Белла значит война

      Снег за окном проплывал медленно, блестел от света, сочащегося из комнаты, а потом уносился ветром в темноту. Было тяжело рассмотреть ночной пейзаж за стеклом, ведь он превратился в смазанный рисунок, где светлые пятна контрастировали с тёмными. Непроглядная завеса окружила мэнор Блэков, скрывая сооружение. Казалось, что по ту сторону уже нет ничего живого — только холод и стонущий ветер, который бился в каменные стены, вынуждая те иногда скрипеть и трещать.       Несмотря на буйство природы, что вокруг поместья случалось весьма часто, внутри почти всегда царило тепло. Но без чувства уюта, которое, казалось бы, должно возникать. Лиф, несмотря на имеющиеся удобства, всё равно чувствовала, что по другую сторону окна гораздо комфортнее. По крайней мере, во мраке её никто не смог бы увидеть. До ушей доносился бы только шелест голых ветвей деревьев, хруст снега от собственных шагов, а не голоса Пожирателей смерти, разносящиеся эхом по коридорам.       «Пять, шесть, — происходил счёт в уме, а руки уже порядком дрожали из-за перманентного желания девушки улучшить свою физическую подготовку, которая в Хогвартсе преимущественно состояла из бега и гимнастики. — Семь и… Кто-то идёт!» — Лиф тут же остановилась, всматриваясь в дверь так пристально, будто ещё немного — и она начала бы видеть сквозь неё. Но ничего не происходило, и разум в очередной раз решил поиздеваться над своей хозяйкой.       Порой Керр казалось, что она зависла в тот миг, когда дуэль завершилась, хотя прошло уже практически двое суток, а чужие разговоры, насмешки и прилипшие к ней любопытные взгляды продолжали преследовать. Не отпускали воспоминания о том дне ни на миг, будто всё произошло именно сейчас. Перед глазами появлялось окровавленное лицо Рабастана, последствия сильной магии, отпечатавшиеся на мраморном покрытии тренировочного корта, а главное — слова Долохова, сказанные ей в момент сшивания краёв раны на руке: «Вы превзошли ожидания».       «Хорошо и плохо одновременно», — промелькнула мысль, когда Лиф продолжила упражнение, но уже порядком устала, поэтому через пару минут легла на пол, раскинув руки в стороны.       На дуэльном корте она не ударила в грязь лицом, не показала слабость и в то же время теперь была вынуждена мучиться от догадок, чем прошедший бой для неё обернётся. На какие мысли он навёл Волдеморта и как скоро стоит ожидать поручения, подозрения о существовании которого начали терзать ещё летом? Илифия рассчитывала до конца каникул строить вид усердно готовящейся к экзаменам и попадаться в поле зрения другим, только чтобы напомнить о своём существовании. Ну или построить восхищённые и влюблённые глазки Лорду, желательно, конечно, находясь при этом на безопасном от него расстоянии.       Удивительно, но Керр не испытывала сильного страха из-за причины успешного проведения дуэли. Тот для неё всегда был подобен отраве, проникал в каждый уголок разума и на пике своего действия отключал его полностью. Порабощал волю, вынуждая поступать с меньшей осознанностью — по велению яда. Скорее даже паразита, потому что подпитывался другими отрицательными эмоциями, становясь ужасом. Каким-то первобытным чувством, доводящим рассудок до дикого состояния.       Но отрава действовала слишком долго, да ещё и дозированно, поэтому вполне ожидаемой реакцией стала адаптация. Лиф открыла для себя не самую приятную сторону привыкания ко всему, что вокруг неё происходит. Пусть полностью бесстрашной она не стала, но равнодушия в ней прибавилось. Побочный эффект — безразличие ко многим вещам, как незначительным, так и очень важным. Возвращающая себе контроль Беллатриса — проблема огромного масштаба, но после схлынувшего шока внутри не оказалось ничего. Лишь очередной пункт в списке сложностей.       Если червоточина в душе будет расти? Не станет ли Илифия слишком хладнокровной, а оттого очень жестокой? Ведь светлых чувств у неё внутри осталось не так много, а отрицательных… Диапазон тех пусть и не уменьшался, но цветовая палитра меркла, а сами негативные эмоции тускнели.       Страх в небольшом количестве является для человека стопором и во многих смыслах гораздо эффективнее морали и принципов. Опасения перед законом или потерей близких, боязнь совершить грех и поплатиться за это. Человек ведь — по большей части — тварь дрожащая, но когда нет причин для дрожи, в кого он тогда превращается? Кем становится? И как много глупостей способен совершить в силу бесстрашия?       Лиф нахмурилась, поднимаясь с пола и направляясь в ванную комнату. Сбросила с тела пропитавшееся потом ночное платье и всеми силами старалась избавиться от нахлынувших на неё философских мыслей. На меланхолию не было времени — следовало забить голову более прагматичными размышлениями. Даже если смена ролей не пугала, она всё равно оставалась преградой.       «Белла спасла меня от раскрытия, — но вот намеренно ли? — Если вспомнить все разы, что я отключалась от реальности, то у них нет какого-то единого фактора, способствующего потере контроля. К тому же в Хогвартсе Блэк не предприняла ни единой попытки разоблачить».       Это было слишком странно. Улучшение успеваемости, ведение боя — всё выглядело так, будто девушка, возвращая себе власть над телом, просто жила дальше и не подозревала о сидящей внутри другой душе. А если знала, почему тогда ничего не предприняла на этот счёт? Очевидно, что она не рассчитывала стать сосудом путешественницы в прошлое, иначе не создала бы для неё ловушку в ванной.       Сквозь град падающих на лицо капель Илифия посмотрела на кафельный пол. Приобняла себя за плечи, ощущая, как в душе разрастается неприятное и будто зудящее чувство. Пришлось достаточно быстро закончить водные процедуры и пулей выскочить из комнаты в одном лишь полотенце. Уже в спальне продолжился поток размышлений.       Может, у Беллатрисы нет понимания того, что все поступки совершались кем-то другим, а не конкретно ею, но в силу схожести поведения, которой стремилась достигнуть Лиф, она не замечала подвоха?       «Нет, не сходится… — в голове постепенно наступала каша. — Она тогда должна видеть мои попытки отыскать ритуал, а Блэк в этом нет нужды, — пальцы погрузились в мокрые локоны, слегка натянули волосы у основания, чтобы лёгкой болью снять напряжение с черепа. — Тогда у неё нет возможности рассказать? Как-то мешает ритуал? Поэтому единственный выход — полностью вытеснить меня?» — и следующие мысли, продиктованные как раз постепенным исчезновением страха: — Её вмешательство выглядит удобно и перспективно, если научиться контролировать.       