Baila Conmigo

      Прошло около половины недели с момента разговора молодых людей, и Чонгук уж совсем перестал переживать из-за телефонного звонка родителям и Хану. Но несмотря на прошедший хороший день после эмоционального всплеска, мысли всё равно возвращались к воспоминаниям, связанными с этими людьми. Более менее приятные воспроизвелись в привычном небольшом количестве, вроде первых двух месяцев занятий пятнадцатилетнего Чонгука, когда тренер Хан мог мало-мальски заботиться о состоянии своих учеников. Юношу хвалили, уделяли ему достаточно внимания, как и всем остальным, ещё не знавшим разделения на «любимчиков» и «бездарностей». Вспомнился похожий момент с родителями: они пришли посмотреть на первую отчётную тренировку, после которой за успехи повели его в кинотеатр на долгожданный фильм. Чонгук тогда отлично станцевал недлинную связку и поразил даже чужих родственников.       Однако потом вспомнилось и не очень приятное, вроде крика Хана и маминой обиды за то, что юноша занял второе место на первых в жизни соревнованиях; отцовское наказание в виде изъятия телефона и карманных денег на неделю за пропущенный школьный день из-за сложной тренировки; и пожизненное, регулярно высказываемое каждым из родителей и Ханом: «Не позорь меня! Я прикладываю море усилий для твоего роста, а что сделал ты? Для меня ты не хочешь сделать тоже самое?»       У подростка не было денег, чтобы отдать их семье. Так сказать, возместить ущерб, которого у этих людей и не было. Но он начал помогать им, когда вырос, однако это почему-то не прекратило пренебрежительного отношения с их стороны. Чонгуку иногда казалось, что дело не только в деньгах и разногласиях с родителями насчёт его же будущего, но подтвердить эту догадку он не сумел. Успехи в танцах же им были не нужны. А вот тренеру Хану юноша угодить не мог, как ни пытался. Тому тоже со временем понадобилась плата за хорошее отношение, причём в буквальном смысле. В противном случае, мужчина не воспринимал своих учеников и их достижения и преграждал им любой путь перехода к другому тренеру. Почему? Кто бы знал… Наверное, просто такой человек, пришёл к обидному выводу Чонгук. Наверное, и родители просто такие люди, которые ждали, пока их сын, так сказать, наиграется.       С Тэхёном же у него такого не происходило. Даже приблизительно. Он, как наставник, видел в танцорах талант, способности и навыки, а не платёжеспособность. Он, как человек, видел в остальных людях чувства, переживания и личность. Казалось, мужчина про Чонгука уже понял всё, что нужно понять для комфортного тренировочного процесса. Однако Тэхён за прошедшее время никогда не скрывал своего чисто человеческого интереса, дабы узнать о юноше что-то новое. Сначала понемногу, что-то общее, по типу информации о продолжительности занятий фламенко и об учёбе в университете. Только даже на такие вопросы Чонгуку поначалу было неловко отвечать. Он думал, что адекватное поведение от наставника не может взяться с потолка и что нужно обязательно чем-то отплатить за него. В данном случае – стараниями и быстрыми, качественными результатами.       Но Чонгук боялся не показать их. Боялся не оправдать ожидания Тэхёна, хоть и не совсем понимал, какие они могут быть у него. Да и тупо боялся ошибиться, что он впоследствии и делал. И на этой почве появился страх оттолкнуть от себя единственного заинтересованного в его развитии наставника. Чонгук даже настроение Тэхёна пытался предугадать, ведя внимательную слежку за выражением его лица либо искоса, либо через зеркала. И ему не составит труда признаться, что от чужого одобрения у него есть зависимость. Впрочем, юноша постарается избавиться от неё, как и от страха, хоть Тэхён и сказал, что бояться – это нормально. Значит, нужно научиться проще к этому относиться.       Получилось так, что Чонгук загнал себя в угол под гнётом самых разных переживаний, не забыв добить звонками родителям и тренеру Хану. Зато это его научило кое-чему: больше не надеяться на их поддержку, но попробовать принять её от кого-то другого, кому не всё равно на самочувствие ближних людей. Юноша попробовал, и не пожалел об этом – после того самого разговора переживания насчёт чужого одобрения поумерились. Тэхён всегда честен с ним и озвучивает как недочёты, так и достижения. А неловкость из-за самых обычных вопросов пропала, как и мысли о том, что хорошее отношение обязательно нужно заслужить.       Молодые люди, казалось, могли обсудить всё что угодно, и таким обсуждениям стабильно выделялось время после тренировок. Иногда Чонгуку не терпелось рассказать что-то прямо здесь и сейчас, но Тэхён лишь улыбался и говорил, что по закону кое-кого почесать языком полагается только после занятия. – И чей это закон? – скептично приподнял бровь Чон. – Архимеда, конечно, – серьёзно кивнул Тэхён. – Ты приравнял себя к нему? – Да, а что? Не нравится? – произнёс с лукавым прищуром, так и подначивая возразить. – Ну почему же? Вполне неплохо, – легко и серьёзно пожал плечами Чонгук. – В конце концов, какой Архимед, такой и закон. – Надеюсь, лучший. – Надежда умирает последней, – Чонгук ненавязчиво хмыкнул и всё-таки продолжил тренироваться.       И он горд собой, что тогда не повёлся на будто бы оскорблённого Тэхёна, который очень старательно и до смешного возмущённо велел прояснить, что юноша имел в виду под последней сказанной фразой. Чонгук лишь отмахнулся от него, стоящего над душой, мол, заниматься нужно, на что получил недовольный ответ: «Да что Вы говорите, молодой человек!»       Шутливые, не переходящие грань препирания стали неотъемлемой частью тренировочного процесса, отчего он протекал будто бы продуктивнее. Уж точно спокойнее и легче в моральном плане. Иногда Тэхён всё же просил быть посерьёзнее, однако делал это всё равно с лёгкой улыбкой. Он знал, что Чонгуку не составляет труда с ответственностью воспринимать тренировки и разграничивать общение на них с общением после – это даже обговаривать не нужно было.       А вот разговоры по душам и об интересах тоже стали неотъемлемой частью, но уже в свободное от занятий время. К примеру, в один раз, по традиции усевшись на коврики в зале, когда у обоих синхронно заурчали животы, молодые люди рассказали о любимых блюдах корейской кухни, в другой болтали о чём-то несущественном, в третий поделились своим хобби: Чонгук обожал смотреть фильмы, а Тэхён был неравнодушен к прогулкам. Причём, неважно по какой местности, даже если она уже сто раз исхожена, как улицы Грасалемы. Мужчина предложил Чону как-нибудь прогуляться в вечернее время, когда жар частично спадёт. Надо ли говорить, что юноша обрадовался такой перспективе?       Сейчас же солнце нещадно припекало вдобавок со зноем, снова окутавшим Грасалему, а Чонгук всё сильнее ощущал, насколько ему осточертело за прошедшие полторы недели идти на другой конец городка по такой жаре. Он понимал, что всё ради благой цели – крутого танцевального мастерства и встречи с Тэхёном. Но погода на улице просто убивала. Каким-то чудом в зале был кондиционер. Работающий, что немаловажно.       А еще Чонгук всё время забывал спросить, где собрался выступать Тэхён. Очень хотелось это узнать, однако почему-то именно этот и единственный вопрос заставлял испытывать неловкость. Вдруг для Кима это что-то личное, чем он не захочет поделиться? В конце концов, планы на танцы молодые люди не обсуждали ни разу. Но узнать эти планы у Тэхёна всё еще очень хотелось. Потому что если Чонгуку поездка до места выступления окажется по карману, то он поэкономит имеющиеся сбережения, чтобы потом потратить их на возможность лицезреть танцевальный шедевр. А если нет, то юноша себя пожалеет и возьмет в прокат какой-нибудь скутер, для которого даже водительские права не спрашивали – он узнавал. Можно было бы поймать попутку, только вот почти все уезжали из Грасалемы ранним утром, чтобы успеть добраться до работы в крупном городе.       Короче говоря, Чонгук дошёл до зала весь взмыленный с пересохшим горлом, потому как забыл взять с собой воду. Зато у Тэхёна её хоть отбавляй, который сегодня закончил тренироваться раньше, чем обычно, и теперь переодетый и вялый сидел на скамейке с опустошённой литровой бутылкой в руке. Чонгук удивлялся, что мужчина с каждым днём уставал всё сильнее, но в тренировочный процесс своего подопечного продолжал быть активно включённым. И оставался таким даже после занятия, когда молодые люди ещё около часа, а то и в два раза больше, засиживались в зале и просто разговаривали, о чём хотелось. Чон уверен, что перед важным выступлением тоже бы себя изматывал, однако Тэхён это делал будто бы чересчур.       Тот не сразу услышал, что Чонгук зашёл в зал. В очень душный зал. Тэхён сидел с закрытыми глазами, облокотившись плечом о зеркало, и периодически хмурился. И беспокойно дышал, отчего юноша насторожился и аккуратно дотронулся до его спины. – Всё в порядке? – осторожно поинтересовался он, когда Тэхён поднял на него осоловелый взгляд. Успел задремать, видимо. – М? – Ну, ты дышал как-то странно… Будто плохо себя чувствуешь.       Чонгуку стало неудобно из-за влезания в чужое пространство, касаемо профессиональной сферы. Но ведь нет ничего страшного, чтобы поинтересоваться чужим самочувствием после тренировки? Вдруг Тэхёну понадобится помощь, а Чонгук не успеет принять необходимые меры? Тут вообще есть аптечка, если кто-то свалится в обморок? – А, это? – Ким вдруг слегка улыбнулся и удобнее сел на скамейке, потерев глаза. – Просто устал. Ещё и душно сегодня, а кондиционер сломался, придётся мастера вызывать.       Юноша, видимо, сглазил кондиционер. – Извини меня, что лезу не в своё дело, – Чонгук вдруг занервничал, – но, может, тебе стоит немного отдохнуть?       То, каким взглядом, блещущим полнейшим недоумением, посмотрел на него Тэхён, заставило в буквальном смысле скрыть своё лицо в ладонях. От неловкости, что, по всей видимости, реально полез не в своё дело и что мужчина сейчас разозлится. Может, всё-таки не стоило затрагивать вопрос о его самочувствии? – Прости-прости! – протараторил юноша. – Я в том с-смысле, что ты, наверное, готовишься к какому-то выступлению, ещё и меня тренируешь. Со мной точно очень много сил тратится, но… Я имел в виду, что если вдруг нужна какая-то помощь от меня…       Чонгук прервался на секунду, не отняв ладоней от лица, потому что и не знал, что могло понадобиться Тэхёну от него. Однако после сказал первое пришедшее в голову и самое, на его взгляд, безобидное: – Могу приносить тебе перекус, ты же почти никогда не ешь за продолжительное тренировочное время! – Эй, Чонгук-и, перестань, – послышался тихий смех, а после запястий юноши коснулись чужие руки и мягко убрали своеобразное укрытие порозовевшего от неловкости Чонгук-и. – Спасибо за твоё беспокойство, но не стоит. – он по-доброму улыбнулся, и не подумав злиться. – У меня действительно скоро кое-что важное, и я, честно признаться, ужасно волнуюсь. – А что будет? – аккуратно спросил Чонгук, у которого беспрерывным аудио в голове новое обращение от Тэхёна и сохранившееся в памяти прикосновение не только к волосам, но и к рукам. – Нужно снять заявку на Чемпионат Мира. Одобрят – поеду, не одобрят – буду стараться дальше, чтобы отобраться на следующий раз.       Тэхён озадаченно поджал губы и с этой же озадаченностью вздохнул, устремив взор перед собой. – Я думаю, что ты сможешь попасть туда с первого раза. Мне удалось увидеть только отрывки танца, но я уверен в твоём успехе! – Подглядывал за мной? – лукаво прищурился Ким, метнув взгляд на Чонгука, которому снова стало неловко. Но на сей раз он не растерялся. – Да что-то иду, слышу знакомую мелодию фламенко из окна. Заглядываю, и ба! – он изобразил руками подобие фейерверка и выделил слог особой интонацией. – А там заносчивый мужчина из питейного заведения! Так что я не удержался и немного посмотрел на его танец.       Тэхён натурально расхохотался еще на эмоциональной кульминации, выраженной красноречивым «ба!», да так, что пришлось отдышаться после этого. Чонгук сам улыбнулся при виде весёлого наставника, у которого от смеха поблёскивали тёмно-карие глаза, а улыбка так и вовсе ослепляла. Юноша не отказал себе в удовольствии засмотреться на неё, подметив необычную форму, отдалённо напомнившую сердечко. С каждым смешком мужчины она становилась всё более очаровательной в глазах Чонгука. – И почему это я заносчивый? – сдержав новый порыв смеха спросил Тэхён. – Таким ты был на тот момент, – признался Чонгук. – Сейчас я не знаю, как тебя обозвать. – Не назвать, а именно обозвать? – Всё так, – серьёзно кивнул юноша. – Ну да, чего это я уточняю, действительно… – шутливо забурчал Ким, поднявшись со скамейки. – Тэхён, я помогу тебе со съёмкой, – он вернул тему разговора, всё ещё переживая за самочувствие мужчины. – У кого-то были отличные сочинения в школе, а я выиграл конкурс на лучший влог буднего дня. И мне бы очень хотелось, чтобы ты хоть немного отдохнул, так что в технических моментах, да и в каких угодно, я с радостью помогу! – воодушевлённо выложил Чонгук. Но внезапно задумался, что из-за такого энтузиазма он покажется Тэхёну ребёнком, которого удостоят не ответом, а снисходительной улыбкой. Сам не понял, почему именно такое сравнение появилось. Он просто переживал за Кима.       