Baila Conmigo

      Чонгук не понял, почему он простоял аж четверть часа возле стеллажа с краской для волос. Он также не понял, что ему делать с домашними запасами средств для поддержания блонда, когда с полки, словно по волшебству, в корзину с продуктами упорхнула одна упаковка. Чонгук совершенно не планировал менять цвет волос, по крайней мере, не в ближайшее время. Однако стоило почуять ветер перемен, как вдруг захотелось обновить образ, хотя юноша не считал себя импульсивным человеком, когда дело касалось внешности. Он полгода взвешивал все плюсы и минусы блонда на его-то чёрные волосы, очень ответственно подошёл к выбору колориста и внимательно следил за окрашиванием, соблюдая все рекомендации мастера. А тут раз, и на тебе – купил чёрную краску, мгновенно проникшись воспоминаниями о собственном натуральном цвете. Вообще, чёрный цвет даже лучше подойдёт к костюму для выступления, потому что с блондинистыми волосами для юноши этот образ выглядел как-то не так.       Его намерения оказались серьёзными, но не настолько, чтобы сделать окрашивание в тот же день, да ещё и самому. Признаться, Чонгук думал над моментом удивления Тэхёна, если бы он пришёл на тренировку и произвёл эффект неожиданности, но как будто бы хотелось посоветоваться со своим мужчиной. – Погоди… Что ты сказал? – Говорю, что если, чисто гипотетически, твой партнёр захотел изменить цвет волос, то как бы ты отреагировал на это? – буднично поинтересовался Чонгук, будто перед тренировкой не сознательно положил в рюкзак упаковку краски, чтобы попросить Тэхёна о помощи с обновлением у него же дома. – И о каком цвете надумал мой партнёр? – он приподнял бровь, внимательно всматриваясь в лицо юноши. – Чёрный, хён. – Dios...       Тэхён ещё около минуты эмоционально выражался на испанском, и Чонгук уж было подумал, что мужчина против таких изменений. Отнюдь. Он просто сильно удивился идее юноши и вслух сравнивал его, блондина, с одуванчиком или облаком. Да, долго. Да, бурно. И по итогу сказал, что Чонгук при хмуром настроении теперь точно будет похож на грозовую тучку и что юноша может рассчитывать на его помощь в покраске.       Чон сменил имидж тем же вечером, молча переживая о результате. Но Тэхён покрасил его волосы довольно ровно и аккуратно, так что Чонгук по итогу остался очень довольным. Даже лицо будто посвежело, вместе с тем обретя некую взрослость, если можно так выразиться. Правда, Тэхён сказал, что юноша стал ещё милее, и поспорить с этим оказалось не по силам – хён уж слишком приятно перебирал тёмные волосы, бережно прочёсывая однорядкой, и целовал в щёки.       Но Чонгук по правде ощутил, что вырос, даже если такое обычно не могло произойти с ним за столь короткий срок пребывания в новой ситуации. Как минимум, он окончательно перестал стесняться предлагать собственные идеи для танца на севильский фестиваль, из-за чего пришлось поменять в нём практически всё. Тэхён согласился с его мыслью жить настоящим, научившись на ошибках в прошлом, пусть и недавнем, и поэтому молодые люди убрали всю застенчивость и намеренную скованность, вместо этого показав себя уже такими, какими стали по промежуточному итогу. Оба уверены, что их самое яркое сияние ещё впереди, но и нынешнее они захотели сделать не менее ослепительным. Даже музыку для танца изменили, найдя очень волнительную и зажигательную композицию. Она настолько понравилась Чонгуку, что от предвкушения выступления уже хотелось лезть на стену, но танец нужно было поставить до конца. Как на зло, в голову не приходило ничего гениального, из-за чего молодые люди порой были самую малость на взводе. И на стену хотелось лезть уже из-за переживаний и нервозности.       Вдруг танец окажется недостаточно ярким для фестиваля? Да и просто достойным? Осознание возможности выступить на родине фламенко, безусловно, воодушевляло и возносило до небес, но вместе с тем заставляло самому себе трепать нервы. У Чонгука не было страха показать себя перед публикой, но факт того, какая именно это публика, смущал. У андалуских байлаоров совершенно точно другое виденье танца и эмоций в нём, о которых юноша мог только догадываться. И если ему удалось понять всё это у Тэхёна, то у других людей – нет. Но почему-то казалось, что те непременно отличатся чем-то эдаким и, как минимум, страстной испанской энергетикой, что вместе с кровью бежала по венам у местных жителей.       Хотелось рвать и метать, ведь дурацкий кусок, в голове юноши идеально завершающий танец, никак не хотел принимать нужную форму и ставить точку. Без него Чон не сможет остаться полностью удовлетворённым проделанной работой. Процессом точно останется, но не результатом. По крайней мере, не своим, потому что Тэхён в любом случае станцует превосходно. – Ну точно грозовая тучка, – фыркнул Тэхён, стоило Чонгуку возмущённо топнуть ногой, когда очередная идея оказалась не настолько красочной в исполнении, насколько была таковой в голове. – Необязательно добавлять ещё кусок, мы можем оставить всё, как уже есть. – Хён, мы должны показать наш максимум, – твёрдо заявил юноша, хмуро глянув на мужчину. – Мы должны блистать! Осталось очень мало времени, нужно придумать что-то ещё, хён! – Чонгук-и, успокойся.       Тэхён подошёл к нему и положил руки на плечи, легко погладив. Это подействовало: Чонгук прикрыл глаза и постарался спокойно вздохнуть. – Ну же, всё хорошо, – мужчина приподнял уголки губ и положил одну ладонь на заднюю сторону шеи юноши. – Времени мало, но оно есть. Основная часть танца уже составлена, причём благодаря тебе. Если бы не твои идеи насчёт элементов, у нас бы ничего не получилось. – Но у меня не выходит ничего придумать сейчас! К тому же, те мои идеи были скучными. Ты смог наполнить их жизнью, – возразил Чонгук, но как-то очень вяло, разморённый поглаживаниями по плечам и импровизированным массажем шеи. – Не наполнил бы, не будь рядом тебя.       Тэхён плавно переместил ладонь на затылок, зарывшись в мягкие чёрные волосы. Чонгук не понял, от чего именно в груди так скоро разлилось тепло: от прикосновений или сказанной фразы. – Мы снова в романтическом кино, – хмыкнул юноша. – Я серьёзно, старания не оправдаются, если у меня не получится доработать этот несчастный кусок. – Вот именно, что несчастный. Мне уже безумно нравится то, что у нас получилось, и можно уже ничего не добавлять, хоть я, как наставник, и ценю твою целеустремлённость, – Тэхён лёгкими движениями снова принялся массировать чужие шею и затылок. – А как мой партнёр? – Как твой партнёр, я не хочу, чтобы наш танец мучил тебя и заставлял нервничать. Обещаю, мы успеем отточить каждое движение и, самое главное, по-настоящему получить удовольствие от выступления. Даже если не сможем добавить ещё связку, знай, что мы приложили действительно максимум усилий. Ты это сделал, Чонгук-и, и будешь блистать ярче всех на фестивале. – Откуда такая уверенность? – поджал губы юноша, взглянув на хёна. Сияние его глаз будто бы само ответило на этот вопрос. – Знаешь, я никогда не испытывал даже самую малость того, что сейчас испытываю с тобой. В том числе, и эту уверенность. Кажется, до встречи с тобой я не мог даже спокойно вздохнуть, потому что меня всё время терзали даже самые беспочвенные переживания… Но сейчас чувствую, что справляться с этим легче. Отсюда и моя уверенность: раз я встретил поистине своего человека, то мне больше не о чем переживать в этой жизни. – Ты не можешь говорить такое, хён, – слегка заробел Чонгук, а его сердце слышно стукнуло о грудную клетку. – И мне хочется всего и сразу, когда дело касается тебя, и этих чувств во мне так много, что... Они же не только в нашем танце, но и в обычной жизни, так что я стараюсь выразить их как можно яснее и ярче. – И что же входит в твою обычную жизнь? – Чонгук зажевал губу и взял в плен из рук чужую талию. – Ответ очевиден: ты. Мои чувства к тебе и для тебя. Жизнь рядом с тобой такая спокойная, но одновременно безумно красочная. Мне нравятся твои эмоции и чувства, искренность, развивающаяся решимость, стойкость, смелость и сила. Меня буквально разрывает от гордости, что мне достался настолько способный ученик. Но куда больше от осознания, что ты – мой человек, – сокровенно шептал Тэхён.       Почему-то в душе что-то внезапно надкололось. Чонгук невольно упал лбом на плечо хёна. Перед глазами появились определённые образы: птица-феникс, которая способна своим пламенем зажечь сердца зрителей, страсть, что до предела распаляла байлаоров во время танца, и душа, задетая печальным трепетом. – Чонгук-и? – позвал Тэхён, когда юноша ощутимо напрягся. – Не говори, что всё сделанное вместе останется в Грасалеме, – сказал первое пришедшее в голову, стиснув чужую футболку и зажмурившись. – Глупыш, почему я должен так сказать? – вдруг растерянно вздохнул Ким. – Не знаю, – зажмурился сильнее. – Просто не хочется уезжать.       Чонгук ощущал, что вырос, однако внутренне будто стал чувствительнее. Он не думал, что у них с хёном всё закончится, как только придётся улететь домой, но юноша определённо переживал из-за разлуки. Из-за возвращения в прежнюю жизнь, в которой родители не способны понять сына, тренер – ученика, а друзья – товарища. В которой даже звёзды не светят.       Если не считать крышу над головой и хорошую специальность в университете, то в жизни юноши были только танцы. Поначалу несмелые, не очень чёткие и уверенные. Чонгук старался улучшить свои умения, пусть и неоткуда было брать знания для этого. Может, ему стоило хотя бы смотреть выступления нынешних лидеров-байлаоров, чтобы просто увидеть что-то новое, но он действительно предпочитал больше работать над собой, нежели следить за другими.       Интересно, что было бы, увидь юноша выступление Тэхёна? Изменилась бы его жизнь, попадись на глаза байлаор, отдающий всего себя в танце? Его эмоции, мудрость и философию можно буквально прочитать по выражению лица – Чонгук не раз просмотрел все загруженные в ютуб выступления и отчётливо это увидел. Смог бы юноша примерить на себя эти важные вещи и, что самое главное, применить не только для танца, но и для жизни? Наверное, Чонгук уже мог бы быть смелым, решительным и выразительным, тем, кем становился сейчас. Он считал, что помогла ему в этом не иначе, как судьба.       Тэхён ему помог. Изменил его жизнь, перевернув сначала с ног на голову, а затем обратно – уже на окрепшие, готовые к красочному и уверенному танцу. Научил не прятаться, позволил быть собой, указал на сильные стороны и пообещал поработать над слабыми. Поработать вместе. Он показывал каждое движение и даже выполнял его за компанию.

Тэхён сразу же заговорил о проблемах, стоило увидеть подавленное состояние.

Изменил подход к тренировкам, найдя особый.

Обучил чувственной фарруке, пусть сейчас только начало пути.

Научил многим вещам, самой главной – не бояться самого себя.       Чонгук всхлипнул. Обнял.

Поцеловал.

Согрел.

Прикоснулся к душе.

Влюбил в жизнь и в себя. В себя и в жизнь.

Заставил воспылать, и воспылал сам.

      Птица-феникс, которая пламенем зажгла не только сердца зрителей, но и одно юношеское; страсть, до предела распалившая байлаоров и для танца, и для чувств; душа, наполненная болью и одиночеством – всё это уже отнюдь не образы, а реальные чувства, что вдруг вырвались наружу. Только вот на место терзаний пришла любовь, плавно и бережно заполнив все трещины. Выкинула осколки прозрачного стекла через крапинки слёз, поставив на их место цветные кусочки: какие-то уже наполненные счастливыми воспоминаниями в Грасалеме и в объятиях самого драгоценного человека, а какие-то пока чистые, только приготовившиеся запечатлеть в себе будущие моменты уже в Корее, словно незавершённый витраж.       Дома, откуда не нужно уезжать.       Рядом с Тэхёном, судьба ли это?       Да. Он – Судьба.       Иначе хён не смог бы обнять Чонгука настолько трепетно, насколько это возможно, чтобы успокоить его. Тесно прижать к себе, погладив по волосам и спине, и оставить на виске искренний поцелуй. – Ты – самый драгоценный человек для меня, хён, – прерывисто сказал Чонгук, держа в руках и в сердце собственное, настоящее сокровище. – И мне совсем не страшно рядом с тобой не только танцевать, но и жить. Прости меня за излишнюю нервозность… Ты прав, нужно научиться адекватно оценивать проделанную работу. – Mi Corazón, – улыбчиво произнёс Тэхён, – ты делаешь со мной невероятные вещи. – И ты, хён.       Чонгук понравился самой Судьбе и всё-таки не смог сдержать слезинку. Единственную, после которой стало настолько легче, что будто бы гора с плеч свалилась. Пока рядом Тэхён, ему не страшно танцевать. Не страшно жить с самим собой и сталкиваться с препятствиями. Да он их решит на раз-два, потому что с драгоценным человеком всё по плечу! И совершенно не стоило переживать из-за якобы недоработанного танца, молодые люди в любом случае выступят так, что у всех зрителей отвиснет челюсть. – Вижу, ты воодушевился, – хитро прищурился мужчина, смотря на довольное выражение лица Чонгука. Тэхён отлично умел приводить его в чувства и управлять ими юноше же во благо, и тот совсем не против этого. Сам же и поддавался, полностью доверившись. – Хён, ты мне нравишься, – вдруг изнеженно улыбнулся он и ещё теснее прижал Тэхёна к себе, окольцевав талию. – А уж ты мне как нравишься, я скоро с ума сойду… – он снова припал самозабвенным поцелуем к родинке на подбородке, а затем и к самим губам, игриво прикусив. – Прямо-таки сойдёшь? – также игриво ответил Чон, сделав шаг назад и потянув мужчину за собой. Затем ещё один, а другой в сторону, отчего вспомнился неловкий школьный вальс на выпускном балу. – Продолжай красть моё сердце, и результат будет моментальный, – Тэхён развернул их и повёл на середину зала, заставляя Чонгука повторять его грациозные шаги. – Baila conmigo, mi Corazón.       Внезапно исчез из объятий, оказавшись позади юноши. Провёл пальцами вниз по позвоночнику, рукой накрыв живот, и направил его корпус в свободное, простое покачивание. Чонгук мог честно признаться самому себе, что такое положение и осуществляемые действия соблазняли. Особенно когда вторая рука Тэхёна легла на тазовую косточку, побудив потихоньку повторять за ним амплитудные движения ног, похожие на ронды из балета. Только более красочные, чувственные и осязаемые. Так что Чонгук в итоге не понял, кто кого вёл в импровизированном танце, а просто наслаждался им. Как и ощущением тела Тэхёна сзади, от которого отчётливо исходила статность и некая властность – это натурально будоражило. Чонгук резко выпутался из крепкой хватки и развернулся, уперев ладонь в грудь мужчины и надавив на неё, тем самым уже точно перенимая ведущую позицию в танце на себя. Тэхёну же оставалось лишь отступать под внезапным натиском. – И ты танцуй со мной, – уверенно проговорил он, взглядом тягаясь с орлиным. – Конечно, Чонгук-и, – руки стремительно оказались на талии, и в следующую секунду Тэхён уже притянул к себе юношу, намеренно заставив прогнуться в спине. – До конца жизни. – склонился ниже, сохранив несколько миллиметров между лицами. – Если, конечно, мои суставы на старости лет не сотрутся в порошок, а кости не заболят. – Да, хён, спасибо за уточнение, – зажмурившись, усмехнулся Чонгук. – А на фестивале станцуешь? – Глупый вопрос. У нас и так совместный номер. – Я не про это, хён. Я про «вместе». Ты и я, – уши и щёки отчего-то заалели, когда юноша заметил на себе изучающий взгляд сверху из-под полуприкрытых век. – Тогда как насчёт импровизации? Обещаю, ты сгоришь из-за моих чувств во время неё. – Я тебя ударю, если не сдержишь это обещание, – шумно выдохнул Чонгук. Душа очень взволновалась из-за интимного для юноши положения, потому что, казалось, Тэхён прижимался всё сильнее, нависая сверху. – Лучше просто поцелуй, – хитрая ухмылка посетила лицо мужчины.       А Чонгук и поцеловал. Обхватил щёки хёна ладонями и мягко прижался к губам. Невесомо обхватывал каждую, рискнув приоткрыть глаза и посмотреть на Тэхёна. Тот нахмурился и в следующую секунду настойчиво скользнул в рот языком, с упоением пройдясь по юношескому. Обычно он редко целовал Чонгука так, но за последние дни случаи участились. Обоим это безумно нравилось, так что Чон отзывчиво отвечал на разгорячённые ласки, невольно прогибаясь в спине – Тэхёну это только на руку, чтобы теснее прижать к собственному телу.       Каков итог: молодые люди всё-таки составят ещё один кусочек танца, но очень примерно, оставив место фантазийной импровизации. Нужны лишь элементы и их порядок, чтобы хоть маленечко ориентироваться по музыке и ритму, а не забываться в охватывающих пылких чувствах. Вернее, не полностью. – Ну точно романтическое кино…

