I wanna be yours

– Я сказал это вслух?   Ещё с минуту в гостиной стоит гробовая тишина. Мемберы будто застыли, уставившись во все глаза на Субина, а виновник этих ошарашенных взглядов прямо сейчас желает оказаться в другом месте. В другой стране, а ещё лучше в другой галактике и подальше от самого себя. Это ж надо было такое ляпнуть, при чем когда все в комнате и толком не разобравшись самому в сказанном. Надо было хорошенько обдумать, уделить этому время, но нет же, его поздние пины как обычно играют с ним злую шутку. Стоит напоминать себе не уходить в мысли слишком глубоко.   – Вставай, – доносится сбоку и его дёргают вверх за капюшон. Тэхён держит крепко, буквально стаскивая с кресла ошарашенное тело, и, блин, когда он вообще успел подойти? Айщ, только сказал же себе не уходить в мысли слишком глубоко и вот опять.   – Эй, куда ты меня тащишь?! – Захлопнись, – Кан явно не настроен отвечать сейчас на вопросы, – Кай.   Младший дёргается от обращения и не горит желанием присоединяться, но деваться некуда. И когда эта странная процессия скрывается за дверью комнаты младших, на какое-то время снова всё затихает.   – Ты тоже это слышал? – Ёнджун первым отмирает. – Ага. Но мой мозг отказывается это принимать. – Мой тоже. Хотя… Это же Субин, он вечно не следит за языком. Ставлю ставку на то, что он не выживет. – Учитывая то, что я Тэхёна таким злым видел всего пару раз, ставлю на то же, – Бомгю наклоняется и улыбается хитро, – Хочешь послушать что там происходит?    Пару секунд Ёнджун смотрит на него нечитаемым взглядом, припоминая все свои моральные принципы и что так делать явно не хорошо. Чужое дело и всё такое… Правда в глазах уже загораются искорки азарта, так что на принципы секундально кладется огромный болт.   – Ай, бля, тащи стаканы.   Они крадутся к комнате тихо-тихо, и в голове Чхве-старшего ещё успевает мелькнуть мысль, что это всё-таки плохая идея и если их поймают, то им несдобровать… Как дверь резко открывается. Тэхён смотрит прямо, не моргая, руки сложены на груди и весь его вид кричит о том, что сваливать лучше как можно быстрее подобру-поздорову. Бомгю, который шел первым и вообще всё это предложил, издает какой-то булькающий звук и прячется за спиной у своего парня. Вот ссыкло же какое!   – А мы… Мы это… Хотели вас предупредить, что уйдем на свидание, – старший судорожно придумывает хоть маломальское оправдание. – Свидание? – Бомгю подаёт голос из-за спины, за что тут же получает локтем в живот, – да за что?! – Да, мы же договорились, ты что забыл? – настойчиво, – Свидание. Прямо сейчас. Надолго. – Ага. Удачи, – на стаканы в их руках Кан только приподнимает бровь. По глазам видно, что он верит им ровно на столько же, на сколько сам старший верит в правдивость своей актерской игры. По нулям.   Только когда за двумя придурками, сбежавшими вместе с несчастной посудой, хлопает дверь, Тэхён возвращается в комнату и одним своим взглядом намекает, что ничего хорошего для одного конкретного человека не светит.   – А теперь, будь добр, объясни какого хрена это сейчас было.   – Что? – Субин, устроившись на кровати макнэ, сейчас боится сказать хоть одно неправильное слово, но, кажется, он только это и делает. – В смысле что? Ты хоть иногда следишь за тем, что вырывается из твоего рта? Или у тебя кредо по жизни «Сначала делай, потом думай»? – Да я не специально! Я просто думал и оно само вырвалось… – Думал? Не очень похоже, раз ты умудрился ляпнуть такое! – Тэхён закипает с каждой секундой всё сильнее, – Ты хоть осознаешь что сказал?! – Что ты так кипятишься-то? – старший хоть и отвечает, но отползает подальше к стенке, – я же ничего такого… – Ничего?! Слушай, если бы не Кай, то я бы тебе сейчас с огромным удовольствием врезал. Может хотя бы так шестерёнки в твоей голове встали бы на место.   Атмосфера в комнате настолько тяжёлая, что если б Кан умел метать молнии, давно бы сжёг тут всё к чертям. Но бросая взгляд на растерянного Хюнина, клокочущая внутри ярость немного затихает. Нужно взять себя в руки и разобраться, потому что вряд ли кто-то из них в состоянии поодиночке соображать. – Задумайся хоть на секунду о том, что ты выдал, – уже более спокойно выдает Тэ, растирая переносицу, – Кай влюблен в тебя. Вы встречаетесь. И тут ты на всю комнату заявляешь, что влюблен в меня. – Да знаю я как это звучит! Но я правда не специально. Эти мысли внезапно появились в моей голове, и я позволил себе углубиться, чтобы разобраться, и сам толком не успел принять…   Их лидер, чуть ли не двухметровая детина, хватается за волосы в каком-то беззащитном жесте и утыкается лицом в колени. Он будто бы спрятаться сейчас хочет от всего на свете и надави на него ещё немного, расплачется. Злость притихает, уступая место беспокойству. Похоже, он действительно сам конкретно запутался.   – Хорошо, окей, нам надо успокоиться, – Кан тяжело оседает на свою кровать, – Попробуй осознать свои слова. То, что ты сказал ставит под сомнения твои чувства к Каю. Тогда ради чего всё это было? Если ты ошибся, то очень его обидишь. – Что? – Субин, ты… – При чем тут это? – Чхве поднимает голову и в его глазах плещется искреннее недоумение. – В смысле при чем? Если у тебя чувства ко мне, то… – Это не отменяет того, что я люблю Кая.   