Белла значит война

«Нельзя одной колодой карт

играть и с дьяволом, и с Богом».

Игорь Губерман

      Неизменность — то, что приносило успокоение и не доставляло тревог. Пусть поступки Друэллы переходили все грани нормального, они тем не менее оставались для Илифии понятными. За ошибкой, непозволительным поведением или даже словом идёт физическое насилие. Нерушимая последовательность, которая уже считалась не таким страшным процессом. В ней не было новых переменных, способных внести в шаткое равновесие девушки ещё больше хаоса.       Керр ощущала радость, когда спину в очередной раз превратили в кровавое месиво. Не терзалась вопросами морального аспекта происходящего, ведь мысли были переполнены облегчением и каким-то неадекватным спокойствием. То, что повторяется не в первый раз, уже не может вызывать сильных эмоций, не травмирует внезапностью, поэтому Лиф была благодарна матери Беллатрисы за стабильность в воспитательном процессе. Несколько рывков за волосы и исполосованная заклинанием спина — пустяки в сравнении с тем, что может придумать человеческий разум для наказания.       К режущей и острой боли Илифия привыкла, а гневные и переходящие в момент сильного эмоционального пика оскорбительные слова пропускала мимо ушей. Для неё способность игнорировать и абстрагироваться стала личным достижением, которое, конечно же, не могло не утешать. К тому же была прекрасно известна линия поведения во время избиения — терпение. Ничего более от жертвы не требовалось. Покорно принимать «заслуженные» удары и молчать.       В этот раз Нарцисса никак не препятствовала, даже слова не смогла вымолвить и стояла у двери, ожидая ухода матери. Если бы она вмешалась, как в прошлый раз, то с большей долей вероятности её содействие стало бы в глазах Друэллы своеобразным бунтом. Помощь старшей сестре как поддержка её позиции в отношении новой брачной договорённости, несомненно, привела бы к наказанию ещё и младшей Блэк. Идти против родительской воли и их решений смелости хватало лишь Белле, да и самопожертвованием в этой семье никто похвастаться не мог.       Тем не менее помощь в залечивании ран Нарцисса проявляла со всей возможной отдачей. Из-за стыда или вины, а может, даже благодарности, что за неё постарались заступиться, — не так уж важно. Илифию больше волновало непонимание ситуации, незнание, какие решения следует принимать. Именно об этом она думала всё то время, пока её спина обрабатывалась всевозможными заживляющими мазями.       Как-то повлиять на решение нужно было, несомненно, только в голову не приходило достойных или хоть сколько-нибудь адекватных идей. Бросаться к Абраксасу в ноги с просьбой отстоять право на Нарциссу — слишком нехарактерный для Блэк поступок, к тому же недальновидный. Доказывать семье неправильность помолвки — всё равно что биться в закрытые ворота. Проще было бы… самостоятельно избавиться от мешающего фактора. Убить, а потом оправдываться перед собой, что это вынужденная мера.       Илифия неосознанно вздрогнула, попыталась отогнать от себя навязчивые размышления, которые не доставляли ей особого удовольствия. — Тебе больно? — донёсся сдавленный шёпот Нарциссы, и Керр постаралась обернуться, чтобы увидеть маленькое личико, наверняка уже сильно покрасневшее от постоянно стекающих по щекам слёз. Слух иногда улавливал всхлипы. — Нет, я просто задумалась, — и она даже не врала. Больно не было — только онемела спина и неприятно тянуло кожу. Влитый в желудок флакон обезболивающего неплохо справлялся со своей задачей, а магия домовых эльфов помогала избежать часовой пытки в виде заживления. Справлялись они, конечно, не так хорошо, как Карпи, но явно лучше волшебников. Умудрились же маги получить в своё распоряжение такой выгодный во многих смыслах ресурс. — Не переживай, — бросила Керр невзначай. — Но это моя вина… — Нарцисса громко шмыгнула носом, и Лиф даже почудилось, что на раны упала пара солёных капель, ведь в районе лопаток, там, где было больше всего порезов, началось неприятное зудящее чувство. — Снова… насилие. — Сложно обвинить человека в том, что его принудительно выдают замуж, — Андромеда нервно дёрнула плечом и всем своим видом старалась казаться сконцентрированной на работе ходящих из угла в угол домовиков. Иногда даже строгим голосом отдавала им команды: убрать окровавленные бинты, поменять мази или более тщательно залечивать раны, когда руки Нарциссы охватывал сильный тремор.       Присутствие девочки в комнате никак не вписывалось в её обыденное поведение. Она вела себя слишком участливо, да и пришла практически в самом начале исцеления, молча предоставляя свою помощь.       «Неужели рассчитывает наладить со мной общение и получить от меня защиту, как и в случае с Нарциссой?» — предположение неприятно оседало в голове, но явно было не самой большой проблемой из всех. Раз Андромеда стремится выстроить линию обороны в виде Беллы, нужно просто придерживаться старой специфики их отношений и не подпускать слишком близко. — Всех здесь насильно замуж выдают, — ответила наконец младшая Блэк, отсаживаясь на край, чтобы не мешать суетящимся эльфам. Помогать она уже была не в силах, поэтому теребила рукой не до конца высветленную прядь волос, чтобы хоть немного отвлечься. Удивительно, что Друэлла никак не отреагировала на новый имидж своих дочерей. Вероятно, была поглощена гневом от слов Керр. — Поразительно, что ты в полной мере осознала это только сейчас, — невозмутимо ответила Андромеда, а потом тут же поджала губы, замечая на себе пристальный взгляд Илифии. Не хватало сейчас ещё чужой истерики, а предстоящая женитьба со взрослым мужчиной — отличный повод для срыва. — Белла что-нибудь придумает, верно?       «Как же удобно устроилась», — отвернулась Керр, утыкаясь лицом в подушку. — И свою шкуру таким образом спасти хочет. Жаль, не знает, что для этого ей просто нужно сбежать…» — рассуждения опять начали топить, уставший разум слабо справлялся с накатывающими предположениями. Вдруг Андромеда всё же не рискнёт? Или ей нужен будет мощный толчок для подобного поступка? «Тогда заступаться за девочку тем более нельзя, чтобы объявление о помолвке стало триггером». — У Беллы собственная свадьба совсем скоро, — покачала головой Нарцисса. — Да и вмешательство во всю ситуацию может сделать только хуже. — Это не повод опускать руки. — И что ты предлагаешь? Самостоятельно сброситься с лестницы? Или ты мне в этом плане поспособствуешь, как некогда поспособствовала Белле? — Я не… — Для конфронтации нужно иметь хоть какую-то уверенность в результате, но мы все девушки рода Блэк, а это уже жирная точка в любых наших попытках идти против.       В комнате воцарилась долгожданная тишина. Лиф не вмешивалась в разговор, осознавала, что сама Нарцисса никак не сможет исправить ситуацию. Даже если решение сосватать девочку с другим человеком присутствовало в прошлом и не шло вразрез с нужными событиями, всё равно не удавалось понять, каким образом кандидатура Люциуса утвердится в будущем. Могла ли этому поспособствовать Беллатриса? Но каким образом? — Брю, отведи моих сестёр в спальни.       Домовик покорно склонил голову, откладывая поднос с медикаментами на прикроватную тумбу. Он не успел даже сделать пару шагов к девочкам из-за внезапного вопроса: — Можно мы переночуем у тебя? — робко поинтересовалась Нарцисса.       Лиф уже постепенно проваливалась в сон. Сил у неё на ответ не осталось, как и на препирательства. Удалось только слабо дёрнуть головой то ли в согласии, то ли в отказе. Младшие Блэк приняли это за положительный ответ и устроились под боком, словно маленькие котята, свернувшиеся около взрослой кошки небольшими пушистыми комочками.       В эту ночь можно дать последнее послабление. Рождество и так вышло слишком насыщенным на события, и все разговоры или недовольства хотелось отложить на утро.       