Baila Conmigo

      Чонгук хотел поговорить с Тэхёном прям на следующий день. Или через один. Или через два. Сразу, как только придумает, что сказать, потому что мысли отсутствовали и тогда, и сейчас. Он просто мысленно прогонял волнительный момент признания по сотне раз на дню и смущался вновь. В том числе и по той причине, что Тэхён тоже ничего не говорил, хотя прошло уже реально два дня. Возможно, он уже всё сказал тогда, под ночным небом, и сейчас ждал, пока сам Чонгук активизируется – кто знал.       В остальном же всё было как обычно: продуктивные тренировки, разговоры на отвлечённые темы после них, спасение голодающего Тэхёна и объятия. Только быстрые и совсем не тёплые, какими были несколько дней назад. А хотелось ощутить именно такие – согревающие. Хотелось снова почувствовать поцелуй, но всё, что было у Чонгука – нежный взгляд Тэхёна. Тот будто бы выжидал, пока юноша лично подойдёт за обсуждением, коль уж предложил его. Да и в конце концов, не стоило исключать ту возможность, при которой Ким просто-напросто захотел получить подтверждение, что Чонгук полностью осознавал сказанное в ответ. Может, Тэхён предположил, что Чон впоследствии передумает?       Нет, это глупость! Юноша никогда не получал взаимность в собственной симпатии, однако совершенно точно не собирался менять мнение, решение и далее по списку. Не собирался отказываться от чужих чувств, которые озвучили всё-таки неожиданно, но очень-очень искренно и нежно. Чонгук не был столь многословен, каким предстал Тэхён, но подтвердить случившееся, что это произошло на самом деле и жаждет продолжения, определённо стоило.       Поэтому на третий день отсутствия обсуждения «ситуации под звёздным небом» юноша зашёл перед тренировкой в цветочный магазин и пробыл там практически всё запасное время. Он не знал, какие цветы нравились Киму, да и любил ли тот их вовсе, но считал, что наличие букета обязательно, когда речь заходила о романтических чувствах. Почему-то вспомнились махровые астры, которые завораживающе уселись на кованых балконах среди джунглей лоз, и их мимолётный аромат. Правда, в магазине они пахли гораздо ярче и ощутимее, чем на улице. Чонгук зарылся в крупные соцветия носом, учуяв ещё и пряность трав, и подумал, что астры хорошо будут сочетаться с ароматом духов мужчины, при воспоминании о котором по телу пролетела стайка крохотных мурашек. При воспоминании о нём. Чон где-то прочитал, что эти цветы, приподнесённые в качестве подарка, отражают ценность отношений с человеком. А юноша ценил Тэхёна, как никого другого.       Чонгук стремительно добрался до зала, поскольку время поджимало. Он не знал, что ему приготовил сегодняшний день и что будет на тренировке, ведь Тэхён пообещал какие-то скорые изменения в её программе. Это очень интересно, но всё равно хотелось поскорее завершить занятие, чтобы снова оказаться рядом с мужчиной.

***

      Тренировка вышла неожиданно лёгкой, казалось, Ким и не думал нагружать юношу. Они по традиции вместе размялись и потянулись, не забыв сделать фотографии для дневника прогресса, а потом, придерживаясь стилистики фламенко, свободно двигались под разнообразную музыку. Проще говоря, веселились, потому что мелодии отнюдь не годились для исполнения характерного танца. Вообще ни разу, потому что Тэхён открыл нынешние чарты, попса и шлак из которых будто бы насквозь проели стены хореографического зала. Так что да, молодые люди повеселились, но Чонгук всё равно устал под конец тренировки, правда, ничуть не пожалел об этом.       Ему никогда не разонравится просто смотреть на Кима. А уж как-либо взаимодействовать с ним, разговаривать и прикасаться даже мельком – тем более. Он настолько чудесный, что…что ужас просто! И Чонгуку хотелось быть ближе к нему, как в день признания. Ближе, чем в день признания. Поэтому он сразу же сбежал в раздевалку под недоумённый взгляд Тэхёна, стоило тому огласить окончание тренировки.       Юноша аккуратно достал небольшую корзинку астр из шкафчика, пару раз вдохнул неоднозначный в своих нотах аромат и уже оказался в дверях зала. Выглянул из-за проёма, спрятав цветы за спиной, и тут же запрыгнул обратно, чтобы скрыться от всё ещё недоумённого взгляда. Отчего-то стало неловко, потому что Чонгук до сих пор не знал, что ему сказать. Но он понимал, что должен. Поэтому понадеявшись, что Тэхёну понравятся цветочки, юноша уже приготовился выйти из укрытия, как вдруг обнаружил мужчину возле себя.       Чон невольно замер, стоило взглядом врезаться в Тэхёна, плечом облокотившегося о дверной проём. Его руки сложены на груди, сверкающие из-под взмокшей чёлки зрачки бегали по юношескому лицу, а губы растянулись в ухмылке. Чонгук невольно сжал ручку корзинки. – Снова крадёшься? – Вроде бы нет… – Что-то случилось, Чонгук-и?       Такой ответ, как «ты случился» принимается? Наверное, Чонгук именно так и сказал бы, не стой Тэхён так близко и не смотря донельзя внимательно, бегая взглядом то к глазам, то к чему-то пониже носа. Осознавать это как-то неловко, иначе в голове всё закружится на манер карусели. – Кхм, – Чонгук решил взять себя в руки, – хочу, чтобы «позже» скорее настало. – М? – Это тебе, – юноша материализовал корзинку перед собой и двумя руками протянул её Тэхёну. – Прости, я не знаю, любишь ли ты астры, да и вообще цветы, но мне очень захотелось подарить их тебе!       Чонгук не спрятал взгляд, а пронаблюдал за выражением лица Тэхёна. На секунду мужчина показался растерянным, но быстро вернул привычное самообладание. Однако юноша всё равно выцепил промелькнувшее умиление. – Хм, а у меня для тебя тоже кое-что есть, – с прищуром проговорил он и жестом руки поманил за собой обратно в зал.       Тэхён подвёл его к скамейке, за которой всю тренировку стоял пакет из крафтовой бумаги. Он выставил его на деревянную поверхность, принявшись оттуда что-то аккуратно вытаскивать. Чонгук же просто всё ещё держал корзинку астр и не понимал, что происходит. – Ты меня опередил, – с напускной обидой проговорил Тэхён, на что юноша не сдержал усмешки. – Я хотел первым подарить тебе цветы. – и он наконец-то вытащил из пакета пышный букет из розоватых лилий, про которые Чон тоже когда-то прочитал, но разумеется, не помнил, что именно .       И не вспомнил бы ни за что, поскольку Тэхён снова загнал его в тупик удивления и трепетного волнения. – Это для тебя, Чонгук-и, – ласково улыбнулся мужчина. – Их вид и аромат напомнили мне тебя. – Хён… Ты снова смущаешь! – Думаю, ты сможешь меня за это простить. – усмехнулся Тэхён, после чего забрал из рук Чонгука корзинку астр и вложил в них свой букет. – Спасибо тебе, это очень мило!       В следующую секунду Чон уже стоял с округлёнными глазами, потому что Тэхён вдруг склонился к нему и поцеловал прямо в уголок губ. Так близко, пронеслось в мыслях у юноши, что щёки сами собой порозовели. Уж не поэтому ли Тэхён подарил именно розовые лилии? Когда-нибудь Чонгук обязательно узнает ответ на этот вопрос, но сейчас нужно было что-то сказать. – Прикольный обмен букетами произошёл… – неловко начал он. – А если серьёзно, то мне очень приятно от этого. – опустил голову, вдохнув лёгкий и сладковатый аромат лилий, и краем глаза увидел, что Тэхён тоже уткнулся носом в свой букет. – И мне бы хотелось сказать, что…       Что хотелось того же, что под звёздным небом? Оно уже произошло, только Ким поцеловал его почти в губы. Хотелось быть ещё ближе? Безусловно, но как сказать об этом? Не получалось даже сформулировать мысль, потому что Тэхён снова изучал его внимательным взглядом. – Прости, я никогда не был в подобной ситуации и совершенно не знаю, что хочу сказать, – честно признался юноша, на секунду зажмурившись. – Но что-то сделать определённо нужно, я чувствую, что должен, потому что…я хочу, чтобы ты…чтобы мы…       Господи-боже, как же неловко!       Вдох и медленный выдох. – Что обычно происходит у тех, кто друг другу нравится? Мне бы хотелось всего этого. Очень, – тихо добавил Чонгук. – Потому что ты мне нравишься. И я клянусь, что скоро смогу связать два слова и сказать об этом по-нормальному.       Щёки и уши нещадно пекло, голову кружило от аромата лилий, потому что Чонгук так и не поднял голову от букета, а тело слегка напряглось, когда Тэхён еле слышно вздохнул и отставил корзинку на скамейку. Он мягким тоном позвал Чона по имени и раскрыл руки для объятий, в которые юноша с радостью занырнул, тоже отложив свой букет. – Рад, что ты не передумал, – улыбнулся Тэхён в его волосы. – Я не смогу этого сделать, – Чонгук же снова уткнулся в плечо мужчины, вдохнув древесную дыню, что по какой-то причине успокаивало. – Почему тебе казалось, что я передумаю? – Не знаю, я будто бы разом вывалил на тебя свои чувства. Подумал, что испугал тебя. Особенно когда разговор не случился ни на следующий день, ни через. Наверное, тебе нужно было немного времени, чтобы- – Нет, – перебил Чонгук, – оно ни к чему, потому что осознать наши чувства совсем не трудно. Неожиданно и непривычно, поскольку, честно признаться, ко мне ни разу не испытывали ответную симпатию, но не трудно. Я просто не знал, что делать дальше. И сейчас не знаю. – тихонько закончил, подумав, что сболтнул лишнего. – В этом нет ничего страшного, – сразу же заверил его Тэхён, ощутимее прижав к себе, отчего юноша разнежено прикрыл веки. – Я позабочусь о тебе и обо всём остальном, не переживай. – А что буду делать я? Тоже хочу о тебе заботиться… – внезапно разоткровенничался Чонгук. – Просто будь собой, – поцелуй осел где-то рядом с ухом, пустив рой мелких мурашек по шее. – Ты очарователен. – вдруг тоже разнежено выдохнул Тэхён, отчего мурашки разбежались уже по всему телу.       Чонгук сам прижался ближе, крепче оплетя спину мужчины, и неожиданно смело провёл кончиком носа по шее, оставив сухой поцелуй возле челюсти. Он пальцами скомкал чужую футболку, а сердце замерло от повторного поцелуя, но на сей раз прямо в хрящик уха. Новый рой мурашек пробежал с головы до ног, потому что такие действия, мягко говоря, непривычны. Чонгук считал себя тактильным человеком, однако даже простые объятия с Тэхёном ощущались весьма необычно, будто юноша дотрагивался не до человека, а до сокровенного творения Света. Он понятия не имел, что из себя представляло данное сравнение, но именно оно и пришло в голову, когда внимание металось то от объятий к поцелуям, то обратно. Поцелуи… Чонгук никогда бы не подумал, что они могут быть настолько приятными и волнительными. Он догадывался, но настоящее ощущение существенно разнилось с этими догадками.       