Теперь такое же зеркальное недоумение отражается в глазах Кана.   – Правда? – Кай подаёт голос впервые с того момента, как они зашли в комнату и наконец-то выглядит живее, чем просто тень. – Конечно, Хюнини. Я бы не стал с тобой встречаться, если бы это было не так. Мои чувства к тебе никуда не делись, – в голосе сквозит сплошная нежность, – я же люблю тебя. – Ох… хорошо.   Кай улыбается и смотрит на лидера с благодарностью. Этому можно было бы умилиться, действительно можно было бы, если бы прямо сейчас Тэхен не хотел вырезать себе сердце, чтобы ничего не чувствовать. Ощущение ненужности и боли от этой картины подогревало спрятанные в самый дальний ящик чувства к младшему. Как бы он не старался, как бы не прятал их глубоко, но от себя не убежишь. Пусть он этого и добивался, рана была ещё слишком свежа. Что ж, он притащил их сюда в попытке защитить Хюнина – пожалуйста, получи своё. А теперь стоило убраться куда подальше.   – Окей, значит на том и порешили, всё встало на свои места. Я, пожалуй, пойду. – Куда? – Ну, я вам больше не нужен, вы сами разобрались, – Кан поднимается, чтобы уйти, – Удачи… – Мы не закончили, – Субин отрезает как-то слишком быстро и смотрит прямо в глаза. – Нет, мы закончили. Ты любишь Кая, он тебя. На этом всё. – Да ради бога, сядь и заткнись!   От требовательного тона Тэхён медленно садится обратно, не в силах противиться.   – Мы здесь не из-за сомнения в моих чувствах к Каю. – Но… – Я сказал – помолчи, – злости в его голосе нет, но то, с какой настойчивостью Чхве продолжает, всё равно приковывает к месту, – мы здесь из-за того, что я чувствую к тебе. – А что ты чувствуешь? Сам же сказал, что только об этом задумался. Я уверен, ты себе всё придумал. Просто запутался. – Он мне тоже самое говорил, когда убеждал, что мои чувства к нему ненастоящие, как и его, – очень некстати макнэ встревает в разговор. – Он тебе такое говорил? – удивляется Субин. – Ага. Начал убеждать, что мне лучше выбрать тебя и что у меня к нему только как к другу. – Так вот, что тогда произошло.   Тэхён стоически делает вид, что он тут не при чем.   – Слушай, сейчас это уже не важно. Я не могу принять то, что ты сказал. – А я когда-то врал? – Не в этом дело, Субин, – Кан вздыхает, – я не уверен, что нам стоит развивать эту тему. – Я тоже не уверен, но разве не лучше быть честным? – Иногда честность делает только хуже.   Воцаряется тишина. Каждый из них думает об одном и том же, но все вместе они к общему прийти никак не могут. От того, как Чхве нервно кусает кончик ногтя, становится очень жаль его, и внутри что-то болезненно ноет. Тэхён может только представить какого ему сейчас, как его изнутри разрывают противоречия между собственными принципами и здравым смыслом. И если его чувства правда, то ему вдвойне тяжело себя перебороть. Вот потому Кан всегда считал, что лучше не влюбляться – всё это только усложняет, заставляет страдать, и ты в этой боли варишься, только ты сам наедине в неравной борьбе. В любви много хорошего, но на другой чаше весов всегда присутствуют страдания. И какая чаша перевесит, невозможно знать наверняка. Потому, чтобы избавить их всех от ещё больших проблем, Тэ снова сделает то же, что и с Каем. Он уверен, что получится, что так будет лучше.   Только Тэхён просчитался. Ведь это всё ещё непредсказуемый Субин.   – Нет, ты не заставишь меня заткнуться, – начинает он решительно. – Субин, пожалуйста… – Нет! Теперь я знаю, что чувствую и не могу это игнорировать просто так! Я понимаю, что ты хочешь как лучше, но… Я столько времени заблуждался, столько не мог разобраться, хотя это было во мне всё время. Круглый идиот, знаю, – старший нервно зачесывает волосы назад и продолжает: – Но лишь один взгляд на тебя помог мне осознать всё. Я будто бы прозрел, понял всё то, что до этого казалось загадкой. Даже сейчас, я смотрю на тебя и понимаю почему мой взгляд всё время опускается на твои губы, которые ты не можешь перестать кусать, когда переживаешь. Потому что я хочу их поцеловать.   Тэхён только сейчас замечает, что прикусил нижнюю губу, и тут же отпускает.   – Не поможет, я все ещё этого хочу, – смеётся Чхве, – я смотрю на твои руки и хочу держаться за них, переплетать пальцы, как делал до этого сотню раз и не понимал почему. Да всё просто – моя рука в твоей ощущается до безумия правильно. Я смотрю в твои глаза, не могу налюбоваться ими, как и раньше, как и много раз до этого, и наконец-то это теплое, горящее изнутри чувство имеет смысл. Потому что я люблю тебя. Потому что хочу смотреть в глаза человека, которого люблю. И ты бы знал что у меня творится внутри в этот момент. Я… боже, это так сложно, говорить о чувствах… Ты даже не представляешь, что сейчас со мной творится и это всё ты, Кан Тэхён. Как я могу о таком молчать? Как я могу заткнуться и игнорировать это? – Да потому что это не имеет смысла, как ты не поймёшь?! – Тэхён вскакивает весь напряжённый, как струна, его щеки заливает лёгкий румянец и единственное, что в состоянии обработать мозг лидера, так это то, что он выглядит сейчас довольно мило. – А какая разница имеет смысл или нет, если я уже это чувствую?! Я не могу себе это запретить и не собираюсь только из-за того, что ты не хочешь это принимать. – Ещё раз повторяю, ты с Каем. Ты не можешь меня… Ты не можешь ко мне ничего испытывать, потому что пока ты с ним у тебя нет такого права. – Мне запретить себе любить? – Да! – Хрена с два!   