Только маячившая проблема не давала глубоко погрузиться в сон. Переживания слишком сильно терзали нервы и не позволяли наконец полноценно отдохнуть. Тихое сопение младших Блэк не навевало умиротворения, лишь напоминало о том, что Лиф находится не на своём месте. Словно кадр фильма, где из-за ошибки оператора появилась сцена с дефектом.       Илифия поднялась с постели ближе к пяти утра. Осмотрела стены спальни, будто руны на них могли сами по себе вспыхнуть, а потом направилась в ванную комнату, не потревожив при этом спящих. Видимо, в мэноре именно для чужачки крепкий сон стал непозволительной роскошью. Прохладная вода помогла собраться с мыслями, снять большую часть напряжения с тела и избавиться от ощущения крови на спине. В сток смылись все события вчерашнего дня, оставляя чувство опустошения.       Пальцы, уже приноровившиеся к вечно путающимся локонам, старались аккуратно расчёсывать кудрявые волосы. Дальше провели по шраму от расщепления и остановились в области груди, плотно прижимаясь к коже, чтобы чувствовать через мягкие ткани и рёбра стучащее сердце. Захотелось ногтями разодрать грудную клетку, впиться в плоть и тем самым избавиться от непрекращающегося зудящего чувства тревоги во всём теле.       Наваждение быстро спало, стоило вспомнить о книгах, которые ещё не удалось изучить. Сейчас прочитать их в комнате представлялось невозможным, но библиотека в такое раннее время, да ещё и после Рождества наверняка должна пустовать. Поэтому Илифия, быстро собравшись, вышла из ванной, ступая к двери практически на цыпочках. Не сразу осознала, как поправила одеяло, укрывая двух девочек сильнее. Снова действовала вразрез с собственными желаниями, но списала всё на побочные эффекты циркулирующих в её крови восстанавливающих зелий вперемешку с успокоительными. Пусть раньше такого никогда не было, ей просто нужна была безобидная причина поступка, которая не стала бы очередным травмирующим открытием.       Дорога тем не менее всё равно проходила в тревожных чувствах. С неутихающими мыслями. Пустота, поселившаяся внутри, пробыла там не так уж долго. Её место быстро заняли новые ощущения. Тёмные коридоры поместья казались другими, ещё более враждебными. Дышащими незнакомой энергией. Появилась инородность, и в этот раз причина была не в Керр. Той казалось, будто нечто гораздо большее повлияло на дом, вызывая внутри изменения. Всего лишь наваждение, ничем не обоснованное, а нервы всё равно разыгрались не на шутку.       Лиф, подходя к лестнице, услышала разговоры и практически сразу заметила зажжённый в холле свет. Даже обернулась, опасаясь обнаружить за спиной Каркарова, потому что слишком уж знакомая перед ней открывалась картина. К тому же неизвестно откуда берущееся чувство слежки не позволяло долгое время подойти чуть ближе, чтобы рассмотреть собравшихся. Приходилось успокаивать себя тем, что освещение наверху тусклое и слабое. Яркий свет достигал только перил, выступающих преградой с нижним этажом.       Керр ощущала себя находящейся в бельэтаже. Словно стала незримым наблюдателем за разворачивающейся перед ней пьесой. Или трагедией… Правда, ничего существенного не происходило. Пожиратели прибывали через камин и образовывали группы. Взгляд быстро перемещался от одного лица к другому: Лестрейндж, Долохов, Розье, Трэверс, Малфой, отец Беллатрисы и ещё пара незнакомых мужчин. Кто-то из них должен быть Ноттом, Мальсибером и Эйвери. Не так уж и много гостей.       «Нужно вернуться в комнату», — вспыхнула мысль, кричащая о том, что просто так Пожирателям смерти нет смысла оставаться внизу. Они наверняка ждали своего господина. «Когда девочки покинут мою комнату, попрошу Брю аппарировать». — Не собираетесь спускаться? — внезапно появился сбоку вчерашний мужчина. Руки у него были сцеплены за спиной, а взгляд устремлён на толпу. Лёгкая улыбка указывала на хорошее расположение духа и притягивала к себе внимание. Керр отметила, что сейчас внешность незнакомца стала ещё привлекательнее. Её не искажали тени от пламени, а при таком близком расположении друг к другу удавалось рассмотреть черты с большей тщательностью.       К сожалению, она не успела отвернуться — была поймана за рассматриванием, когда мужчина посмотрел на неё в ответ. Хотелось медленно перевести взгляд куда-то в сторону, но не вышло. Лиф моментально поглотили чужие глаза, оказавшиеся не двумя бездонными пропастями, а светлыми и чистыми. Каряя радужка напоминала драгоценный камень, хорошо отполированный янтарь, благодаря чему прекрасно удавалось видеть роспись тёмных прожилок. На неё смотрели глаза, разительно отличающиеся от вчерашних. Яркий контраст: в библиотеке те были скорее тёмными рубинами, а сейчас выглядели вполне обычными. Вернее было сказать, не тревожащими нервы. — У меня нет метки, — единственное, что мозг смог сгенерировать для ответа. В основном он был занят анализированием внешности и выискиванием в ней тревожных деталей. Уже стандартная процедура при встрече с незнакомыми людьми. Правда, вчера Илифия по какой-то причине упустила этот этап и не выстраивала подходящую линию поведения. Её контролировали то ли эмоции, то ли не до конца прошедшая адаптация к прежним условиям. Друэлла любезно напомнила, как именно нужно вести себя в мэноре, и ударами режущего выбила всю «дурь». — Вы ведь стремитесь её получить, — не вопрос, а утверждение. Мужчина сделал шаг к перилам, кладя руку на деревянную поверхность. Привлёк внимание всех собравшихся своим появлением. Пожиратели вмиг затихли и устремили глаза наверх.       Взгляды, что они бросали, было сложно счесть, наверное, потому, что сама Керр никогда не видела подобного сочетания. Осторожность, лёгкое недоверие, сопровождающиеся покорностью и желанием повиноваться, а главное — следовать чужой воле. Настоящий коктейль. Возможно, у них внутри бунтовало чувство собственного достоинства с уверенностью в том, что необходимы уступки ради чего-то большего — будущего, к примеру. Кардинально разные эмоции, и преобладание каких-то одних у каждого отличались.       Рабастан, Рудольфус и Каркаров в том числе склонили головы, чего их родители не сделали. В их позах чувствовалось почтение и, что уж скрывать, некий фанатизм, потому что никто с непоколебимой гордостью, а в частности, аристократ, не станет выражать уважение таким способом. Словами, взглядами, а не преклонением, будто перед ними царь или сам Бог.       «Нет… нет, нет, нет, — Лиф металась взглядом от толпы к находящемуся рядом мужчине, задумчиво отбивающему ритм пальцами по перилам. — Рабастан ведь сказал…» — мысль оборвалась, стоило только увидеть лицо Лестрейнджа. Наглая ухмылка искажала его черты. Вероятно, парень ожидал занимательного представления и даже не подозревал о произошедшей встрече в Рождество. Он одним лишь ответом на вопрос вырыл могильную яму для Керр. — Я сделаю для вас исключение, мисс Блэк, — карие глаза недолго смотрели на толпу, переместились вновь на Илифию для внимательного изучения. Волдеморт слегка приблизился, чтобы дальнейшие слова произнести тише. — Считайте, ваша лесть принесла плоды. Поэтому спускайтесь к остальным и внимайте своему богу, — уголок его губ пополз вверх, и теперь улыбка была не мягкой и приятной — она стала саркастичной ухмылкой.       Керр не выдала никакой реакции просто потому, что не могла в полной мере осознать происходящее. У неё на лице ни один мускул не дрогнул, равнодушие продолжало прятать истинные чувства, что своей беспорядочностью вызывали самую настоящую агонию. Вот только сердце стучало слишком быстро и наверняка ужасно громко. У Лиф в ушах этот ускорившийся ритм звучал подобно грохоту похоронного марша.       