Белла значит война

      Рассветное солнце нежным розовым тоном окрашивало небо и лучами отражалось в окнах кирпичных домиков Хогсмида. Улицы пустовали, в такое раннее время магазины были закрыты, а жители деревни ещё не успели проснуться. Только птицы щебетали на ветках и шумел ветер, путаясь в кронах деревьев и разгоняя пыль брусчатой дороги. Где-то могла скрипнуть вывеска или раздавался стук стекла витрины, за которой выставленные товары без присмотра хозяина прыгали по полкам.       Илифия по большому счёту ни на что не обращала сильного внимания, уверенной походкой направляясь к Хогвартсу. Машину оставила в нескольких милях от деревни, там, где дорога резко обрывалась и близко расположенные друг к другу стволы не позволяли продвигаться на колёсах дальше. Поэтому ноги от долгой ходьбы иногда спотыкались, а налипшие колючки неприятно впивались в кожу даже через носки. Главное, чтобы эти небольшие жертвы не прошли напрасно, ведь в письме от директрисы было одно лишь слово: «Приезжайте».       Настолько скупой и сухой ответ успел достаточно сильно расшатать нервы в дороге. Из-за этого Керр часто останавливалась на обочине, старалась взять себя в руки, чтобы продолжить путь. Она откровенно солжёт, если скажет, что не испытывает страх перед Макгонагалл. Пожилая женщина со строгим выражением лица и военной закалкой могла обрушить на бывшую студентку всё своё недовольство. Как-никак прошлая статья затрагивала острую тему, которая после победы считалась табу, а теперь использовалась для привлечения внимания. Журналисты любят переходить черту или балансировать на грани — ничего нового или необычного. Но Лиф не повезло загнать себя в ситуацию, где нужно просить помощи у человека, остро воспринимающего любые сомнительные изречения корреспонденции. Ещё хуже — касающиеся чистоты крови.       Даже если удастся что-то узнать, Илифия не сомневалась в последующем за этим тяжёлым разговором. Несмотря на возраст, давно уже переступивший подростковый период, отчитывать и поучать её будут как сильно провинившуюся школьницу. Но не попытать удачу было бы глупо, особенно когда ценой за информацию станет двухчасовая словесная взбучка. Это вполне удастся стерпеть. Хуже отцовского порицания ничего уже быть не могло, но на задворках сознания неприятно скреблась мысль: «Никогда не говори никогда».       Брусчатка уже давно сменилась земляной тропой, местами скрытой небольшими лужами, свидетельствующими о прошедшем ночью дожде. Воздух в лесу тоже пестрил запахами сырости и влажной травы. Лиф старалась переступать потенциально опасные участки. Палочку она на всякий случай всё равно взяла в руку, если вдруг ноги после длительной прогулки всё-таки решат подвести. К счастью, дойти до главных дверей Хогвартса удалось без казусов. — Мисс Керр, — приветственно развёл руки в стороны мужчина, одаривая пришедшую мягкой улыбкой. — Добро пожаловать. — Профессор Лонгботтом! — прорвалось счастье внезапной встречи и облегчение от отсутствия поблизости директрисы. — Я рада вас видеть. — Это взаимно, — Невилл положил девичью ладонь на свой локоть, а потом они вместе направились внутрь школы. — Мадам Макгонагалл попросила меня встретить вас. Она прибудет чуть позднее, поэтому на пару часов вам придётся терпеть мою компанию. — Ваша компания — всегда одно удовольствие, — без лукавства ответила Лиф. — Как поживают теплицы? — до выпуска Керр со своими друзьями нередко вызывалась помочь навести порядок на грядках. Первый порыв, конечно же, был лишь ради собственной выгоды и лояльности профессора, но позже проведённое время среди диковинного вида растений начало приносить истинное наслаждение. Лонгботтом даже выделил им специальный стол, где ребята обсуждали темы для будущих статей. — Развелось много сорняков, — послышалась досада в голосе. — Думаю посадить барвинки или попросить коллегу приготовить зелье против вредителей, — они остановились возле лестничных пролётов. — Куда вам нужно? — В библиотеку, но… — Илифия обвела взглядом стены, на которые падали лучи солнца. Пустота коридоров, тишина и пляшущие в воздухе частицы пыли навевали тёплые воспоминания. Здесь проходила юность, первые ошибки и успехи, школьные приключения. На душе вмиг стало легче, ведь все терзающие разум переживания поблекли. — Я хотела бы по дороге зайти в Зал трофеев.       Уже будучи на месте, Керр медленно шла между рядов, внимательно всматриваясь в надписи на кубках и золотых значках, стараясь найти нужные ей фамилии. Но сколько бы она ни петляла вокруг высоких витрин, всё оказалось тщетным. Никаких успехов в дисциплинах или открытий в области волшебной науки. Видимо, Пожиратели в свои юные годы ничего выдающегося не создавали и не совершали. Или все достижения происходили в области тёмной магии, которую даже в узких кругах обсуждать опасно. — Вы ищете что-то конкретное? — донёсся вопрос со стороны входа. — Информацию для следующей статьи, — на автомате ответила Илифия, присаживаясь на корточки возле одной полки, чтобы лучше рассмотреть награды за школьные достижения, но не смогла даже разобрать фамилий, когда поняла, что сболтнула лишнее. Всё это очень некстати могло подвести к теме её прошлой работы. — Так вы всё же стали журналисткой? Мои поздравления!       «Он не знает», — сильного удивления это осознание не вызвало. Профессор Лонгботтом вёл в некоторой степени затворническую жизнь. После смерти жены он полностью перебрался в Хогвартс и ещё при учёбе Керр ограничил любое проникновение массовой информации в свои спокойные дни. Утверждать со стопроцентной вероятностью Лиф не могла, но ей казалось, будто учитель после всего свалившегося на его юные годы ужаса решил навсегда зависнуть в умиротворении. Конечно, он общался с семьёй и своим любимым внуком, но те, очевидно, о многих вещах ему не рассказывали. «К слову, о внуке». — Сорен вам не говорил? — вышла Илифия, стряхивая с блузки налипшую пыль и решив оставить тщетные попытки отыскать в зале хоть что-то полезное. Она могла потратить здесь слишком много времени, а неделя перевалила уже за середину. Срок сдачи статьи совсем скоро. — Честно говоря, я давно не получал от него писем, — уголки губ опустились, а морщин на лице стало ещё больше. В голубых глазах отразилась печаль, от которой слегка защемило сердце. Профессор в прошлом весь светился от счастья, когда Сорен, Илифия и Аделия приходили к нему помогать.       «С другой стороны, с чего бы ему писать обо мне», — заразилась тоской Лиф, возвращая руку на протянутый локоть преподавателя. «Наша школьная дружба давно померкла», — и дело заключалось в простом времени. Повзрослев и выпустившись, они недолго поддерживали связь, старались сохранить хорошие отношения, но с каждым прожитым днём отдаление друг от друга наступало неизбежно. Пропадали общие темы для разговоров, менялись интересы. Дружба юности не смогла перерасти во взрослую. — Наверняка этому есть причины, — но попытка хоть как-то подбодрить звучала совсем жалко. — Думаю, весь ушёл в работу после повышения в должности министерского архивариуса, — больше эту тему они не затрагивали, а Лонгботтом, проведя Лиф до середины пути, остановился. — Могу ли я попросить вас дальше пройтись самой? Время подошло как раз для сбора плодов абиссинской смоковницы. К тому же скоро прибудет директриса. — Конечно, профессор, — кивнула Керр, понимая, что ей нужно управиться как можно быстрее. Был шанс порыться в библиотеке и не пересечься с Макгонагалл. — Мне ведь прямо по коридору? — Да. Смотрите, не заблудитесь, — пошутил Невилл и шаркающей походкой направился в противоположную сторону, но через пару секунд обернулся. — Вы ещё как-нибудь навестите нас? Выращенные вами кусты певучих роз совсем истосковались.       Керр постаралась улыбнуться, но уголки губ норовили спуститься и продемонстрировать грусть. Разве ей позволят? Будет ли её хоть кто-то ждать в стенах школы, когда результаты её грязной работы наберут популярность? — Конечно, профессор.       Лгунья.       Лонгботтом обрёл живость. Пожелал успехов и направился дальше заниматься своими делами. Илифия же поспешила прямо по коридору, иногда срываясь на бег. Мимо внимательно следящих за ней портретов и застывших в неизменном положении статуй. Разносился громкий стук подошвы кроссовок, а в спину прилетали недовольные ворчания картин, настоятельно рекомендующих не нестись так быстро. Глаза слегка жгло, а к щекам прилила кровь от стыда.       В библиотеке нос защекотал запах старого пергамента и дерева. Не было той удушающей концентрации пыли, как в архивах, поэтому Керр, идя мимо книжных стеллажей, запускала в лёгкие побольше воздуха. Ей никогда не удастся сюда вернуться. Она ведь и дальше продолжит писать скандальные новости, значит, путь в Хогвартс нужно навсегда забыть. — Вуки, — шёпот утонул в окружающей тишине, словно был проглочен выступающими корешками и обложками, но эльф появился сразу же, с некой придирчивостью осматривая нарушившую его покой волшебницу. Хранитель данного помещения был не самым приятным, но работу свою выполнял безукоризненно. Пожалуй, единственное, что он любил, — это книги. — Поможешь мне найти досье студентов… — пришлось хорошенько подумать о нужной дате. — Тысяча девятьсот шестьдесят восьмого и девятого годов обучения. — Мисс уже давно не школьница, — проворчал Вуки, морща длинный нос. — У меня есть разрешение директрисы, — и это, к счастью, подействовало. Домовик поковылял вглубь и через пару минут молчаливой прогулки щёлкнул пальцами. В руки приземлилась нужная литература с выцветшей обложкой и потрёпанными временем страницами. Подушечки пальцев ощущали неровную и местами треснувшую поверхность корешка. — Спасибо. — Что-то ещё? — вопрос был задан с явной неохотой. Лиф начала изучать информацию, пропуская мимо все незнакомые ей имена и лица, поэтому ответила отрешённо, нисколько не обращая внимания на маленького помощника. — Выпуски газет от шестьдесят первого, — после слов тут же раздался тихий хлопок. Вуки рядом уже не было, поэтому Керр расслабленно облокотилась на стеллаж, чувствуя меньше скованности. Руки не так аккуратно перелистывали страницы, спешили. Когтевранцы, гриффиндорцы и, наконец, слизеринцы. Сомнений в том, что Блэки состояли именно в этом факультете, не было.       Лиф с досадой промычала, когда, обнаружив информацию о Рудольфусе, не смогла хорошенько рассмотреть его лица. Фотография оказалась слишком блеклой, передающей только общий силуэт, словно призрак с полностью прозрачным телом. Впрочем, внешность была не так уж важна, но неутолённое любопытство продолжало вызывать тяжёлые вздохи.       «Рудольфус Лестрейндж. Отличник и староста факультета», — в графе о профессии значилось: «Межведомственная координация вопросов Содружества и развития». «Политическая специальность… Если я правильно помню уроки Бинса, на стороне Волдеморта были не только волшебники, но и другие существа. Ведение дипломатических переговоров вполне могло быть на плечах верных соратников».       