Что будет, если он вдруг поцелует Тэхёна в губы? Чонгук обязан опередить его не только в дарении букетов, а для этого нужно побороть смущение. Но оно, казалось, ещё долго не сможет покинуть его тело. Во-первых, у юноши отсутствовал какой-либо опыт в поцелуях, а во-вторых… Во-вторых, Тэхён сам по себе до жути красивый и волнующий душу. И его губы, от прикосновения к которым, Чон уверен, его внутренний мир взорвётся от восторженных эмоций.       Однако такой поток мыслей и «мурашечные» ощущения из-за подаренных мужчиной касаний вдруг прервал телефонный звонок. Чонгук вздрогнул, словно выйдя из транса, и понял, что звонили именно ему. Поэтому он виновато улыбнулся уголками губ и поспешил взять телефон со скамейки, даже не посмотрев на имя контакта. – Да? – Ну что, Чон, когда там уже в Корею? Бездарным людям не стоит позориться ещё больше, – как гром среди ясного неба.       Отстранённый, но при этом жёсткий голос тренера Хана донёсся с другого конца провода, отчего Чонгук знатно опешил. Глаза, казалось, сами собой округлились и наткнулись на нахмурившегося Тэхёна. Тот одними губами спросил о том, кто позвонил, и взгляд его недобро потемнел, стоило также по губам прочитать ответ. – Чего молчишь? Оглох? Уши давно проверял? – не унимался Хан, повысив голос. – Я… – начал Чонгук, не имея ни малейшего понятия, как вообще с этим человеком разговаривать. Что вообще можно ответить на этот вопрос? Будь его воля, то возвращение в Корею настало бы примерно никогда. И в Грасалеме хорошо жилось. – Ставь на громкую связь, – твёрдо и громко сказал Тэхён, однако увидел в глазах юноши ещё большую растерянность и немного смягчился. – Пожалуйста, Чонгук-и, это важно.       Чонгук неуверенно отдал Киму телефон, и тот сам сделал всё, что нужно. Ох, добром это не закончится… – Ты реально оглох, Чон? От тебя отказались, лети обратно! Буду из тебя человека делать, – надменно проговорил тренер. – Господин Хан, извольте нормально разговаривать со своим учеником, а не раскрывать пасть и отвратно гавкать, – только на первый взгляд спокойно сказал Тэхён. На самом деле же он был готов врезать мужчине через экран телефона. – А, это Вы, господин Ким? – мгновенно переменился Хан, от приторного голоса которого Чонгука затошнило. – Извините, просто Чонгук звонил мне на днях и жаловался, что у Вас с ним не всё в порядке… – Да к чему это подхалимство, м? – всё-таки рявкнул Тэхён. – Я прекрасно слышал, как ты разговаривал с Чонгуком только что. Я также прекрасно знаю о твоём никудышном методе обучения под названием «деньги» и помню, как плакал мой ученик после разговора с тобой. И звонил Чонгук вовсе не на днях, а больше недели назад! Если бы я действительно от него отказался, то где ему, по-твоему, быть всё это время? Он не знает ни города, ни людей здесь, ни языка, могло случиться всё что угодно в таком случае! – злобно чеканил Ким, отчего Чонгук ни на шутку испугался. – И он не жаловался, а хотел поделиться переживаниями, хотел получить поддержку! Нормальные тренеры её обычно оказывают своим ученикам, знаешь ли. – Мне кажется, Вы лезете туда, куда не надо, господин Ким, – Хан вернул голосу надменность, и его притворство уже отнюдь не удивительно для юноши. – Это всё ещё мой ученик, а не Ваш. По крайней мере, всё вернётся на круги своя, как только оговорённый срок занятий подойдёт к концу.       Точно. Занятиям с новым наставником суждено закончиться. Скоро всё будет, как раньше. Меньше, чем через полмесяца Грасалема останется воспоминанием. Тренировки останутся в прошлом, но не опыт, знания и навыки, полученные от них. На самом деле, Чонгук готов оставить в прошлом что угодно, но только не… Самое прекрасное же только началось! Впрочем, думать об этом совершенно не хотелось, так что он встряхнул головой в попытке избавиться от своеобразного наваждения. Тэхён тоже на мгновение замолк, метнув беспокойный взгляд на юношу. – И Вы бы не разговаривали сейчас со мной так, если бы я не уступил в споре. Тренировали бы Чанмина, получили б хорошие деньги, зачем же всё усложнять? – Да, ты прав, сложностей удалось бы избежать, – хмыкнул мужчина. – Потому что того парня я бы отправил обратно в первый же день тренировок. Уж такой бездарности мне ещё не доводилось видеть! Как-то плохо ты воспитываешь своего любимчика, Хан. – Как ты смеешь?! – взвёлся тот, на что Тэхён лишь усмехнулся. – Возомнил себя лучшим и теперь думаешь, что тебе всё говорить позволено? – Ну почему же, не возомнил. Так и есть. Я – лучший, – со здоровым самодовольством он опроверг высказывание.       Туда его, подумал Чонгук и уже сам усмехнулся. Теперь ему не страшно, ведь Хан в этом мире не сильно значимее пылинки. – Ты не больше, чем просто выскочка! – Да кто ж спорит, – парировал Тэхён. – Только этот выскочка самый востребованный наставник на континенте, действующий байлаор с победами на чемпионатах Европы и Азии, нескольких Гран-при и одобренной заявкой на чемпионат мира. – завершив перечисление, он лукаво глянул на Чонгука, который рот раскрыл от удивления. – И моего воспитанника ждёт то же самое, он очень трудолюбив. – Ты всё-таки поедешь? – воскликнул юноша, сжав ладони в кулаки от восторга, пропустив похвалу. Не до неё сейчас, потому что заявку хёна одобрили!       Тэхён поднёс палец к губам и шутливо шикнул на него, подмигнув. – Так он всё слышал?! – изумился Хан, натурально охнув. – Чонгук же должен знать, какой стадией идиотизма болен его тренер… – Замолчи! – рявкнул мужчина. – Ты… Ты! – Да, я, – Тэхён утомлённо вздохнул. – Короче, Хан, слушай внимательно. В этом мире именно ты – никто. Не достоин быть тренером, не достоин полученных денег, не достоин своего имени, закрепившегося в танцевальных кругах среди «шишек». Сначала научись быть человеком и хотя бы немного заботиться об учениках, а не вспоминать о них исключительно ради собственной выгоды. Но знаешь, надеюсь, у тебя со временем не останется ни одного воспитанника. – Ты ненормальный, Ким! – Желаю всего плохого, господин Хан! В следующий раз обращайтесь напрямую ко мне, а не чморите Чонгука. Спасибо за понимание.       Тэхён сбросил трубку под красноречивое «тьфу!» и отдал телефон глубоко поражённому юноше. У того глаза всё ещё норовили выкатиться из орбит, однако он сам не понимал, отчего изумлен больше: от разговора с Ханом, с которым Тэхён общался ужасно невежливо и по-хамски по корейским меркам, или от одобренной заявки? Хотя нет, всё очень очевидно. – Ты действительно поедешь на чемпионат мира? – пролепетал Чонгук и уже в следующую секунду запрыгал на месте от восторга, стоило мужчине кивнуть в подтверждение. – Ура! Ура! Ура! – Только на это и обратил внимание? – добродушно посмеялся Тэхён, поймав юношу в объятия. – Да пошёл к чёрту этот Хан, – фыркнул он. – Мне в любом случае кранты, я же занял место Чанмина. – скривился от произнесённого имени. – У меня, к слову, намечен кое-какой план. Чувствую, ты мне не поверишь, когда расскажу. Если мне удастся его осуществить, то ничего плохого можно не ждать. – Полагаю, сейчас ты мне о нём не расскажешь. – Всё верно. – Хён, – Чонгук поднял голову с плеча мужчины и с широкой улыбкой посмотрел на него, – я очень за тебя рад! Другого исхода и быть не могло. Готовься, я приеду посмотреть на твоё выступление! – Твои глаза прямо сияют… Неужели дело во мне? – ухмыльнулся Тэхён, безо всяких стараний напустив на щёки Чонгука румянец. Ещё и уложил ладони на талию, прижав к себе, отчего дыхание на мгновение прервалось. – Да, – выдохнул юноша. – Мне повезло, что мой наставник в скором времени всех уделает на чемпионате. И что он пять минут назад потрясающе словесно оттаскал кое-кого и защитил меня. – Я могу ещё раз это сделать, лишь бы отстал от тебя. Могу не только словесно. – Ну хён, это будет слишком.       Дальше разговор не продолжили. Чонгук вспомнил поговорку о том, что на дураков не обижаются. Тогда уж и время не стоит им уделять, в особенности Хану. Всё, что тот сможет сделать гадкого, произойдёт когда-нибудь потом, и Чон постарается пережить это. Он обязан, потому что нельзя позволять людям переходить черту, даже если перейти её хочет собственный тренер. Если честно, то Чонгук своим тренером уже воспринимал не его, а Тэхёна. Однако по приезде в Корею всё действительно станет как прежде. Ким вряд ли тренировал кого-то не в летний период, хотя об этом лучше просто спросить у него самого. Мужчина вообще план какой-то задумал осуществить. Интересно, что тот из себя представлял?       Чонгук рискнул бы снова попытаться узнать об этом плане у непреклонного Тэхёна, однако его руки всё ещё покоились на талии юноши, губы находились на безумно волнующем расстоянии от собственных, а взгляд блуждал по лицу, внимательно очерчивая контуры бровей, ресниц, зрачков и уст. Наверное, не совсем подходящее положение для задавания вопросов. Очень непривычное и волнительное в ощущаемой приятности. – Dios, eres tan hermosa… – вдруг шепнул Тэхён, а Чонгук лишь улыбнулся и крепче сцепил замок на чужой спине, почувствовав мурашки на коже. – Я тебя не понимаю, помнишь об этом? – В твои глаза я готов смотреть совершенно безотрывно, от твоей сладкой для моей души улыбки внутри порхают бабочки, хотя мне всегда казалось, что такое невозможно, – он щекой прикоснулся к юношеской и оставил волнующий поцелуй около уха. Глаза Чонгука прикрылись на мгновение этого поцелуя, а сам он, казалось, потихоньку начал таять. Снова, но это и не страшно. – Я сделаю всё, чтобы ты чувствовал себя лучше и комфортнее не только в танце, но и с самим собой. Увы, Хан верно подметил, что ты скоро вернёшься в Корею, и мне бы не хотелось возвращения подавляющих тебя вещей. – Нужно кардинально менять жизнь для этого. Не думаю, что готов так поступить, в Пусане вся моя жизнь, – Чонгук опустил взгляд куда-то в пол. – Это сложно, но я стану сильнее. А дальше видно будет. – Насколько я знаю, на грядущем выступлении воспитанников твоей школы приглашёнными гостями будут наставники из Сеульской Академии Танца.       