Белла значит война

Не сотвори себе кумира.

      Небо постепенно прояснялось, и только в отдалённых местах Лондона было видно тёмные грозовые тучи. Увы, небольшая квартирка находилась именно на задворках города, поэтому в очередной день Илифия занималась тем, что меняла тазы и избавлялась от воды на полу. Волосы из-за влажности вились и топорщились в разные стороны, падающие с потолка капли иногда умудрялись пробраться за шиворот и неприятно скатиться по позвоночнику. Кресло за день отсутствия кого-либо из хозяек промокло и пропахло сыростью. Садиться в него для размышлений уже не хотелось. Благо Керр сегодня не планировала поддаваться меланхолии. Не оставалось времени.       Сорен должен был прийти с минуты на минуту, поэтому Лиф носилась из угла в угол, чтобы привести помещение хоть в какой-то порядок. О тщетности своих попыток старалась не думать, как и о подкрадывающемуся к ней стыду за вид квартиры, что служил аллегорией её мечты. Стены гниют так же быстро, как весь тщательно выстроенный карьерный путь. Разница заключалась только в одном: квартиру через какое-то время спасти уже не удастся, а место в «Пророке» ещё есть возможность отвоевать.       Ради этого Керр и позвала Сорена. Пригласила сюда, чтобы обстановка на него немного давила и вызывала жалость, потому что идей, как по-другому уговорить старого друга помочь, у неё придумать не получилось. Решила поиграть на эмоциях и связях, использовать манипуляции, в которых никогда не была сильна. Начнёт диалог с чего-то отдалённого, к примеру, воспоминаний. Как они проводили здесь время вместе. Все трое на кухне, освещённой одной лишь лампочкой под потолком, в которую неустанно бился случайно залетевший через окно мотылёк. Это ведь ностальгия по приятным денькам, а она очень хорошо сможет расположить к просьбе.       Правда, Дел сейчас была на работе и даже не подозревала о плане своей подруги. Илифия намеренно ей ничего не рассказывала, понимая: уговорить Лонгботтома — задачка крайне тяжёлая, а если ещё под боком будет голос разума в виде Колдуэлл, станет так вообще непосильной. Её тогда просто задавят упрёками, отгораживая от глупой затеи покопаться в министерских документах. Причём были бы, несомненно, правы, но волновал Керр сейчас далеко не уголовный аспект действий. Главное — раздобыть информацию, а уже каким образом её использовать, она подумает позже.       Неприятно на периферии сознания мелькал разговор с директрисой. Подобно острому шипу, он вклинился в мозг и сбивал с рассуждений. Макгонагалл не кричала и даже не причитала, а спокойным голосом объясняла, к чему приведут Лиф все её действия. Картинка выстраивалась безрадостная, но она ничем не отличалась от той, что складывалась в случае, если статья в итоге не будет написана. Запятнанная совесть и испачканная в сплетнях душа или собственная никчёмность во взрослом мире? Что лучше? Не добиться ничего или получить успех, замарав при этом руки по локоть в грязи? Керр не рассматривала себя в другой стезе, потому что личность и всё существо намертво пришито к журналистике. К тому же какой толк отступать на середине пути? Это трусливый побег, а не благоразумие.       В дверь постучали, и этот тихий ритм неприятно резал по ушам. Сорен раньше так не делал. У него были ключи, и он всегда врывался в квартиру слишком оживлённым или взволнованным, готовым прямо с порога завалить подруг новостями. Теперь напротив стоял спокойный и отстранённый юноша. Без искр в глазах и тёплой улыбки. Практически незнакомец в шкуре старого друга. Лиф смотрела на него с полминуты, вглядываясь в родные черты, которые за прожитые годы без общения ничуть не изменились, но уже принадлежали другому человеку. Он всё такой же высокий, всё те же голубые глаза и лохматые блондинистые волосы, а взгляд уже не тот. И атмосфера между ними воцарилась похожая на ту, что обычно возникает между чужими людьми. Неловкость, смущение и главное — желание побыстрее вернуться уже в привычную жизнь, где они оба проводили в комфортном для себя отдалении. — Привет, — подала первой голос Илифия, отмахиваясь от зудящего под кожей чувства огромного упущения. Сталкиваться с человеком, что остался для неё позади, было равносильно тому, что возвращаться на несколько огромных шагов назад. Ей почему-то приходила именно такая ассоциация. — Привет, — и больше ничего. Ни вопросов, ни хоть каких-то телодвижений. Лонгботтом напоминал внезапно возникшую на пороге статую, которую перетаскивать внутрь придётся собственными силами. Лиф к этому была готова, поэтому суетливо начала говорить в попытке сократить между ними то огромное расстояние, созданное временем. Постаралась первой хоть немного проломить образованный барьер. — Проходи, плащ можешь повесить на прежнее место, — взмахнула рукой в сторону вешалки. — Хочешь чай или кофе? Правда, холодильник уже давно своё изжил, зато воды у нас здесь хватит хоть на целую бочку. Ещё я купила пирожное, помню, ты любил сладкое, — всё это выглядело нелепо. От неловкости и заплетающегося языка на щёки наползал румянец. — Керр, — внезапно оборвал Сорен все попытки наладить контакт одним лишь словом. Произнеся фамилию, он сделал стену между ними неразрушимой. Так было просто с его стороны обозначить границы, и как же тяжело Илифии давалось отреагировать на это мягкой улыбкой. Чтобы не показывать, как задело. Они уже не дети и, конечно же, далеко не так близки, но обращение по фамилии — это резкое и хлёсткое отсечение их совместного прошлого.       «Надавить на ностальгию, видимо, не удастся, — уголки губ дрогнули. — Но он пришёл, значит, не всё так плохо», — правда, Сорен не снимал верхнюю одежду и не проходил в квартиру. Он, вероятно, хотел решить вопрос прямо на пороге, что в хлипкий план никак не встраивалось. Перейдёт сразу к сути и в итоге будет наблюдать за пропадающей в коридоре спиной. — Проходи, Сорен, пожалуйста, — держать фальшивые эмоции Керр долго не умела, поэтому на лицо тут же наползли истинные чувства. Усталость и нервозность, с которыми приходилось бороться в последние дни слишком часто. Наверное, это и вынудило Лонгботтома всё-таки сдвинуться с места.       Они расположились за столом. Друг напротив друга. На небольшой конфорке разместился пузатый и купленный за копейки чайник с потёртыми боками и царапинами. Он сохранился со времён приобретения квартиры. На деревянной поверхности лежали купленные сладости как попытка подкупа, но Сорен ровно сидел на своём месте и в сторону угощений даже не смотрел. Ему было не до них — он рассматривал свою школьную подругу, будто мог пристальным вниманием наконец выдавить из неё слова.       Пожалуй, Лиф с самого начала играла не совсем честно. В сообщении она буквально молила о встрече, подбирая эпитеты, которые сыграют и на жалости, и на интересе. Не указала, в чём конкретно нуждается, но словами «прошу», «необходимо», «без тебя не справлюсь» она старательно привлекала внимание не к своей проблеме, а к неспособности решить вопрос самостоятельно. К тому же указала на срочность, которая послужила их скорой встрече. И вот они оба здесь, в старой квартире, сидят в полной тишине, будто ничего существенного Илифия не попросит.       Руки начали подрагивать, и их пришлось опустить на колени, чтобы Сорен не увидел сжатые пальцы. Но он и так прекрасно понимал, лишь на короткий миг опустил взгляд, а потом тут же его поднял. Тяжело вздохнул, сбрасывая определённую часть серьёзности и демонстрируя — наконец-то! — обеспокоенность и волнение. Слава богу, всё между ними и вправду не так плохо. — Что случилось? — нарушил Лонгботтом затянувшуюся тишину. Он тут же погрузил в волосы пальцы, взлохмачивая чёлку. Явный признак нервов. Керр тоже ещё помнила, как ведёт себя друг, охваченный эмоциями. — Мне нужна твоя помощь, — всё пыталась она начинать издалека, впервые почувствовав в себе неуверенность от всего затеянного. Хотела растянуть разговор, будто за пару-тройку минут успеет наскрести в себе больше храбрости. А ещё её тревожил лёгкий страх неудачи. Сколько бы Илифия с ней ни сталкивалась, привыкать по-прежнему отказывалась. — Это я и так понял, — нахмурился Сорен, сдувая волосы со лба. Такой простой жест вызвал у Керр слабую улыбку, но она тут же растаяла из-за понимания, в какое русло должен сейчас уйти разговор. — В чём именно?       Оттягивать смысла уже не было. Лиф начала неуверенно, рассказала о теме своей новой статьи, вызывая на лице парня неодобрение, которое, впрочем, не вызвало у неё никаких эмоций. Она часто видела такое отношение и не реагировала на него остро. Привыкала и глушила в себе мысли о неправильности. Потом перешла к главному — просьбе. Та звучала робко, в какой-то степени даже неуверенно, но пришлось силой вернуть лицу целеустремлённый вид.       И вдруг Лонгботтом облегчённо выдохнул, выбив немного этим из равновесия. Теперь в позе не было напряжения, лицо окончательно расслабилось, и будто даже атмосфера поменялась. Кажется, Керр всё-таки перестаралась и ввела парня в сильное заблуждение. Не заинтересовала, а напугала своим сообщением. Совесть неприятно закопошилась и что-то бубнила о том, как можно быть такой эгоисткой. — Всего-то… — выдохнул он, будто у него просили не предоставить скрытые материалы из Министерства, а какую-то глупость. — Всего-то? — неверующе переспросила Илифия, приподнимая брови. — То есть ты поможешь? — Нет конечно! — моментальный ответ, а строгий взгляд буквально впился в её глаза. — Понимаешь, что использовать эти материалы не сможешь, иначе я попаду под суд, а ты, вероятно, получишь огромный штраф или ещё что похуже, — недовольство явно отразилось на лице и искривило черты. — Ты никогда не казалась мне безрассудной, а тем более глупой.       