***

      Чонгук ощущал себя более зрелым, потому что почти перестал смущаться разного рода жестов от Тэхёна, пусть те всё ещё и воспринимались волнительно. Но очень весомой причиной наступившей зрелости являлось организованное юношей свидание, чем он занимался впервые в жизни. Очень переживал, что уж тут говорить, перед выходом из гостиницы даже пришлось делать дыхательные упражнения на успокоение нервов. Помогло. Но больше успокоили встреча с Тэхёном в полдень на пороге его дома и вручение букета ирисов: выяснилось, что мужчина любил абсолютно все цветы, используемые во флористике, так что у Чона появилась полная свобода действий в этом плане. Он знал значение большинства цветов, так что этого было достаточно для ещё и такого выражения собственных чувств.       Погода больше не освежала периодическими дождями, но и прежнее пекло не спешило возвращаться. Чонгук сначала подумал отвести мужчину на берег озера, которое они увидели с утёса. Однако мысль эта пришла как-то поздно, не оставив возможности подготовиться и организовать подобие того же пикника, да и сам Тэхён обожал обычные прогулки, так что выбор досуга сам собой определился. Главное, чтобы хёну понравилось.       И казалось, что он уже с начала свидания был всем доволен. Шёл рядом довольно тихо, почти не разговаривая, а только обняв руку Чонгука. И много улыбался, даже без причины, как иногда думалось Чону. Он будто бы просто наслаждался его компанией, следуя с ним по тысячу раз исхоженным улицам городка, на самом деле малюсенького. И это то, с чем столкнулся Чонгук: Тэхён уже всё знал про Грасалему. Каждую улочку, переулок и единственную площадь, домики, рестораны, горы, озеро и людей. Так что юноша в какой-то момент свидания усомнился, что простая прогулка сможет порадовать мужчину, хоть тот и очень любил это занятие. Однако тому было совершенно непринципиально, чем совместный вечер начинён, главное – быть с Чонгуком. – Мне очень хорошо с тобой, – воздушно, как бы между прочим вздохнул Тэхён, словно почувствовав внутренние переживания юноши. – Не хочешь присесть где-нибудь? – Ты устал? Чёрт, прости меня… – забеспокоился Чонгук, остановившись. – Конечно, присядем, ты проголодался? Можем пойти в тот ресторан, про который ты говорил… – Чонгук-и, это был просто вопрос. Я ничуть не устал, – Тэхён мягко поцеловал его в щёку. – Мне просто стало интересно узнать о твоём самочувствии, не беспокойся. – Беспокоюсь, потому что хочу, чтобы тебе было комфортно, хён. – Всё так и есть. Я сказал минуту назад, что мне хорошо с тобой, – он помолчал несколько секунд, озорно глядя в глаза юноши. – И сейчас. – ещё несколько секунд молчания. – В данный момент тоже. Тэхён из будущего говорит мне, что и там ему хорошо. Если тебя вдруг интересует мнение прошлого меня, то- – Верю-верю! – Чонгук забегал взглядом по чужому лицу, внутри замерев от какого-то смущения. – Тогда как насчёт чуррос и прогулки за пределами городка? – дал подсказку Ким. – Тебе же не понравились они… – Мне нравишься ты, и этого достаточно.       Чонгук пролепетал что-то понятное одному ему и быстренько составил в голове небольшой план действий. И по нему молодые люди действительно купили чуррос, только Тэхён выбрал не обыкновенные, посыпанные смесью сахара и корицы, а те, которые щедро макнули в шоколадную глазурь. Выяснилось, что он просто не любил традиционную посыпку, потому что не умел есть аккуратно. С глазурью же справлялся отлично. Чонгук, честно признаться, не смог сдержать смеха от такого откровения, но очень вовремя задобрил начавшего возмущаться хёна тёплым кофе с молоком. Тот удовлетворённо обхватил ладонями бумажный стаканчик, сев на скамейку рядом с ларьком стритфуда, и где-то минуту просто вкушал аромат напитка, прежде чем приступить к питью. Чонгук впоследствии остался донельзя довольным, что Тэхён вкусно поел, а всё отведённое на перекус время с полуулыбкой глядел на него, забыв про свою еду. И пусть. Его хён сыт, и хорошо.       Руководствуясь подсказкой Тэхёна, юноша начал думать о прогулке за пределами Грасалемы, не имея ни малейшего понятия, куда именно идти. Определённо нужно было вернуться до наступления темноты, но вряд ли молодые люди проходят по окрестностям дольше трёх часов. – Дурной я, в следующий раз конспект свидания, блин, составлю, – пыхтел Чонгук, ковыряясь в приложении с картами, чтобы хоть краем глаза увидеть, что находилось за пределами городка. Тэхён же удачно отошёл ответить на звонок сеньоры Гарсии, так что юноше повезло.       Очень повезло, он даже не ожидал! – Хён! – воскликнул, увидев на карте обозначение и фотографии небольшого водоёма, который в размерах значительно уступал грасалемскому озеру. – Как часто сюда приезжают автобусы? – Я так и не скажу… – задумался он, подойдя к юноше, а затем немного покопался в телефоне. – Сейчас посмотрю.       Тэхён показал Чонгуку расписание, согласно которому ближайший автобус проедет мимо Грасалемы через полчаса. Юноша тут же схватил хёна за руку и восторженно заявил: – Доверься мне, мы съездим в одно место. – А? – растерялся, но ответно сжал ладонь Чонгука. Тому, по секрету, очень нравилось, когда Тэхён смущался, терялся или робел. – Это совсем рядом, хён, – сделав ласковый акцент на обращении, юноша чмокнул его в губы. – Судя по фотографиям, место очень красивое. Надеюсь, ты там не бывал. – Чувствую, это не совсем прогулка по окрестностям, да? – Верно. То место близко с одной из соседних деревень. – Их-то, деревни, мне ещё не довелось изучить. – Вот и славно, – Чонгук уже вёл его к ближайшему магазину, чтобы прикупить немного еды на ещё один перекус. – Ты же не устал? Мы можем съездить туда? Это правда недалеко. – Давай, Чонгук-и, мне очень интересно, что такого ты задумал, – ухмыльнулся Тэхён, полностью доверившись партнёру.       По новым пунктам плана Чонгук купил обыкновенные сэндвичи, которые захотел хён, и бутылочку сангрии. Вдруг к настроению придётся, подумал он, потому что, опять-таки судя по фотографиям, в том месте достаточно хорошо, чтобы отдохнуть и расслабленно пригубить слабоалкогольного напитка. И поцеловаться… Но это уж не зависело от выпитого чего-либо, ведь причина для поцелуев вообще не нужна была. Чонгук также прихватил с собой мягкое полотенце, поскольку молодые люди собрались поехать к водоёму. Вдруг захочется окунуться или просто ноги помочить?       На остановку они пришли вовремя, практически сразу «поймав» старенький автобус, маршрут которого соединял ближайшие деревни и городки. Наверное, куда-нибудь туда или оттуда и ехали те немногочисленные пассажиры, что расселись по разным сторонам друг от друга и погрузились в задумчивое созерцание пейзажей. Путь планировал занять чуть больше получаса езды по горной местности, безумно красивой и живописной. Правда, молодые люди совсем немного поглядели на окружающие виды с зеленоватыми кронами деревьев, потому что в голову Чонгука взбрела мысль, прозвучавшая примерно так: – Хён, а давай каждый из нас поделится любимыми песнями и строками из них, которые мы бы адресовали друг другу?       Так что на оставшееся время молодые люди занялись именно этим. Оба выудили из рюкзаков наушники и поделились одной стороной друг с другом, поочерёдно включая любимые композиции. Тэхён был меломаном, как и Чонгук, но при этом их обычные плейлисты очень отличались. Однако юноша натурально удивился, стоило в числе излюбленных песен мужчины услышать кое-какие знакомые. Вернее, одну. – Хён, я тоже люблю её! – Тогда послушаем полностью, – Тэхён лёг на его плечо. – Эта песня словно написана о тебе. – И о тебе… – О нас, Чонгук-и, – губы растянулись в полуулыбке у обоих.       Космические глаза нежно глянули в юношеские из-под кудрявой чёлки, а губы оставили на изгибе плеча поцелуй. Чонгук с придыханием прикрыл глаза и взял хёна за руку, переплетя пальцы.       Тэхён безумно красивый. В простой белой футболке и джинсовых удлинённых шортах, с некоторой небрежностью в причёске, в которой завитки всё равно лежали идеально, и с рюкзаком на коленях. Приятный дынно-древесный аромат выводил в голове нежные ассоциации и сильные образы о мужчине, и Чонгуку подумалось, что он, наверное, сойдёт с ума раньше, чем Тэхён. Ещё и песня Троя Сивана заиграла, вкупе с чувствами к хёну вызвав в душе что-то трогательное.

I need to

Tell me right before it goes down

Promise me you'll

Hold my hand if I get scared now

Might tell you to

Take a second, baby, slow it down

You should know I, you should know I

– Yeah I bloom, I bloom just for you… – аккуратно подпевал Тэхён, поглаживая ладонь юноши большим пальцем, пока припев набирал обороты. – Come on, baby, play me like a love song, – подхватил Чонгук тихонечко. – Every time it comes on...

...I get this sweet desire.

      Тэхён точно ангел, посланный небесами. Почему-то прослушивание и подпевание песни оказались впервые такими трепетными и душещипательными. Однако сердцебиение уже не учащалось, а было как никогда спокойным. Волосы трепал ветерок из приоткрытой форточки, на плече уютно лежал хён, собственную ладонь грела его, и Чонгук снова при мысли, что Ким Тэхён совершенно точно стал его Судьбой. Он уверен, что подумает об этом ещё не раз, и от этого факта и ощущений было так по-человечески хорошо, что юноша почти пропустил остановку в нужном населённом пункте.       Тот представлял из себя ещё меньший городок, чем Грасалема. Причём в разы. Всё-таки, это была деревня, поскольку все пару десятков домиков будто помещались на ладони. Между ними на дорожках и тропинках играли дети, кое-где на верандах сидели взрослые и, распивая что-то из чашек, вели неслышную для молодых людей беседу. Чонгук не стал долго осматривать деревню и снова открыл карты, по итогу примерно поняв маршрут пути.       До захода солнца ещё долго, и небо радовало своей ясностью и светлой синевой. Проведя Тэхёна по просёлочной дороге, юноша свернул на лесную, тут же вдохнув полной грудью. Сочная зелёная листва зашуршала при дуновении ветерка, солнечные лучи игриво спрыгнули с веток и листочков прямо на землю, где их встретила мягкая трава, напитанная дождевой влагой от почвы. Лучи прыгнули и на Тэхёна, заставив его сощуриться и отвернуться, но Чонгук рад, что ему представилась возможность понаблюдать за смешным пятнистым хёном, не забыв выцепить его невообразимый цвет глаз. Тот осветлился и одновременно приобрёл глубину, когда и на радужку попал солнечный свет. – Куда ты нас ведёшь, Чонгук-и? – полюбопытствовал он, снова сощурившись. – Почти пришли, сейчас увидишь, – Чонгук, нехотя оторвавшись от разглядывания мужчины, сверился с картами, которые показали, что молодые люди практически на месте.       И это правда, ведь впереди тут же показалась водная гладь, приковывая к себе взгляд сквозь мелкую листву. Юноша приподнял одну ветвь, пропустив вперёд Тэхёна, а затем и сам зашёл через импровизированный проход и понял, что его план увенчался успехом. – Я даже не знал, что поблизости есть такое место… – заворожённо проговорил мужчина, осматриваясь.       Чонгук с ним согласен. Он уже увидел потрясающее озеро в Грасалеме и скалы вокруг него, а это место походило на его маленькую копию, только со своей изюминкой – тишиной и безлюдностью, что было не всегда плюсом, конечно же. Но здесь это явно не к худшему, поскольку, судя по ухоженному пляжу, люди здесь бывали. Может, из той же деревни. Чонгук мысленно констатировал очевидное, чтобы не переживать и из-за этого.       Тэхён ступил на песчано-галечный пляж и медленно прошёл к кромке воды, которая еле заметной рябью омывала берег. Присел на корточки и пальцами коснулся поверхности бирюзового озерца, а затем и вовсе зачерпнул воду обеими ладонями. – Тёплая?       Да, сейчас разгар лета, но Чонгук не мог не спросить. – Прохладнее, чем в других местах в это время, но да.       Юноша оглядел окружающие скалы, поросшие низкими деревьями с ядрёно-зелёной листвой, и вдруг заприметил кустарник, выделяющийся яркими алыми цветами. В этот момент от них будто потянуло тонким, схожим с розовым ароматом, и Чонгук обрадовался, что без проблем сможет сорвать цветок для Тэхёна, поскольку знал название – гибискус. Так что он повыше подогнул джинсовые шорты, разулся и ступил в воду, проигнорировав очевидный вопрос хёна о том, куда это он собрался.       Вода доходила до колен и была действительно тёплой, а вот гладкие камни на дне прохладными. Чонгук осторожно следовал по ним прямо к цветам, однако случайно один раз чуть не поскользнулся. – Чонгук-и, пожалуйста, аккуратнее! – Тэхён аж подскочил, обеспокоенно глядя на юношу. – Всё нормально, хён, – он сорвал пышный цветочек, обдавший обоняние сладким запахом, и направился к берегу. – И ты ради этого полез в воду? – улыбнулся Тэхён, как только Чонгук воодушевлённо подбежал к нему и в ладонях преподнёс добытый дар, демонстрируя во всей красе. – Для моего сокровища, – юноша старательно закрепил цветок в кудрявых прядках хёна возле уха, слегка удивившись от собственного откровения. Но так и было на самом деле, и скрывать это незачем. – Ах, ну почему ты такой милый? – улыбка приобрела особую нежность, а сам Тэхён взял руку Чонгука, которой он закреплял в волосах цветок, и оставил чувственный поцелуй на запястье. – Спасибо большое, mi Corazón. – Хён... – он в смущении прикусил щёку, помолчав немного, однако потом подумал, что в таком замечательном тихом месте можно и окунуться разок. – Вода тёплая. Наверное, мы можем кое-что сделать. – Намекаешь, что хочешь искупаться? – Намекаю, – быстро раскрылся Чонгук под хитреньким прищуром, но внезапно его сердцебиение участилось.       Ведь Тэхён снова бесстыдно полез к воротнику рубашки юноши и коснулся оголённой кожи ключиц. Честное слово, Чонгук не знал, отчего вдруг хёну в любые моменты жизни хотелось трогать его тело, особенно те места, что не скрыты одеждой. А поэтому он пропустил момент, когда его пальцы щекотно скользнули от кистей рук до плеч, забравшись под короткие рукава. Следовало опустить тот факт, что рубашка, вообще-то, принадлежала Тэхёну. В своё оправдание Чонгук сказал бы, что у него просто очень мало одежды с собой, а мужчина только с радостью одолжил несколько вещиц. В том числе и джинсовые шорты. – Ты меня соблазняешь, или что? – руки уже огладили спину, остановившись на пояснице, что, конечно же, юноша снова упустил из виду и теперь стоял с недоумением на лице и хрупким озорством в глазах. Хрупким, потому что в любой момент был готов растаять от действий Тэхёна, тогда уж не до озорства станет. – Не поверишь, но когда ты делаешь для меня что-то приятное и милое, мне внезапно хочется всего тебя потрогать, – признался Тэхён, будто бы правда только сейчас заметил такую закономерность. На деле же это было совсем не так, иначе он бы не прищуривался и не улыбался настолько хитро. И не склонялся бы так близко к губам Чона. – И поцеловать тоже. Кто бы ещё принёс мне цветочек, зайдя за ним в воду? – Будто я подвиг совершил какой-то, хён. – А ну-ка не обесценивай мои представления о героях, – усмехнулся Тэхён. – Ну что, искупаемся? – Если ты этого хочешь. – Мне почему-то подумалось, что ты решишь провести свидание у озера рядом с тем утёсом, – Тэхён снова пустил в ход руки и принялся расстёгивать пуговицы на рубашке юноши. – Но тут мне нравится гораздо больше, ты выбрал чудесное место. – Я очень этому рад. – У тебя определённо талант организовывать свидания. – Не шути так! Вот будем в Корее, я сделаю всё гораздо интереснее. – Я не шучу. Мне интересен ты, а то, что мы будем делать на свиданиях, для меня менее важно, чем сам факт проведённого с тобой времени. – Хён… – тихо выдохнул Чонгук, и сердце его затрепетало от всего и сразу. – Ах, я помню тот момент, когда ты впервые назвал меня так! Я чуть не расплавился от вмиг появившейся теплоты! – Рад стараться, – мягко усмехнулся юноша. – Но почему ты снова заговариваешь меня? Надеешься, что я пропущу действия твоих бесстыдных рук? – он положил руки на запястья Тэхёна, когда тот расстегнул уже больше половины пуговиц, тем самым попытавшись остановить.       Во-первых, молодые люди ещё не видели друг друга полностью обнажёнными, а во-вторых, юноша считал интимным тот момент, когда партнёр сам раздевает другого. Тэхёна это, ожидаемо, не остановило, так что он закончил со всеми пуговицами, но снимать рубашку не стал. Просто окольцевал талию и прижал к себе ближе, отчего Чонгук почувствовал мурашки. – Может, и правда соблазняю, – ненавязчиво проговорил он, взглядом исследуя лицо Чона, у которого внутри всё снова загорелось из-за одного бесстыдного хёна. – Что ж поделать, если ты такой красивый? – Дальше я сам, – юноша неловко попытался отодвинуться, но эта его попытка была, скорее, только для вида. – В конце концов, до этого я сказал правду и вовсе не шутил, – продолжил Тэхён, словно размышляя вслух. – И скажу ещё много-много раз, насколько мне нравится быть с тобой.       Чонгук не знал, как на это откровение ответить, так что почти спокойно, если не считать бешено колотящегося сердца и зажмуренных глаз, позволил спустить со своих плеч рубашку и откинуть её к рюкзакам. Уже приготовился к чему-то следующему, однако ничего не произошло. Открыв глаза, он увидел, что Тэхён тоже стоял обнажённым по пояс. – Не переживай, я тебя не съем, – подмигнул хён и отвернулся. – Если тебе так проще, то я подожду, пока ты зайдёшь в воду.       Чонгук с облегчением выдохнул, попытавшись унять внутренний жар. Быстро стянул шорты и уже через минуту зашёл в воду. Её температура приятна, и юноша смог немного расслабиться, отплыв на небольшую глубину примерно по грудь. По водной глади едва ощутимо расползлась свежесть – Чонгуку подумалось, что та спускалась с маленьких скал и выползала из-под кроны деревцев. Развернувшись, он увидел плывущего Тэхёна, который успел сложить их одежду, на верх стопочки положив свой цветок, и постелить на большом плоском камне полотенце, купленное Чоном.       Мужчина уже было хотел забрать Чонгука в объятия, как тот вдруг озорно отплыл от него. А затем ещё и ещё, превратив это в своеобразные догонялки. Однако у Чонгука не было цели выиграть, так что он попался где-то с пятой попытки. – Раз уж начали, то давай соревнования устроим! – потрепал хёна по мокрым волосам, отчего тот забавно сморщился. – Кто дальше проплывёт под водой, тот и победил. – А давайте, молодой человек!       Тэхён направился ближе к берегу, чтобы оттуда начать заплыв. И когда Чонгук к нему присоединился, то на счёт «три» они одновременно нырнули под воду и начали соревноваться. В первый раз юноша от внезапно охватившего смеха слегка подавился, во второй он вообще сбился с курса и уплыл куда-то влево, чуть не врезавшись в Тэхёна, а в третий проплыл уж как-то слишком мало для самого себя. – Три-ноль, Чонгук-и, – заговорщически ухмыльнулся мужчина. – Кто там предлагал соревнования? – Ну разучился я плавать под водой, ну что?! – он в шутку возмущённо брызнул ею в Тэхёна. – И чего это ты брызгаешься? – ответил тем же. – А ты? – не отставал Чонгук. – Я мщу, – ещё брызг. – И я мщу, – ещё один.       И два. И целая атака водой с сопровождением звонкого смеха, во время которой молодые люди старались забрызгать друг друга как можно сильнее. Чонгук в какой-то момент отвернулся и уже вслепую пытался отвечать на атаку, однако заметил, что в него больше ничего не летело. Тэхёна в принципе не было ни перед, ни рядом с ним. Только успокоившаяся бирюзовая гладь, тихие скалы и шуршащая листва. – Где ты, Ким Тэхён? – искоса огляделся юноша и внезапно почувствовал, что позади него кое-кто появился. Вернее, скрытным образом всплыл, отчего Чонгук от души рассмеялся и почувствовал нежное тепло рук вокруг себя. – Испугался? – Если в твоём понимании настолько мягкие объятия являются причиной страха, то я готов бояться всю оставшуюся жизнь, – Чон прикрыл глаза, как только на его плечо осел поцелуй. – Хён…       Тэхён ласково целовал изгиб, перейдя на шею, и Чонгук склонил голову в сторону, открываясь. Он закусил губу, когда крупные ладони накрыли его бёдра, чуть сжав, а уста вновь прикоснулись к месту под ухом и чувственно прижались к покрывшейся мурашками коже. – Tú eres el que me tienta, – хрипло сказал Тэхён, дотронувшись до отросших волос Чонгука и зачесав их на другую сторону. Губами опустился на ключицу, вжимая в себя за бёдра, отчего юноша тяжело выдохнул и вдруг почувствовал жаркое напряжение Кима. Чон на это лишь хмыкнул и отодвинулся от пленительных ласк. – Не здесь и не сейчас, хён, – подмигнул ему, показательно надувшему щёки.       Вообще, мужчина совершенно точно выглядел сногсшибательно, привлекательно и возбуждающе. Его мокрая чёлка томно накрыла лоб, а затылочные пряди, уже завиваясь, норовили улечься на крепкие плечи, мерно поднимающиеся вместе с грудью во время дыхания, которую Чонгук не рискнул изучить так же внимательно, как сильную, но при этом изящную шею, выделяющиеся ключицы и ямку меж ними. И даже тонкую вену, тянущуюся от локтя по нежной коже бицепса. – Как называется подаренный тобою цветочек? – перевёл тему Тэхён, под водой протянув руку юноше. – Как называется моё желание смотреть на тебя и быть с тобой всю жизнь? – он вложил свою руку в предложенную и повёл мужчину к берегу, уже не стесняясь наготы. – Такой ты сладко-приторный сейчас, я не могу, – усмехнулся Тэхён, ступая синхронно его шагам. Невольно вспомнился недавний парный танец, создавший между байлаорами напускное соперничество. – Гибискус, – ответил Чонгук, полностью освободившись от объятий воды. Молодые люди вышли на берег, тут же покрывшись мурашками от вечернего воздуха, а юноша подумал, что только сейчас, с Тэхёном, учился ценить каждый момент своей жизни. – Ответ на твой вопрос: влюблённость, – проговорил Тэхён прямо в губы и, прикрыв глаза, увлёк юношу в горячий поцелуй, раззадоривая румянец на его щеках. Безусловно, игривый и с крохотной долей смущения, появившегося из-за взаимных чувств и покусываний губ.       Молодые люди посидели на тёплом пляже ещё какое-то время. Бутылка сангрии была выпита не до конца, а только для придания ненавязчивой лёгкости и приятного фруктово-ягодного послевкусия, которое Чонгук чувствовал ещё и в бесчисленном количестве поцелуев. Те выступали не только в качестве любовного жеста, но и в качестве благодарности за свидание – Тэхён стал ещё более ласковым, чем обычно, то и дело заставляя юношу смущаться и отодвигаться, когда вновь хотелось бесконечно трогать каждый участок его тела, до какого только мог дотянуться бесстыдными руками. Увы, далеко Чонгук не убежал бы, поскольку размеры полотенца, на котором сидели оба, довольно ограничены. Хотя это наоборот позволило юноше в какой-то момент опрокинуть Тэхёна на свои колени, чтобы тот лёг на них головой, и с особым блаженством перебирать всё ещё влажные завитки, ловя на себе забавные взгляды. А когда мужчина закрыл глаза, то Чонгук не смог оторваться от созерцания длинных ресниц, густых бровей, красивого носа и губ, чья чувственность в лёгкой улыбке открылась с нового ракурса. Стоит ли говорить, что юноша не удержался от прикосновения к ним? А потом и вовсе сделал памятную фотографию с улыбчивым Тэхёном на коленях, отчего был действительно счастлив.       Впрочем, начало вечереть, когда молодые люди бежали по лесной тропинке с кроссовками в руках, решив окунуться в бирюзовую воду ещё раз и, тем самым, чуть не опоздав на автобус. Ещё никогда побег до остановки так не смешил, так что Чонгук по итогу чуть не задохнулся от быстрого бега и смеха из-за хёна. Тот остановился отдышаться уже на середине пути, причём очень театрально, что в будущем – юноша в себе не сомневался – станет новым поводом для шуток про возраст. Тем не менее, усевшись в пустой салон автобуса и поначалу забыв оплатить проезд, оба слегка успокоились и возобновили классное для себя занятие – показывать друг другу свои плейлисты и, по возможности, делиться воспоминаниями, связанными с теми или иными композициями.       И что из этого вышло? Тэхён задремал из-за поглаживаний по волосам, потому что руки Чонгука буквально магнитило к каштановым завиткам, а юноша оказался загипнотизированным от прослушивания какой-то медленной и красивой песни из плейлиста хёна. Да, они почти пропустили остановку в Грасалеме, но добрый водитель любезно разбудил их и указал рукой на выход, сказав что-то на испанском. Так думал Чонгук, потому что на деле дядя приказал им выметаться. Видимо, обиделся из-за несвоевременной оплаты проезда.       И был какой-то особый кайф в прогулке по вечерней Грасалеме, когда над головой небо постепенно рыжело, улочки потихоньку заполнял свет фонарей, а немногочисленные люди вокруг душевно разговаривали друг с другом с бокалами лимонада в руках. Дышать вдруг стало так легко, что Чонгук не сдержал счастливой улыбки. – Я думаю, этот момент один из лучших за всю мою жизнь, – мечтательно проговорил он, погладив ладонь Тэхёна большим пальцем. Он шёл за руку со своим партнёром, это ли не повод ощущать крылья за спиной? – Я тоже так считаю, – легко ответил Ким, улыбнувшись юноше, на мгновение соприкоснувшись плечом с ним. А потом и вовсе поднял их сцепленные ладони и оставил поцелуй на чужой тыльной стороне.       Чонгуку хотелось сказать мужчине очень много. К примеру, о том, что Тэхён назвал влюблённостью. Хотелось признаться снова, только в чём-то большем, чем просто в симпатии, сказать хёну, насколько одной юношеской душе дороги отношения с ним. Да и вообще Чонгуку думалось, что если Тэхён попросит, то он без колебаний отдаст всего себя. Собственное сердце уже теплилось и билось жаром в его ладонях, так что юноша только рад присвоить ему ещё и свою душу.       Однако он снова должен найти подходящие слова. Тэхён умел говорить о любовных чувствах, а Чонгука ещё не покинула робость. Он мог только в моменты игривого настроения сказать о них, но будто бы нужно придать некую официальность. – Останешься со мной сегодня? – из размышлений вырвал голос возлюбленного, которого Чонгук привёл прямо к порогу дома. И который смотрел на него и перебирал его пальцы так нежно, что… Предложение отдать душу одному конкретному мужчине всё ещё в силе. – Останусь, хён.       Как только закрылась дверь, Чонгук решил – он обязательно признается Тэхёну, что влюблён. Вопрос лишь в подходящем моменте и словах, и юноша постарается как можно скорее подобрать их.

