Грубый секс + оборотни
30 октября 2023 г., 18:00
Эммануэль потягивал вино на балконе этого отеля в глуши и на секунду поймал взглядом движение среди деревьев вдалеке. Возможно, Джастин загнал какого-нибудь зайца или что-то вроде того. Или это просто какой-то блик света. Он всегда немного волновался, хотя Джастин не попался ни разу.
Эммануэль запрокинул голову, прикрывая глаза. Все еще немного болело.
И шея, и поясница, и бока, и…
Он уже говорил Джастину, чтобы тот был осторожнее. Но говорить с ним в полнолуние так же бесполезно, как говорить со стеной. Вряд ли он может это контролировать.
Эммануэль думает об этом, когда видит животный блеск в его глазах. Как сверкают зубы, покусывающие уши и пальцы, как алчно язык скользит по губам, прежде чем изучить весь рельеф его кожи. Пройтись по всем местам, отмечая слюной собственность.
Зубы, клыки, пальцы, когти…
Джастин меняется.
Он трется о него волосами, оставляя запах. Эммануэль не чувствует его. Но Джастин уверенно говорит, что если его ощутит другой оборотень, он поймет, что Эммануэль принадлежит.
Это заводит.
Эммануэль облизнул губы и глянул на алое вино, ловящее лунный свет, и от воспоминаний о вчерашней ночи сердце билось так быстро, что кружилась голова.
«Пожалуйста, помедленнее», говорит язык, но тело не слушается, следуя новому ритму.
Жадному, страстному, первобытному.
Джастин покусывает и облизывает все его тело, забираясь длинным языком в каждую впадинку, каждую складку, каждую дырочку, не оставляя ни одного непомеченного слюной места.
Сжимает после ягодицы — и там останутся полумесяцы от его твердых ногтей, — чтобы толкнуться глубже, еще глубже.
Эммануэль зажимает рот руками, и простыня едет под его коленями, от толчков он падает и чувствует себя игрушкой в руках… лапах. Пальцах, когтях, зубах…
Он глубоко вдохнул и откинулся на плетеном стуле. Прохладный воздух ночи гулял по его шее и плечам, заглядывал под рубашку и поглаживал ссадины.
Из последних сил Эммануэль поднимается на руках, пытаясь удержаться, и захлебывается порочным удовольствием, пока кожа бьется о кожу, щекочется взмокшая шерсть, а оргазм возносит его в самую высь, чтобы швырнуть потом о постель, под жаркое тело Джастина. Последние судорожные толчки, — глубоко-глубоко, чтобы все его семя оказалось внутри, а потом он прижимается, не отпуская. И они лежат долго, пока не ослабевает возбуждение, и член Джастина наконец не выскальзывает наружу.
А в темноте спальни на стене он видит странную тень.
Не волк и не человек.
Эммануэль допил вино и посмотрел вдаль, но больше ничего не увидел.
— Ты что, хвостом виляешь?
— М-м-м… может быть.
— Я думал, волки не виляют хвостом.
— А я виляю.
Он посмеялся про себя и вдруг все тело пронзила приятная дрожь — он услышал, как открывается дверь в номер.
Когти застучали по ламинату. Цок-цок.
Еще цок-цок, и звук превратился в шлеп-шлеп. Ступни.
Эммануэль глубоко вдохнул и поднялся со стула, возвращаясь в номер.
Когти, пальцы, клыки, зубы, лапы, руки. И любимое-любимое лицо, которое он узнает в любом облике.
