Белла значит война

      Холодный ветер трепал рукава мантии и стремился разбросать бумаги, срывал с лежащих на крыше сугробов снег и бил колючими снежинками прямо по лицу. Из-за этого Илифия постоянно прикрывала глаза, когда очередной морозный поток прилетал ей в щёки и лоб. Несмотря на буйство природы, небо оставалось чистым, и звёзды, ради которых уже несколько часов приходилось мёрзнуть, яркой россыпью сверкающих точек блестели на тёмном полотне. Плед под ногами давно не согревал, чары тепла иногда резко спадали с тела, а палочка Блэк лишь весело вибрировала от тщетных попыток новой хозяйки справиться с быстро коченеющими пальцами на ногах и руках.       Керр выполняла домашнюю работу по астрономии. Выводила карандашом все линии и от погружения в мысли слишком часто продырявливала острым концом бумагу. Поднимала голову, чтобы ещё раз взглянуть на необъятный космос, впускала в лёгкие холод зимнего вечера, а потом выдыхала тёплый пар, который несколько секунд ласково скользил по её коже и исчезал.       Цефей, Лебедь, Кассиопея.       Лиф задумчиво обхватывала край карандаша губами, стараясь представить в голове более чёткий вид созвездий. В детстве она часами могла сидеть в гостиной и наблюдать за сияющими точками через окно. Это приносило какое-то успокоение, но ближе к взрослому возрасту вид чёрного неба вынуждал задумываться о масштабе, неизвестности, а главное, ничтожности. Жизнь человека в сравнении с космосом — всего лишь миг, но даже за это время люди умудряются тратить бесценные крупицы отведённых им лет на всякие глупости и ненужные переживания. Примерно в то время Илифия чётко осознала, что у неё нет лишних часов и даже минут на долгие метания. Может, из-за этого большую часть прожитых лет она не подвергала сильному сомнению собственные действия?       Сейчас Керр видела в космосе пустоту и таящуюся между галактиками неизвестность. Она понимала, насколько там всё пугающе огромно и как слаженно функционирует единый механизм, который словно был давно кем-то придуман до мельчайших подробностей. Это поражало, захватывало и пугало.       Орион, Андромеда, Лира.       Продолжалась работа, но эти имена перебивались другим, не отпускающим с того момента, как Керр покинула кабинет директора. Оно мелькало в голове слишком часто, иногда срывалось с пересохших губ, пока руки старательно чертили карту неба. Не получалось избавиться от желания прокручивать его снова и снова. Пробовать на вкус.       Том, Том, Том.       Не созвездие, но тоже имеющее точки и пересекающие их линии, выстроенная фигура, которая в воспоминаниях была даже не мутной, а полностью исчезнувшей. Загадка её мыслей, что, подобно космосу, иногда представлялись необъятными. Три буквы, три вершины треугольника, казавшегося Бермудским, ведь в нём все предположения исчезали, догадки меркли и пропадали. Том — и в воспоминаниях дыра, пугающая пустота.       Илифия крепче сжала пергамент, когда ветер совсем разошёлся и не давал нормально водить грифелем по бумаге. Кудри выпадали из косы, лезли в лицо и иногда даже в рот. Из-за растаявших снежинок локоны неприятно липли, да и в целом условия охарактеризовать как рабочие выходило слабо.       Первое время Керр старалась разгадать секрет имени. Искала в архивах, ориентируясь на дату вступления Дамблдора в преподавательский состав. Том обратился к директору как к профессору, что наводило на определённый период. Но проблема заключалась в слишком огромном сроке, а за этот промежуток студентов Томов было невообразимое количество. Если ещё учитывать сокращения от имени Томас, то список разбухал в несколько раз. Не у всех имелись фотографии или должности после выпуска, где-то чернила выцвели и стёрлись. В итоге Лиф через две недели попросту сдалась, была отвлечена более насущной проблемой — потерей памяти.       Теперь моменты, когда Илифия погружалась в свои мысли и теряла связь с реальностью, больше походили на исчезновение воспоминаний, а не сильную задумчивость, из-за которой окружающий мир переставал волновать. Не частые, но пугающие приступы резкой боли сопровождались секундной пустотой, после которой пропадали куски жизни. Голова наотрез отказывалась вспоминать, что происходило в ту или иную выпавшую часть. Это ухудшало и без того перманентно паршивое состояние, а успокоительные, полученные посылкой из поместья, не помогали. Приглушали панику и не возвращали утерянные минуты.       Лиф не понимала, что именно происходит с её памятью, не знала, каким образом это предотвращать. Неужели потеря воспоминаний — это побочный эффект перемещения? Мир так пытался восстановить равновесие и лишить Керр её главного преимущества?       Илифия готова была на что угодно, лишь бы не растворяться бесследно в чужом мире. И поторопиться с исследованием она не могла, ведь изучила практически всё из хогвартской библиотеки, но, конечно же, ни на дюйм не продвинулась. В запретной секции вся литература, которая хоть сколько-нибудь была связана с душой, полностью исчезла с книжных полок. Раньше в руки прилетало книг десять по каждому запросу, а теперь огромное помещение оставалось глухим к призывам девушки.       «Вероятно, этому поспособствовала моя встреча с директором… — рука зарылась в тёмные жёсткие кудри, подушечки пальцев давили на череп, будто это могло помочь лучше сосредоточиться на разбегающихся мыслях. — Из-за одной книги мне наступили на горло и лишили хоть какой-то возможности изучать нужную тему».       