Не допускать слишком частой потери воли и отдавать бразды правления более подкованному в боевом искусстве человеку при сильной необходимости. Лиф хотела из проблемы сделать преимущество и слабо переживала о том, что ей не хватит сил на сопротивление.       Определить триггер, выдёргивающий Беллу, следовало в любом случае, а главное — в кратчайшие сроки, правда, в уме не формировалось даже примерного предположения. В учебное время причиной можно было назвать усталость или сильный стресс. Но тревогу Керр чувствовала постоянно и не могла со стопроцентной уверенностью полагаться на этот вариант. Тогда стоит рассмотреть опасность? Рабастан с возвращённым в отместку убивающим вполне сойдёт за угрозу, но ведь в школе в неё максимум прилетал строгий взгляд профессора, что, конечно, не всегда приятно, но уж точно не смертельно. Значит, фактор не один, а вполне вероятно, несколько.       Или всё вновь возвращало к устройству мира? Когда Керр делает что-то, противоречащее этому промежутку времени, волшебство меняет местами две души и залатывает образовавшуюся дыру, чтобы не произошёл коллапс? Но чтобы проверить данную теорию, достаточно ли будет совершить что-то не совсем характерное Блэк, или придётся рисковать, обрекая себя на непоправимые последствия? В случае неправильно сделанного вывода события пойдут вразрез с нужной хронологией, а Лиф уже не знала, как с некоторыми обстоятельствами справляться.       Тяжело выдохнув, Илифия отворила дверцы шкафа. Надавила пальцами на веки, несколько раз провела ладонями по лицу, но так и не смогла избавиться от заторможенности, навеянной слишком глубокими размышлениями. Ей следовало сосредоточиться, заняться более важным делом — расшифровкой рун на стенах, но каждый раз, когда она садилась за работу, как назло, перед глазами появлялся образ Волдеморта. Сколько его из головы ни вытравливай, тот всё равно возвращался. — Госпожа, — внезапно раздался голос Карпи совсем рядом. — Вас ждёт хозяин в своём кабинете. — Отец? — поинтересовалась Керр, на что получила выразительный взгляд домовика. Для него с приходом Пожирателей и Лорда ничего не поменялось, не произошла смена иерархии, в отличие от жильцов дома. Хозяином для того Лорд пока не стал. — Поняла.       Лиф пришлось поспешно натянуть на влажную кожу платье, заплести волосы в косу, а потом покинуть комнату. Идей о том, что именно хочет сообщить Сигнус, было много. Например, напомнить об их договорённости, которая систематически, а главное, ненамеренно нарушалась. Не ввязываться в дела Пожирателей хотелось бы и само́й, но каждый раз этому препятствовали. Та же Друэлла, которая в итоге не позволила уехать на Гримо с остальными детьми.       Или всё же в этом вопросе произошла смена решения? И Керр удастся провести каникулы подальше от Волдеморта с его участливым видом, за которым прячется надменность и превосходство. Конечно, придётся упорно выпрашивать иное, устроить небольшую истерику и, возможно, даже получить очередную пощёчину, но зато оказаться, наконец, вне поля зрения и внимания.       С подобными мыслями Илифия вошла в комнату, готовясь к скандалу или собственному наказанию, но ничего из этого не произошло. Сигнус протянул несколько красиво упакованных писем, вынуждая её первые пару секунд растерянно смотреть на сургуч с фамильными гербами. — Прими чьё-нибудь приглашение на завтрашний день, — приказал он ровным и сухим тоном, возвращая своё внимание на покоящиеся перед ним бумаги. — Посети больше званных вечеров. Тебе уже пора чаще появляться на людях, выстраивать в высшем обществе репутацию на благо будущей семьи.       «Дело ведь не только в этом, — задумалась Лиф, поднимая взгляд с писем на мужчину. — Он хочет, чтобы я меньше времени находилась в поместье?» — но для этого не нужно придумывать повод — достаточно просто отправить к Вальбурге. Значит, мнение Друэллы имеет настолько большой вес? — Я не уеду на Гримо? — осмелилась спросить она, чтобы хоть немного прояснить ситуацию. Узнать причину. — Изменились обстоятельства.       Ноль конкретики. Почему? Что этому поспособствовало или кто? Каким образом нахождение Беллы в стенах мэнора будет полезным, если в течение нескольких дней она только и делала, что пряталась в собственной комнате? Ни с кем после дуэли не контактировала и не успела показать себя с какой-то положительной стороны, помимо удовлетворительных навыков боя. — Отнеси документы в библиотеку, — Сигнус указал на несколько свёрнутых пополам листов и ветхих по виду книг, а Керр с большим скепсисом на лице отреагировала на странную просьбу. Теперь она будет выполнять работу домовиков, пока те обслуживают потребности Пожирателей? Прекрасная перспектива. — Отдай их Милорду.       Пергамент, что руки уже успели поднять, чуть не выпал из них. Словно обжёг кожу. Пальцы всё сильнее сжимали бумагу, лишь бы те в итоге не оказались на полу, и из-за этого постепенно появлялись небольшие вмятины. Мир будто бы издевался над Лиф, вёл события так, чтобы она не только по случайности, но и по чужой воле сталкивалась с тем, кого стремилась избегать. Её план лишь мелькать перед Лордом в данную минуту с треском провалился. — Хорошо, — пришлось согласиться. — Но разве ты не говорил… — Обстоятельства, — уже с нажимом повторил мужчина, наконец поднимая взгляд. На лице его отчётливо проступило раздражение. — Не задавай глупых вопросов и делай как велено.       На этом недолгий разговор подошёл к концу. Керр с документами и книгами в руках направилась к спуску лестницы, лихорадочно перебирая в уме возможные причины отданного приказа. Сегодняшний день просто полнился попытками отыскать основания и мотивы. Но если душа Блэк могла принести проблем со стороны перспективы, то Лорд со своими внезапными планами — в обозримом и достаточно близком будущем.       Спрятавшись за поворотом, который вёл в тупик, Илифия осмотрелась по сторонам, надеясь остаться незамеченной, а потом развернула первый лист, чтобы сбавить градус неизвестности происходящего. Увидела всего лишь список фамилий, где ровными линиями были обведены некоторые семьи. Сразу же в глаза бросилась Уоррингтон, следом — Пруэтт, Поттер, Флинт, Гринграсс, Аббот, Лонгботтом — все, кто имел чистую кровь, но завязанную на ней политику не воспринимали либо придерживались нейтралитета.       