Те, кого заметят эти приглашённые гости, получат возможность обучаться в Академии с проживанием в Сеуле на её базе. Чонгук уверен, что такое может произойти с кем угодно, но не с ним. Ему просто не позволят, даже если он прыгнет в два раза выше головы. Но что, просто так что ли прошло уже больше двух недель тренировок с Тэхёном? Результат уже виден невооружённым глазом, так что Чонгуку всего-то нужно преобразовать полученные знания и умения во что-то грандиозное. В то, что затронет хотя бы одну струнку души сеульских гостей и порадует не только самого юношу, но и Тэхёна. Пожалуй, последний человек в этом списке самый главный, и он об этом вскоре обязательно узнает. – Да, но это имеет значение только для таких, как Чанмин, – скептично хмыкнул юноша. – Я же просто должен сделать всё, что в моих силах. – Это верно, очень правильные мысли, – кивнул Тэхён, улыбнувшись. – Но я бы с тобой поспорил насчёт богатого сыночка, однако сначала сообщу кое-что. – Так, – шутливо нахмурился Чонгук. – А почему ты спросил про гостей? – Ты же из Пусана, а я живу и тренируюсь в Сеуле всегда, кроме пары летних месяцев, – уточнил Тэхён, а затем продолжил весьма застенчивым голосом, который очень удивил юношу. – Мои мысли, возможно, эгоистичны, но просто хочется быть поближе к тебе, Чонгук-и… Понимаю, что произойти может всякое, но я буду верить, что гости из моей Академии не обделены зрением и отметят тебя. – серьёзно проговорил, переменившись на мечтательный тон после этого. – Я бы поставил отличный танец с акцентом на твоих сильных сторонах, у меня уже есть идеи для него. Но мне нужно сообщить тебе кое-что! – Хён, пожалуйста, ты не должен говорить такие смущающие вещи! – щёки покрылись ярким румянцем. – Лучше подумай о чемпионате, а мы… Как бы там ни было, мы же всё равно будем видеться, ведь так? – Разумеется, но это не запрещает мне хотеть для тебя лучшего. А чемпионат вообще зимой запланирован, так что мне вдвойне не запрещено волноваться о тебе, – признался Тэхён и оставил по поцелую на розовых щеках. – Хён, почему?.. – Потому что. Дай мне уже рассказать тебе! – нетерпеливо произнёс мужчина, показавшись в этот момент очень забавным.       Но забава эта продлилась недолго, потому что за Чонгуком стоял важный выбор: выступление на фестивале фламенко в Севилье, что осуществимо вместо баттла, или постановка танца, который, возможно, сможет изменить жизнь юноши. Не выбирать нельзя, потому как за две недели проделать настолько большой объём работы вряд ли получится – поставить оба танца, так ещё и отработать их. И если говорить об индивидуальном выступлении Чонгука, то от его качества действительно будет зависеть дальнейшая жизнь. Ответственность ляжет не только на его плечи, но и на Тэхёна, который всё ещё склонен местами чересчур переживать и волноваться за Чонгука и который ни за что не отступит, пока не поставит идеальный для юноши танец. Такой, чтобы сеульские гости заметили его и обеспечили обучение в Академии. Учитывая свинский характер Хана, нужно вылезти из кожи вон, чтобы прислушались не к его мнению, а к собственным ощущениям от выступления Чонгука. Из-за этого две недели пролетят на крыльях сумасшествия, и молодые люди, скорее всего, будут даже ночевать в хореографическом зале.       Но если подумать о выступлении в Севилье, то и тут стараний и ответственности ничуть не убавится. Однако Чон получит возможность осуществить то, что очень-очень хотелось – без злого умысла утереть нос Тэхёну и доказать себе гораздо скорее, что тренировки наделили его профессионализмом. Он это знал, но на пунктике в голове требовалось поставить галочку. И ему нужно точно знать, что старания мужчины более чем оправдаются, что сам Чонгук достоин всего полученного. Тэхён сказал, что этот фестиваль послужит отличным шансом попробовать что-то новое, посмотреть на испанских байлаоров, у которых та самая страсть течёт по венам, да и просто выступить перед колоритной публикой.       Чонгук, по собственным ощущениям, задумчиво стоял довольно продолжительное время. Чужие руки всё ещё обнимали, раздавалось мирное дыхание, а глаза терпеливо ожидали ответа на дне карих радужек. Тэхён буквально ждал, пока юноша загорится одной из этих идей. – Наверное, мне нужно было задуматься об этом раньше, но сначала нужно было улучшить твой общий уровень подготовки, – вновь уточнил мужчина.       Чонгук не хотел выбирать, потому что танец для выступления, вершащего его жизнь, даже звучит скучно (не в обиду идее хёна). Он не хотел выбирать, потому что это делать и не нужно было. Возможно, юноша слишком опьянён вниманием и чувствами Кима, но куда больше его привлекал шанс выступить в Севилье. Не за приз, не за лучшую жизнь, а просто ради удовольствия, новых эмоций и Тэхёна. Ради возможности ощутить что-то такое, какое обычно рождается между танцорами, поджигая всё вокруг пламенем птицы-феникса.       Точно! Ключевое слово: между.       Мысль, до конца неоформленная, родилась со скоростью света, и Чонгук поспешил её озвучить: – Хён, а если нам станцевать на фестивале вместе? – он отчего-то снова скомкал футболку на спине мужчины. – Составим парный танец, как тебе идея?       Тэхён натурально изумился от сказанного, так что юноша поспешил объяснить ему эту идею, да и себе заодно. – Я понимаю, что фламенко в основном танцуют в одиночку, но парное исполнение выглядит не менее эффектно и красиво. Мы можем либо действительно соперничать, либо добавить совместные элементы, что скажешь? – Я скажу, – тут же заговорил Тэхён, не скрыв восхищения в глазах, – что это замечательная идея! Ах, Чонгук-и, ты просто гений! – юноше скоро поплохеет от приятных поцелуев в щёки. – И как я сам до этого не додумался… – Наверное, потому что я активно изъявлял желание утереть тебе нос, – усмехнулся он, невесомо погладив чужую спину. – А сейчас, значит, нет? – донельзя довольно улыбнулся Тэхён, вновь явив взору сердечные уста. – Повременим с этим, – демократично пояснил Чон, всё ещё подставляя нежную кожу под прикосновения губ. Сердце заискрилось из-за них. – Чонгук-и, а как же твоё выступление в Пусане? – Как-нибудь.       Честное слово, вопрос никак не соответствовал действиям. Тэхён отчего-то разошёлся и всё сильнее прижимался к щекам и скулам поцелуями. Притянул за талию ещё ближе к себе, но как только прервался приятно истязать очевидно полюбившиеся места, носом щекотно и волнительно повёл к уху. Чонгук почувствовал, как пальцы мужчины вплелись в его волосы и зачесали их назад, чтобы не мешались, а губы прикоснулись к хрящику, кончик которого тут же порозовел. Тэхён прошёлся кроткими поцелуями вниз по раковине и остановился на мочке, прикоснувшись уже ощутимее, отчего юноша переместил ладони со спины на его плечи. Перед глазами неожиданно поплыло, а в мыслях воспроизвёлся кадр того, насколько близко Тэхён оказался к его губам буквально некоторое время назад.       Нет, Чонгук больше не мог терпеть невинные ласки. Они будоражили до прерывистых вдохов, особенно когда мужчина сам начал терять от них голову, настойчивее целуя мочку и волнующее местечко под ней. – Хён, – юноша ладонями обхватил его щёки и обратил внимание на себя, – позволишь мне кое-что сделать? – Что угодно, – сразу же ответил, и от его проникновенного взгляда Чонгук ощутил новую порцию мурашек.       Он приблизился и губами прикоснулся сначала к уголку чужих, как это сделал мужчина ранее, а затем накрыл их полностью. Чон не умел целоваться, однако и простого касания оказалось достаточно, чтобы мир вокруг не только поплыл, но и приготовился уйти из-под ног. Юноша старался этого не допустить, и поэтому, на пробу огладив пальцами щёки Тэхёна, на мгновение оторвался, чтобы прижаться настойчивее. Собственное дыхание прервалось, а на губах осел уже знакомый тёплый бархат. Видимо, Ким целиком и полностью создан из него – действительно сокровенное творение Света.       Чонгук не запомнил, что произошло после этого. Вроде бы молодые люди простояли в объятиях и поцелуях ещё какое-то время, после чего просто смотрели друг на друга, ловя взглядами лучезарные улыбки. А ещё, снова вроде бы, Тэхён взял Чона за руку и позвал на свидание, намекнув, что ему ну очень понравится! И даже пообещал поцеловать не настолько невинно, отчего Чонгуку подумалось, что лилиям ещё цвести и цвести, чтобы достигнуть такой же розовости, как у него от любого слова и действия Кима.       Однако это невероятно: Чонгук не только впервые в жизни поцеловался, но и сделал это, опередив Тэхёна! Тот ещё и позвал его на свидание, о чём хотелось кричать на весь мир. Но пока счастливые вопли услышала только многострадальная подушка в гостинице, такова уж её участь.

***

      По случаю совместного времяпрепровождения Тэхён почти полностью отменил тренировку. Почти, потому что позвонил Чонгуку в семь утра, бодро пожелал приятного пробуждения и несколько минут внушал, что нужно выйти на пробежку. Сначала юноша не хотел просыпаться, потом с каменным лицом слушал «приказы» сейчас же спуститься в холл, где его и ожидали, а затем сбросил вызов, сказав подождать минут двадцать. На деле же он управился за десять и с осуждающим выражением лица спустился вниз, прихватив воду и полотенце. Тэхён над ним лишь посмеялся, назвав грозовой тучкой, и лично надел на его голову запасную кепку. Как знал, что головных уборов в нынешнем скудном арсенале юноши не имелось. Знал он и то, что Чонгуку очень нравилось, когда его волосы зачёсывали назад – такой жест полюбился с самого первого осуществления. После эмоционального всплеска он ощущался невероятно уютно, а сейчас к этому чувству прибавилось что-то согревающее, из-за чего Чонгук сразу же изнеженно улыбнулся, превратившись в обыкновенное облачко. И пушистое, как сказал Тэхён, потому что блондинистые волосы из-под кепки забавно торчали в разные стороны.       Утреннюю пробежку по Грасалеме молодые люди завершили через час, чередуя лёгкий бег с ускорением и обычной ходьбой. Наверное, Чонгук где-нибудь бы помер, свети солнце так же ярко и жарко, как обычно. На удивление, сегодняшняя погода порадовала послаблением бедные человеческие организмы, отчего юноша невольно понадеялся, что к полудню и послеобеденному времени ей не захочется раскочегариться. Тэхён сказал, что если погода захочет поиграть на их с Чонгуком чувствах и в скором времени зажарить, то свидание он перенесёт к себе домой, а если нет, то оно обеспечено в одном интересном месте. Честное слово, юношу устроит любой расклад. Главное, быть рядом с хёном.       В очередной раз, но теперь по человеческой нормированной договорённости, ровно в пять часов вечера мужчина зашёл за Чонгуком и, к удивлению того, оказался прямо в небольшом холле на этаже юноши. Чон заметил его, как только преодолел коридор. Оказалось, что Тэхён случайно увидел его в окне после пробежки, привалившегося на стену возле него. Потому что устал, оповестил юноша, после чего оглядел рассевшегося в кресле мужчину, под конец наблюдения приподняв брови. – Корзинка для пикника? – уточнил на всякий случай, глядя на неё в чужой руке. – О да, это она. Не стал оставлять на улице, мало ли, – ухмыльнулся Тэхён и, поднявшись, подошёл к Чонгуку. – Я приготовил пару блюд, в том числе и корейское, если ты вдруг соскучился по «домашней» еде.       