Теперь библиотека Хогвартса, хранящая в себе огромное количество знаний, стала бесполезной. Для Лиф это очередная причина возвращения в мэнор. Её туда гнали время и безысходность. То ли косвенно предопределяли путь, по которому следует двигаться, то ли загоняли в ловушку. Оба результата не взаимоисключали друг друга, что нервировало только больше. — Вот ты где, — внезапно выглянула Цереус из-за угла, прерывая от размышлений. Она бодрым шагом подошла к Илифии. Волосы её быстро растрепались, но улыбка продолжала растягивать губы. Видимо, у кого-то было хорошее настроение. — Закрываешь долги в последний момент? — Завершаю заданную на каникулы домашнюю работу, — потому что Лиф не сомневалась — в мэноре времени на отвлекающие факторы у неё не будет. Ей осталась только астрономическая карта, которую она решила отложить на самый конец, ведь, помимо неё, было ещё очень много других заданий. Первостепенно Керр закончила эссе по Философскому камню для Бинса, насочиняв в нём столько несуразицы, что в итоге текст стал походить на бред сумасшедшего. Затем руны, описание острых симптомов при проклятиях разных типов для защиты от тёмных искусств и многое другое. К тому же поиск имени Том, не вписывающийся в огромное количество дел, отнял последние крупицы свободного времени.       Глаза Гринграсс расширились от удивления. Девушка присела рядом, задумчиво изучая лицо соседки, а потом достала из сумки несколько обёрнутых в бумагу тёплых бутербродов. Керр непонимающе посмотрела на свёрток. — Ты пропустила ужин, — слегка смущённо прошептала Цереус, будто проявление доброты требовало много мужества. Только Лиф давно уяснила — просто так люди никогда и ничего не делают, всегда есть цель, а в данном времени она часто продиктована эгоизмом. — Поешь, а то вдруг свалишься в голодный обморок, — попытка развеять натянутую атмосферу не удалась. — Ты ведь пришла не из-за жалости к моему пустому желудку, — утверждение вынудило Гринграсс слегка вздрогнуть. Она выпрямила ноги, скрещивая их между собой, а потом расправила складки длинной юбки. Не спешила опровергать или подтверждать слова, словно тщательно обдумывала, с какой стороны следует подойти. — Что-то произошло? — Ничего такого, — дёрнулось маленькое худое плечо, с которого тут же сползла светлая прядь волос. Цереус старалась держать спину ровно, будто сидела не на холодном и пыльном полу астрономической башни, а на важном политическом приёме. — Просто решила спросить, что бы ты хотела получить в качестве подарка на Рождество? — очевидно, разговор должен был быть не об этом, но Лиф не стала пресекать. Может, тогда собеседнице не хватит духа, и она оставит свои переживания и мысли при себе. — Кажется, ты немного не вовремя решила задать этот вопрос, — усмехнулась Керр, подтягивая к себе ноги и обнимая их руками, подбородок упёрся в колени. — Он уже послезавтра. — Будет подарок с опозданием, — улыбнулась Гринграсс. — Ну так что? — Время, — пришлось сразу покачать головой в попытке стряхнуть мрачные мысли. Ответная улыбка вышла слишком криво и вымученно. — Его с недавних пор совсем не хватает. А тебе? — Здоровье, — с заминкой проговорила Гринграсс, пародируя Илифию с её странным ответом. — Может, мы придумаем что-то более реализуемое? — она достала палочку и наложила согревающие чары. — Есть какие-то конкретные идеи? — Лиф наблюдала за тем, как лежащий на полу карандаш из-за ветра медленно совершал побег. Ей тоже хотелось уйти, не ввязываться в разговор. — Например… — начала Гринграсс, глубоко вдыхая морозный воздух. — Остаться друзьями после выпуска.       «Как по-детски», — Илифия пару секунд не знала, что ответить. Задумчиво прикусывала кончик языка, пока перебирала в уме все собранные пазлы отношений двух девушек. Но ведь её память теперь решето, и даже если были хоть какие-то ключевые детали, они могли бесследно исчезнуть. — Почему именно это? — Просто, глядя на отдаляющихся друг от друга Верону и Дейзи, я поняла для себя, насколько дружба может быть хрупкой. Они ведь с первого курса всегда были вместе, а теперь… Пусть мы с тобой не в ссоре, но уже не так близки, как раньше, а выпуск может стать окончательной точкой, — Цереус говорила спокойно, всматривалась в сверкающие звёзды, задирая голову к небу. — Я этого не хочу. — Я выйду замуж, — Лиф медленно провела ногтем по ткани своей юбки, а потом подхватила пальцами прилипшую нитку. Посмотрела на девушку, что начала непонимающе хмурить брови. Ей хватило не так много времени, чтобы осознать, к чему была упомянута предстоящая свадьба. — Ты знаешь… — на бледном лице появились красные пятна румянца, но неясно — виной тому холодный ветер, гуляющий по помещению, или стыд. — Знаю. — Давно? — несмотря на тихий и робкий голос, в голубых глазах плескался шторм эмоций. Лиф от подобного утратила всю уверенность в правильности ракурса их разговора. Но что она ещё могла сказать? Дать лживое обещание от лица Беллатрисы, а потом столкнуться с проблемами? Не Керр решать, кого оставлять подле Блэк, а с кем навсегда распрощаться. — С Хэллоуина. Ты себя слишком странно вела. — Не ври, — скривилась Гринграсс, словно слова причиняли ей физическую боль. — Ты три года ничего не замечала, а тут резко обратила внимание? — Ладно, — подняла руки Лиф, как будто сдаваясь. Она не намеревалась выгораживать Флинт. — У Вероны просто очень длинный язык. — Ну да, от кого же ещё… — Поэтому я слабо представляю дружбу с такими… условиями, — но в большей степени Илифия не представляла, как во времена войны сохранять хоть какие-то тёплые отношения. Особенно с девушкой из семьи, находящейся пока что на стороне, не поддерживающей Тёмного Лорда. Это была основная причина, которую привести в качестве аргумента, увы, не получится. — Не говори глупостей. Прекращать дружбу из-за мужчины? Это же абсурдно! — ответа на это заявление