Илифия цокнула языком, закатывая глаза, но не чувствовала обиды. Ей было легче вести диалог с таким эмоциональным настроем, чем напарываться на абсолютное равнодушие. Будто им вновь по семнадцать лет, они спорят, как и раньше, из-за всяких глупостей. — Ты ведь тоже не глупый, Сорен, — тактика резко изменила свой ракурс, и из-за этого даже голос стал обманчиво мягким, но лишь слегка. — Не зря ведь окончил школу с отличием. К тому же очень надёжный и наверняка знаешь много статей, которые не будут раскрывать мне важные тайны войны, но помогут лучше разобраться в Пожирателях. Прошу, мне очень нужна твоя помощь! — А льстить ты по-прежнему не научилась, — обнулил Лонгботтом все попытки Лиф умаслить. Тактика оказалась очевидно проигрышной, хотя в голубых глазах на долю секунды вспыхнул маленький огонёк. — Подхалимка, — так же мягко, но со скрытыми нотками иронии, прячущимися за напускным спокойствием. Керр видела все признаки постепенно разыгрывающихся нервов у друга. — Я в процессе, — отмахнулась она, приступая к следующей попытке уговора. — А если поклянусь, что… — её прервал свист чайника, вынуждая тут же подскочить с места и выключить газ. Теперь Илифия стояла к собеседнику спиной и чувствовала себя более уверенно, чем пару секунд назад. Она не видела взгляда светлых глаз. — …не стану писать ничего из предоставленного тобой? — Какой тогда толк?       Хоть какой-то. Лиф опёрлась руками на столешницу, всматриваясь в собственное мутное отражение на медной глади. Очертания расплывались, были нечёткими, как и мысли в голове. Достигнуть хоть какого-то результата стало в некотором смысле уже вопросом принципа. — Вдруг я смогу найти для себя подсказки и выстроить путь к информации. По крайней мере я буду знать, в каком направлении искать, — ей нужен хотя бы маленький ориентир, чтобы понимать, куда двигаться, потому что на данный момент она шла наугад.       Обернувшись, Илифия увидела неуверенность, сомнение кривило черты Сорена. Он задумчиво рассматривал собственные сжатые руки на столе и не отвечал. Ему не было никакой выгоды в помощи, поэтому пришлось идти ва-банк. — Проси что угодно. — Вдруг я попрошу выйти за меня замуж или уволиться из «Пророка?» — Лучше тогда замуж. — Ты ведь не серьёзно сейчас?       Но Керр неопределённо пожала плечами, поворачивая голову в сторону окна, за которым бился в стекло дождь. Захотелось обнять себя, поёжиться от разрыдавшейся погоды, в некотором смысле олицетворяющей состояние девушки каждый раз, когда она сюда приходила. Сырость, слякоть и серость. — Забудь, — отмахнулся Сорен, вероятно, осознав, что выдвинутые им требования неимоверно глупые. — И про затею свою тоже забудь. — Не могу, — и вышло это как-то надрывно, будто Илифия выдирала из себя с усилием простое слово. Она не может, уже никак не способна остановиться, когда прошла такой огромный путь. Зря она выживала в «Пророке?» Зря всеми силами стремилась сохранить место? Столько бессонных ночей, пропущенных приёмов пищи и… всё зря? — Уйди в другое издательство. Тебе нет смысла прирастать к одному месту, — он всё продолжал попытки достучаться. Но что толку биться в наглухо закрытые двери? — Не могу! — уже с нажимом повторила она. Да кто возьмёт девушку, что своими статьями создала себе сомнительную репутацию? И кому она вообще может быть нужна, если даже в «Пророке» её никто особо не ценит? — У тебя есть своё место, Сорен, и я тоже хочу иметь своё. Чтобы никто не пытался меня лишить этого, — неужели для неё просто не было этого места под солнцем? Илифия из раза в раз видит только серые тучи и неустанный шум моросящего дождя.       Место… Где люди вообще его находят? Или всем то дано с рождения, а для Керр внезапно не хватило? Или, может, она его всегда искала не там, где нужно? Хотела отвоевать то, что ей не должно принадлежать, но была слишком эгоистичной для принятия истины? Всё это чрезмерно сложно, выматывающе. Думать о таком гораздо хуже, чем действовать, несмотря ни на что. — Я… помогу, — спустя, кажется, целую вечность ответил наконец Лонгботтом. Лиф тут же повернулась к нему, готовая воспылать воодушевлением. Надо же… получилось? Сыграла жалость или всё-таки общее прошлое? А может, истончившаяся между ними связь, которой оказалось достаточно для протянутой руки помощи? Разгадать всё равно не получится, да и лезть в душу не хотелось. — Но ты дашь мне клятву, что никто и никогда не узнает от тебя информации из архивов. Ты не сможешь передавать знание ни словами, ни через бумагу, ни через Легилименцию. И даже если кто-то из нас умрёт или исчезнет, запрет будет нерушим.       И только сейчас Керр ощутила всю серьёзность своих действий. Это непросто — покопаться в старом архиве, она может одним неверным шагом разрушить всё. И не только своё. Наверное, Лиф никогда бы на такое не пошла ради другого, но подобное осознание пришлось спрятать глубоко внутри и не поддаваться чувству отвращения к самой себе.       Место под солнцем её уже ждало. — Я клянусь.

***

      Уснуть после всех переживаний оказалось тяжело, ночь в итоге была проведена за рассматриванием узоров балдахина и прокручиванием цепочки на пальцах, а ближе к девяти часам в комнате началась оживлённая беседа. Соседки воодушевлённо собирались, чтобы отправиться домой на Хогвартс-экспрессе, и среди них, видимо, только Лиф чувствовала непреодолимое желание остаться в школе. Впрочем, Мавис тоже не пылала восторгом, ведь единственная из их комнаты решила не покидать школу.       Радости в себе наскрести даже для лёгкой улыбки оказалось сложно. Внутри резко стало пусто, мысли вертелись в черепной коробке очень вяло, поэтому Керр отвечала заторможенно и сухо. Она никак не отреагировала на интерес Вероны о новой детали её волос, безразлично отнеслась к наставлению Рудольфуса по поводу первого курса, чем вынудила его разбираться с детьми самому.       Недостаток сна весьма плохо сказывался на мыслительном процессе, и только на улице благодаря крепкому морозу шестерёнки в голове завращались. Неохотно, но к Илифии хотя бы вернулась возможность осознавать происходящее. В руке у неё был небольшой чемодан с вещами, солнце ослепляло и вынуждало снег блестеть. Под ботинками поскрипывали белые хлопья, и на перроне образовалась какофония чужих разговоров и хруста. Кожу колол мороз, лёгкие с наслаждением впитывали свежий воздух, из-за которого краснели нос и щёки. Несмотря на холод, Лиф начала наслаждаться погожим утром. Подставляла лицо лучам, чтобы хоть немного почувствовать тепло. Выпускала пар и сильнее куталась в тёплую мантию, обращая взгляд к голубому небосводу. Чистое и яркое полотно без единой прорехи белых облаков.       Звёзд теперь не было видно — чернота сменилась светом. Настолько ярким, что немного рябило в глазах. Душа в этот момент отчего-то переполнилась надеждой, верой в новый день, который принесёт разгадку. Разум теперь не пуст — он кристально чист, пусть виной тому — всё та же бессонная ночь и критическая усталость. Керр, несмотря на острое желание поскорее переместиться в горизонтальное положение, наслаждалась моментом.       Красные вагоны постепенно заполнялись детьми. Кто-то восторженно смеялся, предчувствуя скорую встречу с семьёй и получение подарков на Рождество, иные могли с грустью обращать взгляд обратно к башням Хогвартса, где оставались их друзья, не имеющие желания возвращаться туда, где их никто не ждёт. В большей степени студенты находились в прекраснейшем расположении духа, и Илифия заражалась этим настроением. Чувствовала, что возвращается не в мэнор Блэков, а в квартиру к семье. Там её уже ждёт праздничный, пусть и немного скудный стол, украшенная ель, висящие в самых разных и причудливых местах рождественские игрушки.       В этом заблуждении хотелось оставаться и не разрушать его. Не думать хотя бы сейчас о том, что будет ждать в тёмных стенах родового поместья. Надышаться и наполнить тело кислородом, пока его вновь не перекрыли, наслаждаться солнечным утром, пока то не превратилось в ад, где очередное пробуждение приносит страх и непонимание, как жить дальше. — Буду ждать от вас новогодних открыток, — улыбался Лоис, лениво пряча руки в карманы брюк. Он решил остаться в Хогвартсе, но причин, как бы долго их ни пыталась выпытать Верона, не называл. — И трогательные письма о том, как вы по мне скучаете. — Ты будешь по нему скучать? — с ухмылкой спросила Флинт, обращаясь к Цереус, что в первую секунду состроила задумчивое лицо, а потом достаточно серьёзно заявила: — Ни капельки. — Бессердечные, — по-лисьи улыбнулся Селвин, кладя руки на плечи девушек и перенося на них половину своего веса. Те недовольно, но со смехом в голосе начали причитать и старались сбросить с себя достаточно тяжёлого парня.       Лиф наблюдала за всем этим отстранённо, но не могла отрицать наличия чувства тоски внутри. Не по её новым «друзьям», а по самому ощущению беззаботного школьного утра. Где-то в стороне студенты играли в снежки, смеялись и радовались. Это умиротворяло и успокаивало. — Вас будет кто-то встречать в Лондоне? — спросила Дейзи, выдыхая на руки тёплый воздух. Они обе стояли в стороне и в разговоре своих одногруппников не участвовали. — Ты всё ещё терзаешься сомнениями от той статьи? — решила поинтересоваться Керр, подтягивая шарф ближе к носу, чтобы ветер не пробирался к шее. Уоррингтон ведь в какой-то степени симпатизировала Рабастану, пусть Лиф и не совсем понимала, как к нему вообще можно испытывать что-то положительное, но факт оставался фактом. — Нет, — холодно отрезала соседка. Щёки и лицо у неё были из-за мороза красные, что очень хорошо скрывало наползающее смущение или стыд, если, конечно, девушка их действительно испытывала. — Ужасного ты обо мне мнения, раз думаешь, что я могу из-за откровенной клеветы поменять к тебе отношение.       «Меня не так сильно волнует отношение к Блэк, особенно если оно от меня не зависит, — Илифия поёжилась, когда их настиг поток ветра. Под ногами закружил снег, небольшим смерчем устремляясь прочь с платформы. — Важно, каким образом статья может отразиться в будущем», — главное, чтобы Дейзи вышла замуж за Айона, а остальное мало трогало. К тому же если сплетня о Рабастане и Белле разрушит в Уоррингтон всю, даже слабую симпатию к Лестрейнджу, это только поспособствует правильному направлению событий. — Ладно, — объяснять ход мыслей всё равно нельзя. Да и Керр ведь старалась держаться ото всех на расстоянии, а то, что некоторые и сами сохраняли определённую дистанцию, было ей только на руку. — Нас встретит Рабастан, раз уж ты спросила. — Спросила исключительно из-за происходящего в стране, а не по причине, которую ты сама себе надумала, — слегка скривилась Дейзи, заправляя тёмные волосы обратно под покрывающий голову шарф. Она не стала дальше вести беседу, просто развернулась и ушла к вагону, а потом скрылась внутри, оставив Илифию одну.       