Керр мысленно ставила галочки напротив избравших сторону Лорда в будущем. В таком случае несогласных оставалось мало, и все они преимущественно вступили в Орден Феникса. На первый взгляд не так уж много, но именно эти семьи считались важными фигурами в борьбе за то, каким должен быть мир. Выходило даже забавно. В некотором роде Первая война шла между чистокровными, имеющими разные взгляды на те или иные вещи. Маглорождённые словно стали поводом, а истинная борьба велась за власть, за возможность решать, кому и как следует жить.       «Верно Аделия считала меня фантазёркой», — усмехнулась Илифия, но тут же скривилась из-за нахлынувших воспоминаний. Пора было те спрятать за семью печатями, ведь в нынешнее время для них в разуме попросту не осталось места.       В следующей записке находился отчёт о финансовом состоянии той или иной семьи. Примерные цифры. В другой — члены рода, их родственники, должности, данные о предположительных связях и с кем именно. Лиф только сильнее путалась и, откровенно говоря, не думала, что контроль настолько всеобъемлющий. Ей в будущем было сложно найти даже даты рождения и смерти, а здесь информация Лорду преподносилась чуть ли не на золотом блюдечке, коей она в данную минуту являлась.       «И ни одной записи о маглорождённых, — просматривала Керр текст, прислонившись спиной к стене. — Вполне логичный ход действий. Сначала подмять под себя всю элиту, а потом уже остальное общество. Но то, насколько масштабным это выглядит… тревожит».       Лиф всматривалась в пергамент, раздумывая, как ей вообще понадобится подобная информация. Никак, на самом деле. Познавательно, конечно, видеть огромное количество нулей на счету тех же Пруэттов, которые вскоре уйдут на нужды в противостоянии Пожирателям, но важности конкретно для путешественницы во времени не несут.       Всякая война требует денег, и Волдеморт понимает это гораздо лучше остальных. Вот и весь вывод.       Посетила мысль: орденовцы проигрывали ещё и в финансовом плане. Чистокровных у них в отряде было меньше, поддержкой Министерства они не заручились, ведь, как и Пожиратели, являлись несанкционированными. Об этом как-то упоминал Бинс во время урока, потому что учебники выставляли правительство прямым помощником в борьбе, что, разумеется, правда лишь отчасти. Связь между ними прослеживалась: некоторые участники являлись аврорами и действовали согласно закону, но остальные не имели полномочий.       Илифия сдула высветленную кудрявую прядь, лезущую ей в лицо. Постаралась примерно просчитать, какой в итоге выйдет общая сумма у противоборствующей стороны. Небольшая, если сравнить с той, что предположительно имеют Пожиратели, но для нескольких лет её будет вполне достаточно на активное сопротивление.       Пальцы начали массировать переносицу. Она опять анализировала политику. То есть занималась бесполезными вещами. От неё не требовалось во всём этом разбираться: Блэк до подобного если и допустят, то не в ближайшие несколько лет точно. К тому же Беллатриса будет скорее цепным псом, которому даже приказа отдавать не нужно, чтобы разорвать кого-то в клочья.       «Не понимаю… — Илифия выпрямилась, аккуратно складывая листы и возвращая им нужный для передачи вид. — Почему в списке нет Керр?»       Внезапно донеслось эхо шагов, вынуждающих быстро прошмыгнуть в соседний коридор, а потом оказаться наконец на лестнице. Со всеми рассуждениями из головы совершенно вылетел тот факт, что по мэнору теперь свободно разгуливают другие люди. Попадаться на глаза Каркарову, а уж тем более Рабастану в планы не входило: тот не сильно пылал воодушевлением после дуэли, а от слов Рейнхарда о превосходстве ученика над учителем стал совсем раздражённым. Пожалуй, лучше с ним в ближайшее время не сталкиваться, ведь, судя по всему, очередное мужское достоинство было задето.       И умудряется как-то. Польстило бы даже, но как таковых причин для этого особо не было.       Лиф по дороге всё же столкнулась с несколькими людьми, но те с разговорами к ней не лезли. Здоровались, желали хорошего вечера и не навязывались. Поэтому до библиотеки дойти удалось без происшествий. Другое дело, что проблема поджидала именно внутри. Даже пришлось перед дверью пару раз сделать глубокие вдохи и выдохи, настроиться. Главное — отдать документы, проявить покорность, а потом быстро ретироваться.       Но стоило только при передаче бумажек услышать: «Благодарю, мисс Блэк, присаживайтесь», как все надежды на побег разрушились. Лиф неуверенно опустилась в кресло напротив. Чувствовала, будто сидит на иголках, из-за чего спина становилась ровнее, а плечи расправлялись. Имитация уверенного вида, которая с каждой секундой всё сильнее указывала на напряжение. — Что думаете насчёт записей? — внезапно спросил он, возвращая два листка — именно те, что Керр вдоль и поперёк прочла. — Или, быть может, вы их уже изучили по дороге? — Я бы не стала, — но на ложь Волдеморт не купился, потому что появившаяся слабая улыбка на его лице так и говорила: «Допустим, я поверил». Керр же принялась старательно изображать, будто впервые видит текст. Ей на ум вообще не приходило ни одной толковой мысли, и под каким ракурсом следует размышлять, она тоже понимала слабо. — Простите, что вы хотите от меня услышать?       Голова тут же опустилась, будто перед мужчиной сидел провинившийся ребёнок. Отчасти это можно считать правдой, ведь, по предположениям, Волдеморт старше Беллатрисы примерно лет на тринадцать. Да и сама Лиф, несмотря на чуть меньшую разницу, чувствовала себя дитём. — Расслабьтесь, я ведь вас не допрашиваю, а просто интересуюсь, — зашуршали листы, но сменить своё положение Илифия даже не думала и продолжала сверлить взглядом пол. Откровенно говоря, происходящее всё же больше напоминало принудительную беседу. — Вам ведь известны некоторые волшебники из данного списка. Что можете о них рассказать? Как они относятся ко всему происходящему в стране? — Я могу предполагать только в отношении своих знакомых, — пришлось ворошить все фамилии чистокровных как из младших курсов, так и тех, что были не на Слизерине. Знания тесно переплетались с фактами из будущего, вынуждая тщательно формулировать слова перед ответом. — Селвины… — Про эту семью мне и так всё известно.       