не нашлось, поэтому Гринграсс продолжила. — Любовь к Рудольфусу — моя личная проблема, и как с ней справляться, я решу сама, но наша дружба касается нас двоих, и я отказываюсь её разрывать только из-за моих чувств. — Это и вправду проблема, — покачала головой Керр, поднимаясь с пола. Она слишком долго просидела на твёрдой поверхности, и теперь немного тянуло спину. Цереус подняла голову, чтобы не терять зрительный контакт, но собеседница его старательно избегала. — Чувства будут тебя душить, подавлять и портить то, что могло закончиться на хорошей ноте. — Ты рассуждаешь пессимистично. — Реалистично, — разговор начинал надоедать. Лиф понимала — так просто переубедить девушку не получится, да и стоило ли вообще? Может, время решит само, где и кому уготовано оказаться? Кого любить и кого ненавидеть. — Угораздило же тебя, — пальцы коснулись висков, слегка помассировали их. — Выбрать именно этого чистокровного… — Дело не в крови! — резко подорвалась с места Гринграсс. — Мне совершенно всё равно, насколько маг влиятелен, аристократичен и, чёрт возьми, чист по крови, — заводилась девушка всё сильнее и сильнее. — Лучше бы я была маглорождённой, чем с чистокровными корнями, из-за которых медленно умираю! Почему в таком случае я не могу продолжать любить и дружить, Белла? — глаза Цереус сверкали охватывающим её раздражением. — Двадцать лет или всего пять. Моя жизнь урезана и может оборваться в любое время, но зато я буду чувствовать. Я хочу обмениваться с тобой письмами, встречаться на званых вечерах или приглашать к себе в поместье на чай. Обсуждать всё, что придёт на ум, — воздуха у неё на длинную и непрерывную речь не хватало, из-за чего Гринграсс приходилось делать паузы.       А Лиф всё продолжала сохранять тишину, чувствуя, как в неё ещё сильнее вгрызается жалость. Цереус с неизлечимой болезнью была зависима от эмоций и людей, с которыми стремилась создавать новые воспоминания, окружать себя событиями и впечатлениями. Она была ограничена в своих возможностях, из-за чего старалась восполнять нехватку яркими ощущениями. — Ничего не скажешь? — Я… — Керр поджала губы, пыталась придумать хоть что-нибудь толковое для ответа. Знание о семье Гринграсс было весьма поверхностным, судьбы членов рода оставались недосягаемыми. Изменят ли что-то произнесённые сейчас слова? К Белле продолжали тянуться люди, потому что чувствовали её отстранённость. Рудольфус и теперь Цереус. Это вынуждало не рубить с плеча. — Не стану тебя отталкивать первой. — Кажется, словно ты делаешь мне одолжение. — Когда кажется… — Я поняла, не пародируй Сайласа, — взмахнула рукой Гринграсс, прерывая попытку Керр вывести серьёзный разговор к шуточному, а потом ею же провела по лицу. Она не плакала, но выглядела разбитой и подавленной.       Стоило ли вообще цепляться за тех людей, которые своими словами, резкими высказываниями и отношением не привносили в жизнь ничего хорошего? Цереус цеплялась за Рудольфуса и Беллу, потому что друзей у неё больше не было?       Илифии в этот момент стало не по себе, поэтому она обратила внимание на скомканное покрывало. Подняла его с пола, стискивая в кулаках и стараясь не прислушиваться к собственной, едва подающей признаки жизни совести. Руки встряхнули ткань, а потом накрыли Цереус, словно кокон, который отделит девушку от всего травмирующего и неприятного в мире. На самом же деле Керр в большей степени желала отгородить именно себя от чужой тоски. Ей не хотелось заражаться обречённостью, вспоминать в красках, каково это — ожидать своей смерти. Та ведь преследовала на каждом шагу, но, в отличие от сокурсницы, избежать гибели Лиф могла. — Давай вернёмся в гостиную, — там были Верона и Дейзи, при которых Гринграсс придётся взять себя в руки и вести так, будто ничего не произошло. Начались бы какие-нибудь глупые и смешные подростковые разговоры, отвлекающие от неприятных мыслей. — Я ещё немного здесь побуду, — лица Цереус из-за пледа не было видно, но руки, что держали края, подрагивали.       Настаивать Илифия не стала и, подхватив свою сумку, достаточно быстро дошла до лестницы, а потом начала поспешный спуск вниз. Она не ожидала такой вытягивающей все силы и эмоции беседы. К Рудольфусу за долгое время Керр уже попросту успела привыкнуть, и разговор с ним тет-а-тет не вызывал сильной паники. С соседками же дело обстояло иначе, и несмотря на то, что характеры девушек были примерно понятны, общие воспоминания тщательным анализом каждой личности, увы, не получить.       Дейзи в душу никогда залезть не стремилась и всегда придерживалась тактичности в беседах, если, конечно, не была очень зла или раздражена. Верона же относилась к Блэк с некоторой осторожностью и, по предположениям Лиф, влезать в жизнь той побаивалась. Она могла досаждать сплетнями или какой-то пришедшей на ум идеей, интересовалась мнением по поводу происходящих в Лондоне беспорядков, но не более. Только как долго отстранённые отношения будут продолжаться и дотерпят ли они до окончания обучения? Вдруг Флинт или Уоррингтон найдут причину, из-за которой у них, как у Цереус, появится желание провести разговор по душам? Ещё больше опасений вызывал Сайлас, но он хотя бы не жил с Илифией в одной комнате и наедине с ней пока ни разу не оставался.       Проблемы снова наваливались разом, и четыре месяца, проведённые в Хогвартсе, видимо, стоило считать первой и последней передышкой. Мелкие неприятности, склоки и факультетские междоусобицы — сущие пустяки. Даже нагрузка в учёбе и дела старост не сравнятся с тем, чего стоило ожидать в поместье. К тому же Лиф прекрасно понимала, что дальше станет сложнее в несколько раз.       