Но какие вообще есть достижения в подобной области? И в каких источниках их стоило искать? Если Пожиратели так или иначе были связаны с Министерством, значит, есть все основания полагать, что любая их профессиональная деятельность будет тщательно скрыта. В уме моментально всплыл разговор о Сорене и его новой должности, которая очень помогла бы в поисках. Наверняка в министерском архиве собрана самая интересная информация. Другой вопрос: как уговорить бывшего друга предоставить документы? Это станет прямым нарушением закона о конфиденциальности, за которое — путь в Азкабан. И речи никакой не идёт об использовании данных в статье.       Лиф продолжила перелистывать страницы. Было бы неплохо потом ещё поискать что-нибудь о Регулусе и старшем поколении Блэков, но тогда времени на газеты совсем не останется. В архиве явно должно быть больше подробностей чужой жизни: как проходили их будни, как проводили внеурочное время и какими дисциплинами увлекались. Из-за отсутствия информации приходилось цепляться за всё. — Что? — Керр растерянно уставилась на края вырванного листа. Провела пальцем по небольшим зазубринам, не веря в такую откровенную неудачу. Начала быстро искать досье Беллы и, конечно же, ничего не обнаружила. — Блять! — сорвалась с губ брань, а ноги опустились на пол, вынуждая тело принять сидячее положение. Начала одолевать безысходность.       В самом конце к корешку прилипла чья-то домашняя работа по истории магии. Илифия постаралась аккуратно отделить чужие записи, чтобы присмотреться к ним лучше. Вдруг среди бесполезного перечисления земельных наделов всё же удастся отыскать информацию. Только назвать ту нужной не выходило. Напротив знакомых фамилий, таких как Розье, Лестрейндж, Нотт, Малфой, были выписаны все их поместья, которые в нынешнее время им давно уже не принадлежали. Все в основном были конфискованы Министерством, а не представляющие сильной значимости мэноры хозяева продали сами.       «Вероятно, большая часть домов служила в качестве баз, где держали пленных и нужные для войны ресурсы», — указательный палец провёл по тёмным разводам. Напротив фамилии Блэк всё было перечёркнуто чернилами — прочитать оказалось невозможно. «Ну конечно… Вырванная страница, испорченный текст. Создаётся впечатление, будто кто-то намеренно мне мешает».       Пруэтты, Лонгботтомы, Поттеры. Илифия продолжала скользить взглядом по строчкам, пока не заметила собственную фамилию. Замок Ньюбаттл в Мидлотиане, Сессфорд в графстве Роксбургшир, но больше всего заинтересовал мэнор в Ланкашире, где, вероятно, жил её отец, ведь это единственное поместье, располагающееся в Англии. Лиф никогда там не была и даже не знала, что родовое гнездо может находиться так далеко от Лондона.       Донёсшееся эхо шагов вынудило быстро смять лист и спрятать в карман куртки. Керр посмотрела в сторону длинного коридора, замечая выходящую из-за угла фигуру директрисы. Та остановилась напротив неё в десяти шагах, а потом слегка прищурилась, словно таким образом ей удастся лучше просканировать свою бывшую ученицу. От этого по телу побежали неприятные мурашки. — Пройдёмте за мной, — попросила Макгонагалл, в приглашающем жесте указывая на выход.       Лиф бросила взгляд на покоящуюся коробку архивных статей на столе, понимая, что изучить их ей уже точно не получится. Время вышло, а отыскать чего-то действительно полезного не удалось. От досады руки чуть сильнее надавили на книгу, подкралось раздражение, но вслух пришлось лишь вежливо согласиться: — Хорошо.

***

      Подготовка к Хэллоуину занимала достаточно много свободного времени. Репетиции с театральным кружком, выбор декораций Большого зала и, ко всему прочему, неустанные попытки Нарциссы подобрать подходящие сёстрам костюмы. Она загорелась идеей сделать что-то особенное, в то время как Лиф мечтала о скорейшем завершении праздника. Он ещё даже не настал, а уже порядком истрепал нервы.       Взять хотя бы случаи на репетиции, когда студенты прогоняли по нескольку раз сценарий, но постоянно отвлекались, задерживали не только себя, но и старост, вынужденных следить за порядком. Конфликты вспыхивали чаще, чем хотелось бы, и пресекать их приходилось именно Керр, ведь Тонкс оказался натурой слишком мягкой, и все его попытки сгладить острые углы ссор заканчивались неудачно. Теда либо втягивали в словесные перепалки, где он оказывался крайним, либо попросту игнорировали. Тогда приходилось заступаться, громким и грубым голосом Беллатрисы пресекать других учеников. На её же удивление, получалось хорошо. В зале моментально воцарялась тишина. — Спасибо, — благодарил в очередной раз напарник, подкрепляя слово мягкой, но неловкой улыбкой. — Они в творческом порыве бывают совсем невыносимы. — С этим не поспоришь, — согласилась Илифия, скрещивая руки на груди и всматриваясь в мелькающие лица. Часто взгляд невольно устремлялся к пуффендуйцу, потому что мимика у него оказалась достаточно живой. Парень при просмотре спектакля мог сильно хмуриться или, наоборот, ярко улыбался, когда у друзей всё получалось идеально.       Забавный, неуклюжий и совершенно обычный парень, рядом с которым удавалось чувствовать себя комфортно. Тонкс говорил открыто, как есть, и не вкладывал в свои слова скрытого подтекста, благодаря чему Лиф удавалось немного расслабиться, не думать и не анализировать каждый шаг. Может, этим Тед и подкупил Андромеду? Своей простотой и лёгкостью в общении. Приятно вести диалог, когда не приходится разбирать слова на составляющие и выстраивать из них истинный смысл.       На возвышении, где некогда стояли преподавательские столы, началась шумиха. Кто-то из актёров, а вернее, одна его парящая голова, доказывала, какие именно реквизиты стоит использовать. Вскоре мантия-невидимка окончательно сползла с тела, ведь новый конфликт быстро дошёл до стадии громкой ссоры, во время которой уже ничего вокруг не имеет значения. Лиф прислонила руку к виску, стараясь абстрагироваться от вспышки очередной боли. Громкие крики били по ушам, усиливали сдавливающее череп чувство.       