она даже никогда не общалась с родственниками из Шотландии. — Данная семья примечательна тем, что в определённый момент разделилась, — прервал спор Бинс, со скукой во взгляде осматривая собравшихся в классе. — Часть проживала в Шотландии, другая в Англии. Всё было неплохо до той поры, пока братья Ральф и Роберт не решили развязать борьбу за наследование.       Воцарилась полная тишина. Все внимали профессорской речи, чего Илифия никогда в свои школьные годы не видела. На неё саму даже не наваливалась скука, как часто происходило, стоило только Бинсу начать своим монотонным голосом рассказ. — Так появились Керр оф Фернихёрст от Ральфа и Керры оф Сиссфорд от Роберта, — приведение проплыло к центру класса мимо первых парт и остановилось. Сквозь прозрачную материю слегка проникал свет от вспышек молний за окном, тем самым подсвечивая силуэт и добавляя ему мистический характер. — К тому же в те времена назревал конфликт Англии и Шотландии, что усугубляло семейные отношения.       История о королях и свите, противостояния за власть из уст привидения, одетого явно по моде другой эпохи, звучала в голове ярко. Не нужна была богатая фантазия, чтобы представить двух враждующих мужчин на фоне обустроенного по тем временам замка. Стены Хогвартса — как декорации — только усиливали эффект просмотра кино. — Но вы явно задали вопрос не об этом, — моментально переключился Бинс, и картинка распалась, треснула подобно стеклу и осыпалась осколками. — Список Священных не подкреплён юридически и придуман гораздо позже. Это просто бумага, где перечислены основные семьи, чьи предки внесли вклад в развитие страны. Кто-то, видимо, плохо учил историю, раз не было записано множество других фамилий. А теперь вернёмся к кампании «Опустошение Севера». — Но постойте, профессор, — с передних парт чья-то рука поднялась к потолку. — Как прекратилась борьба в семье? — На политическом уровне этому поспособствовал «Союз Короны», — речь на пару секунд оборвалась. Бинс вернулся к столу, сцепив руки за спиной. Весь его вид говорил о нежелании слишком далеко уходить от темы урока, но любопытство учеников в вопросе собственного предмета по долгу профессии приходилось утолять. — На личном конфликт решился, как всегда, посредством брака.       «Но они же… родственники», — вздох удивления пришлось заглушить платком. Непринятие подобного расклада давило на виски и не позволяло вдуматься в озвученную информацию. Будто речь уже велась не про род Лиф, а чужой и никак с ней не пересекающийся. — У древних семей, видно, это распространённая практика, — послышался смешок по правую от Керр сторону. Она медленно повернулась к говорившему, обрушивая на него взгляд, полный отвращения. Правда, направлено то было не на студента, решившего удачно поддеть Беллатрису и указать на факт родства её тёти и дяди. Оно возникло именно от неприятного куска истории собственного рода. — Это самый простой способ регулирования конфликта. Ветви дерева могут разрастись, и вместо их обрубки люди прибегают к переплетению для дальнейшего сохранения, если вопрос права наследования встаёт ребром, — равнодушно ответил Бинс, явственно видя в методе исключительно возможность без прилегающих к ней моральных аспектов. Для приведения, вероятно, и неважны подобные условности. — Вернёмся к теме. Так… когда Чешир и другие северо-английские графства были полностью разорены войсками Вильгельма…       Илифия наконец отложила платок в сторону, задумчиво водя по испачканному кружеву ногтем. На душе образовался неприятный осадок. Новые подробности рода оказались настолько же занимательными, насколько и неперевариваемыми. В какой-то степени захотелось вернуться на час назад и остаться в неведении. — Знаешь, — донёсся вновь голос Сайласа, — Авраам и Сарра из Ветхого Завета тоже были родственниками.       «Вот уж утешил», — закатила глаза Лиф, внешне никак не реагируя на слова.       