Всё забытое и отложенное в глубокие уголки сознания начинало подниматься с глубин и тревожить истончённые нервы. Мэнор — пожирательская база, угнетение сквибов, подавление Министерства, постоянные испытания для получения метки. Волдеморт… Рудольфус ни разу не упомянул того и его возможное возвращение, а Сигнус в последнем письме даже словом не обмолвился о Тёмном Лорде. Может, он ещё на континенте?       Илифия шла в сторону лестничных пролётов, не замечая практически ничего вокруг себя. До неё доносились отголоски чужих разговоров, шаги других студентов и смех. В школе кипела жизнь даже в вечернее время, и складывалось впечатление, что, когда ноги переступят порог, а потом приведут к поезду, Керр вернётся не только в мёртвое поместье, но и сама сразу умрёт.       Видимо, настроение Цереус всё же передалось ей, потому что мысли вновь начали волчком закручиваться вокруг одной животрепещущей темы: «Как сохранить себе жизнь?»

***

      Вновь тёмный коридор Хогвартса с ползущим по каменному полу туманом, но в этот раз Лиф никуда не шла, а стояла напротив зеркала, наблюдая за своим отражением. Светлые и прямые пряди, голубые, слегка блестящие радужки из-за зажжённого Люмоса, а главное, знакомые черты собственного лица — всё это ещё не успело окончательно стереться из памяти, но постепенно расплывалось и меркло. Керр уже не помнила, как именно звучит её собственный голос, не могла представить, радостное или грустное выражение. Только равнодушная маска, словно приходилось наблюдать за фотографией из документов.       Илифия коснулась холодной поверхности зеркала, провела пальцами по своим щекам, осознавая, как сильно она скучала. В груди ужасно защемило, а боль с каждой секундой становилась всё острее и острее. Будто рёбра выворачивает наружу, и те прорезаются сквозь кожу и становятся торчащими шипами. Глаза тут же опустились, но ничего странного не обнаружили. Вновь внимание к Лиф, находящейся по другую сторону зазеркалья. У неё в том месте, где должно располагаться сердце, зияла пустая дыра, кровь ручьём бежала из артерий и вен, оголённые лёгкие дрожали из-за частых вдохов. Огромные куски мышц падали на пол, а раздробленные рёбра острыми иглами впивались в ткани.       Керр испуганно отшатнулась назад, врезаясь спиной в кого-то. Тут же обернулась, прижимая руки к груди, желая избавиться от раздирающей боли. Перед ней стояла фигура в плаще, а под тёмным капюшоном видно было только пару красных глаз. Всепоглощающий ужас пригвоздил её к месту, лишил тело всякой воли, не позволяя тому предпринять попытки побега. Незнакомец поднял бледную, обтянутую дряблой кожей руку, в которой из последних сил билось сердце. Ещё живое, но уже обречённое на смерть.       Перед глазами мир начал расплываться. Керр не сразу осознала, что стоящее перед ней нечто сбросило капюшон и теперь полностью продемонстрировало своё лицо. Восковая кожа, застывшая в эмоции безразличия, вместо губ — щель, а глаза, как змеиные, с узким зрачком. Словно морда рептилии, которой человеческие черты придавали ещё более пугающий вид.       Илифия резко дёрнулась назад, когда показался раздвоенный язык, чуть не дотронувшийся до её щеки. Спина столкнулась с зеркалом, стекло с громким треском разбилось, впившись в позвоночник и лопатки, а потом кошмар отступил, позволяя, наконец, проснуться.       Чувство дискомфорта сползло не сразу. Ночная одежда полностью пропиталась потом и неприятно липла. Глубокие и частые вдохи своим шумом оглушали, а стремящееся выпрыгнуть из грудной клетки сердце загнанно билось в тесном пространстве. Голова начинала слегка кружиться, руки, убравшие крест обратно под ткань, бил мелкий тремор. Так ярко в голове ещё никогда не возникал образ Волдеморта, и, вероятно, это связано с чрезмерным прокручиванием мыслей о нём перед сном.       Ногами Керр оттолкнула от себя одеяло, поёжилась из-за окружившего холода. На циферблате стрелка указывала два часа ночи, и все соседки мирно спали в своих кроватях. Тишина стояла гробовая, и даже звуки, иногда доносящиеся из-за стен, смолкли. Лиф тихо набросила на плечи тёплую мантию, а потом вышла из комнаты, чтобы попасть в ванную и умыться. Хотелось избавиться от налипшего неприятного ощущения после кошмара, а небольшая прогулка по коридору и вода должны были помочь в этом.       Дверь протяжно заскрипела, а фигура, стоящая в тусклом свете магических ламп, тут же дёрнулась в сторону, вынуждая Илифию вытянуть из внутреннего кармана волшебную палочку. Голубые глаза напротив внимательно следили за выставленным оружием, светлые брови недовольно нахмурились, но губы оставались неподвижны, и в комнате только шум воды из-под крана разрушал тишину. Правда, недолго. — Прекрати брать меня на прицел, Белла, — донёсся знакомый голос. — Нарцисса? — удивление скрыть не получилось. Наколдованный свет от Люмоса слегка ослепил младшую сестру и продемонстрировал странную картину. Блэк стояла в одной сорочке, волосы напоминали по окраске зебру, и с них на пол спадали капли воды. — Что с твоими… — Это гриффиндорцы, — недовольно зашептала девочка. — Глупые мальчишки считают, что я не ребёнок из семьи Блэк, а белая ворона, — на мгновение её лицо исказило от боли из-за подобных слов. — Они, видимо, с кем-то договорились и смогли смешать шампунь с зельем. Отомстили за драку, в которой я даже не участвовала! — пальцы подцепили в раковине испорченное полотенце, а потом брезгливо отшвырнули его обратно. — Узнаю пособников и не оставлю от них мокрого места.       