Уоррингтон, несмотря на родство, не вызывала тех же чувств, что Айон. Может, этому способствовали внешность девушки или возраст, из-за которого видеть в подростке прабабушку выходило сложно, но, какой бы ни была причина, Керр благодаря ей не терзалась сильной тоской по своей семье в компании сокурсницы.       «Так ни разу и не посетила кабинет профессора, — внезапно всплыл разговор с Керр. Пальцы помассировали виски, хотя боли никакой не было, только усталость немного давила на череп. — Забыла…»       Со стороны гриффиндорских вагонов донёсся крик. Началась какая-то неразбериха, и Лиф быстро поспешила к эпицентру, надеясь, что Маккиннон и Гастрелл сами справятся с возникшей проблемой. Ей на глаза тут же попались два юноши, с ног до головы облитые непонятной вязкой слизью, которая на свету переливалась радугой. Кто-то громко смеялся, Марлин причитала и повышенным тоном призывала виновников признаться.       Керр не стала дальше пробираться через толпу к старосте, а вернулась к вагону. Взглянула на слизеринцев, моментально замечая Роллина и Люциуса. Оба выглядели невозмутимо и о чём-то переговаривались с Нарциссой, которая, в отличие от своих собеседников, с интересом поглядывала в сторону шума.       Не стоило оставлять их в той кладовке, но время вспять уже не повернёшь. Главное, чтобы эта месть не стала причиной раскрытия их ночной вылазки. Пока что Илифия сделает вид, будто не имеет ни малейшего понятия о том, кто мог приложить руку к подобной шалости. Она равнодушно продолжила осматривать заходящих в вагон студентов, но напоролась на Рудольфуса, который сверлил взглядом юношей, а потом перевёл внимание на неё. На волосы и яркую светлую прядь. Неясно, какая именно цепочка выстроилась у того в голове, но, вероятно, пазлы произошедшего сложились в приблизительно верную картину, ведь Лестрейндж нахмурил брови и теперь смотрел неодобрительно.       Лиф просто отвернулась, постаралась сконцентрироваться на своей задаче и не упускать ни одного слизеринца из виду. На перроне уже стало достаточно пусто, смолкли крики и разговоры, поэтому звук приближающихся хрустящих шагов было очень хорошо слышно. К счастью, их источником был не Рудольфус, а Лоис. Он галантно помог поднять чемодан, будто Керр не была способна сделать это магией. Простой жест вежливости именно от Селвина принимать было не особо приятно.       Лиф подняла взгляд на возвышающиеся башни Хогвартса. Смотрела, как белый снег покрывает крыши, на чистое небо и белоснежный мир. В сентябре она приехала сюда с тяжело переносимым чувством тоски и постоянно была в раздрае из-за неустанно преследующих её воспоминаний. Теперь не хотела уезжать. Была готова спрыгнуть с поезда и слегка наклонилась в сторону выхода, но остановилась из-за внимательно наблюдающего за ней Лоиса. Ей нельзя рушить образ. Недопустимо вести себя неестественно и поддаваться внутренним чувствам. Хогвартс словно сделал её слабовольной. — Хорошей дороги, Белла.       Но как та могла быть хорошей, если вела прямиком в эпицентр зарождающейся войны? Тем не менее слова Лоиса о дороге в каком-то смысле сбылись. Илифия от начала и до конца проспала в вагоне и не терзалась переживаниями. Когда она проснулась, за окном царил мрак и разбушевался снег. Судя по времени, они приближались к Лондону, где погода разительно отличалась. Мокрые снежинки прилипали к стеклу, напоминали больше дождь, который огромными каплями бился к ним внутрь. Иногда мелькали фонарные столбы, гипнотически действуя на ещё не до конца проснувшуюся Керр. Монотонный стук колёс о рельсы и качающийся вагон вынуждали прикрыть глаза ещё на пару минуток, но подобное желание приходилось от себя всеми силами отгонять.       Рудольфус расслабленно лежал напротив и читал книгу. Единственный источник света в виде зажжённого Люмоса на конце палочки слабо освещал малую часть пространства вокруг парня. Он сразу заметил, когда Лиф поднялась, стягивая с себя плед, которым, видимо, укрыл её, пока она крепко спала. Без источника тепла стало слегка зябко, но это помогло быстрее сбросить остатки сна. — Сколько… — голос хрипел, и пришлось прочистить горло. — Сколько времени? — Ещё двадцать минут до прибытия, — Лестрейндж убрал книгу в сумку. — Я попросил твоих сестёр ждать нас у вагона старост, пока мы будем провожать студентов. Рабастану в письме указал, чтобы он встретил их в первую очередь.       Керр кивнула, медленно обхватывая пальцами галстук, чтобы немного его расслабить. С каждой секундой и преодолённой милей ей казалось, словно удавка на горле стягивалась сильнее и сильнее. Они ещё не вернулись, но внутри уже всё в ужасе трепетало.       Рудольфус хотел сказать что-то ещё, но его остановил стук в дверь, а потом появившееся лицо Гастрелла. Свет из коридора проник в их тёмное купе, немного слепил, из-за чего фигура Сайласа слегка расплывалась. — Марлин просит всех собраться, — в голосе не было прежней беззаботности. Прослеживалась какая-то усталость в тоне, но на ней Лиф не хотела заострять внимание. Вдумываться в причины или анализировать человека было сейчас не тем, что сильно заботило. — Белла, — Сайлас внезапно, но достаточно мягко поймал Керр за предплечье, вынуждая остановиться в проходе. Сразу возникло желание резко отдёрнуться, спрятаться за спину Лестрейнджа, чтобы он стал непроницаемым барьером между ней и всеми «друзьями» Блэк.       «Не надо… — Илифия немного дёрнулась в сторону. Столько сил приложила, чтобы избегать гриффиндорца, и оказалась не готова к тому, что её вот так просто остановят. — Отпусти», — и Гастрелл отпустил. То ли увидел в карих глазах что-то для себя отталкивающее, то ли просто передумал. Он надел на лицо уже привычную улыбку, которая позволила дышать свободнее.       Наверное, Керр допускала грубую ошибку тем, что мало взаимодействовала с частью школьной жизни Беллатрисы. Пыталась оправдать свои действия, найти в них логику и подвязать к характеру Блэк. Ей не хотелось концентрироваться на своём страхе перед маглорождённым. Ведь он выбивался, рушил выстроенный образ ведьмы в голове. Лиф понимала — с Гастреллом не получится вести себя правильно, потому что это понятие в её голове представлялось размытым пятном.       Илифия чувствовала, что не справляется, на подсознательном уровне её тревожила каждая деталь, усиливая паранойю. Всё ведь шло пока неплохо, ничего сильно критичного не происходило, но Сайлас своим внезапным порывом внушил страх. Она делает всё неправильно, идёт неверным путём. Но тогда где и как искать нужную тропу? Миллионы развилок уже попросту путали её. — Проследите за тем, чтобы никто в вагоне не остался, — давала распоряжения Маккиннон стоящим перед ней другим старостам. — Каждого должен встретить кто-то из взрослых. Детей до пятого курса соберите в группы и ждите, пока их не заберут родные, — Марлин надавила пальцами на веки. — Я прошу и вас проявлять осторожность. Несмотря на то, что комендантский час в Лондоне ещё не ввели, полагаю, в ближайшем будущем это случится. К тому же гулять ночью стало теперь небезопасно. — Ты полагаешь или тебе об этом рассказал твой дядя-аврор? — поинтересовался Робардс. Ему позволили вернуться к обязанностям старосты после отстранения от уроков, но мера была, скорее, вынужденная. Корнер в одиночку не справлялась, а остальные студенты с Когтеврана, видя, какой нагрузке подвергается их сокурсница, решили на себя не возлагать ответственность. — Для подобного вывода необязательно иметь в родственниках служителя закона, — слегка нахмурилась Аббот, видимо, не понимая логики вопроса.       Но Гавейна, очевидно, интересовала именно осведомлённость Марлин. Если её слова подкреплены не только собственными опасениями и тревогой, но и предупреждением аврора, по ним удастся хотя бы немного понять, насколько в Лондоне плачевная ситуация. Маккиннон, судя по напряжённому виду и бледному лицу, правильно интерпретировала вопрос Робардса. Не стала заверять, что переживать лишний раз не стоит, а вполне серьёзно ответила: — Дядя считает происходящее лишь началом. Повторных терактов, как летом, не было, но регулярность обнаружения убитых не внушает ничего хорошего, — Марлин опёрлась поясницей о стол. — Тебе известно точное число? — поинтересовался Лестрейндж, а Лиф от этого чуть ли не закатила глаза. Уж он-то от своего брата вполне мог узнать не только число, но и все подробности расправы. — Мне известно только о четырёх телах. Два мага и два сквиба, — без особого желания отвечала Маккиннон. Она скрестила руки на груди, чтобы скрыть тремор пальцев, что Илифии просто случайно бросилось в глаза. — Но их может быть гораздо больше. — Создаётся впечатление, будто в Лондоне орудуют две группировки, причём настроенные друг против друга, — озвучила своё предположение Корнер.       «Всего лишь одна… И ей ловко удаётся манипулировать обществом», — Керр направила взгляд в окно. За ним уже не расползалась тьма, а было видно хорошо освещённые дома города. Казалось, что через стены проникает шум улиц, суета вечернего Лондона. Они почти прибыли на станцию. — Нет, в Англии орудуют беззаконие и самовольство. — Лестрейндж прав. Сквибы продолжают устраивать демонстрации, наплевав на запрет Министерства, а магам после теракта это очень не нравится. Случаются убийства, которые порождают месть. Каждый пытается отстоять собственные права — и таким образом создаётся порочный круг, — все внимательно слушали и не перебивали. В вагоне воцарилась удушливая и напряжённая атмосфера. — Но складывается впечатление, будто за всем происходящим стоит нечто большее или… некто. По крайней мере, так считает дядя.       «Он и раньше старался копать под элиту, — прокручивалось услышанное в голове. Лиф вспоминала свою первую встречу с аврором и его неприятное давление. — Если дальше продолжит лезть, жить ему останется недолго». — Почему тогда никто не выделил патруль сегодня? — вступил в разговор Тонкс. Вид его был до ужаса подавленным, а лицо бледным. — Я понимаю, что семья волшебников вполне способна защититься, но у маглорождённых родители ничем не смогут противостоять. — Патрулирование ввели сразу после теракта, просто это никто не афиширует. К тому же убийства не происходят в каких-то многолюдных местах, а за каждой тёмной подворотней не уследишь. Маглорождённым стоит держаться оживлённых улиц, — Маккиннон тут же перевела своё внимание на Сайласа. — Слышишь меня, Гастрелл? Воздержись от прогулок в сомнительных местах. — Ты обрекаешь меня на безрадостные каникулы, — с деланной досадой пробурчал тот. Он и Рудольфус единственные выглядели спокойными и невозмутимыми. Неприятные новости на них нисколько не повлияли. — Отнесись к этому серьёзно. Пусть тела находят лишь на улицах магической части Британии, я всё равно рекомендую проводить вечера дома. Для маглорождённых это единственный безопасный выход, но и остальным не следует слишком сильно полагаться на свою магию. Вас могут застигнуть врасплох и отобрать палочку, тогда вы уже ничем не будете отличаться от того же сквиба или магла.       «Маглорождённые и правда в самом невыгодном положении, — Лиф устремила глаза к Тонксу, а тот буравил взглядом пол, всё сильнее и сильнее хмуря брови. — Если они начнут умирать, никто даже не заподозрит неладное. Все будут продолжать обвинять сквибов». — Я полагаюсь ещё на бога, — весело усмехнулся Гастрелл, неуместным юмором подрывая весь серьёзный настрой Марлин. Она из-за этого не сдержалась от громкого и вымученного вздоха. — Ради бога, сиди дома!       Поезд начал замедляться, колёса сильнее заскрипели, а вагон иногда потряхивало. Маккиннон быстро взяла себя в руки, вернула голосу больше строгости, веля всем скорее идти к вагонам своего факультета и не отлынивать от обязанностей. Она напоследок пожелала всем хороших каникул и счастливого Рождества. Правда, для Лиф подобные слова звучали как издевательство, ведь, несмотря на всю опасность на улицах, ей предстояло жить бок о бок с теми, кто наводил ужас на город.       Сборы всех студентов прошли достаточно быстро. Все спешили поскорее увидеть своих родных и оказаться в стенах любимого дома. Дети радостно бросались на шеи отцов и матерей, бывало, даже чуть не забывали собственные чемоданы из-за переполняющих их эмоций. Никто не обращал внимания на неприятный мокрый снег и холодный ветер — всех грела долгожданная встреча и воссоединение.       Илифия не искала среди толпы знакомые лица, но иногда в потоке людей она замечала светлые волосы, и ассоциация с отцом неприятно била по её выдержке. Несмотря на свой уже взрослый возраст, ей хотелось увидеть Дариуса, броситься к нему сломя голову через всю станцию, а потом крепко обнять. Почувствовать родное тепло, услышать мягкий смех и новости о том, что мама уже ждёт их в машине. По пути в квартиру они бы слушали рождественские песни по радио и обсуждали какие-нибудь глупости. Этого сейчас очень сильно не хватало.       «Ужасно холодно», — подняв голову к небу, Керр наблюдала за кружащими снежинками. Те неприятно били по лицу, но нисколько не отрезвляли. Картинки из её детства продолжали бурным потоком всплывать в голове.       Когда последнего студента забрали родители, со спины послышался голос. Не отцовский. Конечно же, это не мог быть он, но ужасно хотелось остаться в этом мгновении среди кружащего снега и воспоминаний чуть дольше. Хотя бы ещё пару минут, чтобы морально подготовиться или окончательно забыться. Нет, ей этого делать нельзя. Ведь и так преследует проблема в виде пропадающих кусков памяти. Теряться внутри себя было бы слишком опрометчиво, поэтому Керр, собрав волю в кулак, обернулась к Рабастану.       Он очень гармонично смотрелся на фоне разбушевавшегося ветра и снега. В тёмной мантии и со взъерошенными волосами напоминал тот тип незнакомцев, которых, встретив во время прогулки, хочется проводить взглядом. Только конкретно для Лиф Лестрейндж олицетворял, скорее, опасность и, несмотря на отсутствие маски на лице, внушал своей тёмной фигурой страх. — С возвращением, — приблизился парень, а потом заботливо поправил кудри Блэк, задерживая пальцы на белом локоне чуть дольше. Илифия, вспомнив статью, почувствовала приступ тошноты, но смогла удержать себя на месте. Она лишь слегка отвела голову, бросая взгляд на стоящих чуть в стороне сестёр и тем самым избавляясь от неприятного контакта с волосами. Теперь ей очень тяжело давалось хладнокровное отношение к лестрейнджевским касаниям. В них сам по себе возникал гадкий контекст, которого с большой долей вероятности там не было. Рабастан всего лишь играл на публику роль внимательного родственника. — Акт юношеского бунта? — руки тут же оказались в карманах, а сделанный шаг назад вернул безопасное и вполне терпимое расстояние. — Мой самый безобидный протест, — Керр скрестила руки на груди, принимая ещё более отстранённую позу. — А Нарцисса — группа поддержки? — усмехнулся Рабастан, поворачиваясь к сёстрам Беллатрисы.       Взгляд младшей был очень виноватым, но в разговор она не вступала, а внимательно следила за ходом беседы. Андромеда же всем своим видом показывала крайнюю степень недовольства и в данную минуту сильно напоминала выражением лица Друэллу. Вполне возможно, что она успела по дороге провести Нарциссе целую воспитательную беседу. — Скорее, случайный свидетель, которого пришлось превратить в сообщника. — Участь младших, — Лестрейндж повернул голову в сторону поезда, из которого выходил Рудольфус, совершавший последнюю проверку вагонов перед тем, как они окончательно покинут вокзал. — Надо же, не видел тебя всего четыре месяца, а, оказывается, ужасно соскучился, — но в тоне ни намёка на искренность слов. В нём Керр отчётливо улавливала лишь холод.       Это младшего Лестрейнджа ничуть не смутило, но его расслабленное выражение лица стало более напряжённым. Лиф не то чтобы сильно всматривалась в реакцию, просто ей удалось отчётливо увидеть смену настроения. Рудольфус в Хогвартсе вёл себя менее сдержанно. Теперь это хорошо было заметно. Движения выверенные, никаких намёков на эмоции. Всё возвращалось к тому, с чем Керр столкнулась в первые дни своего перемещения. Сползшие во время учёбы маски возвращались на места.       Нарцисса теперь снова стала молчаливым и покорным изваянием; Андромеда, хоть и была отстранённой во время учёбы, приобрела будто больше строгости во взгляде. Непоколебимая уверенность в том, как себя нужно вести при взрослых, сверкала в её карих глазах. Она была готова вновь играть роль идеальной дочери. — Что ж, раз все собрались, — Рабастан ждать ответ брата не стал. Наверняка он ему в целом был и не нужен. Задержал внимание на каждом, а потом взмахом палочки заставил чемоданы подняться в воздух и прилететь в руки своих хозяев. В этот раз тележки не понадобились — вещей было не так много, — не вижу смысла оставаться под мокрым снегом. — Рабастан, — обратилась Лиф, когда они все направились к выходу с платформы. Мучил один важный вопрос, и из уст Беллатрисы он определённо должен прозвучать. — Милорд… — пришлось сдерживаться от желания поморщиться, — прибыл в поместье? — Нет, — из-за того, что Лестрейндж шёл впереди, определить, с какой эмоцией был дан ответ, не удалось. Впрочем, сильные сомнения не терзали. На губах у него наверняка расплылась усмешка. — Но тосковать тебе осталось недолго.       Последние слова не сразу вызвали в мыслях отклик. Лишь через пару секунд Керр поджала губы, недовольно сверля спину парня взглядом. Было ужасно жаль, что таким образом невозможно причинить человеку физический вред, тогда у Рабастана красовалась бы огромная дыра между лопаток.       Они вошли в помещение вокзала, где за неприметным поворотом было несколько каминов, скрытых от глаз маглов. Илифия никогда ими не пользовалась и, честно говоря, даже не знала об их существовании. Не задумывалась раньше о том, каким образом дети, живущие в отдалённых от Лондона городах, перемещаются к поезду.       Нарцисса и Андромеда первыми исчезли в сполохах огня, следом в узкое пространство забралась Керр, избавляя себя от ситуации, где она останется с Рабастаном наедине. Порох с ладони посыпался к ногам, после произнесённого шёпотом адреса живот стянуло в тугой узел, а перед глазами каруселью замелькали локации. Магия достаточно быстро выплюнула Лиф на тёмный мрамор мэнора Блэков. Благо равновесие удалось удержать в последнюю минуту.       В нос тут же ударил резкий запах хвои. Из-за концентрации аромат неприятно душил и кружил голову. Создавалось впечатление, будто Керр попала в закрытое помещение без окон, где на каждом углу расставлен кедр. Взгляд тут же выцепил нехарактерные поместью детали, выбивающиеся из общей мрачной обстановки. Рождественские украшения своим пёстрым цветом создавали контраст на фоне серых обоев и мебели, а главное — ничуть не вносили праздничного настроения. Дом продолжал оставаться удручающе тоскливым, а если не забывать о контингенте, проживающем теперь в комнатах, от старательно нацепленной мишуры становилось совсем паршиво.       Сёстры Беллатрисы уже успели снять свои тёплые мантии и отдать домовикам, а Илифия ещё около минуты стояла у камина, собираясь с силами, чтобы сделать хотя бы маленький шаг вперёд. Её отрезвило прикосновение к спине, а показавшийся в поле зрения Рудольфус отвёл чуть в сторону. Пришлось поставить чемодан на пол, а дрожащими руками стянуть шарф и верхнюю одежду. — Мисс Беллатриса, — донёсся голос Каркарова с лестницы. Он стоял на самых верхних ступенях, лениво облокачиваясь на перила. — Безмерно рад вновь наблюдать за вашим красивым лицом, — яркая улыбка растянула его губы. — Вы стали ещё более прекрасны, чем я вас помню, — тон тем не менее сквозил лёгкой иронией. — А ваше подхалимство стало более настойчивым, — тяжело выдохнула Илифия, переведя внимание на исчезающую из рук мантию. Присутствие Игоря в поместье — само собой разумеющаяся вещь, но небольшое разочарование всё равно мелькало на периферии сознания. Было бы гораздо приятнее узнать об отбытии Пожирателя, желательно куда-нибудь за границу по поручению того же Волдеморта. — По вашей язвительной натуре я тоже, несомненно, скучал, — Игорь выпрямился, бросая попеременно взгляд на стоящих снизу, но не успел сказать что-либо ещё, ведь со стороны главного входа послышались голоса.       