***

      Каждое утро Чон просыпался, неосознанно открывал электронный авиабилет и смотрел на него около минуты. Его покидали мысли в этот момент, и он хмурым взглядом обводил дату вылета в Корею. Ему не нравилось, что с каждым днём она всё приближалась – хотелось, чтобы время остановилось. А когда Чонгук выключал телефон, то его охватывало чувство тревоги и напряжения, как было в те моменты, когда юноше нужно что-то сделать против воли.              Просто…как же он без всего, что есть в Грасалеме? Не было никакой гарантии, что Чонгуку доведётся тут побывать снова, потому как жизнь обладала неподражаемой непредсказуемостью. Но он привык к хореографическому залу с теперь поменянной электропроводкой, к играющей из крошечной колонки мелодии фламенко, к растяжке на коврике для йоги и танцам, совсем не похожим на обыденные. Привык к семье Гарсия, к которой молодые люди наведались буквально на следующий день после второго свидания. Купили всё тот же польворон, но на сей раз провели время за чашечкой чая прямо в комнате сеньора Гарсии. Мужчина чувствовал себя неожиданно хорошо настолько, что даже порывался вспомнить былые времена: уделать Тэхёна в карточную игру «Mentiroso». Он признался, что это было его любимой игрой, однако сестра не разделяла с ним эти чувства. Тэхёну тоже она не нравилась, но он позволял сеньору Гарсии каждый раз наслаждаться победой – ему думалось именно так, поскольку не хотелось признавать, что всё время собственный тренер обводил его вокруг пальца. Вот и в этот раз так произошло. Тэхён думал, что сумеет обхитрить сеньора Гарсию, но тому только и нужны были такие думы, чтобы в итоге облапошить своего ученика и смеяться над его возмущённым выражением лица. Чонгук с сеньорой Гарсией тихо хихикали над ними, попивая чай и закусывая польвороном, а потом так и вовсе ушли заниматься ужином: юноша ходил за ней хвостиком, чтобы как можно больше обязанностей взять на себя и не допустить её перенапряжения. И всё шло хорошо, пока сверху не раздался взрыв в виде ругательств Тэхёна по-испански и раскатистого хохота сеньора Гарсии. Тут уж Чонгук с хозяйкой не смогли сдержаться и тоже от всей души рассмеялись. До настоящих слёз, когда в кухню залетел Ким с идущим паром из ушей и метнул в них разгневанно-возмущённый взгляд. – Смеёшься, Чонгук-и? – елейно произнёс он, перейдя на корейскую речь, потому что юноше, объективно, было веселее всех. – Посмотрим, что с тобой будет дома, милашка. – гаденько так подмигнул и обыденно принялся помогать нарезать салат не понявшей языка сеньоре Гарсии.       А вот Чонгук потерял всякий покой, предположив, что с ним могли сделать дома. Однако от факта житья под одной крышей в груди всё равно расползлось тепло. И из-за этого тепла он по итогу ослабил свою бдительность настолько, что допустил очень щекотливую и смущающую до багровых щёк ситуацию. Тэхён, как и обещал, посмотрел, что с Чонгуком будет дома. Но не просто посмотрел, а принял в этом непосредственное участие, поймав ничего не подозревающего юношу в плен из объятий, опрокинув его на кровать и утянув в глубокий и тягучий поцелуй. Чонгук был готов поклясться, что его ноги ещё никогда так не дрожали от возбуждения, румянец не был таким ярким и интенсивным, а с губ не срывались обрывистые стоны прямо в чужие уста. И всё бы хорошо, только Тэхён после этой невообразимо долгой пытки просто поднялся на ноги и с уже знакомой гаденькой ухмылкой удалился в душ. Чон отчётливо чувствовал, что возбудился не один, но при этом мужчина решил помучить не только самого юношу, но и себя.       Только вот Чонгук не определился после этого, надо ему хихикать над хёном или нет. Вот в следующей похожей ситуации и посмотрит, может, после опьяняющих поцелуев не будет один в душе справляться с возбуждением.       Но если серьёзно говорить про совместную жизнь, то Тэхён сразу же, как Чонгук остался у него после свидания, сказал стандартную фразу, которую юноша не раз слышал в фильмах: «Mi casa es tu casa». И как-то само собой на следующий день получилось выселиться из гостиницы и перетащить скромные пожитки в дом Тэхёна, кроме букета лилий, который, увы, завял. А потом засыпать и просыпаться вместе, во время приёмов пищи сидеть за одним столом и любоваться на ещё живую композицию ирисов, вместе ходить в магазин и после этого дегустировать новые блюда, собираться на тренировки, даже если они проходили в соседней комнате, поскольку иногда не хотелось никуда идти. И к этому Чонгук тоже привык, хотя пожить так молодым людям удалось всего несколько дней перед отъездом в Севилью. Однако юноша заметил, что один день по часам проходил за два, и это, несомненно, радовало.       Тэхён огласил придуманный план поездки: вечером одного дня автобус отвезёт их в город, на следующий день состоится выступление на фестивале, а потом мужчина проводит Чонгука на поезде до Мадрида и посадит на самолёт. На вопрос, откуда у него взялся билет на поезд, Тэхён, констатируя очевидное, ответил, что купил. И пусть, что втридорога и без расчёта на обратный путь. Ему важно проводить своего Чонгук-и, который из-за этой новости не смог отлипнуть от мужчины ни на секунду.       Однако тревога заполняла собою душу всё активнее и активнее. Юноша привык буквально ко всему и никак не хотел с этим расставаться. И он по какой-то причине не мог рассказать о переживаниях Тэхёну, как и признаться в собственной влюблённости. Вместо этого он попросил сходить с ним ещё раз на утёс, Площадь Испании и по многу раз пройтись по улочкам Грасалемы, не забыв угоститься понравившимися блюдами уличной еды. Молодые люди снова навестили дом семьи Гарсия, и Чонгук отрицал тот факт, что сделано это было с целью прощания и пожелания удачного выступления на фестивале. Как и то, что танец, в общем-то, подошёл к логическому завершению.       Хореографический и домашний залы впитали в себя последние тренировки перед отъездом. Тэхён не забывал вести дневник прогресса юноши и улучшать его навыки в танце, а однажды так и вовсе спросил разрешения показать ему связку, которую он подготовил для его сольного выступления для отбора в Сеульскую Академию Танца. Чонгук отчего-то не выдержал и всплакнул. – Ты идеален, хён, – сказал тогда он, спрятав лицо в ладонях. Связку-то он разучил, затратив на это всего полчаса от тренировки, что несомненно являлось показателем профессионального роста. Однако сердце периодически колюче билось, стоило Тэхёну как-либо позаботиться о своём партнёре, чего бы эта забота не касалась. Потому что Чонгук не мог представить, как проживёт без хёна минимум месяц.       И он даже не ругал себя, когда глубокой ночью захотелось поплакать. Дело в том, что Тэхён всё-таки сводил его в ресторан средиземноморской кухни, зачем-то извинившись, что ещё не открылась летняя веранда. Чёрт возьми, он так заботился о Чонгуке в тот день, будто от этого зависела его жизнь. Может, Тэхён тоже чувствовал тревогу? Но заглушал её заботой о партнёре и созданием уюта, делая абсолютно всё, о чём бы юноша не попросил. И он чудесно справлялся с этим, поскольку требование у Чонгука было одно – обниматься и целоваться, даря друг другу столько нежности, сколько только можно. Юноша стал очень жадным до прикосновений и совместных прогулок в любое свободное время. Бывало, что Тэхён уставал на тренировках или просто чувствовал себя подавленно, и тогда уже Чон отдавал ему всего себя, как и хотел. Причём, вдвойне. Однако молодые люди не душили друг друга чувствами и заботой, а просто были вместе. Рядом. Устраивали море романтики, мини-свидания и совместные просмотры фильмов. Слушали музыку на той же крохотной колонке и голосили песни так, что стены почти сотрясались.       Чонгук очень много смеялся и также много грустил. Тэхён тоже грустил, о чём юноша сожалел больше всего. Но хён будто не спешил говорить о терзающих чувствах, опять-таки заменяя это заботой о Чонгуке. Проблема в том, что и юноша так поступал, отчего попал в какой-то замкнутый круг: хочется сказать, что всё будет хорошо, но не хочется вообще затрагивать тему разлуки.       Чонгук весь оставшийся до отъезда день думал, как бы засунуть эту тревогу, грусть, печаль и далее по списку куда подальше, чтобы перед месячной разлукой подарить своему партнёру как можно больше положительных эмоций. Чтобы точно хватило до следующей встречи. Однако, проводив последний грасалемский закат и уже сев в автобус с ещё несколькими попутчиками, Чонгук решил последовать совету Тэхёна и просто быть собой. Таким, каким и понравился хёну, уже подарив множество отличных воспоминаний и чувственных впечатлений. Душа состояла из прозрачного стекла, который предстояло превратить в витраж, не только у Чонгука, но и у Тэхёна. Юноша чувствовал, что у хёна витраж этот по итогу получится невероятно красочным и богатым на яркость цветов, и нужно приложить все усилия для этого.