Тэхён чуть ли не головой бьётся о ближайшую стену и это очень ему напоминает текущий разговор – точно так же, словно горохом о стенку. Ну зачем, зачем всё это вообще? Мозг упорно пытается найти хоть крупицу логики, но просто ломается о то, что сейчас творится здесь. Не поддается обработке, никак. Все эти чувства слишком сложные.   – Почему ты такой упертый баран? Ну нет в этом смысла, какая цель? Мы дошли до итога – ты встречаешься с тем одним, кого любишь. Точка. Остальное придется откинуть. – А ты бы смог откинуть? – не унимается Чхве, тоже поднимаясь. – Да. И я откинул то, что чувствую к Хюнину, потому что так правильно, так нужно, чтобы всё работало. По-другому не будет, – у младшего вырываются слова, в которых он не хотел признаваться, не желая быть пойманным, но сейчас его задача достучаться любыми способами. – Ты смог, а я не могу отказаться от того, что буквально часть меня. Я люблю Кая, но и тебя тоже. – И что ты предлагаешь с этим делать? – Не знаю я! – Так а какого… – А почему бы нам не попробовать втроём?   Кай, выдавший фразу, кажется сам пугается того, что сказал, а две пары шокированных глаз, уставившихся на него, добавляют адреналина. Ну блин, что за день-то такой? У Субина нахватался привычки говорить не думая?   Хотя нет, на самом деле всё это время, пока у этих двоих шла чуть ли не перепалка на повышенных тонах, Кай думал и накручивал себя. Слушал о чем говорит Субин, переживал, нервничал, но ни ревности, ни обиды, ни злости не было. Только страх потерять и понимание, ведь ему самому всё это до боли знакомо. Влюблённость к Тэхену никуда не делась и ощущалась ровно так же, как произнесенные вслух слова другого его любимого человека. Пойманные за хвост слова Кана позволили понять, что тот в действительности не отпустил; он его так же любит и совсем не по-дружески, как утверждал. И его сердце, что уже разуверилось во взаимность, резонировало новым откликом, забилось чаще и жадно требовало то, что принадлежит ему по праву – двух парней, что сейчас так отчаянно пытались найти выход. Ни один из них его не видел, потому что каждый боролся за своё, но Кай, как наблюдатель со стороны, отчаянно хватался два варианта. Один они пытались воплотить в жизнь, поставив себя перед выбором. И провалились с крахом. Возвращаться к нему после всего количества новых открытий вовсе не хотелось. Значит оставался второй вариант – не выбирать, чтобы не потерять никого.   – Кай… Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сказал? – Тэхён первый отходит от шока – у него уже, видимо, иммунитет – и смотрит пристально. – Эээ… Я… Да, я понимаю. Я могу аргументировать. – Хорошо, мы слушаем, – Кан пихает всё ещё застывшего ледяной глыбой лидера в бок, чтобы вернулся с небес на землю. – Ну… на самом деле, это то, что первое приходит на ум, – медленно, будто бы всё ещё боясь, – я люблю тебя, я люблю Субина. Он любит меня, но так же любит и тебя. Ты… кхм, если я всё-таки правильно понял, а я надеюсь, что это так, ты тоже меня любишь. Вопросом остаются только твои чувства к Субину. И из этого получается почти замкнутый круг, в котором невозможно образовать одну пару, не откинув так много важного. Мы пытались, но.. но зачем, если мы просто можем быть все вместе?   Кай дёргает верёвочки от капюшона толстовки, желая в ней спрятаться от стыда за сказанное.   – Ты же понимаешь, что это… – Да, я знаю, что это странно и сложно! – макнэ перебивает сразу же, – И я не уверен, я просто подумал и предложил первое, что в голову пришло! И я не говорю, что сам согласен, я вообще ничего о таком не знаю… Я просто, просто…   Кажется, он на эту тираду потратил все свои оставшиеся силы и смелость, закрываясь в коконе смущения. Субин всё ещё стоит, как вкопанный, едва переваривая услышанное и Кан только самую малость радуется, что хоть так его удалось заткнуть. Хотя, что это произойдет таким способом совершенно не ожидалось.   – Так, нам всем нужен очень большой перерыв от этой ситуации, желательно в несколько дней, – как негласный лидер мозгового центра этой троицы, Тэхён берет себя в руки, – Субин, иди к себе, Кай останется здесь, а я пойду в гостиную. Сейчас расходимся в разные стороны, потому что дальше никто из нас не в состоянии адекватно продолжать этот разговор. Мы устали, нам нужно отдохнуть.   Кан берет молчаливого лидера под локоть и утаскивает с собой к выходу. Останавливается он только у порога, понимая, что должен сказать всё. Даже если самому хочется просто сбежать, упасть на что-то горизонтальное и мягкое, чтобы уснуть на очень-очень долгий срок.   – И подумать над всем. Каждому из нас. Даже над тем, что сказал Кай.   