Красивые черты лица, из-за которых Илифия чувствовала странное желание провести с мужчиной за беседой чуть дольше времени, теперь, кроме как ужаса, ничего не вызывали. Осознание ошибки вчера было весьма эфемерным, а сейчас больно впилось в разум, разрывало внутри хрупкое самообладание. Лиф не знала, как поступить, откровенно пялясь на Волдеморта, пока он терпеливо ожидал действий от своей приспешницы. Ещё одного провала можно просто не пережить, и даже не было уверенности, что прошлый не отрикошетит, как заклинание от Протего. Пришлось медленно приподнять уголки губ, состроить удовлетворение и признательность. Словно всё так и было задумано. — Благодарю, Милорд, — голос не дрогнул, был спокойным, но для этого пришлось приложить титанические усилия. Неуверенная тональность или едва проскочившая фальшь могли оказаться последней каплей, указывающей на то, что Блэк не признала объект своего поклонения и воздыхания.       В противовес вопило сознание и было громче ударов сердца: «Блять-блять-блять!» Паника с каждой секундой охватывала всё больше уголков разума. «Я чуть себя не выдала!» — Лиф готова была взвыть. Она не знала, чего ожидать, не понимала, почему сам Волдеморт позволял ей вчера допускать вольность в общении и вопросах.       Керр не помчалась сломя голову вниз по лестнице — она сдерживала эмоции в своих действиях, старалась идти плавно и без резких движений. Выполняла приказ, а не трусливо сбегала. Но ощущение чужого взгляда скользило по спине вдоль позвоночника, сбивая неспешный темп.       На каждый свой громкий шаг она слышала, как эхом отражается чужой. Звон каблука о мрамор и следом за ним — глухой стук подошвы. Волдеморт спускался так же неспешно, как и она. Стоило только преодолеть одну ступень, чтобы увеличить расстояние, как мужчина делал то же самое, поддерживая между ними определённую дистанцию. Тревожную, давящую на нервы и растягивающую их до предела.       Ноги с каждой секундой становились всё более ватными. Держали хозяйку лишь благодаря чуду, не иначе. Свалиться с лестницы третий раз будет знаком свыше, говорящим о том, что борьбу можно прекратить и пора сдаваться. Илифия стиснула зубы и ткань платья, что приподнимала над полом, в надежде не наступить на подол.       Когда последняя ступень была преодолена, позади стук подошв затих. Лиф обернулась, только оказавшись среди Пожирателей смерти. Расположилась между Рудольфусом и Каркаровым, скрываясь за широкой спиной Рабастана, будто пряталась за монолитной стеной, которая позволит оставаться незамеченной. Толку было от этого немного. Волдеморт стоял на середине лестницы и прекрасно мог видеть каждого своего последователя.       Ровно пятнадцать ступеней до пола. Мужчина находился выше всех, но в то же время подобное положение не выглядело недосягаемым. Это обозначение иерархии, где каждый подъём приблизит любого из всех присутствующих к Волдеморту. При должном старании и упорстве такое вполне возможно, но Керр, наблюдая за подобной картиной, конкретно для себя понимала: мужчина находится всё там же наверху, возле перил, и, если потребуется оказаться рядом, ей придётся приложить неимоверно огромные усилия.       Это просто невозможно. Чем ближе она станет к Лорду, тем выше расстояние до земли, а значит, больнее будет падать из-за ошибки. Смертельная высота в её случае. — Наверняка каждый из вас видел вчерашние новости, — начал говорить Тёмный Лорд. — Обстановка в Лондоне обостряется, и найденные тела авроров в скором времени посеют в умах обычных граждан мысль о неспособности Министерства обеспечить защиту народа, — он на пару секунд затих, а потом медленно спустился ровно на одну ступень. Ближе к собравшимся. Словно это шаг навстречу к своим подчинённым.       Будто намерение именно в данной ситуации показать, что они все стремятся к единой цели, все на одной стороне. Они равны в своих взглядах и желаниях, пусть каждый прекрасно понимал: есть человек всё равно выше них. И пока он несёт волю собравшихся, факт подчинения для аристократов не будет иметь роли.       «Они убили патрулирующую улицы группу?» — постаралась вникнуть в суть услышанного Лиф. Её взгляд заметался по присутствующим, словно мог найти тех, кому было поручено такое задание, но через пару секунд тот рефлекторно опустился в пол, когда заметил приближающееся в её сторону волдемортовское внимание. «Снова выставили это как деяния сквибов? Использовали магловское оружие или опять Империус?»       Если предположения Илифии были правдой, то неудивительно, почему в будущем большая часть Пожирателей смерти выигрывала суд, обеляя собственную репутацию применением непростительного на них. То весьма часто фигурирует в делах и становится отличным оправданием. — Мы должны приложить все усилия, чтобы как-то сгладить ситуацию, — голос был ровным и, что очень неожиданно, внушающим доверие. Казалось, перед собравшимися стоит не самый опасный волшебник, а обычный человек высокого статуса. — Семья Малфоев внесла весьма большую сумму для всех пострадавших от рук сквибов, а Блэки и Лестрейнджи инвестируют в лечение тяжелобольных в Святом Мунго, — Волдеморт спустился на ещё одну ступень. От каждого такого шага у Лиф всё сильнее натягивались нервы подобно струнам, что в любой миг оборвутся.       «Это… какой-то абсурд», — неверующе слушала речь Керр. Аристократы пользовались чужими бедами, чтобы возвысить себя в глазах общества. Стать для них в каком-то смысле святыми, теми, кто занимается благотворительностью в тех вещах, которые на первый взгляд выгоды не принесут. Эти активы неприбыльны, но создадут прекрасную репутацию. «А если Малфой поддерживает деньгами других, это затмит все слухи о его причастности к устранению прошлого министра». — Нам следует чуть больше повлиять на ситуацию, — и в ответ на это заявление испуганная мысль: куда уж больше? — Увеличить вклад в медицину и другие отрасли, чтобы поддерживать страну в это нелёгкое время.       Илифии хотелось отстраниться от чужого властного голоса. Не слушать пропитанную лицемерием речь, не осознавать, что аристократы стремятся проникнуть глубже в различные сферы и области их страны для всецелого контроля. Они создали проблему, рассчитали все риски и потери, чтобы потом, в удобное время, подстроить обстоятельства под себя. Волдеморт взрастил для общества врага, который вместо него сделает всю грязную работу.       Взгляд вновь начал метаться то в одну, то в другую сторону, пока не остановился на слегка дрожащем Игоре. Тот сжимал предплечье с такой силой, что белели костяшки на пальцах, а ровная ткань пиджака вся измялась. Кисть у него сильно дрожала, а лоб был покрыт испариной, но выражение лица он старался держать равнодушным, пока не заметил на себе внимание девушки. — Мисс Блэк, вы поседели, — выдавил ухмылку Каркаров, видимо, намерено отвлекая подобной фразой Керр от собственного состояния. Чтобы она не разглядывала трясущуюся словно в припадке конечность. — Даже интересно, от страха или восхищения? — От вашего остроумия, — последовал равнодушный ответ полушёпотом. — Думала, в нашу встречу вы рассматривали меня достаточно тщательно, чтобы обратить внимание на прядь. — Моя оплошность. Смею заметить, вам очень к лицу… — его взгляд задержался на белом локоне буквально на секунду, а потом опустился на девичьи кисти, чьи пальцы неустанно терзали ладони. Керр даже не заметила, как уже больше десяти минут царапала кожу. — Быть нервной, — продолжил он. — А вам к лицу боль, — Лиф тут же заметила взгляд Рабастана, смотрящего на них из-за плеча. Он призывал к молчанию. Пришлось всё же сконцентрироваться на словах Волдеморта, хотя желания вникать особо не было, да и суть Керр немного упустила из-за отвлёкшего её Игоря. — Это вынужденная мера, сопутствующий ущерб, — прозвучала вырванная из контекста фраза, и Илифия прикрыла глаза, силясь не издать протяжного вздоха.       В её представлении подобные слова всегда имели оправдательный смысл, защитный механизм разума, стремящегося избавиться от ответственности за поступок. Слово «вынужденный» снимало половину вины. Но из уст Тёмного Лорда это звучало иначе. Как факт, как-то, что необходимо сделать и что не требует оправдания. Раз так нужно, значит, так и будет.       