Илифия не смогла сдержать тихого смешка, наблюдая за экзотической раскраской волос младшей Блэк. Радужки Нарциссы сверкали гневом, в глазах начинали скапливаться слёзы, но она упрямо держала их в себе, а когда услышала смех, зарделась от негодования. — Это не смешно, Белла! — Нарцисса тут же закрыла руками лицо, делая глубокий рваный вдох. — Что посеешь, то и пожнёшь, — Керр продолжала демонстрировать насмешливую улыбку. Слегка поёжилась, чувствуя неприятный холод, что щекотал её голые лодыжки. В ванной комнате по утрам чаще всего была тёплая температура и густой пар из-за горячей воды, под которой любили подолгу стоять слизеринки. Сейчас же помещение никак не прогревалось. — Не нужно нравоучений. В данную минуту они неуместны, — Нарцисса дрожащей рукой подцепила прядь тёмных волос. — Если мама увидит это, — она с отвращением отбросила локон обратно за спину, чтобы не смотреть на творящееся с цветом безобразие, — то… — голос её словно осип, стал очень тихим, а на лице отразился испуг, выбивающий из Илифии всё напускное веселье. — Ты и сама прекрасно знаешь.       «Знаю, но… — Лиф сжала рукава мантии, чувствуя, как натягивается ткань от ногтей, которые стремились проделать в ней дырки. — Это ведь не моя проблема», — только страх, отражающийся на лице Нарциссы, и фантазия, в красках представляющая, как с оголённой спиной будет стоять уже не она, а тринадцатилетний ребёнок, вызывали в душе желание помочь и исправить ситуацию хоть как-то. Неужели полагать, что Друэлла физически не наказывает своих младших детей, было ошибкой? — Ты не пробовала выбелить их магией? — Трансфигурация не помогает, иные чары тоже. Зелье, вероятно, специфического типа действия, — от досады она закусила нижнюю губу, а слёзы сорвались к щекам, оставляя мокрые дорожки на коже. — Мы не успеем сходить до Хогсмида. Поезд в одиннадцать, а магазины из-за предрождественских дней открываются гораздо позже обычного. — Не плачь, — мягко попросила Керр, не ожидав, что голос у Беллы может быть таким нежным. Нарцисса зажмурила глаза в попытке сдержать слёзы за веками. — Сейчас что-нибудь придумаем. Наверняка в коморке Слизнорта есть подходящие ингредиенты, — правда, надеяться на собственные способности было уж слишком самоуверенно. С вероятностью в семьдесят процентов Илифия могла сделать только хуже. — Собираешься воровать? — А у тебя есть другие идеи? — в ответ, конечно же, молчание. — Подожди меня здесь, высуши пока волосы, — Лиф убрала палочку обратно в карман, направилась к выходу из ванной, бросила на Нарциссу последний взгляд, а потом вышла.       На уме не было ни одного подходящего зелья, чтобы исправить цвет волос. Разве что можно было приготовить какое-нибудь нейтрализующее эффект, но для этого придётся варить ингредиенты как минимум несколько суток. С каждой преодолённой ступенькой до гостиной Керр перебирала в уме все имеющиеся у себя знания, но её память, к сожалению, не справочник и тем более не учебник. Сколько бы в нём ни хранилось информации, большая часть помочь в данной ситуации не могла.       В комнате царил полумрак, украшенная у камина большая ель слабо переливалась разноцветными огнями, а выставленные по всему периметру рождественские свечи были затушены. Окно, за которым находились глубины озера, было полностью чёрным, словно на стекло повесили плотную тёмную ткань и через неё было невозможно ничего увидеть. Только над одним столом парила небольшая сфера и излучала мягкий свет с зеленоватым оттенком. Она подсвечивала двух мальчишек, что в такое позднее время, видимо, решили не ложиться спать перед утренней поездкой. Илифия прищурилась, чтобы лучше рассмотреть содержимое стола. На гладкой поверхности поблёскивали отполированная шахматная доска и фигурки.       Пришлось очень тихо перемещаться у стены в надежде, что чёрная мантия послужит хорошей маскировкой и засидевшиеся слизеринцы не смогут рассмотреть в темноте передвигающийся силуэт. Только скрип двери в воцарившейся тишине был настолько пронзительно громким, что всякие надежды уйти незамеченной быстро исчезли. Вспыхнул свет, Керр повернулась спиной к выходу, пойманная при попытке улизнуть с поличным. — Белла, — улыбался Роллин, вытягивая палочку, которой держал девушку на прицеле и освещал магией её лицо. — Разве комендантский час на старост не распространяется? — А вы что, сторожите вход и отлавливаете всех нарушителей? — Лиф постаралась наседать с вопросами, чтобы сбить с себя внимание мальчишек. — Почему до сих пор не в постелях? — подойдя ближе к столу, она посмотрела на выставленные шахматные фигуры. По её предположению, новая партия началась недавно и, видимо, была далеко не первой, если судить по опустошённой пиалке и разбросанным фантикам от конфет. — Мы готовимся принять должности старост. Вот, — Гринграсс развёл руки в стороны. — Одну нарушительницу уже как минимум поймали. — Рудольфус даже под предлогом смерти не передаст тебе значок, — сардонически усмехнулась Лиф. — Устроенная вами драка неблагоприятно повлияла на его расположение. Поэтому прекратите заниматься глупостями и идите спать. — Мы выполняем домашнюю работу по истории магии, — спокойно вступил в разговор Люциус, подпирая кулаком подбородок и хмуря светлые брови. Его платиновые волосы были не заплетены в хвост и топорщились в разные стороны. Сосредоточенное лицо и слегка взъерошенный вид в совокупности выглядели весьма забавно. — Каким образом? — вздёрнула бровь Лиф и приподняла немного подбородок. Она каждые пару секунд косила взгляд к выходу, пытаясь подловить удачный момент, чтобы уйти. — Продумываем стратегические ходы, — Роллин опустил глаза на доску. — Например, Люциус теряет людей по левому флангу, потому что рассчитывает зажать моего короля моими же солдатами, — и фигура коня вдребезги затоптала чёрную пешку. — Ты сейчас пытаешься кичиться перед старостой, хотя сам из пяти раз выиграл только один, — Малфой поднял светлые серые глаза на Гринграсс, а уголок его губ медленно пополз вверх. — Не позорь меня, — цокнул брат Цереус, состроив недовольное выражение лица. — Лишишься ферзя — и дальше мне останется только гонять тебя по полю. — Попробуй, — кивнул Люциус. — Я тебе даже поддамся. — А теперь выпендриваешься ты.       