Тэхён послан ангелами, не иначе. – Господи… – выдохнул Чонгук, ведомый собственными мыслями. – Понимай как хочешь, хён, да? – рассмеялся мужчина от чужого жалостливого выражения лица. – Извините, но для меня в последний раз что-то готовили, наверное, в детстве. Так ты ещё и два блюда сделал! – Хоть три, Чонгук-и, просто корзинка слишком мала для большего количества еды, – он приподнял её, показав действительно небольшие размеры. – Но, мне кажется, нам хватит. – А куда мы пойдём? – спросил Чонгук переменившимся мягким тоном и неожиданно для самого себя обнял руку Тэхёна, приготовившись отправиться в путь. – Помнишь, ты спрашивал про горы и видно ли с их вершин закат? – Мы заберёмся на одну из них? – воодушевился юноша, а его глаза заблестели. А потом и ладони сжались в кулаки, и сам Чонгук радостно воскликнул, стоило Тэхёну утвердительно кивнуть.       Тот удивил снова, когда подвёл Чона к собственному скутеру, который юноша так и не собрался арендовать. Пока на горизонте выступление Кима на чемпионате мира, он не будет зря тратить деньги. А скутер этот, к слову, оказался двухместным, так что Чонгук удобно разместился сзади, придерживая на коленях корзинку с наверняка божественной пищей, приготовленной специально для свидания.       Белокаменные домики довольно быстро остались позади, и на них можно было взглянуть с возвышенности, по которой ровно и без трясучки взбирался скутер во главе с Тэхёном. Асфальтированная дорога уходила всё дальше и дальше, а образ этих домиков с коричневатыми черепичными крышами становился всё меньше в размерах. Лёгкий встречный ветерок играл с волосами, и Чонгуку очень уж захотелось поправить кудряшки Тэхёна. Но сделать это удалось только после полной остановки, так что юноша не выпустил Кима из сидения и сию секунду запустил руки в его волосы. Те оказались безумно мягкими и самую малость пушистыми, легко поддавались прочёсыванию сквозь пальцы. Тэхёну понравилось. Чон украдкой заглянул за его плечо и посмотрел на выражение лица, которого более чем порадовало: веки прикрыты, а губы расплылись в воздушной улыбке. Однако продлился такой момент недолго, и поэтому уже через пару минут молодые люди поднимались по туристической тропинке на гору.       Растительность вокруг сочетала в себе мягчайшую траву, о чём Чонгук узнал, дотронувшись до неё, и невысокие лиственные, хвойные деревья. Дышалось невероятно легко и глубоко, и в какой-то момент юноша просто прикрыл глаза и совершенно по наитию следовал за Тэхёном. Тот обернулся, когда не услышал ответа на вопрос о самочувствии, удивился от вида восхищённого Чонгука и с улыбкой лишь взял его ладонь в свою. Так и шли весь оставшийся путь, прикреплённые друг к другу и искрящиеся от приятности факта сцепленных рук.       Путь на гору обычно занимал немного времени, но молодые люди шли дольше, чем планировали. Несмотря на то, что сегодняшний день порадовал более прохладной погодой, взбираться наверх всё равно было тяжеловато, да ещё и на окружающий лесок посмотреть уж очень хотелось. Однако ближе к половине седьмого весь путь оказался преодолённым, и Тэхён по тропе вывел Чонгука к скромному в размерах домику, рядом с которым на табличке по-английски написано «Всё для пикника». В нём мужчина взял на прокат пару пледов – красный и жёлтый, а также купил одноразовые бокальчики. – По-моему, здесь очень уж людно, что скажешь? – поинтересовался он и обвёл рукой окружающее пространство.       Чонгук огляделся и действительно заметил большое количество отдыхающих. Видимо, никто особо не заморачивался с поиском более подходящего места и садился на арендованные или собственные пледы, складные стулья да на коврики прямо на поляне рядом с домиком. И хоть молодые люди стояли в стороне от остальных отдыхающих, уже сейчас гомон болтовни доносился до них. Чонгук предложил поискать другое место, отчего Тэхён тут же лучезарно заулыбался и жестом руки поманил за собой.       Идти пришлось снова дольше, чем юноша ожидал. Но он не переживал из-за этого, потому что до заката оставалось ещё точно два часа – успеют в любом случае. И путь по на сей раз плохо протоптанной тропе полностью оправдал ожидания, отчего Чонгук вновь изумился и факту этого изумления уже удивлён не был. Слишком часто это происходило, так что для юноши эмоция удивления полностью вошла в обиход.       Лесок постепенно редел, плавно подготавливая человеческие взоры к пейзажу, что открывался на его границе. Молодые люди вышли к своеобразному утёсу, поросшему мягкой травой, в которую стопы буквально проваливались. Чонгук без спешки вышагивал по ней и заворожённо глядел на блестящее озеро вдали. Причём чем ниже солнце, тем больше водная гладь ослепляла, и юноша невольно прикрыл её часть рукой, чтобы осмотреться как следует. Даже горы, с трёх сторон окружающие озеро, впечатляли сильнее, чем можно было предположить, а прямо напротив утёса, где-то за водоёмом, в горизонт упирался каменный пустырь. Чонгук не сдержал восхищённого вдоха. – Как тебе это место? – заколдовывающей интонацией пропел Тэхён совсем рядом, совершенно точно уверенный в будущем ответе юноши. А трава действительно мягкая, ведь он даже не услышал подошедшего Кима. – Здесь чудесно… – Чонгук обернулся и поймал взглядом добродушную улыбку напротив себя. – Давай останемся! – Знал, что тебе понравится! Я раньше любил приходить сюда, к счастью, тут не бывает занято. – А сейчас не любишь? – Чон помогал Тэхёну расстилать пледы, слегка наслаивая их края друг на друга. – Люблю, но мне хотелось посетить это место с кем-то особенным. Очевидно, что моё желание исполнилось. – Ты так легко об этом говоришь… – с неловкой улыбкой пробубнил Чонгук и присел на жёлтый плед, отчего глаза его тут же округлились. – Хён, садись сюда! – похлопал рядом с собой. – Это мягче моей кровати в номере! – Так получилось, что однажды я уснул прямо здесь, – со смешком вспомнил Тэхён, присев настолько рядом, что его бёдра соприкоснулись с чужими. – Хотел встретить рассвет, но забыл, что с этой стороны виден только закат, а возвращаться поленился, да так и уснул прямо тут. – Наверное, здорово просыпаться под открытым небом, – мечтательно прикрыл глаза Чонгук и неосознанно сам привалился на мужчину. Телесный контакт с ним очень успокаивал и расслаблял, даже если этого и не требовалось. Чон сейчас совершенно умиротворён, но от двойной дозы такого состояния никогда не откажется. – Очень интересный experience , но кровать дома, всё-таки, предпочтительнее, – снова усмехнулся он. – Всё ясно, приверженец комфорта, – фыркнул Чонгук, а в следующую секунду удивлённо взглянул на Тэхёна, когда тот вдруг клюнул его в щёку. Впрочем, юноше уже пора принять тот факт, что его хёну полюбились такие прикосновения к нежной коже, как и самому себе полюбился пока единственный поцелуй в губы. Тэхён пообещал сделать его на свидании менее невинным, так что Чонгуку придётся потерпеть мурашки от этой мысли.       Вид, открывающийся с утёса, всё ещё завораживал, и молодые люди то и дело поглядывали на умиротворённое озеро. Спустя время они решили разместиться ближе к краю, но на безопасное расстояние, и уже на новом месте начали ужинать. Тэхён приготовил уже знакомые Чонгуку тапас с ветчиной – равуэльто , каждый из которых аккуратно завернул в фольгу, чтобы не растерять свежий жар. Когда мужчина приоткрыл крышку корзинки, выпустив чудесный аромат, то животы обоих тут же заурчали. Тэхён сказал, что сначала стоит выпить вина, если для Чонгука приемлем алкоголь, тогда вкус равуэльто раскроется лучше. Разумеется, юноша совершенно не против выпить с ним, и ему абсолютно неважно, поменяется ли вкус закуски после бокала вина. Но старания хёна оценить уж очень хотелось, поэтому он сам открыл бутылку белого полусухого, о котором Тэхён со знанием дела сказал: – Torres Vina Esmeralda. Совершенно не кислое и с нотками ананаса, апельсина, груши и яблока, – он пафосно подхватил одноразовые бокальчики и довольно разлил вино по ним, забрав бутылку у юноши. Чонгук отметил на долю секунды, что напиток поблёскивал чем-то золотистым, пока, обрушиваясь на донышко, заполнял собою посуду. Прямо как в эстетичных видео с замедленной съёмкой на фоне солнечных лучиков.       Тэхён вручил Чону его бокал и из-под ресниц посмотрел на него, опёршись на рядом размещённую руку. И взгляд его оказался внимательнее и вкрадчивее, чем обычно, что самую малость смутило Чонгука. Он отзеркалил позу мужчины, так что их вид со стороны выглядел вполне расслабленным. – За что бы ты хотел выпить? – поинтересовался Тэхён. – Не знаю даже… – юноша, вообще-то, не любитель произносить тосты. – Наверное, я просто рад, что в моей жизни происходит что-то хорошее. И прекрасное. – Что есть «хорошее», а что – «прекрасное»? – Если я скажу, то наш диалог будет похож на вырезку из романтического кино, – передразнил мужчину Чонгук. – Да и пусть! – Хорошо, – кратко заключил, немного поёрзав на месте, чтобы усесться удобнее. – «Хорошим» будут абсолютно все события в Грасалеме, даже разговоры с Ханом и родителями. Я благодарен за всё, что мне довелось испытать. – он поймал взглядом миловидную улыбку Тэхёна. – А «прекрасным» стал ты. Вот и всё. – А для меня прекрасен один юноша. Знаешь, кто это? – вдруг озорно заулыбался Ким. – Даже боюсь предположить, – сердце отчего-то часто-часто забилось. – Отлично, тогда эту тайну я раскрою позже, – глаза мужчины хитро сощурились. – Когда поцелую. Признаться, сделал бы это прямо сейчас, потому что его чувственные губы- – Хён, за нас! – вдруг встрепенулся Чонгук, перебив смущающие слова, и поспешил чокнуться пластиковым бокалом с чужим, а затем тут же отпил, даже не успев толком распробовать вино. Наверное, он даже покраснел, потому что заливистый смех хёна оказалось не так-то просто вынести. Тот слишком прекрасен. И смех, и Тэхён.       Впоследствии вкус вина разложить по «полочкам» всё-таки удалось, потому что мужчина больше не произносил чего-то смущающего. Равуэльто, приготовленные им, оказались лучшей закуской из всех, которые Чонгук когда-либо пробовал, а в качестве основного блюда из обещанной Тэхёном корейской кухни выступила лапша. Любимая юношей макгусу . Он не смог сдержать не только восторженного аханья, но и порыва заобнимать хёна за его дар угадывания излюбленной пищи, за его милость и внимательность. Мало того, что он сам приготовил ужин для свидания, так ещё и сделал его безумно вкусным, с видом на чудесное озеро и в приятной для души компании.! Наверное, Чонгук никогда так не наслаждался едой, как сейчас. И уж тем более никогда не улыбался настолько часто, как за последнее время.       