Однако мужчина молчал, будто бы реально задумавшись о сказанном. Может, так и было, пока он с сосредоточенным прищуром вглядывался в лицо Чонгука, после чего наконец ответив: – Хорошо, – кивнул для подтверждения своих слов. – Не думаю, что это правильно, но я приму твою помощь. – Почему неправильно?.. – Давай начинать тренировку, – уклонился Тэхён. – Я скоро приду, разминайся. – и направился к выходу из зала. – Возможно я слишком навязчивый. – заключил для себя Чонгук, как только остался один. Но от своих слов он отказываться не собирался, а если подвернётся ещё одна возможность как-то наставнику помочь, то он снова предложит свою кандидатуру на эту роль. Тэхён ведь тоже человек, которому свойственна усталость, особенно перед важным событием. И ему тоже нужен кто-то рядом, пусть Чонгук и понимал, что сперва помощь будут искать не у него. В том смысле, что у Тэхёна наверняка есть кто-то ближе, чем юноша. Они знакомы-то менее двух недель.       Однако Чонгук также допустил мысль, что просто начал загоняться. Возможно, Киму непривычно принимать помощь от своего ученика, вот он и сомневался над словами юноши.       Тем не менее, тренировка прошла спокойно и без особых ошибок со стороны Чонгука. Тэхён снова был включён в процесс, даже больше, чем обычно. Юноша очень внимательно за ним наблюдал и предположил, что в роли наставника тот наоборот отдыхал и восстанавливался, потому как после тренировок тоже находился в приподнятом настроении, как и сам Чон. И как эту закономерность не удалось заметить раньше?       Сегодня они закончили около пяти часов вечера, что хорошо и одновременно плохо, ведь Чонгук совершенно не знал, чем себя занять в предстоящее свободное время. Гулять не хотелось, потому что ноги тянуло от усталости да на улице было всё ещё жарко, а в телефоне просмотрено уже всё за эти полторы недели, а больше вариантов и не было. Книгу что ли где-нибудь добыть… – Кстати, Чонгук, – окликнул его Тэхён на крыльце домика. – Я завтра иду в гости к сеньору Гарсии. Приглашаю пойти со мной. – тепло улыбнулся он.       У Чонгука аж дар речи пропал. Показалось даже, что рот приоткрылся, не иначе. Тэхён действительно захотел познакомить его со своим тренером? Да для Чона сеньор Гарсия практически легендарный человек, благодаря которому Ким стал лучшим байлаором, отличным, компетентным тренером и хорошим человеком! Он для Тэхёна пример для подражания, и конечно же Чонгук хотел бы с ним познакомиться! Разве что представить подобного не мог, да ещё и того, что его пригласит сам наставник. Неужели он достоин знакомства с сеньором Гарсией? – Это было бы просто замечательно... – восхищённо пролепетал он, и на лицо напросилась трогательная улыбка. Это всё так неожиданно и прекрасно! – Тогда завтра будь готов в половину седьмого. А тренироваться начнём в одиннадцать, отпущу тоже раньше, – довольно кивнул Тэхён, обогнув изумлённого юношу. – Пока-пока, Чонгук-и, хорошо отдохни сегодня. – И ты, – ответил тихонько и со скромной улыбкой, по итогу не узнав, услышал его мужчина или нет.       Какой же сегодня чудесный день, господи-боже…

***

      В ожидании похода в гости время пролетело незаметно, несмотря на ранний подъём. Чонгук просто вскочил практически ни свет ни заря, да ходил по комнате туда-сюда, периодически встряхиваясь всем телом. Желание поскорее встретиться с сеньором Гарсией отдавало в руки небольшим тремором, да и всё внутри приятно подрагивало.       Но дрожь эта не помешала будничному функционированию тела, как и тренировке. У Чонгука наоборот будто бы открылось второе дыхание, позволившее выполнить все упражнения как никогда хорошо, из-за чего Тэхён его почти без умолку хвалил. Юноше тоже хотелось бы это сделать, потому что вчера вечером он всё-таки посмотрел выступления наставника и остался, очень мягко говоря, в шоке. Хотя бы по той причине, что названия турниров, в которых Тэхён принял участие, пестрили громкостью слов «чемпионат», «кубок» и «гран-при».       То, что Чонгук увидел, не поддавалось никакому описанию. Конечно, сложно было передать настроение публики через видео, но юноша точно мог сказать, что зрители натурально очаровались выступлением Тэхёна. Хоть и программа будто бы была проще, нежели та, которую Ким оттачивал сейчас – смотрелась она донельзя эффектно.       Чонгук внимал танцу байлаора с нешуточным замиранием сердца и открытым ртом, ведь Тэхён словно парил по площадке. Не иначе как феникс, сжигая всё, куда упадёт орлиный взгляд из-под кудрявой чёлки – очевидно, фирменная деталь танца и образа. Но этот взгляд временами приобретал нотки томности, отчего даже дыхание спирало. Становилось невозможно уследить за блестящим исполнением безумно сложной комбинации движений и такой же безумной грациозности. Создалось впечатление, что Тэхён вобрал в себя все знания творцов-байлаоров, их колорит и, пропустив через собственную призму самоощущения, превратил в незабываемые чарующие движения. Проделана огромная работа, преодолено множество трудностей, чтобы Тэхён сиял настолько ярко. И Чонгук хочет быть таким, как он: уверенным и непревзойдённым байлаором. До этого, как до Луны, но юноша поставил перед собой цель и очень-очень постарается её осуществить. Соответственно, к утренней восторженной дрожи примешались ещё и впечатления от просмотренного, и Чонгук просто не знал, куда себя деть. – Я сейчас сниму тебя на видео. Пожалуйста, сделай связку от начала до конца, – предупредил под конец тренировки Тэхён, встав перед ним с телефоном. С телефоном Чона, который не заметил, как отдал его. И он опешил. – Зачем? – Расскажу после того, как ты это сделаешь, – мужчина поиграл бровями и слегка улыбнулся от растерянного выражения лица Чонгука. – Ложь и провокация… – пробурчал он, всё-таки встав в начальную позу. – ¡Baila-baila! – бодро проговорил Тэхён.       Он сначала включил музыку со своего телефона, а потом начал снимать. Чонгуку поначалу было некомфортно от наличия наведённой на себя камеры, однако этот факт забылся практически сразу.       Мелодия утекла куда-то под кожу, и юноше показалось, что он смог бы жить только с ней, без крови. Потому что тело словно само двинулось навстречу нотам, а из-под каблуков донеслись удары по нарастающей: от чётких и осмысленных, до полных безумства и страсти. Именно её Чонгуку удалось прочувствовать за последние пару дней, чего он сначала испугался, поскольку не чувствовал ничего подобного ранее. Внутри всё словно раскалялось и закипало от осознания, что вот оно – любимое дело, раскрывшееся с новой стороны. Мастерство юноши росло медленно, но верно, однако куда быстрее сердце загоралось чем-то тем самым, чего ранее не хватало.       И пластичность тела у Чонгука появилась, что он в полной мере обнаружил только сегодня, поскольку ему не составило труда прогнуться в спине настолько чувственно, насколько это представилось возможным. И техника стала ещё более стабильной, ведь он из раза в раз ошибался всё меньше. Сам же юноша будто бы постепенно приобретал профессиональное спокойствие, ведь наконец-таки смог полностью отдаться танцу и выполнить связку с абсолютно пустой, но одновременно вдумчивой головой и искренними эмоциями, что немаловажно. А они проявляли себя, казалось от всего: от осознания нахождения в Грасалеме, от получившейся связки, от чистых мыслей во время танца и отличного настроения из-за того, каким довольным взглядом смотрел на него Тэхён.       Чонгук, может, и забыл про камеру, но про мужчину ни в коем случае. Всё равно поглядывал на него и уже чуть меньше, но по привычке следил за его выражением лица. И то было если не гордым, то очень удовлетворённым, оставшимся таким после завершения танца. – Посмотри пока что, я подойду через минуту, – Тэхён вручил телефон юноше и словно исчез из зала. А Чонгук послушно открыл видеозапись и внимательнейшим образом просмотрел её.       Однако на камере почему-то всё выглядело не так, как Чон чувствовал. Некоторые движения смотрелись очень уж неуверенно, в каких-то моментах лицо странно кривилось от напряжения, а руки двигались как палочки. Неужели он действительно станцевал настолько плохо? Тогда почему Тэхён остался доволен? Это же нисколько не похоже на то, что вытворяет он сам, так почему? – Может, переснять? – спросил он у мужчины, когда тот вернулся с ноутбуком. – Зачем? – не понял Ким. – Мой танец получился не таким, каким я его чувствовал… Я могу лучше!       Тэхён отрицательно мотнул головой. – Иди-ка лучше сюда, – он присел на скамейку и похлопал по месту рядом с собой. – Расскажу, для чего это было.       Когда Чонгук послушно сел на указанное место, Тэхён открыл пустой текстовый документ и сказал, что прямо сейчас они начнут вести дневник прогресса юноши. – Я сам так делал раньше, ещё и фотографии прикреплял. Знаешь, это очень помогло осознать собственные успехи. – Я же наоборот буду видеть, какой кривой, по сравнению… – нет, он не скажет. – С кем себя сравнивать собрался? – удивился Тэхён. – Неужто с тем любимчиком Хана? – Фу, нет! – скривился Чонгук, вызвав у наставника смешок. – Тогда с кем? – Я не буду говорить, это неловко, – стушевался и отвёл взгляд в сторону, однако что-то внутри совершенно импульсивно побудило продолжить. – И глупо, потому что не знаю, смогу ли добиться такого же мастерства и самоощущения. Я поставил себе эту цель и буду её добиваться, но…видео показало, что мой танец корявый.       Чонгук украдкой глянул на Тэхёна, который молчал некоторое время. Задумался, вглядываясь в экран ноутбука, а затем вздохнул. – Чонгук-и, очень похвально, что ты хочешь стать лучше, однако без остановки бежать к этой цели, всё же, не стоит. Бывает очень полезно оглянуться назад и посмотреть, сколько уже всего ты умеешь делать и чего добился. Вообще, навыки и умения не всегда могут развиваться и прогрессировать, часто вообще случается так, что протоптаться на одном месте можно довольно долго. – серьёзно проговорил он. – И также следует понимать, что к одному и тому же результату кто-то идёт быстрее, а кто-то медленнее. К слову, твой пример для подражания тоже может думать, что его танец корявый. Но это не означает, что он действительно такой. – Ты так не думаешь про себя! – возразил Чонгук, а затем осознал, что раскрылся.       Упс…       Конечно, это не было тайной вселенского масштаба, однако Тэхёну знать про пример для подражания Чонгука в своём же лице совершенно необязательно. Чон бы с радостью выразил ему восхищение насчёт выступлений, но, увы, сказал другое. – Ты прав, не думаю, – хмыкнул Ким после небольшой паузы, в которую шестерёнки в его голове активно прокрутились пару раз, сделав определённые выводы. – Разве что иногда, но я знаю, что смогу отточить всё до идеала. И тебе не стоит об этом думать, потому что любой танец можно чисто отработать. – Не могу… – Знаю, что ты любишь смотреть на выражение моего лица и считывать с него, доволен я тобой или нет, – по-издевательски лучезарно улыбнулся Тэхён. – И ты делал это даже пять минут назад! Соответственно, ты в курсе, что меня более чем устроил твой танец. – Но на видео совсем другое! – Во-первых, камера не передаёт всех эмоций, – Чонгук мог поспорить, но промолчал. – Во-вторых, именно чувства байлаора позволяют завладеть вниманием зрителя, у тебя это сделать получилось. В-третьих, сравнивай себя с собой, а не с кем-то ещё. Ты здесь за тем, чтобы повысить профессиональный уровень и накопить знаний, с чем тоже хорошо справляешься – подход к тренировкам стал гораздо вдумчивее.       Чонгук помолчал некоторое время, попытавшись осмыслить услышанное. Похвалу в том числе, пусть в неё всё ещё не очень-то и верилось. Но Тэхёну явно виднее, стоит юношу хвалить или нет, и он снова сказал правильные вещи, которые нужно просто принять и работать дальше. Чтобы справляться, чтобы всё получалось по максимуму.       Юноша просто снова загнался выше крыши и не сразу уловил слова о том, что эта выученная связка ещё пригодится.       А дневник прогресса они всё-таки завели. Тэхён подробно расписал уже усвоенные Чонгуком упражнения, прикрепив сделанные исподтишка фотографии. И его совершенно не смутили возмущения юноши на этот счёт, лишь вызывали смех, как и яростные попытки убедить «сфотографировать нормально». – Ну, красота же? – Тэхён пролистал получившийся немаленький дневник, вертя головой то на Чона, то на экран. Улыбался ещё очень забавно и действительно ждал чужой реакции. – Приемлемо, – с напускной отстранённостью отозвался Чонгук, в глубине души проникаясь стараниями Кима оформить этот дневник как можно более симпатично, насколько это позволяла программа на ноутбуке. Да и в целом его искренним желанием облегчить юноше жизнь, чтобы тот не тратил драгоценное время на самобичевание.       Тэхён посмеялся, что это буквально лучшая похвала в мире, и оповестил, что сделает этот документ доступным для них обоих, чтобы и Чонгук мог его редактировать. А после отпустил отдыхать, напомнив о готовности к половине седьмого. Только не сказал, куда подойти, но Чон подумал, что тот скинет адрес ближе к делу.       Закончив свои дела в раздевалке, юноша воровато оглянулся на закрытую дверь и засунул руку в рюкзак. Далее действовал стремительно: вытащил оттуда злаковый батончик и приличный на вид сэндвич, за чем забежал перед тренировкой в ближайший магазин, и быстро положил импровизированный перекус в шкафчик Тэхёна. Тот снова не ел целый день, и Чонгук решил помешать тенденции голодовки.       С чувством выполненного долга он приготовился тихо выйти из раздевалки, но за дверью вдруг наткнулся на мужчину. – Ты чего крадёшься? – Э-э, да так, ничего! – Чонгук растянул губы в беззаботной улыбке. – Я пошёл, до вечера! – и обогнул недоумевающего Тэхёна.       И он почти выдохнул на выходе из здания, что его план по спасению голодающего удался, как вдруг напугался чужого восклицания из недр коридора: – Кто это мне тут еду таскает, а?!       Чонгук просто убежал, и ему за это не стыдно.