Урок продолжился в привычной уже для всех атмосфере — монотонной, тоскливой и вызывающей сон. Но Керр, разогретая информацией о своей семье, неустанно записывала за профессором все слова, лишь бы не утонуть в периодически накатывающих на неё рассуждениях. Перо скрипело по пергаменту, иногда затапливая шероховатую поверхность чернилами или продырявливая её.       Бинс под конец лекции стал говорить ещё тише, чем прежде. Бормотал, будто напевал колыбельную, из-за чего Верона окончательно провалилась в сон. Клевала носом, всё ниже и ниже опускаясь к парте. Уже никто из студентов не слушал о походах Вильгельма и его соратников, хотя тема завоевания и военного дела были сейчас как нельзя кстати актуальны, пусть только для Керр, знающей о происходящих в стране событиях со всех сторон. — Так как мы не успели затронуть геральдику и титулы, — внезапно повысился голос и эхом отзеркалил от каменных стен, вынуждая Флинт подскочить на месте, — я попрошу вас к следующему уроку составить список всех известных семей того времени, выпишите присвоенные им земельные участки, за какие заслуги они их получили. На сегодня закончим.       Класс постепенно пустел, хотя Лиф чудилось, что происходило это со стремительной скоростью. Она вновь не поспевала за темпом, на пару минут могла зависнуть, пребывая в собственных мыслях и мало обращая внимание на окружение. Складывала свои конспекты в сумку долго, неторопливо, потому что совершенно выпала из реальности, а руки действовали на автомате. — Белла, ты идёшь? — стояла в проходе Верона вместе с Сайласом. — Мисс Блэк, задержитесь на пару минут, — попросил Бинс, и Керр наконец очнулась, растерянно переведя на профессора взгляд. — Можете идти, — бросила она через плечо и неуверенным шагом направилась к преподавательскому столу. — Вы ведь не забыли, что к концу недели должны согласовать со мной тему для эссе? — но Илифия готова была поспорить, что забыла не только она. Напоминанием стала её слишком медленная возня за партой и отсутствие в кабинете других студентов. — Чем раньше вы сделаете выбор, тем больше у вас останется времени до сдачи в декабре. Из всех вы остались последней, кто не определился.       «Совершенно вылетело из головы», — Керр поправила лямку сумки. «Да и выбирать самой…» — Может быть… — мысли сбились в кучу. Очень не вовремя язык начал заплетаться, а от уверенной речи не осталось и следа. На ум не приходило ничего достойного, кроме тех тем, в которые приходилось зарываться по личным обстоятельствам. — О Философском камне? — Вы уверены?       Нет, но она уже просто отчаялась найти хоть что-то в библиотеке, а живущий уже больше века призрак наверняка мог помочь. Дать наводку, подсказать направление или рассказать историю, как он это сделал сегодня, открыв для Илифии новую информацию про её род. — Да, — прозвучало не так твёрдо, как хотелось бы. — Может, вы подскажете мне соответствующую литературу?       Привидение задумалось. Очень долго ничего не говорило, своим молчанием играя на нервах, словно на струнном инструменте, где высокие ноты затрагивали душу и выводили на эмоции. Порыв найти данные об артефакте посредством другого «человека» тут же начал казаться огромной ошибкой. — Вы не первая, кто намеревается писать о Философском камне. В моём кабинете есть несколько чужих эссе и пара старых рукописей на данную тему, — наконец прозвучал ответ, и с плеч упало напряжение, не дающее свободно дышать. — Можете их изучить. — Спасибо, — выдохнула Лиф. Хоть какой-то шаг вперёд, и даже если найти чего-то стоящего не удастся, это всё равно продвижение, а не топтание на одном месте.       Бинс проплыл до располагающейся на всей стене доски и исчез в ней, завершая тем самым разговор. Просто прошёл насквозь, совершенно равнодушный к тому, что Илифия способностью преодолевать материальные препятствия не обладала. Она несколько раз дотронулась до чёрной поверхности рукой, проверяя, есть ли возможность пройти через неё обычному человеку. Но нет… Преграда на пути к цели — как насмешка со стороны преподавателя-призрака. Словно право на знание нужно заслужить смертью.       