Илифия сделала несколько шагов назад, пока мальчики перекидывались друг с другом словами и сконцентрировались на игре. Но она даже не успела далеко отойти от стола, как её остановил голос Малфоя: — Так что тебе понадобилось ночью в коридорах Хогвартса? — он обернулся, кладя предплечье на спинку стула с изумрудной обивкой, а потом наклонил голову вбок, всматриваясь в профиль Керр с интересом. — Раз уж расположение Рудольфуса к нам сейчас очень шатко, думаю, оповестить его о твоих планах будет хорошим началом для возвращения доверия.       «Гадёныш», — чуть не вырвалось оскорбление. Керр поджала губы и внимательно смотрела на Люциуса, ожидая, когда тот больше не сможет выдерживать слишком тяжёлый взгляд, но он продолжал упрямо смотреть в ответ. — Если бы не ваша драка, мне бы не пришлось покидать гостиную так поздно. — И как же это друг с другом связано? — лицо Роллина исказилось в непонимании. — Что-то случилось с Нарциссой? — сразу догадался Малфой, поднимаясь со стула. Он по-прежнему выглядел равнодушным, но Илифии удалось мельком заметить проскочившее беспокойство. — Случилось, — бросила через плечо Керр, быстро дойдя до двери, а потом тихо прошмыгнула в тёмный и мрачный коридор. Зря она надеялась, что раскрывшаяся правда вынудит мальчишек оставаться безучастными. Те достаточно быстро её нагнали, накладывая на подошву обуви заглушающие чары и возводя вокруг отвлекающие заклинания. Они с большой долей вероятности выбирались после комендантского часа уже не первый раз, потому что вели себя слишком уверенно. Не оглядывались загнанно по сторонам, не опасались быть обнаруженными. — Вам со мной идти нельзя, — недовольно прошипела на них Лиф. — Я сниму с каждого по двадцать баллов. — Нам не одиннадцать лет, чтобы бояться такой меры наказания, — зашептал Люциус. — Мы поможем тебе и в случае чего прикроем, раз вина лежит на нас, — непринуждённо ответил Гринграсс. — Какое благородство, — с иронией заметила Керр, продолжив путь до кладовки. Было очевидно, что запугивать юношей нет смысла. Какими бы мотивами каждый из них ни руководствовался, они наверняка не упустят возможности ввязаться во что-то интересное.       Рукой Лиф вела по холодному камню, не хотела потеряться в темноте. Свет из них троих никто не зажигал, а без него передвигаться по тёмному подземелью было ещё той задачей. В уме выстраивалось примерное расположение ходов, чтобы не пропустить нужный поворот. Не зря же Илифия потратила огромное количество времени на рисование карты — некоторые коридоры, в том числе подземельные, она помнила достаточно хорошо.       Увидев слабый свет, Керр внезапно остановилась. Люциус, о чём-то говоря полушёпотом, врезался в спину Илифии, недовольно прошипев какое-то ругательство, но Роллину пришлось быстро зажать ему рот.       За поворотом была открыта дверь, из которой на пол и противоположную стену падал свет. Иногда удавалось заметить чьи-то тени, а также по коридору разносилось эхо разговора, но разобрать слова не получалось. Керр не могла даже примерно понять, с какими эмоциями велась беседа, была ли она ссорой, или в комнате обсуждались тревожные вести. Ей пришлось сесть на корточки и аккуратно выглянуть, чтобы понять, есть ли возможность пройти незамеченными. Одна она ещё хоть как-то могла проскочить, но их вереница наверняка привлечёт внимание, если кто-то внезапно выйдет из кабинета. — Я прошу вас, Гораций, сообщать мне обо всём, что вам может показаться подозрительным, — неожиданно из-за двери вышел Дамблдор, вынуждая Лиф быстро юркнуть обратно за поворот. Она зажала руками себе рот, чтобы не было слышно даже её дыхания. Голоса Слизнорта различить не удалось, но лицо директора оставалось задумчивым и напряжённым. Каким бы ни был ответ профессора, он сомнений не развеял, если те действительно крутились в голове пожилого волшебника.       Керр могла предположить, что дело заключалось в нарастающих за стенами Хогвартса беспорядках, но ни от Вероны, ни из «Ежедневного Пророка» она не получала каких-либо новых подробностей. Школа в последний месяц полностью изолировала студентов от информационного мусора. Газеты попадали в руки детям всё реже и реже, но никого это сильно не заботило из-за надвигающихся каникул, которые способствовали появлению огромного количества проверочных работ.       Вероятно, проблема со сквибами обострялась. Либо митингующих становилось больше, либо Пожиратели под видом бунтующих продолжали убивать. Несмотря на то, что Илифия зарекалась отгородить себя от планов Волдеморта, она чувствовала тревогу из-за незнания происходящего. Ей было спокойнее, когда всё шло под контролем, даже если тот совершенно ни на что не влиял. — Студенты вам доверяют, а я очень рассчитываю, что вы мне, — предложение без контекста всей беседы звучало странно. Не выходило определить смысл, как бы сильно Лиф ни старалась прокручивать с разных сторон сказанное. Может, и Дамблдор стремился к контролю, чтобы знать, когда беспокойство небезосновательно? Подобное отношение ничему не противоречило, ведь должность директора подразумевала под собой знание всего, что происходит в Хогвартсе. Пусть даже не в полном объёме.       «Ни черта не слышно, что там бубнит профессор», — недовольно нахмурилась Керр, прижавшись плотнее к стене, будто это могло помочь ей стать ближе к говорившим. Применять подслушивающие чары было сейчас рискованным делом, особенно потому, что настроение у палочки весь день находилось на уровне «позлить хозяйку». Неизвестно, чем она решит удивить и как отреагирует на колдовство, даже самое простое.       Сбоку послышалась тихая возня. Люциус встал рядом с Илифией, пытаясь немного выглянуть за угол, из-за чего пришлось упереться рукой ему в грудь, чтобы светлая макушка не стала причиной раскрытия. «Я тебя прибью, если нас увидят», — пыталась она донести до мальчишки эту мысль своим убийственным взглядом, но по непонимающему выражению лица стоило предполагать — намёк был совершенно не понят. — У вас ведь есть собственный клуб, — продолжался диалог. — Почему бы не возобновить его работу со следующего года? Пригласите новые лица, — Дамблдор не понижал тон, но и говорил негромко. Благодаря эху, разносившему его голос по всему коридору, удавалось разобрать каждое слово. Вероятно, все вопросы, которые могли иметь секретность, двумя мужчинами уже урегулированы, и сейчас никто из них не беспокоился быть услышанными.       «Клуб Слизней? Или как он там назывался?..» — Керр пыталась выудить из памяти всё, о чём ей доводилось разговаривать с Флинт. Та упоминала пару раз какой-то кружок Слизнорта, но подобная информация полностью прошла мимо. Сейчас не получалось даже примерно вспомнить, чем клуб был примечателен. — Ещё раз прошу прощения, что потревожил вас так поздно, — директор приложил руку к бороде и пару раз по ней провёл. — Ничего-ничего, — наконец показался второй собеседник. На его голове был чудной колпак для сна, а весь вид так и говорил, что профессора подорвали с постели. — Дело не требовало отлагательств, я понимаю.       Мужчины пожелали друг другу хорошей ночи, а потом разошлись. Слизнорт — обратно в постель, а Дамблдор — к лестнице, ведущей из подземелья. Затаившиеся слизеринцы долго оставались неподвижными и молчаливыми. Они дожидались, когда пройдёт достаточно времени, чтобы продолжить путь. Первым отмер Люциус, сбрасывая со своей груди руку Илифии, затем она сама поднялась с колен, немного разминая затёкшие от неудобного положения ноги. — Теперь вновь придётся сидеть на унылых собраниях декана, — донёсся шёпот Малфоя. — И, судя по всему, следить за языком тщательнее прежнего. — Тебя действительно волнует только это? — в тоне Роллина хорошо получилось определить недовольство. — Ты ничего не понял, да? — голос так и сквозил издёвкой. — Директор хочет, чтобы Слизнорт за счёт участников клуба узнавал какие-то новости от студентов и в случае чего докладывал. Кажется, кто-то где-то очень сильно напортачил, раз ввелись дополнительные меры.       Илифия расфокусированным взглядом смотрела в одну точку, чувствуя, как по спине начинают ползти неприятные мурашки. Она буквально отключилась от реальности, слышала лишь обрывки фраз и полностью ушла в себя.       «Нет… не из-за меня же? Я всего лишь взяла книгу и понятия не имею, о чём она, — паника подбиралась к горлу, неприятным комом вставала поперёк. — Может, было что-то после, когда появился Том? Ни черта ведь не помню!» — эмоции начали прорываться наружу в виде трясущихся рук. Пришлось сжать их в кулаки, впиться ногтями в кожу. — Смущает не контроль… личный разговор…       «Но ведь с момента встречи прошло достаточно времени, и ничего тревожного в окружающих людях я не замечала», — зубы до крови прикусили щеку, а ногти начали скрести по ладони. — Значит… есть… причина, — удавалось определить безразличный тон Малфоя. Он был явно не заинтересован в раскрытии тайны произошедшего разговора.       «Причина, да. Какая-то другая причина точно есть. Не связанная с просьбой пошпионить. В Министерстве определённо должны быть проблемы. Или среди преподавателей», — разум пытался подыскать подходящий повод ради собственного успокоения, но паранойя не ослабляла хватки. Как всегда, держала крепко и не отпускала. — Белла, ты решила провести здесь всю ночь?       Лиф дёрнулась, услышав имя, слегка проморгалась, выныривая из собственных тревожных рассуждений. Посмотрела на парней, что теперь полностью сосредоточили на ней своё внимание. Она даже успела забыть, ради чего их вылазка вообще затевалась. — Или всё-таки продолжишь идти куда тебе нужно? Раз у Нарциссы что-то случилось, а мы здесь, сомневаюсь, что дело дотерпит до утра, — Люциус недовольно морщил нос. Или глазам только так казалось. Несмотря на то, что те уже успели привыкнуть к темноте, небольшие детали всё равно было тяжело рассмотреть. — Если ты так волнуешься, мог бы остаться с ней, — Керр развернулась и направилась дальше. До кладовки в целом было не так уж далеко. Основной проблемой заключалось вскрытие замка, который наверняка заколдован необычной защитой. Пребывая в полном внутреннем раздрае, Лиф сомневалась, что сможет нормально колдовать. Руки у неё по-прежнему потряхивало. Нужно ли было так себя накручивать, когда никакой конкретики нет?       Люциус начал возражать, а Гринграсс не упустил возможности зацепиться за данную тему. Он подтрунивал над другом практически весь путь до двери. Та выглядела массивной, из тёмного дерева с грубо обточенными силуэтами и орнаментами. Вместо ручки — железное кольцо, и никакого замка. Илифия не успела достать палочку, а Роллин уже принялся колдовать. Без особых проблем снимал слой за слоем защитные чары, будто делал это не единожды. Свет от магии падал на его сосредоточенное лицо, слегка освещал пространство вокруг них, делая очень хорошо заметными.       