Со дня собрания состояние только ухудшалось, и нередко становилось совсем невыносимо существовать. Обезболивающие закончились достаточно быстро и уже помогали не так хорошо, как раньше. Керр несколько раз наведывалась в лазарет, покупала зелья в лавке, но всё равно не могла избавиться от приступов мигрени. Своей учащающейся периодичностью те не давали в должной мере сосредоточиться на происходящих событиях. Дни стали проноситься ещё быстрее. — На самом деле так громко они редко ссорятся, — постарался заступиться Тонкс, замечая реакцию напарницы по несчастью. — Просто сказка «Дары смерти» достаточно дискуссионная. — Мы не будем использовать этот знак! — донеслось недовольное возражение. — Хочешь опять поставить нас в неудобное положение? Уже забыл, как в прошлый раз пришлось прекратить представление на середине? — Ты придаёшь символике не то значение. Это три дара, а не знамя тёмного волшебника! — студент указывал пальцем на разложенное полотно у своих ног. — Как говорят мои родители — предрассудки! — Именно Гриндевальдом оно использовалось! — надрывала связки студентка. — Популяризация шла благодаря ему. — Ты дурочка! — Ничего ведь не изменится, если вы уберёте вышивку, — постарался вмешаться Тонкс, но его никто не слушал.       Илифия встала со скамейки и подошла к спорящим. Возле неё вмиг появился один актёр, весь облачённый в чёрное, с закрытым маской лицом. Металлический череп с огромными тёмными глазницами и напоминающая густой мрак мантия походили на пожирательское облачение, что вынудило содрогнуться. Студент, к счастью, не заметил этого, а быстро повернулся спиной, демонстрируя знак. Треугольник с кругом внутри, перечёркнутый линией: мантия, камень и бузинная палочка. — Блэк, скажи же, что круто смотрится! — он обернулся, взмахивая руками. Длинные рукава тянулись практически до самого пола. — Я прямо как Лорд тьмы! — парень достал из кармана достаточно большую по размерам палочку, которая выступала в качестве бузинной, и направил её на стоящих перед собой актёров. — Ты шут, Уолш, — закатила глаза девушка, спорящая пару минут назад. — Снимай костюм. Нужно убрать знак и укоротить ткань, а то запутаешься и упадёшь на сцене. — У-у-у-у! — начал бегать по кругу студент, вынуждая подол и рукава подниматься в воздух. Теперь он был не Смертью, а летучей мышью, размахивающей крыльями.       Лиф повернула голову в сторону выхода, где на стене медленно отбивали ритм часы. Через пару десятков минут ей нужно идти в библиотеку, ведь благодаря Рудольфусу ей на плечи свалилась обязанность подтянуть младшие курсы в учёбе. Только репетиция, видимо, не собиралась заканчиваться.       Тонкс тоже подошёл к импровизированной сцене, присаживаясь на корточки перед реквизитом: чёрный, отполированный до блеска камень, несколько мантий-невидимок, пару дымовых хлопушек и ещё очень много всякого хлама. Илифия недолго рассматривала атрибуты и перенаправила взгляд на Уолша, который незаметно подкрался к украшающим стены домовикам. Громкий крик — и некоторые эльфы разбежались в разные стороны, словно жучки, а потом раздался смех. — Доминик, я сниму с тебя баллы, если ты продолжишь развлекаться, — постарался придать голосу строгий тон Тед, но пятикурсник только из-за взгляда Керр прекратил дурачиться. — Скоро должна подойти группа хора, а вы не отрепетировали как следует. — Уже, — осведомила Лиф, вынуждая Тонкса обернуться. К ним навстречу шла небольшая компания людей, во главе которой со скучающим выражением лица был Сайлас. После закрытия храма он всё-таки начал выполнять обязанности, но спустя рукава и неохотно. Своего общения со слизеринцами не прекращал и часто ошивался рядом с ними. Пожалуй, намного больше обычного. — У нас ещё десять минут. — Мы вас и не выгоняем, — отмахнулся Гастрелл, усаживаясь на скамейку и вытягивая ноги. — Продолжайте.       «Для чего он вообще стал старостой, если не прилагает никаких усилий?» — этого Илифия не могла понять совсем. «Судя по данным из архива, у него хорошая успеваемость, за счёт которой его кандидатуру и одобрили. Что стало триггером такого поведения?» — рассуждения пришлось оборвать. Это ведь не имело никакого смысла, а лишний раз забивать голову ненужными вещами — только больше потом мучиться от раздирающей боли.       Но Керр ещё долго старалась найти на чужом лице какие-то ответы. Бродила взглядом по чертам, будто не хотела упускать ни одной эмоции, которая могла случайно промелькнуть. К своему сожалению, она смотрела слишком пристально, и это Сайлас смог каким-то образом почувствовать. Уголок его губ моментально пополз вверх, а зелёные глаза, оторвавшись от рассматривания трещин пола, поднялись на неё. Он глядел исподлобья, как-то недобро и в некоторой степени опасно. Только в противовес демонстрируемой угрозе яркие радужки стали напоминать пожухлую мёртвую траву и совершенно не отражали общий настрой. Тот был скорее разбитым и замученным.       Отвернуться и перевести внимание пришлось не сразу, чтобы не казалось, будто от пересечения взглядов неудобно. Благодаря Тонксу, который громко сообщил об уходящем времени, Илифия решила в Большом зале не задерживаться. Предупредив напарника о том, что ей нужно в библиотеку, уверенным и немного спешным шагом она покинула помещение. Не оборачивалась, но прекрасно чувствовала на своей спине взгляд, ползущий вдоль лопаток.       