***

      На въезде в Севилью юношу сморил сон, так что он, привалившись к окну, пропустил яркие огни города, которые придавали местным достопримечательностям и обыкновенным постройкам особое очарование. Сам факт дрёмы удивил, поскольку поездка заняла всего час, но тут, скорее, накатила усталость из-за собственных переживаний. Приехав на автовокзал, немного взбодрился, ведь целая толчея народу никак не способствовала рассеянности после сна. Чонгук никого и ничего вокруг себя не видел, а просто шёл за Тэхёном, желавшим поскорее выйти из этого места. Да и незачем осматриваться – он был тут меньше месяца назад и как тогда почти ничего не запомнил, так и сейчас.       Хён держался бодро и уверенно, вывел Чонгука на оживлённую улицу и подошёл к трамвайной остановке рядом. Появилось время без особого энтузиазма оглядеть всё, что его окружало: серо-бордовая брусчатка выстилала тротуар, бордюр недавно был покрашен в какой-то тёмный цвет, автомобили сновали туда-сюда по широкой дороге. На её противоположной стороне разместился довольно большой парк, до границ которого юношеский взгляд не дотягивался. Но он видел ровные дорожки в нём, подсвеченные белыми и жёлтыми фонарями, лавочки на кованых ножках, ларьки с кофе навынос вдали и неторопливо гуляющих людей. Наверное, это самый обычный парк, но Чонгук всё равно спросит Тэхёна, хочет ли он туда наведаться. Но потом, когда будет в нормальном расположении духа и в состоянии также нормально воспринимать всё происходящее вокруг, ведь он даже пропустил тот момент, как мужчина вернулся с остановки, узнав у местных жителей что-то необходимое, и усадил его в такси, пристегнув. И взял за руку, не отпустив и не проронив ни слова за время всей поездки до отеля. Лишь проникновенно смотрел, в попытке выцепить объяснение состоянию Чонгука, но тот и сам не знал, в чём дело. Вернее, во всё том же нежелании уезжать домой и расставаться с Тэхёном. Юноша до сих пор испытывал сложности, чтобы заговорить об этом, и поэтому держал всё в себе. Возможно, причина поникшего состояния была для мужчины очевидна, однако тот будто бы нуждался именно в рассказе из уст Чонгука.       Вывод первый: нужно поговорить о складывающейся ситуации. Вывод второй: забыть об этом и дать обоим насладиться днями в Севилье. Как совместить эти выводы и прийти к некому среднему решению?       А ещё ведь фестиваль... Буквально завтра у молодых людей состоится выступление, осуществить которое нужно просто превосходно. Чонгук понимал, что уже пришёл к мысли быть собой, чтобы не заставлять Тэхёна переживать, но почему-то он, по собственному мнению, плохо справлялся с данной задачей. Однако, переступив порог номера, у него получилось с облегчением выдохнуть.       Спокойная обстановка в тихом районе определённо к месту – не слышно ни одного постороннего звука. Возможно, всё дело в позднем вечере, ведь постояльцы отеля не сновали туда-сюда, а на улице ездило минимальное количество машин, нежели рядом с автовокзалом. Только шум ночного ветра ворвался в помещение, когда Чонгук открыл окно на проветривание, бросив дорожную сумку в ногах. Устремил свой взгляд вперёд, увидев соседние дома в освещении фонарей, в которых жители только парочки квартир бодрствовали, ещё не собравшись спать. – Mi Corazón, что хочешь на ужин? – буднично поинтересовался Тэхён, притащив в спальню свою сумку. – Как-то поздно для него, – через отражение в стекле глянул на настенные часы, показывающие уже одиннадцатый час. – Давай-давай, а то ты ел в последний раз в обед, – наставническим тоном проговорил он и, подойдя к Чонгуку, стянул с его плеч рюкзак и отставил подальше остальной багаж. На место ремней легли согревающие ладони, заскользившие по рукам вниз-вверх, в конце концов приобняв за талию. Совсем робко, кончиками пальцев зацепившись за рубашку. – Я взял с собой небольшой контейнер с макгусу, – чувственный поцелуй приземлился прямо на затылок. – Съешь это, если лень думать, что заказывать.       Чонгук тихо усмехнулся. – Я не голоден, хён. – Ты должен поесть, Сердце моё. – Почему не на испанском? – Чонгук взглянул на мужчину через отражение стекла. Ему отчего-то захотелось спрятаться, и он обнял себя за плечи, поёжившись.       Тэхён же вместо ответа уже увереннее обхватил юношу за талию и потянул в сторону кровати, попятившись. Под недоумённый возглас Чонгука уронил его на мягкое белое покрывало и улёгся рядом, не выпустив из объятий. – Поговори со мной, mi Corazón, – шёпотом попросил Тэхён, направив сияющий космический взгляд прямо на юношу и не забыв сделать интонационный акцент на обращении. – Расскажи мне всё.       Чонгук ломано улыбнулся и огладил щёку мужчины, невесомо заправил кудрявую прядь за ухо и также невесомо прикоснулся к родинке на кончике носа – настраивал себя на озвучивание не самых приятных чувств. Как-то тяжело взять и рассказать. – Я чувствую тревогу из-за скорого отъезда, – он опустил взгляд на покрывало, таким образом спрятавшись. — У тебя есть такое чувство, что совершенно не хочется оставлять всё тут? – Есть, – понимающе кивнул Тэхён. – Иногда я даже не знаю, куда себя деть от него. – И как же тогда быть? – не зря он переживал из-за печального состояния хёна. Нужно было что-то сделать с этим, а не киснуть самому... – Помнишь, я говорил про уверенность? Она помогает мне с этим справиться. – А если этой уверенности не хватит? – отчего-то голос юноши дрогнул. – Почему ты думаешь, что всё останется тут? Что для тебя это «всё»? – Не знаю... Я просто привык уже ко всему, что есть в Грасалеме, – пролепетал Чонгук и украдкой глянул на Тэхёна, очень внимательно смотрящего на него. И становилось неловко не столько от этого, сколько из-за ощущения собственной уязвимости. – Но ведь оно никуда от тебя не денется, Чонгук-и. Ты всегда сможешь вернуться в Грасалему, остановиться в моём доме, навестить семью Гарсия. И сходить во все памятные места.       Это, безусловно, прекрасно, но не совсем то. – Чувства, хён, я говорю о них, – тихо уточнил Чонгук. – Возможно, ты скажешь, что опыт, полученный от них, навсегда останется со мной. Я соглашусь с этим, но как же те самые, первые чувства? Я словно впервые попробовал по-настоящему пожить...       С теплом, заботой и любовью, а не с привычным одиночеством и безразличием со стороны окружающих людей.        – Mi Corazón... – Я не люблю свою жизнь, хён, – выпалил Чонгук и зажмурился. – Речь не идёт про рутину и повседневность, поскольку это есть у всех. И также не говорю о том, что только у меня нет того, что так нужно: друзей, поддержки, понимания. Мало ли таких, как я? К сожалению, нет. Никто не заслуживает…       Сложно сказать вслух. Очень-очень сложно. – Не заслуживает чего? – намеренно уточнил Тэхён, прекрасно понимая, о чём речь. – Одиночества, хён, – сильнее зажмурился юноша.       Ну вот, он сказал. Выложил истинную причину, над которой задумывался лишь мельком. В конце концов, когда изо дня в день живёшь в одной и той же обстановке, даже к самому плохому привыкаешь, и это плохое уже перестаёт казаться таковым. До тех пор, пока в поле зрения и понимания не попадёт что-то, что поставит под сомнение такое виденье. Или пока не встретится кто-то, как случилось с Чонгуком. – Я не хочу возвращаться туда, не хочу чувствовать себя одиноким. И поэтому мне кажется, что всё то яркое и человеческое, успевшее появиться в моей жизни, просто-напросто отбирают.       Чонгук снова умолк, глубоко задышав. Он почувствовал, что Тэхён придвинулся ближе и обнял ещё ласковее. – В один момент я увидел, что тебе тоже тяжело. И больше не смог ни на что обращать внимание. Я дал себе указание быть собой, тем, кто тебе понравился, чтобы не расстраивать. Но по итогу у меня не получилось быть таковым, иначе не говорил бы всё это сейчас, – он успешно подавил первый позыв плача, вместо него просто содрогнувшись. – Ты столько всего для меня сделал, и мне хочется поступить также. Оставить только хорошие впечатления и счастливые воспоминания, но, хён, у меня не получилось! Я только портил всё своим кислым видом!       Юноша сильно поджал губы, сдерживаясь, чтобы не заплакать. Но он не чувствовал подступающих слёз, а лишь какие-то судороги и боль внутри, совершенно не зная, как это прекратить. Ему будто бы стало легче от высказанного, но одновременно и тяжелее. – Чонгук-и, посмотри на меня, – мягко попросил Тэхён. – Я понимаю тебя, поскольку мне тоже тяжело от будущей разлуки. – он положил ладонь на его щёку, огладив, после чего вплёл в локоны пальцы, что всегда действовало на Чона успокаивающим образом, и даже сейчас, поскольку он действительно посмотрел на Тэхёна. – Я даю тебе слово, что никто не отберёт у тебя всё то светлое, что уже есть тут, – другой ладонью будто бы буквально дотронулся до сердца Чонгука. – И я также обещаю, что подарю тебе столько хорошего, сколько только найду в этом мире. Ты больше не будешь чувствовать себя одиноким. – Тэхён увидел, что юноша приготовился что-то сказать, наверняка возразить, поэтому продолжил. – Не отрицай это. Я уверен в своих словах и уверен в тебе. Спрошу снова, ты помнишь, откуда эта уверенность взялась? Ты помогаешь чувствовать её. Глядя на тебя я понимаю, что все будет хорошо, нужно просто потерпеть месяц. – Да, но... целый месяц мне будет тяжело вынести, – тихо проговорил Чонгук. – И мне больно от факта разлуки, но больше оттого, что и тебе больно. Я хотел рассказать тебе об этом чуть ли не каждый день, однако и это оказалось очень сложной задачей. Хён, я слабый, да? Слабак... – Милый мой, ты очень сильный, – мягким, но не терпящим возражений тоном произнёс Тэхён. – Совершенно нормально переживать из-за разлуки с кем-то- – С тобой, с дорогим человеком, – перебил Чонгук, потому что ему не понравилось такое обобщение. Мужчина лишь тихо усмехнулся. – Хорошо, с дорогим человеком, – удивительно, но Тэхён слегка засмущался. – Только вот ты также должен помнить, что никому ничего не испортишь подавленным состоянием из-за разлуки, поскольку ты и твой дорогой человек есть друг у друга. Да, можно поговорить о не самых приятных чувствах, чтобы скорее стало хоть капельку легче, но... – У нас есть уверенность и мы понимаем друг друга, – вдруг дополнил Чонгук, потихоньку успокаиваясь от своих же слов. – Поэтому мы оба решили просто заботиться друг о друге и старались не обращать внимание на этот факт. Чтобы обоим стало легче? – Думаю, что так, да. И это не показатель слабости, Чонгук-и. Главное, что ты сейчас нашёл в себе силы поделиться со мной переживаниями.       Воцарилось молчание. Юноша всё ещё ощущал себя киселём, однако и Тэхёну он верил, что, разумеется, прибавило сил. И даже подарило какое-то облегчение, отчего губы дрогнули в крохотной улыбке. – Знаешь, я подумал о том, что часть с импровизацией в нашем танце очень хорошо подойдёт для выплеска эмоций, – мужчина очень аккуратно продолжил. – А ты что думаешь об этом? Как вообще настрой на завтрашний день? – Я как-то не думал об этом ещё, ну...о настрое, – признался Чонгук. – Но завтра, уверен, буду нервничать. – Это остальным нужно нервничать, потому что ты сразишь всех наповал. – Почему это? – недоумённо полюбопытствовал он. – Потому что ты самый-самый Чон Чонгук-и, и таких больше нет во всём мире, – уверенно и довольно проговорил Тэхён, получив нежданный щипок в бок. – За что?!       Послышался искренний смех, который юноша не сразу идентифицировал своим. – Противный хён... Смущаешь меня! – И буду это делать, всё равно правду говорю, – заверил его Тэхён и тут же чмокнул прямо в кончик носа. – Иногда не могу в полной мере осознать, как же мне повезло с тобой... – внезапно выложил юноша, почувствовав, что все переживания словно отбежали на второй план.       Его хён лежал прямо напротив, целовал и обнимал, разговаривал и успокаивал. Да, придётся побыть порознь какое-то время, но ведь это не главное. Оно в том, что при любом раскладе молодые люди были, есть и будут друг у друга. – Мне тоже повезло, – улыбчиво продолжил Тэхён. – Я уже говорил это, но ты бы знал, насколько сильно. – Не поверишь, но эта мысль в голове крутится целыми днями. Мне по счастливой воле судьбы достался лучший в мире наставник, благодаря которому я смог вырасти в профессиональном плане, стать увереннее и сильнее. И я стал таким ещё и как личность, – разоткровенничался Чонгук. – Вернее, процесс всё ещё идёт, но я бы и подумать не мог, что только один, лучший в мире человек вызовет во мне столько изменений и чувств, – с каждым произнесённым словом становилось ещё легче. – Честно, не знаю, как бы сложилась моя жизнь, не встреть я тебя. Не влюбись я в одного противного хёна…       Пока юноша говорил и не прерывал зрительного контакта, Тэхён будто не дышал. Лишь в его глазах что-то теплилось, будто собственное сердце готовилось воспламениться и согреть одну душу, чтобы та больше не печалилась от одиночества. – Но мне бы всё равно хотелось извиниться за свой поникший вид в последние дни. У меня не получилось быть тем, кто тебе понравился... – Извинения я не принимаю, потому что не произошло ничего такого, чтобы их приносить. Да, «быть собой» значит быть тем, кто мне понравился. Только вот понравился ты со всеми исключительной красоты эмоциями, чувствами и искренностью. Целиком и только ты, – заверил его Тэхён, но затем тон его голоса переменился на заворожённый и очень тихий. – Повтори, что сказал до этого.       Чонгук слегка свёл брови в попытке вспомнить свои более ранние слова. Что там такое было? Он говорил о том, что ему достался лучший в мире наставник и человек, а потом?..       Стоп.       Чонгук что, сказал, что влюбился в Тэхёна? Такого не могло произойти, он же совершенно не подготовил красивую речь для признания! – Х-хён, я…ты…       Юноша натурально растерялся и соответствующе посмотрел в отныне настоящий пожар в глазах напротив. Будто в космосе прямо сейчас произошёл взрыв, оставив после себя сияющие частицы, что уже собирались в большущую сине-фиолетовую галактику. И та становилась всё ближе, когда её обладатель придвинулся, не оставив практически никакого расстояния между телами и обняв теснее. Даже как-то властно, не допустив никакого шанса на побег. Но Чонгук и не собирался убегать или прятаться, поскольку этот взгляд завораживал. Тэхён завораживал, отчего юноша как под гипнозом признался: – Я понял, что ты – моя Судьба, хён, – обрывисто выдохнул он, прижавшись ещё ближе. – Кажется, на испанском это звучит как «mi Suerte». Также это слово может быть в значении удачи… – Знаю, – мужчина не удержался от напористого поцелуя в родинку на подбородке. А вот Чонгук почувствовал приближение сладостной смерти от собственных чувств. – Ты – мой Дом, Драгоценность, Сокровище и Жизнь. Самая настоящая Судьба, подарившая мне и особенный дом, и сокровище в виде трепетных чувств к тебе, и драгоценность жизни. И я не хочу уезжать от судьбы, от тебя, хоть и понимаю, что мы встретимся позже. – Обязательно встретимся, mi Corazón, – ещё один поцелуй, но уже в скулу. – Мне нужно помочь семье Гарсия и решить кое-какие дела в Мадриде, однако я постараюсь поменять билеты, чтобы прилететь в Корею раньше, чем планировал, и успеть на твоё выступление. – Я приму любой расклад, хён.       Нет, ну этот космос затягивал всё сильнее. Чонгуку уже не хотелось расстраиваться и плакать от терзающих чувств, ведь те словно испарились рядом с Тэхёном. У него совершенно точно дар управлять эмоциями юноши ему же во благо. И объятиями разжигать внутри жаркое пламя. – Чонгук-и. – Да? – Пожалуйста, повтори то, что ты сказал, – снова попросил он, соприкоснувшись своим лбом с юношеским. Его пальцы комкали чужую рубашку от нетерпения. – Может, подождёшь, пока я сделаю это красивее, романтичнее и официальнее? – вновь растерялся Чонгук. – Я не хочу ждать. – Ох, хён, – обрывисто выдохнул он, когда едва осязаемо почувствовал прикосновение к своим губам – Тэхён выжидал момент для поцелуя. – Я влюблён в тебя. Очень сильно. – И я влюблён, mi Corazón. Представь, насколько, раз продолжаю сходить с ума из-за тебя, – прямо в губы шептал мужчина, и от такой близости Чонгуку поплохело. – Поцелуй меня, – попросил он, снова закрыв глаза.       Однако Тэхён не собирался сразу исполнять просьбу. Он плотно обхватил талию Чонгука и прижал к себе ещё теснее, и от ощущения сильных рук на своём теле напрочь спёрло дыхание. Юноша не открыл глаз, а просто чувствовал, как Тэхён водил своими губами по его, словно играя, и слегка отстранялся, стоило Чону самому податься вперёд. Лишь изредка прикасался к их уголкам и луку купидона, посмеиваясь с чужих попыток получить желаемое. – Ты всегда можешь поделиться со мной своими чувствами. Тем более, непосредственно касающимися нас обоих, мой возлюбленный, – тихо-тихо произнёс Тэхён, снова безобидно прикоснувшись к устам юноши.       Однако Чонгук больше не мог терпеть. Ни о каких скудных попытках поцеловать не шло и речи при трепетно прозвучавшей фразе.       «Мой возлюбленный». Тэхён взаимно влюблён в него…       Он услышал звук собственных распахнувшихся крыльев и в следующее мгновение сам накрыл как никогда желанные губы, случайно прикусив нежную кожу. Перевернулся на спину, утянув на себя Тэхёна, и обнял его за шею, чтобы между телами точно ни одного миллиметра не осталось, отчего мужчина шумно выдохнул. Он тут же перенял инициативу и, зачесав волосы юноши, углубил поцелуй, проникнув в рот языком. И Чонгук потерялся из-за всего: ощущения тяжести тела на себе, ласкающих горячих губ и языка, причмокивающих звуков, что словно отражались от стен номера, и скоро назревающего возбуждения. Тэхёну потребовалось только поцеловать его, чтобы уже появилось то самое чувство, а руки ослабленно спали с чужой шеи на локти.       Чонгук откровенно плавился от прикосновений не только губ. Тэхён, не разорвав поцелуя, слегла приподнялся и сел на бёдра юноши, принявшись жадно гладить его тело. Безболезненно сжал бока, уже легче провёл ладонями по напряжённому животу к груди и оставил их на трапецевидных мышцах. Приятно помассировал их, пустив по телу не иначе как электрические импульсы, и мягко огладил плечи. А затем поцелуем накрыл пульсирующее место на шее, узнав сердцебиение Чонгука: очень быстрое и взволнованное. И он принялся настойчивее выцеловывать шею, отчего юноша повернул голову вбок, давая больше доступа. Из собственных уст послышался кроткий высокий звук, стоило Тэхёну переместиться на местечко под ухом и прихватить кожу губами. А затем ещё и ещё, причмокивая и оставляя влажные следы, и Чонгук уже вовсю чувствовал жар в паху. – Хочу тебя, mi Corazón, – горячо выдохнул мужчина прямо на ухо и раскрытой ладонью скользнул по телу Чона вниз. Щекотно погладил тазовую косточку, прошёлся по кромке джинсов и внезапно, но мягко надавил на пах. – Чёрт, х-хён, – он невольно свёл бёдра, которые и так были плотно зафиксированы под Тэхёном, и дрожащими руками ухватился за его спину. С уст неконтролируемо слетел тихий стон, и Чонгук прикусил губу, когда мужчина начал лёгкими, будто бы ненавязчивыми движениями массировать его возбуждение, а губами мягко прихватывать мочку, игриво прикусывая. – Я же могу продолжить? – вопрос не к месту, учитывая факт того, что Тэхён и не думал останавливаться. – Только мне нужно в душ… – Нам обоим. Пойдём.       Чонгук недовольно хмыкнул, когда мужчина резко прекратил свои действия и потянул его с кровати за собой. На ходу забрал полотенца из тумбочки и в следующую секунду уже привёл юношу в ванную. Самую обычную в светлых тонах, в которой на крючках для одежды висели два банных халата, а на полочке у раковины стояли пузырьки с гелем и шампунем и лежали прочие одноразовые вещицы. Чонгук успел увидеть это, пока раздевался и пока Тэхён настраивал комфортную для обоих температуру воды – тёплую, близкую к горячей. Отчего-то юноше подумалось, что на коже это почувствуется лишь холодком, поскольку, посмотрев на себя в зеркало, он увидел порозовевшие щёки, шею и уши и ощутил жар, расползшийся по всему телу. И его интенсивность только увеличилась, когда Чонгук не отказал себе в удовольствии пронаблюдать за Тэхёном, который будто нарочно неторопливо стягивал с себя одежду. Постепенно являл взору стройное, спортивное тело, к которому так и хотелось прикоснуться. Впрочем, Чон не отказал себе и в этом, а потому с особым наслаждением кончиками пальцев провёл по его прессу, обвёл ареолу соска и уже более ощутимым прикосновением огладил рёбра, оставив ладони на талии. Так и шагнул вместе с Тэхёном в кабинку, для самого себя неожиданно смело подтолкнув его к стене и накрыв своим телом. – Я правда нравлюсь тебе? – серьёзным, но подрагивающим голосом спросил Чонгук, всматриваясь в любимые глаза. Тэхён же лишь улыбнулся уголком губ и подцепил его подбородок. – Ты мне не просто нравишься. Я влюблён в тебя, mi Corazón. – Хён… Я счастлив. – Я тоже, мой Чонгук-и, – и три волнительных поцелуя в особенные родинки.       Чонгук вот-вот сойдёт с ума от таких слов. От прикосновений к волосам, когда мужчина принялся аккуратно промывать их, и к остальному телу. Тэхён трогал его, снимая усталость и все переживания, успокаивал и заверял, что с ним надёжно, безопасно и уютно. Ярко, трепетно и волнительно. Чонгук чувствовал при каждом касании к мужчине его бархатистую кожу. И его голос был таковым, вдобавок ещё и завораживающе низким, которым Чонгуку на ухо озвучили желание поласкать его, а руки сильными и всё ещё бесстыдными, что обнимали на пути в спальню. – Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Тэхён, сев на кровать и утянув за собой юношу. – Ты имеешь в виду разговор? – Просто…мне стоило самому начать его. Но я подумал, что будет лучше, если я просто позабочусь о тебе, – он неловко поджал губы, словно и не сотворил столько соблазняющих вещей недавно. – Прошу, здесь нет твоей вины, – Чонгук вновь огладил его щёку. – Мы оба так подумали, однако главное в том, что разговор всё-таки состоялся.       Юноша успел это обдумать, будучи в душе и пока плавился от прикосновений своего партнёра. В конце концов, и он, и Тэхён старались принести друг другу только хорошее, наполнить каждый миг светом и счастьем. Всё-таки, сделать это получилось – Чонгук понял и это. Они оба чувствовали грусть и оба заботились друг о друге, разве это плохо? Нисколько. И даже появилось ощущение, что момент разговора очень правильно настал именно в Севилье, перед дурманящим выступлением на фестивале. На нём можно, фигурально выражаясь, безнаказанно выплеснуть абсолютно любые эмоции, чтобы после этого настало спокойствие.       Чонгуку и Тэхёну определённо стало легче. И из-за этого меж ними распалялась новая, интимная страсть. – Вы помудрели, молодой человек, – одобрительно хмыкнул мужчина, отползая к изголовью кровати под чужим натиском. – Всё благодаря тебе, – признался он и склонился к губам Тэхёна.       Однако тот допустил лишь один кроткий поцелуй и резво развернул Чонгука. Положив ладони на талию, придвинул ближе, уместил между ног и прижал спиной к собственной груди, отчего юноша невольно охнул. Облокотился сам в желании быть ещё ближе и под одобрительные поглаживания по бокам постарался расслабиться. – Скажи, как себя чувствуешь, Чонгук-и, – ладони ускользнули к коленям, надавливая на них в разные стороны.       Честное слово, юноша никогда не поймёт сочетание заботливого тона голоса и бесстыдных рук. – Ты беспокоишься, но при этом раздвигаешь мои ноги. Как это понимать? – Как то, что я хочу сделать тебе приятно, но при этом мне важно твоё самочувствие, – прошептал Тэхён прямо в ухо и повёл ладонями ниже, отчего мышцы на бёдрах напряглись. – Скажи, что завтра мы выступим лучше всех. – Мы не просто выступим лучше всех, а покажем настоящую страсть. Уникальную, зародившуюся между нами. Я уверен, что мы выйдем со сцены с чувством восторга и удовлетворения результатом, – мужчина дополнил свою небольшую речь поцелуем в шею, и Чонгук окончательно поверил, что всё будет хорошо. Банальная фраза, но она вселяла в него самую настоящую веру и даже убеждённость. – Я чувствую себя хорошо, хён, – всё-таки ответил Чон, на что Тэхён удовлетворённо усмехнулся.       Чонгук склонил голову в сторону, чтобы мужчина не прекращал влажно целовать шею, и из-под полуприкрытых век наблюдал, как ладони наглаживали его бёдра, с особым упоением сминая внутреннюю сторону. Пальцы щекотно прошлись по паховой области и низу живота, и юноша тяжело вздохнул и окончательно расслабился на груди Тэхёна, запрокинув голову на его плечо. К кадыку тут же припали горячие губы, приятно покусав нежную кожу, и проследовали ниже, небрежно мазнув языком по ямке между ключицами. И юноша совершенно не понимал, от чего распалялся больше: от поцелуев или наглаживающих его ладоней. Или вообще от жажды иных прикосновений, причём взаимных, поскольку Чонгук чувствовал, что Тэхён возбуждён не меньше него. А оттого собственные пальцы безболезненно и с исключительным наслаждением впились в бёдра мужчины. Мускулистые и сильные, при этом не лишённые бархатистости и мягкости.       Удивительно, что и характер Тэхёна сочетал в себе и силу, и мягкость, но то, что Чонгук влюбился в него – ничуть не удивительно. И получается так, что…между молодыми людьми прямо сейчас происходила интимная близость? Юноша ни разу не представлял этот момент, хотя Тэхён буквально доводил его до перевозбуждённого состояния, ни разу не скрыв, что соблазнял. Однако никакие мысли о сексе со своим партнёром и приблизительно не могли распалить так, как это происходило в реальности.       И только Чонгук собрался попросить о взаимной ласке, как ладони мужчины волнительно оказались на ягодицах, но лишь мимолётно, тут же ускользнув к бокам. Тэхён на секунду сжал их и с нажимом перешёл на живот, продолжив поглаживать его низ. А затем невероятно желанно, но всё равно неожиданно прикоснулся к основанию члена и издевательски медленно одними пальцами провёл по чувствительной коже до самой головки, отчего Чонгук судорожно вдохнул и попытался свести колени. – Ох, хён… – Не закрывайся, mi Corazón, – хрипло шепнул Тэхён, сам раздвинув ноги обратно. Уткнулся носом в изгиб плеча и, с наслаждением дыша чужим жаром, нарисовал линию до уха, отпечатав поцелуй на мочке. А затем уже уверенно обхватил пальцами возбуждённый орган, принявшись стимулировать в плавном, стабильном темпе. – Сильнее, пожалуйста, – тут же попросил Чонгук, не сдержав рваного стона.       Мужчина сразу прислушался и плотнее окольцевал головку, медленно и с нажимом скользнул пальцами вниз и аккуратно сжал мошонку, отчего Чона пробило импульсом удовольствия. Но в ту же секунду всхлипнул, неожиданно дав волю чувствам, и, казалось, в полной мере осознал, что между ним и хёном происходила физическая близость. Его брови трогательно свелись, и он с закрытыми глазами нашёл губы мужчины, нетерпеливо утянув в поцелуй. Пальцы сильнее и с некоторой болью впились в бёдра Тэхёна, отчего тот невольно поморщился, но тут же получил извиняющийся, чересчур нежный поцелуй, больше похожий на робкое обхватывание губ. Правда, Чонгук так и хотел, чтобы точно передать через него все вмиг охватившие чувства.       Они правда влюбились друг в друга. Они в одной кровати и потихоньку переступали невидимые границы проявления этой влюблённости. Они вместе. Сейчас и в будущем.       Юноша полностью развернулся к хёну и, целуя ещё чувственнее и слаще, взял его руки в свои, наплевав на липкость в одной из них. Сцепил в замок, прижав к стене позади, и сел на бёдра Тэхёна, максимально близко придвинувшись. Ну и какая могла быть тревога и печаль, если мужчина до дрожи отзывчиво отвечал на поцелуй? Ответа на этот вопрос совершенно не требовалось, поскольку Чонгук растворялся не только в своих, но и в чувствах хёна, окруживших со всех сторон. Тот высвободил одну руку и сначала просто приобнял, а затем любяще провёл ею от поясницы юноши до лопаток, неспешно обведя каждую. Переместил поглаживание на шею и затылок и сразу же углубил поцелуй, легонько оттянув локоны, отчего Чонгук уже не понимал, куда себя деть. И он упустил из внимания момент, когда Тэхён аккуратно расцепил и второй замок, после чего протиснул руку между телами, сделав небольшое расстояние для удобства, и принялся ласкать их обоих. С некоторым нажимом, как и просил юноша, который от всех действий своего партнёра совершенно потерялся в пространстве. Он мог только отдавать всего себя в поцелуе, обнимать за плечи и неконтролируемо царапать их, оставшись при этом не только безнаказанным, но и поощрённым игривым покусыванием губ. – Mi Corazón, – горячо прошептал Тэхён на ухо, – знал бы ты, как прекрасен и сексуален сейчас. – М-м, только сейчас? – Ты знаешь, что всегда.       Чонгук нашёл в себе силы приоткрыть веки, чтобы расплывчатым взглядом наткнуться на чужой, весьма изнеженный. Тэхён смотрел в ответ с особым блаженством, и ресницы его трепетали от этого. Он весь так близко, что юноша чувствовал его прерывистое дыхание на губах, щеках, шее – на всём, до куда только можно дотянуться. Тэхён жгучим поцелуем уткнулся в яремную впадину и теснее обнял Чонгука за поясницу, увеличив темп ласки. И юноша тут же обессиленно прижался губами к хрящику уха, постанывая, когда мужчина начал стимулировать одну лишь головку. А стоило ему надавить на уретру, как всё тело содрогнулось в предвкушении оргазма, а с уст слетел протяжный стон. – Тебе хорошо, мой возлюбленный? – донельзя низким и глубоким голосом спросил Тэхён, от которого по всему телу пробежалась стая мурашек. – Очень, – Чонгук не удержался от ещё одного стона и аккуратно подмахнул бёдрами, желая поскорее достигнуть разрядки. Однако он только сейчас почувствовал, что мужчина теперь ласкал только его одного, а потому, вопреки жаркому желанию и размытым мыслям, немного резко отодвинулся под непонимающий взгляд Тэхёна. – Я…я тоже хочу, чтобы тебе было приятно, хён, – объяснил он. – Я очень постараюсь.       Всё-таки, сексуального опыта у него не было, отчего он волновался из-за своих будущих действий, но не думал отступать. Не хотелось, чтобы только Тэхён отдавал ему всё. – Но тебе придётся мне помочь, – тише признался. – Как я могу это осуществить? – мужчина придал голосу мягкости, что вмиг окутала с головы до ног. – Подсказать, что сделать, чтобы и тебе стало хорошо. – Мне всегда хорошо с тобой. – Ты же понимаешь, о чём я, – показательно буркнул Чонгук, но тут же невольно ойкнул, когда Тэхён, ложась, вдруг потянул его на себя. Снова уместил ладонь на затылке и припал к его губам в не лишённом жадности поцелуе. – Можешь просто сделать то же, что и я, – он раздвинул ноги, отчего Чонгук натурально зардел щеками. – Вот так. – взял его ладонь и вместе с ним возобновил взаимные ласки. Поначалу неторопливые, чтобы чужой багрянец немного побледнел, а то Чонгук горазд окаменеть от неловкости, чем получить желанное наслаждение. – И всё?.. – просипел юноша, стараясь двигать рукой увереннее. – Можешь толкаться бёдрами, тогда будет дополнительное трение, – отчего-то поучительно-заботливо проговорил Тэхён, и юноша упал ему на плечо, промычав что-то нечленораздельное от накатившей неловкости.       Раздался тихенький смех, после которого мужчина принялся зацеловывать чужую шею, в том числе и местечко под ухом, не забыв легко прикусить. – Давай, mi Corazón, – рукой на секунду сжал ягодицу Чонгука, после чего осторожно надавил, призывая к действию.       Чон не особо уверенно раскачивал бёдрами и испытывал неловкость, но ровно до тех пор, пока от Тэхёна не донёсся сначала удовлетворённый вздох, а затем и полустон. Посмотрев на него, юноша в который раз увидел самого красивого человека в мире с разметавшимися по покрывалу кудрями, дрожащими веками и приоткрытыми губами, с которых слетали низкие стоны. Особенно когда Чонгук уже увереннее проезжался по его возбуждению своим, не забывая плотнее сжимать ладонь. Теперь он совершенно точно не собирался сдерживаться, а потому влажно приник к губам мужчины, целуя глубоко и с упоением. Пальцы запутались в каштановых завитках, когда на собственной спине вновь оказалась крупная ладонь, с нажимом скользнувшая вниз по позвоночнику и оставшаяся на пояснице. – Хён, я...близко... – обрывисто прошептал Чонгук, жмурясь от сладкого бальзама внутри, что растёкся из-за вновь прозвучавшего стона мужчины. На сей раз грудного и несдержанного, отчего внимание тут же прилипло к его подрагивающим ногам, что сжимали собственные бока. – Vamos, cariño, – сквозь новый стон промолвил Тэхён.       Чонгук, не поняв ни слова, но ускорившись совершенно по наитию, запомнил, наверное, навсегда, как мужчина через пару толчков свёл брови, чуть прогнулся в спине и пальцами впился в его ягодицы, прижав ближе. Уткнулся губами в шею, надорвано и сладко простонав во время оргазма, отчего уже и сам Чон излился, невольно прикусив кожу на плече хёна, а затем и вовсе обмякнув на нём.       Восстановить дыхание получилось без проблем, а вот с мыслями пришлось потрудиться. Чонгук самозабвенно целовал ключицы Тэхёна, приходя в восторг каждый раз, как видел загорелую кожу в испарине и как ощущал ненавязчивые поглаживания по спине. А ещё от того факта, что, в общем-то, они сделали новый шаг в отношениях, сблизившись физически.       Юноша услышал зазывания подушки, приглашающей уткнуться в неё носом от эмоционального потрясения сначала из-за разговора, здорово облегчившего душу, а затем из-за интимного момента, разделённого на двоих. Но Чонгук выбрал пушистые кудряшки, зарывшись в них рядом с ухом, и счастливо усмехнулся от трепетно прозвучавшего «Чонгук-и». Тэхён ничего не сказал после этого, а лишь перевернулся на бок вместе с юношей – ему важно смотреть в глаза «такой красивой формы, такой глубины цвета и такой яркости», как упомянул однажды с восторженным восклицанием. – Знаешь, я тут подумал кое о чём, – серьёзно начал Тэхён. – О чём же? – Я не буду с тобой танцевать до старости. Я просто буду с тобой, – на секунду он умолк. – Хотя нет, танцы оставим. – А как же твои суставы? – голос Чонгука слегка дрогнул, а взгляд заблестел, явив душевную трогательность. – Что-нибудь придумаю, поверь. Кто сделает тебя счастливым, если не я? – мужчина даже довольно задрал нос, на родинку на котором приземлились губы юноши. – Спасибо, хён. Спасибо за тебя.       Чонгук был готов растаять от всех приятных чувств внутри. От влюблённости в Тэхёна. Тот, судя по новообразовавшейся галактике в очах, испытывал то же самое.