Даже наступающий закат казался каким-то необыкновенным. На сей раз пролили не просто полупрозрачную акварель, а как следует измазали небосклон в плотной, рыжей-рыжей краске. Солнце путешествовало по её волнам, когда клонилось к горизонту, и лучи его отражались на озёрной глади, ослепляя больше своей чудесностью, нежели яркостью. Чонгук, отставив плошку с макгусу и отпив вина, аккуратно подобрался к самому краю утёса и на свой страх и риск присел прямо на него, проигнорировав сказанное предупредительным тоном «Чонгук-и». Ноги свесить побоялся, но даже так, сев в упрощённую позу лотоса, он ощущал невиданный ранее простор вокруг себя. Взгляд вновь пробежался по возвышающимся горам, которые в свете закатного солнца темнели, как вскоре потемнеет само небо. А потом юноша увидел разбитые палатки на берегу озера и зажигающиеся костры, в яркости цвета заметно уступающие нынешним небесам. Чонгук повернулся к Тэхёну и позвал его к себе, убедив, что опасность свалиться наземь никому из них не угрожала. Тот поругался, что Чон ушёл к краю без предупреждения, но всё-таки сел рядом. – Гляди, как много людей собралось! – юноша рукой указал на берег озера, на котором загорелось ещё больше костров, вокруг которых неподвижно стояли чёрные силуэты людей, фотографирующие рыжее небо. – Озеро пользуется популярностью для палаточного отдыха, – пояснил Тэхён. – Но мне кажется, что- – Что лучше наблюдать за природой здесь, на утёсе, – улыбчиво закончил за него Чонгук и вдруг сам взял Тэхёна за руку. На пробу, снова пытаясь привыкнуть к мурашкам от прикосновения к нему. Однако попытка эта потерпела крах, когда в следующую секунду мужчина переплёл их пальцы, согрев таким жестом, хоть вовсе и не было холодно.       И, наверное, Чонгук слишком долго смотрел на сцепленные руки, что совсем забыл проводить солнце до самого конца. Тэхён со всё ещё волнующей душу нежной улыбкой потянулся к волосам юноши и аккуратно заправил выбившиеся пряди за ухо, а затем невесомо повернул его голову к картине захода солнца. Чонгук прикрыл глаза на секунду и кротко усмехнулся, всё-таки досмотрев закат до самого конца, пока небо окончательно не потеряло рыжесть и не приготовилось потемнеть. Ладонь приятно покалывало, из-за чего он всё время украдкой посматривал на Тэхёна, подметив, насколько красиво его лицо обласкано закатным солнцем. Каштановые завитки стали ещё мягче на вид, длинные ресницы трепетали, уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке, родинки порождали желание прикоснуться к ним, а дыхание успокаивало своей расслабленностью.       И даже в стремительно наступивших сумерках прекрасные черты лица не потеряли сияния, коим их напитали лучи. А когда Тэхён открыл глаза, Чонгук снова потерялся в настигшем его космосе. – Здесь определённо слишком много чувств, – потянув за собой Кима, он упал спиной на воздушную траву, сочный запах которой тут же врезался в нос. Не до конца понял, где именно чувства били через край – в этом месте или в собственном сердце. Ещё и вино, привкус которого осел на языке, играюче расслабляло тело. – Согласен с тобой, Чонгук-и, – казалось, улыбка и не собиралась сходить с лица, пока Тэхён говорил, повернув голову. – Хочешь ещё чего-нибудь? Я взял немного фруктов и шоколад. – Шоколад? – Сеньора Гарсия пару раз готовила его, и я подсмотрел рецепт. Вот попробовал сделать и захотел тебя угостить, – ненавязчиво рассказал Тэхён, забавно отведя взгляд куда-то в сторону. А Чонгук же наоборот смотрел только на него, отметив для себя, что собственная улыбка тоже не торопилась исчезать.       Он перевернулся на бок, и Ким повторил это движение за ним, так что теперь молодые люди лежали лицом друг к другу, между которыми уместились до сих пор переплетённые руки. Взгляд Чонгука блуждал то по ним, то по просторам двух космических точек. – Не думал, что бывают золотые люди, но один и единственный лежит прямо передо мной. Мне определённо повезло. – А мне повезло больше, – Тэхён слегка придвинулся к юноше, убрав их руки вниз. – Завидую всем, кто увиделся и познакомился с тобой раньше меня. Ты буквально самый красивый, милый, смешной, понимающий и достойный всего на этом Свете. – Хён, ты невозможный! – шутливо возмутился Чонгук, получив на это усмешку, и тоже подвинулся ближе. – Спасибо... Мне правда это очень важно. Знаешь, я понял, что значит иметь своего человека. – И что же? – Быть с ним в безопасности и спокойствии, при этом ощущая, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди прямо в его ладони. – Клянусь, что сохраню его, как саму драгоценность.       Сердце от маленького расстояния между телами и лицами, как было сказано, билось как никогда сильно, разнося по телу кровь, что волнующе отпечаталась на щеках. Тэхён стопроцентно увидел этот румянец, даже сумерки ему не помешали. И он вытянул перед собой руку, расцепив замок, чтобы Чонгук положил на неё голову, оказавшись тем самым ещё ближе. Так, что кончики носов уже касались друг друга, а на губах осело дыхание, с каждым новым выдохом охлаждая кожу. Юноша шумно вздохнул, когда в волосы вплелись длинные пальцы, ласково перебирая локоны, а после почувствовал на собственной талии невесомо лежащую ладонь. Это взбудоражило до новых мурашек по телу, и Чонгук, невольно зажевав губу, поднял взгляд на Тэхёна, наткнувшись на его разнеженный. – Так…что там с тем юношей, хён? Который кажется тебе прекрасным, – тихо произнёс он, натурально замерев от поглаживаний по талии и лёгких прикосновений к волосам. – Не просто кажется, он на самом деле такой, – тоже тихо ответил Тэхён, а затем сделал задумчивый вид. – Знаешь, я всё ещё хочу его поцеловать.       Сердце пропустило удар и почти остановилось. – Поцелуй, – еле-еле проговорил Чонгук. – Этот юноша помнит про обещание. – Я с радостью сдержу его.       Чон не дышал, пока выносил на себе взгляд Тэхёна и то, как он кончиками пальцев повёл приятно-щекочущую линию по талии, плечу и шее. Скользнул на щёку, большим пальцем огладив её, и, господи-боже, на мгновение им коснулся губ. – Quiero mirarte el resto de mi vida, – шепнул он и, прикрыв глаза, преодолел былое мизерное расстояние.       Однако поцелуя не случилось, Тэхён просто уткнулся во вдруг поджатые губы юноши, который даже зажмурился, не нарочно не дав себя поцеловать. – Ты напряжён, – констатировал факт мужчина.       Чонгук судорожно выдохнул и, ведомый поглаживаниями щеки и шеи, приоткрыл веки. – Чонгук-и, не стоит так нервничать, – успокаивающе улыбнулся Тэхён. – Я тебя не съем. – Это очень неловко, хён. – Хм, – мужчина снова вплёл пальцы в блондинистые локоны, – вообще, ты первый меня поцеловал, и сделал это очень решительно. Если хочешь, я не буду напирать и- – Хён! Просто сделай это, – внезапно заворчал Чонгук, зарумянившись ещё больше и снова зажмурившись. – Сразу, как только перестанешь прятаться, – улыбчиво проговорил Тэхён и мягкими поцелуями прикоснулся сначала к подбородку, затем к носу, а потом к той самой родинке под нижней губой. – Ладно! – юноша резко втянул воздух и уже более спокойно посмотрел на ожидающего Кима. – Я готов, целуй! – Никакой романтики в этом доме… – Я просто волнуюсь!       Чонгук не успел сообразить, как Тэхён подгадал момент и притронулся к его губам. Он уверенно накрыл их своими всего на пару секунд и сначала с еле слышным чмоком отстранился, заглянув в самую малость изумлённые глаза юноши, а затем вновь поцеловал. Плавно и мягко прихватывая нижнюю полноватую губу, он оставил ладонь на шее, которую то и дело одаривал приятными поглаживаниями. Чонгук не сдержал резкого вздоха, будто научившись дышать, и прижался ближе к мужчине, робко обняв за плечо. А Тэхён вдруг мазнул по его губам кончиком языка, и голова юноши окончательно закружилась. От долгожданной ночной прохлады, от запаха травы, остаточного вкуса вина и от тепла Тэхёна. От того, насколько приятно его губы скользили по собственным, самозабвенно целуя и верхнюю, и нижнюю.       Почувствовав, как ладонь с нажимом вновь перебралась на талию, Чонгук по наитию повернулся на спину, уже как следует обняв нависшего Тэхёна за плечи. Тоже попытался поцеловать его, ответно обхватывая чувственные губы, но мужчина продолжил ласкать его лишь настойчивее. И когда нежную кожу неожиданно приятно прикусили зубами, из груди нежданно вырвался неопределённый звук, напомнив несдержанный стон. – Ты идеальный, – отстранившись, шепнул Тэхён. Зрачки его будто почернели и, судя по взгляду, под собой он видел такую же черноту.       Чонгук чувствовал только жар чужих губ и покалывание из-за их регулярных прикусываний, что нисколько не доставляло дискомфорта. Он сильнее обнимал Кима, притягивая к себе за шею, и, казалось, потерял счёт времени. Из головы вообще будто бы все мысли испарились, когда Тэхён продолжал не только целовать, но и перебирать его локоны, что с каждым разом ощущалось всё приятнее и приятнее. Настолько, что Чонгук вдруг ослабел и как-то очень чувственно и трепетно обнял мужчину, прервав взаимную ласку. Он буквально обхватил его как самую мягкую подушку и окончательно повалил на себя, уткнувшись носом в изгиб плеча. Привычный дынный аромат разнежил до состояния лужицы, но сердце продолжило сумасшедше колотиться о грудную клетку. – Хён… – шумно выдохнул Чонгук, закрыв глаза от прекрасно ощущаемой тяжести тела на себе. – Полежим так? – приглушённо донеслось от Тэхёна. – Может, лучше на пледы переберёмся? – Трава очень мягкая. – Земля скоро остынет, Чонгук-и, – смолк на секунду. – И я тоже хочу тебя обнять!       На том и порешили: юноша, цыкнув, укатился из-под Тэхёна прямо на плед и, даже закатив глаза, раскинул руки для объятий. И он почти терпеливо ждал, пока мужчина закончит влюблённо смотреть и наконец придёт к нему. Пришлось пару раз дёрнуть руками, чтобы поторопить его, что, к счастью, сработало. Тэхён шутливо пробурчал что-то про капризность Чонгука и с блаженным вздохом лёг ему на грудь, просунув руки под талию. Юноша же одной рукой принялся поглаживать спину, а другую запустил в кудрявые волосы, снова ощутив мягкость завитков. Наверное, лежать вот так, да ещё и под сияющими звёздами – лучшее завершение ужина. Лучше этого только поцелуи, которые продолжились после дегустации шоколада собственного приготовления. Безумно вкусного шоколада, съеденного Чонгуком в один присест. Юноша для Тэхёна только пару кусочков оставил, и то по доброте душевной, но тот и не думал возникать на этот счёт.