Когда ноги переступили порог лестницы и та пришла в движение, Керр чуть ли не всем телом навалилась на перила, облегчённо выдыхая задержанный в лёгких воздух. То ли она себя слишком накручивала, то ли имелись веские причины такого внезапного отношения к ней. Вероятно, суть скрывалась во взаимоотношениях с Блэк, и поступок Марлин стал катализатором, но как именно требовалось реагировать, оставалось загадкой.       Илифия решила пойти путём наименьшего сопротивления — избегание. Если она не будет наедине с гриффиндорцем, не возникнет ситуации, где придётся выкручиваться. Отношение Рудольфуса к маглорождённому с недавнего времени слегка прояснилось, но оно могло быть у Беллы иным. Было бы легче проецировать лестрейнджеское поведение по отношению к другим и придерживаться того же, но тактика слишком индивидуальна и опасна. Здесь не мэнор Блэков и даже не поле битвы, чтобы грязнокровки считались исключительно целью для убийства или расходным материалом, как бы жутко ни звучало.       «С другой стороны, к Мандрэг оба относятся скорее равнодушно, и лишний раз на контакт никто не выходит», — Илифия выпрямилась, смахнула с плеча заплетённые в косу волосы, устремляя взгляд на приближающийся лестничный пролёт. «Чем тогда Сайлас выделяется? И как вообще попал в компанию исключительно чистокровных?»       Рассуждения заходили в тупик, хаотично пытались выцепить хоть какие-то подсказки из собственных воспоминаний, но их по-прежнему не хватало для логичного ответа. Помимо статуса крови и присущей парню религиозности, в нём больше нет ничего конкретного. Сумбурные поступки, выбивающие из равновесия слова и непредсказуемость поведения — всё в совокупности делало его нечитаемым. Как если открыть книгу с перепутанными страницами.       Керр пару раз моргнула от растерянности. Даже не сразу заметила, как переступила порог библиотеки. Её прадедушка верно заметил: слишком часто витает в облаках. Много анализировать и отвлекаться можно себе позволить в родовом поместье, где большая часть времени проходила в комнате наедине с собственными мыслями и переживаниями, а в компании семейства от Беллы ждали покорного молчания. В Хогвартсе такой роскоши нет. Везде люди, везде риск столкнуться с желающим завести какой-нибудь бессмысленный разговор.       Пройдя мимо пустующего места библиотекаря, Илифия смогла найти нужный стол практически сразу. К сожалению, причиной тому стал громкий спор, который с появлением нового лица быстро сошёл на нет. Несколько гриффиндорцев бросили злые и ужасно раздражённые взгляды на слизеринцев, а потом прошли мимо, при этом низко опуская голову, чтобы — не дай бог — не увидеть реакцию старосты чужого факультета. Только та, в свою очередь, не до конца понимала суть произошедшего. — Ты вовремя, — улыбнулась Цереус, будто ничего не произошло. Впрочем, её нахождение среди отстающих учеников удивляло ничуть не меньше. — Из-за чего сцепились языками? — Керр села на свободный стул, кивком головы приветствуя всех младшекурсников. Перед некоторыми уже лежали массивные стопки учебников, напоминая о возложенной на плечи задаче. И как ей, со своей плавно падающей успеваемостью, спасать чужую? К тому же навык преподавания был где-то ниже нулевого уровня. — Нарцисса сделала замечание слишком шумным студентам, — ответил вместо Гринграсс её младший брат, расслабленно качаясь на стуле. Этим он вызывал на лице Цереус неодобрительное выражение, но мало обращал на него внимания. — Поэтому началась словесная потасовка. — Всего лишь из-за замечания? — Илифия перевела взгляд на младшую Блэк, а та упорно делала вид занятости. Перо в её пальцах неустанно скрипело по пергаменту, а лицо оставалось бесстрастным. — Она сравнила их с обезьянами, которые не смогли пройти естественный магический отбор, — улыбка на губах Роллина стала ещё шире, а в глазах плясали озорные искорки. — Иными словами, грязнокровками, — продолжил он, понизив тон.       Керр старалась сдержать рвущееся наружу удивление. В мэноре Нарцисса всегда проявляла кротость и мало походила на конфликтного человека. Никакого бунтарства, извечная сдержанность в каждой высказанной мысли. Видимо, оковы, нацепленные семьёй, в Хогвартсе спадали, позволяя проявить характер. — Всё было не совсем так, — возразила Нарцисса, резко очерчивая ровной линией текст на бумаге и поднимая взгляд. — Я просила соблюдать тишину. Причём много раз. — Всего-то два. — Этого уже достаточно. Если человек не понимает с первого, стоит задуматься о его интеллектуальных способностях, — сказано было ровным, не терпящим никаких возражений тоном. Роллин только пожал плечом, мол, как скажешь. — Лучше не стоит вступать в конфронтации и привлекать лишнее внимание, — взгляд в голубые глаза, но та смотрела в ответ слишком упрямо, словно не хотела соглашаться. Тем не менее она всё же кивнула, возвращая внимание на учебник, который Илифия придвинула к себе, чтобы хоть немного понимать, с чего начать. — Особенно в библиотеке, где каждое слово из-за общей тишины прекрасно слышно.       На пожелтевшей странице значился заголовок: «Магическое наследие», вызывающий желание отчаянно простонать. Керр об учениях Дарвина мало что могла вспомнить, а теорию наследуемого изменения сможет объяснить только в общих деталях без каких-либо подробностей. Выживет более сильный и приспособленный — всё, что в данной теме она для себя уяснила. — Разве у тебя проблемы не с историей? — пальцы перевернули следующую страницу, чтобы быстро прочитать материал и постараться освежить его в памяти. Буквы из-за спешного темпа начали расплываться перед глазами и не формировались в предложения. — Нет, просто профессор Бинс необъективно оценил мою работу, — Нарцисса заправила за ухо выбившуюся из причёски светлую прядь. Остальные студенты ждали своей очереди, чтобы указать на места, где у них пробел в знаниях. — С этим я смогу сама разобраться.       «С историей было бы проще», — подумала Илифия с досадой, делая над собой усилие, чтобы, наконец, начать хоть немного воспринимать плывущий перед глазами текст. «Наследственность и изменчивость объясняются врождённой и передаваемой по крови магической субстанцией…» — запнулась, перечитала ещё раз, но подобрать другой, менее приятный для Пожирателей контекст не смогла. Раньше она такого смысла не придавала, а сейчас во всём видела концепцию Волдеморта.       «В глубокой древности среди маглов рождались дети со случайными магическими способностями. В мире, где полно угроз, волшебство становилось существенным преимуществом для выживания. Умение себя защитить или спрятаться от опасности передавалось через «магическую кровь» потомкам. Волшебники, заключая браки между собой, концентрировали внутри силу, пока она не стала стабильно наследуемым признаком. Но стоит понимать: маглорождённые — не исключение, а проявление древней, скрытой изменчивости. Иными словами, «возврат» к магическому предку».       Лиф отодвинула учебник, расфокусированным взглядом буравя перед собой поверхность столешницы. Как ей преподносить данную теорию, будучи Блэк? Равнодушно отнестись к излагаемому материалу или всё же высказать определённое пренебрежение? Но чем тогда оспаривать? Маглорождённых рождалось больше, и если опираться на мысли Дарвина, такой скачок легко объяснить не только демографией, но и возвращением к истокам, ведь мир, в сравнении с прошлым, стал куда безопаснее. За исключением последнего года, богатого на не самые благоприятные события. — Прекрати себя так вести, — выдернул из мыслей голос Цереус. Та недовольно смотрела в сторону брата, который складывал из пергаментов оригами и подначивал остальных делать то же самое. По столу уже прыгало несколько криво собранных лягушек и парочка еле передвигающих короткими ножками лисичек. — Ты пришла, чтобы следить за моим поведением или учиться? — безмятежно спросил Роллин, но своё занятие прекратил. Сел ровнее и выпрямил спину. — К слову, — ожила Керр, протягивая руку в сторону других студентов, чтобы получить следующий учебник и составить в голове список дисциплин, которые сегодня придётся подтягивать не только отстающим. — Разве у тебя есть проблемы в учёбе?       Насколько удалось заметить, Гринграсс ни разу не получила оценок ниже «отлично». На уроках она не проявляла инициативы, но всегда отвечала развёрнуто, если профессор игнорировал поднятые руки и задавал вопрос самостоятельно выбранному человеку. Чем Илифия могла той помочь, тяжело представить. — Я хотела уточнить у Рудольфуса некоторые аспекты защиты от тёмных искусств, — Цереус отодвинула стопку книг ближе к центру стола, а потом быстро придержала её руками, когда неустойчивая конструкция начала крениться, грозясь разрушиться и создать ещё больший хаос. — Но Рудольфус не собирался приходить, — тот, видимо, посчитал, что Блэк будет не лишним потратить время за разжёвыванием материала другим и, как следствие, восполнить собственные пробелы. Своеобразная подготовка к экзаменам, которая была совершенно не нужна. — Вы с ним договаривались? — Нет… — на лице промелькнула какая-то тяжело определяемая тень. То ли разочарование, то ли… Керр не успела даже примерно определить выражение, ведь Цереус достаточно быстро взяла себя в руки, обращаясь уже не столько к сокурснице, сколько к внимательно следящим за ними ребятам. — Помогу тогда Нарциссе и возьму на себя трансфигурацию, чары…       Лиф отвлеклась, заострила внимание на окружающих людях, почувствовав слежку. Пристальные взгляды будто не упускали ни единого её жеста и слова, обгладывали со всех сторон, ожидая ошибки. Или, может, слабости? Дети продолжали выглядеть невинно, с любопытством в глазах, характерным каждому юному сознанию, но оно не казалось безобидным. Ключевым для них словно стала выгода, чужая уязвимость, которой в будущем удастся воспользоваться. Как в осином гнезде, где любое движение приведёт к нападению. По отдельности — не смертельны, но в совокупности ожидать благоприятного исхода не стоит.       Раньше это особое внимание ощущалось не так остро. В гостиной факультета нужды задерживаться никогда не возникало, а на уроках было много других отвлекающих факторов, к тому же семикурсникам уже не так интересна чужая жизнь, когда нужно строить собственную и понимать, каким именно человеком хочется выйти в открытый мир. Не было сильного страха перед ошибками, ведь за ними не следили.       Другое дело младшие курсы — четвёртый, третий, пятый. На Слизерин попадают дети преимущественно чистой крови, а, судя по опыту, у них большую роль играла борьба власти и доминирования. Кто станет главой и будет управлять родом, чьё слово имеет больший вес. Школа, по сути, отличалась только декорациями, а роль наследников приобретала другую обёртку. Староста факультета, а более выше — целого Хогвартса. Та самая власть над остальными, пусть и имеющая ограничения. Но даже их при должном мастерстве легко обойти и возвести полномочия в абсолют.       