***

      Пробуждение выдалось каким-то тяжеловатым, хоть спалось просто превосходно. Особенно после съеденного макгусу, ещё одного принятия тёплого душа и успокаивающих объятий на ночь, однако проснуться всё равно получилось а-ля через пень-колоду. Может, Чонгук и не совсем верное подобрал сравнение, но оно отлично подходило самочувствию, когда стоило даже на секунду открыть глаза. Притвориться же спящим куда приятнее, потому что кое-кто, кто лежал за спиной, решил с самого утра превратить юношу в лужицу, иначе зачем с такой нежностью скользить по руке кончиками пальцев и даже залезать ими под широкий рукав футболки? Чонгук сделал вывод, что прикосновения к плечам на данный момент воспринимались более волнительно, чем к другим частям тела, так что, наверное, поэтому Тэхён в какой-то момент и остановился под рукавом и переменил скользящие движения на осторожно массирующие. А ещё он определённо увидел удовлетворённую улыбку Чонгука, отчего принялся плотными поцелуями покрывать заднюю сторону шеи, временами недовольно фырча из-за мешающих волос. – Пора вставать, mi Corazón, – немного сипло проговорил Ким (видимо, сам недавно проснулся) и оттянул ворот футболки, чтобы поцелуями спуститься ниже по позвонкам. Юноша же сжал простынь между пальцами. – И ты прямо сейчас препятствуешь этому, – слабо усмехнулся Чонгук, подумав, что Тэхён скоро прекратит.       Конечно же нет.       Поцелуи в какой-то момент стали ощущаться мурашками на теле, а всё ещё бесстыдные руки подцепили подол футболки и приподняли до середины спины. Тэхён аккуратно перевернул Чонгука на живот и губами опустился на открывшийся участок кожи. Ладонью скользнул под ткань, огладив лопатки и получив на это шумный выдох, а поцелуями дошёл до поясницы, сменив их на волнительные и возбуждающие покусывания, отчего Чонгук едва заметно выгнулся. – Что ты замышляешь, Ким Тэхён?       Что-то, из-за чего постепенно становилось очень жарко. Юноша невольно уткнулся носом в подушку и приглушённо промычал нечто нечленораздельное, когда на собственную ягодицу легла тяжёлая ладонь и не без удовольствия сжала. – Хён?.. – он обернулся на мужчину, приготовившись увидеть его будоражащий потемневший взгляд, но Тэхён вдруг подтянулся повыше и просто лёг на него, просунув руки под живот. – Хён, все нормально? – Конечно, – легко ответил он.       Наверное, нет смысла спрашивать, что это сейчас было. Жаль, что было, а не продолжилось, если уж честно говорить. Чонгуку бы хотелось снова ощутить себя в каком-то ином космическом измерении, как вчера в страстный момент близости. В первый раз. При воспоминании об этом юноша вдруг порозовел щеками и решил спросить о чём-то отвлечённом. – У нас есть какой-то план действий на сегодня? – он выцепил из-под себя руку Тэхёна и, переплетя замок с ним, положил рядом с головой. – Так, дай мне минутку, – мужчина свободной рукой дотянулся до тумбочки на своей стороне кровати, чуть не перевернув хихикнувшего Чонгука, и где-то на просторах одеяла раскрыл блокнот. – Ага… Программа фестиваля начнётся ровно в шесть. Нам нужно прийти пораньше, чтобы зарегистрироваться и немного потренироваться. В половину четвёртого, думаю, будет нормально. – Ну да. – Потом вывесят списки того, кто за кем выступает, да и всё, в принципе. – Интересно, много ли байлаоров будет? – задумался Чонгук и покрепче сжал руку Тэхёна. – Хм, если честно, то не знаю. У меня не очень много практики на фестивалях именно в Севилье, но, судя по тому, что это как бы столица Андалусии, можно предположить, что людей будет прямо дофига. Даже байлаоры-любители соберутся, правда, они обычно предпочитают гулять в красивых нарядах по территории фестиваля или улицам, совершенно спонтанно вступая друг с другом в соревнование. – Понял, – кивнул юноша. – А где мы будем выступать? – Действо проводится недалеко от центра города. А если ты имеешь в виду, в помещении или на улице, то тут, скорее, первый вариант. В любом случае, узнаем, когда придём, – Тэхён захлопнул блокнот и отложил его в сторону. – А до этого момента мы можем либо ещё поспать, либо прогуляться. – Прогуляться? А куда? – заинтересовался Чонгук. – Могу показать несколько достопримечательностей. Те как раз в центре города, так что и до фестиваля недалеко. – Хён, всё равно придётся вернуться. Мы же не будем таскаться с костюмами целый день. – Точно! – Тэхён комично хлопнул себя по лбу, и этим хлопком едва не задел юношу. Ну ничего, тот простил противного хёна через череду поцелуев в шею.       Вывод таков: молодые люди прогуляются к местным достопримечательностям, потом вернутся в отель за заранее приготовленными костюмами и прочими необходимыми вещами для выступления, а затем уж поедут на фестиваль.       Тэхён заказал завтрак в номер, поскольку на пару с Чонгуком не захотел тратить время на поиск приличных заведений в округе, да ушёл в ванную, бросив неговорящего по-испански юношу на произвол судьбы, которая буквально через четверть часа послала сотрудника отеля с готовым завтраком. Тот что-то быстро проговорил и стал ожидать ответа, не понимая лепет Чонгука на английском. И еду не отдавал, и не уходил. Благо, юноша не слишком растерялся и сбегал за телефоном, через переводчик узнав у сотрудника, что тот спрашивал о том, нужны ли дополнительные приборы. Чонгук подумал, что какие-то неизвестные ему сэндвичи, на самом деле именуемые бокадильо, можно и руками поесть, и поспешил завершить неловкую сцену, забрав еду и закрыв дверь. И словно по небезызвестному закону подлости из ванной явился Тэхён и тут же наткнулся за «грозовую тучку», которую на протяжении всей трапезы пришлось держать в раскаивающихся объятиях. Уже второй раз за утро! И ему совершенно необязательно знать, что Чонгук надулся очень уж показательно, в мыслях посмеиваясь с яростных попыток заслужить прощение за оплошность. За всё ещё вторую!       Тем не менее, через некоторое время молодые люди собрались на прогулку. Специально Случайно оделись в похожие образы из джинсовых шорт и белых льняных рубах, только украшения и обувь использовали разные, что логично. Чонгуку нравилось, что его простой образ, который всё ещё состоял из вещей Тэхёна, хорошо дополнила любимая цепочка со смайликом, а образ хёна чёрные серёжки-гвоздики. Так что они вот такие красивые и вышли на прогулку, как-то быстро из тихого района попав в оживлённый. Оно и понятно, поскольку их отель располагался всего в двадцати минутах ходьбы от центра города.       Что ж, севильское солнце действительно рыженькое и по каким-то причинам отличалось от того, которое светило для Грасалемы. Ожидаемо, что Севилья сама по себе отличалась от неё, однако Чонгук никогда бы в жизни не подумал, что сумеет отвыкнуть от крупного города. Столица Андалусии уже показалась ему невероятно большой, и он невольно задумался о том, как воспримет размеры родного Пусана и ритм жизни в нём. Наверное, нужно будет заново привыкать ко всему. – Проще не уезжать, – пробубнил себе под нос юноша, чего Тэхён не услышал, поскольку покупал в ближайшем ларьке две порции фруктового льда.       Несмотря на поначалу испугавшую оживлённость большого города, Чонгук пока не сумел отметить для себя чего-то выдающегося. У него не было ощущения, что этот город является столицей родины фламенко. На землях Грасалемы получалось олицетворять городок с этим танцем, причём очень легко, а тут – нет. В какие-то моменты Севилья была похожа на Грасалему такими же узкими улочками и беловатыми домишками, но в остальном же схожесть прослеживалась с самыми обычными городами-миллионниками из-за многоэтажных простецких зданий. Правда, пару раз встретились заведения в коричневато-жёлтой окраске и с округлыми арками, что Чонгук у себя в мыслях обозначил традиционным испанским стилем архитектуры. Даже если это было не так – ему немного всё равно. Как можно догадаться, юноша был настроен самую малость скептично к общему виду города. Но, перенаправив своё внимание с окружающих построек на возлюбленного, всё то, что характерно для состояния «грозовой тучки» постепенно испарилось, да и в принципе молодые люди уже приблизились к цели.       В какой-то момент Чонгуку показалось, что в городе прочерчена чёткая граница между обыденностью и красочностью, поскольку всё вокруг вдруг заиграло потенциальными новыми впечатлениями. Одиноко колышущиеся на ветру деревца сменились роскошными насаждениями с раскидистыми пальмами, рядом с которыми, словно для антуража, стояли абсолютно голые деревья, которые зачем-то посеребрили сверху донизу. Но это отличным образом привлекло внимание и побудило как следует осмотреться, и Чонгук даже обрадовался, когда увидел величественные строгие постройки со смотровыми башенками на крышах. И даже при всей строгости внешний вид сооружений будто бы смягчался, опять-таки по мнению юноши, чем-то таким исконно испанским, приковывающим взгляды прохожих. Только вот на Тэхёна это не подействовало, потому что он приятно-наглым образом несколько раз сфотографировал Чонгука, засмотревшегося на архитектуру. Потом сделал пару фото того, как юноша с забавно сморщенным носом надвигался на него, а затем, перевернув камеру на фронтальную, успел заснять, как его шутливо укусили за щёку. И только после этого молодые люди двинулись дальше по проспекту, через минут десять дойдя до цели. – Итак, предлагаю посмотреть на Plaza de España, – Тэхён раскинул руки в стороны, таким образом продемонстрировав достопримечательность впереди. – Ещё одна Площадь Испании? – изумился Чонгук. – Я тебе больше скажу, в каждом городе есть по одной. – Ничего себе!       Юноша поразился этому факту и масштабам пространства. Это действительно самая настоящая площадь, над которой возвышался необыкновенной красоты дворцовый комплекс – самый настоящий архитектурный ансамбль. Чонгук погрузился в состояние необъятного восторга ещё и потому, что он узнал место съёмки второй части фильма «Звёздные войны». Ну а далее, по мере приближения к сооружению, молодые люди увидели пышный фонтан, сразу после которого расположился дугообразный канал с рассаженными по краю пушистыми кустами. По водной глади неспеша проплывали мечтательные люди на лодках, и трое юных девушек на одной из них приветливо помахали Тэхёну и Чонгуку, когда те проходили по мостику к дворцу. Мило и неожиданно, но на сей раз именно хён ущипнул юношу за бок, потому что тот ещё более мило помахал в ответ. А на подшучивание Чонгука, что ему достался самый красивый ревнивец, мужчина превратился в человека, любящего показательно воротить нос. Наверное, специально так сделал, чтобы получить звонкий поцелуй прямо в кончик.       Молодые люди провели на Площади Испании не так уж много времени. Оно, скорее, затратилось на то, чтобы пройти весь дворец от края до края. В представленные внутри музеи они решили не идти, но захотели просто побродить по дворцовым лесенкам и площадкам с арочными окнами. И с одной из них открылся такой красивый вид на город и ближайшие сооружения в похожей стилистике, что у Чонгука перехватило дыхание. Он даже по-настоящему залип на волнующиеся на ветру листья пальм и поспешил поймать несколько удачных кадров. Потом сфотографировал здания, небо, саму площадку и Тэхёна, который делал то же самое. – И кто же кого перефотографирует? – посмеялся Чонгук с хитренького выражения лица Тэхёна. – А давай другое соревнование: кто кого больше поцелует, – он озорно поиграл бровями и уже почти подобрался к любимым губам, как вдруг: – Ну что же это такое?! Это ты противный, а не я!       Всё верно, Чон ущипнул его за бок, найдя для себя ещё одно излюбленное занятие. – Два-один в количестве щипков, хён. Ты меня не переиграешь! – Ах так?!       Однако дальше ничего не последовало, Тэхён просто всплеснул руками в недоумении и уже было развернулся, чтобы показательно отойти на пару метров, но не успел – Чонгук не позволил этого сделать.       Соревнование по количеству поцелуев, так соревнование по количеству поцелуев. Только сейчас на людной площади суждено случиться исключительно разминочному раунду в виде коротенькой ласки губ.       А после посещения Площади Испании молодые люди ступили на тропу у входа в Parque de Maria Luisa, таким образом забронировав целый час на неторопливую прогулку. Чонгук не особо смотрел по сторонам, поскольку ему гораздо интереснее вести высокоинтеллектуальные беседы и болтать о всякой ерунде с Тэхёном, однако кое-что интересное его взгляд выцепить сумел. Например, здоровенное дерево с переплетающимися корнями прямо на поверхности почвы, неработающий фонтанчик с белокаменными скульптурами на нём и рассаженными вокруг бегониями, а также маленький водопад-каскад на замшелых камнях, который словно вытекал из-под небольшой беседки. Она была занята, когда Тэхён задумал присесть и передохнуть, так что молодые люди двинулись дальше.       Получилось так, что за разговорами они не заметили времени и пробыли на территории парка почти на три четверти часа дольше, чем планировали. В целом, некритично, но мужчина как-то заметно напрягся и тут же принялся вслух рассуждать, а всё ли они с Чонгуком успеют. Напряжение это почти беспочвенно, поскольку только-только наступил час дня – до четырёх ещё вагон времени. Но сразу же, как юноша об этом подумал, его тоже охватило определённое чувство, которое перед выступлениями всегда заявлялось без приглашения. И поэтому молодые люди тут же направились к выходу из парка и уже через полчаса оказались возле отеля – спасибо быстро приехавшему такси. – Вот блин! – Тэхён вдруг замер прямо на крыльце. – Что такое? – Какую причёску ты обычно делаешь на выступления? – Да просто лаком пух приглаживаю, но сейчас, скорее всего, нужны невидимки и маленькая резинка, – рассуждал Чонгук и одним движением попробовал собрать волосы в хвост, который получился очень крохотным. – Да.       Но внезапно понял, что ничего из перечисленного у него с собой не было, да и Тэхён вряд ли взял что-либо из этого. Он уже собрался ужаснуться, как вдруг мужчина сосредоточенно кивнул и сказал, что найдёт какой-нибудь магазин и возьмёт всё нужное. Пообещал Чонгуку сделать это быстро, а себе пропить курс таблеток для улучшения памяти, чтобы не забывать о важных мелочах, да направился куда-то за угол отеля.       В отсутствие Тэхёна Чонгук времени зря не терял и, настроив утюг на щадящий режим, бережно расправлял на их костюмах даже малейшие складочки, за что хён остался ему донельзя благодарен. Однако всё равно получил предупреждающий взгляд, когда посмел не особо аккуратно сложить костюмы обратно в чехол. А по мере приближения времени выхода волнение юноши только усиливалось. Он по сто раз перепроверил, всё ли нужное положил в рюкзак и не появилось ли на костюмах лишней складки. – Пойдём, Чонгук-и, пора, – позвал его Тэхён из коридора. – Фух, всё будет good, – заверил себя юноша и, встряхнувшись, вышел к своему партнёру.