Керр растерянно замерла, только сейчас в полной мере осознав проблему. Она не имела ни малейшего представления, как попасть в кабинет. Лишь предполагала о его местоположении. В своём времени нужды в этом никогда не возникало, а теперь ей следует для решения одной задачи преодолеть другую? Просто самое настоящее издевательство.       Кулак врезался в доску, неприятно засаднила кожа от столкновения, но это, конечно же, никак не помогло проникнуть в кабинет. Да и что вообще могло помочь? Обыскав весь класс вдоль и поперёк, Лиф не смогла найти ничего полезного. Никаких рычагов для открытия, ни одного потайного прохода за картинами. Она даже выстроила из парт и стульев небольшую лестницу, чтобы подёргать за все настенные канделябры, правда, и от этого толку никакого. Перетрогала все выступающие неровные камни и через тридцать минут сдалась. Вышла в коридор, где долго простояла неподвижно, а потом направилась в лазарет, хотя так и не придумала правдоподобного оправдания. Рассудила пропустить урок по защите от тёмных искусств, на котором сегодня должны были практиковаться барьерные чары. Если её оставят на целый день лечиться, освободится уйма времени для переваривания в голове всех мыслей и придумывания примерного плана. К тому же выбраться ночью незамеченной для повторного и более тщательного осмотра кабинета будет гораздо проще.       Лиф остановилась, огляделась по сторонам, а потом задумчиво посмотрела на стену. Она ведь говорила, что неудачно вписалась в поворот. Что ж… Это окажется сейчас не так далеко от правды.

***

— И когда ты только успеваешь, Белла? — устало приложил руку к лицу Рудольфус, сидя на стуле рядом с кроватью. Помимо них, в лазарете больше никого не было, поэтому зажжённая свеча стояла только возле койки Илифии. Всё остальное пространство тонуло в сгустившейся темноте. Время близилось к отбою.       Ответа не последовало. Как и пересечения взглядов. Керр иногда смотрела в окно, где стучал по стеклу дождь, потом опускала глаза на покрывало и следила за собственными пальцами, вырисовывающими узоры на одеяле. Она не ждала посетителей, надеялась на момент лечения вообще никого не видеть, потому что от действия костероста у неё в голове было пусто. На ум не приходило подходящих слов. — Это уже закономерность, — раздался тяжёлый вздох, за которым последовал тихий скрип стула. Лестрейндж опёрся локтями на колени, а Лиф по-прежнему оставалась безучастной в разговоре, но ситуация и вправду выходила забавной. Снова проблемы с Люциусом, и она вновь в них участвует, если, конечно, исключить самоистязание. — Что ты сказала мадам Лорел? — Случайность. — Конкретнее. — Влетела в стену, пока бежала на урок. В последнее время… тупики очень любят появляться в неожиданных местах, — от разговора нос начинал вновь неприятно болеть, приступами охватывал жар, из-за чего голова ужасно раскалывалась, но приходилось упорно игнорировать все неудобства и не показывать дискомфорта.       Рудольфус если и видел проскакивающие на её лице эмоции, то просто не обращал на них внимания. Позволял пару минут посидеть в блаженной тишине, а потом вновь начинал задавать вопросы, на которые Илифия отвечала не сразу. Ей тяжело удавалось вникнуть в суть, но справлялась она — как ей казалось — не так уж плохо. Всяко лучше, чем во время помолвки. — Вам стоило решить вопрос иначе. — А ты что, резко стал защитником чести грязнокровок? — Керр это сказала практически бесшумно, одними губами. Благодаря непрерывной песне дождя и треска грома можно было даже не услышать, но будущий муж, видимо, отличался отменным слухом. — Белла, мы в школе, и поведение Люциуса и Лоиса ты должна пресекать, — Лестрейндж подался вперёд, но расстояние между стулом и кроватью было достаточным, чтобы не оказаться слишком близко друг к другу. Он слегка понизил тон. — У меня нет времени и желания выслушивать истерики Мандрэг после ваших выходок. — Зато у тебя нашлось время и желание прийти и читать нотации мне, — Лиф прикрыла глаза — то ли от недовольства, то ли от крайней степени усталости. У неё всё перемешивалось внутри.       