Всегда есть исполнители, и, судя по всему, ведомыми слизеринцы становятся, только когда на пути к достижению встаёт сильный противник, за которым идут из собственных целей или страха. Такая схема взаимоотношений хорошо подходит и Пожирателям смерти, другой вопрос — какие этому способствуют причины. У их ополчения есть структура, и подчинение строится по лестничному типу — чем выше, тем больше людей под тобой. Но как именно Волдеморт удерживает всю эту башню? В будущем страх перед существом, исчезновение и вероятное убийство которого приведёт к новому, но более позднему возвращению. Ведь даже в две тысячи тридцатом, в дату победы, в воздухе витало напряжённое ожидание. А сейчас? Неужели могущество уже достигло своего апогея?       Керр тяжело сглотнула, стараясь смочить вмиг пересохшее горло. Взгляд у неё вернулся к учебнику, где строки о магическом наследовании вгрызлись в разум и не позволяли отпустить тему. Сплотиться единой идеей ведь недостаточно, а ораторские навыки пригодятся только в том случае, если массовке не хватает воли или ресурсов выбраться в лидеры. С другой стороны, судить приходилось исключительно из предположений, ведь много факторов продолжали оставаться неизвестными. Долго ли существуют Пожиратели как группировка, какие связи между верхушкой? — Объясни мне эти руны, — ворвался в поток рассуждений своим голосом Роллин, пододвигаясь чуть ближе и указывая рукой на строчку в учебнике, который Илифия уже минут десять пытается прочесть. — Я расписал профессору значение каждой, но он не принял работу ввиду отсутствия развёрнутого анализа, — немного порывшись в сумке, тот достал лист и положил его перед Лиф. Ей в глаза сразу бросилась ошибка. — Ты перепутал Альгиз с Эйваз, — взяв в руки перо, Керр поверх чужого почерка начала писать пояснение. — Несмотря на то, что оба имеют значение защиты, Альгиз больше говорит о пассивном, а не стратегическом. Эта руна подойдёт оберегу, а Эйваз наносят на оружие. — Я слышал, что на тисовых палочках волшебники раньше вырезали именно её, — вмешался другой студент, но его имя напрочь вылетело из головы. Было ещё несколько человек, чьи лица даже узнавания не вызывали, и это нервировало. Как к ним обращаться в таком случае? — Потому что Эйваз переводится как «тис» — долгоживущее и ядовитое дерево. По идее, символ вечной жизни души, — Гринграсс на секунду затих, хмуря брови. — Я полагал, что смысл у него только в смерти и перерождении. — Вечная жизнь души… по сути, и есть защита, — запнулась Лиф, подхватывая пальцами кончик листка и начиная его слегка сгибать, а потом выпрямлять. — А какая руна ей противопоставлена? — заинтересованно подняла голову Нарцисса, отвлекаясь от своих конспектов. Цереус, которая уже приступила к помощи школьникам, тоже вместе с ними перевела внимание на разговор. — Думаю, это связка рун: Беркана, Ингуз, Вуньо, — предположение от Роллина звучало логичным. — Жизнь и плодородие, — пояснил он для младшекурсников. — То есть яблоня? Если говорить о дереве, — улыбнулась девочка, сидящая у края стола и до этого никак в беседе не участвовавшая. — Любопытно, как будут вести себя две палочки из этих деревьев рядом друг с другом?       Илифия на пару секунд замерла, задумчиво сверля взглядом чужой конспект. Её палочка была из дерева молодой яблони, и выходило немного иронично, что обладательница такого оружия столкнулась с «перерождением». Шутка мира — не иначе. Правда, сейчас дорогое сердцу древко, вероятно, ещё не создано, и приходилось мириться со своенравной блэковской. — Против тиса лучше всего брать ольху.       Дальше разговор ещё долго вёлся на темы, мало касающиеся подготовки. Лиф старалась в это время разбирать материал и давать школьникам задания, которые помогли бы лучше усвоить информацию. В отличие от Цереус, получалось у неё не так хорошо, но вполне неплохо, и, учитывая реакции окружающих людей, всё шло гладко. Роллин достаточно быстро во всём разобрался и постарался скорее скрыться от внимательного сестринского взгляда, а Нарцисса и её, судя по всему, подруги ушли на час позже. К вечеру за столом остались только Гринграсс и сама Керр, которые решили потратить остатки времени до отбоя на собственную домашнюю работу.       Соседка тяжело вздыхала, каждый раз переворачивая страницы толстого фолианта о контрзаклинаниях. К счастью, она ничего не спрашивала, иначе поставила бы Илифию в тупик. Вряд ли интересующая её информация была бы из разряда базовых знаний. Несмотря на гору прочитанных книг о тёмной магии, сейчас не удалось бы вспомнить и четверти информации из них.       Сама же Лиф разложила перед собой все незаконченные эссе. Описать принцип разных противоядий и какие они имеют свойства в зависимости от ингредиента; составить карту нескольких созвездий по астрономии и доработать список земельных наделов по истории магии. Бинс просил от студентов доводить всё до конца, ведь тогда у них будут хорошие конспекты при подготовке к экзаменам. — Ненавижу, — с громким хлопком Дейзи положила на стол учебник, нарушая тишину и привлекая к себе внимание. Вид её был весьма устрашающим: пылающие праведным гневом глаза, искажённое от злости лицо. Теперь эта ведьма больше напоминала ту, что изображалась на портрете. По крайней мере, они обе вызывали дискомфорт своим видом. — Всех слов мира не хватит, чтобы всецело выразить мои чувства к Керр и его преподавательскому подходу! — Ты, видимо, ему очень нравишься, — заулыбалась Цереус, отвлекаясь от книги. На её слова Уоррингтон заскрипела зубами, пытаясь хоть как-то подавить рвущиеся наружу чувства. От сдержанности, что Лиф наблюдала первые дни в Хогвартсе, не осталось и следа. — То есть в наше время симпатия выражается количеством красного пигмента на пергаменте? — она подняла лист, демонстрируя его и ничуть не смущаясь своей отвратительной оценки, выставленной в углу, а также невообразимым количеством исправлений. — В таком случае он от меня просто без ума!       