Лиф сбилась с мысли. Она хотела начать с самого очевидного человека, который своим поведением не оставлял никаких сомнений по отношению к маглорождённым. К тому же его семья была связана с экспериментами в Мунго. — Позволите полюбопытствовать? — решилась она на вопрос, ведь надеялась выстроить для себя более безопасный маршрут разговора. Взгляд ей всё же пришлось перевести на Волдеморта. Хотелось понаблюдать за его реакцией, но Лиф никак не ожидала, что тот уже отложил книгу на стоящий рядом столик и теперь смотрел на неё. — До этого вы подобным вопросом не обременялись, — усмехнулся мужчина, пару секунд обводя взглядом библиотеку, а потом возвращая его обратно к собеседнице. — Я позволяю.       И правда. Этикет такого духа уже немного не актуален. — Разве не полезнее знать отношение ко всему именно глав рода? — Мисс Блэк, я осведомлён, каких взглядов те придерживаются. Их наследники могут считать иначе, и… — от того, насколько пугающе безмятежно были сказаны следующие слова, у Илифии по спине побежали неприятные мурашки, — случись какая трагедия, главенствующее место займёт человек более достойный этого.       «Боже… Гринграсс ведь вполне могли присоединиться таким образом. Но чего-то большего про брата Цереус, кроме его дружбы с Люциусом, я не знаю». — Умеете предсказывать будущее? — вопрос выбил из лёгких весь воздух, и хоть причина подобной формулировки была ясна, отреагировать безразлично не вышло. Уголки губ вмиг скривились. — Как считаете, кого такая трагедия затронула бы? — Вас интересуют факты или моё предчувствие? — вырывающийся сарказм при каждом нервирующем случае начинал входить не в самую хорошую привычку. Возрастало желание язвить, дерзить и очень едко шутить, чтобы человек напротив не ощущался слишком превосходящим. Возможно, виной тому — психологический аспект, как ответная реакция на дискомфорт или попытка разума сбежать от неустанного прокручивания всех «достижений» деспота. — Меня интересует всё, — Волдеморт переплёл пальцы, Илифия же постаралась не опускать взгляд на руки и кольцо. Держала его в районе подбородка и неосознанно отзеркалила позу. Даже не заметила, как сама начала без устали трогать помолвочное украшение. — Тогда Гринграсс.       Ведь у Флинт есть только старшая сестра, значит, убийство не поможет, а наследование из-за отсутствия мужского представителя будет передано человеку по завещанию. Предугадать, какая последняя воля у отца Вероны, весьма сложно. Вполне вероятно, что главенство отойдёт близким родственникам.       С Уоррингтон совсем всё глухо. Лиф в списке обнаружила, что сокурсница имеет младшего брата, но по каким-то причинам никогда не видела его в стенах школы, да и предполагать о мнении семьи по поводу происходящего в стране — как гадать на кофейной гуще. В школе Дейзи не высказывалась на тему сквибов или маглорождённых, не ругала власть.       Аббот, Маккиннон, Боунс, Робартс — всё мимо, а о представителях иных фамилий она знала ещё меньше. Для Керр большая часть студентов была просто массовкой, размытым фоном, с которыми сближаться нет особого смысла. — Старший ребёнок в семье смертельно болен, а младшего можно контролировать через окружение. К тому же трагедии наверняка скажутся на наследнике, ослабят его, сделают уязвимым, — от собственных слов было слегка тошно. — У них хорошая репутация и, судя по данным, — быстрый взгляд на документы, — внушительное наследство. Если значительная часть финансов перестанет уходить на лечение, то род станет ещё более выгодным союзником. — Слишком много риска, — Волдеморт провёл большим пальцем по перстню, а Керр всё же сфокусировалась на нём. Будто заворожённая, не отрывала взгляда от поблёскивающего в свете камина камня. — Семья Гринграсс находится под особой защитой авроров.       «Раз так, значит, Гринграсс занимает какую-то важную должность? Если Каркаров случайно раскрыл ему существование группировки, то об этом может быть уже известно некоторым аврорам, а именно Маккиннону, и в таком случае убийство станет собственно сооружённой ловушкой, — Илифия прикусила щеку, медленно поглаживая пальцами холодный металл кольца. — Но отравление Цереус разве тогда не было слишком опасным действием? Именно оно и привело Агнуса к делу с министром».       Лиф чувствовала, как начинает медленно вскипать мозг. Ещё немного — и из ушей пар пойдёт от усиленных размышлений. Ей не хватало каких-то маленьких, но очень важных деталей, из-за чего картина выглядела неполноценной. Очевидным фактом было только то, что Маккиннона следовало как можно быстрее устранить или отсечь от дела, чтобы его неустанное копание под аристократов не привело к обнаружению причастности Рудольфуса к отравлению Цереус. А там и до Блэк добраться несложно. К тому же из-за него помолвка с Малфоями расторгнута.       «Следует ли сейчас подсветить Агнуса и поспособствовать его убийству?» — ведь иначе придётся решать проблему с новым женихом Нарциссы самостоятельно, и что вполне вероятно — это приведёт к убийству. Проще чужими руками избавиться от Маккиннона, а потом вести переговоры с родителями Блэк. «Вроде как от него уже пробовали избавиться летом посредством сквиба. Но я придам делу больше проблематичности…» — Если Гринграсс имеют связи с аврорами, то и риск вполне можно оправдать. Располагать таким человеком на своей стороне выгодно. — Почему вы настаиваете именно на них? — Волдеморт слегка наклонил голову, с интересом рассматривая растерявшуюся собеседницу. — У меня складывается впечатление, будто вы знаете гораздо больше, но не говорите об этом.       