***

– Quiero decir, ¿cómo es que tienes que cambiar completamente el cableado? – недоумевал Тэхён, рассматривая, как профессионал своего дела ковырялся в розетке и проводах по периметру стен.       Дело в том, что Чонгуку понадобилось зарядить телефон. Посетители зала обычно задействовали только одну розетку – ту, в которую включен кондиционер. Однако Тэхён вспомнил о второй и велел юноше воспользоваться именно ею. Только вот никто не понял, что произошло, когда Чонгук вдруг вскрикнул и отпрыгнул как можно дальше от стрекающей розетки. Пришлось вызвать мастера, а тот очень некстати огорошил новостью о смене электропроводки. – ¿No se puede sustituir sólo un enchufe? – не унимался Ким, увидев, как мастер складывал инструменты в бокс для них. – ¿Quieres incendiarte? Incluso uno que funcione pronto fallará. – мужчина направился к выходу. – Tendremos que tener paciencia durante una semana, es mucho trabajo. – Требуется много работы, ага! – громко возмутился Тэхён, как только остался с Чонгуком вдвоём. – ¡Maldita sea!       Он оглянулся на притихшего юношу, во все глаза наблюдающего за ним, и вздохнул. – Прости?.. – неловко произнёс Чон, сцепив руки в замок сзади. – Ой, да ладно, это я сглупил, – отмахнулся Тэхён. – Но меня удивляет эта ситуация! Кроме меня будто никого не бывает тут! Никому же не может понадобиться вторая розетка!       Мужчина потёр пальцами переносицу и ещё раз глубоко вздохнул. – Ладно, мастер заработает завтра. Сегодня занимаемся здесь по обычной программе и начнём составлять танец для фестиваля. – Хорошо! – Чонгук-и, ты точно уверен? – Тэхён заглянул ему в глаза. – Может, лучше сделать акцент на- – Я уверен, – отрезал Чонгук. – Хочу выступать с тобой в Севилье.       Никто не знал, пожалеет ли по итогу юноша о своём решении. Но он не собирался отказываться от того, что ему наиболее важно именно сейчас. В голове укоренилась мысль, что жизнь уже начала меняться. Да, совсем скоро Чонгук покинет Грасалему и снова вольётся в повседневность, однако впервые за всё двадцатилетнее существование ему захотелось брать от жизни максимум. Факт того, отметят его гости из Академии или нет, не совсем зависит только от Чонгука. Но он может приложить все свои усилия для выступления на севильском фестивале, а это автоматически даст новые опыт и эмоции. Да, и возможность хоть и не потягаться с лучшим байлаором, но станцевать с ним вровень. Чонгук допустил, что мог помыслить об этом слегка инфантильно, однако делать с этим ничего не собирался. Совместный танец с Тэхёном на фестивале звучит куда интереснее, нежели одиночное выступление на сцене под надзором Хана и ещё нескольких серьёзных людей.       И он в этом убедился, потому что придумывать движения и их комбинацию оказалось очень захватывающе и даже весело. Хоть молодые люди не сумели составить более менее длинную танцевальную связку, они перепробовали множество вариантов осуществления элементов и, вслушиваясь в музыку, примерно прикинули, в какой части композиции оставить то или иное движение. Тэхён даже записал это на ноутбуке, но таким образом насокращал слова, что уже завтра не вспомнит об их значении. Однако это не беда, потому что фантазия у него и Чонгука хлестала через край. Однако пока получалось так, что юноша думал над самыми что ни на есть техничными и простыми движениями, иногда стесняясь их предлагать, а Тэхён над их эмоциональным представлением.       Только вот уже в номере перед сном Чона настигло сомнение в собственных действиях. Его знаний не очень хватало, чтобы придумать полноценный танец. Он мог вспомнить только несколько действительно достойных фестиваля движений, остальные же будто бы были невозможно скучны. Чонгук готов попросить прощения у всех богов в этом мире, но у него создалось впечатление, что мужское фламенко в чистом виде не создано для красочных выступлений. Скорее, для удивления публики отточенной техникой движений ног. Но у Тэхёна же получалось из обычного сделать нечто безумно выдающееся, так в чём дело?       В том, что мужчина выбрал для себя один из стилей фламенко под названием «фаррука». Чонгук слышал о таком, но ни разу не практиковал за неимением возможности узнать о нём подробнее. О характерных элементах, музыке и стиле одежды, о том, как в принципе всё это сочетать и правильно выполнять.       К огромному счастью, Тэхён был готов рассказать о фарруке всё, что знал сам. И Чонгук, получив не только эти знания, но и поддержку, стал предлагать мысли более уверенно, иногда упорно стоя на своём. У Тэхёна же получалось преобразовывать любое движение. Иногда он нешуточно удивлялся, когда удавалось понять задумку Чонгука без его объяснений (было же какое-то обоснование, почему именно это движение нужно оставить) и доработать её, насытив яркостью и той самой страстью. Юноша на протяжении всех прошедших тренировок старался раскрыть это в себе, а сейчас так ещё сильнее. Занятия на открытом воздухе будто бы располагали к этому.       Молодые люди честно поработали в зале в тот день, а во время замены проводки вот уже три дня тренировались на улице. В том сквере, при дневном свете выглядевшем ещё уютнее, чем ночью. Даже отстукивания каблуков зазвучали иначе, чем на хореографическом паркете, как-то естественно, натурально. Волосы и одежду трепал вдруг усилившийся ветер, охлаждающий кожу, но не жар изнутри. Чонгук будто заново разучивал движения руками и корпусом, совершая их ещё более осознанно и чувственно. Его душу будоражил не столько горно-зелёный вид вокруг и ветреная погода, да даже и не внутренний жар, сколько взгляд Тэхёна, который юноша даже не возьмётся описывать. Однако он заметил на дне потемневших карих радужек неподдельное восхищение, которое Чонгук не сразу принял за чистую монету: выученная связка, с которой юноша начнёт выступление в одиночку, пока была слишком коротка для восторженных чувств. Но он изо всех сил старался поверить хёну, не поскупившемуся на поцелуи в понравившиеся ему щёки после похвалы.       В смысл составленной связки Чонгук вкладывал собственную жизнь, то, с чего начал на землях Андалусии. И пока что он показал только ощущения после приезда, его познание фламенко с новой, пластической стороны и чувства от этого познания, что в танце выражалось в намеренной скованности движений тела в одних моментах, а в других в чересчур характерной плавности. В мыслях даже промелькнули инциденты с родителями и Ханом, и Чонгук специально сбивался и отстукивал каблуками совершенно невпопад взволнованной музыке. Однако с последующим звоном гитарных струн и стуком кахона юноша резко замирал, вытянувшись по струнке и в динамичной позе зафиксировав расслабленные руки над головой, пока со спины к нему должен был подходить Тэхён своей фирменной походкой и начать отхлопывать ладонями заданный ритм. Молодые люди прогнали небольшую связку вместе всего пару раз, в основном же Ким смотрел на Чонгука и направлял его выразительность в нужное русло. Порой это удавалось сделать одним взглядом, тем самым потемневшим. А когда Тэхён всё-таки присоединялся, то у Чона по какой-то причине по напряжённой спине разбегались мурашки, пока он слышал стук чужих каблуков позади и следующие за ними хлопки. И мурашки эти не уходили, пока Тэхён наконец не выключал музыку и не уточнял у него некоторые тонкости танца: точно ли подходит под отрывок мелодии, соответствует ли переживаемым чувствам, не нужно ли добавить ещё что-нибудь? Чонгук решил оставить всё на своих местах, так что на четвёртый день постановки молодые люди решили продолжить творческий процесс мышления.       И если поначалу свежий, приятно прохладный воздух и сгустившиеся облака только радовали и лишь способствовали увеличению стараний, то в этот четвёртый день юноша проснулся под барабанившие по всем поверхностям капли дождя. Небо так вообще посерело, не пропуская солнечный свет в полной мере. Чонгук сперва даже подумал, что проснулся на заре, но нет. Он вообще-то проспал будильник, а из-за темени за окном выползать из кровати совершенно не хотелось. Ну и ещё из-за того, что прогноз погоды на сегодняшний день и завтрашний не оставлял шансов на хотя бы пасмурность или переменную облачность – в ячейках красовались только серые тучи с каплями, как за окном, и со значком молнии. – Стра-анно… – зевнул Чонгук, всё-таки усевшись завтракать за стол, и задумчиво посмотрел в окно. – Хоть и был ветер с облаками в последние дни, я не думал, что таким образом нагнетался дождь.       Он старательно вскрыл пачку йогурта, чтобы его руки и лицо не забрызгало, как вдруг телефон перед ним зазвонил. – Хён? – обратился юноша, приняв вызов, и тут же умял ложку йогурта. Его нога, лежащая на другой, вдруг закачалась. – Проснулся, Чонгук-и? – мужчина сонно усмехнулся, когда услышал утвердительное «ага». – А я вот нет.       Тэхён на время приостановил отработку собственной программы для чемпионата, так что мог себе позволить спать подольше. – Не парься, я сам встал только минут десять назад. Такой дождь на улице, вообще никуда не хочется выходить, – ещё одна ложка йогурта. – Ах, да! – сказал Тэхён, будто что-то вспомнил. – Нам негде заниматься. Хотя…есть одно помещение, вполне может сгодиться. – Правда? И где? Куда мне подходить? – У тебя зонт-то есть? Насколько я слышу, за окном отнюдь не морось, – Тэхён замолк на секунду, прислушиваясь к дождю, который Чонгук слышал обоими ушами: вживую и через телефон хёна. – Да вроде бы есть, – задумался юноша о том, а предоставила ли гостиница своим постояльцем зонты. – Да, в шкафу. – Отлично, тогда как только смогу отлепить себя от кровати, скину адрес дома-а, – Тэхён завершил сказанное басистым зевком. – В котором будем заниматься? – Да, моего дома.       А?       Чонгук придёт заниматься к Тэхёну домой? – Реально? – только и смог выдать он, застыв с округлившимися глазами и ложкой во рту. – О да. – Это ж сколько у тебя места там… – Чуть меньше, чем в зале, но нам хватит. Выбирать не приходится, увы, – Тэхён театрально вздохнул. – Слышу, ты что-то там жуёшь, приятного аппетита. Надо бы и мне тоже. – Иди, – усмехнулся Чонгук. – Буду ждать адреса, куда идти в гости. – На тренировку, вообще-то! – Конечно, я разве не это сказал? – юноша зажал телефон между ухом и плечом и принялся соскребать йогурт с баночки. – Будьте повнимательнее, señor Kim. – Всё, молодой человек, я отключаюсь! – цыкнул Тэхён.       Довольный Чонгук наконец-то доел свой завтрак, запив разбавленным чаем. Как только на телефон пришло сообщение от хёна, сразу же забил адрес в картах и понял, что идти не так уж и далеко. Ближе, чем в зал, значит, можно выйти чуть позже.

***

      Дождь даже не задумался стихнуть к полудню, и Чон еле-еле управлялся с зонтом, который то и дело просто сдувало. И юношу заодно. К счастью, путь до дома Кима оказался реально недлинным, так что вскоре Чонгук уже стоял на крыльце. Здание снаружи оценить не удалось, потому что какому-либо обзору, во-первых, мешал зонт, а во-вторых, хотелось поскорее очутиться в крытом помещении. Тэхён пустил его после первой же трели дверного звонка, и Чонгук, сложив зонт, облегчённо выдохнул в тёплой прихожей и сразу получил приветственный поцелуй в губы.       Дом мужчины довольно просторный с очень чистым пространством. Вещей в комнатах расставлено по минимуму, в основном это было предметами первой необходимости. Никаких «пылесборников» и памятных вещей, кроме ковра в гостиной и овальных плафонов на люстре там же. Всё просто и со сдержанной гаммой цветов: разные тона бежевого и серого, уходящего в жемчужно-голубой. Чонгук уже дважды в гостях у жителей Грасалемы, и для него весьма необычно перемещение из «цветочного» дома семьи Гарсия в достаточно спокойный хёна. И это спокойствие, разумеется, понятно – Тэхён здесь жил всего пару месяцев. Всё самое ценное у него хранилось в квартире в Корее.       Даже на кухне большинство шкафчиков пустовало, а столовых приборов имелось максимум на двух персон. Это Чонгук подсмотрел, пока искал ложку для чая, о котором позаботился Тэхён. Ложка же, обделённая вниманием, всё-таки дождалась своего часа, и юноша смог очень хорошо согреться переслащённым чаем и вдобавок наесться конфетами, которые были куплены специально для него. Значит ли это, что Тэхён и без дождя планировал пригласить Чонгука в гости? Или просто угостить когда-нибудь, как было с клубничными леденцами? Оба развития событий очень приятны, что уж тут скрывать. – Как ты, Чонгук-и? – неожиданно донеслось сзади от Тэхёна, который легко обнял юношу за шею и звонко чмокнул прямо в макушку. – Чай вкусный, – умилённо улыбнулся он от действий хёна. – И дом мне нравится. – Я рад этому! Как закончишь тут, переодеться сможешь в гостиной, а затем проходи до конца коридора и направо.       Чонгук бодро кивнул и допил оставшийся чай залпом. Выкинул фантики, помыл кружку под кое-чьи протесты и даже протёр стол, только вот выйти с кухни ему не позволили. Тэхён как-то очень легко и беспрепятственно поймал Чонгука, уложив ладони на его талию и подойдя очень-очень близко. Юноша, разумеется, совершенно не против, однако кончики ушей всё равно порозовели. Руки же легли на плечи, приобняв. – Я не настаиваю, но после тренировки можешь остаться у меня, – отчего-то понизившимся голосом проговорил Тэхён. – Мы могли бы заказать что-нибудь вкусное, посмотреть фильм или сериал. Или просто найти на ютубе, что понравится. Можем и не заказывать, у меня буквально полный холодильник, если вдруг захочешь поесть сразу же. – он призадумался, забегав взглядом по чему угодно, но не по лицу Чонгука. – А если тебе ничего из имеющегося не понравится, я с радостью приготовлю, что только пожелается… В общем, ты только скажи.       Чон уже было хотел ответить безоговорочным согласием, но внезапно глаза Тэхёна комично округлились, отчего юноша самую малость опешил. – Я же ещё не получил ответ, а уже…чёрт! – он лбом упал на плечо Чонгука, который опешил ещё больше. – Прости, я просто очень хочу побыть с тобой! – вдруг резко поднял голову, едва не задев чужую, и очень искренне заглянул в глаза напротив. – Но если решишь остаться, я буду счастлив! Не захочется с ночёвкой – обязательно провожу тебя до гостиницы!       Чонгук не сдержался и, опустив голову от назревающей неловкости, тихонько засмеялся.       Хён только что робел и смущался, ну не мило ли? – Ну раз проводишь, то тогда я согласен, – прикусив губу, с напускной серьёзностью ответил он. – Без этого мне бы не подошло твоё предложение, ни в коем случае. – Издеваешься надо мной, да? – Хён, я согласился ещё до момента всех перечислений, – Чонгук поцеловал надувшиеся щёки. – И я могу съесть любую еду, потому что она приготовлена тобой. Клянусь, те равуэльто и макгусу стали лучшим, что мне когда-либо доводилось пробовать! Честно, на свидании я бы отобрал у тебя не только шоколад, но и всю остальную еду. – теперь его глаза округлились. – Чёрт возьми, хён, ты реально приготовил ужин для свидания на природе… В том месте на горе, куда мне захотелось подняться для лицезрения заката! Как я вообще могу отказать тебе в приглашении побыть вместе? – Не знаю, Чонгук-и, – вздохнул Тэхён и улыбнулся. – Значит, ты согласен? Просто уточняю.       А юноша и не посмел бы держать его в неведении, поэтому ласково прильнул к чувственным губам. Целовал немного робко, но очень старался доставить столько нежных чувств, сколько под силу: очень много. Только вот он сразу же разомлел, прекратив действовать самостоятельно, когда в волосы на затылке щекотно вплелись длинные пальцы. Тэхён обнял его талию крепче и перенял инициативу в поцелуе на себя, ведя его почти в точности, как на свидании – Чонгук запомнил каждое движение губ. Так что тренировку пришлось отложить ещё на несколько минут, но это ничуть не критично.