Выходя из комнаты и падая на диван, Кан только надеется, что хаос в его душе заглохнет хоть на секундочку и позволит ему забыться сном. ________________________    Уже шел второй час, как Тэхён должен был спать, но в последние дни сон был за пределами достижимости его мозга, полного противоречивых мыслей. Спать хотелось до безумия, глаза уже жгли и слезились от желания закрыться хотя бы на пару часов. В тот день, после сумбурного разговора, ему таки удалось выключиться и проспать аж до вечера, но после этого удача покинула его. Да и как тут уснёшь, когда в голове такая каша. Поток мыслей не прекращал своё движение ни на секунду и из-за работы не было другого времени уделить им внимание, кроме как ночью, а как раз после тяжёлого рабочего дня думалось не особо эффективно. Наверное, поэтому Кай втихую отпросился у менеджеров и сбежал домой, сказав об этом только Ёнджуну. Сначала это удивило, но если так подумать, Кан его понимал – ситуация была слишком… неординарной и для макнэ, не имеющего вообще никакого опыта в подобных вещах, это большое испытание. Как и для всех них. Никто не хотел подводить итоги и перспектива выхода явно была не тем, что стояло в списке «чего я хочу от жизни» любого среднестатистического парня. Потому что ну… Тэхён никогда не думал о том, что в принципе вступит в какие-либо отношения, а тут сразу с двумя. Как это называлось, шведская семья, да? О таком шутить легко, но когда это касается тебя лично, то дело принимает совсем другой оборот. И с одной стороны, ему легче, ведь это не он влюблен одновременно в двоих и преспокойно может даже не ввязываться в эту сомнительную авантюру. Но с другой, он же и влюблен в того человека, что разделил своё сердце в равной степени между ним и другим. Шанс быть вместе с этим человеком у него только один – делить его.   Тэхён устало трёт глаза. Надо ли ему вообще всё это? В действительности, проще было оставить всё, как есть. Не лезть и послать этих двоих разбираться между собой, не впутывая его. Если он собирался провести жизнь без отношений, то зачем думает об этом сейчас? Ведь сказать «Я вне игры» так просто… Откреститься и жить дальше, как раньше. При мысли об этом сердце, дурацкий, не выполняющий свою истинную функцию орган, болезненно ноет. И, наверное, в этом вся проблема. Познав любовь однажды, оно не хочет больше отправляться в то прошлое, где его запирали на семь замков. Иссушенное безразличием хозяина к таким вещам, сердце ликовало от количества чувств, что теперь его переполняло, посылало в голову картинки и буквально кричало «Вот, смотри! Ты умеешь любить и тебя любят! Позволь себе наконец-то быть счастливым!». Позволить себе такую роскошь? А способен ли он на это? Как показала практика – способен, но сомнения грызли безостановочно. Неужели он действительно может позволить себе любить и наслаждаться этим в ответ? Убежденный всю жизнь, что это не для него, Кан попросту не мог поверить. Только стоило быть честным с самим собой – он хочет. Как бы ни отрицал, он хочет всей этой глупой и бесполезной романтики. Ведь когда он понял, что его чувства к Каю были взаимными, произошло что-то невероятное. Он почувствовал себя… полноценным? Да, это можно было назвать так. Как ни отрицай, глубоко внутри он хотел любви. Вот такой, как в книжках, как в фильмах, как у его родителей, что по сей день смотрели на друг друга с необъяснимой нежностью. Как на него смотрел Кай. Как на него смотрел и Субин…   Что ж, даже если он примет эту идею, то что насчёт Чхве? Окей, Тэхён уже принял то, что лидер действительно может испытывать к нему те самые чувства, потому что и раньше замечал на себе слишком теплые взгляды и заботу, не похожую на ту, что была к другим. Это казалось такой формой дружбы, но теперь ему доказали, что всё не так. И тут выходило две проблемы. Во-первых, сможет ли он делить Кая? Ведь отношения втроём это и подразумевали, всё на равных. Кан углубляется в воспоминания. Если так посмотреть, то во всех ситуациях, когда макнэ и лидер взаимодействовали как пара, внутри него ни разу не полыхнула ревность. Да, была лёгкая обида за свои чувства, зависть, но ни одной негативной эмоции в сторону самого Чхве. Только какая-то нежность и понимание, ведь, как он и говорил, в Хюнина невозможно не влюбиться, радовало, что кто-то это тоже заметил. Да и присваивать человека себе… Он никогда не был собственником. Значит, есть шанс того, что отношения втроём не будут доставлять дискомфорт? Возможно, окей.   Что же до второго пункта, тут всё зависело не от него. Любовь Субина к нему была чем-то шокирующим, заставляя смущаться только от мыслей об этом, но больше ничего. Тэхён не испытывал того же – кроме привязанности и пусть сильных, но только дружеских чувств внутри ничего не было. В какой-то степени, даже жаль лидера, но ничьей вины в этом нет. Кан никогда не рассматривал Субина никак, кроме близкого друга, семью, надёжного одногруппника. И не мог дать гарантий, что это изменится. Устроит ли это самого Чхве? Здесь уже стоило искать ответа не в своей голове. Взвешивая все за и против, Тэхён таки решается. В общежитии довольно тихо, Бомгю с Ёнджуном наверняка уже давно спят, но на его удачу в нужной комнате горит приглушённый свет. Субин за компьютером, как обычно просиживая свободное время за играми, а с телефона рядом льется знакомая песня. Вроде как это та, что Бомгю пел на концерте.   