Керр заметалась взглядом по помещению. Перебирала в голове все варианты, которые может выдать за убедительный довод, но внезапно поняла: её спрашивали, потому что сам ответ уже был известен. Не было никакого «впечатления», только реальный факт — Рудольфус всё рассказал. Об отравлении, о том, что поставил в известность Беллатрису насчёт одного яда в двух делах. — Мне… — во рту стало сухо, а горло начало першить. По спине холодный пот медленно очерчивал позвонки и скатывался к пояснице, неприятно щекоча кожу. — Совершенно случайно стало известно, как именно ушёл в отставку прошлый министр, — из-за неровного дыхания прозвучало даже более обречённо, чем хотелось. — На вашу долю выпадает слишком много случайностей, вам так не кажется? — Я любимица фортуны, — вырвалось. Как назло, язык не удалось придержать за зубами. — Не сомневаюсь, — Волдеморт положил руку на подлокотник и начал медленно постукивать пальцем по мягкой обивке. Никакого звука от этого не было, но в голове у Керр пошёл медленный отсчёт. Она не знала, до чего конкретно. — Продолжайте. — Из-за данной информации есть основания полагать, что в случае официального раскрытия причастности мистера Малфоя найдётся слишком сильный рычаг давления. Как минимум главу рода смогут привлечь к уголовной ответственности, и за счёт этого перекроется доступ к финансированию. Как максимум — обществу станет известно о… — Подскажите, Блэк, у вас есть образование, связанное с юридической сферой? — Лорд резко прекратил стучать пальцем, а Лиф от внезапного вопроса дёрнулась, будто её огрели по голове чем-то тяжёлым. — Нет, но… — Быть может, вы очень хорошо знаете структуру уголовного права нашей страны? Или хотя бы ознакомлены с процессуальным порядком предъявления обвинения? — несмотря на вполне обычный тон и отсутствие эмоций в интонации, ощущалось давление. С каждой секундой оно становилось сильнее. — Не в идеале, милорд, — голова шла кругом, а мир словно начал подстраиваться. Перед глазами всё плыло, и контроль над ситуацией тоже. — Но вы ведь имеете основания, а значит, опираетесь на что-то конкретное. Но я не помню, чтобы Малфою предъявляли хоть какие-то обвинения, кроме беспочвенных домыслов в корреспонденции, которые не имеют никакой юридической силы, — Волдеморт резким движением большого пальца прокрутил кольцо на фаланге. Слегка прищурил глаза, словно всматривался не в лицо сидящей напротив, а саму суть того, что она пыталась скрыть за практически спавшей маской спокойствия.       А затем он опустил взгляд на её руки, что теребили кольцо и подрагивали. Керр ещё усерднее начала крутить украшение, лишь бы скрыть тремор. Она ведь сама в один момент пришла к тому выводу, что лучше всего о состоянии человека и его эмоциях говорит не выражение лица, не блеск в глазах, а тело. И сейчас оно её слишком сильно подводило. — Конечно, я могу ошибаться в своих выводах, — размеренно говорил Лорд, не перенаправляя внимания с рук. — Но если вы таким образом хотели намекнуть на Маккиннона, то выбрали весьма неудачный способ, — наконец их взгляды вновь пересеклись. — Я рассчитывала подвести к нему через освещение проблемы. — Пока всё, что я от вас услышал, не формируется в реальную проблему. — Маккиннон, по словам отца, старается скомпрометировать мистера Малфоя и считает, что за делами сквибов кто-то стоит, — глубоко вдохнув, Керр постаралась успокоить разыгравшиеся не на шутку нервы. — Это мои основания. — Допустим, — кивнул мужчина. — Только убийство Гринграсс, даже замаскированное под несчастный случай, может ситуацию усугубить. — Она и так усугубится, начни аврор копаться в отравлении старшей дочери рода, а если Роллин пресечёт… — Для подобного нужны медицинские показания, доказательства, основанные не на предположениях, и даже если ему удастся что-то найти спустя столько времени, привязать отравление к попытке убийства конкретно девушки не выйдет.       «Потому что отравлены были все, — вспомнила Илифия, раскусывая щеку до крови и подавляя в себе желание поморщиться от появления неприятного привкуса. — А значит, выстроить какую-то доказательную базу и связать два дела будет сложнее. Если даже Маккиннону известно о Пожирателях, выйти на них посредством Гринграсс у него не получится».       Угроза для осведомлённых была вполне очевидной, но в рамках закона они не могут ничего сделать. — Я поторопилась с выводами, — и тут же добавила: — Хотела произвести хорошее впечатление.       Волдеморт молчал, но его внимание стало… будто бы острее. Такой взгляд, казалось, резал кожу, проникал под неё, чтобы добраться до самых глубин, ближе к мозгу, который смог сгенерировать подобные размышления. Разум настойчиво подсказывал, что Лиф для него более открытая книга, чем он для неё. Но мгновение — и всё стало как раньше, вернулась лёгкая улыбка, расслабленность вида. Правда, ползущее неприятное чувство вдоль позвонков никуда не исчезло. — Впечатлений о вас и так достаточно.       «Хреново…» — Вам следовало просто отвечать на мои вопросы, а не углубляться в те вещи, в которых вы, оказывается, даже не разбираетесь.       Илифия старалась изобразить пристыженный вид, будто она действительно несмышлёная девушка, что в очередной погоне за одобрением и признанием не рассчитала предела своих возможностей. Вроде как картина складывалась удобным для неё образом, хоть и было ужасно неприятно. Гордость оказалась задета, ведь когда тебе указывают на ошибки в суждениях, хочется воспротивиться или хотя бы избежать позорного выслушивания. Но в данном случае приходилось покорно принимать критику. — Если вы решили идти по стопам отца и связать себя с юриспруденцией, то прикладываете к этому делу весьма посредственное количество сил.       «Значит, Сигнус как-то связан с правовой системой», — решила отвлечься хоть на что-то Керр, лишь бы не кривить губы.       Разговор начинал сворачивать в ещё более неудобную сторону. Откуда Лиф знать, что планируют Блэк и она сама? Беллу вполне могли на седьмом курсе заставить выбрать должность в Министерстве. Ради места ей, вероятно, не нужно из кожи вон лезть, ведь то пригрето отцом, приобретено благодаря связям или деньгам.       На самом деле Беллатриса смотрелась бы в стенах Министерства инородно. Но это лишь по общим впечатлениям о ведьме. Всё-таки она умна, с хорошей успеваемостью. Двуличная — такая характеристика подошла бы больше всего, а подобное качество, пожалуй, только плюс для места, где ей потребуется одновременно быть и на стороне закона, и против. Беда в том, что маска идеальной старосты Хогвартса и безукоризненного сотрудника требовали слишком разного уровня лицемерия. Блэк со своей неуравновешенной психикой вряд ли долго продержалась бы. — Моё будущее от меня не зависит, — Лиф постаралась сказать это безразличным тоном, и вроде как вышло не так уж плохо. — И от кого же тогда? — Отца или даже вас.       