Лиф постоянно вглядывалась в тёмный коридор, ждала, когда кто-нибудь из него выйдет или появится патрулирующее ночной замок приведение. Но никого не было. Только они втроём и окружающий их мрак, напоминающий густую субстанцию, облепляющую каменные стены и мраморный пол. — Побыстрее, — начал торопить Малфой, но выглядел слишком уж безмятежно. Он расслабленно облокачивался на стену напротив и не был похож на того, кто боится обнаружения. Зато Керр от слов юноши становилось тревожно. — Всё-всё, — выпрямился Роллин, без проблем открывая дверь и освобождая Керр место. — Прошу, — галантно вытянул он руку, как бы приглашая девушку пройти вперёд. Только кладовая была битком заполнена ингредиентами и флаконами с зельями. Свободного места хватало на одного человека, поэтому, пока Лиф выискивала взглядом что-то подходящее, мальчишки стояли снаружи. Палочка с зажжённым Люмосом подсвечивала этикетки, склянки с порошками, но в голове по-прежнему оставалось пусто.       Единственный выход — найти уже готовый флакон с нейтрализующим зельем. Даже если тот не сможет вернуть прежний цвет волос, то хотя бы позволит воспользоваться чарами. В итоге пришлось около десяти минут потратить на поиск и закрепить в голове придуманный план. Простой до безобразия и оттого не внушающий никакого доверия. Лиф покинула кладовку с большим, пыльным и, вероятно, очень старым флаконом. Если зелье приготовлено достаточно давно, то его действие практически снижено до нуля, поэтому их в основном используют сразу и не хранят.       Люциус зажёг лёгкий свет на конце своей палочки, чтобы увидеть предмет в руках Керр. Его брови нахмурились, а взгляд не отрывался от бутылочки. Роллин же проявлял любопытство не так очевидно, но скрывать заинтересованность у него выходило достаточно скверно. — Думаешь, поможет? — спокойно спросил Малфой без издёвки в тоне, которая часто там присутствовала. — Ты ведь даже не знаешь, в чём проблема, — подавив в себе желание тяжело вздохнуть, Илифия сделала несколько шагов в сторону гостиной, но обернулась сразу же, когда поняла, что мальчики не следуют за ней. — Вам нужно особое приглашение? — Иди без нас, — махнул рукой Гринграсс. — Нам нужно заново наложить защиту. Нежелательно оставлять следы своего пребывания здесь.       «Оставлять вас здесь одних без присмотра — тоже идея паршивая», — Керр чувствовала смятение, стояла несколько секунд на месте, пока Люциус не напомнил о Нарциссе, развеивая всякие сомнения. Младшая Блэк действительно слишком долго ждала их, а ночь постепенно близилась к утру.       Быстро вернувшись в ванную комнату, Лиф обнаружила сидящую на кафельном полу девочку, выводящую палочкой силуэты в воздухе. Видимо, она продолжала попытки использовать магию на волосах, но у неё ничего не получалось. От досады она искусала себе все губы. В приглушённом свете её маленький силуэт вынуждал сердце неприятно сжиматься. — Я принесла то, что может помочь, — присев напротив, Илифия поставила между ними флакон. Нарцисса бросила взгляд на извечно лохматые, кудрявые волосы Блэк, а потом недоверчиво посмотрела на принесённое зелье. Сомневаться было уже, очевидно, поздно. — Что это? — Нейтрализующее зелье, — Керр не стала вдаваться в сильные детали. — Обработаем им волосы, а потом применим чары изменения цвета. — Хорошо, — неуверенно кивнула девочка. Она поднялась с пола и наклонилась над раковиной, упёршись руками в холодный кафель. Глубоко вдохнула и выдохнула, собираясь с силами, и храбрилась, потому что каким будет результат, никто из них не знал. — Спасибо… что решила помочь. — Я бы не спешила разбрасываться благодарностями, — Лиф откупорила бутыль, аккуратно собрала густые волосы в руку, всей душой надеясь, что зелья хватит. — К тому же мне, как старшей сестре, может хорошенько достаться за то, что я недоглядела, — полупрозрачная жидкость медленно побежала по локонам и, как предполагалось, цвет не изменила. — Не исключено, — подтвердила Нарцисса, слегка морщась от неприятного ощущения на голове. — Я не хотела доставлять проблем. — Значит, в следующий раз будешь думать наперёд, чем могут обернуться для тебя брошенные слова, — Илифия стряхнула последние капли, а потом растёрла жидкость между прядями. — Бери пример с Андромеды. Её в школе практически не слышно. — Не самый хороший пример, учитывая, что из-за неё тебя постоянно наказывают дома, — младшая Блэк выпрямилась. — Не желаю быть причиной насилия, — она подняла палочку и направила её на волосы, шёпотом произнося заклинание. Тёмные пряди моментально начали выцветать, приобретали прежний оттенок, но, к сожалению, не все. Сделав свет в комнате ярче, девушки убедились в том, что устранили лишь большую часть безобразия, но не всю. — По крайней мере, наказание будет уже не такое сильное, верно? — постаралась приободриться Нарцисса. У неё не осталось сил на какие-либо эмоции, поэтому вопрос звучал бесцветно.       Лиф задумчиво осмотрела младшую Блэк. С трудом отделив свою прядь, она подвергла её тому же заклинанию, что произносила девочка. Но палочка решила не мелочиться, и вместо одного локона посветлел достаточно большой участок кудрей. Пожалуй, следовало радоваться, что волшебный предмет не спалил волосы до самых корней. К тому же такой цвет Беллатрисе даже был к лицу, правда, Друэлла наверняка посчитает иначе и изменения своих дочерей во внешности не одобрит. Но если гнев распространится на двоих, его будет проще перетерпеть.       Нарцисса ничего не сказала, но теперь выглядела не сильно напряжённой. Черты на её лице разгладились, а в глазах плескалась огромная благодарность. Керр не знала, что ею двигало в момент колдовства, но не чувствовала сомнений от собственного поспешного и необдуманного решения.