Мужчина окончательно спустился к присутствующим, и в зале воцарилась небольшая суета. Керр всеми силами старалась вслушаться в разговоры, но улавливала лишь обрывки фраз и через пару минут сдалась выведать хоть каких-то подробностей запланированных событий. Вполне вероятно, что никто не будет обсуждать здесь важные дела. К тому же они не имели для Лиф никакого смысла, её главной задачей сейчас стало незаметно скрыться за дверью библиотеки, но — как всегда! — план провалился в самом начале.       Илифия заметила строгий взгляд Сигнуса, не сползающий с неё уже какое-то время. Несмотря на то, что он вёл беседу с несколькими людьми и в том числе с Волдемортом, его вниманием полностью завладела дочь. И что ей в таком случае делать? Как интерпретировать эти немые знаки, суть которых понимала, вероятно, только Беллатриса? Для новой обладательницы тела они выглядели тяжело постижимыми.       Когда Волдеморт внезапно обернулся и без проблем нашёл её в толпе молодых людей — а сделать это было не так уж сложно, учитывая, что она единственная девушка в мужском коллективе, — значение выразительного взгляда сразу стало понятным Керр. Но от осознания легче не было, а разум отказался моментально взять под контроль тело. Первые шаги по направлению к небольшой компании, обступившей Тёмного Лорда, делать было очень трудно.       Сигнус прожигал в ней дыру. То ли следил за каждым жестом, то ли хмурым выражением лица пытался намекнуть поскорее скрыться из вида. Увы, светлые глаза Волдеморта уже не спускали с неё своего внимания, но было в тех теперь гораздо меньше интереса. Если тот вообще был, и Илифия, находясь вчера в бреду неконтролируемых чувств, правильно интерпретировала чужие эмоции. — Позвольте повторно представить вам мою старшую дочь, Милорд, — сдержанно проговорил отец Беллы, выставляя руку в сторону и указывая ею на подошедшую, будто таким образом на обозрение выставлялся не самого дурного вида лот. Лиф в этот момент успела только подумать о том, что подобный политес в силу событий рождественского вечера уже не имел особого смысла. — Беллатриса Блэк. Я представлял её пять лет назад, перед вашим отъездом из Англии.       «Пять лет назад? — зацепилась за слова Керр, а в голове запустился вычислительный процесс, который, к счастью, был недолгим. — То есть… Беллатриса влюблена в него с двенадцати?!» — но это казалось чем-то за гранью понимания.       Вряд ли взрослому человеку было хоть какое-то дело до ребёнка, но он успел чем-то впечатлить юный ум. Причём, вероятно, ничего для этого не предпринимая. «Коварный, жестокий, злой, — вспоминала она все причисленные Волдеморту качества. — И, сука, ужасно красивый», — с таким лицом, пожалуй, можно даже не открывать рот, чтобы расположить к себе. К Блэк исчезла половина вопросов на тему её любви. — Безмерно рада встретить вас вновь, — наконец повернулся язык, чтобы вымолвить хотя бы пару слов. Они звучали с придыханием, от страха и волнения, что легко можно спутать с восхищением. — Взаимно, мисс Блэк, — доброжелательно улыбнулся мужчина, и в голове у Керр возник диссонанс вкупе с непониманием: как будущий деспот страны вообще может быть таким… неоднозначным?       Лиф хотела отвернуться, опустить голову и взгляд, чтобы изобразить покорность, быть может, даже трепет. Но понимала, что подобные действия уже не имеют никакого смысла. Вчера она действовала слишком уверенно, чтобы теперь вести себя робко. Но если в её глазах уже отразился страх? Стоит ли его тогда продемонстрировать во всей красе? Получится ли к этому чувству примешать восхищение, чтобы сочетание хотя бы немного походило на отношение Блэк? — Мисс, вы выросли в очень красивую девушку, — внезапно заговорил стоящий рядом мужчина, фамилию которого Керр не знала. Она лихорадочно пыталась найти взглядом на одежде хоть какие-то отличительные признаки рода — запонки с фамильным гербом или ещё что-то подобного духа. Её прервало внезапное касание к руке, а потом лёгкий, едва прослеживающийся поцелуй тыльной стороны. — Очень жаль, что у меня нет сына. — Не вводи мою дочь в неудобное положение, Нотт, — спокойная просьба нисколько на Пожирателя не повлияла, но девичью руку он опустил достаточно быстро. — И в мыслях не было, — приложил ладонь к груди Нотт, будто говорил от чистого сердца. Керр же всё старалась вспомнить его имя, что иногда мелькало в газетах. — Не сочтите за грубость. — Не волнуйтесь, — голос едва ли не дрожал. — Лестно слышать подобный комплимент, — но в противовес этому утверждению Илифия незаметно постаралась вытереть тыл руки о платье, чтобы избавиться от чувства прикосновения губ. Действовала скорее на рефлексе и тут же услышала тихую усмешку Волдеморта, перенаправляя на него взгляд, а он, в свою очередь, смотрел на её запястье.       «Чёрт, — пришлось сцепить пальцы перед собой в замок. — Нужно контролировать движения». — Рад слышать, — продолжил диалог Нотт, слегка прищуривая глаза. — Утолите моё любопытство. Откуда вы узнали о нашем небольшом собрании?       Кончики пальцев начало покалывать от нервов. Лиф тут же поняла, зачем именно её позвали, и дело было, конечно же, не в этикете. Представлять просто так девушку не было никакого резона. — Я оказалась здесь случайно. Направлялась в библиотеку. — В столь ранний час? — вопросы задавались вполне спокойным тоном, но ощущалось давление. К тому же наличие рядом Лорда только усложняло Керр задачу вести себя безмятежно. Постоянно хотелось впиться пальцами в ткань платья и проделать в ней несколько дырок, чтобы успокоиться. — Белла в выпускном классе и всё свободное время старается посвятить учёбе, — ответил вместо дочери Сигнус. — Её расписание всегда начинается достаточно рано, а так как дополнительные занятия отменены в силу известных вам обстоятельств, она учится самостоятельно.       «Не ожидала, что после вчерашней ссоры он решит меня оправдывать», — кончик языка едва коснулся внутренней части щеки, и в голове тут же вспыхнула боль от сильной пощёчины. После лечения не осталось ни одного признака насилия. «Или он специально не дал мне ответить, чтобы я не сказала что-то лишнее?» — И правда, окончание Хогвартса — очень важное событие, — всё не унимался собеседник. Из всех знакомых Лиф аристократов этот оказался слишком разговорчивым. Если, конечно, не брать в расчёт Каркарова. — Вы уже определились со своей будущей профессией? Интересно узнать, какие предпочтения у молодёжи в нынешнее время.       Только сейчас Керр взглянула на лицо Нотта, отмечая у глаз и рта едва заметные морщинки. Он выглядел старше Волдеморта и Сигнуса, но производил впечатление юноши, оказавшегося во взрослом теле. Слишком живая мимика, энергичная жестикуляция рук при разговоре в сравнении с безэмоциональностью и неподвижностью остальных. — Я… — на ум вообще ничего не приходило. Выбора ведь как такового ещё сделано не было, а резкая смена темы не способствовала быстрому возникновению ответа. — Думаю, мисс Блэк и так задержалась здесь дольше положенного, — вступил в разговор Лорд, до этого не проявляющий никакого интереса. — Судя по виду, беседа её утомила. — Ваша компания мне весьма приятна, — с перепугу сболтнула Лиф, тщательно не обдумав слова. Ей нельзя казаться слишком отрешённой ко всему происходящему, но и состроить радость не получалось. Попробует приподнять уголки губ — выйдет кислая мина. — Я это уже успел заметить, — и он улыбнулся так высокомерно и притягательно одновременно, что Керр не смогла изобразить правильную реакцию на увиденную эмоцию. Ещё больше её вводил в ступор контекст, явно указывающий на вчерашнюю встречу. Или она сама придавала словам этот смысл? — Белла, иди, — строго попросил Сигнус. Хотя это скорее больше походило на приказ, неподчинение которому может дорого стоить. Испытывать терпение всех присутствующих Лиф не стала. Вежливо пожелала хорошего дня, развернулась на девяносто градусов и направилась к библиотеке, чтобы скорее скрыться за книжными полками, погрузиться в чтение и размышлять лишь о своих планах по возвращению назад.       Но на протяжении всего пути она не могла избавиться от мысли, что именно с сегодняшнего дня всё будет дальше катиться по наклонной вниз. В самую пропасть.