Лиф повернулась к говорившим, замечая Вальбургу и Рейнхарда. Их изысканные мантии припорошил снег, а раскрасневшиеся от холода лица оказались задумчивы. Было весьма необычно наблюдать за подобной компанией, особенно если вспомнить сложный нрав тёти и взаимоотношения двух семей в целом. Женщина поспешила к своим племянницам, в то время как Лестрейндж подозвал сыновей следовать за ним. Никаким обменом любезностями он прибывших не удостоил — то ли был чем-то сильно озадачен, то ли решил не напрягать бессмысленной светской беседой ни себя, ни девушек. Лишь короткий кивок в их сторону, а потом все трое мужчин исчезли в сполохах огня, вынуждая Илифию в непонимании нахмурить брови. — Они не будут присутствовать на завтрашнем рождественском ужине? — сдержанным и очень спокойным голосом поинтересовалась Андромеда. — Нет, — покачала головой Вальбурга, из-за чего её кудрявые волосы слегка колыхнулись. Лиф раньше не обращала на это внимания, но сейчас локоны под действием ветра и мокрого снега стали выглядеть в точности как у Беллатрисы. Они оказались весьма похожими в данную минуту. — Как и большинство семей, Лестрейнджи решили провести праздник в узком кругу лиц. Сейчас мэнор практически пуст, — её взгляд медленно поднялся на всё так же стоящего у лестницы Каркарова. — Не считая тех, кому праздновать особо не с кем.       Игорь улыбнулся, очевидно, прекрасно слыша их разговор, ничуть не смущённый тем, что является лишним. У Керр же слегка успокоились нервы и выровнялось дыхание. Ей удалось выпрямить спину и наконец почувствовать себя в доме не скованной страхом столкнуться случайно с Пожирателем смерти. Шанс, конечно, всё ещё был, но уже не таких огромных размеров. — Раз вы, мистер Каркаров, не обременены никаким делом, проводите моих племянниц до их комнат, — Вальбурга положила руку на спину Нарциссы, подталкивая её к лестничному пролёту. Не торопила, но своими действиями настаивала не стоять столбом. — Будьте так любезны. — С превеликим удовольствием, миссис Блэк, — театрально поклонился Игорь, с помощью палочки вынуждая чемоданы поплыть вверх. — И не бродите по коридорам одни, — прозвучало отстранённо и достаточно холодно, а главное, тихо. Женщина, несмотря на тон, улыбнулась, словно не предупреждала об опасности, а давала дружеское наставление. Пугало то, что адресовано это было детям, которые вряд ли смогут за себя постоять.       Слова Вальбурги успокаивали и тревожили одинаково. Сейчас в мэноре пусто, но ведь это ненадолго. По словам Рабастана, ждать осталось совсем чуть-чуть, и Керр утянет водоворот происходящих в доме неприятных событий. Прятаться в комнате — то же самое, что для маглорождённых оставаться в своих квартирах, — помогать будет недолго. — Разве нам стоит бояться гостей? — не менее тихо поинтересовалась Нарцисса, вероятно, чтобы получить отрицательный ответ. — Они ведь все из влиятельных и уважаемых родов. — Вам стоит опасаться только своего любопытства, которое может проявиться в не самое удачное время.       Лица девочек демонстрировали спокойствие, но были до ужаса бледными. Конечно же, они боялись оставаться здесь, а в силу возраста никак не могли повлиять на ситуацию. Детям на войне никогда не было места. Неважно, в тылу, на передовой или в качестве случайных свидетелей. Они всего этого видеть не должны. — Я постараюсь забрать вас на каникулы на Гримо, — неожиданно мягко прошептала Вальбурга, пригладив растрёпанные ветром волосы Андромеды. — Вам нет смысла здесь находиться, поэтому не разбирайте пока вещи. — Я бы предпочла остаться, — пусть всё внутри отчаянно желало находиться подальше от базы, Керр не могла ответить иначе. Белла, вероятно, устроила бы очередную истерику, лишь бы находиться подле Волдеморта. — Если твой отец не сможет решить данный вопрос с Друэллой, так и будет, — женщина бросила равнодушный взгляд на уже поднимающихся племянниц, а потом слегка склонилась к Илифии. — Сейчас не время самовольничать, Беллатриса, а тем более — доставлять проблемы.       Шёпот пробирал до дрожи, а появившаяся на плече рука ощущалась невероятно тяжёлой. Керр не стала придумывать подходящий ответ и не видела смысла вступать в спор. Она лишь коротко кивнула, направляясь вслед за девочками и стараясь выглядеть при этом непоколебимо и уверенно. Ей отчаянно хотелось согласиться со всеми словами Вальбурги, не препятствовать своему уходу из дома. Но если решение окажется не в пользу Блэк, как тогда проявить протест и удастся ли продемонстрировать правдоподобную реакцию? К тому же последствия подобного поведения непредсказуемы.       Каркаров всю дорогу беседовал с Андромедой и Нарциссой, задавая им вопросы о Хогвартсе, об учёбе, и затрагивал в основном весьма поверхностные темы. Простой светский разговор не всегда обязывал к ответу, и на пару минут могла воцариться тишина, перебиваемая лишь звуком подошв о пол. Лиф, впрочем, прекрасно понимала, что и до неё вскоре дойдёт очередь. Когда сёстры Беллатрисы скроются в своих спальнях и она останется наедине с Игорем.       Не ошиблась. Стоило только Андромеде закрыть за собой дверь, а Нарциссе произнести пожелание доброй ночи, как Каркаров сократил дистанцию и теперь шёл достаточно близко. Удивительно, но за одну секунду Керр успела пожалеть о том, что по дороге им никто не встретится. Единственным выходом было максимально сократить время пути до комнаты, поэтому её шаги стали чуть шире и быстрее. — Не настроены на беседу со мной? — донёсся со спины смех, но Илифия не оборачивалась. Одной рукой уже держала палочку под школьной мантией, пусть и знала: размахивая ей и угрожая, сделает только хуже. Как минимум спровоцирует Игоря приставать ещё больше. — Очевидно. — И вам даже не интересно узнать, что происходило в мэноре Блэков за прошедшие месяцы? — Я не склонна к чрезмерному любопытству, — и снова хохот, но сейчас в нём хорошо удалось различить глумливые нотки. В это время пальцы крепко обхватили ручку, а потом поспешно и резко дёрнули, но спрятаться не удалось. Игорь носком туфли лишил возможности захлопнуть перед ним дверь. — Вы переходите границы, — теряла терпение Керр, а вместе с ним и шаткое спокойствие. То штормило в разные стороны. — Фактически я пока что всего лишь у вашего порога, — распахнув дверцу шире, парень отошёл в сторону, чтобы мимо проплыл чемодан, о котором хозяйка совершенно забыла из-за спешки. — Не имею склонности к чему-то насильно принуждать, — на это уже усмехнулась Илифия, сдерживая за зубами не самые лестные слова. — Хорошего вам вечера, мисс Блэк.       Он просто ушёл, оставляя девушку одну. В произошедшее даже поверить было сложно, но через пару секунд Керр удалось прийти в себя и скорее закрыть дверь. Спина тут же прижалась к деревянной поверхности, а дыхание замедлилось. Приходилось стоять неподвижно около нескольких минут, чтобы различить возвращающиеся шаги или ещё что-то, но вокруг господствовала тишина. — Гоменум ревелио, — прошептали губы, а из конца палочки сорвалось несколько искр. Чары никого поблизости не обнаружили. И тогда Лиф во всё той же темноте постаралась наколдовать другое заклинание. — Апарекиум, — но ничего не произошло. Ни надписей на стенах, ни знаков.       «Всё же эти чары больше предназначены для чернил, — во время рассуждений Илифия старалась вспомнить все свои навыки, которые приобрела благодаря профессии журналистки. Искать хорошо спрятанное она могла не в идеале, но знала чуть больше заклинаний, способных сорвать маскировку. Волшебники любили скрывать всё, что только можно, и Белла со своими скелетами в шкафу не была исключением. — Если бы я обратила на руны чуть больше внимания раньше, вероятно, была бы давно на шаг ближе к разгадке».       Правда, толку думать о «если?» Ушедшее время это уже не вернёт, но внутри собственная несообразительность угнетала сильнее, чем хотелось бы. На ум в те далёкие первые дни даже не пришла мысль проверить комнату, доскональному изучению подверглась только ванная, где произошёл ритуал. Тогда это казалось логичным, а сейчас мучило разум упущением. — Ревелио скриптум, — не успело толком заклинание подействовать, как багровый свет озарил комнату, вынуждая Лиф испуганно отшатнуться к двери, врезаясь в неё затылком. На столе, деревянных косяках и даже на поверхности тумбочки горели руны. Под обоями едва-едва пробивался свет магии, указывая на то, что вся комната стала буквально холстом для росписи. Сердце от подобного зрелища учащало ритм, гнало кровь по жилам гораздо быстрее.       «Красный! Красный! — вопило сознание, адреналин ударил в голову, из-за чего она шла кругом. Стены перед Лиф словно сужались, тело задрожало, чувствовало боль и смыкающуюся ловушку. Прямо как в первый день. — Опасно!» — Лиф не понимала, почему её охватил приступ паники, но не могла усмирить эмоции. У неё перед глазами был только этот цвет, и даже когда магия развеялась, а в комнате воцарилась темнота, Керр продолжала стоять неподвижно и видеть расплывающиеся красные руны.       Хлопок двери, громкая трель в ушах и отчаянное желание оказаться как можно дальше от комнаты. Илифия быстрым шагом шла по коридору, даже сама не предполагая, куда бежит и где сможет скрыться. Ноги спотыкались друг о друга, стук каблуков эхом разносился по коридору, и иногда было отчётливо слышно, как ритм сбивается. Керр чуть не упала на пол, но успела схватиться за раму картины, а могла вполне проехаться лицом по холодному каменному полу, завершая свой импульсивный побег фееричным приземлением.       Взгляд поднялся на полотно. С него на Лиф чёрными, практически бездонными глазами смотрела Белла. В её равнодушном выражении лица и высокомерно приподнятом подбородке ощущалось превосходство над всеми, и Илифия в данную минуту при виде такой непоколебимой уверенности чувствовала себя ничтожной. Ей ведь нужно переиграть эту девушку, разгадать все её тайны, выжить. Блэк мертва, а новую обладательницу тела она по-прежнему умудрялась удивить и выбить из равновесия.       Керр провела ногтями по полотну, оставляя три ровные полосы. Она стиснула зубы, глубоко вдыхая через нос воздух, стремясь успокоиться и взять себя в руки. Самоконтроль совсем её подводил, а избавиться от мыслей о поджидающей в спальне ловушке никак не получалось. Вдруг магия спровоцировала другую, враждебно настроенную?       «Крестражи и справочник по рунам», — собираться с мыслями приходилось буквально через силу. Лиф выпрямила спину, встряхнула руками в попытке отогнать от себя все негативные чувства. Только те прилипли к ней намертво, и единственным выходом оставалось игнорирование всего внутреннего раздрая.       