***

      Волнение моментально сменилось предвкушением и азартом, стоило пройти под красочной аркой, украшенной цветами, что будто бы открывала портал на фестиваль. Молодых людей тут же встретила характерная для таких мероприятий суматоха: посетители восхищённо лавировали между ларьками с разного рода товарами, потенциальные участники деловито и обаятельно расхаживали повсюду и улыбались каждому, кто на них смотрел, а продавцы в этих ларьках с энтузиазмом рассказывали обо всём на свете да поправляли бумажные фонарики, подвешенные к крышам домишек. Растяжки с романтичными изделиями, коими фонарики предстали в глазах Чона, дотягивались абсолютно до всех ларьков и приковывали к себе внимание. В конце концов, они опутали дерево прямо по центру фестивальной площадки, возле которого молодые люди увидели элегантно одетых дам, словно чего-то выжидающих. Их юбки – у кого-то однотонные, у кого-то в горошек – пестрили яркой оборкой до самого пола, а сами танцовщицы завлекательно управляли подолом, будто готовились открыть таинство андалуского фламенко. Чонгук с удовольствием посмотрел бы на танец этих байлаор, но те вряд ли собрались заявляться в программу фестиваля. Им нисколько не составит труда самостоятельно собрать вокруг себя зрителей – загадочная улыбка вкупе с харизмой делали это за них. Ну а молодые люди двинулись в старинного вида павильон, здорово украшенный традиционными испанскими орнаментами. Только вот место регистрации ещё пришлось поискать.       Оказалось, что не всё помещение заняли для фестиваля. В нём уже много лет работало кафе, в интерьере которого Тэхён прямо вслух отметил приятную аутентичность, когда под руку с Чонгуком стремительно прошёл через весь зал, насторожив клиентов. Наверное, так делать нельзя было, потому что вышедший из кухни управляющий и несколько официантов как-то косо посмотрели на них, но никто из этих двоих не знал, что путь до места регистрации был куда проще. И не нужно смущать отдыхающих людей, хоть те и быстро забудут с ветром ворвавшихся в кафе юношей.       В конце концов, они дошли до пункта назначения и без проблем зарегистрировались. Занимающийся этим волонтёр проинформировал их о местоположении раздевалок и самого зала для выступления, после чего записал Тэхёна и Чонгука в список десятыми по счёту и сказал, что необходимо подойти к музыкантам фестиваля и обговорить с ними музыку для танца. Те являлись настоящими профессионалами и могли сыграть практически всё, что угодно, так что Тэхён сразу же направился к ним, а Чонгук пошёл на разведку в раздевалку.       Та была будто бы слишком маленькой для уже разместившегося в ней количества людей, которые громко переговаривались между собой. Пятеро мужчин сидели на лавке возле ещё одного, вальяжно себя преподносившего, что видно по жестам, гордо поднятой голове и на редкость незаинтересованном взгляде на собеседников. Последний пункт, разумеется, необязателен, но всё равно присутствовал, и Чонгуку почему-то вспомнилась похожая картина в грасалемском баре. Он даже улыбнулся, когда перед глазами так отчётливо нарисовался образ заносчивого незнакомца, а когда повесил костюмы для выступления на крючок, подумал, что для Тэхёна даже к месту быть самоуверенным и властным, поскольку он умел держать это в рамках адекватности. Хён осознавал и знал, что лучший во многом, но не пытался этим как-то воспользоваться, чтобы его почитал абсолютно любой собеседник. А вот тот мужчина совершенно точно пытался это сделать, уж слишком вызывающей и нахальной была его интонация. Чонгук предпочитал не иметь с такими персонами никаких дел, особенно с теми, кто уж очень изучающе смотрел на него.       Но стоило краем глаза уловить донельзя знакомый силуэт, появившийся в дверях, как всё внимание переключилось на него. Только вот зашёл Тэхён какой-то мрачный и сразу устремил свой орлиный взгляд прямо на компанию мужчин. – Что случилось, хён? – Да ну, – он тут же принялся что-то искать в рюкзаке, просто чтобы переключиться. – Когда шёл от музыкантов, меня окликнули двое неизвестных мне парней. Узнали меня и выразили восхищение, а потом спросили, где я нашёл такого милашку, с которым пришёл. – Какого милашку? – Ещё спроси, с кем я пришёл, Чонгук-и, – Тэхён усмехнулся вопреки собственной мрачности. – А... А ты что? – Сказал, что милашка занят. Один из парней очень бесяче хмыкнул, да и ушли они потом. – Брр, – Чонгук на секунду сморщился, после чего доверительно поцеловал Тэхёна в щёку. – Ну и чёрт с ними, хён. Всё равно там, где ты взял, уже нет. – Чего нет? – Милашек, очевидно, – теперь и Чонгук шутливо закатил глаза. – То есть, мне достался последний? – он как будто бы не конца понимал, что происходило. Чон, признаться, тоже, но лучше повеселиться, чем обращать внимание на всяких там дураков. Кстати, не менее смешно боковым зрением улавливать, как один из таких пытливо смотрел на него и хёна. – Получается, что так, да. – Хм, – с напускной задумчивостью сощурился Тэхён, – тогда мне полагается зацеловать всего тебя прямо сейчас… – Хён! – цыкнул Чонгук и демонстративно принялся заделывать хвостик для тренировки. – Пора готовиться к выступлению! И мы тут не одни как бы. – Без проблем, тогда оставим поцелуи на потом, у нас же соревнования по их количеству, – подмигнул мужчина, метнув взгляд на всё ещё болтающую компанию людей. Видимо, та не понравилась не одному Чону.       Переодевшись в тренировочную одежду, юноша обнаружил рядом с собой уже готового Тэхёна. Нужно было найти место, где получится как следует разогреться и прогнать танец, и, к счастью, молодые люди совершенно случайно набрели на небольшой хореографический зал. Таким же образом впоследствии поступили ещё несколько байлаоров, учтиво поинтересовавшись, не помешают ли они, если тоже порепетируют. Так с Тэхёном и Чонгуком познакомился статный мужчина, которому на вид не более пятидесяти лет, да молодые супруги, тоже подготовившие парный танец. Чон не знал, о чём хён с ними разговаривал, но все трое перед уходом подошли к нему, обняли и пожелали удачи. Тэхёну тоже, но юноше будто бы уделили больше внимания.       Небольшая тренировка прошла отлично. Молодые люди привычно потянулись и разогрелись, потом тихонько включили музыку и отрепетировали танец. Чонгук чувствовал себя хорошо, будто он на самом обычном занятии, однако нужного запала для выступления очень уж не хватало. Той самой страсти, которая разжигалась между байлаорами, но, может, пока что в этом и не было ничего страшного. Сейчас же всего лишь репетиция прошла, а главные чувства проявятся в момент икс, ведь так? Зато волнение снова дало о себе знать прямо возле раздевалки. – Столько людей! – изумился юноша сумятице вокруг.       И ладно бы названные просто сидели да готовились к выступлению, так народ гоготал без умолку, не забывая подносить ко ртам сигареты. Дышать нечем, и чтобы услышать слова хёна, нужно приложить множество усилий. Ещё и к костюмам не подобраться, ну что за дела? До фестиваля-то всего ничего времени осталось, а готовности в присутствующих байлаорах будто бы ни в одном глазу. – Хён, мы выступаем десятыми, да?       Тэхён заметил изменившееся состояние юноши. – Да. Ну а первые только через минут сорок начнут. У нас есть время спокойно переодеться и сделать причёску. – Да… Да, хорошо.       Мужчина сам, растолкав всех локтями, проложил путь к их с Чонгуком вещам, за что последний был донельзя благодарен. И Тэхён даже не обратил внимание на чужие возгласы, свидетельствующие об одном – его узнали, из-за чего и простили удары острыми локтями. Вообще, и по коридорам забегало просто огромное количество людей. И участники в разноцветных нарядах, и организаторы, и зрители, отчего сразу стало ещё понятнее, что время неумолимо приближалось к началу фестиваля. Переодеваться пришлось в каком-то закутке коридора, поскольку в раздевалке вообще не было для этого места. Чонгук испытал неловкость, оголившись почти прилюдно, но все и без него заняты своими делами. А когда он передевал брюки, то его и вовсе Тэхён закрыл собой, так что, наверное, ничего страшного. – Ну-ка повернись, – вдруг повелел мужчина через время. – Что такое? – не понял юноша. Он стоял совсем рядом с хёном, у зеркала, и поправлял на себе жакет с брюками: его отлично было видно.       Тэхён не ответил, а сам подошёл и за талию развернул его к себе лицом. И в следующее мгновение неожиданно жадно прижался к губам, одной рукой скользнув на ягодицу. – Х-хён, что ты делаешь?.. – Чонгук попытался отодвинуться от него, но Тэхён только сильнее притянул к себе и вновь поцеловал. – Ким Тэхён, что ты опять задумал? – заворчал юноша.       Он рад принять желание своего партнёра всё время трогать его, но с такими откровениями смириться пока не мог. Не тогда, когда его ягодицы смущающе сминали. Ещё повезло, что в этот момент народ перестал ходить по коридору. – Что-то случилось, хён? – может, в этом была какая-то причина. – Просто… – глаза забегали по лицу напротив. – Просто я целый день думаю о вчерашнем вечере: и о разговоре, и о близости. Во время этого мои чувства смешались настолько, что теперь мне хочется забрать тебя к себе во всех смыслах, и из-за этого не всегда получается контролировать свои действия. – он поднял руки обратно на талию и уже спокойнее поцеловал в губы. – Прости, если доставляю неудобства этим, ты, кажется, теряешься уже в который раз…       Нет-нет-нет, он не должен волноваться! Ему не должно быть грустно, хён этого не заслужил. – Тэхён-и-хён, отойдём куда-нибудь? – сразу же предложил Чонгук, лишь краем глаза заметив вновь заходивших туда-сюда людей. Его удивило растроганное лицо партнёра, который тут же притёрся своей щекой к его. – Не стоит, mi Corazón, я в норме, – заверил его Тэхён, да и себя заодно. – Уверен? – Уверен, – прижал к себе в лёгком объятии. – Мы всегда есть друг у друга, хён, – всё равно начал говорить Чонгук, мягко обняв в ответ. – Я есть у тебя, а ты – у меня, mi Suerte, – на этих словах мужчине стало одновременно и хорошо, и плохо. – И ты можешь забрать меня всего, правда, я быстрее сам отдам тебе свою душу. К сожалению, как было сказано вчера, грядущий месяц нужно просто перетерпеть, а потом хочешь, я ни на шаг от тебя не отойду? Даже если меня не возьмут в Академию и переезд в Сеул не случится. Всё равно не отойду.       Он не знал, откуда взялась эта жертвенность, как не знал и того, как вообще пройдёт месяц разлуки с Тэхёном. Однако это не особо волновало юношу, в конце концов, далеко не все с первого раза научаются нормально существовать друг без друга 24/7. Особенно когда до этого душа страдала от одиночества, а потом купалась в заботе и тепле каждую секунду на протяжении нескольких недель. Кто ж сможет добровольно отпустить такие драгоценные ощущения? Молодые люди просто и по-человечески влюблены друг в друга, соответственно, хотелось быть рядом как можно дольше и чаще. – Я головой-то понимаю, что всё будет хорошо, прислушиваюсь к своим же словам, но как посмотрю на тебя и пойму, что буквально завтра ты уедешь, так всё, – помолчав немного, ответил Тэхён, поглаживая спину Чонгука. – Но я в норме, правда. Просто давай немного пообнимаемся? – неловко проговорил в его волосы. – Ох, хён, конечно, – юноша обнял его теснее, уткнувшись в изгиб плеча, и перестал обращать даже малейшее внимание на поток людей в коридоре. – Всё действительно будет хорошо. Нужно созваниваться по видеосвязи каждый день. – Даже не обсуждается. Только перед этим обязательно надо списываться, часовые пояса же разные. – Ты очень дальновидный, – хмыкнул Чонгук. – Только днём подумал о том, чтобы таблетки для памяти попить. Наверное, они подействовали авансом. – Нет, ты просто умненький, – юноша чуть приподнялся и запустил пальцы в любимые кудри, принявшись прочёсывать их. – Почему ты так сказал? – изумился Тэхён. – Ум-нень-кий. – Ну вот так получилось, – в ход пошла вторая рука, и мужчина довольно прикрыл глаза. – Mi Suerte, ты точно в порядке? – Да. Просто ты мне очень нужен, – он вздохнул облегчённо и снова поцеловал Чонгука в губы. Медленно и продолжительно, ладонями заскользив по спине вверх-вниз, отчего юноша почувствовал, что в коридоре будто бы кроме них двоих никого больше не было. И он успешно проигнорировал изумлённых людей, которые шёпотом восклицали фамилию и имя его партнёра. Ну ничего, пронеслось в мыслях у Чона, если очень надо, то пусть подойдут к Тэхёну позже – сейчас он занят. Главное, чтобы его мысли освободились от неприятностей, для чего Чонгук отдавал всего себя в поцелуе, желая сделать хёну максимально хорошо. Возможно, стоило сказать ему что-то для успокоения, однако это будто бы и не требовалось. Вместо этого Тэхён, скорее, предпочитал просто быть рядом со своим дорогим человеком и прикасаться к нему, и Чонгук не в праве хоть как-то ограничивать его. Да и в конце концов, не навсегда же молодые люди разлучатся.       И эти несколько минут неплохо помогли Тэхёну. Он спокойно переоделся, будучи заслонённым телом юноши, и уже было приступил к быстрой укладке, как вдруг Чонгук громко изъявил желание реально смотреть на него всю жизнь. Конкретно сейчас такое желание обусловлено ну просто сногсшибательным образом мужчины: белая гофрированная рубашка идеально села в плечах, подчеркнув их и в то же время дав полную свободу действий, что очень важно для танца, брюки палаццо, идентичные брюкам Чонгука, из-за которых у Тэхёна ноги будто бы действительно росли от ушей, танцевальные туфли и чёрный жилет сверху – отличное дополнение. Его образ получился вроде и простым, но в то же время приковывающим внимание и взгляды некоторыми деталями. К примеру, рубашка привлекала рельефной тканью и широкими манжетами, а лёгкий кожаный жилет интересно расшитыми карманами. Чонгук вдоволь нагляделся на мужчину, отчего-то буквально залипнув на смуглых идеальных руках и сильной шее, контрастирующих с белизной рубашки, после чего Тэхён смог-таки приступить к укладке. Всего-то попрыскал лаком кудряшки да «пожамкал» их, став в десять раз пушистее, но при этом элегантнее, когда принялся аккуратно поправлять всё, что немного не так лежало. Ему повезло, что укладка сделалась довольно быстро, а вот юноше не очень.       Он даже не с первого раза собрал волосы в тот самый крохотный низкий хвост, а когда сделать это всё-таки получилось, то Чонгук еле-еле себя убедил, что под шляпой не будет видно торчащие из резинки кончики. А вот невидимки даже с десятого раза не получилось нормально заколоть, ещё и противный хён, согласившись помочь, чуть не выдрал ему чёлочные прядки. – Всё, уйди, я сам, – юноша нервно мотнул головой и потянулся за застрявшей в волосах заколкой, но остался проигнорированным. – Ким Тэхён! – Сиди уже спокойно, – цыкнул он, а после облегчённо выдохнул, когда невидимка наконец-таки поддалась и закрепилась на причёске. – Отлично, осталось приноровиться… – пробубнил себе под нос и старательно поджал губы, осторожно орудуя второй заколкой. В конце концов, уже через две штуки данный процесс завершился, и Тэхён довольно распылил немного лака на волосы, чтобы сгладить тот самый пух. А Чонгук сидел спокойно, как было велено, но потом наоборот недовольно чмокнул мужчину в щёку и принялся осторожно надевать шляпу, изо всех сил постаравшись не улыбнуться из-за заливистого смеха хёна. Его стопроцентно впервые в жизни поцеловали недовольно, что бы это ни значило.