***

      Ближе к делу Тэхён так ничего и не написал, даже не вредничал насчёт принесённой Чонгуком еды. И всё бы ничего, только Чон не знал, куда ему идти. Ещё и собрался заранее, так что оставшиеся двадцать минут до выхода он беспокойно ходил по номеру и осматривал себя в зеркало на предмет недочётов в опрятном образе.       Юноша не взял с собой ничего подходящего для похода в гости, потому как даже предположить не мог, что такое произойдёт. Где-то в глубине спортивной сумки он нашёл свободную льняную белую рубашку, по фасону схожую с рубашкой Тэхёна, в которой тот был в первый тренировочный день.       Да, Чонгук это запомнил.       Рубашка ожидаемо подошла к таким же свободным голубоватым джинсам, и сочетание этих вещей юноша назвал стилем балахона. Он любил в повседневной жизни носить большие вещи, и никто ничего ему за это не сделает. Конечно, в гости можно надеть хотя бы брюки или самую красивую в гардеробе жёлто-чёрную рубашку, но Чонгук решил ограничиться джинсами и белым верхом. Из обуви у него с собой только кроссовки и танцевальные туфли, так что выбор очевиден. Единственная, по его мнению, изюминка в образе – серебряная цепочка с золотистым смайликом, с одной стороны украшенным мелкими стразами. Чонгук случайно прихватил её с собой, когда бегал по своей квартире и собирал вещи, и сейчас был донельзя довольным от этого. Он очень любил эту цепочку и считал, что она приносит ему удачу.       В назначенное время Чонгук спустился в холл гостиницы, из которого вышел на крыльцо и тут же замер, потому что ситуация, случившаяся после тренировки, повторилась. Он снова столкнулся с Тэхёном практически в дверях, на сей раз не совершив «преступление». Мужчина что, пришёл за ним к порогу гостиницы, вместо того, чтобы скинуть адрес дома, как это обычно делают люди? – Добрый вечер, милосердный кормилец, – ухмыльнулся Тэхён, пропустив Чонгука на улицу. Снаружи безветренно, так что ничто не могло остудить вмиг залившиеся розовым щёки юноши. И зачем Тэхён посмеялся над ним? Ещё и выдумал такое странное обращение… – Я вообще-то из чистых побуждений! – возразил ему Чонгук, когда тот оказался рядом. – Ну не возмущайся, это просто шутка! Если серьёзно, то было вкусно, спасибо, – мужчина по-доброму потрепал Чона по волосам, усмехнувшись со сморщенного в недовольстве носа. – Дом сеньора Гарсии далеко? – Не-а, нам идти минут десять до него. Но было бы неплохо зайти в пекарню за какой-нибудь сластью. – Отлично, я тогда тоже посмотрю что-нибудь! – воодушевился Чонгук. – А то с пустыми руками идти не хочется. – Чонгук-и, мы купим что-то чисто символическое, сеньор Гарсия не особо жалует сладости. Да и сеньора Гарсия снова наготовит всего, и половины не съедим. – Ну всё равно…       Чонгук, постепенно смолкнув, оглядел Тэхёна. На нём давно знакомые расклешённые брюки, не привычно подчёркивающие длину ног и крепкие, не лишённые изящества бёдра. За завышенный пояс заправлена бледно-коричневая рубашка с коротким рукавом, украшенная интересным элементом – жабо, который на пару с золотистыми колечками в ушах добавил лицу определённого шарма. Черты его, особенно тёмно-карие глаза, словно стали более яркими и выраженными, и Чонгук поспешил озвучить свою мысль: – Ты красивый, – на выдохе сказал он. – Я редко вижу на ком-то такие вещи, по типу этой рубашки, но тебе она очень-очень подходит. – на секунду замолк. – И серёжки подходят к лицу, к глазам особенно. Они будто бы ярче стали. – снова озвучивает мысли юноша. – И брюки. Я их помню с первой встречи в том баре и то, как хорошо в них выглядела твоя фигура... Короче, ты красивый, да. – тише закончил Чон, отведя взгляд от Тэхёна, который как-то странно начал смотреть по мере перечисления составляющих его образа. Нельзя точно сказать, что конкретно всплеснулось в глазах мужчины, но оно смущающим образом подействовало на Чонгука. Он уже собрался отвернуться, как вдруг услышал чужой голос, который почему-то слегка понизился. – Благодарю. Мне тоже нравится, как ты выглядишь, – Тэхён приподнял уголок губ и посмотрел на шею Чона. – Классная цепочка, почему раньше не носил? – Да как-то не к месту было, вроде… Я её вообще случайно с собой прихватил. – Случайности не случайны, – усмехнулся Тэхён и жестом руки показал Чонгуку идти за ним. – Хорошо, Мастер Угвэй, буду знать. – Надеюсь, ты сказал это, потому что считаешь меня мудрым. – Надежда умирает последней, я же уже говорил, – серьёзно произнёс Чонгук, уже предвкушая реакцию Тэхёна. – Эй!       Его легко провоцировать, хотя изначально роль провокатора брал на себя именно Ким. Всего пару дней, но это лучше, чем ничего, правда ведь? – Мне всего двадцать пять, я не старый! – недоумевал мужчина. – Ну не возмущайся, это просто шутка! – парировал Чонгук, но потрепать Тэхёна по волосам не рискнул. Вдруг руку отгрызёт в порыве доказать свою молодость, кто ж его знал.       Но если вернуться к теме мудрости, то Чон лаконично сказал бы, что да, Ким мудрый. И совсем не старый, просто это стандартный прикол – подкалывать человека, даже если разница в возрасте небольшая. Тэхён никогда не будет выглядеть действительно старым, ведь он, по мнению юноши, из разряда тех людей, кто с годами становится только красивее, расцветает всё сильнее. На той самой фотографии с щёчками он объективно миловидный, а сейчас стал в разы прекраснее и обрёл харизму. Страшно представить, каким красивым он станет ещё лет через десять. – Так ты хочешь, чтобы мы принесли что-то одно на двоих? – вернулся к теме гостинца Чонгук, как только молодые люди прошли несколько шагов. – Да, мы же вместе идём, – пожал плечами Ким, задумавшись о чём-то своём. – А некоторое время назад ты сказал, что всё дело в отсутствии особой любви к сладкому у сеньора Гарсии! – И в этом тоже.       Если Тэхёну захотелось купить сладость и подарить её от них обоих, то пусть так и будет. Чонгуку всё ещё интересно, почему мужчина зашёл за ним, а не просто скинул адрес нужного дома. Однако на этот вопрос он получил лаконичное «захотелось», против которого и возразить нечего.       Тэхён блестяще ориентировался в городке и сразу же привёл Чонгука в скромную пекарню. На прилавках, помимо хлеба и булочек, юноша увидел множество незнакомых изделий, среди которых узнал максимум каталонский крем, схожий с французским крем-брюле, да туррон, что-то по типу нуги с орехами. Ким честно пытался выведать его мнение насчёт представленных десертов, и Чонгук настолько же честно рассказал о своих знаниях, ограниченными всего двумя названиями. Однако его внимание внезапно привлекло самое простое на вид печенье, о чём он тут же сообщил Тэхёну. – Это польворон. Песочное печенье с орешками, – пояснил он. – Берём его? – Не знаю… – Envuélvenos un polvorón, por favor, lo tomaremos todo, – обратился Тэхён к продавцу, на что тот с улыбкой кивнул и принялся упаковывать печенье. – Всё-таки их? А если ему не понравится? – забеспокоился Чонгук, слегка растерянно взглянув на Кима. – Понравится. Раньше сеньор Гарсия часто их ел. Переел, видимо, раз теперь делает это очень редко, – Тэхён приподнял в крохотной улыбке уголки губ, а Чонгук отчего-то вздохнул. Мужчина всегда становился растроганным, когда что-то вспоминал про сеньора Гарсию.       До его дома, находящегося одном переулке, молодые люди дошли в молчании. Тэхён всё время смотрел вперёд себя и поджимал губы, а юноша слегка нервничал перед скорой встречей. Однако переживания эти чуть отошли на второй план, когда на пороге их встретила та самая сеньора Гарсия, некогда угостившая юношу апельсинами. Чонгук никогда бы не подумал, что её брат – тренер Тэхёна. А она, по всей видимости, уже была осведомлена о том, кто у Кима в учениках.       Поздоровавшись и обменявшись любезностями, молодые люди прошли в дом, а сеньора Гарсия сориентировала Чонгука, куда можно положить сладкий гостинец и в какой стороне ванная комната. Остальное знакомство с домом она поручила провести Тэхёну, доверяя ему, словно собственному сыну. Ну а вообще, ей нужно было завершить приготовление ужина.       Дом семьи Гарсия оказался отнюдь не таким большим и просторным, каким его расплывчато представлял Чонгук. Здесь прожили несколько поколений и, к сожалению, на брате с сестрой всё и закончится, поскольку детей ни у одного из них не было. Остальные же родственники перебрались в столицу или в города покрупнее и точно не собирались обживаться в маленькой Грасалеме.       Тэхён повел юношу по коридору, стены которого увешаны сложными на вид картинами, и с удовольствием рассказал, откуда какое полотно было привезено. Чонгук не узнал ни одного названия, поскольку сеньор Гарсия покупал произведения у малоизвестных художников. Тем не менее, слушать про их историю всё равно интересно.       Далее Чону более подробно, чем он смог увидеть ранее, показали кухню, на которой к расписному цветами потолку подвешен круглый плафон, мерцая тёплым светом. Цветы же лозами уходили вниз по приятным глазу зеленоватым стенам, частично скрываясь за деревянными ящиками и остальным гарнитуром. Мебель была не новой, но выглядела опрятно и, по мнению Чонгука, хорошо вписывалась в общую атмосферу дома. Юноша действительно прочувствовал в нём связь поколений, и у него даже создалось впечатление, что члены семьи Гарсия, жившие здесь много лет назад, до сих пор присутствуют где-то в этих стенах.       Может, дело в фотографиях, коими заставлены комоды и тумбочки на той же кухне, в коридоре и маленькой гостевой комнате. Может, в увесистых семейных альбомах, о которых Тэхён лишь мельком упомянул, или в том, что практически от каждого родственника осталась памятная сердцу вещь, вроде кулонов, гребешков и наручных часов. Чонгук не считал себя человеком, склонным к чрезмерным сентиментальностям, но от тёплой атмосферы дома он определённо растрогался.       Когда сеньора Гарсия завершила приготовление ужина и когда молодые люди помогли ей с сервировкой стола настолько, насколько хватило их знаний в этом деле, Тэхён по невысокой лестнице поднялся наверх. К своему тренеру, предупредил он, а после пообещал Чонгуку знакомство, если у пожилого мужчины будут силы на это. Юноша примет любой расклад, потому что уже донельзя рад одному только нахождению в стенах дома легендарного для себя человека. Вообще оказалось так, что Чон познакомился с его сестрой в первый же день пребывания в Грасалеме, о чём обязательно расскажет Тэхёну.       