Вместо того чтобы концентрироваться и заново собирать по кусочкам своё душевное состояние, Илифия просто должна привыкнуть к разрушению и не обращать на него внимания по мере возможностей. Она ведь решила переживать таким образом физическую боль, и ей ничего не мешало поступить так же и с внутренней. Это поможет не страшиться новых открытий. Как бы сложно ни казалось, Керр приспособится. Иного выхода не было.       Остаток вечера был проведён в тревожном чувстве. Лиф сразу же решила вернуться в комнату и много времени потратила на то, чтобы осмотреть каждый угол. Отодвинула шкаф, скрутила ковёр с колючим ворсом и даже исследовала пол под кроватью, где по-прежнему были спрятаны книги и несколько флаконов с тонизирующим и болеутоляющим. Её не успокаивало отсутствие подозрительных вещей, ведь складывалось впечатление, что она их просто не видит.       Оконная рама, стол, тумбочки. Приходилось кружить по комнате от одной стены к другой. Не поддавшаяся панике малая часть сознания твердила о бессмысленности действий. За лето ведь не произошло ничего плохого, но подавить и усмирить тревогу получилось только после наведения в спальне полного беспорядка. В доме ведь жили Пожиратели, и не было никакой гарантии, что тот же Каркаров сюда не заглядывал. Опыт в устраивании западни у него есть.       «Но остался ли мотив? — сняв мантию и отбросив её на кровать, Керр устало наблюдала за хаосом. — Он вполне мог толкнуть меня в ловушку, а потом закрыть дверь и наложить заглушающие чары. Никто бы даже не услышал», — вывод напрашивался один — Илифия себя в очередной раз накручивала. Искала во всём подвох, а из-за попыток быть внимательной ко всему теряла контроль и поддавалась панике.       При ней всего лишь вспыхнули руны от чар, а она развернула целую трагедию, из-за которой пострадала комната. В итоге было потрачено ещё какое-то время на то, чтобы вернуть всё в первоначальный вид. Палочка иногда с бунтом отказывалась подчиняться, но по большей части помогала скрывать последствия настигшего Лиф страха. После такого всплеска адреналина и эмоций спать не тянуло. Керр решила сосредоточиться на переписывании рун. Пыталась выстроить из них логичную цепь предложений, но путалась, сжигала лист и начинала заново.       У неё не выходило зацепиться за суть, горсть пепла становилась с каждым часом всё больше и больше. А потом сон всё-таки настиг её. За столом с пером в руках и разрозненными мыслями. Правда, реальность вынуждала слишком часто пробуждаться. Сначала — из-за раздирающих голову догадок, навеянных богатой фантазией и мороком, поэтому Илифия в полусонном состоянии продолжала работу. Потом, когда сил уже практически не осталось, а тянущая боль мышц не позволяла провалиться в грёзы, пришлось перебраться в постель. Но даже в удобном положении разум не отключался, а генерировал кошмары, выдёргивающие в реальный мир. Таким образом была проведена ночь, утро и большая часть дня.       Лиф пришлось соскрести себя с постели, когда в её комнату переместился Карпи. Он передал несколько писем и флакон с успокоительным, а также сообщил, что вечером запланирован семейный ужин в ротонде. Более ничего не сказал, а достаточно быстро исчез, словно не хотел тратить время на Беллатрису.       Это удивляло. Керр предполагала, что её разбудят в самую рань и вынудят присутствовать сначала на завтраке, а потом на обеде, но ничего такого не произошло. Друэлла в комнату не врывалась, Сигнус в свой кабинет не вызывал, и в мэноре возникло какое-то тревожное затишье, ничего хорошего не предвещающее. Тем не менее отсиживаться в комнате и терять бесценное время было бы глупо. Илифия приняла быстрый душ и, пока выбирала из шкафа платье, позвала Брю, чтобы узнать именно от него о происходящем в доме. — Хозяйка! — буквально материализовался из воздуха эльф, сияя от радости. — Брю пришёл! Очень скучал, — своими маленькими пальчиками он перебирал ткань миниатюрного фартучка, заляпанного мукой. Длинный нос и щёки тоже оказались все измазаны.       «Он так быстро привязался или просто притворяется?» — Лиф, несмотря на незнание причины, всё равно слегка улыбнулась. Поднесла платье к телу, отвернувшись к зеркалу, а потом тут же растерянно нахмурила брови, не понимая: с чего вдруг она выбирает, что надеть, когда раньше её это никак не волновало? — Происходило ли что-нибудь в доме в моё отсутствие? — быстро натянув на слегка влажное тело приталенное платье изумрудного цвета, Керр расправила складки и немного нервно застегнула пуговицы на спине. В зеркале отражалось её уставшее лицо, на бледной коже отчётливо виднелись тёмные мешки под глазами. — Брю не знает, — он прижал длинные уши к голове, нервно теребя кончики пальцами. — Брю служил всё это время на кухне. Нас просили готовить много еды для прибывших. — Сколько сейчас человек в мэноре? — поспешно заплетённая коса выглядела очень небрежной. Яркая светлая прядь из-за причёски выделялась ещё больше и навевала мысли о скором наступлении последствий. Будет настоящим подарком на Рождество равнодушная реакция Друэллы. — Спун говорила… — домовик на пару секунд затих, вспоминая слова, вероятно, своей коллеги. — Кажется, сейчас… Брю может ошибаться, но, не считая хозяев в доме, осталось около пяти уважаемых гостей. — Имён ты не знаешь? — в ответ — быстрое покачивание головой, и Илифия от досады громко вздохнула. Зря она надеялась узнать новости. Брю был не тем слугой, который мог иметь нужные подробности. — Перенеси меня в библиотеку, — несмотря на минимальный шанс с кем-то встретиться, рисковать не хотелось. Правда, трансгрессия не избавит от случайного пересечения с Пожирателем, если тому вдруг захочется почитать книги.       Эльф уверенно протянул руку, но испуганно убрал её, чтобы вытереть от налипшей муки. Когда они оказались в библиотеке, Лиф отпустила Брю выполнять дальше свою работу, а сама палочкой провела по воздуху, проверяя, есть ли кто-то внутри. К её сожалению, да, но это не вынудило трусливо сбежать в комнату и спрятаться в ней. Поджимающее время вынуждало действовать. К тому же помещение вполне могло уместить двух людей и не дать им пересечься.       «Но придётся взять только справочники и рунические ритуальные книги», — не рисковать и не привлекать книгой о крестражах внимание. Ничего в целом подозрительного в интересе Беллатрисы к тёмным искусствам не было, но лишняя осторожность никогда не повредит. Уже хватило случая с директором школы и серьёзного разговора.       Лиф постаралась тихо перемещаться в глубь помещения, чтобы затеряться среди стеллажей. К сожалению, её туфли имели на этот счёт иное мнение и иногда слишком громко стучали об пол. Накладывать на подошву заглушающие чары будет очень подозрительным действием, если встреча всё же состоится. Блэк не должна выглядеть так, будто намеренно избегает с кем-то столкновения. В конце концов, это её дом, её библиотека, пусть остальные и могли считать иначе.       Пройдя мимо двух кресел, в одном из которых была впервые обнаружена странная реакция на чужие крики агонии, Керр опустила взгляд в пол, стремясь как можно быстрее преодолеть этот участок пути. Сейчас, кроме треска поленьев в камине, никаких других звуков не было и не должно быть, раз большинство гостей разъехались по домам. Но воспоминания тягучей эйфории, растекающейся по жилам, не давали расслабиться и забыться.       Илифия отошла ещё чуть дальше, а потом, прошептав заклинание, постаралась призвать к себе нужные книги. Пару минут ничего не происходило, а потом к ней медленно подплыла небольшая стопка. Руки даже не успели дёрнуться, как фолианты сразу упали к ногам, вынуждая тяжело выдохнуть.       Ни один предмет не был тем, который Керр призывала, поэтому, крепко стиснув вибрирующую палочку в руке, она опустила на неё взгляд и едва различимым шёпотом произнесла: «Ну ты и сучка». В ответ ей по затылку прилетели корешком «Рунические сплетения», из-за чего перед глазами заплясали яркие белые пятна. А потом книги полетели с полок, образуя в библиотеке настоящий хаос. — Прекрати, бешеная! — злобно прошипела Лиф, встряхивая палочку в руке, но та только сильнее забунтовала. Благо капризничала недолго. Внезапно затихла, и все летающие книги стремительно начали падать на пол. Илифия отскочила к стеллажу и зажмурилась, ожидая громкого грохота и представляя, в какой ярости будет Друэлла или Сигнус, если узнают о том, во что превратилась их библиотека. Только ничего не произошло. Ни через секунду, ни через пять.       Керр распахнула веки, а большинство книг тем временем уже вернулись на свои места. Они медленно и даже немного лениво плыли по воздуху, аккуратно вставали на полки, словно их вела очень бережная и трепетно относящаяся к заключённым под обложкой знаниям рука.       «Чужая магия, — тут же нашлось объяснение происходящему. — Как же не вовремя, — недовольство начало набирать обороты, но Илифия постаралась его умерить парочкой глубоких вдохов и выдохов. Подняла нужный фолиант, а потом ещё несколько оставшихся у ног, просто чтобы ощущать вес в своих руках. — Ну или использовать в качестве оружия», — на мгновение вспыхнула ирония и тут же заглохла. Ей необязательно контактировать с тем, кто здесь находился, но позвать Брю она не успела. — Палочка вас не особо слушается, мисс Блэк? — донёсся насмешливый голос, вынуждающий вздрогнуть, ведь прозвучал он достаточно близко, не из глубины помещения. А ещё принадлежал мужчине и вызывал неприятные мурашки по всему телу. Различались в этом спокойном тоне какие-то нервирующие душу нотки. — Порой она любит проявлять свой скверный нрав, — достаточно холодно ответила Лиф, делая несколько шагов от стеллажа и тут же выхватывая взглядом незнакомца. Видимо, не заметила его, когда первый раз проходила мимо. Кресло стояло обращённое к камину, а высокая спинка не позволила бы увидеть сидящего в нём человека с того направления, по которому девушка шла. — А выглядит так, будто вы у неё не авторитет, — мужчина поднял голову, и освещённое пламенем камина лицо показалось Илифии смутно знакомым. Вероятно, она могла мельком заметить его на помолвке, но не обратила сильного внимания, потому что была отвлечена болью или другими аристократами. Иные причины узнавания в голову не приходили. — В таком случае у неё вообще нет авторитета, — невесело усмехнулась Лиф, перехватывая палочку в руке поудобнее. Взгляд внезапно прилип к собеседнику и не хотел с него сползать. Аккуратные черты весьма привлекательного лица действовали магнетическим образом, но из-за внимания, направленного в ответ, пришлось поспешно опустить глаза ниже.       