Wanna be yours Wanna be yours Wanna be yours   Сердце пропускает удар, стоит задуматься, почему парень слушает именно её. На его щеках играют синеватые блики от экрана, глаза сияют как-то слишком ярко, а рот чуть приоткрыт, открывая взору кроличьи зубы. Милый. Получится ли у них создать что-то своё?   – Эй, – Тэхён кладет руку на плечо старшего, – опять не спишь? – Ой, напугал, – дёргается, – ай, бля, нет-нет-нет! Ну вот, просрал ульту! Спустя несколько насыщенных ругательствами минут парень откидывается на кресло и махает рукой: – Ну всё… Слили катку. – Прости? – Та ничего, переживу, – Чхве устало выдыхает и разворачивается вместе с креслом, – что такое?   Песня заканчивается. Вот оно, отступать некуда.   – Я хотел поговорить о нас и о всей ситуации, – Кан садится на кровать рядом. – О, я как раз тоже хотел, но думал ты уже спишь. – Да уснёшь тут, – смеётся, – но в первую очередь, я бы хотел извиниться за то, что был с тобой груб и кричал. Просто всё это слишком и было сложно себя контролировать. Прости. – Всё нормально, ты тоже меня прости, – старший машет рукой, – я слишком на тебя давил, хотя сам толком не понимал чего хочу. – Принято. Так вот… – Но прежде чем ты начнёшь своей рациональностью раскладывать всё по полочкам, я бы хотел высказаться первым.   С той же решительностью, что и в тот день, Субин придвигается ближе, оставляя между ними не больше метра, и в этот раз в его глазах горит ещё кое-что – уверенность.   – То, что я тогда сказал – правда. Все эти дни я думал об этом, прокручивал в голове, вспоминал. Мне бы не хотелось утверждать одно, а затем понять, что ошибался. Но я много думал, только об этом. И правда в том, что я просто тормоз и мне нужно больше времени, чтобы осознавать многие вещи. Чувства к Каю понять было проще, потому что я сразу ощущал к нему всё слишком ярко, а ты своим примером дал мне ответ что же это на самом деле. И мне как-то в голову не приходило разбираться в чем-то ещё, что я ощущаю. Это казалось просто есть и всё, вот же я люблю Кая, значит остальные просто друзья. Мне не было смысла разбирать остальное. Да и в голову не приходило, что можно как-то по-другому. Но рано или поздно, всё тайное становится явным, и осознание ударило меня прямо в лицо, тыкая в то, что я попросту игнорировал. Ведь так казалось проще, – Чхве переводит дыхание, – Но черта с два так проще. Это будто бы найти потерянную часть себя, которой так долго не хватало. Да, я не задумывался, что могу любить кого-то ещё, но сейчас чувствую себя завершенным. Любовь к тебе такая же часть меня, как и любовь к Каю, как любовь к Бомгю или Ёнджуну. Только немного другая и хочу я другого. И нет, я не стану от тебя ничего требовать или злиться, что бы ты там себе не решил. Это просто есть, я принял и буду с этим жить. Любить тебя такая же часть моей жизни, за которую я благодарен. И я бы хотел сказать, что мне достаточно того, что ты просто есть рядом, но не стану врать – я хочу большего. Но при любом раскладе я буду в порядке.   Тэхён молчит, не в силах поднять взгляд со своих рук. Те собраны в замок и слегка дрожат от всей той бури эмоций, что сейчас испытывает их владелец: смущение, нервозность, благодарность, восхищение и что-то теплое, что пока не хочется разбирать. Да, он предполагал, что всё это правда, но предполагать и слышать вживую это другое. И Кан немного теряется, не зная что ответить. В этот момент сверху ложится большая ладонь, накрывая своей, и дрожь проходит.   – Ты не обязан мне что-то отвечать на это. Я понимаю, что ты… что если бы у тебя были такие же чувства ко мне, ты бы уже сказал. Потому я принимаю, что это не взаимно. Просто хочу, чтобы ты знал всё, прежде чем будешь что-то решать. – Хорошо, спасибо, – Тэхён наконец поднимает глаза и смотрит прямо, – как я понимаю, это значит, что ты не против попробовать то, что сказал Кай? – Ну, думаю, да? Я ничего не теряю, только приобретаю. – Ты же понимаешь, что это не так просто. – Почему нет? – лидер вопросительно наклоняет голову. – Это не стандартные отношения. И ничего не будет просто. – А и в стандартной паре ничего не просто. Это ты заранее всё усложняешь, разве нет? Кай сказал, что ты принял то, что человек может любить двух одновременно и что это тоже нормально. Так почему логическое продолжение этих отношений тебя смущает? – Субин, я… – Кан пытается сформулировать мысли в слова, – окей, я понимаю о чем ты. Я, наверное, просто не могу до конца уложить это в своей голове. Что я участник этих отношений. Никогда не думал, что попаду в такую ситуацию. – Никто из нас не думал, но что есть, то есть. Я принял это и стало легче. – Твоя прямота как всегда поражает.   Младший расслабляется ещё больше и разжимает руки, чтобы уже сплести свои пальцы с чужими, как они делали это раньше. А ведь и правда, если ситуация уже такова, то что ещё делать? Мучать себя непринятием занятие не очень благоприятное, да и он никогда таким не занимался, с чего бы начинать это сейчас? Возможно, им стоит попробовать что из этого выйдет. И как бы эгоистично не звучало, это его единственный шанс быть с тем, кого он любит. Впервые в жизни Тэхён решает сделать выбор в свою сторону. Он тоже заслуживает счастья.   В таком случае, остаётся только один не решённый вопрос.   – Допустим, я согласен. Но есть ещё кое-что, что меня беспокоит. – Что? – Как ты и сказал, я не могу ответить на твои чувства взаимностью. И вступая с вами в отношения, я в первую очередь делаю это, потому что хочу быть с Каем. Ты сказал, что хочешь быть честным, тогда и я тоже. Ты знаешь, что я люблю его и если это мой шанс быть с ним вместе, я принимаю его. Но к тебе у меня нет того же. Разве это тебя действительно устраивает?   Субин гладит его ладонь большим пальцем, давая себе минутку собраться, и впервые за разговор выглядит то ли смущенным, то ли опечаленным.   – Ты заставляешь меня повторяться. Да, меня в любом случае расстраивает этот факт, но я же ничего не могу с этим сделать и заставить тебя чувствовать больше я тоже не могу. Но как ты сказал о себе с Каем, так и у меня – при любых раскладах, если это та самая возможность, которая позволит мне быть с тобой вместе, то меня устроит и это. Довольствуюсь малым. – Я буду обращать больше внимания на Кая и непроизвольно заботиться о нем больше. – Знаю, – свободной рукой Чхве растрепывает себе челку, собираясь с силами. Ему тоже тяжело даётся весь этот разговор, – я буду стараться с этим смириться и не требовать от тебя сверх меры. – И я не могу гарантировать, что когда-то это изменится. Это не значит, что я буду тебя игнорировать, нет, – Тэхён сам берет его за вторую руку, становясь смелее, – я буду о тебе заботиться, уделять внимание, ухаживать, как за своим парнем. В конце концов, я соглашаюсь на отношения с вами двумя. – Фух, а я уж думал ты втихую решил увести Кая, – смеётся старший. – Ха-ха, отличный план, но нет. Я правда постараюсь, но не жди от меня ничего. Не больше того, что я действительно смогу тебе дать. – И я могу… ну, выражать свою любовь так, как я чувствую? Даже если будет больше, чем ты будешь делать для меня? Ну там, поцеловать… – Субин, кажется, сдувается с каждой секундой всё больше. – А кто сказал, что я не буду целовать тебя? – а младшего это даже забавляет. – Как жестоко смеяться над чужими чувствами! Какой бессердечный Кан Тэхён. – Я не шучу.   Вслед за словами, Тэхён встаёт аккурат над парнем и наклоняется. Его лицо с каждым сантиметром всё ближе и ближе, момент тянется, будто в замедленной съёмке, а пульс Субина ускоряется, глуша все звуки вокруг. Неужели он правда сейчас… Не выдержав, старший жмурится и сжимает чужие руки в своих. Так страшно и так хочется. Спустя мгновение теплые мягкие губы касаются его лба и замирают там на пару секунд. Доносится тихий смешок.   – Выдыхай.   Кан отстраняется и мягко гладит по щеке, пока шокированный лидер не открывает глаза.   – Спасибо, – едва слышно, на уровне шёпота, а затем младший отходит обратно к кровати, чтобы улечься, удобно подминая под себя подушку, – я полежу тут немного, хорошо?   Сердце Субина продолжает его оглушать, грозясь проломить грудную клетку, и потому он ничего не отвечает. Щеки горят, кожа в том месте, где её коснулись губы, горит ещё сильнее, заставляя от переизбытка эмоций спрятать лицо в ладонях. Боже, это слишком сильно, разве можно так разволноваться от одного поцелуя в лоб? Но успокоиться никак не выходит, рвущийся наружу крик приходится глушить в ладонях. Стоит потребовать объяснения у дурацкого Кан Тэхёна. Но когда Чхве наконец переводит дыхание и отнимает руки от лица, парень на его кровати уже крепко спит.   ________________________    Th: Менеджер сказал, что ты уже приехал. Мы поговорили с Субином. Сейчас приду.   Звук пришедшего сообщения на телефон раздается как-то слишком громко в пустой комнате и Кай, успевший только бросить сумку на кровать, не задумываясь его читает. Если честно, лучше бы он этого не делал, потому что текст в нем за секунду достает всё то, что он старался запихнуть по приезду обратно. Начинает тошнить.   «Поговорили с Субином». О том самом.   Кай не считает, что он поступил правильно, сбежав в тот же вечер, но по-другому он не мог. Внутри его разрывало столько чувств и если бы он столкнулся хоть с кем-то из участников разговора в тот день, то попросту не выдержал. В голове отчётливо горела красными буквами только одна фраза «Что я наделал?» и заставляла бежать подальше от эпицентра событий. Дома легче не стало. Семья конечно была рада ему, но видя в каком парень приехал состоянии, никто его не трогал. И Хюнин закрылся в своей комнате, а вместе с тем остался наедине с потоком мыслей.   Это ж надо было такое ляпнуть. «А почему бы нам не попробовать втроём?». Приз за лучшую идею «как просрать всё, что у тебя есть» достается ему без всяких конкурсов.   Когда Тэхён начал кричать на Субина, первое, о чём подумал Кай – это его вина. Если бы он сам мог решить свои проблемы, а не втягивать в это кого-то ещё всё было бы нормально. Тэхён бы не злился, не защищал его, а Субин не получил такой выговор за признание в своих чувствах, в которых, по сути, не был виноват. Если бы он сам не заварил эту кашу, всё бы было, как прежде хорошо. Но нет, ему же надо было всё испортить, влюбиться так некстати в двух сразу и этим усложнить им жизнь. Так ладно бы влюбился, решай сам, но нет – Кану пришлось с ним возиться, потому что он был не в состоянии попросту взять на себя ответственность за свой выбор. Он пытался, честно пытался, но слишком плохо, раз его друг взял всё в свои руки. И Кай чувствовал себя виноватым перед ним – и заслуженной любви не дал, и проблемы свои повесил.   