А с сеньорой Гарсией он поговорил очень душевно во время ужина, поскольку та обладала самым настоящим человеческим обаянием и отлично умела вести беседу. Она сперва удивилась, узнав, что Тэхён взял Чона в ученики на большой для себя срок. – Mi hijo никогда не обучал танцоров дольше пары недель, – пояснила она, элегантно отпив чай из фарфоровой чашки, тоже украшенной цветами. – Это было оптимальным сроком, после которого он не считал себя плохим наставником. – Тэхён считал себя плохим? – искренне удивился Чонгук. Ким ведь столько всего уже сделал для него, что реально помогало в росте. Неужели раньше он думал, что старания напрасны? – Мне было безумно жаль слышать, что безответственность и безалаберность учеников он воспринимал на свой счёт. Считал, что в этом его вина и что его усилий недостаточно. На деле же детей сейчас воспитывают очень избалованными и капризными. Представляешь, один из учеников закатил истерику прямо в зале, потому что ему не понравилась музыка для разминки! – сеньора Гарсия поджала губы. – Mi hijo хотел стать таким же тренером, как мой брат, отчего переживал из-за каждой ошибки в обучении, даже если не сам её допустил. Но ведь это нормально – ошибаться. Мы же не роботы какие-то…       Чонгук уже это слышал, только в контексте страха. Выходит, что Тэхён действительно прислушивался не только к сеньору, но и к сеньоре Гарсии. А от дураков, к сожалению, никто не застрахован. – Он сказал мне тоже самое, – с улыбкой признался Чонгук. – Моих переживаний было выше крыши, но сейчас я будто бы даже могу с ними справиться. – Я очень рада за тебя! – женщина ответно улыбнулась, как делают матери своим детям. – Честно говоря, вы оба выглядите сегодня не так, как обычно, хоть с тобой мы и виделись всего пару раз. – добродушно посмеялась она. – Так вот, к чему это я. Внутри вас будто что-то раскрылось, и оно успокаивает, настраивает на какой-то хороший лад что ли… К примеру, когда мне удавалось тебя увидеть на улице, да и в первую нашу встречу, ты выглядел озадаченным. Предполагаю, дело в спонтанном приезде сюда?       Чонгук кивнул, и сеньора Гарсия продолжила. – Потом эта озадаченность сменилась усталостью и некой грустью, полагаю, тогда вы уже начали тренироваться, – она улыбнулась, когда юноша снова кивнул. – Mi hijo тоже ходил, как в воду опущенный. Я подумала, что всё дело в… Как называется то, что он готовит к Чемпионату? – уточнила она. – Видео-заявка. – Да! – внезапно воодушевилась женщина. – Как прекрасно, что он рассказал тебе об этом! Даже от нас с братом скрыл, что собрался поехать! Правда, буквально час назад позвонил, предупредил, что вы придёте и всё-таки сказал о Чемпионате. – снова улыбнулась. – Мне было неловко его спрашивать про планы, – признался Чонгук, в душе глубоко изумившись, что узнал о поездке Тэхёна первым. – Ах, тебе не стоит беспокоиться на этот счёт! Я думаю, что ты можешь получить ответ на любой вопрос. – Почему Вы так думаете? – недоумённо спросил юноша, ведь сам периодически так не считал. Порой думал, что лез не в своё дело, хотя Тэхён так никогда не говорил. – Mi hijo зашёл к нам чуть меньше недели назад весь поникший и напряжённый, и я аккуратно поинтересовалась, в чём причина его переживаний. Он намекнул, что его ученик испытывает трудности и плохо себя чувствует, с чем было непонятно, как справиться. Однако через пару дней mi hijo вернулся в привычно хорошее расположение духа, а на все расспросы лишь загадочно улыбался. Правда, сказал потом, что трудности решились и что ученику из Кореи – Чонгуку – стало лучше. Немного даже рассказал о вашем разговоре и о выводах, к которым пришли по итогу. Его очень порадовало, что ты поделился с ним переживаниями и что беседа помогла их преодолеть! Тэхён считает тебя смелым, Чонгук.       Погодите-ка.       Ему послышалось, или…       …Ким действительно рассказывал сеньоре Гарсии о Чонгуке? И делился переживаниями о его состоянии, пусть и не подробно? Назвал смелым? Наверное, это нормально, посвящать близких людей в свою жизнь, но Чонгук не мог понять, причём тут он сам. Он же всего лишь очередной ученик…и из-за него Тэхён спорил с Ханом, отказавшись от огромной суммы денег. Ученик, которого взял под крыло на целый месяц, вопреки собственному страху. К которому он старательно искал подход и придумывал разные вещицы, способные улучшить не только профессиональные навыки, но и самоощущение. И с которым он поделился профессиональными планами, поначалу не оповестив о них близких людей.       Но почему? Что такого особенного в Чонгуке, чтобы так стараться ради него? Юноша, правда, не знал, как Тэхён работал с другими танцорами, однако такое внимание действительно поражало и удивляло. Как и то, что сеньора Гарсия в курсе произошедшего разговора между молодыми людьми.       Возможно, это в порядке вещей – индивидуальный подход в обучении, и Ким для всех учеников его искал. Чонгук ведь ни разу не ощущал на себе внимание тренера, с чего бы ему утверждать, что Тэхён продемонстрировал особое отношение?       Всё очень сложно… – Tía, ¿por qué sacaste mis sentimientos tan fácilmente? – обиженно протянул за спиной Тэхён, от появления которого Чонгук вздрогнул и обернулся. По всей видимости, он услышал достаточную часть разговора.       Тэхён будто бы действительно огорчился, только юноша не понял, о чём он спросил у сеньоры Гарсии. Наверное, это была просьба или маленькая претензия. Уж слишком жалобно тот поджал губы и выглядел от этого гораздо младше своих лет. Особенно с глазами-бусинками, на которые Чонгук, вопреки недавней задумчивости и удивлению, слегка засмотрелся: слишком мило они сверкали из-под такой же милой кудрявой чёлки, и ему нестыдно об этом думать. – Creo que este buen chico puede saberlo, – спокойно ответила сеньора Гарсия и вдруг подмигнула Чонгуку, отчего тот стушевался. Интересно, а как выучить испанский за секунду, чтобы понимать этих двоих? – Espero que no le hayas dicho que es el primer alumno que presento al Sr. García, – с тихой серьёзностью продолжил мужчина, мельком глянув на Чонгука. Юноша вот понял, что речь шла про сеньора Гарсию, и на этом его познания испанского закончились. – Чонгук, я совсем забыла тебе кое-что сказать! – вдруг спохватилась женщина, а Тэхён вместе с ней, ещё и "вздыбился", подобно коту. – Впрочем, ты узнаешь это от кое-кого другого. – хитро усмехнулась она, на сей раз подмигнув Киму.       Ничего более не прозвучало, потому что женщина с тонкой улыбкой принялась разливать чай на троих, после чего пригласила насторожившегося Тэхёна к столу. Видимо, сеньоре Гарсии тоже нравилось подшучивать над мужчиной.       А вот Чонгук растерялся. – Что происходит? – Сеньора Гарсия собралась выдать все мои тайны, – фыркнул Тэхён и подошёл к юноше, встав у него за спиной.       Наверное, Чонгук выглядел забавно и немного взвинченно, пока то задирал голову, чтобы увидеть мужчину, то вертел ею в разные стороны для этой же цели. И он замер, когда Тэхён вдруг опустил ладони на его плечи. – Пойдём, сеньор Гарсия хочет с тобой познакомиться, – слегка нервно сказал он.       Юношу как током прошибло от этого и от услышанного ранее. Он вмиг поднялся со стула, и посуда на столе едва не загрохотала от такого порыва. Из его уст тихонько донеслось извинение, от которого женщина лишь отмахнулась, а Тэхён слегка улыбнулся. Пропустив Чонгука в коридор, сказал ей что-то на испанском, после чего обратился уже к нему: – Чонгук-и, тебе не стоит нервничать. Сеньор Гарсия очень дружелюбный и не будет набрасываться на тебя, как это сделал я в первую встречу.       Юноша взволнованно посмотрел на лестницу, перевёл взгляд на семейные фотографии на комоде и выдохнул. Со снимков на него смотрел безоговорочно добродушный мужчина, ещё молодой, и блеск его глаз был очень схож с сестринским. Тэхён прав, Чонгука никто не съест. – У тебя нет конкурентов в этом деле, – фыркнул он и направился к лестнице, проигнорировав возмущённое «Эй!»       Почему-то юноше подумалось, что ступени проскрипят особую мелодию, однако этого не произошло. Они спокойно привели молодых людей на второй этаж, мало отличавшийся от первого: стены окрашены во всё тот же зеленоватый цвет, плафоны желтовато мерцают, а помимо нарисованных цветов в вазах стояли свежие, сладко пахнущие. Почему-то прямо в коридоре прибиты небольшие полочки с новыми книгами, выделяющимися белизной страниц, и со старенькими, с уже помрачневшими коричневатыми листами, которые следует перелистывать с особой осторожностью. Возможно, если Чонгук попросит, то хозяева дома позволят ему пробежаться по названиям литературных произведений, но пока он просто по наитию следовал к самой дальней двери, слыша размеренные шаги Тэхёна позади. Или не по наитию, потому что дверь в предполагаемую комнату сеньора Гарсии отличалась от остальных всё той же цветочной росписью. Кажется, она отдалённо напоминала подсолнухи. – Я удивлён, что ты самостоятельно нашёл комнату, – хмыкнул Тэхён, остановившись рядом с Чонгуком. – Для меня её местоположение поначалу было неочевидным. – Я не смогу понять язык...ты пойдёшь со мной? – Я предупредил, что ты не говоришь по-испански, сеньор Гарсия неплохо изъясняется на английском. Не переживай из-за этого. Если что, ты в любой момент можешь меня позвать, – заверил его Ким, ободряюще улыбнувшись. – Будешь караулить под дверью?       Чонгуку показалось смешным это подшучивание. Однако он уже не был при таком мнении, когда заметил, что улыбка с лица Тэхёна медленно потеряла былое ободрение, а затем и вовсе исчезла. Мужчина, помолчав несколько мгновений, кротко вздохнул. – Окей, раз моё беспокойство не к месту, то не задерживайся и проходи к сеньору Гарсии. Я просто хотел, чтобы ты меньше переживал, но, наверное, это не так, потому что настрой у тебя явно юморной.       Перегнул с подшучиванием. – Я совсем не имел в виду ничего плохого, – ответил Чонгук, нахмурившись и отзеркалив таким образом выражение лица Тэхёна. – Просто скажи сразу, если тебе это не нужно, – тише продолжил тот. – А я избавлюсь от хотя бы одной причины переживаний. – развернулся, зашагав к лестнице. – Я буду внизу, а под дверью сидят только питомцы, когда ждут хозяина.       Чонгук не просто перегнул, а по-настоящему переборщил. Даже ведь мысли не допустил, что Тэхён мог за него волноваться, хотя ему об этом сказала сеньора Гарсия буквально несколько минут назад. Но там будто бы была иная ситуация, в контексте профессиональных трудностей. Да и Ким уже не в первый раз привёл кого-то из учеников в дом своего тренера, ведь так? У него наверняка обучались много талантливых и способных людей, помимо капризных и бессовестных. Помимо самого Чонгука. И они точно были достойны знакомства с сеньором Гарсией. Про себя же юноша уже так не думал. С таким поведением он не достоин ничего в этой жизни.       Нужно извиниться перед Тэхёном. За себя.