***

      Пальцы аккуратно выводили линии на уже знакомой обложке книги. Внутри разгоралось предвкушение от скорого получения хоть каких-то ответов. Тёмная магия, ритуалы, крестражи — огромный пласт знаний, оказавшийся для Керр на первый взгляд бесполезным, когда она наконец дочитала последний абзац. Ей моментально стало тошно от того, сколько времени пришлось потратить ради информации, никак не пересекающейся с её нынешней проблемой. Философский камень и крестражи не помогут вернуться в своё время.       Лиф устало положила затылок на спинку кресла, возводя взгляд к потолку и стараясь вспомнить, для чего она вообще сконцентрировалась на артефакте. Мысли у неё походили на клубок ниток, запутавшийся настолько сильно, что возможности размотать его уже попросту нет.       «Переселение души и… — Илифия зажмурилась, продираясь через тернии собственной памяти. — Возрождение, кажется… Дело было именно в нём, а я зафиксировалась на возможных свойствах камня, надеясь, что тот обладает способностью действовать на душу».       Пальцы сжали книгу, а веки распахнулись. Глаза тут же опустились к тексту, где рассказывалась суть крестража. Раскол души, заключение её в материальную вещь с последующей возможностью воскрешения волшебника. Если Керр не сошла с ума в своих немыслимых предположениях окончательно, то не причастен ли крестраж ко второму пришествию Волдеморта? И ведь чувствовала она ещё в первые дни, что зайдёт на слишком опасную тропу в своих поисках. Не прогадала.       «Чего может бояться человек, жаждущий власти? Будучи настолько сильным, что отобрать её способна только… смерть?» — обретение бессмертия посредством создания крестража — весьма рискованный ход, а если взять в расчёт чудовищность самого процесса… Илифия не могла быть уверенной на сто процентов. Вдобавок к этому пазл всё равно складывался не совсем правильно. Лиф не знает, умер ли волшебник в восемьдесят первом году. Все учебники твердили об исчезновении или о чём‑то подобном, не уточняя подробностей, чтобы люди сами решили, во что они больше хотят верить — смерть или побег.       «Официальные источники вполне могли скрывать причастность крестража, или это известно ограниченному кругу лиц. К тому же воскрешение, указывающее на бессмертие и всевластие, — огромный рычаг давления на Пожирателей. При Второй магической войне они, возможно, следовали за волшебником исключительно из страха, — поток рассуждений тёк медленно, словно вязкая субстанция. — Сравнивая политику тех лет и нынешнее время, складывается впечатление, будто захват власти проводят совершенно разные люди. В девяностых превалировала грубая сила, а сейчас — манипуляции. И, конечно же, внешний вид… — Лиф прикрыла руками лицо, стараясь не воспроизводить в памяти красивые черты. — Дело в крестраже?»       И всё равно оставалось неясным, что же тогда произошло в ночь тридцать первого октября. Каким образом ребёнок смог убить сильного мага, если придерживаться теории о его смерти?       «Осколок будет невредим, пока его вместилище цело. Душа же создателя привязана к миру живых, даже если тело мертво или полностью исчезло, — прочитала Керр, слегка прикусывая нижнюю губу. — По факту, для «воскрешения» нужно блуждающую душу вернуть в тело — переселить. Но здесь не написано, как это сделать. Ритуалом, а может быть… с помощью Философского камня?»       Вот только, помимо перемещения в другое тело, следовало помнить, что физическая оболочка Лиф находится в другом времени. Каким образом стоит модернизировать ритуал для нужных свойств? В любом случае следует знать, как именно душа сюда попала, и, если перемещение изначально не подразумевало возможности возвращения назад, заполучить в своё распоряжение артефакт.       План и раньше просил невозможного, а теперь, обрастая новыми обстоятельствами, вёл Керр прямиком к плахе. Хотелось верить, что просчёт всех вариантов — по большей части бессмысленное дело, а проведённый Блэк ритуал не потребует сверх меры.       Только верилось с трудом.       Лиф чувствовала подступающую апатию. Она уже не справлялась — слишком много нюансов, за которыми невозможно уследить. Сдаться, сбежать, наплевать на всё вокруг и смириться. В очередной раз мешало упорство, потраченные силы. Прожить почти полгода в качестве Беллатрисы — и в один миг всё бросить? А если она в итоге дотянет до того, что иного выхода, кроме смерти, не останется?       Перевернув все страницы до самой начальной, Илифия рассчитывала обнаружить тираж печати, но столкнулась с пустующим листом. Не знала, что ей следует сделать с нынешним экземпляром. Избавиться от книги, тем самым минимизировав риск чьего-либо обнаружения подобной информации? Конечно, вероятность случайного выявления именно этой литературы среди огромного количества другой весьма мала, но если кто-то будет искать целенаправленно?       В итоге Керр спрятала книгу в самом дальнем отсеке, а потом вернулась к креслу, намереваясь изучить выбранную стопку, где, помимо учебной литературы, выступающей в качестве отвлекающей внимание, была ещё про руны. Увы, не успела. Стоило ей только удобно расположиться и приступить к первой главе, как по всей библиотеке разнёсся шум шагов.       Лиф практически вжалась в обивку, надеясь, что незваный гость не обнаружит её за высокой спинкой, как и она совсем недавно не смогла сразу увидеть Волдеморта. Но Каркаров брёл меж книжных стеллажей с явной целью найти девушку, а не какую-то информацию, поэтому оглядывался и выискивал слишком тщательно. Казалось, даже прислушивался. — Беллатриса, — медленно протянул он имя, наконец обнаружив её в кресле. — Прячетесь? — С чего вы так решили? — не стала обращать она на него внимание, поэтому взгляд продолжал скользить по строчкам, правда, смысл прочитанного в голове не усваивался. — Я полагала, каждый образованный человек прекрасно знает, для чего создают библиотеки. — Ну да, — усмехнулся Игорь, а Лиф вспомнила, как действительно пряталась здесь вместе с Регулусом. — Я всё же решил настоять на нашем с вами разговоре. — А вы весьма быстро изменяете своим склонностям. — Ветреная натура.       «Оно и видно», — подумала Илифия, но решила промолчать, чтобы выглядеть не особо заинтересованной в продолжении диалога. К несчастью, собеседника это мало волновало. — Хотел рассказать занимательную новость. Вам ведь наверняка интересно, как продвигается дело с Философским камнем? — Не особо, — и, чтобы никак не выдать мимикой обратное, Керр постаралась сконцентрироваться на тексте в книге. — Милорд сообщил, что наградой за задание станет сам артефакт. Ну или половина от него. Правда, не вижу в ней смысла, если никому не известен рецепт эликсира, — пожал плечами Каркаров.       Керр, намереваясь перевернуть страницу, замерла. Казалось, даже дышать на какое-то время перестала, но быстро взяла себя в руки и продолжила строить незаинтересованный вид. Толку от вознаграждения никакого нет, если помнить о провале Пожирателей с поиском артефакта. Они так и не смогли его заполучить, поэтому Илифии предстоит самостоятельно вести расследование. И в случае нужды — добыть себе пару крошек так, чтобы никто ничего не заподозрил. — К тому же, я уверен, Лорду рецепт тоже неизвестен. Для чего бы ему тогда вообще потребовался камень, ради которого приходится идти на риск?       «Вопрос скорее в том, для чего он дал такое поручение. Должен ведь понимать, что найдутся люди, подобные Игорю, которые начнут лезть не в своё дело… Ну конечно, — догадалась она. — Задание изначально было дано, чтобы определить, кто из молодых последователей — беспрекословный исполнитель, понять, к кому стоит проявлять больше доверия. Получение метки не даёт такой привилегии», — взгляд расфокусированно скользил по буквам в книге.       Несмотря на то, что Волдеморт своим заданием раскрыл потребность в Философском камне, его истинный мотив остаётся непонятным для других. Многие посчитают причиной бессмертие, но вряд ли догадаются о крестражах. Илифия без определённых моментов будущего и сама не смогла бы. К тому же часть артефакта в качестве вознаграждения немного не вписывалась в желание прожить дольше положенного. Нет никаких гарантий на создание нового камня даже с наличием оригинала перед глазами, поэтому, желай человек отсрочить смерть, не стал бы проявлять такую щедрость.       Игорь пришёл к ней по причине того, что окончательно запутался?       «Тогда какого чёрта всё равно продолжает копать, да ещё и меня впутывать?» — Я узнаю этот взгляд, — Каркаров приблизился и, опережая попытку Керр подняться с кресла, опёрся руками на подлокотники. — Он пробуждает во мне любопытство.       Не сморщиться от подобного заявления было выше всяких сил. Черты лица скривились, а сама Лиф постаралась как можно сильнее отдалиться от нависшего над ней человека. Очень жаль, что воспитанной девушке не пристало размахивать руками, так бы нос напротив был бы уже сломан. Впрочем, у Беллы ведь репутация весьма вспыльчивой особы. Для отстаивания собственных границ один раз можно ударить? — В этом и вся проблема. Вы ведь продолжаете с поразительной регулярностью лезть не в своё дело и совсем не понимаете положения… — Моё положение теперь выше вашего, — и пальцы ненавязчиво поправили рукав рубашки, задирая его совсем чуть-чуть, чтобы было видно край чёрной татуировки. Помимо неё, также удалось различить воспалённый участок светлой кожи. — Что ж, чем ближе человек, тем проще его контролировать, — но даже с таким объяснением Илифия чувствовала смятение. Разве Каркаров не ходил по грани? А тут резко обзавёлся меткой. За какие заслуги? Руквуда среди Пожирателей сегодня не было, да и вряд ли тот, несмотря на профессию невыразимца, стал бы причиной.       Игорь намеревался сказать что-то ещё, наклоняясь, но Лиф тут же обхватила его руку с клеймом и со всей силы сжала, вызывая громкий стон боли и вынужденное отступление. Подняться она не успела, ведь грубым нажатием на плечо её вернули в кресло. Книга упала на пол, и за приглушённым стуком корешка последовали звуки шагов, а затем и чужие голоса. — Каркаров, — из-за стеллажа появился Рабастан, а следом — Рудольфус. Помимо них, в компании ещё находился незнакомый парень. — Какого чёрта я должен искать тебя по всему поместью? — взгляд тут же остановился на напряжённом лице Керр. — Что ты делаешь? — будущий муж сделал к ним шаг, но Игорь весьма резко поднял Лиф за предплечье, вынуждая встать рядом. Зубы скрипели друг о друга от такого бестактного отношения, и нелестные слова почти сорвались с губ. — Ничего особенного. Просто мисс Блэк изъявила мне своё желание присоединиться к нам, — проговорил он с улыбкой на лице, мягко кладя девичью кисть себе на сгиб локтя. Будто пару секунд назад не проявлял к ней никаких грубых действий. — Хочет убедиться, что за четыре месяца навык удивлять у неё не исчез. — Для подобного желания немного не то время, — покачал головой Рабастан, не спуская внимания с Каркарова. — Я тоже так считаю, но, раз дама просит, с моей стороны было бы весьма грубо отказать, — и улыбка стала шире. Слишком хищная, ничего хорошего не предвещающая. — Белла, там будет Милорд… — но Рудольфус тут же оборвал свою речь, прекрасно понимая: подобное уточнение было сказано очень зря. И Илифия чуть не простонала от отчаяния, ведь данная фраза поставила жирную точку в подобном вопросе. — Я хочу принять участие, — пришлось выдавить из себя предложение с уверенностью, хотя голос был готов дрогнуть практически на каждом слове. — Иного и не следовало ожидать, — усмехнулся Рабастан.       «В этом, сука, и вся проблема».

***

      Снова та же тропа, но уже заснеженная. Словно всё идёт по зацикленному пути, возвращая Лиф к пережитым событиям и эмоциям, а также напоминая, как тяжело было преодолевать трудности. В итоге она вновь идёт на верную смерть, разве что сопровождающих её стало больше, а в конце ждали не только Пожиратели, но и сам Волдеморт.       Наверное, это даже не цикличность происходящего, а спираль, медленно закручивающаяся, усложняющаяся на пути к цели. Летом был минимальный план, сейчас — только слабая вера на удачу, но, к сожалению, по всем законам мироздания везти так часто человеку просто не может. Сегодня Керр, вполне вероятно, испытает судьбу, и та окончательно от неё отвернётся.       Лиф переступила порог незримого защитного поля и в этот раз почувствовала волну сшибающей с ног магии, накрывшей её с головой и лишившей на пару секунд воздуха. Лёгкие будто схлопнулись, горло першило по неведомым причинам, а кончики пальцев начали подрагивать, из-за чего пришлось сжать те в кулаки. Впрочем, все неприятные чувства достаточно быстро схлынули, позволив наконец осмотреть поляну, которая стала настоящим тренировочным залом.       Под ногами не было скользкой травы и грязи. Пол сделали из какого-то прочного на вид камня. В каждом углу возвышались колонны, поддерживающие высоко расположенную крышу, защищающую от дождя и снега. Барьер, скрывающий от глаз возникшее за четыре месяца сооружение, не спасал от осадков, возможно, чтобы со стороны те же бьющие капли воды не раскрывали спрятанный участок. Зато он хорошо справлялся с холодом, и в пальто уже через пару секунд стало жарко.       «Оперативно они построили тренировочную площадку», — вертела Илифия головой, стараясь отвлечься от наползающей паники. Глаза заметили, что на потолке были занимательные росписи, а камень в колоннах высечен в виде кариатид, выглядящих завораживающе и красиво, но совершенно неуместно. Кому могла прийти в голову подобная идея, оставалось загадкой. Керр как-то слабо верила в то, что Волдеморт, отдавая распоряжение на постройку корта, хоть немного задумывался о её эстетической составляющей. «С другой стороны, с чего бы мне быть уверенной? Может, мужчинам просто не хватает женской компании», — иронично заметила она, не сдерживая едкой ухмылки.       Все эти мысли были явно не тем, о чём действительно следовало размышлять. Но что ещё делать? Даже оценка обстановки бессмысленна. Вряд ли величественного вида каменные статуи оживут и помогут выиграть поединок. К тому же сама Лиф не знала подходящей магии для реализации подобного.       Единственное решение — не ввязываться в дуэль вообще. Стать на сегодняшний день просто безликим наблюдателем, на которого никто не будет обращать внимание. Пусть в качестве Беллатрисы следовало проявить инициативу, Керр понимала, что в данном случае лучше поступиться ролью, чем выйти в центр поля и проиграть окончательно.       