***

      Танцевать, не видя себя в любых положениях, оказалось непростой задачей. В домашнем зальчике зеркалами завешана только одна стена, так что Чонгук далеко не всегда мог себя как следует разглядеть со всех ракурсов. Но, несмотря на это, молодые люди составили ещё небольшой кусок танца, включив в него партию Тэхёна с определёнными чувствами и совместные движения. Те уж очень походили на соперничество во время единственного баттла: вокруг юноши кружил орлиный взгляд, будоража и раззадоривая не на шутку, как и любимый звук ударов каблуков. Чонгук же выражал в постукиваниях и похлопываниях первые, осознанные шаги в познании собственного танца. Тогда он испытывал противоречивые чувства и старался довериться Тэхёну, прислушаться к его наставлениям. И оттого, что сделать это получилось, в груди разливалось чувство радости. Особенно на финальном прогоне связки, соединив танцевальные кусочки вместе: скованность от ощущений по приезде в Грасалему, грациозный выход Тэхёна с завораживающими юношу пластическими элементами, препирания и зарождение доверия. – Как же круто, что чувства можно выразить в танце! – восхищённо выдохнул Чонгук, выходя из зальчика. – У меня никогда не получалось сделать это настолько вдохновлённо и правдоподобно! – Растёшь, Чонгук-и, горжусь тобой, – улыбчиво ответил Тэхён, приобняв юношу за плечи. – Я принесу для тебя сменную одежду, а чистые полотенца уже в ванной. Отдохни, сколько нужно, и пользуйся всем, чем только захочешь.       И он не отказался от предложения отдохнуть, только предпочёл сделать это вместе с Тэхёном. Тёплая вода разморила и заставила понежиться в душе чуть дольше, чем планировалось, вдыхая аромат геля с какой-то приятной косметической ноткой. На себе это ощущалось непривычно, потому что, по секрету говоря, юноша предпочитал пользоваться средствами с цветочной отдушкой. Но сейчас эта непривычность не беспокоила – юноша только рад акцентировать внимание на каждой мелочи в доме Тэхёна. Особенно когда их и так в дефиците. А от факта надетой на себя одежды мужчины в груди так и вовсе потеплело.       Зайдя на кухню, Чонгук обнаружил мирно стоящего Тэхёна, разогревающего на сковородке богоподобную пищу и периодически проверяющего кофе в турке. Некрепкий, сказал он, а затем усадил Чона за стол, поставив перед ним щедрую порцию чего-то вкусного. Юноша плохо разбирался в испанской кухне, но ему так нравилось любое блюдо, приготовленное Тэхёном, что он даже не стал спрашивать название и ингредиенты.       И оставшийся вечер молодые люди действительно провели вместе. Почти стали одним целым сначала во время мытья посуды (Тэхён, конечно же, пытался помешать Чонгуку помогать себе, но тот всё ещё капризный и упрямый), а потом и на диване в гостиной. Улеглись в обнимку, и юноша, наощупь разыскав пульт от телевизора, включил первый пришедший в голову фильм «1+1». Ему нравилось в этой кинокартине всё: сюжет, актёрский каст и их игра, локации и декорации, юмор, саундтреки. Особенно финальный, но его название никак не получалось запомнить, так что приходилось всё время прибегать к помощи shazam. Но в этот раз интереснее было смотреть не фильм, а, ожидаемо, на Тэхёна. Его глаза даже заслезились, когда рассказывали, что показанное на экране снято на основе реальных событий. Нет, он не впервые увидел фильм, просмотренный Чонгуком великое множество раз, но растрогаться меньше не вышло. Однако Тэхёну повезло – он в надёжных руках, что обнимали только теплее с каждой секундой. И после окончания фильма пришлось полежать в тишине ещё немного, во время чего Чонгук отчего-то счастливо улыбался и прислушивался к чужому дыханию, а Тэхён скользил по его спине туда-сюда кончиками пальцев. – Хён, а в чём мы будем выступать? – вдруг спросил юноша. – В одежде, разумеется.       В гостиной раздалось громкое цыканье. – А я-то думал, что голыми выйдем! – он в отместку шутливо ущипнул Тэхёна за бок и рассмеялся от звонкого «эй!». – Серьёзно, хён. У меня совершенно нет подходящей одежды. Может, заказать какую-нибудь рубашку? – Хм… Нет, это ни к чему, – он похлопал Чонгука по спине, привстав. – Пойдём-ка, есть предложение.       Чон слегка замешкался на входе в спальню хёна, потому как считал такую комнату личным местом. Он мельком оглядел кровать с идеально постеленным светлым бельём, стол со стулом у окна, полочки на сероватых стенах да шкаф в углу с ростовым зеркалом возле, за которым цвет стены переходил в голубоватый оттенок. Тэхён подвёл его к этому шкафу и, распахнув дверцы, быстро отодвинул вешалки с немногочисленными вещами, а после вытянул плотный тканевый чехол. На вид тот отнюдь не лёгкий, в чём Чонгук только убедился, когда Ким расстегнул молнию, явив взору кое-что безумно интересное. – Это твои костюмы? – изумился он, жадно впитывая каждое движение рук мужчины, расстилающего на постели рубашки вместе с брюками. Один комплект даже был с жилетом. – Ты привёз их сюда? – Вообще, сеньора Гарсия попросила оставить их у неё дома для памяти, так что с прошлого года это лежало там. Не знаю, зачем ей это понадобилось. Вот вчера забрал, потому что правда нужно решить, в чём мы с тобой будем, – Тэхён внимательно осмотрел каждый из шести комплектов и повернулся на Чонгука. – Это те, в которых я выступал раньше. Не все хранят хорошие воспоминания, так что я тем более не понимаю, зачем их оставлять не у меня. – Если ты для семьи Гарсия как сын, то всё логично. Родители любят хранить всякие вещицы своих детей. – Мне всё ещё неловко от этого сравнения, – смущённая полуулыбка тронула лицо Тэхёна, но он тут же прокашлялся, снова сосредоточившись на костюмах.       Простая белая рубашка с вывернутыми швами и подобные же чёрные брюки забрали воспоминание от первого года выступлений. Серая атласная с тянущейся ожерельем от плеча до плеча оборкой, надеваемая с простыми брюками – первые серьёзные заграничные соревнования. Чёрная с красными перьями, обрамляющими одну сторону шеи и уходящими по диагонали к поясу, тоже надеваемая с обычными брюками – яркое выступление, за которое Тэхён набрал самое высокое количество баллов за артистичность. Его даже наградили в номинации «Самый зрелищный байлаор», так что Чонгук, видя перед собой один лишь костюм, знал, что это абсолютно заслуженно. И он бы дальше продолжил по собственной озвученной инициативе слушать о каждом комплекте, если бы его взгляд не встрял в зауженный, укороченный жакет. – А в этом я ни разу не выступал. Сеньор Гарсия внезапно поменял мне программу, пришлось схватить с полки в магазине первое попавшееся, – Тэхён имел в виду гофрированную рубашку и лёгкий чёрный жилет, наверняка воздушно дополняющий каждое движение. Но Чонгук всё ещё был сосредоточен на жакете. Его рукава вышиты толстыми алыми нитями, которые формировали пышные розы. В цветах спрятались россыпи кроваво-красного бисера, что полупрозрачными линиями утекал на спину и совсем немного на грудь. И надевалась эта красота на голое тело, отчего Чонгук невольно представил, как бы обворожительно и горячо смотрелись красные акценты, борясь за внимание с глубоким вырезом. – Как ты посмел не выступить в нём? – возмутился юноша, для пущей убедительности нахмурив брови. – Неужели следующие программы не подошли? – Чонгук-и, – лукаво прищурился он. – Чего? – Надевай. – Ох… – невольно выдохнул Чонгук, вдруг опешив. – Ты серьёзно, хён? – Может, и хорошо, что я ни разу не надел это, – Тэхён сам снял с вешалки жакет и протянул юноше. – На тебе будет смотреться гораздо лучше.       Жакет на ощупь мягкий и гладкий, под пальцами чувствовалась каждая ниточка в розах и бусина бисера в дополняющих деталях. Выступать в таком наверняка очень жарко, но на этот факт Чонгуку совершенно наплевать. Он уже принялся надевать его, как вдруг Тэхён усмехнулся. – На выступлении в футболке будешь? – А? – Мы не поймём, подойдёт тебе жакет или нет, если ты не примеришь его как надо. Снимай футболку, она будет лишним слоем. – Окей, тогда выйди, пожалуйста, – Чонгук невольно зажевал губу, глядя на проигнорировавшего просьбу Тэхёна. Раздеваться перед ним самую малость неловко, особенно когда его взгляд приобрёл странную внимательность и предвкушение? – Хён, ну пожалуйста! Или отвернись тогда. – Чего я там не видел? – Всего, например?! – нервно выпалил Чон, на всякий случай сделав шаг назад. – Почему тогда у тебя такой взгляд? – Какой? – сделал вид, будто правда не понял. – Будто лично снимаешь с меня футболку, – кончики ушей снова зарумянились, но не столько от сказанного, сколько от чужих потемневших глаз. – Чонгук-и, это обязательно произойдёт, не переживай так. – Хён! – возмутился юноша. – Противный!       Он сам отвернулся, отойдя ещё подальше, и приступил к примерке. По обнажённой спине пробежались мурашки, как от сквозняка, которого не было в спальне, несмотря на дождь снаружи. Но Чонгук не стал на этом концентрироваться и скорее опустил на плечи жакет. Пальцами аккуратно прошёлся по лацканам, тем самым поправив их, и застегнул единственную пуговицу на талии. – Хм, у меня где-то были брюки… – задумчиво донеслось сзади. Чонгук услышал скрип открывшейся двери шкафа, скрежет вешалок друг о друга, после чего на кровать прямо рядом с ним прилетели чёрные, на вид совершенно новые брюки. – Их тоже надень. Я отвернулся, если что.       Чонгук не стал проверять, а просто очень быстро управился и с этим. Брюки палаццо отлично сели в талии, пояс которых совсем немного накрылся подолом жакета. Получилось так, что красные акценты сосредоточились только наверху образа, который, в свою очередь, смотрелся очень цельно, будто комбинезон. Юноша сразу же прошёл к ростовому зеркалу и приятно удивился. – Как тебе? – Тэхён тоже оказался рядом. – У меня нет слов…       Мужчина добродушно усмехнулся и оценивающе осмотрел Чонгука. Тот отчего-то не дышал, когда Ким зашёл за его спину и уложил руки на плечи. Расправил их, отведя чуть назад, и разгладил ткань, затем с каким-то удовлетворением повёл ладонями вниз, к локтям, поправив и рукава. – Как я и думал – на тебе этот комплект сидит просто изумительно, – мужчина улыбнулся и уместил подбородок на чужом плече, а Чонгук наконец смог вдохнуть немного воздуха и тоже оценить своё отражение.       