***

      Чонгук всё-таки осмелился зайти в комнату сеньора Гарсии. Его сразу же встретила заставленная самыми разными вещами обстановка, среди которых в изобилии выставленные в ряд фотографии на полочках. Видимо, им уделялось огромное значение, что поистине восхищало. В остальном же комната походила на остальные, в которых Чонгуку уже довелось побывать.       Сеньор Гарсия встретил его уже знакомым блеском в глазах. Ему было тяжело принять сидячее положение, но с помощью юноши сделать это всё-таки удалось. И тот действительно очень понятно и бегло говорил по-английски, отчего Чонгук заметно расслабился на стуле напротив него. Признаться честно, он не знал, о чём говорить. На краю сознания промелькнула мысль, что нужно было спросить у Тэхёна, какие темы можно обсуждать, а какие нет. Но уже поздно об этом думать, так что Чонгук просто похвалил убранство дома, и после этого разговор стремительно набрал обороты, пусть и продлился по итогу недолго.       Сеньор Гарсия во многом напомнил сестру: эмоциональностью речи, всё тем же блеском очей, улыбкой и, разумеется, внешностью. Наверное, Чонгук впервые в жизни увидел, чтобы брат с сестрой оказались настолько похожими.       Юноша внимательно слушал сеньора Гарсию и изредка дополнял его размышления, поскольку мужчина умел понимать людей и без их слов о себе. Он сказал, что Чонгук напомнил ему Тэхёна несколько лет назад. Никакой конкретики, однако проскользнуло упоминание, что тот тоже безумно боялся ошибиться и не заслужить хорошего отношения к себе. После этого сеньор Гарсия посмеялся, что Тэхён буквально полчаса назад сидел тут на месте Чона и нервничал насчёт их знакомства. Выпытывал, точно ли мужчина найдёт в себе силы на это, потому что для самого Кима жуть как важно познакомить Чонгука с ним. – Я просто его выпроводил, поторопив привести тебя. Я ещё ого-го! И точно не откажу mi hijo в важных ему вещах. Ведь то, что является таковым для него – важно и для меня.       Видимо, подшучивать над мужчиной в порядке вещей в этом доме, однако Чонгуку всё равно не следовало делать также. В этом он убедился, когда сеньор Гарсия восторженно сказал, что это его первое знакомство с учеником Тэхёна. Добавил даже, что считает это большой честью, отчего Чонгук в душе растрогался. Киму очень повезло с близкими людьми.       Он их заслужил.       Хорошее, человеческое отношение в настоящее время сыскать трудно, однако Тэхён лучший и в этом. Он дорожит сеньорой и сеньором Гарсией – они дорожат им. Иначе бы никто из них не говорил друг о друге прекрасные и тёплые слова с особой трогательностью в интонации, несмотря на подшучивания. А про то, почему Тэхён решил познакомить именно Чонгука со своим тренером, он спросит позже, после извинений. Этот факт, мягко говоря, шокировал, но юноша не мог акцентировать на нём внимание из-за того, что задел Тэхёна.              Да и в целом остальную часть беседы юноша запомнил не особо хорошо, потому что то и дело мысленно возвращался к приключившемуся между ним и Кимом. Можно допустить, что ничего такого и не случилось, однако Чонгуку думалось иначе. Нельзя обижать тех, кто искренне переживает за тебя. Причём, какими-то шутками…глупыми. Всё это очень глупо, пронеслось в мыслях у Чона.       Он посидел у сеньора Гарсии ещё немного и, сбегав на первый этаж, попил с ним чай с купленным десертом. Вопреки сомнениям мужчина оценил выбор печенья и с удовольствием распробовал пару штучек, после чего его довольно скоро сморил сон. – Я верю, что твои тренировки с Тэхёном пройдут отлично, – улыбнулся сеньор Гарсия, ложась на кровать. – Слышал, ты готовишься к выступлению в конце лета, так что желаю тебе удачи! – Спасибо Вам! Я не подведу его! – И себя. Помни, что только трезвость ума позволит как следует оценить уровень подготовки и по максимуму использовать полученные знания. – Я постараюсь, сеньор Гарсия, – Чонгук вежливо поклонился ему, как заведено в корейских традициях. Мужчина не возразил на этот жест, а лишь кивнул в ответном почтении, после чего юноша покинул его.       Обратный путь до кухни показался длиннее, чем в первый раз. Возможно, всё из-за накатившего волнения и из-за страха увидеть в глазах наставника безразличие. В глазах Тэхёна, как человека. Чонгук переживал, что тот больше не захочет иметь с ним ничего общего. Мало приятного в том, что заботу не просто не принимают, а отталкивают бесполезными словами. Может, тот и не обиделся в привычном понимании этого слова, однако ситуация его точно огорчила. И Чон рассчитывал подобрать хотя бы примерные слова для адекватного извинения, как вдруг натолкнулся на суетливые хождения по кухне.       Тэхён убирал со стола грязную посуду, а сеньора Гарсия по-матерински ругалась на него и пыталась отставить тарелки подальше от него. Очевидно, хотела убраться сама, и Чонгуку не нужно знание языка для понимания этого. – Кхм, сеньор Гарсия прилёг отдохнуть, – подал голос он, отчего на него тут же обратили внимание. – А он вставал? – удивился Ким. – Ну, он захотел сесть. Я ему помог, надеюсь, ничего страшного… – Ах, это очень хорошо! – обрадовалась сеньора Гарсия. – В последние дни ему было тяжеловато даже переворачиваться на другой бок. Боли в позвоночнике всё ухудшаются, к сожалению. – Он отлично держался, а лёг обратно без моей помощи.       Тэхён и сеньора Гарсия синхронно улыбнулись. – Тогда нам, наверное, пора, – задумчиво произнёс Ким. – Не хотелось бы тревожить его сон. – Он крепко спит, ты же знаешь, – почему-то печально проговорила женщина. – Tía, tú misma has dicho que el sueño del Sr. García se ha vuelto intranquilo. Será mejor que volvamos en otro momento y nos quedemos más tiempo sentados. – Всё нормально? – аккуратно поинтересовался Чонгук, увидев озадаченные лица. – Да, мы зайдём ещё, но в другой раз, – ответил мужчина. И только собрался продолжить помогать с уборкой, как вдруг сеньора Гарсия отобрала у него тарелку и мягко произнесла: – Mi hijo, я закончу сама. Вам же ещё идти домой, так что будьте осторожны поздним вечером.       В конце концов, после некоторых порывов завершить уборку со стороны Тэхёна и подключившегося Чонгука, молодые люди всё же покинули дом семьи Гарсии. Ким пробурчал что-то про то, что его уж очень любят выпроваживать отовсюду, стоит только выразить беспокойство или желание помочь, а Чон понял с уколом в сердце, что сейчас самое подходящее время для извинений. – До гостиницы не провожу, прости. Дома кое-какие дела появились, – сказал Тэхён, как только вышел с юношей из переулка. – Я так-то и не рассчитывал на это… – тихо проговорил Чонгук, а затем придал голосу уверенности. – Тэхён, мне бы хотелось перед тобой извиниться.       От недоумённого выражения лица мужчины он слегка опешил, потому что тот будто бы и не выглядел задетым. – Я поступил неправильно, сказав те слова. Признаюсь, это показалось смешным ровно до того момента, как ты сказал, что мне не нужно твоё беспокойство. Я переживал из-за встречи с сеньором Гарсией, особенно после услышанного от его сестры, но не сразу понял, что ты тоже это испытывал. Извини меня, я повёл себя невнимательно по отношению к твоим чувствам. Мне вовсе не хотелось их обесценивать, – размеренно произнёс Чонгук, внутри сгорая от стыда за себя. За своё поведение. – Всё в порядке, не волнуйся. Ничего страшного не произошло, – губы тронула полуулыбка. – До завтра, Чонгук.       Но от этой полуулыбки легче не стало. Как и оттого, что Тэхён сразу же развернулся и приготовился зашагать по тёмным улицам. Что-то внутри заскребло так сильно, что Чон не сумел это проконтролировать, а потому добавил уже громче: – Я хочу, чтобы ты знал, что твои старания невообразимо ценны для меня. Беспокойство, переживания, любые попытки хоть как-то помочь мне не только в танцах, но и в жизни, – он прерывисто вдохнул, увидев остановившийся силуэт мужчины. – Ты отличный тренер, Тэхён. Лучший. Прекрасный человек с добрым сердцем. После сегодняшнего визита к семье Гарсия я только в этом убедился, ведь ни разу не слышал, чтобы об ученике отзывались, как о сыне. Ты для сеньора Гарсии не просто ученик, потому что об учениках не рассказывают с такой гордостью и теплотой в голосе и глазах.       Тэхён развернулся, и Чонгук не рискнул на него посмотреть. Галечная дорога показалась отличным укрытием для взгляда. – И я не понимаю, что во мне такого, из-за чего ты решил познакомить меня с ними. Сеньор Гарсия сказал, что я – первый твой ученик, которого он увидел. Но почему? Во мне нет ничего выдающегося, я даже вести себя нормально не умею. Уверен, у тебя было много учеников, достойных всего, что ты можешь им дать. В том числе и знакомства с сеньором Гарсией. Но никак не дурацких подшучиваний, – ещё один вдох. – Мне жаль, что от некоторых учеников ты набрался не самого приятного опыта. И от меня тоже. Мы с сеньорой Гарсией надеемся, что такого больше не произойдёт. – он на секунду смолк, поджав губы. – Кстати, с ней я познакомился уже в день приезда в Грасалему. И она даже угостила меня апельсинами, очень сладкими. Я тогда не знал, что это сестра дорогого тебе человека. – нервно усмехнулся юноша, почувствовав, что горло кто-то постепенно начал забирать в тиски. – Чонгук… – А потом я расстроил тебя своей шуткой, хоть её и сложно назвать таковой. Я должен был изначально понять, что ты очень нервничаешь, но не смог этого сделать... – юноша слегка испугался, когда краем глаза заметил приближающегося мужчину. – Тэхён, я правда не хотел тебя задеть этим. Клянусь, ничего подобного больше не повторится! Ведь ты заслуживаешь не то что хорошего, а отличного отношения к себе, и я докажу, что способен тебе им отплатить за всё сделанное для меня! Да и просто так, ты ведь чудесный человек...       Чонгук затих, как только Тэхён вернулся к нему. Он остановился где-то в полуметре, однако нельзя было сказать точное расстояние. По ощущениям стоял будто бы вплотную и заставлял своим присутствием сжаться, лишь бы не испытывать на себе его молчание. Удивительно, но Чонгук не считал, что сказал что-то лишнее. Просто рассказал о чувствах, в этом же нет ничего страшного? Тэхён должен знать, что сделал для Чона очень много и что тот это ценит всем сердцем. Ценит его. – Скажи что-нибудь, мне ужасно стыдно за себя, – едва членораздельно проговорил он, и его увлажнившиеся глаза тут же округлились, стоило почувствовать тепло вокруг всего тела. Чужое тепло, невольно заставившее крепко-крепко зажмуриться.       Тэхён обнял его лишь единожды, когда застал за слезами в зале. Тогда это было с целью утешить, сейчас же мотивы неизвестны. Но, чёрт возьми, Чонгуку стало так хорошо от этих объятий, что теперь он без раздумий ответил на них, оплетя чужую спину. И, наверное, он начал почти в буквальном смысле таять оттого, что Тэхён аккуратно прижал его к себе. Едва ощутимо, но даже так этот жест воспринимался очень волнующе. – Чонгук-и, больше не говори таких слов, – шёпотом заговорил мужчина, отчего Чонгук звучно выдохнул, как и от полюбившегося обращения. – Не хочу слышать, что ты называешь себя плохим. – Разве это не так? Я виноват перед тобой… – подрагивающим голосом ответил юноша. – Все мы иногда можем сказать не то, что имели в виду. Мы всё ещё люди, и нам свойственны ошибки. Другое дело, что не все их признают. Ты признал. – Я не заслуживаю ничего из полученного тобой. Не заслуживаю тебя! – Заслуживаешь. Всего. Как никто другой, и именно поэтому я решил познакомить тебя с моими близкими людьми, – мягким тоном заверил Тэхён. – Меня самого и не нужно заслуживать, я же не какой-то особенный.       Чонгук бы с ним поспорил. – Ты с-сказал, что тебя всё время выпроваживают отовсюду, стоит проявить беспокойство. Одно дело получать это от сеньора или сеньоры Гарсии, другое – от меня. Я не хочу, чтобы ты злился... – Я не злюсь. Правда. И моя вина тоже есть. Я распереживался за целый день так, что отреагировал весьма остро. Мне не стоило этого делать. – Нет! Это мне не стоило шутить. Я должен быть аккуратнее в выражениях, не хочу тебя обижать, – приглушённо произнёс Чонгук из-за чужого плеча. Он теперь расслабленно прикрыл веки и невольно уткнулся носом в Тэхёна. – Давай с тобой сразу выйдем на компромисс, – предложил тот, вздохнув. – Если кого-то из нас что-то задевает, то мы уверенно говорим: «Мне это не нравится». – Зачем компромисс? Я же один накосячил… – Чонгук-и, – предупреждающе прозвучал Ким. – Ну ладно…       Юноша шумно вздохнул и сильнее зарылся носом в его плечо. Тэхён в объятиях неожиданно мягкий, хоть на вид и по ощущениям у него весьма крепкое телосложение. Чонгук до сих пор помнил его подтянутую спину, так что насчёт силы не только внутренней, но и внешней сомневаться не приходилось. У танцоров иначе быть не могло, но Тэхён поражал даже обычными вещами. К примеру, ощутимой в данный момент мягкостью и уютностью – Чонгуку бы не хотелось прерывать эти объятия. Ещё и аромат парфюма слышался на сей раз очень отчётливо, привлекая дынными и древесными нотками. Наверное, юноше впервые удалось почувствовать на ком-то дыню, и это очень необычно. Тэхёну очень подходил её запах, особенно в сочетании с древесной корой. – Сеньора Гарсия очень любит угощать людей апельсинами, – внезапно усмехнулся он куда-то в волосы Чонгука, отчего тот на мгновение задержал дыхание. – А сеньору Гарсии понравился наш польворон, – улыбнулся юноша, совсем разнежившись в объятиях. – И ты. – Что? Откуда ты знаешь? – изумился Чонгук. – Чувствую, – загадочно донеслось до слуха. – Ему, как минимум, было не настолько больно сидеть. Ты хорошо подействовал на него, в чём я и не сомневался. – вдруг хихикнул Тэхён. – Это какая-то болезнь? – Да. Старость.       На секунду воцарилось молчание. – А мы правда придём к ним в гости ещё раз? – с надеждой спросил Чонгук. – Я готов помочь, к примеру, по дому. – Конечно, Чонгук-и. Нам будут рады. – Всё ещё не понимаю, чем заслужил такое… – задумался юноша. – Как-нибудь расскажу, – ответ почему-то прозвучал уж слишком мечтательно и с ноткой весёлости. Значит, у Тэхёна всё-таки хорошее настроение. – Почему не сейчас? – С тебя хватит переживаний, – усмехнулся мужчина. – Я буду переживать от услышанного? – Нет, но... – Тэхён задумался, хмыкнув. – Ладно. В профессиональном контексте я действительно считаю тебя достойным знакомства с моим тренером. Единственным достойным, не побоюсь этого слова. – Есть ещё какой-то контекст? – смущённо поинтересовался Чонгук. – А вот это узнаешь позже.       Чонгук приподнял голову, чуть отодвинувшись от мужчины, но не расцепив руки на спине. Посмотрел внимательно, стараясь не заглядываться на черты лица, находящиеся непривычно близко. Они словно стали ещё ярче, обрамлённые темнотой в преддверии ночи. А кудрявые волосы уж очень походили на тучку. – Ты не обижаешься на меня? – Ни в коем случае. Я рад, что ты такой искренний. Спасибо, – снова тихо ответил Тэхён. Так, будто произнёс что-то донельзя сокровенное, в чём можно распознать улыбчивость.       Это заставило смутиться. – Не думаю, что- – Всё хорошо, Чонгук-и. Ты молодец, – с нежданной нежностью улыбнулся и медленно выпустил юношу из объятий, что, честно признаться, капельку расстроило. Или не капельку. Но это же не последний их раз, ведь так? – Спасибо, Тэхён, – шепнул Чон, снова оказавшись в полуметре. – Напиши мне, пожалуйста, как дойдёшь до гостиницы. К сожалению, у меня дома действительно появились кое-какие дела… – Да, хорошо! Ты тоже н-напиши. – Договорились.       И снова нежная улыбка, от которой Чонгук уже не знал, куда деться. Хотелось запомнить её навсегда, эту очаровательную форму сердечка. Юноша уверен, что по итогу так и произойдёт, ведь уже по дороге в гостиницу не осталось сил на рефлексию сегодняшнего вечера. Только эта улыбка перед глазами то и дело возникала, и захотелось выяснить, а точно ли на нижней губе природой оставлена родинка.