В момент их прихода как раз завершился чужой поединок. Чуть в стороне стоял мужчина, отряхивающий со штанов каменную крошку от образовавшейся борозды, видимо, появившейся благодаря магии, а напротив лежал тяжело дышащий Трэверс.       Личность победителя Керр была неизвестна, но от того, как невозмутимо выглядел Пожиратель, глядящий на человека, сплёвывающего окрашенную красным слюну, складывалось впечатление, что он не в первый раз вынуждает противника давиться кровью. И никого вокруг это нисколько не смущало. — Октавиус, ты сдаёшь позиции? — усмехнулся мужчина, наклонившись над Трэверсом, а потом протянул руку, помогая ему подняться. Достаточно резко Пожиратель оказался на ногах и ещё с полминуты сдерживался от желания сморщиться от боли. Вязкая тёмная жидкость продолжала большими, тяжёлыми каплями срываться с угла его подбородка, пока не была вытерта рукавом рубашки. — Я пришёл сегодня латать чужие раны, а не собственные, — ответ соперника нисколько не удовлетворил, поэтому он, похлопав по — как удалось увидеть Илифии — раненому плечу, с насмешкой заметил: — А я было подумал, что ты просто поддался, — ладонь перестала терроризировать чужое предплечье, а сам мужчина наклонился вперёд, словно намеревался сказать что-то шёпотом, но в итоге заявил достаточно громко: — Для быстрого завершения боя.       Трэверс только улыбнулся, никак не опровергая и не подтверждая обвинение, а потом направился в сторону к другим приспешникам Тёмного Лорда, занимая неприметное место. Людей здесь было достаточно для того, чтобы затеряться среди них, и Лиф чувствовала от огромного количества взглядов дурноту. Много свидетелей, и к тому же все — наверняка опытные бойцы.       Мужчина же никуда не ушёл, а недовольно сверлил взглядом толпу. Пару секунд он ничего не говорил, а потом обернулся, опуская голову и тем самым пряча выражение лица за спадавшими светлыми волосами. Голос его вмиг стал серьёзным, без тех игривых ноток, что удалось услышать при разговоре с Октавиусом: — Милорд, разрешите мне ещё одну дуэль? — Нет.       Керр быстро нашла Волдеморта. Тот спокойно опирался спиной на колонну, пряча руки в карманах брюк и выглядя при этом весьма расслабленно. Взгляд его казался скучающим, мало заинтересованным в происходящем и оттого вызывающим лёгкий укол беспокойства. Потому что внимание в такой момент всегда переключается к тому, что способно побороть скуку хоть немного. Или к кому-то…       Как в знак подтверждения, глаза Лорда тут же устремились на Илифию, а она в свою очередь посмотрела на располагающуюся за спиной мужчины кариатиду, впиваясь взглядом в мраморные ровные черты. Величественного вида статуя оказалась не просто задрапированной женской фигурой, не безымянной девушкой, отражающей архитектуру чужой эпохи, а Афиной. Богиней, у ног которой располагался человек, несущий в мир смерть и выглядящий при этом не как обычный смертный, склоняющийся в глубоком поклоне перед богами. Словно тот, кто стоит наравне с ними.       А может, даже выше… — Джулиан, будь добр, освободи место молодой крови, — по телу тут же побежали мурашки, а хлипкий план оставаться непричастной с треском провалился. Теперь все смотрели в сторону пришедших, и смущало это только Керр. Ни Рабастан, ни Рудольфус не изменились в лице, а Каркаров сделал несколько шагов вперёд, будто речь сейчас шла только о нём одном. Он явно намеревался сменить Пожирателя на тренировочном корте, но без разрешения встать в самый центр не смел. — Мисс Блэк, мотивировались поучаствовать в дуэли? — усмехнулся Долохов, скрещивая руки на груди. Тем не менее весёлый настрой даже не коснулся его глаз. Те продолжали выглядеть холодными и равнодушными. — Не могла упустить возможность, — постаралась Лиф мягко улыбнуться, но скулы свело от напряжения, когда последовал короткий смех Лестрейнджа-старшего. Тот стоял по левую руку от Волдеморта. — Намереваетесь и в этот раз устроить… — Рейнхард на пару секунд замолчал, подбирая более удачные слова, — занимательный бой? — Постараюсь не оставлять отпечаток позора на чужой репутации, — не сдержалась от шутки Керр, нервно скребя ногтями по взмокшим ладоням.       Укол был в сторону Игоря, поэтому тот медленно обернулся, демонстрируя улыбку, напоминающую оскал. Зря она вообще вступила в разговор и так самоуверенно выражалась, когда целью было просто понаблюдать. С другой стороны, был ли у неё вообще шанс остаться безучастной, когда среди мужчин она единственная девушка? Любопытства к ней априори выше.       Волдеморт внезапно усмехнулся, будто прекрасно понимал, о чём идёт речь. Вполне вероятно, ему уже давно и во всех подробностях доложили о прошедшей летом дуэли, из-за чего Лиф ощутила, как к щекам приливает жар. Она ведь тогда слишком рьяно пыталась выкрутиться из ситуации посредством безумной преданности к мужчине. — В таком случае, мисс Беллатриса, — Каркаров вытянул руку, словно приглашал на танец, — не окажете ли мне честь? — Не спеши, Игорь, — покачал головой Антонин. — Быть может, кто-то помимо тебя хочет оказаться партнёром для Блэк.       «И вновь выставляют меня как лот», — в душе поднималось раздражение. Никто из мужчин не проявлял грубости, но чувствовалось пренебрежение. Её не воспринимали всерьёз, считали маленькой и зазнавшейся девчонкой, ступившей на территорию, где авторитет зависел не только от статуса крови и денег, но и от силы. Ничего удивительного, учитывая, где они находятся. «Я точно проиграю, но как это обернуть в свою пользу?» — Думаю, в силу нашего давнего пересечения, ей будет чуть более комфортно со мной, — уверенно заверял Каркаров, делая первые шаги по направлению к Лиф. Пришлось стойко выдерживать пристальное внимание. Керр даже приподняла подбородок, демонстрируя надменный взгляд, который долго не смогла бы продержать. Дрожали уже не только руки, но и всё тело. К счастью, этот лихорадочный тремор можно принять за распирающий изнутри гнев.       «Пытается сейчас выставить нас в близких отношениях ещё и перед Волдемортом», — а злость действительно кипела и никак не могла найти выход. Ни слов, ни очередного Круцио. Только взгляд, подобный тому, как смотрят обычно на самую отвратительную вещь в мире. Это лишь подстёгивало Игоря. «С другой стороны, если он станет моим противником, то сдерживаться точно не будет. Но я не уверена, что его сил предостаточно для победы над Беллатрисой за пару секунд».       Рабастан и Рудольфус внезапно сделали шаг вперёд по направлению к нависающей угрозе, словно пытались таким действием сказать: «Не стоит заходить дальше положенного». Керр, честно говоря, не ожидала от них заступничества и не смогла скрыть замешательства. — У нас с Беллой есть незавершённое дело. Ты ведь уступишь? — подал голос Рабастан, слегка склонив голову вбок. Вопрос, очевидно, был риторическим и пришёлся не по нраву Каркарову, чьё выражение лица утратило весёлый настрой.       «Прекрасно… — прикрыла глаза Илифия, сдерживаясь от сдавленного вздоха. — От Игоря защита есть, но кто спасёт меня от Лестрейнджа?» — А вы весьма популярны в нашем кругу, мисс Блэк, — заметил Волдеморт, немного приподнимая уголок губ в насмешке. Его безмятежный, но ставший уже более заинтересованным во всём происходящем вид вызывал по какой-то причине у Лиф раздражение. — Выдающаяся репутация, — подхватил Рейнхард, не взглянув на Илифию, а сверля взглядом своего старшего сына, который всем видом показывал, что не замечает этого.       «Они определённо находят всю ситуацию весёлой». — Забавно, — отстранённо бросил Тёмный Лорд, задумчиво перемещаясь взглядом по своим молодым последователям. Тишина сохранялась недолго. — Полагаю, мисс имеет право само́й выбрать себе противника, раз вокруг неё разворачивается такой ажиотаж.       «Какая щедрость, — стиснула зубы Лиф, заметавшись взглядом по Пожирателям. — Самой, значит…» — на неё внезапно нахлынуло озарение, и в душе зародилась надежда, вызывающая на лице воодушевление. Если она может выбрать противника сама, то это должен быть именно тот волшебник, что спокойно победит её, даже не напрягаясь. Кто собьёт спесь, проучит за чрезмерную мнимость и самоуверенность, и тем самым Керр никак себя не раскроет.       Она взглядом буквально прилипла к лицу Волдеморта, и тот быстро заметил её горящие предвкушением глаза. Пару секунд просто смотрел в ответ, а потом покачал, слегка опуская голову, будто стремясь скрыть усмешку, но практически тут же вернул внимание обратно, и на лице не осталось ни одного признака хоть какой-либо эмоции. Серьёзное выражение и пренебрежительный взгляд тут же остудили в Илифии весь порыв произнести: «Вы».       Но иначе никак. Лучше совершить очередное безумство, чем выставить на всеобщее обозрение собственную слабость. Лиф не намеревалась отступать и уже было открыла рот для вынесения своего решения, но её перебил стальной и не терпящий возражений голос, выкорчёвывающий из души всю надежду: — Впрочем, уберегу мисс Блэк от неуместной самонадеянности. Рабастан, ты ведь занимался обучением юной девушки, верно? — ответом послужил короткий кивок. — Покажи нам её слабые стороны в качестве назидания, — «за проявление глупости» должно было звучать в конце, но Волдеморт оставил предложение незавершённым.       И данное решение вытекало не только из-за выбора, что Керр не успела совершить. Разговор в библиотеке, разрешение присутствовать на внеплановом собрании: всё это могло показаться для Беллы проявлением благосклонного отношения, которым она решила воспользоваться, избрав в качестве противника самого Лорда. Лиф об этом даже не задумывалась и сейчас, осознав, как могло выглядеть её поведение со стороны, вздрогнула всем телом. — У меня… — начала говорить Керр, но голос внезапно перешёл на хрип, и пришлось, несмотря на обуревающий каждую клетку страх, создать видимость спокойствия. — …нет запасной палочки.       Волдеморт смерил её таким пронизывающим взглядом, что каждая мышца окаменела. Она могла ошибаться, но ей показалось, будто мужчина едко спрашивал: «Проявите ещё больше наглости и попросите мою?» К счастью, это было всего лишь наваждением, ведь через пару секунд на его лицо вернулась лёгкая улыбка, что теперь стала казаться жуткой. — Не переживайте, Рудольфус одолжит вам свою.       Будущий муж тут же вытащил из внутреннего кармана пальто другую палочку, а потом протянул Лиф. Ей пришлось принять оружие, крепко стискивая рукоятку пальцами. Начиналась паника, и с каждым приближающим к центру поля шагом она нарастала. В голове мысли штормило в разные стороны, и из-за происходящего под черепом хаоса к горлу подступала рвота. Словно вокруг разразилась буря, норовящая утопить, а Керр — совершенно одна посреди происходящего буйства. — Рабастан, постарайся не втаптывать в грязь хрупкую женскую гордость, — бросил вслед Каркаров, но его попытку задеть разум уже не воспринял. Тот бился в агонии, стараясь придумать хоть какой-то план. — Очень благородно с твоей стороны просить об этом, — безразлично проговорил Рудольфус, и взгляд карих глаз Илифия уловила на себе, когда обернулась через плечо. — Ведь, судя по всему, твоё мужское достоинство она уже ущемила. — Закончили обмен любезностями? — строго спросил Долохов, и парни моментально затихли. — Пойдёте следующими, — недолго подумав, он добавил: — В паре против Мальсибери и Эйвери. Джулиан ведь хотел ещё одного боя, — и Антонин взглянул на Лорда, ожидая его решения.       Больше Лиф внимания на парней не обращала. К ней уже подошёл Малфой, палочкой указывая, где нужно занять позицию. За спиной каждого встало по одному Пожирателю, что будут следить за безопасностью. Это значило лишь одно — в этот раз никаких правил нет. Вполне возможно, что Рабастан запустит сильное проклятие, а отбить его навыка не хватит, и всё закончится очень быстро.       Встряхнув рукой, Керр приготовилась принимать поражение, но испуганно отскочила, когда совсем рядом с её ногами приземлилась ядовито-зелёная вспышка Авады. В голове будто взорвалась бомба, после которой началась нестерпимая боль, давящая на виски. — Рабастан! — Всего лишь шутка.       Что говорили дальше, уже было не разобрать. Возник ужасный писк, перебивающий все звуки. Лиф погрузилась сознанием в какую-то вязкую и чёрную пропасть. Ничего вокруг неё не было — сплошная темнота и бездонность, куда она проваливалась. Ни паники, ни страха, вообще никаких чувств, а необычайное умиротворение. Давно забытое состояние.       Но мрак достаточно быстро растворился, и Керр несколько раз моргнула, чтобы сбросить с глаз и разума пелену. Моментально вспыхнула боль во всём теле, ужасная усталость, которая практически валила с ног. Лёгкие усиленно поглощали воздух, а сердце отчаянно билось под рёбрами, гоняя кровь, по которой циркулировал бьющий в голову адреналин. Правая рука безвольно свисала вдоль туловища, а из разодранного рукава на пол падали капли крови.       Лиф тут же постаралась прижать рану, чуть не вскрикнув от прострелившего разряда ужасной боли. Глазами она лихорадочно начала осматривать пространство вокруг себя и заметила Рабастана, едва стоявшего на ногах с лицом, полностью испачканным в крови. Он свирепо смотрел на свою соперницу, но уже не колдовал, потому что его палочка была отброшена в сторону. Впрочем, как и одолженная Рудольфусом.       В голове не укладывалось произошедшее. Всего пару секунд назад ничего толком не происходило, а сейчас всё выглядело так, будто прошла целая ожесточённая борьба. Но этого ведь просто не могло быть!       Керр не хотела принимать за правду то, что видела. Ни тёмные пятна на полу, ни разрушенный камень, ни даже собственные раны не воспринимались в её голове сейчас как реальные. Будто новый вид помешательства, более серьёзная степень сумасшествия, воссоздавшая неправдоподобную картину перед глазами. — Недурно, мисс Блэк, — обратил на себя внимание Волдеморт, убирая палочку во внутренний карман пиджака. Вероятно, именно он обезоружил двух участников дуэли. — Но не более.       «В каком смысле?..» — из глотки вырвался испуганный вздох, а ноги сами по себе сделали несколько шагов назад. Ступни упёрлись во что-то твёрдое, и пришлось обернуться.       На полу лежала голова какой-то богини, а чуть дальше от неё — само тело. Статуя, видимо, случайно пострадала в момент боя. Вид пустого взгляда, обращённого к ней, и безэмоционального лица стали для Илифии последней каплей. Рвота достигла горла, а потом вышла наружу вместе с кровью.       Она поняла, что не теряет память. Всё это время Беллатриса пыталась вернуть контроль над телом.