***

      Ровно в шесть из зала донеслось приглашение на фестиваль. Чонгук и Тэхён рассматривали списки последовательности выступлений байлаоров в этот момент и, выяснив, что заявлено аж сорок самых разных номеров, под впечатлением двинулись в сторону зала, стараясь не отходить далеко друг от друга. Толкающегося народу было всё ещё много, как участников, так и зрителей, и поэтому стоило намеренно держаться вместе. Молодые люди вели себя спокойно и теперь не подвергались волнению перед выступлением. Чувствовали себя почти безмятежно, уверенно зайдя в зал. – Ты погляди, какая красота! – воскликнул Чонгук, восторженно схватив Тэхёна за руку, и указал пальцем на декорации.       Даже тут развесили гирлянды из фонариков и цветов, среди которых знакомо виднелся алый гибискус, а вокруг сцены, расположенной в самом центре, расставили пышные искуственные деревья. На их ветвях висели разноцветные ленты, некоторые пустые, некоторые подписанные – юноша нашёл это очаровательным. Цветочные композиции, вопреки предполагаемому торжественному благоуханию, источали отнюдь не яркий аромат, а весьма сдержанный, который как-то даже раззадоривал. Чонгука так точно, поскольку он не мог перестать смотреть на невысокую квадратную сцену по центру зала и предвкушать танец с Тэхёном. Прямо перед ней сидели музыканты и разыгрывались так, будто устраивали собственный концерт, что даже к лучшему, ведь это навевало определённую атмосферу празднества. Молодые люди решили не садиться, их выход всё равно скоро, ну а вступительная речь на таких фестивалях обычно не была утомительной. Так что можно было и у стенки постоять, как поступило ещё несколько людей.       Внезапно погас свет и на сцену устремился луч прожектора. Харизматичная ведущая, одетая в колоритное платье в пол, вышла на сцену всего через минуту и громко поприветствовала по-испански сначала байлаоров, а потом зрителей. Тэхён переводил для Чонгука каждое слово в её приветствии, но юноша настолько очаровался общей атмосферой, что порой пропускал его слова мимо ушей. В голове только звон струн, стук кахона и быстрая испанская речь, что в совокупности пробуждало внутри что-то эдакое, что обычно удаётся прочувствовать в пленительный момент исполнения фламенко. Или, в случае молодых людей, фарруки. – Боже… – невольно выдохнул юноша. – Что? – переспросил Тэхён, повернув голову к нему. – Мы же будем танцевать фарруку вместе! Понимаешь, хён? – Чонгука будто охватило озарение. – Повороты, ещё более активные движения ног, чувственные элементы рук! Ты понимаешь это?       Опыт танца именно в таком стиле отсутствовал у Чона полностью, но он с Тэхёном так много практиковался в последнее время, что до зуда внутри хотелось поскорее опробовать его в деле. – Правда? – усмехнулся мужчина и приобнял партнёра за талию. – Тогда мы должны показать наш максимум, что скажешь? – Соглашусь с тобой.       Руку Тэхён не убрал и не отвернулся к сцене, на которую вышли организаторы фестиваля со своей приветственной речью, а продолжил смотреть на предвкушающего выступление Чонгука, причём очень внимательно и даже пытливо. – Такой красивый, Чонгук-и, – провёл кончиком носа по его щеке, постаравшись не задеть шляпку. – Как же тебе идёт моя одежда, я в восторге. – Думаю, дело не в одежде, – юноша ответно посмотрел на него, сохранив между лицами пару сантиметров. – Ты весь мне идёшь. А я тебе. – А ты мне, – заворожённо повторил Тэхён, взглядом на секунду спустившись к чужим губам. – Как ты можешь так флиртовать со мной, mi Corazón? – А в чём проблема? – Чонгук играюче прикусил губу. – В том, что я очень хочу тебя. – Поцеловать? – усмехнулся юноша, ощущая то самое чувство страсти. По сути, в данный момент он распалял и себя, и Тэхёна. Особенно его. – Я тебя всего поцелую, – мужчина проговорил это прямо на ухо, стиснув талию одной рукой, а затем неожиданно прижался губами к мочке. Чонгук соврал бы, скажи, что его колени не задрожали от такого жеста. – Потерпи до отеля, хён, – и просто чуть отодвинул его от себя, посмеиваясь над обиженно надутыми губами, и аккуратно поправил шляпу. Но Тэхён успел урвать одно прикосновение к желанным губам, так что первые два выступления смотрел донельзя довольно.       Вообще, Чонгук ошибся, посчитав, что те дамы не будут выступать на фестивале. Первый же номер принадлежал троице байлаор, которые иной раз выкрикивали настолько задорно, что юноша сам норовил что-нибудь да прокричать в знак поддержки. Но вместо этого просто хлопал в ритм их движений и изумлялся от заколдовывающих движений рук, особенно когда байлаоры умело управлялись с ажурным подолом, демонстрируя таким образом мастерство движений ногами. Не осталось вопросов, почему юношу удивило то, что Тэхён начал развивать в нём пластичность и грациозность – женское фламенко выглядело настолько элегантно и завораживающе, что иногда одолевали сомнения, а можно ли вообще такое повторить? Как показала практика, да. А хён показал, что можно поработать над собственным стилем и подачей.       Второй номер незнакомая дама исполнила почти так же красочно, как байлаоры перед ней. Увы, музыка у них была одинаковая, Чонгук даже немного расстроился из-за этого, ведь ей подошла бы более быстрая мелодия. Однако несмотря на это, дама выступила просто потрясающе – юноша даже запомнил один интересный поворот и пообещал себе повторить его позже. Третий и четвёртый номера тоже очень понравились, а вот пятый молодым людям посмотреть не удалось, поскольку Тэхён предложил «пройти» их танец ещё раз и заодно настроиться. И для этого они вышли в коридор, наконец-то радующий своей пустотой.       Чонгук начал сразу же под собственный быстрый счёт, поскольку волшебная мелодия гитары всплыла прямо в голове. Он пытался слушать шёпот Тэхёна, больше подбадривающий, чем говорящий замечания, и одновременно не сбиваться с ритма. Один раз, всё же, запнулся, пропустив удар каблуками, но умело компенсировал это похлопываниями по бёдрам и последующими элементами. А затем и вовсе резко замер в динамичной позе, отвернувшись от «зрителей», стоило струнам самую малость замедлить мелодию. Далее к нему вышел Тэхён, и Чонгук не мог не поглядывать прямо на его пластичное тело, особенно когда мужчина два раза обернулся вокруг собственной оси на стыке скоростей музыки, сев в мощный выпад и продолжив отщёлкивать более стабильный и медленный ритм пальцами.       Мелодия повторяющаяся, но это не мешало по-настоящему творить. Причём настоящее искусство, отчего молодые люди откровенно кайфовали. Однако в определённый момент наступила пора пересекаться друг с другом, отчего Чонгук почему-то начал стесняться. К примеру, когда Тэхён запланированно дотронулся до его груди и проскользил пальцами по глубокому вырезу к поясу, а затем демонстративно оттолкнул от себя, вальяжно направившись в другую сторону. Юноша должен был пройтись также, однако опоздал на целый счёт, отчего поймал на себе взгляд сощуренных глаз. Застеснялся он даже в момент уже непреднамеренного прикосновения к бедру и сбился уже на два счёта, попытавшись быстро восстановиться. Но нет, Чонгук уже всюду опоздал, и за это ему пришлось терпеть на себе озадаченный взгляд сверху: танец обманчиво подошёл к концу, так что молодые люди, стоя друг напротив друга в расслабленных позах, имели возможность отдышаться. Чон не воспользовался такой возможностью в полной мере, а глядел в ответ и предполагал, насколько страшен может быть в гневе его мужчина. И неважно, что Тэхён был лишь озадачен – иным мыслям никогда никто не препятствовал. – Ну? И что это сейчас было? – хён показушно опустил шляпу Чонгука за поля, сдвинув её на глаза. Тот тут же встрепенулся на манер воробья. – Запнулся я, – раздалось бурчание в ответ. – Почему это происходило, когда я дотрагивался до тебя?       Встречный вопрос: почему удалось заметить такие мелочи? Ладно, юноша не планировал пререкаться с нас-тав-ни-ком. Вслух. В мыслях он всё ещё капризный и даже вредный. – Ну откуда мне знать? Как я ещё могу реагировать на твои прикосновения? – на самом деле, мог, и вполне адекватно. – Обычно? – недоумённо предположил Тэхён. – Мы же танцевали уже, причём не единожды. И мы ещё не повторили последнюю связку, что ж с тобой будет во время неё? Раньше всё проходило нормально, – искренне не понимал он. – Давай скажу общую причину: я очень неравнодушен к своему мужчине, – Чонгук ощутил мурашки на ногах, стоило крупной ладони очутиться на бедре. – Обещаю исправиться, мы успеем ещё раз станцевать? – он старался оставаться невозмутимым. – Давай-ка мы лучше закончим эту попытку, я верю в твоё обещание.       Ведомый руками мужчины, у Чонгука получилось расслабиться и завершить танец. Он уверен, что на самом выступлении концовка выйдет совершенно другой, по крайней мере, это ожидалось. Сейчас же юноша отпустил себя и сам закружил Тэхёна в танце, отдаваясь на полную и уже не стесняясь множества прикосновений. В конце концов, закончив эффектным и немного дерзким взглядом в «зал», Чонгук остался удовлетворённым внеплановой репетицией. Он не чувствовал совершенно никакого волнения, лишь азарт и зарождение страсти. – Можешь же, когда захочешь, – показательно хмыкнул Тэхён и жестом руки поманил юношу за собой в зал. – А я изначально хотел. Просто прикасайся ко мне чаще, – пожал плечами Чонгук и тут же получил мимолётный поцелуй в губы. – Ещё, mi Suerte.       Мужчина без слов притянул его к себе и три раза прикоснулся к особенным родинкам, запустив по телу новый рой мурашек, что более чем устроило обоих. Молодые люди зашли обратно в зал с довольными улыбками и, выяснив нынешний порядок выступлений, принялись спокойно дожидаться своей очереди. Чонгук с огромным интересом досмотрел номера, умилившись от знакомых молодых супруг – те очень старались чисто выполнить элементы и широко, приветливо улыбаться. А вот совместный танец пятерых мужчин, которых юноша встретил в раздевалке, ему не очень понравился. Отстутствовала даже малейшая синхронность движений, не соблюдался ритм во многих моментах и не проявлялись нужные эмоции. Те были очень уж неуместными – один из мужчин без конца «обольстительно» подмигивал, отчего выглядело это, мягко говоря, как судорога. Но порадовало то, что ведущая фестиваля отлично сгладила не слишком удачное выступление своей выразительной речью, по словам Тэхёна, расхвалив всех предыдущих участников. – Así que, desafortunadamente, el concursante número "9" no podrá actuar hoy, – слегка расстроенно произнесла девушка и перевернула лист на планшете. – Говорит, девятый участник не сможет выступить, – тут же перевёл хён. – Мы же… – Bienvenidos al escenario los invitados de Corea del Sur: ¡Kim Taehyung y Jeon Jungkook! – уже восторженно объявила она. – Чонгук-и, сейчас мы выступаем, пойдём-пойдём! – засуетился мужчина, подтолкнув партнёра к сцене. Чонгук лишь слегка нервно сглотнул и послушался.       Из зала раздались безумные аплодисменты и присвистывания, когда молодые люди поднялись на сцену. Некоторые резво выкрикивали что-то по-испански, и юноша слегка растерялся от оживлённости зрителей. – ¡Creo que ya has adivinado quién va a actuar! – загадочно продолжила ведущая, жестом указав мужчинам встать рядом. – El Sr. Kim es el bailarín más destacado de la actualidad, ¡por favor, quiéranlo a él y a su pareja!       С новой волной аплодисментов Чонгук почувствовал себя ещё более обескураженным.       Боже… Это что же, настал момент икс?       Он услышал уверенную поступь в свою сторону, и Тэхён взял его за руку, подняв сцепленный замок наверх, демонстрируя зрителям что-то. Что-то, из-за чего засвистели ещё задорнее и закричали ещё восторженнее. В конце концов, на сцене молодые люди остались одни – ведущая незаметно удалилась. Почти одни, поскольку с юношей плечом к плечу стояла Растерянность. – Mi Corazón, хоть нас и неожиданно пригласили, я хочу, чтобы ты сиял ярко-ярко, – Тэхён шепнул так чувственно и пылко, будто не только на сцене кроме них никого не было, но и в зале. – Покажи наши чувства, нас…

… и то, что любимо и драгоценно.

      И после он отошёл назад, напоследок интимно огладив пальцами кисть юноши.       Чонгук выдохнул, не перестав чувствовать призрачное прикосновение к руке. Ему вдруг вспомнилась первая тренировка в преддверии фестиваля, на которой молодые люди начали придумывать танец. Каждый поцелуй во время последующих занятий, прикосновения и решение об импровизации. Тренировки на свежем воздухе, у Тэхёна дома и заключительная репетиция некоторое время назад. Проделано столько работы, что и представить страшно ту возможность, при которой могло что-то не получиться.       А этой возможности и не представится.       Юноша должен быть уверен в себе сейчас, чтобы засиять, как и сказал возлюбленный. С Тэхёном ему не страшно. И танцевать, и жить, Чонгук уже думал об этом. Но не менее легко и сладостно на душе от осознания, как же он влюблён в хёна! В заносчивого незнакомца из питейного заведения, благодаря которому он смог попробовать себя в баттле, в потрясающего наставника-профессионала, в лучшего байлаора современности, в самого красивого и заботливого мужчину, который влюблён взаимно. Который показал и дал почувствовать тепло и любовь, избавил от одиночества. Уж не поводом ли будет такое простое, человеческое счастье для демонстрации собственного роста и навыков? Сияния, может быть?       Чонгук нежно глянул на Тэхёна позади и, поймав ответный яркий блеск космоса, встал в начальную позу, расслабленно опустив руки по телу и склонив голову вниз. Краем глаза он заметил затаившуюся в ожидании публику и исчезнувшую Растерянность, что порадовало. – Я покажу лучшего себя, – шепнул юноша под нос, после чего отключил все мысли.       Раздались пробные удары по кахону и хлопки ладонями, а затем забренчали струны гитары. Кожа покрылась мурашками, и Чонгук взметнул руки к верху, на сильный удар по инструментам плавно провернув кисти по кругу. Стопы будто бы сами приподнялись по очереди, стукнув каблуками прямо в ритм. Сначала размеренно, но о медлительности не могло идти и речи сейчас. Чонгук стремился сразу же раззадорить и зрителей, и себя, и Тэхёна, а потому отдался живой мелодии с первых же её секунд. Он был уверен в игре музыкантов и успевал наслаждаться их мастерством, совершенно неповторимым и будоражащим душу.              Юноша вслушивался в именно будоражащее поигрывание на струнах, такое быстрое и звонкое, что тело двигалось будто по какому-то наитию, само собой. Любимый звук стучащих о паркет каблуков поистине ласкал слух и прямо врезался в него, пока Чонгук идеально чисто исполнял первую связку и постепенно переходил на всё более и более быстрый темп. По нарастающей – как и сама мелодия. Но ровно до тех пор, пока гитарист виртуозно не мазнул по струнам, таким образом сменив тон мелодии. Юноша, отлично попав в эту смену, амплитудно двинул тазом по кругу и, невысоко махнув присогнутой ногой, повернулся спиной к зрителям. Его руки замерли прямо над головой, сжавшись в сильные кулаки, да и поза целиком демонстрировала некое могущество и изящество, которому Чон учился у лучшего.       А вот и он! Под плавное перебирание струн Тэхён совершил некое подобие выпада, сделав ещё и плавную волну корпусом. После этого моментально поднялся и грациозно, как умел только он, зашагал вперёд. Чонгук смотрел на него так пытливо и внимательно, что ответные взгляды постепенно из самодовольных превратились в даже слегка смущённые. И смущение это отлично просматривалось в резких поворотах, во время которых Тэхён успевал и на зрителей посмотреть, и на парнёра, ещё и по инерции вращения выбросить руку в сторону, как делал во время баттла. Но мужчине удалось прийти в эдакую боевую форму сразу же, как он совершил удары каблуками просто в сумасшедшем ритме, выбивающимся из общего настроения мелодии – так запланировано. И Чонгук слегка потерялся от мощи мужчины, что прослеживалась даже в положенных руках на одну сторону пояса брюк.       Наконец, Тэхён сделал два оборота вокруг себя да выпад после них, принявшись отщёлкивать пальцами ритм вкупе с глухими ударами кахона, хлопками и ударами по корпусу гитары.       А это означало лишь продолжение действа…       Чонгук отчего-то ухмыльнулся, почувствовав дрожащий жар внутри, и элегантно обнял себя одной ладонью за талию, а другой за плечо. Шаг в правую сторону, а после – округлое движение бедром, ещё один влево – снова оно. И пока игриво, обязательно с ноткой романтики, звучала гитара, юноша вдруг услышал громкие рукоплескания зрителей. Он повернулся к ним и бурно одёрнул от себя руки. Медленно пошёл к краю сцены слегка скрестными шагами, ладонями похлопывая себя по бёдрам и тазовым косточкам, и почувствовал на собственном теле взгляд. Тот, при котором жар внутри усилился, а мурашки покрыли даже кожу головы под шляпой – на него удалось наткнуться всего лишь при малейшем повороте головы в сторону обладателя космических глаз.       Тэхён словно прожигал в юноше дыру, и это подкупало. Даже льстило (в хорошем смысле), потому что тот был по-настоящему взбудоражен от одних только взглядов на своего партнёра. Возбуждён так, как бывало только во время танца и только между ними, то есть, до разжигающейся и распаляющей сердца страсти. Чонгук рискнул ухмыльнуться сидящему на одном колене мужчине, и это неожиданно вызвало среди зрителей бурную овацию, что сопроводилась уже привычными присвистываниями и восторженными возгласами. И те лишь участились, стоило Тэхёну на очередную смену темпа мелодии подняться и близко подойти к Чону. Он запланировано, но с добавленным нажимом провёл пальцами по вырезу юноши, ответно ухмыльнувшись с появившихся мурашек в месте прикосновения. Спустился к поясу брюк и демонстративно оттолкнул от себя, слегка отойдя в сторону. Не так далеко, как было задумано, но вполне подходяще для того, чтобы Чонгук с упоением ловил на себе орлиный взгляд с плещущейся страстью и слышал ускоренные отстукивания каблуками.       Да, юноше до дрожи в теле нравилось всё происходящее. Выступление на фестивале воспринималось в разы ярче, чем спонтанный баттл, а оттого и дрожь эта служила во благо. Особенно когда наигрывания гитариста превратились в волнительную мелодию. Особенно когда молодые люди достигли идеальной, отточенной синхронности в ударах ног и амплитудных движениях рук, будто выбрасывающих что-то во вне. И таким образом первая половина танца быстро подошла к концу. В прямом смысле быстро, ведь гитарист снова виртуозно сыграл на инструменте, да и звуки кахона вдруг стали неожиданно для этого инструмента звонче. Молодые люди одновременно подпрыгнули, встав после этого в чёткую позу, широко поставив ноги в полувыпаде и раскинув противоположные ногам руки в стороны. Чонгук краем глаза заметил разметавшиеся кудри Тэхёна и его летящую жилетку, полы которой не по собственной воле распахнулись. Что будет, если застегнуть её прямо сейчас? – А ты горяч, mi Corazón, – мужчина в какой-то степени нахально и резко выдохнул, отчего его чёлка подлетела, да хищно двинулся на юношу.       Это слишком хорошее зрелище… – Я чувствовал твои взгляды, – Чонгук с самой настоящей наглой скромностью посмотрел в неопасные глаза Тэхёна и чуть не утонул в них. – Они начались, когда я обнял себя так. – он сам уложил одну ладонь мужчины на свою талию, а другую на шею, вместо плеча. – Я прав? – ¡Maldita sea! – выругался Ким сквозь зубы и продолжил танцевать вместе с донельзя довольным Чонгуком. И зрители довольны, иначе почему во время жеста юноши кто-то завизжал, кто-то снова засвистел, а кто-то издал непонятный возглас? – Un diablillo seductor…       Мелодия почти повторяющаяся, но от этого не менее волнительная. Молодые люди специально подобрали именно её, поскольку в первой половине могли показать себя по отдельности, а во второй реально задать жару уже вдвоём. Сцепив руки в крепкий замок сразу же, как услышали успешно солирующего гитариста, их ноги будто норовили сплестись, но оба умело контролировали движения. И вплоть до окончания безумно ускоренной струнной мелодии молодые люди танцевали слишком близко и слишком быстро кружили друг друга в постукиваниях каблуками. А затем тут же выбросили противоположные ноги в ронды и отвернулись друг от друга, завершив это движение плавным опусканием руки прямо перед собой.       Недлинную конечную часть полагалось станцевать неторопливо и даже слегка вальяжно. У байлаоров уже не было бешеного темпа, а лишь волны корпусом, руками, элегантные прокручивания кистей и грациозные повороты как на двух, так и на одной ноге – обязательно с акцентным щелчком пальцами. И когда мелодия напоследок всё-таки ускорилась, молодые люди не подумали сделать также. Вместо этого они просто, синхронно и с исключительным изяществом пошли ближе к краю сцены.       А потом раздался характерный звон струн.

Раз.

Два.

Три.

      Одно, второе, третье резкое движение корпусом в стороны, будто слегка ломаное. Гитара стихла, и Чонгук с Тэхёном утончённо опустили руки вниз, после чего повернулись друг к другу лицом и резко посмотрели в зрительный зал, чем вызвали очередную овацию.       Только это не конец танца.       Но сейчас, пребывая в особом наслаждении от аплодисментов и вскриков, оба просто пытались отдышаться. Чонгук даже повис на мужчине, положив ладонь на его плечо, и вглядывался в любимые черты лица: космические глаза, густые брови, растрепавшиеся кудри, красивый нос, родинки и приоткрытые уста. Тэхён делал то же самое, и хоть во взгляде его плясали черти, улыбка всё равно нéжила исключительным, сердечным теплом. Юноша не перестанет восхищаться её формой и любовностью, как и самим обладателем этой уникальности.       Завершив своеобразные переглядки (аплодисменты вот не могли похвастаться наступившим концом), хён забавно поиграл бровями, что послужило неким сигналом для Чонгука. Он принял более раслабленную позу, завалившись на одно бедро, и отщёлкал сначала «раз-два», а потом «раз-два-три-четыре». – ¡Música, por favor! – громогласно произнёс Тэхён и удовлетворённо прикрыл глаза, когда гитарная мелодия тут же взбрыкнулась, быстро-быстро заставив зал замолкнуть в предвкушении продолжения. – Хён, а я тебе нравлюсь? – Чонгук игриво закусил губу, когда на талии очутилась чужая ладонь, тем самым пустив по телу новый рой мурашек.       Выписывая бёдрами «восьмёрки», он поочерёдно отставлял ноги в стороны, свободно и расслабленно управляя руками. Тэхён делал то же самое, только обнимал настолько жарко, что юноша вновь ощутил дрожь в коленях. Но он всё равно поддался сильным рукам, которые его развернули и направили к середине сцены, заставив широко и чётко вышагивать. – Ты знаешь ответ, mi Corazón, – Ким за талию притянул к себе Чонгука и резко склонился вперёд, отчего юноша выгнулся в спине и, придержав шляпу, качнулся по полукругу. Он хорошо размялся перед этим, оставалось только надеяться, что со стороны движение выглядело хорошо. Впрочем, эта надежда не заимела смысла, поскольку взгляд партнёра словно ответил первым – всё замечательно и соблазнительно. – Скажи ещё раз. – Обязательно скажу, но наедине, – подмигнул мужчина.       Чонгук элегантно снял шляпу и демонстративно пригладил волосы, и Тэхён тут же забрал её из рук, надев на себя. Сейчас молодые люди делали всё, что только могло пожелаться, а оттого потихоньку превращали парный танец в соперничество. И не забывали наслаждаться громкими аплодисментами зрителей, которые умудрялись попадать в ритм наигрываемой мелодии. Кружа друг друга в свободных движениях и напоминая этим настоящий вихрь, оба прошли всю сцену вдоль и поперёк, иногда останавливаясь так резко и неожиданно, что… Честно сказать, Чонгук не понимал своих чувств в такие моменты, лишь ощущал неконтролируемый азарт и возбуждение. Хотелось всего и сразу, особенно когда без напряга удавалось ловить на себе кое-чей орлиный взгляд. Собственное тело двигалось будто бы в состоянии эйфории, и от этого юноша испытывал дополнительный кайф и благодарность за возможность чувствовать, а также за возможность выступать на этом фестивале. И не одному, а с возлюбленным.       С возлюбленным... Внезапно Чонгук подумал кое о чём, безумно важном и трепетном. И если бы он решил сказать об этом сейчас, то это прозвучало бы невероятно просто, но очень ёмко.