Лорд покачал головой, не продолжая беседу сразу. Будто размышлял, нужно ли ему вообще о чём-то дальше говорить. Решение оказалось не в пользу скорейшего прекращения их встречи. — Разве вам не лучше знать, чего хочется больше всего? — Иногда ради необходимости стоит пожертвовать желаниями, — если она сейчас начнёт полемику, то только оттянет окончание их навязанного разговора. Чем быстрее тема себя исчерпает, тем скорее нахождение рядом друг с другом прервётся. — Это в вас говорит беспрекословное подчинение парадигмам или банальное безразличие? — умудрился он и поддеть, и обозначить реальный расклад вещей. Лиф действительно неважно, но она старалась замаскировать. Безуспешно. Словно ходила по минному полю, где нет ни одного безопасного участка. — Я стремлюсь идти по пути наименьшего сопротивления. — Из того, что мне доводилось о вас слышать, в данном случае это скорее удобная отговорка.       И не поспоришь даже.       Керр выдохнула, понимая, что ходить окольными путями в разговоре с Лордом весьма тяжело. Решила сказать прямо, как, вероятно, ответила бы Белла в порыве приоткрыть душу. Главное, чтобы такой подход не указал мужчине на наличие другой. Вот уж что действительно можно назвать двуличием. — Со временем приходит понимание: выбор — непозволительная роскошь. — Не будь всех этих условностей, каким вы хотите видеть своё будущее?       Вновь всё в него упиралось. В это чёртово будущее. Илифия знала, что должна делать, будучи Беллатрисой, но вот личный путь не могла представить даже отдалённо. Уход из журналистики, побег от реальности — всё это скорее размытые представления и ничего конкретного. Прожив в чужом теле и зная большую часть его истории, становится страшно перед лицом неизвестности. Такими темпами она просто разучиться существовать без сценария. — Быть подле вас и служить, — ответ прозвучал тихо, практически шёпотом.       Не перестаралась ли? Даже от таких полутонов ей становилось ужасно дискомфортно. Лиф считала, что излишний напор со своим фальшивым проявлением чувств будет бросаться в глаза сильнее, а этот расклад самый нежелательный. Но в данную минуту подобная правда звучала выгоднее любых других слов.       Лорд поднялся, медленно провёл рукой по столу, подхватывая пальцами письма. Такая размеренность в движении напоминала повадки хищников, что действуют плавно перед тем, как наброситься на жертву и сомкнуть острые клыки поперёк шеи. Но вот ведь парадокс: Керр испытывала не страх, а… чёрт возьми, предвкушение. Диссонансом по разуму били разрозненные чувства. Виной ли тому сумасшедшая Блэк? — В таком случае, — он подошёл ближе, вынудил её поднять голову, замереть подобно слабому зверьку, что оказался лицом к лицу с опасностью. И положение их сейчас тоже вызывало смесь эмоций. Лиф смотрела на него снизу вверх, как будто она перед ним стоит на коленях, уже проигравшая и порабощённая. Волдеморт же вложил в девичьи руки письма, а потом сделал несколько шагов в сторону. — Окажите услугу — не манипулируйте обстоятельствами. Для этого у вас пока слишком мало опыта.       Для Илифии это звучало как: «Не смей манипулировать мной». Но если смысл действительно был таким, вряд ли удалось отделаться всего лишь напутствием. Впрочем, маски ведь в окружении Беллы носили все, а за улыбкой и безмятежностью Лорда скрывалась не только жестокость, а самое настоящее чудовище. Для того проявление простого снисхождения — высшая степень благосклонности.       «Или меня только что предупредили о скорой расплате за легкомысленность», — не хотелось нагнетать, но по-другому жить уже невозможно. Либо готовишься заранее к вероятным последствиям, либо умираешь достаточно быстро. — Разве я… — Можете идти, мисс Блэк, — Волдеморт повернулся к ней спиной, не только словами, но и действием указывая на завершение разговора.       Керр, подавив в себе желание оправдаться, поднялась с кресла и молча направилась в сторону выхода. Пыталась просчитать и выяснить, в какой момент облажалась, где её слова навели Волдеморта на мысль, что она пытается вывести разговор к удобным ей событиям. — О, и ещё, — внезапно он остановил Илифию, когда та почти достигла поворота. Пришлось обернуться. В руки тут же прилетело несколько пергаментов. — Будьте любезны, отнесите своему отцу, — от недоумевающего выражения, появившегося на лице девушки, Лорд усмехнулся. — Конечно же, это на благо служения мне.       «Ему точно нравится издеваться надо мной, — и следом другая мысль: — Благо…»       Все поступки Керр во имя деспота так или иначе приведут того к поражению. Она приложит все силы ради будущего, в котором Волдеморт останется всего лишь грязным отпечатком в истории. И, как доподлинно известно, страшные события забывают весьма быстро, а значит, и стоящий перед ней мужчина в итоге будет стёрт даже из памяти.       Вот оно — благо.

***

      Стук каблуков по полу эхом отражался в безмолвном помещении. Коридоры были шире, чем в мэноре Блэков, и гораздо светлее. Солнечные лучи проникали через широкие окна, не оставляя ни одного участка, где могли бы спрятаться тени. И сам антураж вызывал более приятные чувства, не навевал тоски, не казался мрачным. Но всё равно чувствовалось какое-то одиночество, неясно чем навеянное.       Илифия неспешно следовала за домовиком, иногда украдкой бросая взгляд на висящие огромные картины с изображёнными членами семьи Уоррингтон. Порой попадалось лицо Дейзи — юное и более старшего возраста, но почти всегда отрешённое или строгое. Её улыбка словно недостойна быть запечатлённой и находиться в стенах мэнора. Даже на семейном портрете в доме Керр прабабушка оставалась равнодушной.       Темп сбился, а шаг замедлился, когда Лиф заметила выбивающуюся из общей атмосферы картину. На ней молодая и очень красивая девушка держала на руках младенца, завёрнутого в белую ткань. Она была полностью сконцентрирована на ребёнке, улыбалась ему самой счастливой улыбкой, которая существует на свете. Так обычно смотрят матери на своих детей, и, судя по чертам лица, очень напоминающим дейзины, та ею и являлась.       Но больше портретов с ней заметить не удалось, зато таковых оказалось много с другой женщиной. Керр не особо хотела лезть в чужую жизнь, но не одёрнула себя от разглядывания членов семьи, что по факту являлись её дальними родственниками. Будь хоть малейшая возможность, вообще не пришла бы сюда, но приказ Сигнуса оспаривать или, ещё хуже, нарушать — себе дороже. Из всех пришедших писем чаепитие в доме Дейзи с сокурсницами Беллатрисы выглядело гораздо привлекательнее, чем находиться в компании совершенно незнакомых людей. Избежать в будущем всех неудобных встреч не получится, но хотя бы на день хотелось отсрочить подобного рода пытку.       