Керр удивлённо приподняла брови, обнаружив очень ветхую на вид книгу в руках мужчины. Скрыть скептицизм, явно отразившийся на лице, не удалось. У Пожирателя смерти Библия выглядела до ужаса инородно. Вероятно, такие же смешанные чувства вызвал бы крест на груди у Беллатрисы, но Илифия чужой подарок уже воспринимала как часть себя и не хотела с ним расставаться. В уме тут же всплыли все рассуждения о смысле названия группировки Волдеморта, но пришлось отогнать их, стоило только вопросу разрезать тишину помещения: — Знакомы с этой литературой? — точно определить, с какой эмоцией был задан вопрос, не вышло, но скептичный тон, вероятно, скрывал под собой насмешку. Следовало лучше контролировать эмоции на лице или хотя бы выпить зелье перед уходом. — Не подробно, но да, — она подняла глаза на собеседника, чтобы считать его реакцию, а сама постаралась придать лицу равнодушный вид. Лишь слегка нахмурила брови, как бы спрашивая: «Разве возможно не знать?» Библия пусть и была создана магловской рукой, но для аристократки, чья жизнь даже летом походила на учебные дни, не должна быть чем-то совсем уж неизвестным. От религии в магическом мире зависело многое, но скорее в историческом аспекте, чем духовном. Гонения на ведьм — явный пример того, как переплетались два мира из-за веры. — Верите в бога, мисс Блэк? — его губы исказились в какой-то очень неестественной для такого красивого лица ухмылке. Она, впрочем, ничуть не портила, но выбивала из колеи. Как и заданный вопрос.       Илифия впала в ступор. Кажется, в учебнике по этикету была ясно обозначена строчка, что с незнакомыми людьми заводить темы насчёт религии и политики — дурной тон, но, очевидно, новоявленного собеседника это нисколько не волновало. Илифию сейчас хотели ввести в растерянность? Или приватная обстановка, где, кроме них, никого не было, позволяла немного выйти за рамки нормы? В таких мелочах Керр совсем не разбиралась. Более важным оказалось то, что сидящий напротив мужчина и вовсе мог быть не незнакомцем для Беллатрисы.       Ответ совершенно не формировался в голове, а губы чуть предательски не произнесли: «Да». Блэк пусть и общалась с Сайласом, но вряд ли относилась к вере хоть сколько-нибудь серьёзно. Впрочем, можно было немного слукавить и в то же время обозначить одну важную вещь. — Как оказалось, мне проще возвести в абсолют реального человека, чем уверовать в могущество несуществующего, — Илифия задумчиво поскребла ногтем по обложке книги в своих руках. Несмотря на брошенные слова, сама она верила. Существование чего-то за гранями людского понимания давало надежду на то, что все её молитвы и просьбы слышат, а главное, оберегут душу от ада. Хотя бы в загробной жизни хотелось от него избавиться. — И насколько же ваш абсолют сравним с абсолютом божьим? — голос в тишине библиотеки звучал громко, хотя собеседник не повышал тона. Властные нотки и сама суть вопроса вынудили рефлекторно дёрнуть руку к кресту, спрятанному под тканью платья. У Лиф не было сомнений — они оба имеют в виду одного конкретного человека. — Всецело, — непоколебимый ответ, но голос на последнем слоге еле заметно дрогнул, когда мужчина посмотрел серьёзно и как-то… опасно. Карие радужки от света огня в разожжённом камине напоминали красное терпкое вино, из-за чего Керр почувствовала на языке неприятный горький привкус. Она ни с чем не перепутала бы эту всепоглощающую тревогу, охватывающую всякий раз, стоило только шестому чувству определить среди всего серого мира красный цвет. Он говорил о приближающейся трагедии.       Незнакомец через пару секунд одарил лёгкой и какой-то снисходительной улыбкой, разрушая напряжённый миг, а потом вернул своё внимание на книгу. Дышать становилось легче, когда зрительный контакт между ними разрывался, но Илифия, несмотря на обуревающие её чувства, не двигалась и даже не стремилась поскорее сбежать. Её здесь словно удерживала невиданная сила, вынуждающая не только оставаться на месте, но и продолжать вести диалог. — Что же… вы верите в бога? — спросила Керр, отчего-то чувствуя смыкающуюся вокруг себя ловушку. И всё равно, какими бы ни были громкими сигналы разума, тело не подчинялось. Ей действительно было любопытно, а необычность открывшейся картины усиливала интерес в несколько раз. — Нет, — непринуждённо ответил тот, перелистывая страницу. — Поэтому проводите Рождество в компании Священного Писания? — несмотря на отсутствие в тоне сарказма, сам вопрос его предполагал, хотя Илифия не стремилась вывести беседу к обмену иронией.       Пользуясь чужой сосредоточенностью на тексте, она продолжила изучать лицо, скользила взглядом по скулам и острым чертам, будто могла увидеть в них что-то. Ей хотелось выяснить, по какой причине тревога внутри смешивалась с нарастающим чувством предвкушения. Отчего сердце постепенно учащало ритм, но билось не как загнанная в клетке птица, а как та, что намеренно решила себя в ней запереть.       Лиф даже не вздрогнула, когда внимание вновь вернулось к ней, потому что ожидала этого и с готовностью встретила чужой взгляд. В ней то ли прибавилось безрассудства, то ли окончательно сломалось чувство самосохранения, но она продолжала смотреть в глаза, пристально и не отрываясь. Тело, а теперь ещё и мысли с ощущениями прекратили подчиняться её воле, стали не совсем уж чужими, но приобрели инородность. Будто что-то, не принадлежащее конкретно Илифии, диктовало оставаться неподвижной, слушать голос и впитывать в себя внимание, которым её одаривал мужчина.       Она уже окончательно сходила с ума. Иными словами объяснить это было просто невозможно. Всегда опасалась разговаривать с Пожирателями, лишний раз на контакт с ними не выходила и избегала как огня всех ситуаций, где можно было случайно остаться наедине с кем-либо из убийц. А что же сейчас? Перед ней сидел человек, вид которого не вызывал сильного доверия. Керр прекрасно могла представить, как он без единой эмоции убивает или пытает пленного. Тогда почему ещё не было предпринято ни одной попытки побега?       Не могло же быть дело во внешней красоте. Лиф привыкла находиться в окружении симпатичных людей. К тому же всегда старалась отыскать за яркой оболочкой яд или гнилое нутро. Никогда не заблуждалась и в данную минуту сильно сомневалась в том, что причиной её заинтересованности служила внезапно возникшая тяга, которая появляется между мужчиной и женщиной. — Мисс Блэк, вы создаёте себе кумира, а я всего лишь читаю Библию, — спокойно ответил незнакомец, откладывая книгу на столик, расположенный рядом с креслом. Не осталось никаких сомнений в том, что своим вопросом Керр полностью завладела его вниманием, и почему-то удовольствия ей это не принесло, хотя ожидалось иначе. — Кто из нас более религиозен при таком раскладе?       «Следовало уходить, когда ещё была возможность… — всплеск непонятных чувств утих, храбрость, подпитывающая Лиф на все её глупые вопросы, резко пропала, оставляя девушку в полной растерянности. Руки, что держали книги, прижали их к груди, словно щит, который в случае внезапной атаки сможет отразить удар. — Кто меня вообще за язык тянул?»       На ум не приходило ничего достойного, да и нужно ли было вообще выкручиваться? Ведь вопрос — скорее, ответная атака на интерес Илифии, который она не совсем правильно сформулировала. Но собеседник ждал, с некой долей любопытства осматривал стоящую перед ним, будто только сейчас в полной мере осознал, что находится в помещении не один. — Смотря как к этому относиться, — повела плечом Керр, словно это помогло бы ей сбить с себя внимание. Хотела его получить, а теперь всем сердцем желала стать невидимой для чужих глаз. Мысли у неё путались, разум не генерировал ничего достойного. Она не стремилась оставить последнее слово за собой или как-то продемонстрировать интеллект. Тот сейчас, если у неё и был, решил удалиться и не участвовать в диалоге. Ей следовало отвечать на вопросы, потому что…       «Потому что я не могу теперь так просто оборвать разговор, сославшись на нежелание. Это будет неподобающим поведением», — и взвыть хотелось от того, что Беллатрису, да и саму Керр, сейчас обязывал этикет. — Удивите меня, — Пожиратель расслабленно устроился в кресле, вероятно, ожидая занимательной беседы, но Лиф ответить было толком нечем, а то, с каким невозмутимо превосходящим видом на неё смотрели, вынуждало пальцы самим сжиматься на обложках книг от раздражения. — Например, психологический аспект человека, стремящегося постоянно что-то возвышать, — Илифии показалось, что она сказала несусветную глупость, из-за чего не стала развивать мысль дальше. Затихла, ожидая от собеседника слов или реакции. — Имеете в виду сакрализацию, — он не спрашивал, а утверждал, слегка склонив голову, из-за чего тени, падающие на лицо, преобразили его в менее равнодушное. Руку поставил на подлокотник, а большим пальцем начал прокручивать перстень на фаланге. Это методичное движение вынуждало сосредотачивать на нём внимание.       Теперь всё свелось к тому, что Белла создала себе культ личности. Не без помощи новой хозяйки тела, конечно же, но Керр подобный расклад вещей вполне устраивал. По крайней мере, тот ничему не противоречил. Она преувеличенно преданная — это неоспоримый факт, который каждому в её мире известен. — Та не всегда связана с религией или даже верой, — решительность по какой-то причине всё равно отсутствовала. — Полагаете, сравнение с божеством не придаёт сакрализации духовного смысла? — Лиф продолжала следить за кольцом. Камень у того выглядел старым, с переливами зеленоватого и чёрного цвета. В глаза по-прежнему смотреть не хотелось. — В вашем случае, разумеется, — последние слова звучали уже без скрытой насмешки, она стала явной и неприятно оседающей в разуме. Складывалось впечатление, что сейчас Керр, подобно непутёвому ребёнку, пытается впечатлить взрослого человека собственными мыслями и рассуждениями в полемичной теме.       «Разумеется», — чуть не сорвалось с губ пропитанное едкой иронией слово. — В моём случае это, скорее, придаёт больше верности тем парадигмам, которые проповедует возведённый в абсолют человек, — впившись ногтями в обложку, Илифия постаралась выровнять дыхание. — Духовный смысл, пожалуй, будет прослеживаться в безоговорочной преданности, подобно той, что есть у людей, исполняющих библейские заветы. — Вы подхалимка, мисс Блэк, — от этого Керр вздрогнула. Могла поклясться, что ещё немного, и её лицо станет пунцовым. — Причём очень неумелая. — Я этого и не пыталась скрыть, — дёрнула она плечом. — Тогда почему не смотрите мне в глаза? — рука с кольцом на пальце опустилась, а Лиф растерялась ещё больше. Она никак не проанализировала услышанное, просто вернула взгляд к собеседнику, рассчитывая увидеть глумливую усмешку, но столкнулась с равнодушием. Внутренности в животе моментально стянулись в тугой узел из-за направленного на неё внимания. Оно по какой-то причине казалось другим, непохожим на прежнее.       Если бы не появившийся со стороны выхода Карпи, неизвестно, в каком направлении мог уйти их разговор дальше. А главное, какими последствиями обернуться. — Госпожа, вы опаздываете на ужин, — домовик стоял возле выхода и, конечно же, мужчину в кресле не видел. — Я… прошу прощения, — но ответом послужило переключение внимания с неё вновь на книгу, словно мужчину нисколько не волновал уход собеседницы. Он продемонстрировал абсолютное безразличие, и когда Керр в спешке покидала библиотеку, так и не смогла правильно интерпретировать последний вопрос. Путалась в сплетениях собственных предположений и опасений.       Уже у выхода во двор Лиф нетерпеливо потребовала верхнюю одежду и передала появившимся эльфам отнести литературу в её комнату. Выскочив на улицу, толком не застегнув все пуговицы, она поёжилась из-за ударившего в неё холодного ветра. Под ногами заскрипел снег, солнце давно зашло за горизонт, и создавалось впечатление, будто для Илифии день навсегда перестал существовать. Уже вторые сутки она сталкивалась только с ночью.       Ротонда освещалась магическим образом и переливалась разноцветными огнями. В темноте этот яркий островок чудился безопасным местом. Стоило только переступить порог, как её моментально окружило приятное тепло. Все собравшиеся сразу обратили внимание на пришедшую, но никто не упрекнул в возмутительном опоздании. Керр не стала и дальше испытывать чужое терпение, быстро повесила пальто, а потом расположилась на свободном месте рядом с Сигнусом.       Орион окинул её задумчивым взглядом, но пребывал в своих мыслях и смотрел, скорее, сквозь. Практически ни на что не реагировал и только кивал на слова своей жены, пока она говорила что-то о встрече с Лестрейнджем. Лиф не удалось определить, о чём конкретно. Друэлла поддерживала беседу и постепенно привела её к малоинтересным вещам. Ничего о Министерстве или планах Волдеморта, никаких подсказок о том, что вообще происходило в Англии. Пустые сплетни, из-за которых Регулус и Сириус начали сонно клевать носом. Они даже не обращали внимания на лежащие в стороне коробки с подарками, равнодушно ковыряли вилкой в своих тарелках ароматно пахнущее мясо. Андромеда же внимательно всё слушала, но не смела встревать в ведущийся между взрослыми разговор, а Нарцисса подкладывала младшим братьям побольше овощей, пока они находились в прострации.       «Впервые на моей памяти ужин действительно можно назвать семейным, — Илифия старалась ненавязчиво рассматривать всех собравшихся. Её удивило нахождение за столом Альфарда, медленно потягивающего белое вино в бокале и всматривающегося куда-то в сторону утонувшего в темноте поля. Видимо, Вальбурга вынудила его присутствовать хотя бы на этом застолье. — Если, конечно, не брать в расчёт меня».       Аппетита особо не было, но пришлось насильно проглотить пару листьев салата. Богато заставленный различными блюдами стол не вызывал желания распробовать все угощения. В сторону алкоголя не хотелось даже смотреть. Во рту и так оставался терпкий привкус после произошедшей встречи в библиотеке. Мысли вернулись к незнакомцу, анализировались слова и взгляды, но никак точно не интерпретировались. Илифия не успела вдуматься, ведь за столом мать Беллы начала привлекать к себе и своим словам внимание. Пришлось отложить все рассуждения на потом и сконцентрироваться на происходящем. — Теперь, когда все собрались, — Друэлла подняла руку с конвертом, который через пару секунд оказался перед Нарциссой, — можно перейти к важной теме сегодняшнего вечера.       Младшая Блэк неуверенно достала лист бумаги, не спеша изучая текст, но с каждой новой строчкой её лицо становилось мрачнее. Андромеда старалась сдерживать любопытство, но иногда косила взгляд. Илифия отчего-то ощутила озноб, и её шестое чувство — наконец-таки полностью проснувшееся — твердило о неладном. — Решение не окончательное, — холодно произнёс Сигнус, когда его дочь в неверии покачала головой. — Но судя по тому, как активно аврор Маккиннон старается копать под Малфоев, мы склоняемся к выбору более безопасного для тебя брака.       «Что? — новость ошарашила. Выбила из лёгких весь воздух, вынуждая поспешно втянуть следующую порцию кислорода. — Другой брак… Это ведь нарушение старой договорённости. Разве так можно?» — Но ему тридцать лет… — в её голосе звучал не просто испуг, а самый настоящий ужас. Нарцисса стала бледнее окружающего их со всех сторон снега за считанные секунды. Андромеда от услышанного достаточно резко выпрямила спину и тут же стала походить на замёрзшую статую. Создавалось впечатление, что она перестала дышать.       «Тридцать?! — тут же в воспоминаниях всплыл аристократ из кабинета Сигнуса. Разговор, подслушанный ещё летом, теперь стал приобретать смысл. Мужчина, вызывающий неприятное ощущение, говорил о назревающей проблеме и, вероятно, имел в виду Маккиннона. А «решение» в его понимании — это предложение руки и сердца ребёнку. — Это ненормально!» — Это неважно, — спокойно заметила Друэлла, будто почувствовала мысли Лиф и отвечала именно на них. — Он — значимое лицо в Министерстве и имеет безукоризненную репутацию. Малфои же близки к серьёзным последствиям своих политических игр. — А как же Андромеда… — в голубых глазах терялась надежда. Её будущий счастливый брак буквально разбивался вдребезги. — У неё до сих пор нет… — Насчёт сестры не переживай, — перебил Сигнус, поднимая руку, указывая тем самым, что любые слова младшей дочери ни на что не повлияют. — Ей уже пришло несколько выгодных предложений.       Андромеда вздрогнула, а её маска равнодушия моментально сползла, демонстрируя шок и боль. Она не ожидала такого развития событий. Теперь никакого шанса остаться независимой в своём выборе точно не осталось, и единственная свобода, которую ей позволят, — это самостоятельно указать на имя претендента из предоставленного перечня. Блэк — заложницы своей семьи, а вскоре станут пленницами мужей.       Илифия пару секунд не понимала и не признавала только что услышанное. Это ведь не могло быть реальностью. Просто шутка её воображения, не в первый раз решившая поиздеваться над своей хозяйкой. Но лица взрослых были слишком серьёзными, а отчаяние Нарциссы — неподдельным. Всё это ударило по самообладанию настолько сильно, что сохранять равнодушие стало невозможно. На глазах у Керр менялось будущее, неправильно выстраивалась цепочка, которую она старательно стремилась собрать так, как задумано. Сейчас всё разрушится. В ушах уже звенел похоронный гимн, раздирал барабанные перепонки громкий стук сердца, отсчитывающего время смерти. — Неважно, что у них разница почти в восемнадцать лет? — сорвался вопрос, который должен был прозвучать только в уме, но страх, смешанный со злостью, диктовал свои правила. К тому же — как так можно? Отдать девочку в руки взрослого мужчины… Это аморально. — Она ребёнок! — эмоции снова приобрели инородность, потому что вспышку внезапного гнева объяснить никак не удалось.       Пугало, чертовски пугало то, что события начинали идти не так, как нужно. Нарцисса должна стать женой Люциуса, и никак иначе. Этот брак, подобно браку Беллы или Дейзи, — предрешённое событие. — Не вмешивайся, Беллатриса, — строго предупредила Друэлла. — Когда ей исполнится… — Ну конечно! Как же я могла забыть? — перебила Илифия, уже слабо контролируя то, что вырывается у неё изо рта. Она подскочила со своего места, громко хлопая ладонями по столу, из-за чего бокал с багровой жидкостью опрокинулся на светлую скатерть. — Ты ведь тоже в своё время совратила ребёнка, поэтому и не видишь проблемы в том, чтобы выдать девочку за взрослого мужчину!       Внезапно пронзила боль, а мир перед глазами на мгновение перевернулся. Щека горела, словно к ней приложили раскалённое железо, и от столкновения с твёрдым полом ротонды неприятно потянуло поясницу. Илифия провела языком по внутренней стенке щеки, а потом по уголку рта. Сразу поморщилась из-за неприятного ощущения и привкуса. Кажется, ей разбили губу. — Не смей так говорить с матерью, — несмотря на равнодушие голоса, лицо искажалось эмоциями. Такой яркий спектр чувств Керр никогда не видела у Сигнуса, поэтому в страхе чуть отползла назад, предполагая: сейчас может настать именно тот миг, когда спавшая маска будет последним, что она увидит. — Пусть дети идут распаковывать свои рождественские подарки, — Вальбурга мягко положила руку на плечо брата, кивая Лиф в сторону и позволяя сбежать. Но как от всего этого аморального дерьма вообще можно уйти? Что толку сейчас трусливо прятаться в стенах спальни, когда Друэлла всё равно придёт наказывать за непозволительные слова? Керр в данную минуту боялась не последствий высказанных мыслей, а бездействия, из-за которого всё кардинально поменяется. — Хорошо?       Сигнус кивнул спустя пару минут, а Альфард тут же приподнялся из-за стола, смотря в сторону Илифии, видимо, намереваясь помочь встать. Его остановил предупреждающий взгляд Ориона. Идти против тот не осмелился, поэтому вернулся на место, всем своим видом демонстрируя сожаление, которое Лиф проигнорировала. Она поднялась сама, и какой бы гордой ни пыталась выглядеть, её трясло как при сильной лихорадке. От злости, страха, непонимания, как исправлять ситуацию и что для этого вообще нужно сделать.       Внутри бушевал смерч из эмоций.