Жакет неожиданно идеально сел по фигуре, подчеркнув сужающийся к талии силуэт. Вышитые розы украшали рукава и плечи, часть из цветков спряталась за острыми лацканами, от которых к низу заструились нити бисера, создавая плавный переход к черноте брюк. Ткань ощутимо прилегала к коже, часть которой открывалась из-за глубоко выреза. Почему-то на собственные обнажённые ключицы и грудную клетку Чонгук смотреть застеснялся, отчего взглядом перешёл на брюки, тоже хорошо подчеркнувшие длину его ног и крепкие бёдра. – Мне нравится, хён, – шепнул он и снова замер, потому что чужие пальцы гипнотизирующе поползли к вырезу. – Тебе комфортно в этом? Нигде не туго? – тон заботливый и интересующийся, а вот руки бесстыдные. Тэхён одну положил на переднюю часть бедра, а другой тепло и медленно провёл от солнечного сплетения до яремной впадинки. Чонгук невольно подался назад, прижавшись ещё ближе. – Как ты можешь спрашивать такие обычные вещи и при этом вот так трогать меня? – прикрыв глаза, выдохнул юноша и тут же почувствовал, как Тэхён окольцевал его талию. – Как? – Тебе на всё требуется уточнение? – то ли Чонгука развернули, то ли он сам, но безумно красивое лицо мужчины вдруг очутилось прямо перед собственным. Юноша первый прижался поцелуем к подбородку, потому что всё ещё по-особенному внимательный взгляд Тэхёна не оставлял другого выбора. – Что насчёт шляпы? – буднично поинтересовался он, расслабленно прикрыв веки, пока Чонгук целовал его щёки, скулы и уголки губ. – Точно, забыл, мы же решаем, в чём будем выступать, – фыркнул юноша. – Ну ты уж не забывай, – усмехнулся Тэхён. – Мне кажется, можно попробовать что-то придумать со шляпой. Но это будет частью именно твоего образа. – У меня нет шляпы, хён. – У меня есть, – наконец и Тэхён решил поцеловать Чонгука, правда, всего лишь в нос. – А ты в чём выступишь? – В комплекте с жилетом, наверное, – пожал плечами Ким. – Что ни надень, ты всё равно останешься самым ярким.       А затем началось что-то, что невозможно волновало душу и тело юноши каждый раз. Тэхён склонился к нему, принявшись зацеловывать три особенные родинки, после перейдя на мочку и на место под ушком. На сей раз остался там дольше, сильно прижавшись и прихватив кожу губами, отчего Чонгук шумно выдохнул и теснее обнял чужие плечи. Его пальцы вплелись в каштановые кудри, когда Тэхён самозабвенными прикосновениями губ проследовал к изгибу плеча, а всё тело обдало жаром, стоило крупной ладони с талии скользнуть на поясницу. Грудная клетка тяжело вздымалась в унисон с чужой, а собственный стук сердца не столько отдавался в уши, сколько был слышен будто бы для обоих молодых людей.       Тэхён припал влажным поцелуем к губам, посасывая нижнюю, и от этого у Чона вырвался сиплый полустон, ноги самую малость ослабели, а сердце забилось ещё сильнее. Мужчина протиснул между телами ладонь и прикоснулся ею к разгорячённой груди юноши. – Eres hermosa, mi Corazón. – глубоким, понизившимся голосом проговорил Тэхён, которого Чонгук впервые понял. – Хён…       Он взял ладонь Чона и прижал к своей груди, в которой также жарко бились опьяняющие чувства. Тот поступил по наитию: пальцы стиснули между собой футболку, а губы опустились рядом, прямо на сердце, трепетно прижавшись. Внутри расползлось пламя, не убив всё вокруг, а лишь украсив, подарив новую жизнь. Чонгук не ощущал себя прежним, его мысли внезапно либо улетели куда-то далеко, либо погрузились в пучину огненных всполохов. Ясно одно – Тэхён сотворил с его душой что-то интимное, влюбив в себя. – Спасибо… – рвано выдохнул юноша, поднявшись. – Спасибо, хён. – на грани слышимости шепнул и заглянул в космические глаза. Он благодарил абсолютно за всё, но в первую очередь за взаимные чувства. Чонгук никогда не думал, что переживать их так волнительно, трепетно и жарко, и он хотел, чтобы это никогда не прекратилось. Ему не по силам оторваться от персонального космоса, низкого голоса, влюблённого взгляда и таких правильных прикосновений. От разговоров по душам и заботы, внимательности. – Mi Corazón, – душещипательно прошептал Тэхён и обнял Чонгука, как самого драгоценного человека. Прижался, прикрыл подрагивающие веки и потёрся щекой о чужую, снова целуя родинки.       Дождь успел закончиться прежде, чем молодые люди перестали согревать друг друга в объятиях. А когда это произошло, Тэхён упаковал костюм Чонгука в сумку из плотной ткани, чтобы тот ещё раз примерил в номере и уже окончательно сказал, готов в нём выступать или нет. Просто эту важную информацию молодые люди упустили из-за поцелуев, но никого это не смутило.       Чонгук, выпив большую кружку чая вместе с Тэхёном, всё-таки засобирался в гостиницу. Ему хотелось остаться на ночь. Очень. Но он бы не выдержал собственного существования с бешено колотящимся сердцем, с жаркой картиной ласки перед глазами. С закрепившемся в памяти на веки вечные и шёпотом сказанное «mi Corazón». Хён не огорчился, даже обрадовался, что сможет хоть немного прогуляться с Чонгуком. Свежий после дождя воздух освежил и ободрил, и им молодые люди наслаждались так, словно впервые подвернулась такая возможность. Их руки были сцеплены в мягкий, но надёжный, крепкий замок, из-за чего юноша даже спас Тэхёна от попадания ногой в лужу, потянув замечтавшегося красавца на себя. Почему-то захотелось его назвать именно так, поскольку один вид разметавшихся от ветра завитков заворожил настолько сильно, что Чонгук сам чуть в лужу не наступил. И только тогда, отвлёкшись от разглядывания безумно понравившегося Кима, юноша заметил, что оказался с ним в незнакомом месте. – Это Plaza de Espana, Площадь Испании, – пояснил Тэхён. – Подумал, что можно пройти мимо, ведь твоя гостиница недалеко отсюда. – Да? Я здесь не бывал…       Чонгук оглядел клумбу у входа на площадь с круглым кустом в ней, затем удивился узловатой форме деревьев, рассаженных по всему периметру рядом с ограждением, и с восторгом впитал образ старинного собора в конце площади. Юноша не разбирался в архитектуре, так что обычно он восхищался от любого величественного сооружения. – Неподалёку есть ресторан средиземноморской кухни, который в августе открывает тут летнюю веранду. Но обычно тут проходят местечковые фестивали, а ещё более обычно эту площадь оккупируют дети, превращая её в поле для игр. – Наверное, поздним вечером здесь очень атмосферно, – Чонгук прошёл дальше и рукой зацепился за фонарь, рассматривая его оранжевое освещение. – Скажем…я приглашу тебя на свидание, после которого приведу сюда, включу медленную музыку на телефоне и приглашу потанцевать со мной. Ту музыку, которую мы оба сможем если что подпеть. – он отчего-то мечтательно прокрутился вокруг столба и почти врезался в оказавшегося рядом мужчину. – Знаешь, я бы поцеловал тебя сейчас, – нежно улыбнулся Тэхён. – Как Кристиан поцеловал Энди? – Немного иначе, мы же не в Париже, – пожал плечами Ким. – Ты понял? – глаза юноши загорелись, а ладони снова сжались в кулаки от восторга. Тэхён понял отсылку на ещё один классный для Чонгука фильм . – Чонгук-и, иди сюда, – его улыбка почему-то дрогнула, превратившись в трогательную, а сам мужчина, уложив руку на чужую щёку, поцеловал желанные губы не менее желанного человека. Его человека.       Тэхён расчувствовался, лаская уста и родинку на подбородке простыми прикосновениями, вложив в них все сердечные чувства. Чонгук понял его, потому что тоже влюбился и тоже не хотел в скором времени расставаться. Разумеется, их встреча в Корее произойдёт, вопрос лишь в одном – когда? У юноши выступление в последний летний день, перед которым пройдёт месяц порознь с Тэхёном. При идеальном раскладе молодые люди увидятся прямо в этот день, если Ким сможет приехать и посмотреть на выступление своего воспитанника. De tu propio Corazón. Но Чонгуку только предстояло это спросить, как и понять, что ему делать: с танцем для выступления и с отсутствием возможности встретиться с Тэхёном минимум месяц.       Как там было? «Тридцать один день терпеть насмешки и нахальство в свой адрес, странный взгляд и дурацкие вопросы?» Как он вообще мог так подумать… Незнакомец из бара оказался компетентным тренером, профессиональным и лучшим байлаором, отличным и понимающим человеком, а затем мужчиной, в которого Чонгук влюбился. Причём, взаимно. До такой степени, что никто из молодых людей не мог прервать обыкновенных, но таких ярких поцелуев.       Глаза Тэхёна тоже яркие. Как два космоса, юноша не устанет это повторять. В них самые завораживающие звёзды, какими не может похвастаться ночное небо Грасалемы, пусть то и красиво.       Но куда красивее и чувственнее была улыбка Тэхёна. Форма сердечка, притягивающая внимание, это же очаровательно! Чонгук смотрел на неё безотрывно, когда поцелуи всё же прекратились. Хотелось улыбаться, и у хёна это получалось донельзя лучезарно.       И если у всего в мире правда есть сердце, то сердце Грасалемы и чувства, родившиеся в ней, сосредоточены исключительно в улыбке самого обворожительного мужчины на Свете. Чонгук подумал именно так, по взгляду напротив прочитав, что и Тэхён заимел свою точку зрения на этот счёт. – Mi Corazón… – трепетно выдохнул мужчина, взяв Чона за руку, который никогда бы не подумал, что сможет испытать столько окрыляющих чувств от обращения. – Пойдёшь со мной на свидание, хён? – прозвучало с надеждой. – Пойду, cutie pie, – подмигнул Тэхён. – Почему это я милашка? – Потому что. – Это не ответ! – Ответ, Чонгук-и.       Началось… – Ты очень противный хён! – Капризный молодой человек!       И закончилось на пороге гостиницы после очередного поцелуя и пожелания добрых снов. Чонгук определённо счастлив.