Через несколько поворотов Илифия увидела оранжерею, встроенную прямиком в дом. Путь к ней шёл через узкий и полностью стеклянный коридор, открывающий вид на заснеженный лес, что со всех сторон укрывал мэнор. Казалось, домовик вёл гостью в совсем другой мир, ведь сочетание ярких цветов и белоснежных сугробов выглядело необычно. Ко всему прочему солнечная погода с чистым голубым небом преображали картину, делая её — без преувеличения — сказочной. — Белла? — Дейзи поднялась из-за стола и выглядела весьма растерянной. — Я думала, ты не придёшь. — Отец дал указ проводить время среди скучнейших персон, но я решила выкроить один день на более приятную компанию, — Лиф отбросила аккуратно уложенную прядь с плеча, стараясь звучать высокомерно, но потом всё же улыбнулась, когда Уоррингтон в непонимании нахмурила брови. — Ладно, самую приятную компанию. — Лестно, конечно… — А где остальные? — Керр обвела взглядом пространство, но единственное, что перед ней было, — это стол, заваленный книгами и пергаментом по рунам. Ещё чашка с дымящимся в ней чаем, почему-то одна. — В общем-то пришла только ты, пусть и опоздала.       Теперь наступил черёд Лиф растерянно смотреть на хозяйку встречи, что в итоге сидела в одиночестве среди цветов. Она не выглядела сильно расстроенной данным фактом, но отрешённость в глазах всё равно присутствовала. — Раз уж я пришла, — руки поставили на стол небольшую, аккуратно упакованную коробочку, а две другие теперь покоились на самом краю. Брю по приказу переворошил все старые подарки на помолвку и выбрал не именные украшения, но из-за того, что мысль о презенте посетила её практически перед самым выходом, Лиф не знала, на каком выборе остановился эльф. Вроде он впопыхах говорил о браслетах и подвесках. — С прошедшим Рождеством.       Дейзи пару минут рассматривала подарок, словно не верила в его существование, а потом заправила пряди волос за уши, смущённо отводя взгляд в сторону. Внезапно стало весьма неловко. — Я ничего не приготовила. Даже как-то не подумала. — Тогда считай это просто благодарностью за приглашение, — отмахнулась Керр, присаживаясь на стул и расправляя складки тёмного платья, что в окружении яркого цвета казалось несуразным пятном. Да и сама Блэк во всём многообразии растений была как сорняк. — Почему остальные отказались?       Уоррингтон покачала головой, вероятно, не особо зная причины. С Вероной ещё можно понять, подруги вроде как в ссоре, но Цереус… Опять уехала за границу на лечение? Илифия не особо читала приходящие ей письма, ведь не планировала контактировать с людьми.       Рядом начал крутиться эльф, расставляя новые чашки с чаем и всевозможными сладостями. В это время Дейзи откладывала записи в сторону, иногда бросая взгляд на гостью, что не заметить было весьма сложно. Вероятно, она хотела что-то сказать, но не решалась, а завести какую-нибудь ненавязчивую тему всё же стоило. Сидеть в тишине в данном случае оказалось не особо комфортно. — Ты всё же решила стать ликвидатором проклятий? — Керр слегка наклонилась к пергаментам, чтобы рассмотреть записи. Не совсем вежливо с её стороны, но удержаться от желания сунуть нос куда не следует не получилось. Вышло практически на автомате. — Тоже будешь отговаривать? — устало вздохнула Уоррингтон, прикасаясь пальцами к виску. — Не буду, но раз тебе сложно даются руны, почему бы не найти другую профессию? — глоток горячей жидкости прогрел горло, появился приятный привкус, похожий на корицу. — Я слишком много сил приложила, чтобы так просто опускать руки. Столько вытерпела от профессора и провела ночей за зубрёжкой, — Дейзи, замолчав, поджала губы. Не хотела вкладывать эмоции в слова, но в итоге звучала достаточно подавленно.       Лиф постаралась выглядеть безучастно, будто её совсем не волновало услышанное. К сожалению, обстоятельства сильно напоминали собственную жизнь. То же слепое упорство, нежелание отступать. Оказывается, сходство между ними всё же было — не поверхностное, не внешнее, а находилось гораздо глубже — в характере. В тех чертах, что передаются на генетическом уровне, о котором любила упоминать мать, в шутку иногда дразня дочь с мужем. Упрямство — определённо от рода Уоррингтон. — Не всем легко что-то даётся, — захотелось всё же немного утешить, правда, прозвучало совсем уж сухо. — Судя по тому, как ты умудряешься сделать домашнюю работу прямо перед уроком, да ещё и получить за неё хорошую оценку, у тебя — вполне легко, — сказала Дейзи шутливым тоном, даже улыбнулась, не стремясь подобной формулировкой задеть или обвинить, но Илифия одарить её ответным поднятием уголков губ не смогла. — Будто в крови. В твоей семье кто-то профессионально занимался рунами?       «Твой муж, — придержала она язык за зубами, быстро поднося чашку ко рту, чтобы не сболтнуть ничего лишнего. — Да и вряд ли дело в крови. Столько учебников и книг перечитано, что уже тошнит от рунических связок». — А что, завидуешь? — Илифия пододвинула к себе исписанную мелким шрифтом бумагу под осуждающий взгляд Уоррингтон. Та на подкол отвечать никак не стала. — Ты допустила ошибку. — Тяжело перевариваю старший Футарк, — девушка упёрлась локтями в стол и постаралась всмотреться в собственный текст. — Оно и видно. Зачем ты в середине перешла на младший? Конечно, ошибка не грубая, но из-за этого описание ритуала вышло на всю страницу, а могло занять четверть. О, и ещё…       Дейзи закрыла руками лицо, простонав. Каждый раз, когда Лиф замечала недочёты — а в основном были именно мелкие косяки — девушка всё ниже и ниже опускалась к столу, пока её голова окончательно не оказалась на деревянной поверхности. Чёрные волосы, некогда аккуратно уложенные в причёску, теперь были растрёпаны руками, ведь те неустанно их ерошили. Возможно, нервное. — Ты придираешься прямо как Айон, — она назвала его по имени, даже не заметив этого. Так легко и ненавязчиво слетело с губ обращение, что Керр в первые секунды молчала от незнания, как лучше отреагировать. В итоге сделала вид, будто пропустила мимо ушей. — Выбирая профессию ликвидатора, стоит понимать, как опасны такие маленькие ошибки. — О Мерлин, даже говоришь как он, — донёсся сдавленный стон. — Не преувеличивай.       