Цереус не сдержала смешок, а Илифию передёрнуло от сочетания двух слов. Красный на пергаменте ассоциировался не с чернилами, а с кровью, вызывая вспышку смутных воспоминаний, которые до этого были убраны далеко в сознании. На периферии мелькали обрывки, но они не складывались в цельную картину, а только тревожили душу. Это знакомое чувство потери кусков памяти уже посещало в мэноре, а сейчас вызывало не замешательство, а волнение. Керр не могла предположить, из-за чего. — Главное — не говори об этом Вероне, — шуточно предупреждала Цереус, а Илифия постаралась отогнать вгрызающееся в неё чувство потерянности и попытки прокрутить все события до перемещения в голове. Это вызывало ещё большую головную боль. — А то запишет тебя в потенциальные соперницы. — Тогда я избавлюсь от роли слушателя её ежедневных стенаний по поводу профессора, — Дейзи аккуратно расправила лист и положила его перед собой. Взмахом палочки превратила в самолётик и отправила парить между рядами книжных шкафов. — Но это хотя бы можно вытерпеть. — Что ты имеешь в виду? — наконец прекратила посмеиваться Гринграсс. — Хочешь ему насолить? — тут же поняла настрой Лиф, стоило только заметить не предвещающие ничего хорошего эмоции на чужом лице. Помимо недовольства, в глазах постепенно появлялось воодушевление, которое беспричинно возникнуть не могло. — Я не стану опускаться до подобного. Сначала поговорю с директором, а если это не возымеет эффект… — Уоррингтон присела на стул, тщательно обдумывая свой план. Вероятно, опускаться до небольшой заварушки — выше её достоинства, но для мести — в самый раз. — У отца есть знакомый в сфере образования. — Ты хочешь лишить младшие курсы преподавателя по рунам? — такой расклад мало что поменял бы и, скорее всего, от Беллы, а тем более Илифии, совершенно не зависел, но наблюдать за противостоянием двух своих родственников было достаточно странным занятием.       «Может, их брак был по расчёту?» — но если это действительно так, то для Лиф подобный расклад самый благоприятный. «Ведь любви возникнуть гораздо сложнее, а для контракта требуется всего лишь поставить подпись». — Дейзи, послушай, учиться осталось недолго, а экзамен будет принимать комиссия, поэтому занижать оценки у профессора не выйдет, — попыталась вразумить Цереус. — Стоит ли оно того? — К тому же твои знания в рунах и вправду оставляют желать лучшего, — вырвалось у Керр, но она не стала извиняться и постаралась спокойно принять прилетевший в неё недовольный взгляд прабабушки. Уоррингтон продолжать тему не стала, раскрыла учебник по рунам, тем самым намекая на окончание разговора.       Гринграсс последовала её примеру и тоже продолжила учёбу, но иногда поднимала обеспокоенный взгляд на подругу, задумчиво скользя по равнодушному лицу. Лиф около десяти минут ещё пыталась вникнуть в лежащий перед ней материал, но в итоге прекратила себя мучить, поднялась из-за стола, собрала листы и притянула увесистую стопку, чтобы вернуть книги на место. — Оставь, пожалуйста, учебники по защите, — попросила Цереус, стряхивая с кончика пера лишние чернила. — И по рунам, — с неохотой отозвалась Дейзи.       Керр недолго покружила у книжных полок. Она нашла укромное место и выложила несколько своих конспектов, чтобы в случае внезапной встречи успеть спрятать досье под бумагой. Сегодняшний день стал наглядным примером, как тяжело общаться с людьми, не зная их фамилий. Лиф с трудом выкручивалась и не обращалась к человеку напрямую. Если в следующий раз Рудольфус опять попросит позаниматься с детьми, стоит сделать упор на запоминание именно младших курсов.       Она учила, учила и снова учила. От корки до корки, пропуская тех, кто уже был у неё наизусть вызубрен. В какой-то момент лица с фотографий начали сливаться в одну массу, и Лиф надавила пальцами на веки, чтобы вернуть фокус зрению. Когда открыла глаза, то заметила мельтешение тени и вздрогнула, отодвигаясь от стола, но через пару морганий всё вернулось в норму. То ли перенапряжение, то ли помешательство Беллатрисы. В Хогвартсе ведь ещё ни разу не случалось приступа. Почему бы тогда не сейчас?       Но ни через минуту, ни через десять ничего не произошло, и Керр облегчённо выдохнула. Значит, всё-таки устала, поэтому взяла первый попавшийся ей конспект, сунула его в досье, как закладку, и поднялась со стула, решая на сегодня закончить. Внезапно вспышка воспоминания вынудила её замереть и медленно опустить взгляд на закрытую книгу.       «Что я туда вложила?» — пальцы аккуратно и в некоторой степени даже опасливо перевернули страницы досье. «Не запись о…»       Это был именно лист с домашней работой по истории магии. Лиф ведь писала его по памяти, но не стремилась повторять точь-в-точь, не думала, что всё может обернуться таким образом. Она ошарашенно уставилась на записи, пытаясь вспомнить почерк, расстояние между абзацами и последовательность фамилий. Они ведь не могли совпасть?       «Как же там было?» — разум начал паниковать. Руки охватил крупный тремор. «Розье, Лестрейндж, Нотт, Малфой… Блэк. Просто глупое совпадение!» — Керр зажмурилась, делая глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться. Она не должна себя слишком накручивать или раньше времени бить тревогу. Ничего ведь пока было не ясно. «Я могла повторить на подсознательном уровне, случайно…»       Чернильница быстро оказалась на столе. Перо с неприятным скрипом ударилось о донышко, а потом испачканный краской кончик стал вычёркивать все поместья напротив фамилии Блэк. Она ведь уже вырвала страницу, значит, стоило скрыть важную информацию и подстраиваться под будущее.       Быть той, кто мешает самой себе.