***

      Нет, ну пешком реально невозможно ходить по жаре. Хоть Чонгуку и нравилось осматривать окрестности под дневными солнечными лучами, но он жуть как не жаловал собственное состояние после этого. В ночное время ходить по Грасалеме отнюдь не настолько жарко, однако мысли Чонгука вчера были заняты другим, из-за чего он ничего и не увидел вокруг. Каким-то чудом дошёл до гостиницы, и хорошо.       Пришёл на тренировку он, как обычно, вовремя, однако после посещения раздевалки обнаружил, что Тэхён ещё не закончил свою. Казалось, даже не собирался, поскольку его танец всё набирал и набирал обороты и мощь. Чонгук подумал, что вот он – шанс. Шанс лицезреть практически полную танцевальную связку Тэхёна, стараясь остаться незамеченным прямо в дверях зала. Однако его попытка превратиться в ниндзя или предмет интерьера потерпела крах сразу же после умозаключения о шансе. – Что ты там опять стоишь? – фыркнул Тэхён, взглянув на юношу через зеркало. Взгляд его был диким, тем самым орлиным, что обрамлялся густыми бровями. Видимо, мужчина вошёл в танцевальную роль настолько, что… Чонгук не придумал продолжения мысли, но точно знал, что такой вид Тэхёна завораживал. Страшно представить, каким он будет на ожидаемом выступлении на Чемпионате Мира. Даже волосы его откинуты назад, а особо мелкие кудри заправлены за уши. Казалось, и одежда уже в боевой готовности – настолько мужчина вошёл во вкус. – Разве я не должен подождать, пока ты закончишь тренироваться? – Проходи и разминайся, я почти всё, – ответил Тэхён, промокнув лоб и виски полотенцем, сразу после этого включив начало композиции.       На самом деле, видно, что тот устал. Чонгук посмотрел в интернете даты Чемпионата Мира и отправления заявки, до которой оставалось около двух дней. Ким будто бы и не думал снимать её, надеясь за это время отточить танец до идеала. По скромному мнению юноши, тот уже был если не таким, то очень близким к соответствующему понятию. Может, предложить заснять хотя бы первый дубль? – Тэхён, до отправления заявки осталось два дня, – аккуратно начал он. – Я знаю, – спокойно донеслось в ответ, и мужчина принял начальную позу. Однако тут же цыкнул и остановил мелодию, напряжённо протопав до телефона. – Давай хотя бы попробуем… Ты же сам говорил, что с фото и видео легче отследить недочёты. Вдруг их вообще не будет, тогда можно сразу и отправить. – Чонгук-и, – предупреждающим тоном сказал Тэхён, от которого юноша невольно поджал губы. – Я знаю о своих недочётах и как раз занимаюсь их отработкой. Ещё рано снимать заявку. – Ну давай просто попробуем! – не унимался Чонгук. – Если действительно окажется так, что ещё работать и работать, то снимем твой танец для заявки завтра.       Тэхён тяжело вздохнул, нахмурившись, и потёр пальцами переносицу. Чон понимал, что у того нет никаких оснований соглашаться, поскольку Ким – профессионал, и точно знает, когда танец идеален, а когда нет. Простого мнения Чонгука тут недостаточно, но попробовать снять видео, всё-таки, стоило. – Хорошо, – он резко убрал руку от лица и развернулся к юноше. – Возьми свой телефон, с него и будешь снимать. С моего включи музыку сразу же, как начнётся видеозапись. – Класс! – Чонгук от радости даже один раз хлопнул в ладоши и тут же выудил из кармана штанов телефон. – Вставай вон туда, – кротко усмехнулся Тэхён от его реакции и указал на место возле зеркала, где сам недавно снимал юношу.       В принципе, съёмка завершилась довольно быстро. Почему-то думалось, что мужчина попросит записать связку не единожды, однако он с первого раза выполнил её идеально чисто. Эмоционально, чувственно и красиво. Завораживающе. Естественно, привлекательно и профессионально. И пока что у Чонгука закончились слова, чтобы описать увиденное.       Это не просто головокружительные отрывки танца, которые удалось лицезреть только через окно или в баре, это – искусство. Казалось, всё то, о чём Чон думал ранее, идеально описывало танец лучшего байлаора. Однако сейчас он понимал, что нет. Потому что невозможно подобрать слов, после лицезрения самого настоящего неистовства, будто летящего исполнения страстного танца.       Страсть. Вот, что двигало Тэхёном, когда он выполнял то или иное движение. Когда смотрел словно в душу, когда отстукиванием каблуков погружал эту самую душу в уже знакомый экстаз и когда руками выписывал в воздухе невообразимые фигуры. Тэхён техничен, артистичен и великолепен. Профессионал своего дела, тот, кто точно отберётся на Чемпионат Мира. И когда он феерично завершил исполнение обжигающего фламенко, Чонгук замер с округлёнными глазами, тем самым выразив собственное изумление. – Почему ты так смотришь? – мужчина красноречиво дёрнул бровью. – Потому что! Ты видел себя? О каких недочётах вообще идёт речь?! Нужно срочно отправлять именно это! – всплеснулся Чон, тараторя чересчур эмоционально. – Посмотри!       Он буквально вложил телефон в ладони Тэхёна и лично нажал на воспроизведение. Внимательно наблюдал за выражением лица мужчины, которое было сначала хмурым, затем просто сосредоточенным, а после стало совсем расслабленным. В конце концов, когда видео завершилось, он прикрыл глаза и кротко усмехнулся. – Неплохо.       Неплохо? – Всего лишь неплохо? – недоумевал Чонгук. – Я думал, будет хуже. – Ты жутко необъективен! – А ты очень капризный, Чонгук-и! Иди уже разминайся, – Тэхён шутливо закатил глаза и еле слышно цыкнул. – Спасибо за помощь, но нужно снять ещё раз. Лучше завтра. – Ну хоть так, – юноша ответно закатил глаза и отвернулся от Кима, демонстративно безразлично направившись к стопке ковриков для йоги. Нужно действительно начинать разминку.