Рудольфус не ответил, понимая, что разговор зашёл в тупик. Пару минут они вновь просидели в каком-то тревожном молчании, пока не послышался шорох пергамента. Керр пришлось с усилием разлепить веки и посмотреть на приземлившиеся ей на колени листы. По объёму информации и выделенным заметкам стало ясно, что это конспекты пропущенных занятий. То, что отрабатывалось на защите, у кого какие заклинания получались лучше или хуже. Преимущественно были записаны именно наблюдения за каждым студентом и какие у них слабые места.       «Чтобы знать, против кого предстоит сражаться в будущем», — Илифия беглым взглядом прошлась по написанному, поправляя бинт на носу. «Защиту от тёмных искусств в основном выбирают для профессий с уклоном в правовую сферу, и ходят на этот предмет все факультеты. Удобно Рудольфус устроился», — чаще всего упоминался Гавейн Робардс, но Керр не могла вспомнить чего-то примечательного из будущего с данной фамилией. — Изучи, как будет время, — Лестрейндж опёрся рукой на матрас, а другой вытянул следующий лист, где уже был конспект по травологии, хотя этот факультатив он не посещал.       Лиф медленно подняла взгляд, замечая, как миндальный цвет глаз от дрожащего света приобретал совершенно другой оттенок. Словно крепкий виски с кусками льда, от вида которого становилось ужасно холодно. У неё сил хватило только на то, чтобы кивнуть и поспешно вернуть внимание к разложенным на постели бумагам. — Мистер Лестрейндж, время посещений давно прошло, — появилась из-за ширмы старая ведьма, передвигающаяся маленькими шажками. Из-под её белого чепчика торчали седые пряди, а лицо было испещрено морщинками, которые в большей степени располагались у глаз и рта, указывая на живую мимику. Лорел часто улыбалась — даже сейчас, хотя причины для этого никакой не было. Возможно, за всё время своей жизни неизменное выражение счастья просто приклеилось к ней и не сползало. — Прошу прощения, — Рудольфус поднялся со стула. — Я уже ухожу, — и, прежде чем покинуть лазарет, он долго всматривался в лицо Илифии, будто хотел, как всегда, найти на нём какие-то для себя ответы. — Доброй ночи, — прозвучало уже на выходе. — Мисс Блэк, в лазарете принято отдыхать, — прокряхтела женщина, ставя на прикроватную тумбочку небольшой поднос и бросая взгляд на листы. Керр поспешно начала убирать те в сторону. — Как ваше самочувствие? — Благодарю, уже гораздо лучше, — попытка выдавить улыбку оказалась безуспешной. Маска притворства давала трещины и вот-вот была готова полностью исчезнуть. — Я принесла болеутоляющее, чтобы крепче спать. За ночь кость и хрящ успеют срастись, — несмотря на внешнюю слабость рук, те достаточно уверенно и без ошибок набрали нужное количество лекарства в небольшую чашку. — Проверю вас в шесть утра.       Женщина ушла практически сразу, как закончила. Она не была болтливой старушкой или слишком надоедливой. Даже про травму у Лиф спрашивала неохотно, лишь для того, чтобы заполнить нужную ей документацию. Другие медицинские сотрудники — а было их, по подсчётам, около пяти — могли за всё время пару раз мелькнуть перед глазами, а потом скрыться за дверью, ведущей в отведённый для персонала кабинет.       Поэтому большую часть времени помещение пустовало. Ближе к двум часам ночи замок окончательно погрузился в сон. Все разговоры младшего персонала за дверью стихли, Лорел заперлась в своей комнате в самом конце лазарета. До слуха временами долетало очень громкое сопение. Илифия долго медлить не стала — набросила на ночное платье мантию и применила на себе дезиллюминационные чары. Первые пару раз вышло совсем скверно, потому что расцветка окружающего пространства ложилась на тело то слишком яркими тонами, то абстрактными линиями. В итоге остановиться пришлось на не самом качественном, но приближённом к удовлетворительному результате.       