Помощь с подготовкой растянулась практически до вечера. Иногда девушки отвлекались на сладости, болтали на поверхностные темы, к счастью для Илифии, затрагивающие моменты их обучения на седьмом курсе. Уоррингтон не стремилась говорить о чём-то личном, её не волновали сплетни или обсуждение происходящего в мире. С ней оказалось очень комфортно проводить время.       Периодически возвращающийся домовой эльф, чтобы восполнить чай в кружках или добавить новых сладостей на стол, в этот раз принёс на подносе стопку писем. Прокряхтел сдавленным голосом, что семья Дейзи вернётся из Франции перед самым новым годом. Её эта новость на пару секунд выбила из колеи. — Но они ведь обещали приехать ещё к моему возвращению, опять отложили? — на домовика обрушился укоризненный взгляд, будто он был виноват во всех бедах. Впрочем, Уоррингтон достаточно быстро совладала с эмоциями, ведь при гостье их показывать явно не хотела. Она со всей силы поджала губы, видимо, из-за того, что вопрос вырвался из неё совершенно не вовремя. — Важные дела, госпожа, — пожало плечами существо. В нём не было страха, который часто можно увидеть у слуг в мэноре Блэков, но и почтения тоже разглядеть не получалось. Безразличие, казавшееся Илифии всегда самым удобным чувством, здесь на неё давило слишком сильно. — Ваш брат написал вам письмо с глубочайшими извинениями. — А отец?       В ответ молчание. Керр пусть и не хотела, но ощутила чужое одиночество, как собственное. Она в этом мире тоже никому особо не была нужна. Вот только про неё никто и не знал, а Дейзи, имея семью, всё равно казалась сиротой. Из-за медленно охватывающей симпатии к сокурснице Лиф постаралась найти тему, за которую можно зацепиться, чтобы продолжающаяся уже некоторое время тишина, наконец, исчезла. — Дейзи, — прищурилась Илифия, внимательно рассматривая вмиг напрягшееся лицо Уоррингтон. — Раз твоя семья за границей, кто тогда забирал тебя со станции? Неужели рискнула идти одной? — Со мной ничего бы не случилось, учитывая, что до каминной сети не так далеко, — она отмахнулась, откладывая письмо брата в сторону и кивком головы приказывая эльфу исчезнуть. — В том-то и дело, что могло случиться. Вокзал — территория не только волшебников, а там из-за потока людей никто бы и не заметил твоей пропажи. Тебе следовало попросить нас с Рудольфусом. До камина мы тебя проводили бы. — Я, между прочим, хотела, но наш разговор как-то ушёл не в самое приятное русло, — Дейзи немного сморщила нос. — На станции я всё же собиралась подойти, но столкнулась с профессором Керр.       «Снова он, — вздёрнула бровь Лиф. — Скоро я начну сомневаться, не рядом ли с Вероной нахожусь». — Тебя проводили? — Да, но, помимо этого, он прочёл мне целую лекцию о том, что подобные вопросы нужно решать заранее. Отчитывал, как первокурсницу! — Вдруг и вправду неровно дышит, — единственный ответ, который удалось найти. — В таком случае я надеюсь, он от этого неровного дыхания задохнётся! Уже душат его бесконечные упрёки. Даже отец никогда не позволял себе так меня поучать. Я была готова сквозь брусчатку провалиться от стыда, — Уоррингтон весьма резко отодвинула от себя конспект, будто тот ещё немного — и превратиться в профессора, а затем начала раскладывать остальные пришедшие письма. — Ему только дай повод ко мне придраться.       «Из-за отсутствия определённого родительского воспитания она остро реагирует? Или проблема именно в Айоне, к которому у неё сложилось не самое приятное чувство. Любые его действия она воспримет в штыки», — Лиф медленно провела ногтем по ободку чашки, на дне которой бесформенной массой сбились в кучу чайные листья. — Ужасная драма, — взгляд зацепился за фамилии, выведенные красивым каллиграфическим почерком. Некоторые из покоящихся на столе приглашений пришли и Блэк. — Ты собираешься посетить эти званые вечера? — Илифия внимательно следила за тем, какие письма откладываются в сторону, а какие возвращаются на поднос. — Мне нужно поддерживать хорошую связь с влиятельными людьми, — безразлично ответила Дейзи. — Было бы глупо упускать возможность заручиться поддержкой.       Керр стоило запомнить, на каких мероприятиях она сможет пересечься с однокурсницей. Будет гораздо проще находиться рядом с ней в незнакомой обстановке. Уоррингтон станет неким ориентиром, даже не подозревая об этом. Где-то произнесёт имя или фамилию, которые Блэк наверняка должна знать, где-то бессознательной реакцией в разговоре укажет на своё отношение к человеку, выстраивая хотя бы минимальное понимание, что из себя представляет незнакомец.       Конечно, компания Беллатрисы наверняка была бы для Дейзи не самой лучшей, а если вспомнить о не самой хорошей славе и частые инциденты — худшей. Но, выбирая между собственным удобством и чужим, Илифия всё же предпочитала первое. Всё же это вопрос выживания, а не прихоть. К тому же намеренно ввязываться в неприятности особо не хотелось. Важным было лишь помелькать перед глазами аристократов.       Возвращалась Лиф всё той же дорогой до камина, но из-за опустившихся сумерек и слабого освещения дом преобразился. Все светлые оттенки потускнели, коридоры стали походить друг на друга, а живые портреты, не удостаивающие днём внимания, теперь, казалось, всматривались и следили за передвижением чужачки. Дейзи попросила немного подождать перед перемещением, но из-за гнетущего чувства хотелось поскорее оказаться в уже знакомом мэноре. Там давящие стены и атмосфера были хотя бы привычны. — Прости, что вынудила ждать, — спешила к ней Уоррингтон, а в руках у неё в такт быстрому шагу покачивался небольшой букет цветов, которые по виду чем-то напоминали лилии, но явно ими не были. Лиф так и не нашла времени углубиться в изучение растений. — Решила хоть так поздравить с прошедшим Рождеством. — Не стоило, — пальцы аккуратно обхватили стебли, перевязанные белой лентой. Пахли бутоны приятно и ненавязчиво, чувствовались в запахе свежесть и лёгкая сладость. — Спасибо.       Но уже дома Керр попросила Брю убрать вазу с цветами из её комнаты. Скрыть с глаз бутоны, от вида которых в груди начинало щемить и неприятно ныть. Название цветка, а главное, его значение удалось всё же узнать — альстромерия.