***

      Стоило двери гостиничного номера закрыться, как Чонгук, недавно закончив финальный вариант съёмки танца, глубоко вдохнул и выдохнул, сопроводив это восходящими и нисходящими движениями рук. Прошёл в комнату, кинул рюкзак на кровать и впервые не упал на неё после эмоционального потрясения, хотя подушка так и манила уткнуться в неё носом. Он просто зарылся пальцами в волосы, слабо оттянув их за корни, и медленно расплылся в улыбке. Широкой, довольной и счастливой. Внутри всё затрепетало так приятно и волнительно, что хотелось поскорее увидеть и прожить завтрашний день. Вечер, если быть точнее.       Наверное, желание это было настолько сильным, до никак не исчезающей улыбки, что Чонгук не ожидал от себя такого. В груди разлилось тёплое предвкушение, которого не было даже перед встречей с сеньором Гарсией. Вернее, было, но другое. Кардинально другое, поскольку именно сейчас в сердце поселился трепет, который не покинул ни ночью, ни следующим утром, ни на время тренировки.       Чонгук буквально сиял от радости, ведь Тэхён всё-таки предложил ему прогуляться по городу. Почему-то думалось, что тот сказал это ранее просто так, ведомый непонятными чувствами от хороших разговоров. Хотя…может, и есть в этом правда, поскольку, по скромному мнению юноши, их разговоры таковыми и были – хорошими и душевными, а ещё безумно тёплыми. Как и объятия, повторившиеся в третий раз после сегодняшней тренировки.       Поэтому Чонгук, всё ещё сияющий, неторопливо собирался на прогулку. В силу ограниченности одёжных ресурсов, он оставил для образа голубые широкие джинсы и прикинул к ним лёгкую рубашку в чёрно-жёлтую вертикальную полоску. В своей такой самой красивой и лучшей рубашке Чонгук даже мурашками не покроется, ведь надеяться на прохладу не стоило. Все улицы до сих пор пыхтели от жара на них, но вечером и ночью хотя бы не было палящего солнца, и на том спасибо. Тепло, оставшееся от зноя, не даст забыть о нещадном светиле.       Молодые люди договорились встретиться в семь вечера в месте, которое Тэхён снова не посчитал нужным указать. Вместо этого он ожидал Чонгука прямо в холле гостиницы, задумчиво разглядывая непримечательную стену перед собой. – А в прошлый раз ты ждал на улице, – весело хмыкнул юноша, оказавшись возле него. – А в этот я уже зашёл сюда, – Тэхён также весело приподнял уголок губ. – А в следующий придёшь прямо к моему номеру? – Если узнаю, то обязательно. – Отлично выглядишь, – непринуждённо перевёл тему Чонгук, осмотрев Тэхёна с головы до ног.       Ему безумно нравились идеально подходящие внешности мужчины каштановые кудри, элегантно спадающие на лоб и уши, то, как выделялись при этом тёмные глаза и россыпь родинок по всему лицу. Даже на самом кончике носа и на губе, которую наконец-таки удалось разглядеть. Сами губы тоже нравились, причём не только в улыбке. Те и в расслабленном положении выглядели потрясающе, что невольно хотелось засмотреться на их правильную форму и на всю ту же родинку. Очаровательно. И Чонгук не будет думать, с чего бы так много внимания он уделил чужим губам. Понял, что ему просто хочется и нравится смотреть на Тэхёна, и он не смог не оценить его сдержанный в цветах образ, состоящий из белых свободных брюк и такой же рубашки с коротким рукавом. Чонгук удивился, отметив, насколько приятно этот цвет контрастировал с загорелой кожей мужчины и тёмными кудрями. С глазами. Они будто стали ещё ярче выделяться, перенимая всё внимание на себя. – На тебе замечательно смотрятся белые вещи! – добавил юноша. – Очень подходят к чертам лица, знай это. – Хорошо, – усмехнулся Тэхён, заглядывая яркими глазами в чужие, отчего, на удивление, не стало неловко. – Хочешь услышать моё мнение о твоём образе? – Конечно.       Зря что ли надел свою лучшую рубашку? – Ты прекрасен, – просто сказал он. – Всегда. И тебе очень подходит такая расцветка. – кивнул, указав на рубашку. – Ох… – щёки залились легчайшим румянцем. – Спасибо, Тэхён. – а губы растянулись в искренней улыбке, которую мужчина тут же отзеркалил.       Это определённо лучший комплимент в жизни Чонгука. Неожиданный и милый. Даже в голову не приходило, что Тэхён считает его прекрасным. Всегда. Да, он говорил несколько дней назад, что ему понравилось, как юноша выглядел, но речь не шла про это «всегда». Неужели он почти каждый день отмечал чужую внешность? Чонгук вот делал так, но мужчине знать об этом необязательно.       А всё-таки… Тэхён действительно считает его прекрасным? Возможно, Чону доведётся узнать об этом, но сейчас его увели в неизвестном направлении, воспользовавшись моментом смущения. Ну и пускай, потому что сам Чонгук считает Тэхёна таковым.       На улице постепенно темнело, а небо приготовилось залиться самыми разными красками. Вокруг горы, так что взгляду не суждено проводить солнце прямо до горизонта, однако можно с лёгкостью пронаблюдать зарождение заката. Чонгук не мог опустить голову и переключиться на разглядывание окружающего городка, поскольку совершенно спонтанно на голубовато-белое полотно пролили рыжеватую краску. Не такую насыщенную, какая была у севильского солнца, но очень яркую в своей бледности. Почему-то воспринималось это пятно именно в виде литературного оксюморона, и юноша не мог понять, откуда у него вообще такие мысли.       Интересно, а что в голове у Тэхёна? Тот тоже периодически посматривал наверх, но куда больше улыбался и вглядывался в детали архитектуры. Возможно, он умел открывать в чём-то хорошо известном новые детали и обдумывать их у себя в голове с совершенно беззаботным выражением лица, прикрыв глаза. Чонгук спустя время последовал его примеру и обратил внимание на белокаменные домики. Удивительно, что он сделал это только спустя две недели нахождения здесь. А может, дело было в прогулке по самой широкой улице Грасалемы, потому как юноша ходил на тренировки какими-то окольными путями и не замечал тонкостей архитектуры. Как первый раз добрался, так и в последующие поступал – ничего сложного.       На этой улице домики слегка отличались от остальных обилием кованых балконов и решёток на окнах. Причём, походили они на работы виртуозных творцов, которые создали свои изделия будто бы специально для такого места, как Грасалема. Балконы на втором этаже одного здания, к примеру, пустовали, а на другом некоторые могли похвастаться горшочными растениями. Возле них на третьем выделялись собственной сдержанностью вывески каких-то заведений. Тэхён называл каждое из них, когда Чонгук просил об этом, так что позади уже оказались сапожная мастерская, парикмахерская и комиссионка. Юноша, фигурально выражаясь, сто лет не видел заведений последнего типа, что лишь восхитило. Он в принципе испытывал подобное состояние уж слишком часто и по самым разным причинам. И ему было очень интересно слушать рассказы Тэхёна о жизни здесь. – Время будто в два раза дольше тянется. Уже который год отмечаю, что Грасалема идеально подходит для того чтобы восстановить внутренний баланс, – он глянул на внимающего его словам Чонгука. – Для развития в какой-либо деятельности, в танцевальной уж точно, тут полно внутренних ресурсов. Даже если у человека нет собственных, то Грасалема их радушно предоставит. – Я тоже это заметил и почувствовал. Тут всё очень лаконично, словно создано для полной концентрации на себе. – Ах, иногда это совершенно не на руку, – вздохнул Тэхён. – Временами просто необходимо перестать рефлексировать и обратить внимание на что-то другое. Расслабиться, короче говоря. Иногда даже в баре. – Разве их тут нет?       А как же тот, в котором произошёл судьбоносный баттл? – Есть, но на самом деле это просто культурные заведения с немного большим количеством алкоголя, нежели в обычных кафе. Как тот, где мы впервые встретились, – пояснил мужчина, остановившись. – По ощущениям это было довольно давно, но я помню, кажется, каждую мелочь, – признался Чонгук и тоже остановился. – Например, то, как на мне сидели брюки? – подловил его Тэхён и тут же рассмеялся от изумлённого выражения лица юноши. – Эй! – Это месть, Чонгук-и. – Вообще-то, ты мне действительно понравился тогда, – тихо сказал он, совершенно не подумав. – И потом. – Понравился? – почему-то Тэхён сопроводил этот вопрос странной улыбкой. Какой-то провокационной и смущающей.       Чёрт... – Кхм, я имел в виду брюки. – Конечно, – со снисходительной улыбкой кивнул Тэхён и всё ещё странным взглядом посмотрел на юношу. – Конечно!       Если так подумать, то да, понравился. Тэхён очень привлекательный мужчина, пусть и взбесил его тогда, пару недель назад. И он открылся с новой стороны, заставив Чонгука испытать целое море эмоций. К нему невозможно не проникнуться симпатией. Вопрос в другом – какого рода это симпатия? Юноше сложно ответить на этот вопрос, но Тэхён ему совершенно точно понравился. – Ты мне тоже нравишься, Чонгук-и, – мягко сказал мужчина, сделав ласковую интонацию на имени, и вдруг пошёл дальше, оставив Чонгука стоять в ступоре.       В каком смысле – нравится? – В каком смысле? – чуть громче спросил Чонгук, но ответа так и не получил. Пришлось догнать Тэхёна и пойти с ним дальше в смущённом молчании.              Вечерело. Теперь стремительно, и на небе происходила настоящая феерия закатных оттенков. Рыжий переходил в розоватый, отражающийся на немногочисленных облаках, а само солнце спряталось где-то за горами. Его уходящие лучи просвечивали сквозь виднеющиеся деревья на возвышениях, отчего Чонгук не сдержал восхищённого вздоха. – А вон с той горы, – он рукой указал на неё, – будет видно солнце? В смысле, за ней есть ещё одна гора или нет? – Есть, – кивнул Тэхён, а Чонгук уже почти расстроился. – Но она ниже, чем эта, так что закат можно посмотреть до самого конца. – На неё можно забраться? – воодушевился юноша, и взгляд его заблистал этим воодушевлением. – Да, дорожки там вполне приличные.       Тэхён вдруг улыбнулся и игриво прищурился. – Мы можем без проблем сходить туда, Чонгук-и, – добавил, тут же засмеявшись с округлившихся от восторга глаз юноши. – Это просто чудесная новость! – радостно воскликнул он, безотчётно сжав ладони в кулаки в эмоциональном жесте. Правда, тут же одёрнул себя – старая привычка из разряда детских. Как и зарытый в подушку нос, но с этим ещё можно смириться, никто ж не видит. – ¡Ah, muy bonito! – всё ещё с нежностью, присутствующей во взгляде, произнёс Ким. – Тэхён, я же не знаю испанский! – На это и рассчитано, – подмигивание показалось весьма забавным и очень подходящим мимике мужчины. Та вообще была довольно оживлённой. Киму даже не обязательно выражать эмоции в полной мере для её проявления, поскольку от него буквально разило природной харизмой. На него хотелось смотреть. Засматриваться без шанса оторваться.       Чонгук не зафиксировал, когда именно солнце село за горизонт, а улицы залились темнотой. Повсюду зажглись фонари, рассеяв её и отбросив свой свет на стены домов и дорожки. Сердца молодых людей замерли в ожидании звёзд, но те будто бы не спешили показываться, как не спешило снова прозвучать то, что Чонгук и Тэхён отнюдь не мимолётно ощутили.       Было ли это настоящим признанием? Для юноши ответ неочевиден. В том числе из-за вопроса о том, а существуют ли критерии этого настоящего признания? Его же можно осуществить как с головокружительным трепетом, прошептав на ухо сокровенные слова, так и в ходе обычного разговора, как произошло с молодыми людьми.              Чонгук уже испытывал симпатию. Сначала к одному мальчику в классе, а затем к парню из параллельной группы в университете, и он пробовал признаваться только первым вариантом, обязательно после этого подарив маленький приятный подарок. Однако ответного признания не прозвучало ни разу, но Чонгук не сильно расстраивался из-за этого. Скорее из-за того, что не нравился людям в целом.       Юноша дружил с несколькими ребятами-одногруппниками, но общение с ними не выходило за пределы учебного заведения. Такая ситуация распространена практически повсеместно, но не оправдывала отсутствие самого обычного внимания её участников друг к другу. Даже от друзей Чонгук не слышал чего-то хорошего в свой адрес. Максимум, когда никто, кроме него, не выполнил домашнее задание, а юноша по доброте душевной поделился с ними готовой работой – тогда-то и получил слова о том, что он лучший и самый-самый-самый. В остальном же можно было и не рассчитывать хоть на какое-то внимание в свою сторону.       Чонгук не считал себя некрасивым или глупым. Он следил за собой, занимался не только танцами, но и в тренажёрном зале, ухаживал за кожей, состоянием волос и их цветом. Помимо художественных фильмов просмотрел много образовательных, поскольку не очень любил читать книги. Наверное, это и было причиной, по которой юноша никак не мог купить себе что-то почитать, дабы скоротать вечера в Грасалеме. Но даже и без библиотеки книг он с лёгкостью умел поддержать разговор, вкинуть какой-то факт, который кроме него никто не знал, а потом рассказать ещё что-нибудь по этой теме. Правда, такое будто бы не нравилось окружающим людям. Ни внешность, ни внутреннее наполнение. Может, дело было в поведении юноши, но коль уж на него не обращали внимание, то в полной мере узнать о нём и его характере тоже не могли.       Из-за отсутствия какого-либо понимания причины собственной непривлекательности для людей, Чонгук почти смирился с тем, что он не сможет кому-то понравится. Почти, потому что, во-первых, дети и подростки подбегали к нему на улице и хвалили одежду, чьи родители не позволяли им носить мешковатые вещи. А во-вторых, женщины в возрасте, усмотрев в автобусе в телефоне юноши какой-либо фильм, тут же принимались за бурное обсуждение кинокартины, поражаясь знаниям Чонгука и внимательности к деталям. Такие ситуации довольно неловкие, но Чон только благодаря им и не ставил крест на себе.       