Керр понимала, что её легко смогут обнаружить, если проходящий мимо человек решит вглядеться, но она делала ставку на ночное время и отсутствие в коридорах людей. Выскользнула из лазарета подобно тени, хотя со стороны наверняка только её тень и было видно, и бесшумно направилась к кабинету истории магии, минуя спящие портреты и выбирая самые безопасные для себя пути. Мрак клубился под ногами, в котором те словно утопали и вязли, вынуждая иногда останавливаться и переводить дыхание. Илифия не могла успокоить грохочущее в груди сердце, подстраивающееся под гром за окном.       Остаться в темноте так скоро совсем одной Лиф не рассчитывала. Без Рудольфуса, идущего рядом, и временами даже без света, потому что тот приходилось гасить сразу, стоило только выхватить разговоры неспящих картин или летающих призраков, темп замедлялся, уверенность гасла с каждым пройденным поворотом, а чувство слежки усиливалось.       Керр не оборачивалась. Опасалась собственного разума, который любил измываться над хозяйкой и оживлять кошмары. Под действием восстанавливающих и обезболивающих зелий она в целом не чувствовала реальности происходящего, а будто парила по недрам своего сознания, представляющемся длинным и запутанным коридором. Только освещающие пространство вспышки молний и пробирающий до дрожи холод возвращали из потерянного состояния, но ненадолго.       Путь растягивался, когда Лиф под действием бурлящих внутри чувств прижималась к стене и старалась перевести дыхание. Ноги у неё постоянно спотыкались, слабость тела накатывала быстрее, чем хотелось бы, а тревога кричала развернуться и оставить собственные планы до лучших времён. Ей приходилось повторять себе о важности ночной вылазки, несмотря на отсутствие конкретного плана. Второй, но более тщательный осмотр мог оказаться таким же бесполезным, как и первый.       С подобным настроем Керр, наконец, вошла в класс, тихо прикрывая за собой дверь и осматривая каждый тёмный угол. Ничего за целый день не изменилось, только с преподавательского стола исчезли некогда располагающиеся на нём бумаги. Это привлекло внимание и навело на определённые мысли.       «Бинс — призрак. Вероятно, магия уносит все домашние работы в профессорский кабинет», — в небольшом выдвижном ящике лежали пара пыльных пергаментов и флакончик с чернилами. Выведя в центре листа подзаголовок «Реферат на тему древние семьи», Илифия пару раз задумчиво покрутила перо в пальцах, а потом зачеркнула и нацарапала текст, менее похожий на почерк Беллатрисы.       Она старалась вспомнить, как писала раньше, но руки, приученные к определённому стилю, уже не могли воспроизвести даже примерно похожий. Прописные буквы, плавные линии выводить на бумаге получалось теперь гораздо проще. Настолько данный факт Лиф не понравился, что она с отвращением отбросила на стол испачканный чернилами лист. Прошло около десяти минут, прежде чем пергамент пропал.       Он просто растворился, а не взмыл в воздух, как предполагалось. План потерпел поражение. Впрочем, как и все, что приходили в голову. Магией обнаружить кабинет не удалось; сделать стену прозрачной, чтобы посмотреть, есть ли за ней хоть что-то, — снова безуспешно. Керр перепробовала все доступные ей чары, которым она научилась ради профессии, чтобы подслушивать и подсматривать. Толку от попыток — ноль.       Единственным доступным вариантом остался поиск планировки Хогвартса. Вполне вероятно, что помещение замуровали после смерти профессора, поэтому Илифия, добравшись до библиотеки, первым делом просмотрела все чертежи, датированные шестнадцатым и семнадцатым веком. Сопоставить их с нынешним видом школы оказалось сложно — многие коридоры исчезли или стали тупиковыми. Иные же, наоборот, оборудовали в классные комнаты.       Устроившись за столом, Керр приступила к перерисовыванию карты.