Le quiero. Сильно-сильно-сильно!

      Чонгук судорожно выдохнул при таких мыслях. Он не смог самостоятельно собраться и признаться во влюблённости, а уж в люб… Стоп. Глубокий вздох полной грудью. Он поразмышляет об этом потом, а сейчас позволит себе просто наслаждаться мыслью об этом чувстве и последними секундами танца.       Тэхён прижал юношу теснее к себе и эффектно вместе с ним завершил выступление, встав в динамичную позу, отзеркалившую позу Чонгука.       «Боже», снова пронеслось в голове.       Они сделали это! Выступили на севильском фестивале, на родине фламенко! Даже не верилось!       Сам юноша попробовал новый для себя стиль исполнения и показал действительно максимум своих возможностей. И потому, тяжело дыша и улыбаясь в ответ на теплоту в глазах хёна, он просто вслушивался в воторженные аплодисменты и присвистывания зрителей, с неменьшим восторгом оглядывая зал. Отчего-то юноша ощущал себя победителем, а гирлянды из фонариков и цветов виделись персональными лаврами. – Чонгук-и, ты – лучший, – гордо прошептал Тэхён прямо на ухо и оставил поцелуй за ним, отчего юноша смущённо поёжился. Он взял руку партнёра с свою и благодарно поклонился публике, краем глаза заметив, что даже ведущая восхищённо аплодировала им. А затем надел шляпу обратно на голову Чонгука, который тут же рискнул с нагловатой улыбкой застегнуть пуговицы его жилета. – ¡Da más amor, estos dos son realmente hechizantes! – прокричала девушка в микрофон, и молодые люди даже помахали зрителям, получив в ответ ещё более громкие рукоплескания.       Тэхён и Чонгук улыбались так широко, что аж посмеивались, когда их взгляды пересекались. Они на дрожащих ногах спустились со сцены, рядом с которой зрители расступились, пропустив их вперёд, и направились к выходу из шумного зала. Казалось, им смотрели вслед до самого исчезновения за дверями, после которого юноша стиснул Тэхёна в счастливых объятиях. – Хён! – воскликнул он. – Хён, мы это сделали! Мы выступили, да ещё как! Ты слышал аплодисменты? А музыку? Ох, как же хорошо сыграли музыканты! – тараторил, пока прижимал к себе возлюбленного. – Я счастлив, я счастлив!       Тэхён лишь лучезарно улыбался всё это время, обнимая в ответ, а затем просто и медленно приник к устам юноши. Поцеловал с невиданным ранее упоением, удовлетворённо обхватывая обе губы поочерёдно, отчего внутри Чонгука всё натурально поджалось. Он успел заметить уже расфокусированный взгляд мужчины, когда тот оторвался на секунду и снял с него шляпу, после продолжив целовать. Долго и чувственно, страстно и совсем-совсем влюблённо. Восхищённо и с наслаждением, ладонью поглаживая тонкую талию. А Чонгук всё теснее и доверчивее прижимался к нему и обнимал за шею с чётко осознаваемым ощущением того, как рушился привычный внутренний мир. Но лишь с той целью, чтобы отстроиться заново, лучше и комфортнее, потому что любовь к Тэхёну не могла допустить иного исхода. Чон в принципе считал себя каким-то новым человеком, который получил возможность переродиться подобно галактике, представшей перед ним вчера в глазах хёна. И он рад, что ему выпала и та возможность, при которой получилось ощутить себя не одиноким, а желанным и любимым. – Я горжусь тобой, – сокровенно шепнул Тэхён, и юноша мягко прикоснулся своим лбом к его, трепетно прикрыв веки. В порыве нежности даже потёрся кончиком носа о чужой, отчего мужчина не менее нежно прижался к родинке на подбородке Чонгука. – Я благодарен тебе за тебя, мой самый невероятный, самый красивый, непревзойдённый и любимый Чонгук-и. – Любимый? – тихо переспросил он, чувствуя стремительно разливающееся тепло внутри. – Да, всё верно.       Чонгук робко прикусил губу и, сцепив их руки в крепкий замок, повёл Тэхёна в раздевалку. Закрыв за ним дверь, убедился, что в комнате никого нет, и посадил на скамейку, сам уместившись на его коленях вопреки присутствующей робости. – Скажи, что я нравлюсь тебе, – юноша требовательно и быстро поцеловал любимые губы. – Ты мне нравишься, милашка, – по-доброму усмехнулся Тэхён и огладил его щёку. К сожалению, волосы заделаны в хвостик, отчего заправить прядку за ухо не представлялось возможным. – Скажи, что влюблён в меня, – ещё два поцелуя в щёки. – Влюблён, как никогда и ни в кого.       Ладони мягко легли на поясницу, а Чонгук изнеженно поцеловал мужчину в шею. – Скажи, что…       А правильно ли это, вот так выпрашивать признание? С другой стороны, Тэхён же сам назвал его любимым, так может стоит попытаться? – Что сказать? – Что…       Нет, он не мог. Не сейчас, Чонгук даже не знал, как правильно произнести это. – Чонгук-и? – хён пытливо заглянул в его глаза. – Лучше поцелуй, – снова робко попросил юноша, несмело посмотрев в ответ. Но скованность тут же испарилась, когда к устам трепетно приникли, так, как нужно было Чону. Драгоценно, показав его важность и позволив вновь ощутить тепло.

***

      Молодые люди не остались до окончания фестиваля. Они посмотрели ещё около десятка номеров, отметив для себя несколько оригинальных элементов и авторских подач. Чонгук старался быть внимательным, но мысленно то и дело снова переживал момент триумфа, вспоминая каждую деталь их с Тэхёном танца. Переживал и моменты случившихся после выступления поцелуев, и новое чувство внутри, и ощущения от прикосновений партнёра. Всего так много, что юноша то и дело счастливо вздыхал и отчего-то нетерпеливо ёрзал на скамье, а потом так вообще со скоростью света переоделся в обычную одежду да торопил Тэхёна. Хотелось скорее на свежий воздух, вкусить аромат Севильи иначе, пройдя через чувство танцевальной эйфории. Чонгук совершенно точно вырос и как байлаор, и как личность, ступив на новую ступень миро- и самоощущения. Хён это увидел в нём, а потому ни на секунду не переставал лучезарно и гордо улыбаться, предложив созвониться с сеньором Гарсией. И это было отличным решением – юноша засиял ещё ярче и целых полчаса болтал с мужчиной о выступлении, о собственных чувствах после него и даже о погоде.       Снаружи уже потемнело, и молодые люди не сдержали синхронного áха от красоты светящихся гирлянд из фонариков. В нос ударили ароматы самых разных цветов, отчего оба ощущали себя прямо-таки окрылёнными. Чонгук с особым энтузиазмом изучал товары в ларьках: уличные национальные блюда, дурманяще пахнущие букеты с тем же гибискусом и аксессуары для фламенко, вроде шляп, тросточек, сверкающих брошей и даже жилетов. Возможно, юноша прикупил бы себе что-нибудь, будь у него лишние деньги – ещё же платить свою долю за отель и транспорт до Севильи. Но у него хватало сбережений на роскошный букет для Тэхёна, так что он, ненавязчиво выяснив наиболее понравившийся, купил шаровидную композицию из ярко-розовых и белых цветов гибискуса, которые, как оказалось, выступали в роли символа фестиваля. – Чонгук-и, спасибо тебе огромное, – Тэхён расплылся в разнеженной улыбке, и юноша согрелся ещё больше от теплоты его взгляда. – Но только ты учти, что в отеле я тебя- – Я помню, хён! – тут же воскликнул Чон, в глубине души предвкушая долгие и будоражащие поцелуи от любимого мужчины. А может, и не только поцелуи – на этом моменте мысли полагалось игриво подмигнуть. – Ах, ну какой чудесный букетик! – хён радостно уткнулся носом в цветы и вдохнул аромат, отчего Чонгук тоже испытал радость. Сцепил руки за спиной и пробежался взглядом по пушистым кудряшкам и полуприкрытым векам, засмотревшись на длинные ресницы. Тэхён выглядел так мягко и уютно, что хотелось его всего заобнимать. Буквально укутать этими объятиями. – А у меня есть выбор для тебя: веер, птица или роза? – А для чего? – Просто выбери. Всё названное имеет красный и чёрный цвета. – Хм… Хён, я даже не знаю, – задумался Чонгук. – У меня есть определённые ассоциации и с птицей, и с розой. Тогда, может быть, веер? – Давай тогда посмотрим, если сомневаешься? – Тэхён жестом руки пригласил юношу к одному из прилавков. С очаровательными брошками. – Хён! Какая прелесть… – он открыл в себе задатки к становлению сорокой и без зазрения совести почти буквально окунулся в блеск страз и бисера, из которых и были изготовлены украшения.       Мужчина указал на приглянувшиеся экземпляры, и Чонгук лишь убедился в своём выборе веера, поскольку красивее роз, чем на своём костюме, он больше не увидит, а разноцветнее и ярче перьев, чем у птицы-феникса в воображении, не встретит и в следующей жизни. Отчего-то маленькая брошь в виде веера понравилась больше всего, и юноша кивнул Тэхёну на неё, когда тот спросил: «Ну что?». Чонгук обратил внимание и на другие изделия, однако ничего очаровательнее выбранного будто и не существовало в ювелирном мире. – Веер символизирует дух, власть и достоинство. Его конструкция олицетворяет непрерывно расширяющийся жизненный опыт человека, ты знал? – рассказал Тэхён, пристёгивая брошь на рубашке юноши. – Также он обозначает удачу, красоту, элегантность и изящество. – Тогда мне определённо стоит надеть её на выступление в Корее, – Чонгук крохотно улыбнулся. – Только костюм нужно найти подходящий… – В смысле? Заберёшь этот, он теперь твой навсегда, – безаппеляционно заявил мужчина, не поняв изумления юноши. – Что? – Хён! – растроганно вздохнул Чон. – Ты… Хён!       И поспешил обнять Тэхёна, излюбленно уткнувшись в изгиб плеча. – Спасибо-спасибо-спасибо! – Чонгук-и, ну неужели я забрал бы у тебя костюм? Смело надевай его и шляпу на любое выступление и не забудь брошку. Она действительно подойдёт к образу. – Даже шляпу мне отдашь? – удивился юноша. – Да хоть всё забирай, – поцелуй приземлился прямо в макушку. – Тебя тоже можно? – В первую очередь, хоть я и уже твой.       Ну какой же он…чудесный! Хотелось кричать о своём счастье на весь мир. – Как поговорили с сеньором Гарсией? – поинтересовался Тэхён, взяв Чонгука за руку и поведя его дальше по фестивальным дорожкам.       И Чон радостно рассказал об этом, после проявив инициативу для разбора выступления. Молодые люди поделились каждой собственной эмоцией, движением и общим впечатлением. Объяснили, что именно вложили в сольные партии и совместную – чувства друг к другу. Это так очевидно, но оттого не менее волнительно, и Чонгук действительно, как обещал Тэхён, сгорел от этих чувств. Это поистине откровение для юноши, ведь он даже подумать не мог, что когда-нибудь сможет испытывать столько всего лишь к одному человеку. Тэхён действительно стал его судьбою. Он сам Судьба.       Может, признаться? Будет ли подходящим моментом неторопливое возвращение в отель по переулку? Не помешает ли выпитая на двоих бутылка сангрии, которую Чонгук пока не выбросил и нёс в руке? А куда при положительном исходе деть чехол с костюмами? Всё лишнее помешает, юноше же захочется крепко-крепко обнять Тэхёна.       Он, к слову, смотрел, дотрагиваясь до самой души. Смотрел будоражаще, волнительно и соблазняюще. И Чон в полной мере сумел ощутить намерения хёна, когда тот припал к его губам дурманящим поцелуем сразу же, как закрылась дверь в номер. Он снова почувствовал себя желанным и, как сказал Тэхён, любимым, а оттого и привычные прикосновения воспринимались так ярко, словно звёзды перед глазами зажигались. Настолько ослепительно, что Чонгук невольно всхлипнул, стоило мужчине обнять его чуть нежнее, чем обычно. – Как ты, Чонгук-и? – вдруг спросил он. – Всё в порядке? Выглядишь обеспокоенным.       А юноша и сам не знал. Его почти распирало изнутри от количества самых разных чувств: эйфория от фестиваля всё ещё не пропала, душа и сердце самым чистым образом полюбили Тэхёна, а уезжать нисколечко не хотелось. И если после рассказа об отъезде действительно стало легче, после разговора о выступлении осталось приятное послевкусие, как от выпитой сангрии, то о сообщении кое-чего сокровенного даже помыслить было как-то волнительно. – Не знаю, Тэхён-и-хён, – он принялся перебирать кудри на затылке мужчины, – После выступления у меня появилось одно чувство. – Какое, милый? – Тэхён с нежностью потёрся своей щекой о его. – Мне кажется, что я… – быстро и уверенно начал Чонгук, но моментально эту уверенность растерял. – Я…

…тебя люблю.

– Нет, не кажется, а я точно…чёрт! – он зажмурился и упал головой на плечо Кима. Как же сложно просто сказать! – Милый мой, что такое? – обеспокоенно спросил Тэхён и, сделав небольшой шаг назад, невесомо обхватил щёки юноши, попросив не прятаться.       Чисто теоретически, ничего же не случится, если Чонгук просто попробует? Да, он буквально вчера только-только признался во влюблённости, но почему бы не сказать и о любви? – Просто…я благодарен, что ты у меня есть, хён.       И получилось совершенно не то, что планировалось, хоть и являлось чистой правдой. Что бы ни случилось, Чонгук до конца жизни будет благодарить всё на Свете за возможность быть с Тэхёном. – И я, Чонгук-и.       Мужчина с улыбкой принялся целовать родинку на подбородке и, убрав руки на шею, поднялся на щёки. Любовно прикоснулся губами к нежной коже, не забыв о трёх особенных родинках, а когда дотронулся до желанных уст и стал с упоением ласкать их, Чонгук подумал, что всё-таки скажет попозже. Его успокаивали и слова, и касания Тэхёна. И, к слову о намерениях, юноша чувствовал, что и хён его полюбил.       Почему же сложно сказать об этом прямо? Если бы Чон не уезжал завтра, то можно было бы отложить признание под предлогом ещё уймы времени наслаждения друг другом. Но проблема-то в том, что увидятся молодые люди минимум через месяц, соответственно, (наверное) правильнее сказать о любви сейчас. Однако Тэхён прикасался так по-особенному расслабляюще и раскрепощающе, а сам юноша отвечал на ласку так отзывчиво, что все мысли очень скоро покинули его, оставив только обострённое восприятие на действия партнёра.       Стоя под тёплым душем, Чонгук почти буквально плавился от поцелуев Тэхёна. Тот бережно вспенивал шампунь на его волосах и пропускал локоны сквозь пальцы, заодно удобнее склоняя голову назад, чтобы целовать только глубже и сладостнее. Юноша едва не забылся в горячительных ласках и совсем пропустил, как чужие ладони до мурашек настойчиво провели по плечам, рукам, бокам и спустились на поясницу. – Eres todo para mí, mi amor, – проникновенно прошептал Тэхён прямо на ухо. Он же уже второй раз назвал Чонгука своим любимым, это же что-то означало, правда? Остальное на испанском юноша не понял, к сожалению.       Зато очень явно ощутил, как очутился на мягкой постели. Мужчина сразу же лёг сверху, а Чон уверенно скрестил ноги за его спиной, прижавшись ближе и прикрыв глаза. Собственные руки оказались зафиксированными над головой, и Тэхён лёгкими поцелуями опустился на сгиб локтя, далее двинувшись выше к запястьям и даже ладоням, к которым тепло прикоснулся прямо по центру. От этого немного щекотно – юноша тихонько усмехнулся и тут же довольно улыбнулся, когда ощутил неожиданно целомудренный поцелуй в лоб.       Когда Чонгук решил посмотреть на хёна, то невольно пощекотал ресницами его щеку и слегка порозовел кончиками ушей от такой близости. И последующий полустон он спрятал где-то в шее мужчины, стоило тому плавно качнуть бёдрами и напомнить о сладостном возбуждении обоих. – Cuando me besas, me hechizas, me elevas y me excitas. Te quiero para el resto de mi vida, – пылко говорил Тэхён, пока по очереди целовал каждый уголок припухших губ. Его взгляд и вовсе помутнел, как только внимание обратилось на их размытый контур, и мужчина вдруг прошёлся по нему кончиком языка, тут же увлекая юношу в чувственный и жаркий поцелуй. – Х-хён, я же не понимаю испанский… – дрожащим голосом прошептал Чонгук, зацепившись за услышанное «Te quiero». Он перевёл ещё несколько слов, но это, пожалуй, самое главное. – Просто будь моим, прошу, – он сокровенно посмотрел прямо в глаза юноши, снова заворожив исключительной красоты космосом. И качнулся ещё раз, выбив из груди весь воздух, отчего бёдра невольно стиснули его талию.       Чонгук никогда бы не подумал, что этот день станет таким насыщенным и даже долгим. Сколько уже времени? Наверное, оно близилось к ночи и совершенно точно могло похвастаться драгоценными секундами, которые впитали в себя нежное пробуждение, прогулку по, всё-таки, не особо впечатлившему городу, подготовку к выступлению, тронутые любовью души, сногсшибательный до реальной дрожи в коленях танец и особенную близость. Особенную, потому что после неё Чонгук ощущал и усталость, и окрылённость, чего не чувствовал вчера, после первого раза. Тогда присутствовало больше страсти, нежели какого-то вдохновлённого трепета, как сейчас. А его юноша отчётливо испытывал в собственном сердце и никак не мог надышаться отголосками древесно-дынного аромата, который, увы, практически исчез после принятия душа.       Он, поднявшись с тёплой груди хёна, перелез через него и дотянулся до букета на тумбочке. Жадно вдохнул сладковатый аромат, понимая, что это совершенно не похоже на розу, как показалось сначала. Тэхён сам ни на кого не похож. – Знаешь, я очень рад, что мне хватило ума выбрать выступление на фестивале, а не то, что в конце августа, – отчего-то улыбнулся Чонгук, зарывшись носом в букет. – Может, у нас с тобой уже чересчур приторное романтическое кино, – он игриво глянул на мужчину через плечо, – но я рад. Никогда бы не подумал, что выступать с кем-то в паре так клёво. – Клёво? – усмехнулся Тэхён и согнул руку в локте, подперев голову. – Очень, хён. Я счастлив выступить со своим сокровищем. Умненьким, если позволишь, ведь именно ты и предложил поучаствовать в фестивале. – Ох, Чонгук-и, – не менее счастливо вздохнул он и, поднявшись на локте, ладонью прикоснулся к пояснице юноши, огладив чувствительную кожу. Чонгук прикусил губу и услышал шелест покрывала, а затем почувствовал, как поглаживания поднимались всё выше. Но опьяняло не столько это, сколько ощущение бархатистых губ, рисующих дорожки на мыщцах спины и позвоночнике. И с уст слетел низкий полустон, когда Тэхён уже сел позади и принялся с упоением выцеловывать заднюю сторону шеи, для удобства придерживая до сих пор влажные волосы. А стоило ему поцелуями добраться до местечка под затылком и перейти к уху, так Чонгук уже реально расплавился, чем Ким и воспользовался, сразу же опрокинув его обратно на постель и утянув в свои объятия. – Хоть бы дал букет положить, – показательно заворчал юноша, и хён без слов забрал у него цветы и оставил их на другой тумбочке. – Полежи со мной. А потом закажем ужин, я очень голоден. Думаю, ты тоже.       Словно по щелчку пальцев желудки обоих заурчали на весь номер, чем только вызвали смех. – В таком случае, лучше это сделать сейчас, – деловито заключил Чонгук. – Как скажешь.       Факт от юноши: после тёплых объятий с любимым аппетит гораздо лучше. Ещё один: после вкусного ужина крепче и спокойнее спится.       Жаль, что всё это не могло отсрочить отъезд в Корею.