А потом, словно в романтических фильмах, случился Тэхён, которому интересно всё, что юноша может сказать и показать. Поначалу Чонгук думал, что интерес этот обусловлен исключительно процессом обучения, чтобы мужчине поскорее удалось понять, какой именно искать подход к нему. Однако молодые люди стремительно отошли от модели общения «наставник-ученик» и перешли просто к комфортной. Дружеской Чонгук бы её не назвал, поскольку переход случился реально очень быстро и спустя всего ничего после знакомства. Но суть не в этом, а в комфорте. Юноша впервые ощутил его в общении с человеком, и Тэхён, казалось, чувствовал тоже самое.       И если возвратиться к теме симпатии, то не исключено, что Чонгук понравился Киму просто как хороший человек и собеседник, с которым можно комфортно провести время. Даже несмотря на несдерживаемый юморок. Несмотря на маленький срок знакомства, который не помешал привести Чонгука в гости к самым близким людям Тэхёна. Несмотря на иногда глупые, как считал сам юноша, переживания и страх перед ошибками не только в профессиональном контексте, но и в общении с людьми.       Тэхён очень старался страх этот поумерить. Старался разговаривать. Старался обнять настолько тепло, чтобы Чонгук не думал, что не достоин всего имеющегося. Можно ли сделать так много всего для человека, который не нравится? Тэхён ведь хвалил не только его танец, а ещё и искренность. Благодарил за неё. И делал комплименты внешности Чона, так что это что-нибудь да значило.              Но в каком же смысле прозвучала фраза «Ты мне тоже нравишься»? Нужно знать точно, чтобы не додумывать у себя в голове, стоит радоваться или нет. Ведь Чонгуку на самом деле хотелось понравиться Тэхёну в том самом смысле. И ему не стыдно прийти к такому решению настолько быстро. – Чонгук-и, ты не голоден? – поинтересовалась причина раздумий. – Хм, – он за целый день ни разу не обратил внимание на желудок, – не знаю даже… Мне бы хотелось чуррос. – Чуррос? – уточнил Тэхён, приподняв бровь. – Я знаю, что его обычно едят на завтрак, да.       Мужчина с забавным сомнением поглядел на Чонгука, а затем на несколько домиков поблизости. – Ладно, пойдём поищем, где его могут приготовить. Времени то уже сколько? – он достал телефон с целью узнать его. – Половина десятого? Офигеть…       Чонгук удивлённо взглянул на небо, где уже вовсю горели звёзды. За размышлениями он совершенно не заметил их. А зря, потому что с ними мир будто бы преобразился, вобрав в себя нотку мечтательности от миллиона светил.       К слову, молодые люди не особо-то и искали месторождение чуррос. Тэхён больше негодовал, что подобного заведения не найти в такой час, чем трагедии оказалось на самом деле. Ведь уже через десять минут он привёл Чонгука к небольшому ларьку, который с минуты на минуту собрался вывесить табличку, оповещающую о закрытии. Однако пожилой дядюшка, в чьей приветливой улыбке прослеживалась усталость от прошедшего дня, с удовольствием приготовил две порции чуррос и вручил их молодым людям за чисто символическую оплату. А больше он никогда и не брал, работая «для души».       Чонгук любил сладкое, очень-очень любил. И поэтому без зазрения совести перемазался корицей и сахаром, которыми посыпали готовые чуррос. Те получились просто великолепными, хоть юноше и не доводилось есть их больше трёх раз. Тэхён же, как сказал он сам, не питал особых чувств к этому десерту, но взял просто за компанию, чтобы Чонгуку не одиноко было. И хорошо, что мужчина так сделал, иначе над чьей неаккуратностью Чону ещё смеяться? Тэхён съел десерт так, что за ним остался длинный корично-сахарный след. Наверное, испугался не найти дорогу домой. На улице уже темно, можно легко потеряться, так что всё в порядке, ага. – Да уж, а я ещё удивился, почему ты весь чумазый…про меня вообще говорить нечего, – негодовал Тэхён, тщательно вытирая руки и губы салфеткой. – Я-то специально это сделал! – рассмеялся Чонгук, наблюдая за недовольным лицом мужчины, тоже приводя себя в порядок. – Всё! – он демонстративно выбросил салфетку в мусорное ведро и выудил из кармана жвачку. – Больше никаких чуррос. – пафосно закинул мятную подушечку в рот. – Вредина, – фыркнул Чонгук и протянул раскрытую ладонь, чтоб и его снабдили жвачкой. Разумеется, Тэхён просто хлопнул по ней, так сказать, дал «пять». – Ну точно вредина! – Что ж, придётся смириться с этим… – Просто дай мне жвачку, хён.       Настала пора назвать Тэхёна иначе, чем по имени. Чонгук этого не планировал, но в жизни бывает полезно действовать импульсивно. – Я твой хён? – заискивающе улыбнулся он. – Типа того. Ты же старше меня. – Я знаю, Чонгук-и, – и отдал ему упаковку жвачки. Полную, не считая той, которую съел сам. – Зачем мне целая? – Тут есть сквер рядом, он на маленьком холме расположен. Оттуда очень хорошо видно звёзды, не хочешь сходить? – предложил Тэхён, проигнорировав вопрос.       Чонгуку захотелось этого сразу же, как прозвучало предложение. Сквер этот и правда находился поблизости, и молодые люди окончательно добрались до него, поднявшись по массивным каменным ступеням. Несмотря на предполагаемую прочность, выглядели они неуверенно из-за трещин и надломов, однако опасения оказались напрасными. Ведь по итогу перед глазами предстало уж очень уютное место.       Сквер оказался маленьким, как и всё в Грасалеме, однако это не отнимало его очарования. По краю холма кучками рассажены низкорослые деревья, возле которых мирно стояли скамейки, освещаемые тёплым светом фонарей, а в виде ограждения также по краю выстроена галечная стена, что доходила высокому Чонгуку до колена. Она скорее выполняла декоративную роль, нежели защитную, но это не так важно. Звёзды. Вот, что по-настоящему важно в этом месте, стоит только усесться на скамейку и устремить собственное внимание вверх.       Они мерцали привычно мечтательно, однако их свет в разные моменты жизни воспринимался по-разному. Однажды, когда шестнадцатилетний Чонгук проплакал целый день из-за ссоры с родителями на почве чрезмерной увлечённости фламенко, звёзды лишь уныло посылали свой свет, что не доходил до взора. В другой раз, когда юноша занял призовое место на соревнованиях, мерцание было очень-очень ярким, будто крошечные для человеческого взгляда светила выдали свой максимум. И в последний, когда Чонгук мог беззаботно их созерцать, звёзды успокоились. Словно потеряли все эмоции и мерцали только из-за того, что от них этого хотели. Юноше пожелалось, чтобы… Впрочем, он и не сформулировал мысль до конца в тот момент, потому что крепко заснул. И ему приснилось, что звёзды снова обрели свой особенный свет, каким способны успокаивать и воодушевлять человеческие души. И вот прямо сейчас Чонгуку довелось увидеть эту особенность.       Каждую звезду будто обвели в сияющий ореол, тем самым примагнитив взгляд. Чон неторопливо осматривал каждую крапинку, подмечая особенную яркость. Та совершенно точно исходила из глубины космоса, и юноше подумалось, что он уже видел это раньше. Он невольно повернул голову в сторону и наткнулся на эту яркость, только в другом тёмном пространстве. В двух пространствах. – Смотри на звёзды, хён. – Успею ещё, – просто ответил мужчина.       Тэхён сидел полностью развернувшись к Чонгуку, поставив локоть на спинку скамейки и кулаком подперев висок. Его взгляд устремился прямо на юношу, прямо в глаза, и от этого даже не хотелось спрятаться. Чонгук сам повернулся к нему, но позу не отзеркалил, вместо этого чуть наклонился вперёд. – А вдруг не успеешь? – вкрадчиво спросил юноша, отправившись на изучение прекрасных глаз Тэхёна. – Переживу. Для меня важнее другое. – Что именно?       Тэхён с улыбкой вздохнул и на пару сантиметров подвинулся к Чонгуку, теперь тоже наклонившись к нему. – Если я отвечу, наш диалог будет похож на вырезку из романтического кино. – Не без этого, – хмыкнул он. – Так что именно для тебя важнее? – Ты.       Ой...              Чонгук не был готов к такой желанной прямоте, отчего его брови сами собой поползли наверх. – Хён… – Я не шутил, когда сказал о симпатии. Ты мне нравишься, Чонгук, – уверенно сказал Тэхён, а затем перешёл на шёпот. – Ах, если бы ты только мог посмотреть на себя моими глазами! Я говорил, что ты прекрасен всегда, но этого слова будто бы мало для описания твоей красоты. – Что ты такое говоришь? – смутился Чонгук от признания и потупил взгляд, который упал прямо на руки мужчины. Тут же вспомнилось, как нежно он накрыл ими запястья юноши, как мягко обнял не один раз и невесомо прочесал волосы сквозь пальцы, и эти воспоминания заставили сильнее взволноваться с приятным трепетом. Из края в край по стране Смущения, мысленно заключил Чонгук. – У тебя чудесные глаза, Чонгук-и, не прячься, – продолжил Тэхён, чья улыбка становилась всё более ласковой и разнеженной. – Такой красивой формы, такой глубины цвета, такой яркости! Мне не нужны звёзды, я с лёгкостью могу усмотреть их в твоих глазах. – Разве я не н-нравлюсь тебе просто, как хороший человек?.. – Нравишься, – серьёзно кивнул он. – Но и как прекрасный. Что внутренне, что внешне. Ты выглядишь моим человеком. Могу рассказать, что это значит. – Хён, я не думаю, что- – Я не заставляю отвечать взаимностью, если таковая не прозвучала ранее. Вернее, наоборот, – раздался смешок. – Ты же первый сказал. Но если твоя симпатия не в романтическом контексте, то- – В нём! – прервал его Чонгук, снова действуя импульсивно: так, как повелело сердце. Однако после этого на минуту воцарилось молчание.       Было слышно только тихое дыхание Тэхёна, разбавляемое порывами ночного ветерка и шелестом древесной листвы. Юноша чувствовал аромат уличной свежести и дыни, что исходил от чужого тела, и почему-то именно он придал некой уверенности. Такой, что Чонгук поднял взгляд и осторожно осмотрел спокойное лицо Тэхёна. На него падал свет от фонаря, контрастирующий с темнотой ночи, отчего прозвучавшее признание показалось весьма откровенным. – И что это значит? – тихо поинтересовался Чонгук. – Что значит быть твоим человеком? – Тем, с кем мне невероятно комфортно. Кто мне небезразличен, и за кого я искренне переживаю. Для такого человека хочется сделать всё, что только смогу. – Но ты уже сделал очень многое... А если у меня не получится отплатить тем же? – с сомнением в себе произнёс Чонгук, внимательно наблюдая за эмоциями Тэхёна. – Не нужно платить за мои чувства. Достаточно того, чтобы ты оставался таким, каким мне понравился. То есть, собой. – Хён...       Это всё до жути волнительно и неловко. Приятно до чёртиков, что-то сродни сну наяву. – Отчего же ты смущаешься? – спросил Ким, чуть склонив голову вбок. – Просто не ожидал такого, – признался Чонгук. – Возможно, я принял неверное решение сказать об этом сейчас, но... Но я не заберу своих слов обратно. – Не нужно, хён, – прозвучало шёпотом. – Ты мне нравишься. И я тоже не заберу эти слова.       Вот это и произошло. Чонгук даже помечтать не успел, как всё уже случилось. И это отнюдь не расстраивало, а очень радовало, хоть и осознать факт взаимной романтической симпатии оказалось пока тяжеловатой задачей. Но юноша с этим осознанием прекрасно справится, он уверен.              Никто больше не проронил ни слова. Чонгук просто смотрел на Тэхёна и думал, как быть дальше. Несмотря на то, что подобной ситуации никогда не случалось, он не боялся чувств и последствий от них. Просто немного смущался, стоило вспомнить, каким Тэхён может быть и как тот смотрел на юношу прямо сейчас. – Ласково, нежно, трепетно… Почему ты так смотришь? – робко шепнул Чонгук. Сердце ударило сильнее, стоило получить в ответ всю ту же разнеженную улыбку и приблизившегося Тэхёна. – Потому что передо мной ты.       Чонгук следил за каждым сантиметром, исчезающим по мере наступления мужчины. Сначала его ладони оказались почти вплотную к бёдрам юноши, затем воздух сгустился от древесно-дынного запаха, что вновь взволновало, а после Чон щекой ощутил чужую. Тёплую, словно сотворённую из бархата. Он прикрыл глаза и прижался ближе, стоило почувствовать три мягких поцелуя: два на щеке и один около уха. От последнего Чонгук слегка съёжился, поведя плечом, и синхронно с Тэхёном усмехнулся. – Раз, – мужчина прикоснулся подушечкой пальца к щеке в одном месте, – два, – в другом, – три, – как раз около уха. – Три родинки, Чонгук-и. Даже это в тебе очаровательно. – Хён, ты смущаешь! – застенчиво проговорил юноша, тоже прикоснувшись к поцелованным местам. Только вот горели почему-то не они, а яблочки щёк и верхушки ушей. Особенно когда Тэхён снова протянул руку и невесомо заправил блондинистую прядь назад. – Может, поговорим об этом позже? – с надеждой спросил Чонгук. – Честно говоря, у меня нет ни одной мысли, но как будто хочется что-то сказать. – Конечно, – тут же согласился Тэхён. – Что-нибудь хочешь? – Посидим ещё немного? Хорошо здесь…       Впоследствии юноша обнаружил себя со слипающимися веками, а голова так и вовсе покоилась на плече Тэхёна. От того до сих пор вкусно пахло, и нельзя не вспомнить, насколько ярко этот запах ощущался в момент объятий после визита к семье Гарсия. И насколько волнительно некоторое время назад. Тэхён тёплый и согревающий, хоть Чонгуку ни разу не холодно. Ему просто хорошо рядом с мужчиной, который и не думал останавливать вещание насчёт представших перед взором созвездий. И он испытывал комфортный трепет, украдкой поглядывая на Тэхёна и подмечая его очаровательные родинки на кончике носа, щеке, губе и даже подбородке. У Чонгука тоже такая имелась, прямо под губой. Почему-то предположение о том, что Ким вскоре доберётся и до неё, заставило неловко зарыться носом в изгиб его плеча.       Поцелуи в щёку оказались самыми волнительными прикосновениями, которые Чонгуку только довелось испытать. И можно уже сказать, что Тэхён стал самым-самым в его жизни. О поспешности выводов не шло и речи, потому что при взгляде на своего человека сомнений не существовало. И осознание этого сродни настоящей чудесности.