С Субином тоже было непонятно. Сказанное им ошарашило до такой степени, что тело просто онемело. Страх, что его таки не любят сковал по рукам и ногам, а язык прилип к нёбу. Крики на фоне доходили словно сквозь слой толстой ваты и уловить что-то удалось только когда сказанное совпало с его мыслями. Лидер развеял его опасения, подтвердил, что любит и вроде должно было стать легче. Но не стало. Следом за одной тревожной мыслью пришла другая – «А что если теперь меня одного ему будет не достаточно? Что если любовь к Тэхёну не даст ему покоя и он просто не сможет дальше быть со мной?». И Чхве своими действиями укоренял эту мысль, отстаивая чувства так рьяно. А Тэхён продолжал злиться. Он мог потерять их обоих сейчас. Если что-то не предпринять, то Кан уйдет, послав их со своей любовью куда подальше, а Субин не захочет оставаться. Нет, он не сможет так. Они оба ему нужны, очень нужны и срочно нужно было что-то придумать, чтобы удержать их. Мозг сам подкинул идею с отношениями втроём и Хюнин её выпалил как можно скорее, не особо задумываясь о своём отношении к такому. Это могло позволить Субину быть вместе с Тэхёном, а он сам смог бы оставаться с ними рядом, не теряя никого. Было страшно, очень страшно, ведь он сам толком ничего не смыслит в обычных отношениях, что же до таких он вообще понятия не имел что делать. Но он бы старался уделить внимание всем, чтобы они были счастливы. Только вот с шоком в чужих глазах пришло осознание. «Да что я такое сказал, идиот! Сейчас меня точно пошлют в пешее эротическое!». Не послали, но это было пока. И Кай сбежал, чтобы не слышать ответа, которого боялся. Прятаться долго не вышло – у него всё ещё была реальная жизнь и обязанности, от которых, увы, так не убежать.   И сейчас макнэ наматывал круги по комнате. В руках была какая-то бумажка, которую он уже нещадно рвал на мелкие кусочки, оставляя за собой мусор. Он обещал себе перестать так делать, но сейчас привычное действие спасало от необдуманных поступков и желания спрятаться где-то ещё. Тэхён придет с минуты на минуту. Придет и скажет, что Кай придурок и он уже устал от него. Обязательно скажет, что вся эта ситуация дурацкая, они с Субином обговорили и решили, что им всё это не нужно. Ведь что ещё они могли обсуждать, как не это? Чхве писал ему пару дней назад и спрашивал все ли хорошо. Кай тогда ответил, что всё в порядке, но на дальнейшие сообщения не отвечал и лидер, видимо, просто сдался, устал от него. Потому младший просто уверен, что поговорив с Тэхёном, тот тоже решил его бросить. Зачем ему проблемы? Зачем ему парень, создающий все эти проблемы? И Хюнин потеряет всех, кого любит. Даже не факт, что они останутся друзьями после того, что он наворотил. Они могут решить, что он такой придурок, пытался их втянуть в что-то ненормальное, кто знает что ещё придумает. И будут чертовски правы. Он всё это начал. Он во всём виноват и должен поплатиться за это по полной.   Дверь с громким хлопком открывается и Кай от перепуга резко дёргается. Тошнота от нервов подкатывает к горлу. На пороге стоит совершенно счастливый Тэхён, улыбается широко, что-то ему говорит. Такой красивый. Неужели настолько рад с ним попрощаться…   Что же он наделал.   – Прости меня! – макнэ вскрикивает громко и закрывает лицо скрещенными руками. – Что? – Кан застывает на месте, – ты чего, Хюнини? – Пожалуйста, прости меня! Я идиот, я знаю! Я во всём виноват! – Да что случилось? – Нет, подожди! Я знаю что ты хочешь сказать. И перед тем, как ты бросишь меня, пожалуйста, дай я выскажусь!   Кай переводит дыхание.   – Это моя вина. Я не должен был говорить такое, не знаю что на меня нашло! Я просто… Я так боялся вас потерять, но в итоге всё равно… Я такой придурок и не должен был никого в это втягивать, но малодушно пустил всё на самотек… Вы столько меня терпели, ты сам для меня столько сделал и я вот так с тобой поступил…   Непрошенные слезы катятся по щекам и Хюнин их остервенело вытирает, но толку, если остановиться не может. Он так давно не плакал, тем более перед кем-то; скопившееся внутри напряжение прорывает любую выдержку и его сносит тайфуном.   – Мне очень жаль! Я все пойму, я не буду вас доставать больше со своими чувствами и забуду всё, только, пожалуйста, не бросайте меня совсем! – младший оседает на пол, когда ноги уже не держат, – я так виноват, мне не стоило… Пожалуйста, простите… Прости меня, Тэхёни… Я очень виноват, но, пожалуйста, прости меня… Не оставляй меня…   На мокрые от слёз щеки опускаются теплые ладони и приподнимают голову, заставляя смотреть прямо в глаза напротив. Глаза, в которых плескается чистая нежность и ни намека на отвращение или злость. Но почему..?   – Договорил? А теперь послушай меня, – Тэхён гладит ласково и придвигается ближе, – никто тебя не оставит. Я тебя ни за что не брошу. – Но как же…? – Тшш, я не закончил. Ты зря себя накрутил, всё хорошо. Мы обговорили твою идею и решили, что она отличная. Нас обоих всё устраивает. Ты умничка, нашел для нас самый верный выход, который мы никак не могли отыскать. Благодаря тебе все будут счастливы. И я смогу быть с тобой. – Но… почему? – макнэ не в силах выдавать что-то большее, чем обрывки фраз. – Потому что я люблю тебя, разве не очевидно? Я пытался это скрыть и решить за тебя, но сделал только хуже. Теперь же, когда у меня появился шанс всё исправить и любить тебя, я не собираюсь его упускать. Ты мне нужен, Хюнини, очень нужен.   На последних словах руки Кая опускаются и находят свое место на чужой талии, чтобы обнять крепко, ощутить физически, что это всё реальность, а не плод фантазии. Той самой, в которую так хочется поверить, но слишком страшно. Будто бы услышав его мысли, в комнату влетает Субин и впервые в жизни, слава богам, ему не требуется больше минуты на понимание ситуации. Он садится к ним на пол, приобнимая за плечи макнэ, и целует в висок.   – Всё хорошо, мы с тобой, рядом.   И Кай позволяет себе ещё немножко вот так посидеть, успокоиться в окружении дорогих ему людей. Кажется, ему это позволено.   – Простите, я перенервничал, – через время младший всё же мало-мальски приходит в себя. – Все в порядке, такое случается, – Кан рукавом своей кофты стирает влагу с порозовевших щек, – хочешь что-то ещё сказать? – Ну… Вы действительно согласны встречаться втроём? Это же… – Ага. Как бы там ни было, мы обсудили и приняли решение, что нас всё устраивает. – Но я не понимаю зачем вам всё это. Зачем вам я с такими проблемами. – Ну во-первых, это не проблема, мы просто другие, – Чхве улыбается, а затем тычет пальцем в Тэхёна, – этот вообще согласился только чтобы быть с тобой. Половина моего сердца разбита. – Ещё раз ткнешь в меня и узнаешь, где этот палец окажется в следующий раз. – Вот видишь, он только тебя и любит. Тебе придется меня защищать. – Тебе напомнить как я любил тебя позапрошлой ночью? – Тэхён ухмыляется и приподнимает одну бровь. – Эээ нет! Ты вообще бессовестный! – А что было позапрошлой ночью? – Кай заинтересованно переводит взгляд с одного на другого. – Да этот паршивец наглым образом обманул меня и вырубился на моей кровати! – возмущению Чхве нет предела, – Ты представляешь, мне пришлось ютиться на самом краешке! Под утро я таки свалился, потому что кто-то раскидал свои клешни по всей кровати! – Ты мог меня разбудить или пойти лечь на мою, кто тебе виноват. Или так хотелось провести со мной ночь в одной постели? – Ах ты ж!   Субин дёргает Кана за ногу так, что тот падает неуклюже, но это всё равно не мешает ему продолжать смеяться над старшим. Картина такая привычная, теплая и успокаивающая, что Кай смеётся, ощущая как с него спадают оковы напряжения за все эти дни. Всё в порядке, всё как прежде хорошо и ничего не изменилось. Его дорогие люди с ним, даже если он столько наворотил.   – Вот, так-то лучше, – Чхве гладит макнэ по голове и тянет на себя, укладывая, – больше не боишься? – Нет. Спасибо. – Да было бы за что, – растрёпанный Кан садится напротив, – но нам стоит поговорить серьёзно. Мы-то конечно согласны на эти отношения, но ты действительно хочешь их? Как я понял, ты не особо осознанно предлагал, и потому нам нужно услышать твой ответ. – А ну… Вас правда устраивает такой расклад? Ведь как я понимаю, у вас с Субином не совсем всё так, как у меня с тобой или с ним. – Да, мы обсудили это и пришли к соглашению. Я ничего ему не обещаю, но постараюсь взглянуть на него по-другому. Но будет ли тебе комфортно то, что я, скажем так, буду больше встречаться с тобой? В плане, пока у меня есть только чувства к тебе. – Я же говорю, он разбивает мне сердце, – театрально вздыхает старший. – Ты говорил только половину, теперь всё? – Да, меня устроит, более чем. – Хорошо, а что насчёт в принципе? Мы постараемся, да, но это всё равно будет не просто. Никто из нас не имеет опыта в подобном и мы будем совершать ошибки, определенно. – Ну, скажем так, я себя даже как-то спокойнее чувствую. Потому что теперь не я один тут не опытный и не один буду лажать. – Ха-ха, ну по факту, мы все в равных условиях. – Мы будем учиться вместе и попробуем выстроить что-то своё, не важно насколько это стандартно или нет, – Субин на мгновение становится серьезным, – и давайте сразу договоримся говорить обо всём, а не надумывать и пытаться решить самому. Нас аж трое, у кого-то мозг должен кликнуть. – Ну в твоём случае, до тебя дойдет через несколько дней, так что нам заранее записываться на аудиенцию? – Да ну эй! Я сейчас заберу у тебя Кая и не подпущу! – Ага, разбежался.   Крепкие руки лидера обнимают Хюнина, от чего по телу расходится ощущение спокойствия, надежности и веры в то, что они справятся. Для счастья не хватает только одного.   – Иди к нам, Тэхёни-хён, – младший тянет руку вперёд, приглашая. – О, ты вспомнил, что я хён? – Да ты можешь заткнуться хотя бы в такой момент! – Субин дёргает смеющегося парня и тот валится сверху, тут же подхваченный с двух сторон.   Наверное, именно это им и нужно было – просто позволить себе любить, не задумываясь ни о чем. А если что-то случится, то решать будут уже вместе. Им есть на кого положиться.   – Кстати, а кто скажет остальным? Субин, ты, как лидер, должен взять на себя ответственность. Тебя не жалко, если что. – Да твою ж мать, Кан Тэхён!